Операция «Медный кувшин»

Глава II. Медный кувшин

Прошло четыре дня. Мы наслаждались дачной жизнью, целыми днями пропадали на речке. Олег и Митя уже начали сдавать экзамены, а Костю, у которого экзамены в августе, увезли дышать воздухом к родственникам во Владимирскую область. Валерка же исправно таскался за нами, недоумевая, что нас связывает с великовозрастной племянницей Неонилы. Правда, Лика проводила с нами не очень много времени. Она готовила альбом. И вот на пятый день утром она явилась к нам, вся красная от волнения, с альбомом под мышкой.

– Вот! – с гордостью сказала она. – Посмотрите! Я подумала, что рисовать просто платья – глупо, и я решила… я придумала… Одним словом, я одела… сказку!

– Что? – не поняли мы.

– Я придумала костюмы для «Золушки».

Она открыла альбом, и мы ахнули… Я мало смыслю в рисовании, но зато в театральных костюмах кое-что понимаю… Еще бы – и дед, и мама у меня артисты!

– Как красиво! – восторженно прошептала Мотька.

– Вот это Золушка, а это ее сестры… А вот они на балу… – поясняла счастливая Лика. – А это Фея.

– Обалдеть! Ну, Лика, ну ты молодчина! – восхищалась Мотька.

– Но, Лика, Лера просила, чтобы ты набросала и какие-то современные силуэты…

– Это я тоже сделала, но это не так интересно…

Действительно, в конце альбома было нарисовано несколько вполне современных моделей, но самое забавное заключалось в том, что каждая модель была надета на какую-нибудь эстрадную певицу. Коротенькая черная туника на Алене Апиной, роскошное платье со сложной драпировкой на Ларисе Долиной, что-то изысканно-нежное на Анжелике Варум, причем сходство было уловлено поразительно точно, хотя и слегка карикатурно.

– Лика! – пораженно воскликнула я. – Да ты же настоящая художница! Неужели ты нигде не училась?

– Училась… В художественном училище… Но училась плохо, и тетя Нила сказала, что у меня нет способностей…

– Ну, твою тетю Нилу послушать, так только у нее одной и есть способности, – проворчала Мотька. – Аська, звони скорее Лере, а то перед отъездом у нее времени не будет и все такое…

– Правильно!

Я позвонила Лере. К счастью, она оказалась дома.

– Аська? Что, твоя протеже все нарисовала?

– Да. И, по-моему, это просто здорово!

– Когда ты сможешь ее привезти?

– Когда тебе удобно!

– Мне удобно сегодня! Я улетаю завтра утром! Часа через два успеете добраться?

– Думаю, да! Если электричка не подведет.

– Ах да, вы же на даче… Хорошо, буду вас ждать. Займусь пока сборами. А вы выезжайте как можно скорее, договорились?

– Спасибо! До встречи! Лика! Мотька! Сейчас же едем в Москву.

Лика вдруг побледнела.

– Прямо сейчас?

– Да! А что, ты не можешь?

– Дело в том, что… Тетя дома.

– Ну и что? Предупреди ее и все! Только не говори, зачем едешь. Просто скажи – в Москву с Аськой!

– А если она… не позволит?

– Как «не позволит»? Ты же совершеннолетняя! – закричала Мотька.

– Но у меня… нет денег на билет, – едва слышно проговорила Лика. – Она забрала все деньги, которые дала мама…

– Ну ни фига себе! – присвистнула Мотька. – Знаешь, что надо сделать? Мы все пойдем к ней. При нас она постесняется тебе отказать!

– Думаешь? – неуверенно улыбнулась Лика.

– Убеждена!

– Но что мне ей сказать?

– Скажи: тетя, мы с девочками едем в Москву, дай мне денег! И все! – посоветовала Мотька.

– Попробую! А если она спросит – зачем?

– Скажи: надо и все! Не дрейфь! В случае чего мы тебе поможем.

