Операция «Призрак»

Глава 1

В кабинете заседания Правительства страны шло совещание узкого состава Государственного комитета обороны (ГКО — высший орган государственной власти СССР во время Великой Отечественной войны). Присутствовали его члены: Сталин, Молотов и Берия. А также приглашенные лица: Вознесенский, Каганович, Двинский и Булганин.

Шло обсуждение одного специфического вопроса. Сталин с трубкой в руках прохаживался вдоль длинного стола, за которым расположились остальные лица и неспешно излагал свои мысли:

— …и пусть наши составы с золотом будут неуловимыми призраками, как в прямом, так и в переносном смысле, для наших злобных врагов и агрессоров…

Московская область, Загорск (в настоящее время Сергиев Посад), военный госпиталь № 1080

Сильный, тренированный организм Ермолая Сергеева успешно боролся с возникшими проблемами — ранениями левого плеча и правой ноги, а так же, как выяснилось в ходе обследования, легкой контузией. Нужно признать, медперсонал делал все возможное и даже невозможное в условиях войны для лечения молодого человека. Раненый же оказался весьма дисциплинированным и исполнительным…

Радиоточки в палате не было, но каждый день приносили газету. Ермолай с жадностью читал сводки с фронтов, но они были, к великому сожалению, не утешительные. Узнал он и о полной блокаде своего любимого города Ленинграда…

Москва, Охотный ряд, Госплан при Совнаркоме СССР (в настоящее время здание Государственной Думы России)

В кабинете председателя Госплана Николая Алексеевича Вознесенского проходило служебное совещание. Кроме хозяина кабинета, за столом расположились пятеро строгих гостей — мужчин. Это старший по должности из присутствующих заместитель председателя правительства страны Двинский, двое генералов, заместитель наркома внутренних дел и заместитель наркома обороны, а также председатель Госбанка страны. Пятым гостем являлся ответственный сотрудник из аппарата ЦК ВКП(б) (с 1952 г. — КПСС, распущена в 1991 г.). Он расположился несколько в сторонке от остальных и сразу стал что-то писать в блокнот.

В начале совещания хозяин кабинета вкратце сообщил о напряженной экономической ситуации в стране, о переводе экономики на военные рельсы. Вознесенский предоставил слово представителю наркомата обороны. Генерал скупо проинформировал о положении дел на фронтах. Оно было сложным, гитлеровские войска уже находились в Смоленске, а это 370 километров от Москвы. Столица подвергается регулярным бомбардировкам. Посетовал генерал и на недостаток вооружений и техники. Затем слово взял другой генерал, заместитель наркомата внутренних дел. Криминогенная обстановка в стране оставалась крайне сложной, в ряде регионов, включая прифронтовые, действовали банды. Усугубляли ситуацию, со слов генерала, и пачками забрасываемые фашистами разного рода диверсанты и агенты. Выступивший далее председатель Госбанка Булганин посетовал на сложное финансовое состояние в стране, росте цен, о сложностях при расчетах за импортные поставки.

Партийный работник отказался от предложенного слова. Подвел своеобразный неутешительный итог совещания заместитель председателя Правительства страны. Двинский в частности сказал:

— Товарищи, вы знаете, как тяжело достаются нашей стране драгоценные металлы. Они добываются в труднодоступных районах Урала, Сибири, Дальнего Востока. Именно за металл капиталистический Запад продает нам заводы, оборудование, необходимые изделия и продукцию. В том числе, остро нужную фронту. Как мы знаем, почти 75 процентов стратегического запаса драгоценных металлов, это более 4 тысяч тонн, или, другими словами, золотой запас страны, хранятся в двух хранилищах города Москвы. Учитывая всю сложность военного положения на сегодняшний день и просчитывая варианты на ближайшую перспективу, в ГКО принято решение о перевозке из Москвы финансовых активов в виде драгоценных металлов вглубь страны. Наркомат путей сообщения, в лице товарища Кагановича, заверил, что необходимые для перевозки составы будут предоставлены, также будет предоставлен им и литерный, зеленый коридор. Перемещение надо осуществить в сжатые сроки, в течение сентября. Поскольку у Госбанка нет свободных хранилищ, то предстоит быстро их создать, — поочередно обвел всех присутствующих взглядом. — Все это должно происходить тайно и внешне незаметно как для наших врагов, так и для жителей страны, дабы не вызвать ненужных панических слухов и настроений. По предложению товарища Сталина она названа — операция «Призрак». Имеется в виду, что для врагов золото страны будет мифическим и недостижимым призраком. Операция, как вы понимаете, особой государственной важности, о которой должен знать узкий круг людей. Нужно сформировать рабочую группу из минимального количества людей, кто непосредственно будет ее организовывать и осуществлять. Думаю, по одному человеку от Госбанка, НКВД и Наркома обороны, — взглянул на Булганина. — Госбанк здесь будет главным действующим лицом, мне, Николай Александрович, ежедневные доклады. Кто непосредственно будет возглавлять рабочую группу?

