Опер. Девочка на спор

Глава 48. Иванна

Сегодня со средней группой, детками от девяти до тринадцати лет, мы работаем акварельными карандашами. Они сидят на своих местах так, как им удобно. В моем классе можно сидеть на полу или подоконнике, лишь бы это приносило удовольствие. Художника нельзя принуждать к чему-либо, только вдохновлять, и тогда на белом листе появляются по истине «живые» произведения искусства, каждое со своей душой.

В открытое настежь окно светит яркое солнышко. Завтра первое июня, очень особенный праздник для тех, кто приходит в этот реабилитационный центр — День защиты детей. Состоится благотворительная ярмарка детских работ, выставка, конкурсы. Центру нужен постоянный финансовый поток, чтобы нуждающимся детям могли помогать. И наша задача сегодня — нарисовать рисунки для ярмарки.

Возраст деток позволяет мне брать сложные темы для работы, и я озвучиваю им задание:

— Сегодня мы с вами попробуем изобразить счастье.

— Счастье? — по классу проходится удивленный шепоток.

— Да. Абсолютное или с грустинкой, а может быть мечтательное. Любое. Как вы его себе представляете. Это счастье должно быть только вашим, — рассказываю ребятам.

Занятия с Надей, отличным психологом и владелицей центра, помогают мне осознавать эти вещи для себя, а я, пропустив их через собственную душу, делюсь с детьми, ведь наша основная задача в этом центре не научить их хорошо рисовать, петь или танцевать. Мы, взрослые, обязаны научить их жить после травм, которые нанесли им другие взрослые. Это невероятно сложная задача, но я как никогда чувствую себя в этом центре на своем месте. Мы с этими детьми залечиваем раны друг друга. Они улыбаются, и я улыбаюсь с ними…

Ребята засыпают меня вопросами на тему, что можно рисовать, что нельзя.

— Можно всё, — повторяю я, — что делает вас счастливыми. Лёшка, вот если тебя счастливым сделает новый баскетбольный мяч, ты можешь нарисовать его, — знаю, он давно залипает на трансляциях с матчей. Макс обещал завтра привезти ему мяч, но я пока молчу. Будет сюрприз.

— А я буду счастлива, если меня возьмут в художественное училище, — подает голос скромная рыжеволосая Анечка с россыпью веснушек по щекам и переносице.

— А я, — откликается Костик, — если папа пить перестанет и мамку лупить.

— Вот видите, у каждого есть свои мечты и свое персональное счастье. Давайте покорим сердечки тех, кто завтра придет покупать ваши рисунки?

— Да! — веселым хором галдят дети.

Пока мы болтали, я раздала им наборы акварельных карандашей. Радостные, они распаковывают коробки, и приступают к работе, а я отхожу к открытому окну и смотрю, как на высоком тополе шелестит и бликует на солнце молодая зеленая листва. Глубоко вдыхаю в себя прогретый воздух и украдкой улыбаюсь.

Как все же хорошо просто жить …

На моем рабочем столе оживает телефон. Машка. Недавно она все-таки переехала к отцу, сжалившись над братом, но видимся мы все равно регулярно. Что нисколько не напрягает меня, а даже наоборот.

— Привет, — тихо отвечаю, чтобы не мешать ребятам.

— Ты помнишь, что мы сегодня идем по магазинам? — она перекрикивает шум автомобилей.

— Конечно. Через два часа освобожусь и пойдем.

— Можно, я с тобой посижу? — неожиданно спрашивает Машка.

— Приезжай, — пожимаю плечами.

Маша — знатный электровеник. Иногда появляется здесь, привносит много хаоса и творческого беспорядка, тем самым помогает ребятам переключить внимание. Примчавшись буквально через двадцать минут, тихо заглядывает в класс, машет детям и небрежно забирается на подоконник. Болтает ногами, заглядывая в тетрадь формата А4, куда я вношу записи по урокам.

— Может тебе пойти в пед? — шепотом спрашивает меня.

— Не думала об этом пока.

