Кирилл Ридик

располагалась примерно на уровне второго этажа, возвышаемая стальными

балками. К ней вела крутая, ржавая лестница с поручнями по обеим

сторонам. Вокруг коморки было еще небольшое расстояние, огороженное

перилами, напоминающее Г-образный балкон.

- Оставайся внизу,- сказал Голубев напарнику, достав "ПМ"

и аккуратно ступая вверх,- будешь принимать его, чтоб не ускользнул.

Онисимов кивнул головой, в знак согласия и Глеб поднялся к коморке.

Не торопясь проникнуть во внутрь, он прошел дальше к окошку, чтоб

увидеть месторасположение националиста. В этот момент из рации, которая

122

висела у него на поясе, раздалось сильное шипение, сопровождаемое

словами:

- Глеб Юрьевич... пшшш... как слышно?

Голубев быстро отключил рацию, проклиная себя за столь глупую

ошибку. Он заглянул в окошко, но в помещении никого не было. Глеб сразу

же направился к двери и, открыв еѐ одной рукой, второй сжимал "Макаров",

дулом которого искал затаившуюся цель.

- Воронов, не дури!- сказал федерал, осторожно вступая за порог, но

ответа так и не дождался.

Сразу за дверью находился умывальник, а по стенам, на крючках, были

развешаны фуфайки, комбинезоны и головные уборы. Внизу стояла лавочка,

из под которой выглядывала обувь. Это было что-то вроде раздевалки и

представляло собой смежное помещение. Слух Голубева уловил небольшой

скрип. Было непонятно откуда он донесся: либо из-за стенки, либо снаружи.

Глеб замер на месте, после чего резким движением, направив пистолет в

соседнее помещение, зашел туда. На столе еще шел пар от кружки горячего

чая, но от Воронова уж и след простыл. Лишь только открытое окошко

говорило о его ретировании. Послышался выстрел, затем еще один. Голубев

рванул на выход и увидев, как человек в синем комбинезоне спрыгивает вниз

с противоположной стороны от лестницы, подбежал к перилам.

Приземлившись вниз, с парня слетела шапка, оголив лысый череп. Глеб

воспользовался моментом, пока Воронов будет подниматься, что выходило у

него медленно в связи с повреждением одной из ног при прыжке, и

прицелившись выстрелил ему в эту же ногу. Парень рухнул на пол, так и не

успев подняться. Онисимов, подоспев в это время, завернул руки Воронова

назад и сомкнул их наручниками. Спускаясь по ржавой лестнице, Голубев

сообщил по рации, что объект пойман и следом набрал номер Минаева.

- Старина,- обратился к нему Глеб,- как у тебя дела обстоят?

123

- Ничего хорошего,- ответил Макс запыхавшимся голосом.- Эта сучка

удрала. Еѐ либо кто-то предупредил, либо она сама смекнула, что жареным

запахло.

- Хреново!- насупил брови Голубев.- Ну ладно, зато Воронов у нас.

Пришлось ему ногу прострелить, а то устроил тут "паркур". Через него и

вытянем оставшихся террористов. Ты сейчас сам где находишься?

- Отлично!- сказал напарник.- В Управление ехать собираюсь.

- Вот и замечательно! Там и встретимся.

Глеб убрал телефон в грудной карман пиджака и подошел к

корчащемуся от боли Воронову.

- Ну что, Владислав,- сказал федерал, перевернув его на бок так, чтоб

можно было заглянуть в глаза.- Помнишь меня? А я тебя хорошо запомнил!

Интересный спектакль вы с Васильевой разыграли. Мне понравился,- он

сопроводил слова хлопками в ладоши.- А ведь знаешь, я действительно

поверил тогда. У вас прям талант! Ну что молчишь?

На подходе уже была группа захвата. Воронов, взглядом, наполненным

ненавистью смотрел на Голубева и не произнес ни слова. Он понимал, что

его ждало впереди, но найти какой-либо выход из этого, ему не удавалось.

Боль, исходившая от ноги, отвлекала мысли Влада. Система была готова его

поглотить сразу, но это было бы очень просто. Поэтому Воронова не

застрелили на месте, чтоб растянуть лакомство и нагнать аппетит. Система

сделает всѐ, чтоб вытащить нужную информацию, а это уже грозило поимкой

его соратников и соратниц по духу и оружию. В голове Влада, мутным эхом,

отдавались голоса федералов, но он думал о Валькирии. Нет, не той

Валькирии, что подбирала с поля брани храбрых воинов и поднимала в

небесные чертоги, а той, что шла с ним, на протяжении всего пути, бок о бок.

Той, девушке-воительнице, которая не побоялась бросить вызов Системе.

Той, что ждала от него ребенка и вынашивала их маленькую частичку

будущего. Той, чье имя Елена, а в узких правых кругах известную, как

Валькирию. Воронова коробило изнутри то, что он находился в неведении о

124

еѐ судьбе. Раз федералы вышли на него, возможно, они нашли и нить,

соединяющую его с Васильевой, а значит и она могла оказаться в лапах

Системы. Но интересоваться у них об этом не было смысла, так как все и так

станет понятно на допросах.

- Уносите его,- Голубев отдал приказ, подоспевшим бойцам из группы

захвата.

Двое молодчиков тут же подняли Воронова под руки и черный мешок,

надетый на его голову, скрыл всѐ, что он видел прежде.

125

Глава 12.

На улице уже стемнело. Одинокая луна блуждала среди звездного неба,

кидая свой блеклый свет на город. Была еще только середина осени, но уже

казалось, что она никогда не закончится. Мокрое, прохладное время года -

оно, как выжитое лето с кусочками лимона и привкусом грусти. Его серый

оттенок, каждый год опускается на города и настроение людей. Что-то

унылое чувствуется в осеннем воздухе, который начинает остывать и

порывами ветра, разноситься во все стороны. Если весну можно

охарактеризовать, как пробуждение, то осень, это однозначно, увядание. Это

прощание с фазой, именуемой летом.

Только недавно закончился дождь и автомобиль Минаева, освещая

фарами дорогу, пробирался к Управлению, все еще работая "дворниками". На

КПП промерзал старый вояка, который улыбнулся скорее автоматически,

чем осознанно, поднимая шлагбаум. Это была улыбка без радости и

настроения, как будто программой вложенная в мозговые процессы

сотрудников. Макс припарковался на своем обыденном месте, возле

"Porsche" Голубева. Получив на охранном посту сообщение от напарника,

Минаев не стал заходить к себе в кабинет, а сразу спустился в подвал, так

сказать в "зону дознания". Когда здесь проводят подозреваемых, то их сердца

начинают учащать биение, а само тело чувствует озноб, проникающий из

кабинетов в саму душу. И хоть подследственные, проходя по коридору, не

могут видеть, в связи с надетыми на голову мешками, но чувства в такие

моменты, могут сказать намного больше, чем глаза. Макс остановился возле

двери с табличкой "14" и, повернув ручку, зашел в небольшой зал,

пропитанный вкусом крови. Сразу у входа, на стуле сидел Онисимов,

который сосредоточенно перенимал опыт добывания истинны у коллег по

службе. Он лишь отвлекся, чтоб поприветствовать Минаева, затем снова

устремил взгляд вперед. Там, на полу лежал скрученный в позу эмбриона

человек в одних трусах. Его тело было в подкожных кровоподтеках и

126

местами с пятнами самой крови. Рядом с ним стоял сам Мамедов в белой

рубашке с закатанными по локоть рукавами. Верхние пуговицы рубашки

были расстѐгнуты и оттуда, обильной растительностью, выпирала гуща

черных волос. Гасан Захирович вытер пот со лба и, подняв ведро с водой,

которое ему поднес Голубев, вылил на подозреваемого.

- Ну что, сучара? Нравится?- с акцентом сказал начальник.- Нет. Спать

я тебе не дам.

Глеб был у Мамедова в роли ассистента. Он оглянулся на Макса и

кивнул головой в знак приветствия. Макс ответил тем же и присел рядом с

Онисимовым. Рядом с подозреваемым так же находился врач в белом халате.

Это был человек в возрасте с седыми волосами и залысиной на макушке

головы. Он внимательно, сквозь очки наблюдал за процедурой и время от

времени осматривал парня. В его задачу входило не давать подозреваемому

потерять сознание и поддерживать его жизнедеятельность организма. Так и

сейчас он присел возле истязаемого тела, одной рукой приподнял его лицо, а

другой посветил фонариком в глаза. В этом изувеченном лице было трудно

узнать Воронова. Под веками, которые приподнял врач, были два пустых

зрачка. В них уже не читалась боль, так как она стала неотъемлемой частью

тела Влада, а чувствовалось какое-то безразличие или усталость от нее. Его

переносица расплылась, образовав две гематомы под глазами.

- Зрачки реагируют,- констатировал врач.

- Тогда продолжаем,- сказал Гасан Захирович.

- Нет! Если вы хотите его просто изуродовать, то можете продолжать, а

если причинить максимум страданий и добиться эффекта, то позвольте мне

его взбодрить,- врач сощурил глаза, взирая на Мамедова.

- Приступайте!- он дал добро и повернулся к Минаеву.- Слышал, что

успехи не очень?

- И не говори, Гасан Захирович,- Макс махнул рукой.- Эта тварь ушла

из больницы раньше, чем я туда приехал. Еѐ либо кто-то успел предупредить,

либо сама смекнула, что жареным запахло. У нее и еѐ родных в квартирах

127

проводятся сейчас обыски. Друзья, знакомые, коллеги по работе, все

поставлены на прослушку и предупреждены, что будет за укрывательство. А

так как в городе уже давно объявлено негласное особое положение и идѐт

антитеррористическая операция, то выехать за его пределы ей не удастся.

Рано или поздно все равно попадется.

- Воронов компенсирует еѐ,- начальник улыбнулся, оскалив зубы и

перевел разговор на врача.

Голубев подошел к напарнику и пожал руку.

- Смотрю сам Мамедов не побрезговал принять участие лично... А не

проще "сыворотку правды" ввести?- спросил Минаев, пожимая ему руку в

ответ.

- Проще,- ответил Глеб.- Но "Мед" проще не хочет.

- Я конечно понимаю, что этот ублюдок должен получить сполна за

свои деяния,- сказал напарник,- но разве мы не хотим быстрее поймать всю

группу, чем нянчиться с одним?!

- Макс, ты же знаешь, что я согласен с тобой,- похлопал его по плечу

Голубев,- но ты попробуй переубедить Мамедова.

- Что хоть он говорит?

-

Что Воронов должен прочувствовать боль, которую он

причинил родственникам погибших,- ответил Глеб.

- Понятно...- с кислой миной сказал Минаев и посмотрел на

Онисимова.- Смотрю в наших рядах пополнение?

Онисимов выжидательно посмотрел на Голубева и улыбнулся, не

сказав ни слова.

- С ним сегодня ловили Воронова,- ответил Глеб.- Так что можешь

поздравить его с поимкой особо опасного преступника.

- Растешь Толян!- Макс улыбаясь похлопал Онисимова по плечу.

А между тем Воронов пришѐл в себя под воздействием неизвестного

ему препарата и вновь подвергся истязанию карательной силы Системы.

Теперь его усадили на специальный стул, ремнями стянув руки на

128

подлокотниках, и подключив провода к мошонке. У Мамедова в руках

находился пульт, нажав на кнопку которого, по проводам проходил ток.

Очередное такое нажатие вызвало резкое сокращение мышц Воронова,

оторвав его спину от стула и выгнув грудь вперед. Резкое жжение в мошонке

можно было сравнить с раскаленным металлом, примыкающем к коже.

Ногти, в буквальном смысле впивались в деревянные подлокотники, а ноги,

стянутые к ножкам стула ремнями, пытались распрямиться, что было не

возможно. Влад стиснул зубы, чтоб не дать насладиться его звуками боли

федералам, но не мог заглушить их полностью. Сквозь зубную преграду все-

таки просачивались стоны, вызванные чувством, будто из него сейчас вырвут

душу. Палец Мамедова оторвался от кнопки и Влад, тяжело дыша, снова

примкнул к стулу.

- Не хочешь нам для начала рассказать, где может находиться

Васильева или, как вы еѐ называете, Валькирия?- спросил начальник.

Услышав этот вопрос, из мозга Воронова прямо в сердце дошел некий

импульс, который зарядил его новой энергией.

- "Значит ей все-таки удалось скрыться",- подумал про себя Влад, явно

преображаясь на глазах.

Он поднял взор на Мамедова, в котором горело пламя сопротивления и

его губы немного разошлись в улыбке. Вопрос, заданный ему, немного

успокоил переживания и дал надежду на то, что Елене, как и всем

остальным, удастся избежать его участи.

- Ну?- улыбнулся Гасан Захирович.- Ты же не глупый парень! Ты же

понимаешь, что я тебя в порошок сотру, но добьюсь своего?! Облегчи хоть

немного свое положение.

- Не знаю,- выдавил из себя Воронов, приготовившись к очередной

порции электрического разряда.

Мамедов немного прокрутил вертушок с делениями и нажал кнопку.

Разряд, который получил Влад был еще сильнее, чем прежде. Теперь его

всего словно выворачивало наизнанку. Воронов уже не смог сомкнуть

129

челюсть и дикий крик заполнил пространство кабинета, а заодно и коридора.

Он прекрасно понимал, что этот поединок с Системой ему не выиграть. У нее

есть множество возможностей сломать его волю, а вот сил у него совсем не

оставалось. Владу нужно было выиграть время - это единственный способ,

чтоб не сдаться в подобной ситуации. Именно тогда, в порыве безудержной

боли, с его губ слетел крик: -Хватит! Мамедов убрал палец с кнопки и

подошел ближе, присев на корточки.

