Опасная связь

Глава 48

Этот Новый год был другим во всех смыслах этого слова. Впервые у Леры не было ни ёлки, ни шампанского, ни грандиозного застолья. Зато был на удивление вкусный лимонад, торт, мандарины, гирлянда и парень, при виде которого у Леры все внутри замирало.

Она и правда влюбилась в него? Или же ее просто охватила пламенная страсть, которая скоро пройдет? В любом случае, что бы это ни было, в данный момент Лере хотелось одного: быть с этим необычным парнем. И она будет с ним, сколько сможет. Потому что с ним ей хорошо и спокойно. С ним надежно.

Налив себе еще лимонада, Лера включила телевизор.

— Каждый год одно и то же, — вздохнула она, смотря поздравление.

— А мне нравится, — хмыкнул Ксен. — Хоть в чем-то есть стабильность.

Поздравление президента закончилось, и куранты начали отбивать последние секунды этого года. Зазвучал гимн страны.

— С Новым годом, — улыбнулась Лера и чокнулась с Ксеном бокалами.

— С Новым годом, Стрекозка, — вернул он ей ответную улыбку.

— Стрекозка? — Лера склонила голову набок и с интересом посмотрела на Ксена. — Ты придумал мне позывной? Хочешь заманить в ваш «Пантеон»?

Ксен заливисто рассмеялся.

— Нет, ни за что. Ты хоть и боец, но тебе туда не надо. Лучше будь со мной. — Он придвинулся ближе и обнял Леру за плечи. — Это будет твой позывной, который известен только нам двоим. Нашей маленькой организации.

— Как мило. — Лера подняла на Ксена взгляд и спросила: — А какой позывной будет у тебя?

Ксен ненадолго задумался, а потом предложил:

— Ворон.

— Ворон?

— Ну да.

— Почему именно Ворон?

— Моя фамилия Воронов.

— Вау, — Лера была впечатлена. Ей нравились подобные фамилии, типа Волкова, Воронова, Соколова. Они казались ей гордыми, благородными.

— А еще у меня есть татуировка ворона. — Ксен задрал рукав футболки и продемонстрировал Лере правое предплечье, на котором красовался черный ворон. — Осталась с тех времен, когда я служил в отряде «Черных воронов». Потом я его покинул, но татуировку не свел. Игни отговорил. Сказал, что она мне подходит.

— Игни? — не поняла Лера.

Ксен закусил губу, и она поняла, что он выдал настоящее имя кого-то из своих. Подумав немного, она спросила:

— Бриарей?

Ксен коротко кивнул.

— Я никому не скажу, — поспешила заверить его Лера.

— Верю. — Он мягко улыбнулся и переплел ее пальцы со своими.

— Слушай, а он правда маньяк? — тихо спросила Лера.

— Там все сложно, — с неохотой ответил Ксен.

Лера его не понимала. Какие сложности там могут быть? Либо маньяк, либо нет. Или Игнат — маньяк со сложностями? Сложный маньяк, который может вызвать сочувствие? Бред какой-то.

Вопросов у Леры была уйма, но она не стала их задавать. Нечего расспрашивать Ксена о таком в новогоднюю ночь. Лучше сидеть молча, прижавшись друг к другу и потягивая лимонад.

Нежные и скользящие прикосновения Ксена к Лере были красноречивей любых слов. Еще никто так не прикасался к ней, как он. Его пальцы бегали по ее коже так быстро, будто стайка маленьких паучков — легкое, почти неощутимое касание, но от них все равно появлялись мурашки.

— У тебя тут небольшой бугорок, — нарушил их долгое молчание Ксен, медленно проводя большим пальцем по ребру ладони девушки.

Лера оторвалась от телевизора и посмотрела на свою левую руку.

— Там был перелом. Кость срослась неправильно, и теперь мизинец до конца не сгибается в кулак.

Она высвободила руку и сжала ее, демонстрируя сказанное. Как всегда, ребро ладони пронзила легкая боль.

— Что случилось?

— Отмечали с друзьями мой День рождения. Пошли гулять, и я спьяну скатилась с детской горки.

— Это которая на детских площадках? — в темных глазах Ксена плясали веселые искорки. — Как ты умудрилась сломать на ней палец?

— Я никогда с них не скатывалась. Оказывается, они не такие безобидные, как кажется.

Уголки губ Ксена поднялись вверх.