— Мой заместитель по данному виду деятельности Сапега Василий Васильевич, — ответил Булганин.

— Хорошо. За безопасность золотого запаса будет отвечать НКВД. Только члены группы должны быть в курсе задач, целей и сроков операции «Призрак». Остальные задействованные люди должны знать свои локальные задачи.

На пять-шесть секунд замолчал, дабы все осознали его слова и продолжил:

— Правительство передаст Госбанку перечень мест, куда можно перемещать металлы. Вы, Николай Александрович, со своими специалистами должны решить сами, куда конкретно везти золото, серебро или платину.

— Да, конечно, — бросил Булганин.

— Наркомат путей сообщения передаст варианты маршрутов движения поездом до мест хранения. Наркомат внутренних дел должен быть готов надежно охранять перемещаемые металлы в пути и на местах новых дислокаций, — продолжал заместитель председателя Правительства.

— Так точно, — подтвердил генерал внутренних войск. — В борьбе с немецко-фашистскими диверсантами и агентами нам потребуется помощь военной контрразведки.

— Она вам будет предоставлена, — вымолвил заместитель председателя Правительства, строго взглянув на заместителя Наркома обороны.

Генерал согласно кивнул головой.

Вскоре совещание закончилось…

Москва, улица Неглинная, главный офис Госбанка СССР (в настоящее время — Банка России)…

После совещания председатель Госбанка Николай Александрович Булганин прибыл в свой рабочий кабинет. Заказав секретарю крепкого чая, он пригласил своего заместителя Сапегу, отвечающего за работу с ценностями Госбанка…

Внимательные врачи и медсестры просто летали над молодым человеком. И это в первую очередь касалось медсестры Милы, проводившую значительную часть суток у кровати Ермолая. Особенно усиленное внимание стало ярко проявляться после того, как однажды в палате появился комиссар Голиков с майором Истоминым. Улыбающийся генерал произнес веселую пространную речь и вручил Ермолаю орден Красной Звезды. Как он дважды повторил, пожимая раненому руку:

— За личное мужество при выполнении особо важного государственного задания.

Богатырь Истомин также пожал крепко руку, поздравил и тихо добавил:

— Только ты, Ермолай, никому, даже маме, не говори об операции «Элегия», ведь она была секретной.

— А кто будет спрашивать, интересоваться про орден, — добавил комиссар, — отвечай, что при выезде из Ленинграда помог вытащить из горящего поезда при бомбежке раненых и больных. За это и получил награду.

— Поправляйся побыстрее, друг, — прощаясь, бросил Истомин, — у нас впереди много разных и важных операций.

— Постараюсь, — ответил растроганный Ермолай.

— Таким же орденом награжден и капитан Ягодинок, — сказал комиссар, хмуро добавил. — Он по-прежнему находится на грани жизни и смерти. Медики ничего не гарантируют.

«М-да», — грустно выдохнул Ермолай.

Перед глазами промелькнули многие участники операции по перевозке золота, спросил:

— А остальные участники операции?