- Я весь во внимании,- сказал он, иронизируя свои действия, подставив

к уху ладонь.

-

Она может находиться по одному адресу...- прерывисто

ответил Воронов.

-

Глеб, запиши,- крикнул начальник своему подопечному.-

Продолжай,- сказал он, уже повернувшись к Владу.

Голубев подошел с блокнотом и ручкой в руках.

- Интернациональная, дом 135,- продолжил парень.

- Квартира?- переспросил Глеб.

- Это частный дом,- ответил Влад.

- Отлично! Я с группой выезжаю,- сказал Голубев Мамедову.

- Я с тобой прокачусь,- подорвался Минаев.

- Макс, я думаю, Глеб и так справится,- вмешался начальник.- Ты

покажи Онисимову, что тут и как. Заодно развяжите Воронова и пристегните

его пока наручниками к трубе.

- Так точно!- сказал Минаев, направившись к Онисимову.

- Всѐ, работаем,- хлопнул в ладоши Гасан Захирович.- Обо всем

сообщать мне лично. Я у себя буду.

Голубев тут же покинул кабинет. Макс и Толик остались с Вороновым,

растягивая ремни, а врач и начальник пошли на выход, что-то обсуждая

между собой.

Глеб приехал по указанному адресу. Это был спальный сектор,

большую часть которого, составляли частные дома. Время было позднее и во

130

многих из них уже не горел свет. Фургон группы захвата остановился на

площадке, возле одного из домов, где оставил свой автомобиль Голубев.

Фонари, освещающие дорогу, лишь кидали тени на дома и, поэтому, Глебу

пришлось светить фонариком, чтоб рассмотреть их номера. Нумерация домов

прыгала через одну: 131, 133, 135. Остановившись около нужной

одноэтажной постройки, фэйс выключил фонарь и по рации дал команду к

началу операции. На освещенных участках мелькнули тени и черные силуэты

затаились вокруг дома, взяв его в кольцо. Условные жесты рук, давали

сигналы их передвижениям. Двое из силовиков присели возле двери,

мастерски открывая замок. Из соседних дворов взвыли собаки, срывая

глотки. Им не нужно видеть, они чувствуют на расстоянии. В одном окошке

135 дома, вдруг загорелся свет. Либо собачий лай произвел нужный эффект,

либо в доме кто-то проснулся по другим обстоятельствам. Люди в масках

замерли, прислушиваясь к каждому шагу и скрипу. Через какую-то минуту,

половицы заскрипели ближе к выходу и один из силовиков жестом подал

знак о максимальной готовности остальным бойцам. Засов на двери издал

металлический скрежет, после чего дверь отворилась. На пороге появилась

фигура в длинной куртке и капюшоном на голове. Еѐ равновесие резко

пошатнулось из-за удара по ногам, и черная перчатка сжав рот, не дала

вырваться крику. Обездвиженное тело, быстро отнесли в сторону, а

остальная группа, включив фонарики, начала штурм дома. В доме нашли

еще одного человека, который не успел проснуться и понять в чем дело, как

был скручен по рукам и ногам. Только теперь зажегся свет во всем доме и в

него зашел Голубев. Мужчина, который был связан последним, смотрел на

него, щуря глаза. Резкая вспышка света производила неприятный эффект.

- Фамилия, имя, отчество?- спросил Глеб, присев на корточки рядом с

мужиком, демонстрируя свое удостоверение.

- Карпов Олег Сергеевич,- повиновался он.

- Помимо тебя, кто еще в доме проживает?- суровый взгляд Голубева

не сводил глаз с собеседника.

131

- Моя жена: Карпова Ольга Ивановна,- ответил Олег, все еще не

понимая, что происходит.

- Вам знакома эта девушка?- Глеб показал фотографию Валькирии.-

Она бывала здесь когда-нибудь?

- Я не припоминаю такой,- сказал Карпов, вглядываясь в фото.- Вроде

не видел, но могу ошибаться. Если это подружка или знакомая моей жены, то

я их мало знаю.

- Олег, дело серьезное, как ты понимаешь, поэтому тебе лучше напрячь

свою память,- посоветовал федерал.

- Но я честно не помню такой, как и не помню, чтоб она приходила к

нам.

- Для тебя лучше, чтоб это так и было. Если ты обманул, то

последствия будут самыми непредсказуемыми, - Голубев поднялся на ноги и

посмотрел по сторонам.- Где его жена?

- Она на кухне,- ответил один из бойцов.

Глеб прошел на кухню, где на стуле, вся трясясь, сидела девушка,

около тридцати лет, под надзором людей с оружием в руках.

- фамилия, имя, отчество,- снова повторил вопрос федерал, чтоб

проверить правдивость сказанных слов мужа.

- Карпова Ольга Ивановна,- испуганно стреляя глазами по всем

сторонам, ответила она.

- Муж?

- Карпов Олег Сергеевич.

- В доме помимо вас еще кто-то проживает?- спросил Голубев.

- Нет,- ответила Ольга.- Только мы с мужем вдвоем.

- Куда направлялись ночью из дома?

- Собаки разбудили своим лаем, решила в туалет сходить. А он у нас на

улице находится. Муж только начал делать пристрой...

- Эта девушка вам знакома?- перебил Глеб, показывая фотографию

Валькирии.- Была ли она у вас когда-нибудь?

132

- Не знакома,- запинаясь произнесла Карпова.- И у нас никогда не

была.

- Вы уверенны?- сосредоточенные глаза фэйса следили за каждым

движением и мимикой на лице девушки.

- Абсолютно!- заверила она.

Голубев прошелся по дому, поверхностно осматривая каждый его

уголок и взглядом, будто сканируя вещи. Ничего такого, что могло быть

связано с Валькирией или националистами он не нашел.

- "Видать эта пара действительно правду говорят,- подумал Глеб.- Ну

Воронов... конченый ублюдок! Надумал поиграть с нами. Сейчас ты у меня

волком взвоешь..."

- По периметру никаких следов,- сообщил вошедший боец.

- Освободите обоих,- федерал кивнул в сторону мужчины и девушки,- и

уезжаем.

Он вышел из дома и, подняв воротник куртки, направился к

автомобилю. На улице было влажно и прохладно. Прыгнув в машину,

Голубев погрузился в свои мысли и включил для фона радио. Не проехав и

ста метров, его словно выдернуло из раздумий, срочное сообщение по FM. В

нем говорилось о том, что буквально сейчас, предположительно

националистами-радикалами было взорвано жилое девятиэтажное здание, где

жертв, по предварительным подсчетам, насчитывают более ста человек, в

том числе и детей. Руль Глеба резко повернул в сторону и автомобиль

остановился на обочине. Его рука потянулась к радио, прибавив звук.

- Трагедия произошла по адресу: улица Степана Разина, дом 144,-

сообщалось в нѐм.- Сейчас на месте работают эксперты, спасатели и бригады

скорой помощи. Небезразличные люди из соседних домов помогают

спасателям доставать из под обломков тела погибших. Их число с каждым

разом все возрастает. Полиция обращается ко всем сознательным гражданам

с просьбой, если кто мог что-то видеть или слышать подозрительное,

связанное с данной трагедией, немедленно сообщить в местный пункт

133

полиции, либо по горячей линии: * - ** - **. Мы будем держать вас в курсе о

дальнейшем развороте событий. Оставайтесь с нами.

- "Степана Разина, 144,- пронеслось у Голубева в голове.- Это же тот

адрес, что ему дал начальник, для выгрузки каких-то мешков."

Его пронзил озноб, испариной проявившийся на лбу.

- Что черт возьми происходит?!- Глеб сказал уже вслух, ударив

ладонью по рулю.

И тут в его мыслях пробежали слова Мамедова, которые тот произнес

перед тем, как дать адрес: - "Заметь, националисты-радикалы, бьют в

основном именно по Системе и другим, враждебным их идеологии

элементам. Общество должно видеть в них угрозу! А если они будут видеть,

что националисты наносят удары по нам, то многие недовольные

обстановкой и жизнью в стране могут начать им симпатизировать."

Далее в голове всплывали и другие фразы начальника, сказанные в том

разговоре: -"Народ должен понимать, что националисты опасны так же и для

всего общества. Надо чтоб народ прочувствовал эту угрозу на себе.

Президент, кстати сказать, лично заинтересован в этом."

В это время в кармане Голубева зазвонил телефон.

- Да Макс!- ответил он.- Уже слышал. Приеду в Управление,

поговорим. Хорошо. Давай.

Глеб не стал убирать телефон и набрав номер Мамедова, поднес его к

уху.

- Алло, Гасан Захирович!- сказал он.- Я по поводу теракта на улице

Степана Разина звоню. Мне наведаться туда?

- Не стоит Глеб,- ответил начальник.- Там уже работают эксперты-

криминалисты под командой Вальтмана Дмитрия Сергеевича и группа наших

сотрудников.

- Вы еще у себя?- поинтересовался фэйс.

- Да. Сегодня работы много. Что, кстати, там по адресу? Поймал эту

суку?

134

- Я сейчас приеду,- сказал Голубев, заведя мотор и уходя от вопроса.-

Мне нужно с вами переговорить.

- Хорошо,- согласился Мамедов.- У меня тогда и расскажешь. Жду.

Секретарь начальника отсутствовала. Еѐ рабочий день давно был

окончен и кабинет теперь совсем пустовал. Глеб три раза стукнул в дверь к

Мамедову, после чего быстрым шагом зашел вовнутрь.

- Ты чего такой взъерошенный?- поинтересовался Мѐд.

- Как это все понять?- недоумевающе спросил подопечный, войдя в

кабинет.- Вы мне можете объяснить, что, черт побери, происходит?

- Успокойся, Глеб. Присядь лучше,- Гасан Захирович вальяжно

прикурил сигарету и налил в два бокала коньяка.- Выпей.

Голубев скривил гримасу, как бы отказываясь от предложения.

- Выпей, выпей,- начальник настаивал, подтолкнув к нему бокал.- Чтоб

информация лучше воспринималась.

Глеб одним глотком осушил бокал и немного скорчил лицо.

- Вот! Так лучше,- одобрил Мамедов.- В общем так. Я уже понимаю,

что ты хочешь мне сказать про эту девятиэтажку, поэтому настройся и

выслушай меня внимательно. Во-первых, это было задание оттуда,- его палец

показал в потолок.- И как ты понимаешь, мы его не могли не выполнить. Во-

вторых, это было и в наших интересах. Как я тебе объяснял раньше, народ

должен понять, что националисты опасны и для них в том числе.

- Но...- Голубев не успел что-либо сказать, как Гасан Захирович тут же

его перебил.

- Послушай! Вот представь такую ситуацию. Допустим ты не

работаешь в нашей структуре, а прожигаешь жизнь самым обычным

обывателем. Ты и так видишь, как на нашу страну давят коалиции других

стран. Мы сейчас не будем рассуждать правильную политику или нет, ведет

наш президент, но государству рубят кислород со всех сторон. Естественно

это все отображается и на внутренней жизни страны и общества. И тут вдруг

на твоем заводе идѐт сокращение, понижают заработную плату. Ты

135

недоволен. Сначала начинаешь возмущаться сидя перед телевизором, потом

в каком-нибудь кабаке, под воздействием алкоголя, толкаешь свое

возмущение присутствующим и те, в силу подобной ситуации,

поддерживают тебя. Потом сокращение касается и тебя. Ты взбешен и

обозлен на власть. В один день, в твоей голове зарождается мысль отомстить

за все это и ты решаешься на самые радикальные методы. Ты не боишься

власть. Ты хочешь, чтоб власть боялась тебя. А что, если число таких, как ты,

будет расти? Ты представляешь, во что это может вылиться? Обыватели, это

овощи, готовые думать массами. И поверь, при нынешней обстановке, злоба

одного негодующего может быстро вылиться в сотни, а дальше больше. И

помимо внешних проблем, мы получаем еще и гражданскую революцию.

Поэтому народ нужно отвлекать чем-то. Отвлекать их на другие проблемы и

заставлять видеть в нас их защиту. Понимаешь?! Мы должны их держать на

коротком поводке и не дать разинуть свою пасть! Подобным взрывом мы

разом убили двух зайцев. Народ теперь будет более обеспокоен своими

жизнями и весь этот кризис отойдет у них на другой план. Так же теперь они

не будут симпатизировать националистам, а будут видеть в них угрозу для

своего спокойствия и жизней. СМИ, конечно, в этом плане сыграют нам на

руку.

- Такой ценой...- сказал Глеб.- Ценой стольких жизней.

- А ты как думал?- возмутился начальник.- Да! Мы всегда жертвуем

чем-то. Это оправданные жертвы. Они были во все времена и всегда будут.

Ты это прекрасно понимаешь. А что касается нас, то такая уж у нас работа.

Ладно, не будем об этом. Вы отлично справились с работой.

Голубев замолчал, задумавшись над сказанным. Он чувствовал себя

сумасшедшим. Ему хотелось проснуться, но это были суровые реалии того

мира, где он живет. С каждым днем Глеб все больше увязал в той грязи, где

ему приходилось крутиться. Грязь, которую возложили на плечи, а она

проникла вовнутрь.

- Выпьешь еще?- предложил Мамедов.

136

- Нет.

- Ну и зря. Хороший коньяк!- сказал Гасан Захирович.- А я, пожалуй

выпью.

И плеснув себе в бокал, начал с наслаждением смаковать

горячительный напиток.

- Что с Валькирией?- продолжил он разговор.

- Воронов нас обманул,- ответил Голубев.- Дал нам левый адрес.

- Интересно на что он рассчитывал, поступив так?!- Мѐд тут же

изменился в лице.

- И мне интересно!- подтвердил подопечный.- Но тип он, явно

отчаянный.

