Часа за три до рассвета Форкосиган проснулся и заставил Корделию поспать пару часов. В серый предрассветный час он снова разбудил ее. Он умылся в ручье и избавился от четырехдневной щетины, воспользовавшись одноразовой упаковкой депилятора. Тоже приберег на последний день, поняла Корделия.
– Мне нужна ваша помощь. Я хочу вскрыть нарыв, выпустить гной и снова все перевязать. До конца дня хватит, а потом это уже не будет иметь значения.
– Хорошо.
Он разулся, и Корделия заставила его подержать ногу под быстрой струей водопада. Потом сполоснула его боевой нож и быстрым глубоким надрезом вскрыла страшно вздувшуюся опухоль. У Форкосигана побелели губы, но он смолчал. Зато Корделия с трудом удержала вскрик. Из разреза хлынули кровь и гной, вынося странные свернувшиеся куски, которые смывала вода. Корделия постаралась не думать о том, сколько новых микробов они вносят в рану.
Она смазала ему ногу остатками явно неэффективной мази и забинтовала последним пластиковым бинтом.
– Стало полегче. – Но он споткнулся и чуть не упал, едва попробовал идти. – Ясно, – пробормотал он. – Пора.
Форкосиган торжественно извлек последнюю таблетку болеутоляющего и еще какую-то маленькую голубую пилюлю, проглотил их и выбросил пустую аптечку. Корделия рассеянно подняла ее и повертела в руках.
– Эти штуки действуют великолепно, – сказал он, – но только пока эффект не кончится – а тогда ты падаешь, словно марионетка, у которой обрезали веревочки. Теперь у меня есть часов шестнадцать.
Действительно, к тому моменту, как они доели завтрак и приготовили Дюбауэра к дневному переходу, барраярец не только выглядел нормально, но и казался свежим, отдохнувшим и полным энергии. Оба не упоминали о ночном разговоре.
Они сделали большой круг, чтобы зайти с запада, и к полудню подошли к склону горы. Дальше путь лежал через лес, к отрогу напротив гигантской впадины. Здесь Форкосиган объявил, что пора произвести рекогносцировку. Измученный Дюбауэр свернулся калачиком и заснул. Корделия посидела рядом с ним, пока его дыхание не стало медленным и ровным, потом подползла к Форкосигану. Барраярский капитан обводил биноклем туманный зеленый амфитеатр.
– Вон катер. Они поставили его возле пещер. Видите темную щель рядом с водопадом? Это – вход.
Он передал ей бинокль, чтобы она смогла рассмотреть все получше.
– О, вон кто-то выходит. При сильном увеличении видны лица.
– Куделка. – Бинокль снова оказался в руках Форкосигана. – Он – в порядке. Но худой человек рядом с ним – это Дэробей, один из шпионов Рэднова в группе связи. Запомните его лицо: надо знать, когда нельзя высовываться.
Корделия гадала: удовлетворенный вид Форкосигана – это результат действия стимулятора или свирепая радость в предвкушении конфликта? Он наблюдал, считал и прикидывал, и глаза его блестели.
Барраярец присвистнул сквозь зубы, сразу напомнив ей хищного шестинога:
– Господи, а вон и сам Рэднов! Хотел бы я до него добраться! Но на этот раз можно и подождать, чтобы людьми министерства занялся суд. Пусть только попробуют спасти своих любимчиков от обвинения в бунте! На этот раз высшее командование и Совет графов будут на моей стороне. Нет, Рэднов, ты останешься в живых – и пожалеешь об этом.
Вдруг он замер и ухмыльнулся:
– Ну вот, наконец и мне повезло. Вон Готтиан, он вооружен – значит, он командует. Мы почти у цели. Начинаем действовать.
Они отползли обратно, под прикрытие деревьев. Дюбауэра на месте не было.
– О Боже! – выдохнула Корделия, вглядываясь в заросли. – Куда он делся?
– Далеко он уйти не мог, – успокоил ее Форкосиган, хотя и он выглядел сейчас озабоченным.
Они сделали круг по лесу, пройдя метров по сто. «Идиотка! – яростно ругала себя Корделия, чувствуя, как ее охватывает паника. – И куда тебя понесло…» Никаких следов мичмана обнаружить не удалось.
– Послушайте, сейчас у нас нет времени его искать, – сказал Форкосиган. – Как только я снова стану командующим, я пошлю патруль на его розыски. С мониторами они найдут его быстрее, чем мы.
Корделия подумала о хищниках, обрывах, глубоких затонах, барраярских патрулях, скорых на расправу.
– Мы столько прошли… – начала она.
– Если я не верну себе командование, вы оба не выживете.
С трудом подчинившись доводам рассудка, Корделия позволила Форкосигану взять себя за руку, и они двинулись через лес. Когда барраярский лагерь был уже близко, он приложил палец к губам.
