Глава 6

Барон Гирш, развалившись на скрипевшем под ним стуле, с большим кубком вина в руке, молча смотрел, как графиня Оминская ходит из одного угла большой комнаты шатра в другой.

Наконец, так и не осознав, что её так зацепило в молоденькой десятнице наёмников, Налья посмотрела на невыносимо раздражавшего её в последнее время секретаря, замершего позади Гирша.

– Сходи узнай, – сказала она ему, – вернулся ли дружинник, который сопровождал наёмников к герцогине, или нет. Если вернулся, пусть зайдёт. Если нет, то дождись его и приведи.

Раб едва не упал, запнувшись ногой за порог выхода.

– Верни Ларма, Налья, – усмехнулся барон. – Долго будешь себя изводить? Постоянно разжёвывать этому барану даже элементарные вещи и наказывать его почём зря? Сама ведь себе жизнь усложняешь.

– Я подумаю над этим, – сказала она.

Барон уже не в первый раз предлагал ей простить старого и преданного раба, но ответила Налья на это его предложение впервые. Нет, молодая двадцатидвухлетняя вдовая графиня, полновластная владетельница, пусть не самого сильного, но зато самого богатого графства Вьежского герцогства, обладала достаточно критичным, в том числе и по отношению к себе, складом ума, чтобы осознавать свои ошибки. Но при этом никогда не спешила их исправлять, считая, что вреда от частой перемены решений больше, чем от их непродуманности.

– Определяйся быстрее. – Гирш приложился к кубку и, отпив несколько больших глотков, отрыгнул. – Ох, извини, Налья, желудок совсем стал хандрить. Скоро будем во Вьеже, и дел там будет много, сама понимаешь. С таким секретарём ты замучаешься. А совсем запорешь или повесишь его, с кем останешься-то? Давай я пошлю сегодня человека за Лармом. Прости уж ты, ради Единого, старого дурака. Знает тебя с пелёнок, верен и, главное, умён, а то, что начал забывать своё место… – повторный неприличный звук отрыжки барону удалось сдержать, – так урок он уже получил. Пожалей старика. Да и для дела…

– Ладно, отправь за ним.

Налья перестала метаться по комнате шатра, поняв, что сейчас ей всё равно не удастся определить причину своей настороженности, вызванной недавним разговором о захвате Акульего Зуба.

У неё иногда так случалось, что когда надо ухватить какие-то мысли или что-то вспомнить, то от неё они словно ускользали. А стоило отвлечься на что-нибудь, так через определённое время приходило понимание.

– Барвинг! – не вставая с места, лишь только повернув голову, взревел Гирш, а когда в шатёр влетел один из дежуривших возле входа дружинников, отдал ему приказ: – Передай Касту, пусть пошлёт двоих своих егерей в Омин за рабом Лармом – ну, бывший секретарь госпожи – и те доставят его во Вьеж, в особняк. Мы уж к тому времени там будем. Думаю.

– Не в Омин, – поправила барона Налья. – Сразу пусть в моё восточное имение едут. Он у меня там. Только пусть его приведут в порядок, а то после работы на скотном дворе Ларм наверняка не в лучшем своём виде.

Дружинник коротко поклонился и вышел выполнять полученное распоряжение.

– Пойдёшь сегодня на совет к Урании? – поинтересовался барон. – Или мне одному сходить?

– Думала сначала тебя одного отправить, но сейчас… наверное, тоже с тобой схожу. Что-то мне кажется, что именно сегодня мне там нужно быть.

– Предчувствия? Налья, ты всегда чувствуешь верно. Мне даже интересно, что там Урания нам преподнесёт.

Гирш засмеялся.

Этот большой, излишне полноватый сорокадевятилетний мужчина чем-то походил на быка и выглядел злобным и туповатым. Но все, кто знал его хорошо, уже давно поняли, что за этой грубой внешностью скрывается очень умный и деятельный человек, к тому же обладающий весьма покладистым нравом.

