Операция «Серый шум». Хроники майора Рептилоидова

2. Дело о крипто-хомяке

Воздух в кабинете Майора был густ от запаха остывшего кофе и раскалённого металла. В углу, подобно механическому дзен-монаху, трудился «Анализатор Бессмыслицы» – агрегат, чьё существование казалось невозможным гибридом мясорубки, патефона и параноидального сервера. Он скрежетал, мигал разноцветными лампочками и с каждым щелчком выплёвывал в латунный лоток очередную крупицу информационного шлака.

Сегодня он выдал нечто особенное. Майор поднял листок, пропитанный запахом тонера и нехороших предчувствий:

«Мой Мстислав сегодня снова бежал ровно 25 минут! Горжусь им!»

Форум «Кактусы и суккуленты», пользователь «Кактусовод1976»

Холодная игла интереса кольнула Майора под ложечкой. Он достал папку с грифом «Подозрительная любовь к мелким животным» и начал листать. Выдержки множились:

«Мой Джексик обновил рекорд – 28 минут!»

«А мой Цезарь сегодня бежал с перерывами: 5 минут, потом 3, потом 7, потом снова 10… устал, бедняжка»

«Бусинка сегодня ленилась, всего 15 минут, но зато очень интенсивно!»

– Аномалия, – прошептал себе под нос Рептилойдов, мысленно отмечая пункты:

1. Неестественная фиксация на временны́х отрезках.

2. Навязчивый спортивный интерес к существам, чья главная эволюционная задача – толстеть и размножаться.

3. Хомячий активизм, граничащий с системностью.

Перекрёстная проверка выявила пугающую закономерность: пользователи с никами «Кактусовод1976», «Бусинка» и «Цезарь» состояли также в «Клубе вязальщиц», «Обществе защиты уличных котов» и «Союзе коллекционеров пуговиц XVIII века». И везде – те же странные, ритмичные отчёты о физической активности грызунов.

Пазл сложился в идеальную, пугающую картину. Это не было заботой о животных. Это была сеть аналоговой шифровки. Хомяки в своих колёсах выступали в роли живых, пушистых криптопередатчиков.

***

В скромной квартире на пятом этаже панельной девятиэтажки пахло овсом и страхом. Виктор Свиридов, человек, чья внешность навсегда запоминалась как блик на линолеуме, виновато заслонял собой клетку.

– Мстислав не виноват! Он просто бегает! Я вообще за экологию и против пластика! – лепетал он, пошатываясь от нервной дрожи.

– В сторонку, оператор связи, – с ледяным спокойствием скомандовал Майор, отодвигая Свиридова легким движением руки.

В клетке, в стружках из небелёной бумаги (экологично!), рыжий хомяк по имени Мстислав крутил колесо с сосредоточенным видом буддийского монаха, познающего дхарму через кардио. Майор, не сводя с него взгляда, надел стерильную перчатку и методично, с археологической точностью, начал разгребать подстилку.

Как он и предполагал, на дне клетки, среди опилок, чётким узором были выложены семечки подсолнечника.

– Двоичный код и стеганография, – без тени эмоций констатировал Рептилойдов. – Примитивно. Но талантливо. Вы кодируете данные в узорах, а ваш сообщник, «Бусинка», считывает их по фотографиям в чате. Гениально. Идиотично. Но гениально.

– Это просто игра! – жалобно выкрикивал Свиридов. – Правда, я просто люблю хомяков и… и статистику!

Но его голос не убеждал ни Майора, ни, что было ещё показательнее, самого Мстислава, который остановился и смотрел на хозяина с немым укором.

В комнату вошёл помощник Майора, волоча за собой чемоданчик с оборудованием для детектора лжи в миниатюре.

– Готовьте протокол допроса. И принесите датчики для… оператора, – распорядился Майор.

Наступила самая сюрреалистичная часть операции. К лапкам и ушкам Мстислава аккуратно прикрепили микроскопические датчики. Хомяк, закончив пробежку, сидел на руке у Майора и с достоинством ел предложенное ему семечко.

– Вопрос первый, – строго сказал Рептилойдов, глядя на грызуна. – Ты знал, что твои действия носят противоправный характер?

Мстислав затрусил лапками. Детектор выдал слабый сигнал. Помощник посмотрел на экран.

– Эмоциональный отклик, товарищ Майор. Но интерпретировать сложно. Скорее всего, он просто хочет ещё семечек.

– Вопрос второй. Кто твой куратор? «Бусинка» или «Цезарь»?

Мстислав наклонил голову и издал тихий писк. Детектор молчал.

Допрос зашел в тупик. Внезапно Майор смягчился.

– Ладно. Предлагаю сделку. Ты даёшь показания на Свиридова, а мы обеспечим тебя пожизненным запасом самых отборных семечек и новым, бесшумным колесом премиум-класса.

Мстислав сидел неподвижно несколько секунд, словно взвешивая предложение. А затем он вдруг спрыгнул с руки, подбежал к своему колесу и сделал три коротких забега и один длинный.

– Точка-точка-точка-тире, – мгновенно расшифровал Майор. – Это буква «V». Victory. Победа. Он согласен.

Под тяжестью неопровержимых улик и предательства собственного питомца Виктор Свиридов безропотно во всём сознался. Оказалось, он передавал таким образом архивы старой городской застройки, которые хотели уничтожить ради нового коммерческого проекта.

– Биологическое резервное копирование? – уточнил Майор, занося данные в протокол. – Хомяки как хранители культурного наследия?

– Да, – кивал Свиридов, глядя на пол. – Да. Я не знал, куда ещё обратиться…

Мстислав был переведён в секретную лабораторию Майора под кодовым именем «Агент Колесо». Его новый вольер был сделан из бронированного стекла, а кормили его исключительно семечками из спецпайка. Говорили, он так и не раскрыл всех связей своей сети.

В своём итоговом отчёте Майор написал: «В каждой системе должен быть канал для абсурда. Без него всё теряет смысл. И иногда этот канал скрипит, как колесо в клетке».

Иногда по ночам, когда цифры в отчётах начинали расплываться, Майор Рептилойдов прислушивался. Из глубины лаборатории доносился мерный, убаюкивающий скрип. И ему чудилось, что это не просто скрип. Это Мстислав по-прежнему выстукивал свою азбуку. То ли «V», то ли «S.O.S.», а может быть, он просто напоминал всем: «Я всё равно бегаю. Всё равно».