Орнамент и преступление

Принцип облицовки

Пусть для художника равноценны все материалы, но они не в равной степени годятся для достижения всех его целей. Прочные и удобные в обработке материалы не всегда отвечают прямому назначению здания. Допустим, архитектор выполняет заказ на постройку теплого уютного дома. Тепло и уют создают ковры. И он решает постелить на пол ковер, а еще четыре ковра развесить на стенах. Но дом из ковров не построишь. И напольный, и настенные ковры требуют конструктивного каркаса, который будет удерживать их в правильном положении. Изобрести этот каркас – лишь вторая задача архитектора.

Таков правильный, логичный путь, по которому должна идти архитектура. Ведь и человечество научилось строить именно в этой последовательности. Вначале была одежда. Человек искал защиты от непогоды, защиты и тепла во время сна. Ему хотелось себя прикрыть, укрыть, накрыть. Крыша – древнейший строительный элемент. Первоначально ее изготовляли из шкур и тканей. Это значение можно угадать и сегодня. Чтобы крыша обеспечивала достаточную защиту для семьи, ее нужно было где-то поместить. Вскоре подоспели стены, чтобы служить боковой защитой. И в этом порядке развивалась мысль строителя – как в масштабе человечества, так и в голове индивида.

Некоторые архитекторы поступают по-другому. Их воображение рисует не помещения, но корпус каменных стен. Тогда жильем становится пространство внутри каменных стен. И уже потом для этого жилья подбирается тот вид одежды, то есть отделки, облицовки, который кажется архитектору подходящим. Это искусство следует эмпирическим путем.

Но истинный художник, истинный архитектор сначала прочувствует впечатление, какое желает произвести, а уж потом мысленно нарисует помещения, которые хочет создать. Он стремится вызвать у зрителя страх или ужас (как в темнице), благоговение (как в церкви), почтение к государственной власти (как в правительственном дворце), пиетет (в надгробии), ощущение уюта (в жилом доме), веселость (в питейном заведении). Этот эффект достигается через материал и форму.

Каждый материал имеет свой собственный язык формы, и ни один материал не может претендовать на формы другого. Ибо формы образовались из практической пригодности и способа производства того или иного материала, они возникли с ним и благодаря ему. Ни один материал не допускает интервенции в круг своих форм. Того, кто нагло вторгается в этот круг, мир клеймит как фальсификатора. Но искусство не имеет ничего общего с фальсификацией, с ложью. Пусть его пути усеяны терниями, но они чисты.

Башню собора Святого Стефана можно отлить из цемента и поставить в другом месте, но тогда она не будет произведением искусства. А то, что касается башни собора Святого Стефана, касается и палаццо Питти. Но то, что справедливо для палаццо Питти, справедливо и для палаццо Фарнезе. И с этим шедевром архитектуры мы попадаем прямехонько в самый центр Вены, на Рингштрассе. Печальное время для искусства, печальное время для немногих артистов среди тогдашних архитекторов, вынужденных проституировать свое искусство в угоду черни. Лишь немногим удалось найти заказчиков, мысливших достаточно широко, чтобы предоставить художнику свободу творчества. Больше всех повезло, кажется, Шмидту. Да еще, пожалуй, Хансену. Если ему было худо, он утешался тем, что строил макеты из терракоты. Страшные мучения, вероятно, испытал бедный Ферстель, которого в последний момент вынудили заделать цементом целые фрагменты фасада университета. Остальные архитекторы той эпохи, за немногими исключениями, не страдали подобной сентиментальностью[1].

Что-то с тех пор изменилось? Вопрос риторический. Имитация и подделка по-прежнему царят в архитектуре. И ведут себя всё более нагло. В последние годы нашлись даже апологеты этого направления. Правда, один из них выступает анонимно (видно, это дело кажется ему не слишком чистым). Так что суррогатная архитектура больше не жмется где-то в сторонке. Теперь к фасаду с апломбом приколачивают накладную колонну, а под фронтоном развешивают ложные консоли – «для красоты». Что ж, флаг вам в руки, герольды имитации, изготовители шаблонных инкрустаций, окон в стиле «изуродуй свой дом», кубков из папье-маше, под старину! В Вене махрово цветет новая весна, почва удобрена!

Но разве жилое помещение, сплошь устланное коврами, не имитация? Ведь стены не строятся из ковров! Конечно, нет. Но настенные ковры хотят оставаться коврами и никогда ни цветом, ни узором не притворяются стенами. Они не скрывают своей задачи – служить облачением каменных стенных поверхностей. Они выполняют свою миссию по принципу облицовки.

Как сказано выше, облицовка старше, чем конструкция. Причины возникновения облицовки разнообразны и многочисленны. Иногда это защита от непогоды, как, например, масляная краска на дереве, железе и камне; иногда средство гигиены, как глазурованная керамика в туалете, закрывающая каменную поверхность стены; иногда способ эмоционального воздействия, как цветная раскраска статуй, оклеивание стен обоями или древесины шпоном. Принцип облицовки, впервые сформулированный Земпером, приложим и к природе. Человек облицован кожей, дерево – корой.

Из этого принципа облицовки я вывожу совершенно определенный закон, который называю законом облицовки. Не пугайтесь. Обычно считается, что законы кладут конец всякому развитию. И то сказать, старые мастера отлично обходились без законов. Разумеется. Там, где нет понятия кражи, бессмысленно вводить законы против воровства. Пока материалы, применяемые для облицовки, не фальсифицировались, не имитировались, никто не высасывал из пальца никаких законов. Теперь, похоже, для этого самое время.

Итак, закон гласит: запрещается имитировать основной материал облицовкой. Такая возможность должна быть исключена раз и навсегда. Применительно к частным случаям правило звучало бы так: дерево можно окрашивать в любой цвет, только не под дерево. Этот тезис очень рискованно высказывать в Вене, где организационный комитет Всемирной выставки решил расписать «под красное дерево» все деревянные элементы Ротонды. И это жульничество – единственный декор, который сразу бросается в глаза. Похоже, некоторые люди считают такой подход аристократичным. Железнодорожные и трамвайные вагоны, как и всё вагоностроение, происходят из Англии. Поэтому они – единственные деревянные объекты, открыто демонстрирующие свой чистый цвет. И я дерзаю утверждать, что такой трамвайный вагон, особенно электрифицированный, нравится мне в своем чистом цвете больше, чем если бы его (во вкусе Организационного комитета) раскрасили «под красное дерево».