- Пойдем,- сказал Мамедов, вставая из кресла.- Сейчас вся его

отчаянность растворится. Заодно узнаем, где и другие могут прятаться.

Начальнику было достаточно нажать на одну кнопку стационарного

телефона и около лифта их уже ждал все тот же врач. Втроем они спустились

в подвал Управления, который встретил их не присущей ему тишиной.

Тишина была не привычна для здешних мест. Все трое подошли к двери с

номером "14" и врач, открыв замок, вошел первым. Он тут же бросился к

Воронову, от которого расползалась лужица крови. Стена рядом была тоже

забрызгана ей.

- Что за нахрен?- выпучил глаза Гасан Захирович.

- Он мертв,- констатировал врач.- Обильная потеря крови. Вены себе

вскрыл.

- Как?- заорал Мамедов, пнув по рядом стоящему стулу.

- Лезвие от бритвы,- поднял с пола врач и показал, держа в руке.

- Как оно сюда попало?- все тем же тоном спросил начальник.

- Не знаю,- пожал плечами человек в белом халате.

- Кто-то еще заходил сюда, после того, как мы ушли?- Гасан Захирович

был весь вне себя от подобного поворота событий.

137

- Не могу знать. Но это можно проверить по наружной камере

видеонаблюдения.

- Глеб, проверь прямо сейчас!- скомандовал Мѐд, ходя из стороны в

сторону.

Он понимал, что нить, ведущая к развязке, снова оборвалась. Теперь

стала понятна причина лжи Воронова: ему нужно было оттянуть время.

Мысленно Мамедов укорял себя, что не сделал националисту инъекцию,

которая бы развязала язык в правдивом направлении. Но сожалеть было

поздно, так как сейчас нужно было думать о том, где может произойти

следующая диверсия террористов и как еѐ предотвратить.

138

Глава 13.

В кабинете находились трое. Мамедов восседал на своем привычном

месте, в удобном кожаном кресле, а Голубев и Минаев расположились за

столом напротив него. Онисимова и врача начальник отпустил домой, за

ненадобностью. Вопрос был настолько серьезный, что посвящать в него

кого-то еще, кроме своих двух подопечных он не хотел. Всем своим

серьезным видом Мамедов передавал напряженную энергетику внутреннего

состояния. Если его сравнить с подожжѐнной бомбой, то фитиль был бы на

стадии догорания, так как он был на грани взрыва. И только какие-то

немыслимые внутренние силы сдерживали начальника.

- Так значит, на записи в кабинет больше никто не входил?- обратился

он к Глебу.

- Так точно.

- Выходит кабинет последними покинули Минаев и Онисимов?- он

перевел взгляд на Макса.

- Получается, что мы последние вышли,- согласился Макс.

- Тогда каким образом у Воронова оказалось лезвие?- спросил

Мамедов.- Перед тем, как попасть в кабинет, его всего полностью обыскали и

забрали одежду.

- Гасан Захирович, мне самому непонятно, как это могло произойти,-

ответил Минаев.- Получается, что кто-то из нас ему передал это лезвие.

- Вы понимаете, что это значит?- начальник прищурил глаза и

вглядывался в каждого из своих подопечных.- Среди нас есть предатель. А

если это так, то не мудрено, почему мы не можем поймать террористов. Я

подозревал это ранее, когда говорил вам, чтоб вся информация имела

дополнительную конспирацию даже в Управлении. Теперь я еще больше

убеждаюсь, что нас сливают. С этого момента, любая информация не должна

выходить за пределы нас троих.

Глеб и Макс кивнули головами в знак согласия.

139

- К Онисимову стоит присмотреться получше, так как он еще совсем

зеленый у нас и у него есть все шансы, чтоб быть заодно с террористами,-

продолжил Мамедов.- Я в любом случае выведу его на чистую воду. Это

лишь дело времени. По остальным моментам - работаем все в том же режиме.

Каждый пункт полиции должен быть усилен и готов принять бой с

террористами.

- Уже усилили,- перебил его Голубев.- Все они осведомлены и

проинструктированы должным образом.

- Это хорошо. Посты из города нужно так же обезопасить и сделать так,

чтоб ни одна подозрительная пылинка не проскочила мимо них. От

безвыходности националисты могут попробовать прорваться через них.

Возьмите во внимание.

- Я завтра займусь этим,- сказал Минаев.

- Далее... Финансовым вопросом я занимаюсь сам. Может получится,

вычислить их спонсора.

- Кажется вы говорили, что какой-то правый белорус занимается

денежными переводами в Россию?- спросил Голубев.

- Уже не занимается,- ответил начальник.- Это был обычный

мошенник, наживающийся на заключенных националистах. Якобы собирал

деньги на так называемых "Узников Совести", но часть из них либо не

доходила до адресата, либо доходила, но намного в меньшем размере. Понял,

что сейчас не мало сочувствующих правым узникам и решил делать на этом

деньги. Целую сеть такую организовал. В общем, пацан с головой был...

Правда с одной...

- Был?

- Ага, был. Наши коллеги из Белоруссии сообщили, что нашли этого

паренька недалеко от деревни, в болоте, с размозженной головой. С трудом

опознали.

- Что же они его раньше не взяли?- поинтересовался Макс.

140

- Видать делиться не забывал,- усмехнулся Мѐд, прикуривая очередную

сигарету.- Может еще что. Ну это не наше дело, пусть там сами разбираются.

Для нас важно то, что финансы местным радикалам шли не от него. Значит

будем искать дальше.

Голубев и Минаев больше не задали ни одного вопроса. Суть

негласного постановления была им понятна и подробностей не требовала. На

этом "совещание" было окончено и напарники были отпущены по домам.

- Что по поводу взрыва девятиэтажки?- негромко спросил Макс, когда

они уже зашли в лифт.- Удалось поговорить?

- Удалось,- тихим тоном ответил Глеб.- Но ничего хорошего не

услышал в ответ. Они, словно, с ума сошли все...

Голубев вкратце пересказал диалог с Мамедовым, пока они

продвигались до выхода из здания Управления, лишь рядом с охраной,

прерывая свой рассказ.

- Так что вот так, старик,- Глеб окончил рассказ, похлопав по плечу

Минаева.

- Они реально перегибают палку,- сказал Макс.- Ты, как хочешь, но я

больше в подобном участия не приму. И впредь хочу знать, что за поручение

я выполняю.

- Понимаю тебя,- ответил Голубев.- И даже поддерживаю. Я привык не

обсуждать приказы, но теперь будет все немного по-другому.

- Только знаешь в чем еще дело?- спросил напарник.- В том, что эти

задания будут выполнять кто-то еще кроме нас. Я сегодня видел в

Управлении человека, который был там тогда. Это был водитель "Газели"

строительной фирмы, в которой привезли мешки. Раньше я его тоже видел

здесь, только не смог вспомнить. И сегодня из новостей, мне стало известно

их содержимое. Мы выгружали гексоген. И как я сразу не догадался?! При

выгрузке упал один из мешков и на том месте остался будто сахарный песок,

только желтоватого цвета. Мне еще тогда показалось это странным, но я не

стал заострять на этом внимания.

141

- А что бы ты изменил Макс?- поинтересовался Глеб.- Не выполнил бы

ты, пусть даже найдя вескую причину, то это сделал бы кто-нибудь другой.

Да и небольшую роль ты играл в этом. Попытался бы препятствовать им -

доложили бы начальству, после чего последствия были бы самые

непредсказуемые. Раз это поручение президента было.

- Это верно,- согласился Минаев.- Только зачем мы там нужны были,

если задание и так выполняли люди из Управления?! Недоверие к ним? Так

послал бы сразу тех, в ком уверен.

- Стандартная процедура,- отмахнулся Голубев.- Когда задание особой

важности, то всегда посылаются несколько групп или человек, которые

могли бы вести контроль друг за дружкой, причем им об этом не сообщается.

Эффективно работает. Получается двойной контроль, что повышает

результативность задания.

- Ну да,- усмехнулся Макс.- Слышал за это. Кстати, я тут немного

покопался в "грязных вещах" Мамедова. Оказывается Вальтман из

"криминальной", очень не плохой друг начальничку. Немудрено, что на

местах преступления мы часто с ним встречаемся.

- Я уже давненько подумывал об этом,- сказал Глеб.- И почти убедился

в этом, когда Мамедов рассказал, про тот случай с нашими отпечатками

пальцев на вещественных доказательствах, найденных на месте убийства

Смирновой. Ведь именно группа Вальтмана там работала и после этого, те

листовки вернулись обратно в архив. Ну да ладно. Поехали отдыхать по

домам.

- Поехали!- зевая поддержал Минаев и напарники, ударив ладонями,

расселись по машинам.

Голубев снова пришѐл в свой тихий дом, где его семья уже давно

пребывала во снах. Он уже давно не мог нормально поговорить с женой, и

только лишь с утра, перекинувшись парой фраз, его вновь звала служба. На

носу были выходные и Глеб, рассчитывал, что за это время не случится

ничего такого, что разрушит его планы. Поцеловав спящую дочку, он

142

забрался к жене под одеяло и надеялся провалиться в сон, но поток мыслей,

опутывающий голову, ставил преграду. Нащупав в тумбочке, рядом с

кроватью, пузырек с валерьянкой, Голубев проглотил три таблетки, чтоб

успокоиться и разрушить преграды, отделяющие его от сновидений.

Задумавшись об очередном, неприятном моменте на работе, он сам того не

понимая, провалился в сон. Назойливый будильник вернул Глеба в

реальность. Спал ли он вообще?! Или, быть может, это был какой-то миг, на

который он закрыл и открыл глаза?! Тем не менее на дворе было раннее утро,

а это значит, что уже пора собираться на работу. Движения Голубева были,

как всегда, отработаны на автомате. Не знаю, как назвать это: привычка или

закономерность движений, но это экономило федералу время. Пока еще не

совсем проснувшийся мозг только включался в работу организма, руки уже

делали свое дело, а ноги направляли туда, куда нужно.

Покинув квартиру, железный конь Глеба, во всю нес его на работу. В

кабинете уже сидел Минаев, который заливал кипятком кружки с кофе, будто

зная, что с минуты на минуту зайдет напарник. Пунктуальность - одна из

важных критериев их профессии.

- Старик, что-то ты не совсем хорошо выглядишь,- улыбаясь сказал

Макс.

- Последнее время не высыпаюсь совсем,- ответил Голубев, взяв со

стола кружку, и делая из нее глоток.- Каждый раз, по дороге домой думаю,

что сейчас доберусь до кровати и тут же вырублюсь, но не тут-то было.

Мысли, черт бы их подрал! Они, словно ждут момента, когда я положу

голову на подушку, чтоб пойти в атаку.

- Знакомо, знакомо,- поддержал напарник.- Ладно, думаю, совсем скоро

наши террористы попадутся на чем-нибудь и тогда сможем немного

отдохнуть.

- Хотелось бы в это верить,- с надеждой в глазах сказал Глеб.- Уже

конец октября, а мы всѐ с ними возимся.

143

- Да. В этот раз нам попались еще те бегуны. Но не нужно забывать,

что мы уже не первую дистанцию гоняем и финишируем всегда первыми, а

они дилетанты.

На столе Голубева зазвонил телефон. Он снял трубку и, перекинувшись

несколькими фразами, вернул еѐ обратно.

- Нашли тайник в гараже Воронова,- сказал Глеб.- Там оружие.

Отправили на экспертизу.

- Думаю, по результатам ничего интересного не будет,- ответил

Минаев.

- Я тоже так думаю.

- У тебя есть какие идеи по поводу того, как нам поймать оставшихся?-

поинтересовался Макс.

- Пока везде тишина,- ответил Голубев.- Все нити оборвались. Остается

надеяться на какую-нибудь очередную их оплошность, либо ждать новых

действий.

- Ты смеешься?- удивился напарник.

- Я серьезно!

- А если они вообще сейчас затихнут? Что теперь? Не спровоцировать

ли их на очередной теракт?!

- Нет, конечно. Успокойся,- улыбнулся Глеб.- Я же говорю: тогда

будем ждать, когда они очередной раз заявят о себе или где-нибудь

попадутся по своей оплошности.- Он посмотрел на часы.- Кстати, сейчас

один тип подойдет, может что интересного поведает.

- Что за тип?- переспросил Минаев.

- Один из лидеров "Правого образа",- ответил Голубев.- У него

большой охват интернет ресурсов, плюс известная личность в правых кругах.

- Уж не "Мэйл" ли?

- Он самый,- усмехнулся Глеб.- Твой тезка: Малов Максим Иванович.

- Так он же вроде "пробежки" организует?- переспросил напарник.

144

- Он по всем направлениям успевает,- засмеялся Голубев.- Отсюда у

него и много связей, что, кстати говоря, нам на руку. Говорят, неоднократно

нашим коллегам помогал. Мэйл, тут было хотел и в поддержку заключенных

националистов свои корни пустить, но Мамедов пальцем пригрозил, поэтому

сейчас довольствуется тем, что имеет.

- А что, кстати, с Дудушкиным?- поинтересовался Макс.- Его, я

слышал по новостям, арестовали все-таки, как он и просил? Уже делает свои

капиталы на небезразличных наци?

- Арестовали,- ответил Глеб.- Вот только сюжет переиграли,- его лицо

расплылось в улыбке.- Мамедов решил, что он отработанный материал и дал

команду запрятать его на несколько лет. Вроде как свежие силы нужны.

Новая волна.

- Хитрец!- сказал Минаев.

- Ага. Он еще тот стратег.

В дверь послышалось три быстрых стука, после чего, высокий

худощавый парень вошел в кабинет. Интеллигентного вида человек, лет

тридцати, поприветствовал федералов и уселся напредполагаемый ему стул.