— Ну, я же не говорю, прямо сейчас. Через годик, — сестренка Макса постукивает подошвами по стене.

— Вот через годик и решу.

Я пока не готова так далеко планировать свое будущее. Мне гораздо комфортнее жить более короткими периодами. Завтра, неделя, максимум месяц, и то уже с натяжкой.

Каждое утро без кошмаров в крепких объятьях Марьянина — это уже счастье. Цветные вещи в гардеробе с его подачи — раздражает, но тоже счастье, потому что у него глаза горят и он вечно фыркает, что я красивая. Для него нравится быть такой. Учусь тому, чтобы и для себя тоже нравилось.

В перерыве мы болтаем с детьми. Маша проводит для них разминку, а я успеваю закончить заполнение таблички. А в конце второй части нашего занятия мы вместе с Машей принимаем у ребят работы. Не все они красочные, все же у нас не художественная школа. С этими детками постоянно работают и педагоги, и психологи, чтобы цветов на белых листах, как и в моем гардеробе, становилось больше.

Лёшка принес баскетбольный мяч, так похожий на настоящий. А Костя нарисовал комнату, где на полу валяются бутылки из-под лимонада, а не из-под водки, и у мамы в руках цветы. А Анечка нарисовала рыжую девушку с мольбертом на набережной. И эта девушка улыбается…

— Вы все отлично поработали сегодня. Спасибо вам. Уверена, завтра все ваши работы найдут своих покупателей. До свидания.

Они любят обниматься. Подходят сразу все, тискаемся, смеемся еще минут пятнадцать, наверное.

— Купите себе самое красивое платье, — шепчет мне на ушко Анечка.

— Обязательно, — подмигиваю ей.

Как только в классе становится пусто, мы с Машей быстро наводим порядок и тоже уходим. На парковке скучает мой байк. Сажусь за руль. Жду, когда сестра Макса усядется сзади. И как только она перестает ерзать, плавно выезжаю на дорогу, пристраиваясь в междурядье и увеличивая скорость до предельно допустимой по городу.

Домчавшись до торгового центра, поднимаемся на второй этаж. Машка осматривается со знанием дела, берет меня за руку и тащит за собой.

— Ты хоть скажи, куда мы идем, — смеюсь я.

— Сначала за платьем. Помнишь, что тебе Аня сказала?

Выбор платья с Машей, это, конечно, отдельный вид пыток. Начинаю понимать мужчин, которые закатывают глаза, машут рукой и уходят посидеть на диванчике в холле. Но мне такой финт точно не светит, поэтому я просто кручу головой, когда этот ураган на ножках тащит мне очередное мини.

— У тебя красивые ноги, — ворчит она. — Зачем их прятать?

— Потому что мне так комфортнее? — наталкиваю ее на мысль.

— Нет! — она смешно топает ногой.

— Нет?

— Нет, — уверенно подтверждает. — Это потому, что ты в себе не уверена. Ты офигенная, Ив. Яркая, необычная. Короткое платье с твоей стрижкой…

— Маш, я не готова к такой длине. Давай искать компромисс, а? — прошу ее.

— Окей, — сдувается она. — Ниже колена? Но это же так по-стариковски.

— Ма-ша.

Иногда я ей завидую. Она такая молодая, красивая и уверенная в себе. Может носить все, что хочет и в любой одежде чувствует себя отлично. Парни шеи сворачивают, глядя ей в след. Мне такой никогда не стать. Да я и не хочу… «Мое» мне милее и ближе.

— Ладно, сейчас, — сдается «ураган» и уносится за новыми вариантами.

Приносит мне кучу вешалок с разными фасонами.

— Уже лучше, — соглашаюсь я, и забираю все в примерочную.

Сильно обтягивающее сразу отметаю, а вот пара легких, светлых платьев с удлиненным рукавом и круглым декольте мне нравятся. Но не нравятся Маше.

— Нашла! — взвизгивает она и тащит мне очередную вешалку.