– Идите как можно тише. Я проделал такой путь не для того, чтобы меня подстрелили собственные часовые. А! Здесь надо лечь.
Он устроился за поваленными стволами, в высокой траве неподалеку от тропы.
– А вы не хотите просто постучать в дверь?
– Нет.
– Почему, если ваш Готтиан надежен?
– Что-то здесь не так. Не пойму, зачем они вообще сюда вернулись. – Минуту поразмыслив, он передал ей парализатор. – Если придется воспользоваться оружием, то пускай у вас будет такое, которое вы можете применить. В нем еще остался небольшой заряд – на один-два выстрела. Это тропинка между двумя постами, и рано или поздно по ней кто-нибудь пройдет. Не поднимайте головы, пока я не дам команду.
Он расстегнул ножны и затаился по другую сторону тропы. Они прождали полчаса, потом еще столько же. Весь лес словно дремал, нежась в мягком, теплом тумане.
Но вот на тропе послышались звуки шагов: кто-то прошелестел опавшими листьями. Корделия застыла в полной неподвижности, стараясь всмотреться в идущего и не поднять при этом головы. Показалась высокая фигура в ладно пригнанном барраярском камуфляже. Спокойное лицо, седые волосы. Когда офицер уже почти прошел мимо, Форкосиган поднялся из своего убежища.
– Корабик, – проговорил он негромко, но по-настоящему дружелюбно. Он стоял и ждал, скрестив руки и улыбаясь.
Готтиан стремительно обернулся, одновременно выхватывая из кобуры нейробластер. Через секунду на лице его отразилось изумление.
– Эйрел! Разведгруппа доложила, что тебя убили бетанцы. – И он шагнул, но не вперед, как ожидала Корделия по интонации Форкосигана, а назад. Нейробластер по-прежнему оставался у него в руке, словно он забыл его убрать, но пальцы крепко сжимали рукоятку. У Корделии оборвалось сердце.
У Форкосигана был чуть удивленный вид, словно такая сдержанная встреча его озадачила.
– Рад видеть, что ты не суеверен, – пошутил он.
– Мне следовало бы знать, что тебя нельзя считать мертвым… до тех пор, пока лично не увижу тебя в могиле с осиновым колом в сердце, – с печальной иронией произнес Готтиан.
– В чем дело, Корабик? – спокойно спросил Форкосиган. – Ты же никогда не был лизоблюдом министерства.
При этих словах Готтиан, уже не таясь, направил на своего капитана нейробластер. Форкосиган стоял не двигаясь и смотрел на него.
– Нет, не был, – откровенно ответил Готтиан. – Я понял, что история насчет тебя и бетанцев, которую рассказал мне Рэднов, не похожа на правду, и я намерен был позаботиться о том, чтобы она прошла через совет по расследованию, когда мы вернемся домой. – Он помолчал. – Но тогда я уже был бы командующим. Замещая капитана шесть месяцев, я наверняка получил бы этот пост. Как по-твоему, какие у меня шансы получить командование – в моем-то возрасте? Пять процентов? Два? Ноль?
– Не такие плохие, как ты думаешь, – по-прежнему спокойно ответил Форкосиган. – Планируется кое-что, о чем пока никто не знает. Новые корабли, новые возможности.
– Обычные слухи, – отмахнулся Готтиан.
– Значит, ты не поверил в мою смерть? – продолжал расспрашивать Форкосиган.
– Я был уверен, что ты погиб. И взял на себя командование… Кстати, куда ты дел секретный пакет? Мы всю твою каюту перевернули, но так и не нашли.
Форкосиган сухо улыбнулся и покачал головой.
– Не хочу вводить тебя в соблазн.
– Не важно. – Нейробластер Готтиана не дрожал. – И тут позавчера ко мне явился этот полоумный, Ботари. Он рассказал, что на самом деле произошло возле лагеря бетанцев. Дьявольски меня удивил – я-то думал, он был бы счастлив перерезать тебе глотку. Поэтому мы вернулись сюда – якобы провести планетные маневры. Я не сомневался, что рано или поздно ты объявишься, но ожидал тебя раньше.
– Я задержался. – Форкосиган чуть сдвинулся, уходя с линии огня парализатора Корделии. – Где сейчас Ботари?
– В одиночке.
– Ему это очень вредно, – поморщился Форкосиган. – Насколько я понял, ты не стал оповещать всех о том, что мне удалось спастись?
– Даже Рэднов не знает. Он по-прежнему считает, что Ботари тебя прикончил.
– Доволен, а?
– Как кот на солнышке. Я бы с наслаждением ткнул его мордой в грязь перед комиссией по расследованию, если бы ты оказался столь любезен, чтобы погибнуть во время перехода.