- Ты уж не в депутаты собрался?- подмигнул ему Голубев.

Парень сначала сделал озадаченный вид, не сразу поняв сарказм фэйса,

и только после этого, уронив взгляд на свой пиджак, дружелюбно улыбнулся.

- Ах, вы про это?- его руки немного расслабили галстук на шее.- Вот

думаю из организации сделать партию к следующим выборам и выдвинуть

свою кандидатуру, как лидера.

- Не кажется ли тебе, что ты слишком резво идешь?- переспросил

Глеб.- Смотри не споткнись.

- Нет, ну а что?- возмущенно пожал плечами Мэйл.- В связи с

последними событиями Дудушкин со своей "Русью" в пролете. Пора и нам

дорогу дать,- он чуть заметно улыбнулся, что больше напоминало оскал.

У Минаева вся эта сцена не вызывала никаких положительных эмоций.

Скорее наоборот - презрение. Многие из силовиков с отвращением относятся

145

к подобным подхалимам, но по долгу службы им, так или иначе, приходится

соприкасаться. Такие люди, способны принимать любую сторону, если им

грозит опасность, а это значит, что однажды они и сами могут оказаться под

ударом. Поэтому от, так называемых, стукачей стараются сразу

же избавиться, оградив их решеткой. Стукач - это системный материал,

мусор, который имеет свой срок годности. Просроченных стукачей не

бывает.

- И какие шансы у тебя?- поинтересовался Голубев.

- С уверенностью не могу ничего сказать, но они есть,- ответил Мэйл.-

А если вы мне поможете, то они еще больше возрастут.

- Это не ко мне уже,- сказал федерал.- Сам знаешь, к кому с подобными

предложениями нужно обратиться. Так, что у нас, по сути?

- Значит так,- парень почувствовал себя уже намного уверенней и

закурил сигарету.- По тем двум, что погибли - тишина. Наверное, не

светились нигде раньше. А вот по Валькирии есть кое что.

- Давай не томи...

- В общем, Валькирия наша любительница поэзии,- продолжал Мэйл.-

В интернете я нашел несколько сайтов, публиковавших еѐ творчество. Чтоб

не привлекать на себя подозрение, я попросил одного человечка

поинтересоваться, как найти автора. Нашел еѐ аккаунт, но там особо нет

ничего. О ней известно лишь то, что работает она в одной из больниц.

- Это мы и без тебя знаем,- сказал Глеб.

Позади парня возросла фигура Макса с ножницами в руках. Стальной

скрежет послышался прям перед лицом Мэйла и в тот же миг, половина

дымящейся сигареты упала ему на штаны. Он быстро начал стряхивать уголь

и обжег руку.

- У нас здесь не курят,- пояснил Минаев.

Парень понимающе кивнул и начал растирать ладонь.

- Еще нашел интересную информацию об этих радикалах,- тут же

нашелся Малов.- На одном из блогов они опубликовали небольшую статью.

146

Рука Мэйла скользнула за пазуху и достала оттуда свернутый листок,

который он протянул Голубеву. На нем была распечатана страница одного из

сайтов, которая гласила:

" Мы, солдаты РаХоВы, приветствуем каждого(ую) из правильно

настроенной молодежи! Сегодня, быть может, еще не настал день, когда все

здравомыслящие возьмут в руки оружие и выйдут на улицы, чтоб отстаивать

свою Честь и Свободу. Но мы, уже сейчас, всеми своими силами стремимся

придвинуть этот день, как можно ближе. С нами Боги, а значит, победа будет

на нашей стороне. Последние события наших атак по карательным силам

Z.O.G. показывают, что Система не так уж уязвима и мы готовы ей

противостоять. Сегодня, когда разум обывателей застелила пелена лжи, нас

единицы, но когда развеется эта иллюзия, поглотившая их головы, наши

действия найдут понимание, а значит нас ждет пополнение в рядах. Сейчас

многие из Вас смотрят и верят грязным СМИ, обвиняющим нас во взрыве

жилого дома. Мы, будучи людьми, отдающими отчет своим действиям и

осознающие их последствия, никогда бы не пошли на подобное

преступление. Преступление против своего народа, своей Расы. Эта гнусная

провокация не останется безнаказанной. Мы отомстим Системе, за смерть

каждого Белого человека в этом теракте. Наши сердца вместе с Вашими

скорбят по погибшим.

От сердца к Солнцу! "

- Макс, глянь на это,- сказал Глеб, передавая напарнику листок.- Не

останется безнаказанной,- повторил он слова из текста.- Что я и говорил!

Теперь вопрос когда это произойдет?!

- Я попробую еще что-нибудь узнать о них,- вмешался Малов.

- Они не подписываются?- поинтересовался уже Минаев.

- Как видишь,- ответил Мэйл.- Воины РаХоВы и не более.

- В интернете посмотришь, так у вас каждый второй воин РаХоВы,-

усмехнулся Макс.

147

- Идейных на самом деле не так много,- сказал парень.- Они, как

правило, держатся отдельно от партий и другого полулегального движа.

Мода тоже не их. Они стараются меньше светиться, поэтому на них трудно

выйти.

- Мы это заметили...- с досадой в голосе протянул Голубев.- Второй

месяц их ловим. Слушай-ка, а нельзя ли сделать провокацию, что они, якобы,

какие-нибудь предатели или, скажем, замешаны в чем-то, что идѐт в разрез

правым идеям?

Глаза федерала зажглись неистовым огнем, в предвкушении чего-то

гениального.

- Уж больно явно будет выглядеть, Глеб Юрьевич,- развел руками

Мэйл.- Тем более, мы только недавно весь этот раздор затеяли во всем

правом движе, чтоб расколоть его на несколько лагерей. И тут снова мы...

- Постой,- удивительно уставился на парня Глеб.- Так ведь Мамедов

это Дудушкину, на сколько я знаю, поручал...

- Да, он тоже участие принимал,- сказал Малов.- Но только по другую

сторону баррикад.

- Ай да начальничек,- ударил в ладоши Голубев,- ай да голова!

- В общем ладно, ступай,- обратился к парню Минаев.- Что еще

накопаешь, руки в ноги и бегом сюда.

- Ладно,- ответил Мэйл, направляясь к двери.- Так, а что по поводу

моей кандидатуры на выборах?

- Я тебе уже сказал по этому поводу,- Глеб нахмурил лоб.- Можешь,

кстати, прям сейчас пройти к Мамедову. Он у себя.

148

Глава 14.

На детской площадке слышался резвый и звонкий гул голосов детей.

Сегодня погода отличалась от остальных хмурых, осенних дней. Солнце,

временами, выглядывало между облаков, даря свои лучи, увязшему в грязи

городу. Ветер, хоть и дул, но был не на столько сильным, чтоб испортить

этот день и радостное настроение, сопутствующее солнечной погоде. Вокруг

площадки возвышались многоэтажки, к которым вели несколько небольших

рядов деревьев, вперемешку с кустарниками и рядом расположенными

лавочками. Все это напоминало миниатюрную аллею, так возлюбленную

жильцами домов вокруге. Люди сюда приходили постоянно, вне зависимости

от времени года. В хорошую погоду здесь можно было отдохнуть от мирской

суеты, наслаждаясь прочтением интересной книги, в то время, как дети

играли на площадке. Так и Глеб решил провести свой выходной именно

здесь, читая исторический роман пока дочь резвилась с другими детьми. Его

взгляд, время от времени, отрывался от книги и устремлялся на Вику, после

чего вновь возвращался к буквам.

- Вика,- позвал Голубев, в очередной раз отвлекаясь на дочь.- Поправь

шапку и не снимай еѐ. А то домой пойдѐм.

- Жарко,- ответила она, выполняя сказанное отцом.

- Пар костей не ломит,- сказал Глеб.- Шапку снимешь, тебя продует.

Дочь, выслушав наставления отца, вновь ринулась в игру. Они играли

то в прятки, то в догонялки, сопровождаемые звонким смехом. На соседних

лавочках сидели пара подростков и родители других детей, так же занятые

книгами и журналами. Жена Голубева осталась сегодня дома, чтоб

приготовить вкусный обед, а так же устроить необычный ужин мужу. Такие

дни, как сегодня можно было считать праздниками в семье Голубевых, так

как провести время всем вместе им удавалось крайне редко. Последние дни

на работе Глеба было спокойно. Как и предполагал Минаев, националисты

затихли. Хоть розыск по ним продолжался, но теперь, в более спокойной

149

обстановке, федералы могли позволить себе выходные. По приказу "сверху",

на поимку преступников было задействовано еще больше сотрудников,

которые так же разгрузили работу Голубева. Конвейер Системы работал на

полных оборотах, видя в разыскиваемых радикалах серьезную угрозу,

которая и так уже наделала много шума. На каждом углу проверялись

удостоверения личности, а отделения полиции были наполнены

задержанными, на кого хоть в чем-либо падала тень подозрения. Любая

информация о солидарности с действиями радикалов тут же блокировалась, а

люди распространяющие еѐ привлекались к ответственности по

соответствующей статье. Но результатов пока никаких не было. Валькирия

тоже, как сквозь землю провалилась. Еѐ фотографии были размещены в СМИ

и висели почти на каждом столбе в городе. Глеб вновь оторвался от книги, но

глазами не мог найти дочь. Он крутил головой по сторонам, но еѐ нигде не

было. Встревоженное сердце начало учащать ритм, а руки непроизвольно

захлопнули книгу, не успев сунуть в нее закладку.

- Вика!- крикнул он.- Доча! Иди сюда...

Ответа не последовало. Безуспешно прокричав еще несколько раз, не

на шутку обеспокоенный Голубев поднялся с лавочки и, отложив книгу,

направился к другим детям.

- Мальчик,- остановив одного ребенка, обратился Глеб,- ты не видел

куда пошла девочка в синей куртке? Она с вами тут играла недавно.

- Нет,- ответил он и побежал дальше.

Федерал обратился с тем же вопросом к девочке, играющей там.

- Туда,- ответила она, устремив палец в сторону деревьев и кустов.

Голубев было хотел направиться в том направлении, как из кустов

вышла дочь. Мысленно он выдохнул, успокаивая себя.

- Вика,- сказал Глеб,- не убегай далеко, играй рядом.

- Хорошо, папа!- крикнула она.

Подойдя к отцу, она протянула руку, в которой был скручен в трубочку

листок.

150

- Что это?- поинтересовался Голубев, принимая его от дочери.

Развернув лист, не дождавшись ответа Виктории, у Глеба перехватило

дыхание. На нем был изображен красный прямоугольный контур в котором,

тем же цветом было слово "вердикт", а рядом в углу все тот же загадочный

символ националистов.

- Это дядя дал,- пояснила дочь.- Там,- еѐ палец указал в сторону

деревьев, откуда она пришла.

Голубев быстро свернул лист и спрятал его в карман. Его ладонь

схватила ручку Вики и они вместе направились к одной из лавочек, где

сидела женщина в возрасте, листая журнал.

- Извините,- обратился к ней федерал,- вы не могли бы присмотреть за

дочерью буквально пять-десять минут? Отлучиться срочно надо.

- Да, конечно,- ответила женщина, поправляя очки.

- Вик, посиди с тетей,- сказал дочери Глеб.- Я сейчас приду. Никуда не

убегай.

Поправив куртку, Голубев, быстрым шагом, направился в сторону

деревьев. Угроза опасности его семье, придавала ему еще больше

уверенности в себе. Будучи без оружия, Глеб был готов брать националистов

голыми руками. Он осознавал, что его дочь только что находилась рядом с

радикалами, которые передали ей лист бумаги. Но ведь они могли бы

похитить Вику, а после, воспользовавшись заложницей, приказать покинуть

посты из города. По каким-то соображениям, они этого делать не стали. Что

ими движет?! Противоречия в поведении националистов сбивало федерала с

толку. Они взрывают и расстреливают сотрудников силовых структур, но

при этом не берут заложников, чтоб в их руках оказались рычаги давления.

Голубев зашел за кусты, где была крохотная полянка. Здесь никого не

было. Он оглянулся по сторонам и пошел дальше, выходя к двум каменным

высоткам. Между ними пролегала дорожка, ведущая к проезжей части и

более оживленной местности. Завидев под ногами кусок арматуры, Глеб

прихватил его с собой и пустился дальше, следуя за преступниками. По

151

влажной дороге, мелькали автомобили, оставляя за собой клубы дыма. На

противоположной стороне стоял крепкого телосложения мужчина, в черной

куртке, из под которой выглядывала черная кофта с накинутым на голову

капюшоном, тенью скрывающий черты лица. Он выждал немного времени,

взирая на федерала, а после развернулся и направился дальше. В той стороне

были расположены несколько магазинов, а позади них возвышалась стройка

будущего спортивного комплекса. Остановившись рядом с одним из

магазинов, незнакомец еще раз оглянулся на Голубева и скрылся за

строением.

- "Это вызов!- промелькнуло в голове у Глеба.- Он специально хотел,

чтоб я его заметил."

Машины остановились на светофоре и федерал, поднося телефон к уху,

перебегал дорогу.

- Алло, Макс,- сказал он.- Я сейчас следую, предположительно за

одним из террористов по Октябрьской улице. Ты где сейчас?

- До магазина вон вышел,- ответил напарник, на фоне которого было

шумно.- Сейчас подскочу. Где именно там будешь? Оружие с собой?

- Я иду на стройку, которая за "Пятерочкой" расположена,- диктовал

Голубев, подходя к магазинам.- Оружия к сожалению нет, дома оставил. Я

вообще с Викой гулял, а тут... Хотя ладно, при встрече расскажу. Наряд

вызови заодно, я пока за ним пойду, чтоб не упустить.

- Добро!- подтвердил Минаев.- Блин, я тоже без оружия. Ладно, я

сейчас быстро. Далеко не уходи.