Пудрово-розовое в мелкий белый горошек с V — образным вырезом, но без пошлости, с открытой спиной и пересекающимися на ней полосками, свободной юбкой чуть ниже колена, которая наверняка будет красиво развеваться на ветру, и тонким поясом, подчеркивающим талию. Все открыто и в то же время закрыто. Мне подходит.

— Ну скажи, офигенное, — горят глаза у моего персонального дизайнера.

— Скажу, — улыбаюсь ей. — Мне нравится.

— Ура! — подпрыгнув, Маша тянет меня за собой на кассу, где ее ждет четыре фирменных пакета с нарядами.

Расплатившись, мы отправляемся за обувью, аксессуарами. И вот тут я понимаю, что покупка платья была не самым страшным. Но и на этом Маша не успокаивается.

— Бельё, — заявляет она.

А я уже на все согласна. Пусть будет белье. В конце концов разнообразить мои спортивные комплекты чем-то более женственным теперь точно не помешает. Максу должно понравиться. И с мыслями о нем, я брожу по рядам с кружевом, блестками, бантиками, ремешками, корсетами.

— Красиво, — провожу подушечками пальцев по одному из них.

Рядом тут же оказывается консультант. Задает вопросы по цвету, пожеланиям.

— Мы сами, — на помощь приходит Маша, оттесняя от меня девушку. — Так и знала, что тебе зайдут такие штуки. Братик возбудится.

— Машка! — фыркаю на нее.

— А что, не так что ли? — закатывает она глаза.

Комплект выбираю белый, идеально сидящий по силуэту. И еще пару кружевной классики.

Маша так старательно крутится у зеркала, то и дело спрашивая у меня, какой из выбранных ею комплектов лучше, что в голову сама собой закрадывается интересная мысль:

— Маш, это для кого-то?

— Ну-у-у, — ее щеки тут же вспыхивают румянцем. — Он пока не знает об этом, — влюбленно улыбается она.

— Не рано тебе?

— Нет, — уверенно отвечает она. — Этот! — выбирает полупрозрачный комплект белья.

Красивый очень, не поспоришь. Забираем и уходим на фудкорт, чтобы перекусить чем-нибудь вредным и сытным. Макс звонит.

— Нагулялась?

— Ага. Но я на байке, так что до дома доберусь сама.

— Черт, — вздыхает майор. — К отделу приезжай. У меня планы, и из-за твоего байка я их менять не намерен.

— Товарищ майор, я вашим приказам больше не подчиняюсь, — смеюсь над его тоном.

— По жопе, — рыкает Марьянин.

— Макс, — рассмеявшись громче, прикрываю рот ладонью. — Да приеду я, хорошо.

— То-то же, детка, — отбивается.

— Тиран, — качаю головой, зная, что он шутит, и как будет выглядеть его «по жопе». Ради этого можно еще немного его подразнить.

Я учусь заигрывать, а он открывает для меня грани близости между мужчиной и женщиной, и все они приносят мне удовольствие. Но просто так позволить ему рулить я не могу, поэтому, попрощавшись с Машей, добираюсь до отдела и кидаю Марьянину сообщение, что на месте.

Он выходит на улицу, зажав в губах сигарету. Жадно осматривает меня с ног до головы, сидящую верхом на байке.

— Подвезти? — поднимаю визор шлема.

— Еще чего, — кривится Макс.

— Майор, да вы боитесь? — дразню его.

— Я? — возмущенно округляет глаза.

— Конечно. Иначе как объяснить то, что ты все время находишь отмазки и не садишься ко мне на мотоцикл? — складываю руки на груди.

— Детка, я ничего не боюсь. Тем более какой-то железяки.

— Тогда поехали? Куда ты хотел? — маню его указательным пальцем.

— Поехали, — вздыхает Макс.

Мой рюкзак с покупками из торгового центра бросаем к нему в машину. Майор перекидывает ногу и устраивается у меня за спиной. Хватается за специальные пассажирские ручки, и я с удовольствием завожу двигатель, дернув байк вперед резче обычного.

— Твою мать! — долетает до меня, и руки Макса крепко обвивают талию. — Точно дам по жопе своей непослушной детке, — обещает он мне.