С молодой графиней Нальей они сошлись и стали друзьями практически с первых дней её пребывания в Омине. Барон в то время, четыре года назад, был ещё капитаном графской дружины. С новой молодой женой своего сюзерена его свела общая для обоих беда под названием «чёрный мор».

За три года до женитьбы старого графа Оминского по всему западному побережью Алернии прошла очередная эпидемия массовой напасти. Тогда умерла и старая жена графа Оминского, и супруга с единственной дочерью барона Гирша, и родители, брат и бабушка Нальи, как и десятки тысяч других людей.

Дочь барона была ровесницей Нальи. Может быть, это сходство, а может, и просто возникшая приязнь, но взрослый мужчина грозного и грубого вида и молодая красивая девушка подружились.

Именно барон, пользующийся большим авторитетом среди других владетелей-вассалов Оминского графства, помог молодой вдове после смерти старого графа отбиться от атак любящих, но очень жадных родственников. Барон, а ещё и старый умный раб Ларм, который очень хорошо разбирался во всяком крючкотворстве.

Так получилось в жизни молодой графини, что людей ближе, чем этот быковатый барон и ничтожный раб, доставшийся ей в наследство от отца, у неё никого не было. Но если отеческое покровительство со стороны Гирша Налья воспринимала без всякого раздражения, то такая же опека, постоянные нравоучения и укоры за те или иные поступки от раба графиню часто раздражали.

Так и получилось однажды, что расстроенная расставанием со своим троюродным племянником Дебором, восемнадцатилетним весёлым парнем, Налья слишком неадекватно отреагировала на не вовремя влезшего под руку с очередными упрёками Ларма.

Она поступила очень скверно, отправив верного старого раба убирать навоз в одном из своих имений. Налья это понимала, чувствовала себя последней дрянью и поэтому злилась на себя, вымещая злость на помощнике Ларма, заменившем его на должности секретаря.

То, что чей-то хороший помощник не всегда может так же успешно руководить каким-то делом самостоятельно, графиня знала в теории, а теперь убедилась в этом на практике.

О своём поступке по отношению к Ларму Налья пожалела уже на следующий день после того решения, но упрямство не позволяло ей быстро отыграть назад. И теперь из двоих её близких людей рядом с ней оставался только один, причём не самый нужный из них – в сегодняшних обстоятельствах и предстоящих во Вьеже делах перо и пергамент ей были намного важнее, чем меч и щит.

– Я бы предпочла не предчувствовать, а знать, Гирш. Урания слишком много нам уступила, и мне не хотелось бы, чтобы в дальнейшем это омрачало наши отношения.

– У тебя неожиданно хорошо начали складываться отношения с нашей будущей герцогиней, – барон кивнул тихо замершей возле стенке рабыне, чтобы та вновь наполнила ему кубок вином. – Ты заметила, как Урания постоянно демонстрирует тебе своё особенное расположение? Графы заметно бесятся из-за этого, особенно этот старый кровавый упырь Тонийский. Я вначале думал, что виконтесса так специально вас разводит. Но нет. Она, похоже, и правда испытывает почему-то к тебе симпатию. Вот я и думаю, к чему бы это? Что вдруг случилось с ней?

Отношения среди высших владетелей Вьежского герцогства действительно были весьма натянутыми. Впрочем, как и везде, наверное, слишком много и часто возникают конфликты интересов. Даже откровенное предательство графа Араша, который не только участвовал в заговоре против своего сюзерена, но вступил в сговор с герцогом Цевихским, не являлось чем-то удивительным.

Остальные пятеро владетелей вьежских графств поддержали Уранию вовсе не из-за преданности к памяти герцога Витора, а потому что, взвесив все за и против, решили: им это выгодно. Точнее, так решили четыре графа. Налья Оминская оказалась с ними на одном корабле силой случайных обстоятельств.

Молодую графиню плохо воспринимали не только графы, считая её выскочкой, добившейся власти и огромного богатства благодаря цепи случайностей, в чём, в общем-то, они были полностью правы, но и при дворе герцога Витора Вьежского Налью встречали с плохо скрываемой злобой и завистью.