- Давай, жду!- сказал Глеб и убрал телефон в карман.

Его рука сжимала кусок арматуры, который служил ему единственным

оружием. Завернув за магазин и преодолев забор, ограждающий территорию

стройки, федерал, вошел в постройку из кирпича и плит. Его шаги были

аккуратными, чтоб создавать меньший звук. Подошвы ботинок плавно

перекатывались с пятки на носок и замирали на месте. Атмосфера была

настораживающей. Сердце Голубева выбивало интригующий ритм, похожий

152

на барабанную дробь. Его слух ловил каждый появляющийся звук, который

разносился эхом по зданию. С каждым шагом, напряжение в воздухе

становилось все сильнее. Легкие федерала, как губки впитывали его в себя,

учащая дыхание. Где-то сверху послышались быстрые шаги, удаляющиеся в

конец здания. Глеб по лестнице побежал на второй этаж и остановился возле

одного из проходов.

- "Откуда был звук?!"- пытался понять он.

Эхом разнесся шорох, свидетельствующий об его источнике в смежной

комнате. Голубев, держа наготове арматуру, зашел в нее, но в помещении

никого не было. В дальней стене был еще один проем, к которому и

направился федерал.

- Тук...- послышалось сзади.

Глеб резко повернулся на звук и пошел в ту сторону.

- "Он что, играет со мной?!"- недоумевающе подумал Голубев.

В этот момент об его голову пришѐлся сильнейший удар, который

погасил сознание.

* * *

В кабинете пикал факс, выплевывая лист за листом. Минаев ходил

туда-обратно, выбивая, каблуками ботинок, монотонный ритм. Глеб,

прикладывающий к затылку лед, наконец поднялся из кресла и, подойдя к

факсу, выдернул провода.

- Макс, присядь тоже, а то голова и так раскалывается,- сказал он

недовольно.

- Вот ублюдки,- не менее заведенный твердил напарник, следуя

просьбе Голубева.- Выходной называется...

- Странно, что не убили,- вслух размышлял Глеб.- А ведь легко могли,

но не стали.

- Припугнуть хотят,- вставил Минаев.- Сначала дочка, потом ты... Дают

понять, что они легко могут добраться и до нас.

153

- Не вижу преград, которые их останавливают, чтобы убить нас.

- Их действия не всегда поддаются логике,- заметил напарник.

- В том-то и дело...

Голубев закрыл глаза наслаждаясь прохладой в области затылка.

- Мы, кстати говоря, как только тебя нашли, я подумал, что ты

покойник,- сказал Макс, наминая эспандер.- Я подбежал, смотрю у тебя из

головы кровь течет. Поднял голову, и прям облегчение такое, что ранение не

пулевое.

- Тот, за кем я следовал, здоровый был,- пробормотал Глеб.- Примерно

твоей комплекции.

- Ну да,- оценивающе смерил глазами напарника Минаев.- Приложился

хорошенько.

Голубев скривил лицо, словно от этих слов ему стало еще больнее. В

этот момент в кабинет зашел начальник.

- Как себя чувствуешь Глеб?- без всяких приветствий спросил он.

- Я уже в порядке,- ответил подопечный.

- По твоему виду не скажешь,- заметил Мамедов.

Голубев резко полез под стол, в поисках урны. Его стошнило уже не

первый раз. Удар давал о себе знать.

- Сотрясение?- поинтересовался начальник.

- Да,- вместо напарника ответил Макс.

- Давай-ка ты отлежишься дома хотябы недельку, а потом с полными

силами за работу,- сказал Мамедов.

- Гасан Захирович,- начал было Глеб, вытирая губы салфеткой, но

начальник не дал ему договорить.

- Не обсуждается!- обрубил он на корню.- Макс, если понадобится

помощь, возьмешь к себе в напарники, кого-нибудь из нашего отдела.

Голубев, знал, что спорить тут было бесполезно, поэтому не стал

дальше протестовать решению начальства.

- В случае чего Онисимова тогда возьму,- сказал Минаев.

154

- Не получится,- ответил Мамедов.- Он уже в подвале дает

признательные показания по связям с националистами.

- Чего???- в один голос произнесли федералы.

- Да-да,- заверил Гасан Захирович, направляясь к выходу.- Это он

передал тогда лезвие Воронову. С самого начала мне этот гаденыш не

нравился. Ну ничего... Главное вычислили.

Хлопнула дверь кабинета и напарники остались вдвоем.

- Вот это поворот...- сказал Глеб.

- Ага,- согласился Макс.- А знаешь, что самое интересное?! Ведь на его

месте мог оказаться я...

- Мог,- протянул Голубев.

- Но я могу точно сказать, что Онисимов Воронову ничего не

передавал,- продолжил напарник.- Он вообще к нему не подходил. Я уж не

знаю, куда запрятал это лезвие Воронов или где нашел, но Онисимов не

причастен к этому.

У Глеба был задумчивый вид, казалось, что и о боли он в этот момент

забыл.

- Ничего не изменишь,- чуть слышно сказал он.- Ты же сам

понимаешь...

- Понимаю Глеб, понимаю...- со вздохом ответил Минаев.- Эх, ладно.

Не будем об этом. Ты давай отдыхай иди, а я пока поработаю немного.

- Давай,- пожал ему руку Голубев и, прихватив куртку, направился к

выходу.- Не заработайся смотри.

- Кстати,- окликнул его напарник,- помнишь, что я говорил по поводу

затишья?! Все так и есть. Они не дураки на рожон лезть, когда весь город на

ушах стоит. Но затишье это, явно перед бурей.

Посмотрим,- сказал Глеб, закрывая за собой дверь.

155

* * *

Часы пробили восемь вечера. Холодный ветер завывал, как одинокий

волк на луну, а переменная изморось еще больше усугубляла погоду. И когда

говорят, что нормальный хозяин в такую погоду и собаку не выпустит на

улицу, то это как раз про сегодня. Самое время укутаться в теплые пледы и за

чашкой горячего чая посидеть в кругу семьи или насладиться увлекательной

литературой. Но если речь зашла о том, чтоб выбраться из дома, то это

скорее всего будут кафе, пиццерии, спортивные залы, кинотеатры и другие

места массового проведения досуга. Тут уж, как говорится: у кого к чему

душа лежит. Так, например, в одном из спортивных комплексов, проводила

время группа парней и девушек, истязая себя пронумерованным железом и

другим инвентарѐм. Тут и там слышался звук стали, сопровождаемый

криками: -Давай!Ещѐ!Тяни! Их фоном служила заводная, местами тяжелая

музыка, которая своей энергией воздействовала на более интенсивное

поднятие

тестостерона

в

организме.

Она

заряжала

так,

что

своим воздействием на человека, могла действительно увеличивать его

физическую силу и выносливость.

На положительно наклонной скамье, рвал грудь мускулистый парень,

которого сзади, под локти, подстраховывал еще один, схожей комплекции.

Тот, что делал подход, был наголо выбрит, и лишь светлые брови, выдавали в

нем блондина. Из под борцовки, на груди, виднелась небольшая часть от

татуировки, выбитой в виде Агисхьяльм (Aegishjalmur) или говоря иначе

"Шлема ужаса". Его мимика лица искажалось при подъеме гантелей над

собой, а взгляд точно следовал за траекторией движения. Парень

выкладывался весь, побеждая себя с каждым новым повторением. Опуская

гантели до уровня плеч, его взор устремлялся перед собой, в зеркало, в

котором была видна входная дверь зала. Рядом с ней, на подоконнике сидел

высокий, худощавый, официального вида парень, с короткой стрижкой.

Время от времени он поглядывал на часы, как бы этим жестом подчеркивая

свою пунктуальность.

156

- Благодарю Ген,- сказал лысый блондин, из последних сил выжав

гантели и бросая их на пол.

- Обращался!- похлопал его по плечу человек, подстраховывающий в

подходе.- Ты домой?

- Да,- ответил парень, унося гантели на свое место.- Успехов!

Гена пошел в другую часть зала, а лысый блондин, уложив снаряды,

как родное детище, направился в сторону выхода.

- Макс, ты пока меня караулил, пошел бы лучше подходик, другой

сделал штангой,- усмехаясь сказал он, пожимая руку парню в смокинге.

- Я чуть не уснул тут, Ярослав,- ответил Мэйл.- Договорились же на

восемь.

- Подумаешь, задержался не на долго,- взял в руки спортивную сумку

парень.- А ты прям при полном параде, смотрю.

- Выходим на новый уровень, камерад,- подмигнул Макс, поправляя

пиджак.- Ну что пошли?

- Ты выходи, я быстро до душа и тоже подойду.

- Ну началось,- возмущенно пробубнил Мэйл.- Давай... Жду.- От

безысходности согласился он.

- Можно подумать настолько серьезный разговор, что не требует

отлагательств,- кинул ему напоследок Ярослав.- Наверное, опять твоя

очередная пиар-акция, с которой я и связываться не буду.

- Нет,- ответил Макс.- совсем другая тема.

Они разошлись в разные стороны и Мэйл вышел на улицу. Выкурив

сигарету и успев замерзнуть от холодного ветра, он залез в машину, где

ожидал своего собеседника. Разговор, действительно предстоял серьезный.

На кону стояло его дальнейшее продвижение по политической лестнице.

Мамедов обещал протолкнуть партию "Правый образ" на выборах, при

условии, что Мэйл предоставит ему такую информацию, которая поможет в

поимке националистов-радикалов. "Деятель", так ещѐ называли Авдеева

Ярослава Андреевича, мог знать, как выйти на них, чем и привлек внимание

157

Макса Мэйла. Теперь Макс, во что бы то ни стало, должен был вывести его

на разговор. "Деятель", хоть и мало где светился, всегда имел связь с какой-

либо подпольной деятельностью, за которую однажды уже отбывал срок.

Тогда в его квартире нашли пару нелегальных пистолетов, за которые и

пришлось Ярославу провести несколько лет за решеткой. Исход мог бы быть

и другим, при условии, что он назовет продавца, но Деятель, до конца стоял

на своем, твердя, что нашел оружие в лесу. Пистолеты были "чистыми",

поэтому и статья была только одна.

Мэйл хотел было уже вылезти из автомобиля и пойти поторопить

Ярослава, как последний открыл двери спортивного комплекса и направился

к машине.

- Ветер сегодня такой не хороший,- сказал Деятель, кинув сумку

на заднее сидение, а сам усаживаясь на соседнее.- Стрибог, видать не в

духе...

- Кто?- не понял сказанного Макс, разворачивая автомобиль.

- Да я о своем,- не желая вдаваться в подробности, ответил Ярослав,

выпивая из шейкера порцию протеина.-

- Что пьешь?- поинтересовался Мэйл.- Протеин,- бодро ответил

спортсмен.

- Всѐ химию в себя впитываете,- как бы рассуждая заявил Макс.

- Химией твоя голова пропитана,- усмехаясь сказал Деятель.- Это

белок. Куда едем?

- Белок...- промолвил водитель.- Тут кафе есть за углом не плохое,

"Торжок" называется. Там шумно, но зато нас никто не услышит.

- Как все серьезно,- улыбнулся Ярослав.

- Разговор требует конфиденциальности.

Автомобиль остановился рядом со светящейся вывеской, где на

крыльце курила группа посетителей. Кафе было расположено на первом

этаже пятиэтажного здания, во дворах. Оно не имело какой-то особой

158

рекламы, но постоянно принимало большое количество посетителей. Мэйл и

Деятель вышли из автомобиля и проследовали вовнутрь заведения.

- Ты чего сумку в машине не оставил?- поинтересовался Макс.- Я все-

равно тебя потом подкину куда нужно будет.

- Я пешком потом прогуляюсь,- ответил Ярослав, присаживаясь за

дальний столик.- Мне тут недалеко.

- Дело твое...

В кафе стоял шум и гам. Громкая музыка перемешалась со смрадом

алкогольного перегара и била в уши посетителей, которые изо всех сил

пытались перекричать еѐ. Жизнь в этом заведении еще только начиналась,

поэтому завсегдатаи вели себя, по местным меркам, умеренно.

- Так что за тема?- спросил Деятель, убирая в карман телефон, на

котором быстро написал и отправил смс.

- Я хотел поговорить по поводу всей этой шумихи со взрывами,-

придвинувшись ближе к собеседнику, чтоб не кричать, ответил Мэйл и

выдержал небольшую паузу.

- Я слушаю тебя,- со всей серьезностью сказал Ярослав,- продолжай.

Разговор их нарушила девушка, работающая в данном заведении в роли

официантки.

- Вам чего-нибудь принести?- приятным голосом поинтересовалась

она.

- Да, если можно бутылочку "Балтики 3",- сделал заказ Макс.

- А мне молока, если есть,- сказал Ярослав, заранее уже угадывая ответ

- Молока нет,- ответила девушка.- Может быть, что-то другое

закажете?

- Тогда стакан сока на ваш вкус,- нашелся тут же Деятель.

- Хорошо,- кокетливо ответила официантка и направилась к барной

стойке.

- Сейчас, когда наши соратники прижали хвост Системе, показав, что

она тоже досягаема и уязвима, мы не можем остаться в стороне,- продолжил

159

Мэйл.- Озлобленные, системные псы бросили все силы на их поиски и мы

должны им помочь!

Возле столика, вновь появилась девушка, которая поставила на него

бутылку пива и бокал красного сока.

- Ммм... вишня!- одобрительно сказал Ярослав, сделав глоток.- У вас

отличный вкус!

- Спасибо,- кокетливо улыбнулась девушка.- Будете еще что-то

заказывать?

- Пожалуй нет,- ответил Макс, доставая кошелек.- Ограничимся на

этом. Сколько за всѐ?