— Тебе вот смешно, а мне нет, — буркнула Лера, нервно теребя цепочку на шее — Ксен затронул больную для нее тему. — Знаешь, как мне было стыдно ходить месяц с этим ужасным гипсом? А потом оказалось, что его наложили неправильно, ведь меня отвезли не в частную клинику, а в какой-то местный травмпункт.

— Почему потом не исправили?

— Потому что мне было некогда по врачам ходить, я курсовые писала и сессию закрывала. Да и не думала никогда, что гипс можно неправильно наложить. Как такое вообще возможно?

— В нашей стране все возможно, — ответил Ксен сквозь кривоватую улыбку.

Лера бросила на него злобный взгляд и откинулась на спинку дивана.

— Я потом долго ходила в кофтах с длинным рукавом, чтобы скрыть этот приобретенный по глупости изъян. Старалась меньше жестикулировать левой рукой. Хуже этого перелома со мной еще ничего не случалось. Ну кроме последних событий, конечно. А еще падения с лошади в третьем классе.

— Его почти не видно, — Ксен взял Лерины ладони и положил их себе на колени. Разница и правда была мало заметна: только левый мизинец был чуть толще правого, а бугорок на ребре ладони и вовсе не был заметен.

— Нужно свыкнуться со своими несовершенствами, принять как должное. Когда ты перестанешь их замечать, престанут и другие.

Лера убрала руки с колен Ксена и фыркнула.

— Тебе хорошо говорить, у тебя я не вижу ни одного изъяна.

— Смеёшься? — удивился Ксен. — У меня нет изъянов?

Лера уверенно кивнула, а потом посмотрела на рану и добавила:

— Только теперь, наверное, от раны будет шрам.

Ксен громко рассмеялся. Встал с дивана и аккуратно, чтобы не повредить рану, снял с себя футболку.

— Смотри, — сказал он.

Лера с интересом принялась рассматривать Ксена. В полумраке спальни она лишь ощущала руками изгибы его мышц, но теперь могла наконец-то рассмотреть каждый сантиметр его красивого и подтянутого тела. Перед ней словно стоял оживший Давид: бледная кожа, стройная талия, изящный рельеф мышц. Если бы великий Микеланджело создавал свое творение, глядя на Ксена, то ему не пришлось бы намеренно искажать анатомические пропорции, чтобы достичь идеальной выразительности скульптуры. Тело стоящего напротив парня было совершенно. Или нет?..

Ксен подошел к Лере так близко, что девушка ощутила приятный травяной запах его кожи. От такой близости Леру бросило в жар. Ее организм слишком бурно реагировал на этого парня. Особенно когда он стоял перед ней полуголый и заставлял смотреть на себя. Это было так волнительно и…

— О, боже…

Лера только сейчас поняла, зачем Ксен подошел так близко. В неярком свете, да еще и из-за своей близорукости, Лера сначала ничего не разглядела на бледной коже Ксена. Однако теперь она увидела все.

Десятки шрамов покрывали его тело. Маленькие и большие, аккуратные и уродливые, узкие и широкие, розовые и даже светло-коричневые. Куча ожогов, следов от колотых и резаных ран, грубо заросшие дыры от пуль и еще множество шрамов, об истории которых сложно догадаться. Казалось, что у Ксена на теле не было живого места, но во всем этом ужасе Лера вдруг заметила маленькую аккуратную родинку, которая притаилась под правой ключицей парня. Не сводя с нее глаз, Лера медленно поднялась с дивана и, положив дрожащие руки на плечи Ксена, слегка коснулась губами этой родинки и почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, а дыхание участилось.

— Я такая глупая, — прошептала Лера ему в ключицу.

Ксен обвил ее талию руками и прижал к себе. От его крепких объятий Лере стало трудно дышать, но она лишь плотнее прижалась к его груди.

— Ты не глупая, — тихо сказал он.

— Сколько же раз ты мог умереть? — задала она вопрос, ответ на который боялась услышать. Но не спросить Лера не могла.

— Сбился со счета. Слишком часто это происходило, — ответил Ксен, дыша ей в макушку.

Лера хотела задать еще один мучивший ее вопрос, но Ксен прервал ее:

— Больше не спрашивай об этом.

— Но я волнуюсь,

— Не стоит, — Ксен поцеловал Леру в висок. — Все, что меня не убивает — делает сильнее. Это проверенный факт. Меня резали, расстреливали, жгли, избивали до полусмерти, натравляли на меня собак, но вот он я, живой. Каждая рана меня только закаляет, а каждый шрам напоминает о том, что я в очередной раз победил смерть. Так что успокойся. Как видишь, от меня не просто избавиться, запомни это.