Молодая графиня старалась не показывать, как сильно её задевает отношение окружающих, носила маску высокомерного пренебрежения к придворным и своим коллегам-владетелям, чем вызывала ещё большую озлобленность, порой – Налья это остро чувствовала – переходящую в откровенную ненависть.

С семьёй герцога у неё тоже не заладилось. Если, конечно, не считать самого герцога Витора, относившегося к ней хотя бы нейтрально, что для Нальи уже было хорошо.

Уранию она тогда почти не знала, её братьев, особенно младшего, тихо презирала, а с герцогиней, после того как той злые языки нашептали о якобы развратном поведении молодой вдовы, дошедшем до постели с самим герцогом, возникло состояние необъявленной, но активно ведущейся войны.

Единственную свою подругу со времён детства Налья потеряла в тот же год, что и родителей с братом, и по той же причине. В Омине она новыми друзьями не разжилась, кроме Гирша, а при дворе и подавно.

Появление во Вьеже её троюродного племянника по мужу стало для Нальи настоящим праздником. Пусть он был моложе её на четыре года, гленцем, родственником и излишне – на её взгляд – легкомысленным, зато красив, умён, силён и весел.

Дни, а вернее ночи, проведённые с Дебором, скрасили её весьма непростую жизнь во Вьеже. Поэтому у Нальи не было ни мига колебаний, когда она поняла, что задумал старший виконт Даман. Ей было совершенно наплевать, что гленцы являлись давними противниками вьежцев – именно она успела вовремя предупредить земляков Дебора и помогла им уйти из расставленной ловушки.

Хотя, конечно же, главная заслуга в спасении гостей, да и самой Нальи, принадлежала взявшейся непонятно откуда сильнейшей магини, к тому же обладавшей считавшимся забытым и легендарным заклинанием Тени.

Именно Тень – как вдруг именно сейчас поняла Налья – стала тем общим, что сближало её и Уранию. Они ни разу не обсуждали обстоятельства своих побегов из Вьежа. У них ещё даже не было ни разу беседы с глазу на глаз. Но Тень словно по-прежнему незримо находилась вместе с ними обеими.

– Тень, – сказала она вслух.

– С чего вдруг опять вспомнила о ней? – удивился барон.

– Не вдруг, Гирш. Голос. Я поняла, что меня кололо в мозгу, когда я беседовала с этой Викой. Ну, наёмницей, которая привезла весть о захвате Акульего Зуба. У неё был голос Тени.

Гирш с укором посмотрел на свою сюзереншу и вздохнул.

– Ты переутомилась в последние дни, Налья. Этот сволочной граф Тонийский со своими требованиями о повышении тобою пошлин в Омине, гнилой фураж от ойлангских жуликов (кстати, твоё решение отрубить им руки было правильным), да и мутные дела владетеля Валира, – барон покивал в такт своим мыслям, – ты слишком много взваливаешь на себя, девочка. Научись делиться полномочиями со своими помощниками, иначе зачем мы вообще нужны? А насчёт этой наёмницы – так ты же говоришь, что ей примерно лет шестнадцать. В таком возрасте, конечно, можно быть магиней огромной мощи, но вот выучить те заклинания, которыми оперировала Тень, нереально. Ну, согласись… Налья, ты слышишь, о чём я говорю?

Графиня Оминская прекрасно понимала своего друга и соратника, но чем больше она обдумывала наконец-то проявившуюся у неё мысль, тем больше убеждалась, что она близка к истине.

– Госпожа, он прибыл. – Секретарь, испуганно поклонившись, отошёл в сторону, освободив проход в комнату дружиннику, сопровождавшему тройку наёмников к Урании.

– Вызывали, госпожа?

– Да, воин, вызывала. Расскажи о гостях. Как их приняла виконтесса, и где они сейчас. Садись, – показала она на стул, на котором почти три гонга назад сидела наёмница Вика, а весьма вероятно, что сама магиня Тень.

Налья плохо знала по именам бойцов своих дружин, отрядов и полков, что не мешало им с уважением и даже любовью – она об этом ведала – относиться к своей госпоже.