Официантка назвала сумму, которую вместе с чаевыми вручил

ей Мэйл, только чтоб девушка побыстрее покинула их аудиенцию.

- Я говорю про помощь в финансовом плане,- продолжил разговор

Макс, когда девушка покинула их столик.- "Правый образ" мог бы не плохо

проспонсировать их начинания и даже найти места, где можно будет

отсидеться.

- Интересно...- задумчиво сказал Ярослав.- Хорошее начало! Но, как я могу

помочь в этом?

- Брось, старина,- Макс расплылся в улыбке, словно услышал веселую

шутку.- Мы с тобой не глупые люди. Я знаю, что тебя бы совесть съела, если

бы ты не принял хоть какого-то участия в таком замуте. Конспирация - это

все хорошо, но я не тот человек, который будет на стороне Системы. Думаю,

моя политика наглядный тому пример. Мои действия - это маленькие шажки

навстречу нашей общей мечте.

- Ты знаешь, меня не особо интересует политика, проводимая в моей

стране,- сказал Деятель.- Я считаю, что власть, при нашем положении можно

взять только вооруженным путем. И для меня, по-настоящему загадка то, как

вы среди всей этой политической грязи остаетесь на плову. Обычно любые

направления, идущие в разрез нынешнему режиму строго преследуются и

заканчиваются не лучшим образом.

160

- Согласен!- ответил Мэйл, отхлебывая из бутылки.- Но и мы

подвергаемся не меньшему прессингу со стороны Системы. Несколько

наших ребят из "Правого образа" находятся под следствием. Так что мы в

полной мере готовы бороться с Системой или быть хоть как-то полезными в

этой борьбе.

- Так в чем же проблемы?- не понимал Ярослав.- Просторы нашей

Родины ждут вас. Берите оружие в руки и окунитесь в настоящую борьбу, не

словесную.

- Ты, как всегда, в своем стиле,- улыбнулся Макс.- Мы пока не готовы

принять такой бой. Да и наше направление занимает именно политическую

деятельность. Как говорится: каждый занимается тем, чем может.

- Пока не готовы,- усмехнулся спортсмен, повторяя слова собеседника.-

Потом может быть поздно. А в вашей деятельности, я не вижу никаких

перспектив для НС.

- Ладно, мы уже переходим на другую тему, удаляясь от той, что

привела нас сюда,- не желая продолжать разговор о политике, сказал Мэйл.-

Ты, кстати говоря, не стал отрицать своего участия в этом замуте. Меня, в

принципе, не интересует каким образом ты это делаешь, я лишь хочу быть не

менее полезным.

- У меня сейчас такое ощущение, что я нахожусь в кабинете у

следователя,- возразил на это Деятель.- Я не могу тебе ничем помочь, кроме

того, что предложить самому участвовать в этой войне.

- Прекращай, Ярослав,- улыбнулся начинающий политик.- Тебя не раз

видели с Валькирией, до того, как еѐ объявили в розыск.

- Тебе не кажется, что ты очень уж навязчивый в своих помыслах?-

решив завершить этот разговор, поинтересовался спортсмен.

- Ладно, а то и правда, подумаешь еще, что я на мусоров работаю,-

ответил Макс, подымаясь из-за стола.- Но имей ввиду, если потребуется

какая-либо помощь от меня, я всегда помогу.

161

- Хорошо,- сказал на это Ярослав, следуя вместе с собеседником к

выходу.

Выйдя на улицу, политик закурил сигарету, встав рядом со своим

автомобилем, а Деятель, было пошел в другом направлении, но резко

остановился, расстѐгивая сумку.

- Чуть не забыл,- сказал он, достав небольшой конверт и подойдя к

Максу.- Держи...

- Что там?- приняв конверт, поинтересовался Мэйл.

- Глянь,- улыбнулся Ярослав.

Макс, с нетерпением зажал в зубах сигарету и начал

открывать конверт. Там лежал сложенный вчетверо листок. Сердце политика

забилось быстрее, предвкушая адрес или номер, по которому он сможет

выйти на кото-то из приближенных к националистам-радикалам, а то и вовсе

на них самих. Руки, судорожно, толи от холода, толи от волнения, дрожали,

развертывая лист. На нѐм был изображен красный, прямоугольный контур, в

котором, тем же цветом, было слово: вердикт. В углу листа расположился,

черный, неизвестный Мэйлу знак.

- Что это?- недоумевая спросил он, понимая, кому принадлежат

подобного стиля листовки.

- Ну как же?!- Деятель не сводил с него взгляда.- Там все написано.

- Нет ничего,- сказал Макс, перевертывая листок, который с обратной

стороны был чист.

- Смотри внимательней,- Ярослав кивнул головой на листок.

- Вердикт,- озвучил политик.- Больше нет ничего.

- А ты что хотел увидеть?- с улыбкой на лице поинтересовался Деятель.

- Ну...- не знал, что ответить Мэйл.- Что за вердикт?

- Не что за вердикт, а кому он,- стальным голосом сказал Ярослав.

Только сейчас Макс понял, что означал этот конверт. Его тело

пронзила дрожь, а голову обуяла паника.

162

- Тебе,- сзади, рядом с ухом послышался уже другой голос и черный

шнур стянул горло Мэйла, перекрыв дыхательные пути.

163

Глава 15.

Утро Минаева началось с доклада своему начальнику. Раньше этим

занимался Голубев, но поскольку он находился на "больничном", отдуваться

приходилось напарнику.

Стены кабинета были пропитаны никотином и тайнами, которые

годами собираются здесь из самых разных источников. Мамедов хранил и

коллекционировал их, зная когда и как применить. Контроль по всем

направлениям, в том числе и за своими сотрудниками, пускал корни из этого

кабинета. Безусловно, что Мед был не последним звеном системной цепи, но

будучи марионеткой, он переигрывал свою роль и функции, возложенные на

него. Его старание и желание угодить своему начальству ставило все

большие рамки и усиливало контроль. Мамедов был своеобразной фигурой

даже для своих же сотрудников, так как никто не знал, что таится в его

голове и, что от этого можно ожидать.

- Интересно...- задумчиво размышлял начальник.- Значит, это их

обращение было выложено в одном из компьютерных клубов?

Макс молча кивнул головой.

- Администратор зала их не запомнил?- продолжил расспросы Гасан

Захирович.- Но этого не может быть. Заходят двое человек в капюшонах, не

снимая перчаток платят за час, проводят у компьютера десять минут и

уходят. Это как минимум подозрительно должно стать.

- Это объяснимо,- ответил Минаев.- Подозрительно могло бы

показаться нам и людям, работающим в органах, но администратор не придал

этому особого значения еще потому, что в этот момент он был занят

ремонтом камеры видеонаблюдения. Сейчас-то понятны причины еѐ выхода

из строя. Националисты продумали это заранее. Плюс ко всему, в тот день на

улице шел дождь, поэтому ничего удивительного в том, что посетители

вошли в капюшонах, нет. Тем же можно объяснить перчатки на руках. На

улице сейчас довольно прохладно.

164

- Холодно говоришь...- Мамедов снова крутил в голове какие-то мысли,

известные одному лишь ему.- Надавить пробовал?

- Само собой!- сказал Макс.- Если бы он знал, что-то большее, было бы

сразу же понятно.

- Ну хорошо,- не стал сопротивляться Гасан Захирович.- Пусть так. А в

остальном есть какие-то продвижения? Новости?

- Все спокойно. Радикалы залегли на дно, но их поиск ведется

круглосуточно.

В дверь кабинета раздалось три стука, после которых появилась фигура

секретарши.

- Гасан Захирович,- обратилась она, держа в руках небольшую, синюю

коробку, с множественными надписями "почта России",- тут бандероль

пришла на ваше имя. Еѐ проверили не вскрывая, так как написано "лично".

- Давай еѐ сюда,- сказал начальник, смиряя взглядом сначала

бандероль, а затем и фигуру секретаря.- Оставь на столе.

Девушка аккуратно поставила бандероль на стол и затем пошла к

выходу. Сзади, еѐ ягодицы прожигал пристальный взгляд Мамедова. Он,

словно хищник, внимательно изучал свою жертву, перед тем, как нанести

разящий удар. Секретарша исчезла за дверью, и внимание начальника теперь

было направлено на бандероль. Бегло прочитав фамилию и имя отправителя,

он подвинул коробку чуть в сторону и вновь взглянул на подопечного.

- Значит залегли, говоришь,- продолжил Мамедов, доставая сотовый

телефон.

Минаев промолчал, понимая, что это скорее размышления вслух, чем

вопрос. Начальник поднес телефон к уху, но почти сразу же положил его на

стол. Его лицо приняло суровый вид, а одна сплошная бровь, по форме,

превратилась в галку.

- И Малов куда-то залег,- недовольно сказал он.- Обещал мне

интересную информацию принести.

- Это который из "Правого образа"?- поинтересовался Макс.

165

- Он самый,- все тем же тоном ответил начальник.- Мэйл...я его имэйл!

- А с Дудушкиным что?- ненавязчиво спросил подопечный.- На зону?

- Наверное,- Гасан Захирович снова взял в руки телефон.- Мне он уже

не интересен. Пусть, что хотят с ним делают. Свое он отработал. Так, Макс, в

общем ты иди работай, по любым изменениям сразу сообщай.

- Так точно!- сказал Минаев и вышел из кабинета.

Глаза Мамедова жадно впились в бандероль. Довольно странно было

видеть подобное на своем столе. Он не знал отправителя и ему с нетерпением

хотелось вскрыть загадочную посылку. На Мѐда работали и те, кто

передавали информацию и другие документы под разными псевдонимами, но

подобный он видел впервые. Тем более, если речь идѐт о каких-то

документах или важных вещах, то такое, зачастую, передавалось лично в

руки.

Взяв в руки ножницы, Гасан Захирович прорезал пленку. О стенки

коробки колыхнулось что-то увесистое. Раскрыв крышку его пробил озноб и

из руки выпали ножницы, звонко ударившись о стол. Из коробки, чьи стенки

обтягивал целлофан, на него смотрели стеклянные глаза Мэйла. На губах

виднелась запекшаяся кровь, а из самого рта торчал в трубочку скрученный

листок. Мамедов хотел было вызвать криминалистов, но любопытство

овладело им сильнее, поэтому с ними он решил повременить. Найдя в ящике

стола одноразовые перчатки и, натянув их на руки, начальник аккуратно

извлек листок из полости рта Мэйла. Развернув его, в глаза сразу же

бросилось слово "вердикт", а в углу виднелась все тот же загадочный символ.

Мамедов плюхнулся обратно в кресло и не знал, что делать. Он

хаотично начал хватать трубку стационарного телефона, мобильного, но все

сразу же возвращал обратно. В горле пересохло, а руки начали дрожать,

пытаясь поймать ручку ящика стола. Наконец, выдвинув ящик, его рука

нащупала пузырек, из которого он достал пару таблеток. Закинув их в рот,

начальник судорожно налил воды в один из бокалов и залпом, стуча стеклом

об зубы, запил таблетки. Гасан Захирович закрыл глаза, и его голова

166

откинулась назад, пытаясь найти успокоение. Таблетки начали действовать

не сразу. Немного собравшись, он позвонил своему знакомому, старшему

группы криминалистов Вальтману Дмитрию Сергеевичу, который тут же

примчался и забрал зловещую бандероль. День начальника не задался с

самого утра.

Мамедов, как не старался скрыть кровавую посылку, чтоб не раздувать

пожара и страха среди сотрудников Управления, информация о ней все же

просочилась. О ней знал небольшой круг подопечных, которые своим видом

старались не показывать этого, но обеспокоенность, время от времени, все же

проявлялась на их лицах. И будь Мамедов менее шокирован этой

бандеролью, то непременно бы смог увидеть изменения в некоторых

сотрудниках, но панические мысли затуманивали его профессиональную

чуткость и проницательность. Начальника так же выдавала особая

задумчивость и дополнительные меры безопасности, которые он

предпринимал. Теперь Управление охраняло еще большее число силовиков, а

посетители, чтобы попасть в здание, подвергались нескольким обыскам и

сканированию по самым новым технологиям. Страх окутал невидимой

пеленой стены одного из рычагов Системы.

Прошли дни и календарный лист сменился десятым ноября. Сегодня по

всей стране праздновали "день полиции". На нескольких площадях устроили

концерты для сотрудников внутрених дел, в больших залах проводились

банкеты по этому случаю, а начальство поздравляло подчиненных, вручая

символические подарки. В преддверии зимы, город покрылся небольшим и

еще не устоявшимся настом снега. Ему было не суждено пролежать долго,

так как осень еще властвовала над погодой и совсем скоро снег превратиться

в слякоть, а позже в лужи. Но сегодня белые улицы стаптывала обувь

прохожих. Зеленые солдаты, уминали снег сапогами, патрулируя город и

стоя в оцеплении на площадях. Для рядовых полицейских сегодня был

праздник, а вот ФСБ бдила и работала в еще более усиленном режиме

167

безопасности. Особый контроль велся повсюду, а радиоволны непрерывно

передавали всю сложившуюся обстановку от одного федерала к другому.

На одной из площадей выступал с концертом Газманов. Не

безучастным остался и трансвестит Верка Сердючка, приехавший поздравить

полицейских. Они же, в свою очередь, громко аплодировали и

вытанцовывали в пьяном угаре под песни переодетого мужика. Праздник

шел полным ходом. Сцену еще заранее сколотили и нарядили гастарбайтеры

и сегодня она светилась всевозможными огнями. На кулисах висели гербы

МВД, а сверху, впереди сцены, была надпись: с днем полиции! Из объемных

колонок звучала фонограмма, под которую открывали рты артисты.