— Я, — изрек майор, — награжден медалью. А также майор Мхитарян, посмертно…

— Вернемся в день сегодняшний, — перебивая, решительно вымолвил комиссар. — Принято следующее решение. Ты, Сергеев, по-прежнему будешь в штате Госбанка, конкретно — в ревизионном управлении центрального московского аппарата. Должность твоя будет называться «старший инспектор-ревизор», будешь выполнять специальные поручения. Видоизменяется твоя внештатная деятельность. Из Наркомата внутренних дел ты переведен в Наркомат обороны, конкретно — в Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной армии, начальником которого являюсь я. Должен сказать спасибо майору Истомину, борьба за тебя была упорной. Он и будет твоим непосредственным начальником, от него будешь получать особые задания. После выписки получишь офицерскую форму без знаков различия, прикрутишь на грудь орден. Получишь и свой наган, носи его скрытно. Все понял?

— Так точно.

— Ну и молодец.

— Как там трудятся мои коллеги из ленинградской конторы Госбанка? — спросил Ермолай.

— Деятельность конторы фактически свернута, проводятся лишь отдельные незначительные операции. Почти все люди уволены и в основном отправлены вглубь страны.

После ухода гостей перед его глазами вновь стали проплывать недавние грозные события, связанные с перевозкой золотых слитков, знакомые лица и имена…

Москва, Метростроевская улица (историческое название Остоженка)

Сапега пришел домой в квартиру поздно и сильно уставший. Его как всегда ждала верная, улыбающаяся домработница Лиза Жохина. Эту приятную и милую тридцатилетнюю женщину привела в дом два года назад жена. Она тогда болела, и Лиза ходила за ней, наводила порядок в доме, готовила. Поначалу Сапега думал, что домработницу направили в его дом спецслужбы, дабы следить за ним. Но со временем он переменил свое мнение…

Жена умерла год назад и Лиза, внимательная и заботливая, из домохозяйки как-то незаметно превратилась и… в гражданскую жену. Она не раз намекала банкиру узаконить их отношения. Но Василий Васильевич всерьез, по крайней мере, в начале их семейных (сексуальных) отношений, не думал об этом…

— Васенька, ты не бережешь себя, — обнимая и целуя Сапегу, изрекла приятно пахнущая женщина.

— Ох и не говори, Лизок. Получил очередное важное государственное задание.

— Милый, ты примешь ванну или ограничишься душем?

— Душем…

Через некоторое время Сапега в халате восседал за богатым столом. Напротив располагалась приятная, улыбающаяся женщина.

— Милый, какое ты получил задание? Я сгораю от нетерпения.

— Лизок, — важно отвечал Сапега, — я буду участвовать в грандиозной масштабной операции, в мировой финансовой и банковской истории таких операций еще не было. Вернее даже, я ей буду руководить! Но… — замолчал на секунду, — это секретная операция.

— О! Да! Ты войдешь в историю!

Мужчина скромно промолчал. Женщина быстро наполнила бокалы вином и изрекла:

— Выпьем за твое важное государственное задание. Это значит, что тебя, Васенька, ценят…

— Ценят, как же…

Сапега был уверен, что достоин гораздо большей должности, нежели ту, которую занимал в настоящее время.

— Ценят-ценят, Васенька. И я уверена, ты, милый, справишься.

— Не уверен, Лизок, ведь мне уже 57 лет. Придется ехать на Урал и еще черт-те куда.

— Ты кушай-кушай, милый. Ты справишься, — мило ворковала женщина, подливая вино в бокалы.

Сапега нажимал на еду, запивая вином.

— Ты покушаешь, потом мы ляжем в постельку, — продолжала ворковать женщина. — Я тебя крепко-крепко обниму и поцелую, подарю свою огненную любовь. Я вдохну в тебя новые ощущения и силы. И ты, Васенька, справишься с любым заданием…

Вскоре они были на кровати, последовал короткий и далеко не самый приятный для женщины секс. Но Лиза долго нахваливала и ласкала партнера. Он быстро уснул, а женщина задумалась…

Родилась Лиза в маленьком поселке, отца своего не помнила, детство было бедным и скучным. Смазливая с ранних лет, она рано узнала себе цену. С трудом, используя свои прелести, поступила в московский торговый техникум. Тогда и началась веселая жизнь… По окончанию техникума Лиза, опять используя свои прелести и молодое тело, смогла остаться в Москве. Работа в универсальном магазине не нравилась, да и завмаг, неприятный кобель, приставал и тискал потными руками. Одна знакомая посоветовала устроиться домохозяйкой к богатой паре…