В отличие от своего умершего супруга, весьма безалаберного в финансовых вопросах, к тому же обуреваемого градостроительными порывами (он едва не разорил даже такое богатейшее графство, застраивая Омин зданиями совершенно чудовищного вида), Налья жалование своим военным платила исправно, заботилась об их обеспечении во время службы и после отставки. А по большому счёту – что ещё нужно служивым людям? Только чтобы их работа хорошо оплачивалась и власть, которой они служат, их уважала. Налья обеспечила им и то и другое.

– Там этот нас встретил, – ухмыльнулся дружинник, – грелка виконтессы, баронет Граний Тист…

– Прикуси язык, солдат, – взъярилась Налья, – ты воин или сплетник?

– Может, тебя палками поучить, Аккит? – поддержал госпожу барон Гирш. – Не твоё дело обсуждать нашу будущую герцогиню.

Дружинник покраснел, осознав, что сморозил глупость. Ведь и про его госпожу тоже много гадостей и сплетен распускали во Вьеже. То, о чём болтают на привалах у костров, не нужно тащить в шатры.

– Простите, госпожа, – он встал со стула и опустился на колено, склонив голову, – не подумавши брякнул. Накажите, если сочтёте нужным.

– Давай дальше рассказывай, – холодно сказала Налья, – вернись на место.

Солдат опять сел и сделал несколько вздохов, прежде чем продолжить доклад.

– В общем, неожиданно для всех оказалось, что баронет и эта молоденькая красотка… – Он смолк, поняв, что, может, опять говорит лишнее, но, убедившись, что графиня и барон молча смотрят на него, быстро продолжил: – Они знакомы. И очень хорошо. Вели себя как друзья. Баронет отвёл эту Вику в шатёр герцогини, и сам потом оттуда вышел. Нас с Тольном пригласили за стол к охране виконтессы, у них там запечённая гусятина была, рейвское вино, много…

– Аккит! – прикрикнул барон на ушедшего не в ту степь дружинника.

– Так я и говорю, почти гонг эта Вика с госпожой виконтессой о чём-то беседовали.

– А когда вышла, куда её определили? В свиту Урании? – не удержалась от преждевременного вопроса Налья.

Поняв, что она угадала с истинным лицом десятницы наёмников, графиня почувствовала охватившее её возбуждение.

– Дык, эта, нет, госпожа. Не определили. И ещё – она не сразу вышла. Туда сначала магиню позвали.

– Какую магиню? – удивилась Налья. – С Те… с Викой была ещё магиня?!

– Так точно. Жур сказал, что очень сильная. Только странная какая-то. Будто рабыня, но без ошейника. Может, крепостная десятницы?

Под злым взглядом хозяйки секретарь застонал:

– Клянусь, я не знал о магине, госпожа. Мне не сообщил об этом никто.

– Ладно, не трясись. – Изменив своё решение относительно судьбы своего верного Ларма, Налья стала спокойнее воспринимать и этого раздражителя. – Считай, отмучился. Скоро твой наставник ко мне вернётся. Так что всё станет для тебя как раньше. – Она усмехнулась, заметив, как парень чуть не завопил от радости при этом известии, но к барону обратилась с укором: – Видишь, как ты организовал службу, Гирш? Впрочем, отнесём на то, что моя охрана не посчитала это важным, раз магиню ко мне не допускали. И что было дальше? – вновь обратилась она к дружиннику.

– Да ничего особенного, – пожал тот плечами, – Вика с магиней ещё через четверть гонга примерно вышли из шатра, сели на коней и поехали, как я понимаю, во Вьеж, куда и собирались, пока не встретили наших егерей из бокового охранения. Получается, что никто их в свиту госпожи Урании и не подумал приглашать. Мы, правда, их на всякий случай проводили до наших отрядов, а дальше уж они сами поехали.

Дружинник усмехнулся. И эту усмешку заметила графиня.

– Было что-то ещё? – спросила она.