Аудитория рукоплескала давно заученным наизусть песням, а камеры

телеканалов вели прямое вещание. Народу было полно. Не только

полицейские, но и обычные обыватели были не прочь посетить

торжественное мероприятие. Правда обывателям, "для согрева", приходилось

выложить некоторую сумму, чтобы приобрести горячительные напитки, а

вот при предъявлении удостоверения сотрудника МВД, можно было

бесплатно опрокинуть рюмку-другую. Государство платит!

Как оказалось государство не только платит, но и нарушает свои же

законы. Ведь распитие спиртных напитков в общественных местах строго

запрещено, но сегодня особый день, когда этот закон неуместен. Сегодня

день стражей закона, и поэтому закон не действует на тех, в ком он

проявляется.

Полицейские

заливали

полные

глотки

халявной

водки,

бескомпромиссно уничтожая зло. Некоторых из них умывали снегом, так как

они уставали "бороться" и, теряя силы, падали на корячки. Вечер обещал

быть интересным.

Когда сгустились сумерки и город зажегся в разноцветных огнях,

концерт уже был в самом разгаре. Там, где заканчивалась сцена, вспыхивал

имитируемый огонь, создававший еще большее впечатление от

представления. В перерывах, между выступлений, выходила ведущая:

168

приятная на внешность девушка, которая не меньше разогревала публику

разнообразными конкурсами. О морали здесь речи и не могло идти. Народ,

под воздействием алкоголя, был готов на самые отчаянные шаги.

Один из таких конкурсов, в котором девушкам пришлось идти на

различные низости, публика встретила бурными овациями. Победительнице

вручили две бутылки водки, а второму месту - пиво. Девушки вернулись

обратно к "гуляющей" массе, а ведущая торжественно поздравила

полицейских с их профессиональным праздником и объявила продолжение

выступления трансвестита Сердючки. Полуповернувшись назад, она

вытянула свободную от микрофона руку в ту сторону, где на сцене должен

был выйти исполнитель. Кулисы разъехались в стороны и сверху, на заднем

фоне, крупными буквами виднелась надпись: с днем поллюции! А под ней,

на черном шнуре, болтался человек, в форме сотрудника полиции. Его ноги

находились в метре от пола, на котором был опрокинут стул. Тело вертелось

из стороны в сторону и поворачивалось к народу почти на 180 градусов. При

таком повороте, было хорошо видно, что руки полицейского, сзади, скованы

наручниками. Публика зааплодировала и засвистела, расценивая данную

картину, как некий юмор. До них не сразу дошло, что на шнуре был

действительно повешенный полицейский. Да и надпись была схожа с той,

что висела впереди сцены, только имела значение непреднамеренной

эякуляции, а в переводе с латыни означала пачканье и марание.

Визг ведущей из колонок прорезал несколько улиц, меняя в лицах

аудиторию. Она упала на колени и залилась в слезах. Толпа не могла понять

в чем дело?! Толи это часть концерта, толи то, что происходит намного

серьезнее и эмоции ведущей неподдельные. Микрофон выпал из еѐ руки и

покатился к людям возле сцены, отдаляя всхлипы, звучащие из колонок. Тут

вдруг спохватились те полицейские, которые еще более-менее, что-то

соображали. Взобравшись на сцену, они начали снимать труп коллеги и

подняли с пола ведущую. Тут же, с рациями в руках, появились и федералы,

которые объявили план-перехват и начали оцеплять район. Публика ахала и

169

охала, а солдаты, оцепившие кольцом сцену, просили их расходиться и не

мешать расследованию. Телевидение, непереставая снимать происходящее,

выпустила срочную новость по своим каналам.

За сценой нашли связанного трансвестита, в одних стрингах и

перерезанным горлом. Его голова, с залысиной на затылке, была опущена к

груди, а тело залито кровью. Рядом стоял вагончик, в котором без сознания

лежали несколько солдат.

- Их оглушили,- констатировал медик, подоспевший на место.- Жить

будут.

- Ладно, хоть так,- сказал Минаев, который тут же появился на месте

преступления.- У меня к ним будут вопросы, как они придут в себя. Так что

дайте мне знать об этом.

На его мобильном телефоне раздалась музыка и, отойдя немного в

сторону, он поднял трубку.

- Здорово Глеб,- сказал Макс, наблюдая за тем, как работают бригады

"скорой помощи".

- Привет старина,- послышалось в ответ.- Что там случилось?

- И ты уже в курсе,- удивился напарник.

- Я вообще-то телевизор смотрю,- сказал Голубев.- Тут почти по всем

каналам крутят.

- Ах да,- вдруг опомнился Макс.- Тут же этих камер повсюду было...

Шумиха сейчас нормальная начнется...

- Можешь считать, что уже началась,- сказал Глеб.- Ладно, давай

держись там! Я себя уже нормально чувствую, так что завтра выйду.

- Отлѐживался бы,- возразил на это напарник.- Разгребѐм, как-нибудь

сами.

- Хватит, належался...

- Постойте,- Минаев обратился к двум медикам, проносившим мимо

носилки с трупом.

- Ты мне?- не понял Голубев.

170

- Нет,- ответил напарник.- Ладно, Глеб, некогда, пойду работать. Завтра

увидимся.

- Давай. Удачи!

Макс подошел к носилкам, на которых лежало тело полицейского,

снятого из петли. Его лицо было синим, а на шее темной полосой пролегал

рубец, оставленный шнуром. Из кармана куртки выглядывал белый лист.

Минаев, нацепив перчатки, двумя пальцами вытащил его и разрешил

медикам следовать дальше. Удивления тут быть и не могло: все тот же

почерк националистов. В красной, прямоугольной рамке было слово

"вердикт", а в углу загадочный, черный символ. Эта листовка уже стала

"визитной карточкой" радикалов.

Тем временем, в другой части города проходил праздничный банкет,

устроенный специально для сотрудников полиции. Двухэтажный ресторан

выделил стражам порядка весь второй этаж, где в конце зала расположилась

небольшая сцена с живой музыкой. Скрипки жалобно завывали, под

прорезающем струны смычком. Дирижер, облаченный в наряд Деда Мороза,

плавными движениями указки в правой руке и жестами левой, задавал такт и

темп оркестра. Один из таких жестов, адресованный виолончелям, наполнил

зал их сочным и густым звучанием. Каждый инструмент постепенно

включался в работу и, под руководством дирижера, затихал в нужный

момент мелодии. Официанты, одетые в белые рубашки и черные фраки,

разносили на подносах выпивку и угощение. Подвыпившие, в своем

большинстве пузатые полицаи, не выпускали ложек и вилок из рук. Бокалы

не успевали опустеть, как тут же наполнялись спиртным. Тройные

подбородки сотрясались под непрерывной работой челюстей, жадно

поглощавших то, что имелось в ассортименте стола. Смех и смрад,

источавшие неповоротливые полицейские, перемешивались в воздухе,

пытаясь нарушить идиллию симфонии.

По залу, быстрым шагом, спешил официант, держащий в руках поднос,

на котором лежал телефон. Он подошел к одному из полицейских,

171

занимающему место для важных персон, и склонившись над ним, протянул

поднос.

- Это вас, Марк Авраамович. Из Управления МВД. Просили срочно.

Марк недовольным взглядом смерил официанта, сделал несколько

глотков сока и, вытерев руки салфеткой, тремя пальцами взял телефон,

поднеся к уху.

- Слушаю!- высокомерным тоном сказал он.- Да, согласен, ублюдки!

Но, что вы от меня хотите?- повисла пауза.- Я прекрасно понимаю

серьезность данной трагедии и резонанс дела, но, чем могу помочь я, если,

как вы уже сказали, брошены все силы на поимку преступников?! Или, быть

может, мне покинуть коллег и ехать искать их лично?- он вновь замолк,

слушая быстрый голос из динамика.- Я все сказал! Сейчас я могу лишь

посочувствовать вместе с вами. И учтите на будущее: у меня есть рабочие

дни и время, так что не беспокойте меня вне его. До свидания!

Он положил трубку обратно на поднос и, показав жестом пальца,

наклониться официанту ниже, раздраженным голосом прошептал ему на ухо:

- Меня не для кого нет!

Парень с подносом кивнул головой в знак согласия и быстро удалился

из зала.

- Что там, Марк Авраамович?- обратился к нему сосед.- Неприятности

какие-то?

- Да ну, бросьте вы!- дружелюбно улыбнулся Марк, сдерживая свое

недовольство после разговора.- Так, мелочь...

И оба полицейских продолжили трапезу, переключив разговор на

другую тему. Оркестр не унимался, вытягивая из себя дружное звучание

инструментов. Официанты шныряли между столов, меняя дорогие блюда и

забирая грязную посуду. Они, как близнецы, одетые в одном стиле,

появлялись то тут то там. Порой можно было предположить, что один и тот

же официант обслуживает одновременно сразу несколько столов. Всего

полицейских было около сорока человек, преимущественно "верхушка"

172

различных силовых ведомств, поэтому официанты бегали так, что старались

угодить каждому капризу сотрудников.

Гофман Марк Авраамович был одной из основных персон на

праздничном банкете. Он-то и позаботился о финансировании данного

мероприятия из государственной казны. Друзья и высшие покровители,

которые так же занимали не маленькие посты в государственной Системе, а

так же являющиеся еще и евреями, как Марк, посодействовали ему в этом.

Банкет получился на самом высшем уровне. Марк Авраамович следил за тем,

чтоб все прошло без сучка и задоринки, чтоб угодить и впечатлить коллег, но

уже спустя время, под алкогольным градусом, не мог контролировать

процесс, возложив это дело на ответственность работников ресторана и

нанятых заранее организаторов развлечений. Послав официанта за одним из

организаторов, к нему сразу же подошел интеллигентного вида человек,

который сложив руки за спиной, наклонился к Гофману, внимательно

вслушиваясь в слова.

- Что там по "девочкам" у нас?- поинтересовался Марк Авраамович,

заплетающимся голосом.

- Все в порядке,- ответил подошедший мужчина.- Вы не беспокойтесь,

я вас не подведу. Можете рассчитывать на меня. Все будет по высшему

классу. Отдыхайте спокойно и ни о чем не думайте.

- Ты не расслышал, что я спросил?- повысив тон, поинтересовался

Гофман.

- Марк Авраамович,- тут же нашелся организатор,- "девочки" уже

прибыли, ожидают вас. Сауна тоже готова. Как только прикажете, сразу же

все устроим в считанное мгновение. Вот увидите!

- Хорошо, ступай,- икнув, сказал полицейский.- Хотя нет, постой.

Давай пластинку сменим, а то приелась уже.

- Что хотите услышать?- поинтересовался мужчина.

- Я тебе за что плачу?!- недовольно ответил Гофман.- Ты организатор

или я, в конце концов?! Вот и придумай, что-нибудь. Голова-то тебе на что?!

173

- Хорошо, как скажете!

- И ещѐ...- продолжил Марк Авраамович.- Шампанского всем неси,

тост есть.

- Сию минуту,- ответил организатор и скрылся за одной из дверей.

Шампанское не заставило себя долго ждать и уже в

следующую минуту, на каждый стол принесли и разлили его по фужерам.

Оркестр покинул сцену, на которую, с гитарой в руках, вышел идеально

выбритый наголо парень. Смокинг, местами обтягивающий его, говорил о

крепком телосложении. Но это был не жир, при котором виднелось бы пузо.

Увидев, что все гости поднялись из-за стола, парень присел на стул,

регулируя микрофоны и ожидал, когда будет произнесен тост. Тост же был

посвящен доблести правоохранительных органов. Запинаясь, заплетающимся

голосом, Гофман все-таки произнѐс свою речь и все сотрудники, как один,

залпом опустошили фужеры. Стоило им присесть на места, как зал

наполнило звучание гитары. Пальцы парня, умеючи перебирали струны одну

за одной. Еще недавно галдевшие полицейские поймали тишину,

обернувшись на звук.

- Никогда не опускайся

Чего б тебе не стоило, как бы не было плохо,

А если отступил и сдал немного

То считай душа продалась и сдохла

Честь и Кровь

Сохрани свою Совесть

Свобода и любовь

Вот она русская гордость!

Все в зале были удивлены настолько патриотическому тексту песни.

Гофман начал вертеть головой по сторонам, но не смог найти ни одного

официанта.

- А где обслуга?- сказал он мысли вслух.

174

Из-за двери выглянула голова девушки. Марк Авраамович, поймав еѐ

взгляд, жестом позвал к себе.

- Я не хочу страну иную

Своих врагов нельзя прощать

Половину в ссылку

Предателей осудим

И в чистой отчизне будем жить и рожать,- продолжал напевать парень.-

Честь и Кровь

Сохрани свою Совесть

Свобода и любовь

Вот она русская гордость!

Полицейские, восприняв слова этой песни, как относящиеся к их

профессии, начали дружно хлопать парню.

А тем временем голубоглазая брюнетка подошла к Гофману и

наклонилась, чтоб выслушать его.

- Я не пойму, а где все?- недовольно спросил Марк Авраамович.

- Вы что-то хотели?- переспросила девушка, мило улыбаясь в ответ.

Еѐ улыбка успокаивающе подействовала на полицейского, который тут

же убавил тон, любуясь официанткой. В еѐ чертах лица было, что-то

знакомое ему и в то же время, что-то неизведанное-притягательное.

- Принеси мне отбивных, красавица,- улыбнувшись, сказал Гофман и

тут же закашлялся из-за того, что начало першить в горле.

- Хорошо,- вежливо ответила девушка и направилась в сторону двери,

откуда только недавно появилась.

Кашель Марка Авраамовича поддержали и другие полицейские.

Гофман выпил сока, чтоб першение прекратилось и почувствовал

горьковатый привкус во рту.