Однажды медсестра принесла письмо от мамы, из далекого Ирбита. Сергеев быстро прочитал коротенькое послание. Он искренне обрадовался, что у самого его родного человека на Урале сложилось все хорошо…

Врачи разрешили подняться на ноги. Ермолай осторожно, с помощью медсестры, встал с кровати и медленно вышел из палаты на улицу. Вдохнул полной грудью, полюбовался ясным небом и природой… Путь обратно преодолел с трудом…

В палату вошел сосредоточенный Истомин.

— Привет, Ермолай.

— Здравия желаю, товарищ майор.

— Можешь обращаться ко мне по имени и отчеству, Николай Максимович.

— Понял.

— Можешь плясать, друг, тебе дали отпуск на 7 суток.

Ермолай удивленно хлопал глазами.

— Ты что не рад, друг?!

— Рад, но…

— Тебя завтра выписывают из госпиталя, и ты можешь ехать на Урал к маме. Все уже решено.

— Как?.. Как это? Ведь идет война, Николай Максимович.

Истомин улыбнулся.

— На войне тоже дают отпуска. А ты свой честно заслужил.

«Как-то это неожиданно… — раздумывал Ермолай. — Как я доберусь на Урал?..».

— Завтра я в 11 часов подъеду в госпиталь и заберу тебя, — энергично продолжал майор. — Мы сразу проедем на аэродром. Ты сядешь в военный самолет и полетишь в Свердловск. Там пройдешь в военную комендатуру и тебя посадят на машину, следующую в город Ирбит. Смекаешь? Наша фирма работает.

«Здорово! — наконец осознал ситуацию Ермолай. — Я скоро увижу маму! Маму!..».

Широко улыбнулся и выдавил:

— Спасибо, товарищ майор.

— Да, вот еще, друг. Мы с Ириной решили пожениться.

Мгновенно в памяти Ермолая возникла Иринка Лазо: хохотушка-пампушка с васильковыми глазами и льняной косой еще до войны и… худенькая, коротко стриженная с уставшими, злыми глазами в темном платье-сарафане, темно-зеленой блузке и с охотничьим ружьем в руках в Видлицах, и… сосредоточенная, далеко-чужая в вагоне… Проскочили и минуты близости с девушкой…

Но… никакого трепета и волнения он сейчас не испытывал…

Тихо-буднично выдавил:

— Поздравляю, Николай Максимович. Желаю счастья…

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии (в настоящее время ГРУ ГШ ВС РФ), кабинет начальника…

В типично служебном кабинете находилось трое военных мужчин. Комиссар (по современной воинской иерархии — генерал-лейтенант) Голиков проводил совещание со своим заместителем по западному направлению деятельности, полковником Селезневым, и ведущим сотрудником германского управления, майором Истоминым. Своим приказом Голиков назначил Истомина, крупного широкоплечего мужчину, ответственным представителем Управления в операции по обеспечению сохранности в ходе предстоящей перевозки золотого запаса страны.

Слово сразу взял хозяин кабинета. Прямо за его головой, на стене красовался черно-белый портрет строгого Ф. Э. Дзержинского.

Не спеша и тихо комиссар излагал свои мысли:

— …Основную нагрузку по обеспечению безопасности будет нести НКВД. Но мы должны их подстраховывать, ибо конечная задача у нас одна. Для того чтобы грамотно подстраховывать, нужно иметь полную информацию, во-первых, от наших врагов и, во-вторых, от Госбанка и от НКВД. Информацию как официальную, так и полученную разведывательным путем. Конечно, в интересах дела мы должны делиться с партнерами по операции, Госбанком и НКВД, своей конфиденциальной информацией. Но все должно быть под нашим контролем. Уверен, что наши враги, да и не только они, будут мешать проведению операции. Нам необходимо создать опергруппу. Поскольку НКВД будет осуществлять текущую, повседневную охрану операции, мы должны будем противодействовать разведкам мира помешать и даже, вполне возможно, сорвать проведение операции.