— Запомню, — пообещала Лера и сильнее прижалась к Ксену.

Вместе они снова сели на диван, и больше не размыкали объятий.

— А что за история с лошадью? — поинтересовался через некоторое время Ксен.

Лера потянулась и задрала правую штанину. Согнула ногу и ткнула в место слева от колена.

— Видишь кривой шрам? — спросила она.

Ксен кивнул.

— Упала с лошади на штырь, торчащий в земле. На ипподроме. Папа засудил хозяев и потом за бесценок выкупил у них ипподром. Все лошади стали моими.

— Ничего себе. — Ксен присвистнул. — Твой папа тебя очень любил.

— Да, очень. Он делал для меня все. — Лера грустно улыбнулась. — Особенно после того, как мама променяла его на другого и ушла, забрав сестру.

— Скучаешь по ним? — спросил Ксен.

Лера мотнула головой.

— Я, почему-то, плохо их помню, хоть и была в сознательном возрасте, когда они ушли. Папа сказал, что я тяжело пережила их уход, много плакала, не выходила из комнаты. Наверное, мой мозг решил пожалеть меня, и почти полностью заблокировать воспоминания о маме и сестре. Поэтому я по ним и не скучаю. — Помолчав немного, Лера зачем-то добавила: — Я очень по папе скучаю. После его смерти у меня словно почву из-под ног выбили. Мне даже поддержка Ярослава не помогала, я как будто постоянно ходила по палубе качающегося корабля.

И только теперь, встретив Ксена, Лера наконец-то ощутила под ногами твердую и устойчивую поверхность. Она словно сошла на берег после долгого и изнурительного плавания. И это было очень приятное ощущение. Ощущение защищенности, спокойствия, умиротворения. Даже несмотря на то, что за ней все еще охотятся люди Каверина, которым приказано ее убить.

— И ты до сих пор не ощущаешь земли под ногами? — Ксен снова будто прочитал ее мысли. Леру это одновременно пугало и приводило в восторг.

— Нет, — тихо ответила она. — Теперь мне кажется, что я вошла в гавань. Но это ничего не меняет. Я все равно не успокоюсь и продолжу искать убийцу отца, чтобы отомстить.

— Уверена, что сможешь? — Ксен смотрел на Леру серьезно, даже немного пугающе.

— У меня нет выбора, — вздохнула она. — Перед глазами до сих пор похороны и отец в закрытом гробу. Мне сказали, что он себе половину лица отстрелил винтовкой. Когда ехала на опознание — чисто формальное, потому что тело нашли в его кабинете, — надеялась, что это не он. Лицо ведь обезображено. Но по рукам сразу поняла, что он. Я все его родинки знала. А еще шрам на правой ладони, на ребре. Его собака укусила в юности…

— Вот как, — задумчиво пробормотал Ксен, гладя Леру по волосам.

Минут десять спустя она уже спала на его плече, а он все думал о ее словах. О том, что лицо ее отца было обезображено до неузнаваемости. Винтовка, конечно, была вымыслом. Ксен знал, что Ригер не кончал с собой. В него стреляли из пистолета, причем много раз, с особой ненавистью.

В тот день у Ксена как-то не было времени рассматривать его тело. Он стоял вдали и разговаривал с Пауком, на котором был черный мешковатый костюм, скрывающий не только фигуру, но и голову с лицом. Виднелись лишь глаза из прорезей, такие пронзительные, ясные, похожие на глаза Леры. Что не удивительно, ведь Пауком, как оказалось, была ее мать.

А еще Ксен вспомнил, у кого видел похожие глаза.

Венера смотрела на него точно таким же взглядом, каким смотрела Лера и ее мать. А еще Ксен услышал в тот злополучный день в кабинете Ригера странный шорох, будто они с Пауком там были не одни.

Конечно, теория притянута за уши, да и Венера вряд ли бы стала устраивать подобные показательные казни, но проверить все же следовало.

Взяв спящую Леру на руки, Ксен отнес ее в спальню. Осторожно уложил на кровать, накрыл одеялом и, не удержавшись, нежно провел пальцами по ее манящим губам.

Выйдя из спальни, Ксен закрыл за собой дверь и отправился на кухню. Там он открыл телефонную книгу на своей «раскладушке» и спустился в самый конец списка.

— Алло, — раздался в трубке бодрый голос его босса.

— С Новым годом! — произнес Ксен. — Есть минутка?