– Ладно! Пошли! – решилась Лика, но альбом оставила на столе.

Неонила Филипповна лежала в шезлонге, а лицо у нее было облеплено огуречными очистками, глаза были закрыты.

– Здравствуйте, Неонила Филипповна! – громко сказала я.

– Кто это? – слабым голосом произнесла она, не открывая глаз, – на веках тоже были зеленые полоски.

– Это Ася!

– И Матильда! Здрасьте!

– Тетя, мы собираемся сейчас поехать в Москву… – робко начала Лика.

– Зачем? Что тебе делать в городе? Дыши лучше свежим воздухом!

– Тетя…

– Неонила Филипповна, мы едем к маме в театр, на генеральную репетицию, – в мгновение ока сообразила я.

– Ах в театр! А Тата играет?

– Нет!

– Но в таком случае… А впрочем, поезжайте, если вам так хочется!

– Тетя, дайте мне, пожалуйста, денег… – запинаясь, произнесла Лика. – У меня же нет ни копейки, – добавила она едва слышно.

Неонила Филипповна резко поднялась, и зеленые шкурки посыпались с нее. Она уставилась на нас сердитыми глазами. Мало того что помешали, так еще и денег требуют.

– Я сейчас! – сухо бросила она и изящной походкой бывшей балерины направилась в дом.

– Вот видишь, все не так уж страшно, – шепнула я Лике.

Через несколько минут Неонила вернулась с кошельком в руках и сунула Лике пятьдесят тысяч.

– У меня нет мелких. Этого должно хватить на все… И на дорогу, и если придется где-то перекусить. Но постарайся все не тратить!

– Хорошо, тетя, спасибо!

– Когда вы вернетесь?

– Вечером, – на всякий случай сказала я.

– Но не позже десяти! Опоздаешь – пеняй на себя!

И с этим она удалилась в дом, как злая волшебница в сказке.

– Какая она противная, – прошептала Мотька. – Но денег все же дала. И не так мало.

– Это потому, что вы со мной были! – пылко проговорила Лика.

Мы зашли к нам, сказали все тете Липе, взяли рисунки и отправились на станцию с корзинкой клубники, которую тетя Липа послала Лере. В этом году у нас был невиданный урожай!

Электричка подошла довольно быстро, народу было немного, так что мы уселись со всеми удобствами.

– Волнуешься? – спросила я у Лики.

Она только кивнула в ответ.

Когда мы поднялись на пятый, последний, этаж дома, где жила Лера, она стояла на площадке с пожилым господином в модном спортивном костюме. Я сразу узнала его. Это был сосед Леры, известный кинорежиссер Лутовинов. Они о чем-то взволнованно говорили.

– Вообразите, Лера, как это неприятно…

– О! Девочки! – воскликнула Лера. – Простите, Святослав Витальевич, ко мне пришли по делу.

– О, эта девица мне знакома, – сказал он. – Если не ошибаюсь, дочка Таты Монаховой?

О! – подумала я. Обычно меня называют внучкой Игоря Потоцкого. Я мысленно порадовалась за маму!

– Лерочка, обещайте, когда освободитесь, зайти ко мне, а то сами понимаете… Нервы ни к черту, а тут…

– Обещаю, Святослав Витальевич!

Мы вошли в Лерину чудесную квартиру, вернее, настоящую мастерскую с верхним светом, то есть стеклянным потолком. Огромная высоченная комната, вопреки распространенным представлениям, была чисто убранной, аккуратной. К мастерской примыкала маленькая квартирка – комната и кухня.

– Лерочка, эту клубнику тебе тетя Липа прислала.

– С вашего огорода?

– Да!

– Ой, какая прелесть, а как пахнет! Почему-то за границей клубника невкусная, а подмосковная – мечта! С ума сойти, как вы выросли, девчонки. Матильда, я хочу написать твой портрет. Ты должна играть Митиль из «Синей птицы»! А ты, значит, и есть Лика? – тараторила Лера в своей обычной манере. – Ну что ж, сперва дело, а уж потом разговорчики, верно? Давай клади сюда, на стол, я посмотрю!