Присутствующие офицеры внимательно слушали.

— Полковник Селезнев, вы должны обеспечить майора Истомина всей имеющейся информацией, так или иначе связанной с операцией.

— Есть.

— Далее, за работниками Госбанка, — продолжал комиссар, — задействованными в операции, начиная с Сапеги, должен быть установлен дополнительный скрытый надзор, надзор непрерывный. За Сапегой, как руководителем операции, особенно, включая его близких и жилье. Это надо сделать незамедлительно.

— В его квартиру поселить оперативника? — спросил полковник.

— Нет, конечно, Сергей Михайлович. Для надзора за жильем привлеките сознательных соседей. Скажем, каких-нибудь пенсионеров, которые постоянно находятся дома. Подумайте сами, перегибать, разумеется, не надо…

Вот и настал долгожданный день выписки из госпиталя!

Все утро веселый Ермолай оформлял документы, примерял и подгонял форму. Ему выдали офицерскую военную форму без знаков различия, хромовые сапоги. Конечно же, тепло попрощался и с медперсоналом.

Накануне как-то внезапно пропала медсестра Мила. С ней у Ермолая сложились особые, доверительные отношения. Честно говоря, эта девушка, строгая курносая блондинка, ему определенно нравилась.

— Ее срочно отправили в прифронтовой госпиталь, — ответил на вопрос Сергеева заведующий отделением. — И это уже нормально сейчас. К нам почти каждую неделю приходят разнарядки по персоналу.

«И Мила даже не простилась со мной, не оставила адрес, — хмуро подумал Ермолай. — Это значит, — решил, — я ей безразличен… А может, у нее есть парень?..».

Улыбающийся майор Истомин приехал на каком-то пошарпанном серо-грязного цвета легковом автомобиле. Но на удивление Ермолая неприглядное авто без надрыва смогло развить вполне приличную скорость на шоссе Загорск — Москва.

До военного аэродрома, расположенного в районе подмосковного города Щелково, добрались быстро.

— Желаю хорошо отдохнуть, — напутствовал Истомин. — И обязательно сразу в отделе милиции в Ирбите встань на учет.

Ермолай кивнул.

Со словами:

— Это тебе продукты, да и мать угостишь, — майор передал Сергееву увесистый вещмешок.

Ермолай заколебался — брать, не брать…

— Бери, это приказ, — грозно отчеканил майор.

В самолете Сергеев оказался в каком-то темном углу. Поэтому, несмотря на небольшую вибрацию и шум двигателей, быстро уснул…

Во время приземления они попали в неприятную болтанку. В этот момент дали о себе знать раненые плечо и нога.

Уральская земля встретила ярким солнцем, но с небольшим ветром. Ермолай сумел договориться с водителем газона-полуторки и быстро добраться до городской комендатуры.

Дежурный капитан, зевая, долго листал какие-то записи в тетрадке. Затем изрек:

— Звонили про тебя, Сергеев, звонили. Значит так, через час в Ирбит пойдет транспорт, он тебя и заберет. А пока сходи, покури на воле, кавалер, — сказал, внимательно рассматривая орден Сергеева.

— Далеко этот Ирбит находится? — спросил Ермолай.

— Ну… порядка 200 километров. Это четыре часа хорошего хода…

Где-то через полтора часа Сергеев сидел в кабине полуторки. Ефрейтор-водитель попался неразговорчивый, за всю дорогу проронил буквально три слова…

В Ирбит приехали, когда уже на улице начало смеркаться.

— Тебе куда? — пробасил водитель.

Ермолай назвал адрес.

Минут через пять газон остановился у деревянного, выкрашенного в салатовый цвет, дома с палисадником из штакетника.

— Прощевай, — выдавил водитель.

— Спасибо и до свидания, — бросил Ермолай и покинул машину.

Она быстро скрылась на пыльной дороге, Сергеев направился к салатовому дому…

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

К началу сороковых годов ХХ столетия Великобритания еще обладала крупнейшей в мире финансовой системой. Фунт стерлингов оставал…