Гитара все продолжала играть, а парень, строгим голосом, накладывал

на нее слова:

- Светлая память, да поклон до земли

175

Тем, кто погиб, сражаясь за Россию свою,

Чтоб хорошо жили и росли

И чтоб дети гордились и любили страну!

Честь и Кровь – сохрани свою Совесть.

Свобода и любовь – вот она русская гордость!

Что-то пошло явно не так... Многие развязали галстуки и

расстегнуливерхние пуговицы рубашек. Во рту Марка Авраамовича начало

онемевать, а от того, что сдавливало в груди, появилась отдышка. Дверь

открылась и из нее вышла официантка, на подносе которой, было блюдо,

накрытое стальной крышкой. Гофман повернулся к коллеге и увидел его

красные глаза с расширенными зрачками, в которых можно было прочитать

панику. Его и самого обуял непонятный страх, а дышать становилось все

труднее. В воздухе повис множественный кашель, который перебивал парень

со сцены еще более громким голосом и более сильными ударами по струнам.

- Не жди, когда тебе дадут по морде,

Загонят в грязь и будут топтать.

Не стоит лишь мечтать о счастье и свободе,

Вставайте, люди русские, – пора воевать за

Честь и кровь – сохрани свою Совесть.

Свобода и любовь – вот она русская гордость!

Официантка поставила блюдо перед Гофманом, который судорожно

выпил еще бокал сока.

- Как тебя зовут, красавица?- с трудом выговорил Марк Авраамович, не

понимая, почему каким-то странным образом на него действует алкоголь.

- Валькирия,- сверкнула холодным взглядом девушка, заглядывая в

выпученные глаза полицейского.- Жид проклятый...

И только теперь до Гофмана дошло, почему лицо девушки показалось

ему таким знакомым. Он видел его в криминальной хронике и ориентировке

на розыск. Эта была та самая Валькирия, разыскиваемая из-за ряда

преступлений по националистическим мотивам. Парень на сцене издал

176

последний аккорд, который прозвучал, как приговор без слов, а Елена сняла

крышку блюда. На тарелке лежал лишь один лист, ставший уже

своеобразной визитной карточкой националистов. "Вердикт" бросилось в

глаза Марка Авраамовича. Одна часть из его коллег падала в обморок,

другую били судороги. Сам Гофман чувствовал удушье и непроизвольно

обмочился.

- Теракты, которые устраиваете вы, звенья прогнившей Системы, в

отношении нашего народа, никогда не останутся безнаказанными,- сказал

парень, отложив в сторону гитару.- Вы, чьи корни по большей части

принадлежат евреям, не сможете прогнуть нас под себя. Вы окутали своей

паутиной власть в нашей родной стране, но это не значит, что взяли власть

над нами. Ваши позиции, как вы видите, очень шатки. Главное знать, где

качнуть маятник, который мощными ударами национализма, разрушит в

прах оккупационную Систему. И этот маятник запущен. Его уже не

остановить. Мы сложим здесь, на земле наших предков, свои жизни, но не

отступим. И мы сделаем все, для того, чтоб и наш обманутый народ смог

наконец убрать с глаз лживую пелену.- Он выдержал паузу, наблюдая, как

полицейские корчатся и бьются в судорогах, борясь за свою жизнь.- Мы

молот русской молодежи, который бьет в самое сердце Z.O.G. Теперь и вы

можете прочувствовать наш удар на себе. Наслаждайтесь последними

минутами своей подлой жизни.

В зале прозвучал выстрел, потом ещѐ один. Парень отошел от

микрофона и увидел своего камерада в черной маске и перчатках,

прогуливающегося мимо столов. В его руке был зажат "ПМ", изрыгающий

свинец. Это были не контрольные выстрелы, а поражение тех, кому по

каким-то причинам удалось миновать смерть.

- Не трать пули,- сказал парень, спускаясь со сцены.- Они нам еще

пригодятся.

- Под столами прятались не отравленные,- пояснил человек с

пистолетом.

177

- Надо уходить,- парень поправил смокинг, еще раз пробежался

глазами по залу и направился в сторону выхода.

Камерад в маске, еще раз прошелся мимо столов, проверяя каждый из

них и тоже последовал к выходу. Гофман, валяясь на полу, жадно глотал

воздух, которого ему так не хватало. Его тело билось в судорогах, а

последнее, что видели красные, выпученные глаза, это удаляющегося

человека в черной маске и пистолетом в руке. Он никогда не думал, что

смерть предстанет перед ним в таком образе.

178

Глава 16.

Голубев, полный бодрости и сил все-таки вышел на работу. Стены

Управления встретили его всѐ той же суетой, что и раньше. Он знал, после

вчерашних происшествий его ждет завал разной информации и оперативных

мероприятий. 10 ноября стало днем траура. СМИ непрерывно только и

обсуждали эту тему, отчасти, ставя компетенцию спецслужб под вопрос. Они

не могли утаить информацию от народа, так как прямое вещание концерта

транслировали по телевизору. Единственное, что СМИ смогли сделать для

полицейских, это исказить информацию по трагедии в ресторане, сославшись

на халатность поваров, с обещаниями более подробного расследования дела.

Число погибших от отравления они так же сократили до десяти, а

пострадавших до двух сотрудников правоохранительных органов.

Глеб зашел в кабинет, где застал Минаева, что-то печатающего на

компьютере. Его вид был кислым и уставшим, а капилляры глаз красными.

- Ты не ложился еще?- пожав руку напарнику, спросил Голубев.

- Спал пару-тройку часов,- ответил Макс.

- По внешнему виду заметно,- сказал на это Глеб, усаживаясь в кресло.

- Как твоя голова?- поинтересовался Минаев, не отрывая взгляда от

монитора.

- Прошла,- ответил Голубев.- Мигрени жуткие были несколько дней.

Сейчас все в порядке.

- Сейчас новые, рабочие мигрени начнутся,- сказал напарник с

сарказмом.

- Все так плохо?

- Еще как...- протянул Макс.- Тридцать шесть трупов в ресторане и

четверо с серьезными отравлениями. Плюс два трупа на концерте.

- Не хило...- опешил Глеб, достав излюбленный эспандер, который

начала сжимать его рука.

179

- А ты наивный, столько лет тут работаешь и все веришь СМИ,-

улыбнулся Минаев.- Пора бы уж привыкнуть...

- Нет, я конечно знал, что информация не достоверная, но не думал, что

настолько,- оправдывался Голубев.

- Мамедов лично решал этот вопрос,- пояснил напарник.- Ну и

естественно, это не какая-то халатность поваров, а "наши" радикалы

постарались. Двое полицейских вообще с пулевыми отверстиями в голове

были найдены.

- Чьих это рук дело я сразу понял. А поподробнее, что там?

- На этом банкете присутствовали, по большей части, высшие чины

МВД,- продолжил Макс.- Националисты решили не устраивать в этот раз

взрывов и бойню, поэтому предпочли менее тихий способ ликвидации

полицейских: цианистый калий. Его-то они и подсыпали в шампанское,

предварительно связав всю обслугу, включая организаторов, в подробном

помещении. На отравление, времени много не понадобилось. Двоих, не

выпивавших по каким-то причинам полицейских, они застрелили

прицельными выстрелами в голову. Тут стоить заметить, что выстрелы

производил не какой-то рядовой стрелок, а настоящий профессионал своего

дела, так как оба сотрудника прятались под столами и попасть такими

точными выстрелами в голову под силу человеку, хорошо оттачивающему

навык в этом деле. Но по какой-то иронии судьбы, четверо полицейских не

умерли, а лишь отравились и теперь представляют для следствия особую

ценность. Для этого я подстраховался и усилил им охрану в больнице.

- Они пришли в себя?- поинтересовался Глеб.

- Да,- ответил Минаев.- Сегодня с самого утра мне позвонил врач и

сообщил, что троя пришли в себя, а один все еще остаѐтся в коме.

- А кто занимается экспертизой?

- Некий Горин Роман Филиппович,- ответил напарник, прочитав по

листку, который в дальнейшем протянул Глебу.- Подопечный Вальтмана.

180

- Было бы глупо, если это дело поручили кому-то другому, а не группе

"Шапокляка",- усмехнулся Голубев.- Свои листовки националисты оставили?

- Да, само собой,- подтвердил Макс.- Все та же "визитная карточка"

была найдена в кармане повешенного полицейского на концерте и в одном из

блюд на банкете.

- Угууу...- что-то размышлял Глеб, задрав глаза кверху.- В общем так.

Ты давай, езжай, допроси выживших, а я доеду до "криминальной", узнаю,

чем они меня порадуют.

- Добро!- согласился Минаев, выключая компьютер и оба напарника

покинули стены кабинета.

* * *

Просторный кабинет вмещал в себя несколько стеллажей с

документами, пару сейфов старого образца, стол, кресло, два стула напротив,

компьютер и другие принадлежности для работы. Один лишь диван в этом

перечне служил исключением. Он скорее относился к разряду "от работы",

чем "для". Но и диван играл особую роль. Горин Роман Филиппович,

человек, которому принадлежал кабинет, зачастую работал до глубокой ночи

и, поэтому диван нередко служил ему кроватью. Были и такие моменты,

когда кропотливая и сосредоточенная работа криминалиста высасывала из

него все силы, и тогда мягкий "друг" приходился лучшим средством для

восстановления. Сам Роман Филиппович был чуть старше сорока лет, но

годы брали свое и организм требовал отдыха. Его темная чѐлка была

подстрижена немного выше бровей и смотрелась, как-то нелепо. В минуты

раздумий он часто запускал в нее пальцы руки и трепал так, будто от этого

появлялись новые мысли. Лицо Горина изрядно подистаскалось, образовав

своеобразные мешки под глазами, а выделяющиеся скулы, создавали

впечатление еще большей худобы.

181

- Роман Филиппович,- обратился к нему Голубев, сидевший напротив,-

я конечно мало, что понимаю в ядах, но разве его нельзя было как-то

заметить по цвету или запаху?

- Видите ли в чем дело, Глеб Юрьевич,- поправляя белый халат заметил

криминалист.- Вы же не будете в ресторане проверять каждое блюдо, да и по

внешнему виду цианистый калий - это бесцветный кристаллический

порошок, хорошо растворимый в воде. Вообще считают, что он имеет

специфический запах горького миндаля. Но эта его характеристика не всегда

верна - ощутить такой запах способны примерно 50% человек. Так, что

преждевременно обнаружить его в напитках или еде, в основном, не

представляется возможным.

Федерал понимающе кивнул.

- Яд блокирует клеточный фермент -цитохромоксидазу, которая

отвечает за усвоение кислорода клеткой,- продолжил Горин.- В результате

кислород остаѐтся в крови и циркулирует там в связанном с гемоглобином

виде. Поэтому при отравлении цианидами даже венозная кровь имеет ярко-

алое окрашивание. Без доступа кислорода обменные процессы внутри клетки

останавливаются и организм быстро погибает. Эффект равносилен тому, как

если бы отравленный просто задохнулся из-за недостатка воздуха.

- Идеальный яд,- оценивающе сказал Глеб.

- Да, так и есть,- согласился Роман Филиппович.- Смертельная доза

цианистого калия для человека составляет 1,7 мг/кг веса. Смерть наступает

через 20–40 минут, при попадании яда внутрь, от остановки дыхания и

сердца. Препарат относится к группе сильнодействующих ядовитых веществ

и использование его контролируется со всей возможной строгостью, но, тем

не менее, он находит выходы, как просочиться в криминальную среду.

Поэтому очень популярен среди преступников.

- Но четверо сотрудников все же выжили,- заметил Голубев.- Как это

объяснить?

182

- Очень просто,- ответил криминалист.- Действие цианидов ослабевает

в сочетании с глюкозой. Возможно выжившие, сразу после "цианистого

шампанского" отведали сладкого. Причем не заботясь о лишнем весе, съели

его столько, что яд, в последствии, перестал быть смертельной дозой. Правда

возможны последствия - остаточные нарушения мозговой деятельности из-за

кислородного голодания.

- Считай, как второй раз родились,- сказал федерал.- Там, кстати, один

в коме еще. У него есть шансы выжить?

- Если пострадавшие не погибают в течение четырѐх часов, то, как

правило, они выживают,- объяснил Горин.- Конечно, многое еще зависит от

врачей...

- Понятно...

Роман Филиппович закурил сигарету и дружелюбно предложил

угоститься собеседнику.

- Нет, спасибо. Я бросил,- отказался Глеб, достав из кармана эспандер.-

Коллега по службе предложил вот альтернативу никотину, и я вам скажу -

очень хорошая штука! Постоянно теперь ношу с собой.

-

Это

замечательно,-

согласился

криминалист,

выпуская

длинную струйку дыма.- Но у меня, наверное, нет такой силы воли, как у вас.

- Одной силы воли мало, Роман Филиппович,- улыбнулся Голубев,

интенсивно сжимая эспандер.- Тут еще желание нужно.

- Согласен!- сказал Горин, выкурив сигарету за несколько глубоких

затяжек.- Немало важный фактор. Многое в нашей жизни зависит от

желания.

- Это верно,- сделал небольшую паузу федерал.- А по отпечаткам

пальцев есть что?

- Я ждал, когда вы это спросите,- улыбнулся Роман Филиппович.

- Что-то интересное?

183

- Весьма...- ответил эксперт.- На листовке, которая лежала в блюде,

отпечатков нет, но, как вы думаете, чьи отпечатки удалось установить на

самом блюде?

- Не томите, Роман Филиппович...

- Васильевой Елены Александровны,- Горин сделал такое лицо,

которое выражало: "да, вот так".

- Что же эта за птица такая - Валькирия?!- Глеб прищурил глаза,

размышляя вслух.- Неуловимая...

- Есть более интересные результаты,- добавил криминалист.