Лика дрожащими руками положила альбом на столик, стоящий возле громадного дивана, на котором мы все сидели. Я почему-то тоже начала волноваться. А вдруг Лера забракует Ликины рисунки?

– Это что, Золушка?

– Да, – еле слышно ответила Лика.

– Интересно! Послушай, а почему ты решила…

Но в этот момент раздался долгий настойчивый звонок в дверь. Лера бросилась открывать. На пороге стоял Святослав Витальевич.

– Лера, простите, но я таки обнаружил пропажу! Прошу простить меня, но…

– Входите, входите, Святослав Витальевич! Девочки немного подождут. Дело в том, что Святослав Витальевич сегодня вернулся домой и обнаружил, что дверь не заперта.

– Да, и как будто бы ничего не пропало, но сейчас я все-таки вспомнил… Но это так нелепо, так бессмысленно…

– Так что же у вас пропало? – насторожилась я. Кажется, мы опять столкнулись с каким-то таинственным преступлением.

– Кувшин! Медный кувшин! Ему цена грош в базарный день! Мне его подарили в Марокко. Он красивый, похож на старинный, но это всего лишь базарная поделка. Не понимаю, кому и зачем он мог понадобиться… Ей-Богу, у меня есть что красть, но уж никак не этот кувшин! – взволнованно расхаживал по комнате знаменитый кинорежиссер.

– А вы в милицию заявили? – полюбопытствовала Матильда.

– Да нет… Когда осмотрел квартиру и понял, что все цело, я решил, что это не имеет смысла, а теперь уж – тем более. Что я им скажу – у меня пропал грошовый кувшин? Просто стыдно отрывать людей от дела такими пустяками.

– А дверь! – воскликнула я. – Кто-то же взломал дверь!

– О нет! Ее никто не взламывал. Ее кто-то открыл ключом.

– Вы уверены?

– Разумеется! Я очень тщательно ее осмотрел… Замок в полном порядке.

– Скажите, а у кого-нибудь еще есть ключи от вашей квартиры?

Святослав Витальевич вдруг прекратил свой бег по мастерской и с удивлением уставился на меня.

– Ася, постой, ты ведь, кажется, знаменитый детектив? Я наслышан о твоих подвигах! И вопросы ты задаешь четкие, профессиональные. Да, есть вторые ключи. У моей бывшей жены.

– Но зачем вашей бывшей жене медный кувшин? – спросила Мотька.

– Ну а ты, разумеется, Матильда?

У Мотьки отвисла челюсть.

– Откуда вы про меня знаете? – пролепетала она.

– Про тебя? А вот от Лерочки! Она не раз рассказывала о ваших похождениях! Я даже советовал одному своему ученику снять детский сериал… Но увы… Сейчас на кино ни у кого нет денег… А какой мог бы получиться фильм! И кстати, вы вполне могли бы сыграть сами себя.

Лика все это время сидела с открытым ртом. Ничего этого мы ей не рассказывали.

– Послушайте, девочки, насколько я понимаю, у вас сейчас каникулы? – спросил вдруг Святослав Витальевич, озорно блеснув глазами. – Вот и попробуйте разгадать загадку! Думаю, все это не выходит за рамки какой-то семейной чепухи…

– Святослав Витальевич, побойтесь Бога! – закричала Лера. – Девочки живут на даче… Да и вообще…

– Да я шучу, голубушка, шучу! Бог с ним, с этим кувшином! И вообще, прошу простить меня, вы же тут делом заняты…

– Святослав Витальевич, а вот не хотите ли взглянуть, что тут нам приготовила эта девочка… Гляньте-ка, как она одела героев «Золушки», а заодно и наших эстрадных звезд!