– Да так, – засмеялся солдат, – ерунда. Но смешная. Наёмникам зачем-то перегородил дорогу отряд горожан, тот, что во главе с мэрским сыном, не помню уж, как его зовут, но дерьмо парень, ой… госпожа, прости…

– Не за что, – рассмеялась Налья, – в этот раз ты всё верно заметил. Видела я пару раз этого петуха, всё норовил лизнуть, но, в отличие от Урании, я таких насквозь вижу. Гирш, напомни, надо будет не забыть нашей будущей герцогине посоветовать гнать таких лизоблюдов подальше. Так, и чем завершилась эта встреча?

Дружинник, не сдерживая смеха, рассказал, как сын мэра что-то попытался выговаривать наёмникам – судя по всему, они были знакомы, – но у него почему-то лопнула подпруга, и лошадь понесла. Мэрчонок весь вывалялся в грязи и отбил себе задницу. Со стороны это выглядело уморительно, и стоявшие недалеко на постое оминские егеря долго хохотали над неуклюжим горожанином.

– Он даже не умеет правильно падать с лошади, госпожа, – закончил свой рассказ солдат. – Такое чувство, что недавно в седло в первый раз сел. А лезет в свиту госпожи Урании и дерёт перед всеми нос.

– Ну, не перед всеми, – поправила Налья, – перед кем-то, наоборот, старается на брюхе ползать. Лицемер. Хорошо, я тебя услышала. Иди.

Мелькнувшую было у неё мысль отправить кого-нибудь за Тенью молодая графиня придержала. Что она может сообщить столь могущественной магине? Или что предложить? Дружбу?

Так она ей предлагала уже дружбу и делала это искренне. Тень спасла ей жизнь, а такие услуги Налья забывать не собиралась. Хотя впоследствии, размышляя над событиями той ночи дворцового переворота, Налья уверенно поняла, что спасала Тень вовсе не её и даже не Анера, наследника Гленского герцогства. Нет, Тень помогала виконту Дебору Карлайтскому, самому обаятельному из Нальиных племянников. Они знакомы. Это совершенно точно. Правда, где уж гленский аристократ мог познакомиться с Тенью, сложно представить.

Графиня Оминская неожиданно для себя тяжело вздохнула. Похоже, возможности подружиться с Викой-Тенью у неё больше не будет. А как было бы здорово. Дебор? Да, может, Вика ревнует её к виконту? Она ведь видела… А что она видела?

И несерьёзно это. Налье, конечно, очень нравился Дебор, но в роли своего постоянного любовника она его не представляла. А тем более в роли жениха или мужа. И дело вовсе не в разнице в возрасте – Налья сама не могла себе объяснить, в чём тут дело, – а в том, что ей нужен кто-то намного солиднее, серьёзнее. Вон как барон Гирш. Такой же. Она посмотрела на этого большого, полного пожилого мужчину.

Барон, словно поняв, о чём сейчас задумалась графиня, свёл брови, мол, даже не думай. И Налья с этой мимикой, мысленно усмехаясь, согласилась. Действительно, Гиршу стоило быть хотя бы лет на двадцать помоложе. Тогда бы она, пожалуй, и подумала всерьёз над изменением его статуса с друга на мужа, и плевать ей было бы на то, что сказали на этот счёт другие про такой мезальянс. Но увы.

– Значит, ты уверена, что вот эта молоденькая наёмница…

– Уверена, Гирш, но теперь или пока – тут я не знаю – это неважно. Извини, но мне перед советом у нашей будущей герцогини нужно привести себя в порядок. Оставь меня, а через половинку гонга возвращайся. Поедим вместе, прежде чем пойти. А то вдруг Урания пожадничает?

О необходимости не распространяться о том, что было сказано в шатре, Налья даже и не подумала предупреждать. Это всем ясно. Так же, как понимали это и секретарь, и две девушки, которые подготовили уже в соседней комнате всё для туалета и мытья графини. Болтливым рабам, выдающим тайны своих хозяев, здесь вырывали языки не раздумывая. Для Нальи это было естественно, как воздух, которым она дышала.

– Думаю, что следующий совет будет уже в герцогском дворце. Если насчёт Тени ты угадала.

– Не сомневайся, друг. Я не угадала, а поняла точно.

Загрузка...