Тихо посмеиваясь, везу эту матерящуюся задницу гулять. Мы оставляем байк в удобном месте. Макс утверждает, что обратно нас повезет он и таки шлепает меня по ягодице за то, что я чуть-чуть над ним поиздевалась.

— Ничего. У нас впереди ночь, — серьезно заявляет майор.

Чмокнув его в щеку, чтобы не ворчал, беру за руку и тяну за собой к фирменному киоску с мороженым. Он покупает нам два рожка с разноцветными шариками. Держась за руки, гулям, едим вкусный десерт и болтаем о том, как у кого прошел день. Мне очень нравятся такие моменты с ним. Они спокойные и домашние, дают ощущение какой-то внутренней опоры, стабильности.

Ужинаем в небольшом ресторанчике у реки. Смотрим, как солнце садится за деревья. Макс зевает.

— Домой? — осторожно касаюсь его руки, лежащей на столе.

— Да, поехали.

Он подзывает официанта, расплачивается и мы выходим на набережную. Снова крепко взявшись за руки, идем в сторону моего байка.

Телефон звонит. Макс бесцеремонно заглядывает в экран.

— Добрый вечер, мам, — отвечаю я.

— Ива, ты нас избегаешь? — с претензией интересуется она.

— Нет, с чего ты взяла? — Марьянин хмыкает, услышав мой ответ.

— А когда мы в последний раз виделись? Договаривались в прошлый раз, но ты снова все переиграла. Что происходит?

Я так и не рассказала им с отцом про мое похищение и убийство маньяка. Не знаю, почему. Наверное, пока у меня нет сил для этого разговора. Я не хочу вновь окунаться в то, что пытаюсь забыть, а с ними придется.

— Мам, у меня очень много всего в жизни происходит. Я пока… — Макс оттягивает трубку от моего уха и включает громкую связь. Не понравилось ему, как нервно вздрогнул мой голос. — Не могу я пока, — ставлю точку, прекратив оправдываться.

— У тёти Вали юбилей через месяц. Если ты не придешь, это будет оскорблением. А она ничего плохо тебе не сделала.

— Хорошо, я приду на юбилей тёти Вали, — вздыхаю.

— И Тагира обязательно приведи. Хватит его от нас прятать, — Марьянин спотыкается и притормаживает. — Где это видано, что у вас все так серьезно, а ты нас с женихом не познакомила, — продолжает настаивать мама, а Макс опять спотыкается и бессовестно давится смехом.

— Буду с женихом, — вопросительно смотрю на Макса.

— Ну-у-у я даже не знаю, согласится ли Тагир, — кривляясь, шепчет он.

— Ива, ты не одна? Он рядом, да? — раздается в трубке.

— Все, мамочка, мне надо идти. На дне рождения тёти Вали увидимся, — и пока она не начала говорить что-то еще, скидываю звонок.

— Тагир, значит, — остановившись, майор засовывает руки в карманы и откровенно ржет надо мной, даже не пытаясь это скрыть.

— Да, — пожимаю плечами. — Пока ты не появился, Тагги был самым близким для меня и отмазкой для мамы.

— Точно пора мне знакомиться с твоей семьей, — Макс шагает ко мне, кладет ладони на бедра и притягивает ближе. — Путь знают, чья ты детка, — склоняется к моим губам и целует так, как умеет, наверное, только он. Горячо и нежно, до подгибающихся коленей и мурашек размером со слона.

— Я люблю тебя, Марьянин, — впервые нахожу в себе смелость признаться ему в том, что поселилось в моем истерзанном сердце.

— Еще, — требует Макс.

— Люблю тебя, — трусь кончиком носа о его колючую щеку.

— Кончу сейчас. Повтори … — хрипло выдыхает он мне в ухо, захватывая губами мочку. — И я люблю свою детку. Никому не отдам, — сжимает ладони на ягодицах. — Теперь нам точно надо домой, иначе я возьму тебя прямо здесь, — обещает Макс. И я ему верю. Безоговорочно. Даже в таких мелочах.