Святослав Витальевич тоже опустился на диван и взял в руки альбом.

– Черт возьми! Это же очень талантливо, Лера! Нет, это просто здорово! Эх, да вы, барышня, готовая художница. Знаете что, если у вас не слишком большие аппетиты, я мог бы устроить вас в один фильм, теперь они зовутся малобюджетными… Впрочем, заранее ничего говорить не буду, но в принципе вы согласны?

– На что? – ошалело спросила Лика.

– Сделать костюмы, то есть, разумеется, нарисовать костюмы для одного фильма, если он состоится… Но за совсем небольшие деньги…

– Да! Конечно! Я сделаю! Я даже могу сама их сшить!

– Святослав Витальевич! Что вы делаете! Вы растите нам конкурентку! – засмеялась Лера.

– Голубушка! Вы за такие деньги и одной юбки не нарисуете! А девочка заявит о себе. Но впрочем… Пока ничего не обещаю! Это еще идея… Но вот что нужно сделать немедленно – это ксерокопии рисунков!

– Нет! – решительно заявила Лера. – Никаких ксерокопий! Я слишком хорошо знаю киношную братию! Потом выяснится, что кто-то присвоит эти рисунки, а что Лика сможет потом доказать? Я удивляюсь вашей наивности, Святослав Витальевич!

– Вы, как всегда, правы, голубушка! В таком случае, дайте мне ваши координаты… Чтобы я в любой момент мог вас раздобыть…

– Я живу на даче у тети…

– Святослав Витальевич, запишите наш дачный телефон, – вмешалась я. – У нас всегда кто-то есть, а живем мы рядом…

– А кто ваша тетушка?

– Она… Художница… Неонила Смышляева…

– О! Теперь я все понимаю! – проворчала Лера. – Вот что, Святослав Витальевич, вы меня извините, я хотела бы поговорить с Ликой наедине… Не могли бы вы забрать девочек пока к себе…

– С превеликим удовольствием! Если барышням не скучно с таким стариком.

Квартира кинорежиссера была совсем не похожа на Лерину, хотя потолок и тут был стеклянный. Скорее она напоминала квартиру какого-нибудь профессора или академика, как их показывают в кино. Очень много книг. И никаких фотографий или афиш по стенам.

– Прошу, прошу! Могу ли я чем-нибудь угостить милых дам? У меня есть отличные конфеты… А как насчет чаю?

– Спасибо, не стоит! – сказала я.

– Но от конфет вы не откажетесь?

– От конфет не откажемся! – заявила Матильда.

Ее синие глазищи сверкали. Еще бы! Такой знаменитый кинорежиссер…

– Святослав Витальевич, а где стоял кувшин? – вдруг вырвалось у меня помимо воли.

– Кувшин? Он стоял вон там, на этажерке. А что?

– Нет, просто… Он был пустой?

– Да. Туда, кроме одной сухой ветки, ничего и не воткнешь… Горлышко узкое… По форме это скорее был не кувшин, а кофейник… С узким изогнутым носиком, с островерхой крышкой на цепочке и весь как будто битый оспой… Понимаете, что я хочу сказать?

– Вполне. Он был тяжелый?

– Да нет, не слишком…

– А вы уверены, что он в действительности не представлял собой никакой ценности?

– Абсолютно.

– А вы помните, при каких обстоятельствах вам его подарили?

– Сказать по правде, не очень… Я был немного… навеселе… Погоди, попробую вспомнить… Ах да, я был в гостях у одного художника, француза, живущего в Рабате. У него стоял этот кувшин, а я сказал, что в этом кувшине есть что-то гарун-аль-рашидовское, что-то из «1001 ночи»… И он тут же мне его подарил… Я всячески отнекивался, но его жена сказала, что этот кувшин куплен полгода назад у уличного медника. Да я потом и сам видел нечто подобное…

– Скажите, а эта женщина не могла вас обмануть?