Форкосиган сделал печальную гримасу.
– Похоже, ты так и не решил, чего бы тебе больше всего хотелось. Могу ли я намекнуть, что даже сейчас еще не поздно передумать?
– Ты никогда мне этого не забудешь, – неуверенно возразил Готтиан.
– Будь я помоложе и поглупее – не забыл бы. Но, сказать по правде, мне уже слегка надоело убивать – это никого ничему не учит. – Форкосиган поднял голову и посмотрел прямо в глаза Готтиану. – Если хочешь, я дам тебе слово. Ты знаешь, чего оно стоит.
Нейробластер задрожал – Готтиан явно колебался, не зная, какое решение принять. И тут Корделия заметила, что по его щекам текут слезы. «О живых не плачут, – подумала она, – только о мертвых». Значит, в следующую секунду Готтиан выстрелит.
Она подняла парализатор, тщательно прицелилась и нажала на спусковой крючок. Оружие издало только слабое жужжание, но заряда все-таки хватило на то, чтобы обернувшийся на неожиданный звук Готтиан упал на колени. Форкосиган вырвал у него из руки нейробластер, потом сорвал с пояса кобуру с плазмотроном и резким ударом свалил бывшего друга на землю.
– Будь ты проклят, – прохрипел полупарализованный Готтиан, – неужели тебя так никогда и не перехитрить?
– Будь иначе, меня бы здесь не было, – пожал плечами Форкосиган. Он быстро обыскал Готтиана, конфисковав у него нож и еще кое-какое оружие. – Кто сейчас на постах?
– Сенс – на севере, Куделка – на юге.
Форкосиган снял с Готтиана пояс и связал ему руки за спиной.
– Тебе и правда трудно было принять решение, а? – Он повернулся к Корделии: – Сенс – один из людей Рэднова, Куделка – мой.
– Но ведь это тоже ваш человек, – заметила Корделия, кивнув на связанного. – Похоже, единственное различие между вашими друзьями и врагами в том, сколько времени они тратят на разговоры, прежде чем выстрелить в вас.
– Да, – согласился Форкосиган, – с этой армией я завоевал бы весь мир, если бы мне хоть раз удалось заставить всех стрелять в одну сторону. Могу ли я одолжить у вас ремень, командор Нейсмит?
Он связал Готтиану ноги, вставил в рот кляп и выпрямился, осматриваясь.
– Все критяне – лжецы, – пробормотала Корделия, подходя поближе, а потом громко спросила: – На север или на юг?
– Интересный вопрос. Как бы вы на него ответили?
– Когда-то у меня был учитель, который вот так же отводил мои вопросы. Я считала, что это сократический метод, и страшно им восхищалась. А потом поняла, что он прибегал к нему всякий раз, когда не знал, что ответить.
Корделия вглядывалась в лежащего Готтиана, пытаясь угадать, чем был продиктован его ответ: раскаянием или надеждой завершить неудавшееся покушение. Барраярец глянул на нее с недоумением и враждебностью.
– На север, – неохотно заключила Корделия.
Они с Форкосиганом обменялись понимающими взглядами, и он коротко кивнул:
– Что же, идемте.
Они тихо пошли вверх по тропинке, к перевалу, потом по впадине, заросшей густым серо-зеленым кустарником.
– Вы давно знаете Готтиана?
– Мы служим вместе уже четыре года, со времени моего разжалования. Я считал, что он хороший кадровый офицер. Но совершенно аполитичный. У него семья.
– Как вы думаете, вы могли бы… потом взять его обратно?
– Все простить и все забыть? Я дал ему такую возможность. Он отрекся от меня. Дважды, если вы правильно истолковали его слова. – Они снова поднимались вверх по склону. – Пост находится наверху. Кто бы там ни был, он через секунду нас заметит. Задержитесь здесь и прикройте меня. Если услышите выстрелы… – он помолчал, – действуйте по своему усмотрению.
Корделия подавила нервный смешок. А Форкосиган расстегнул кобуру нейробластера и открыто пошел по тропе, стараясь производить побольше шума.
– Часовой, докладывайте, – услышала она его громкий приказ.
– Ничего нового с… О Господи, да это же капитан!
И до Корделии донесся такой радостный хохот, какого она не слышала, кажется, уже целый век. Она прислонилась к дереву, внезапно ослабев. «И когда же, – спросила она себя, – ты перестала бояться его? Когда ты начала бояться за него? И почему новый страх настолько мучительнее прежнего? Похоже, ты от этой перемены ничего не выиграла, а?»
– Вы можете показаться, командор Нейсмит, – громко проговорил Форкосиган. Она обогнула последнюю группу кустов и взобралась на травянистый пригорок. На нем расположились двое подтянутых молодых людей в пятнистом камуфляже. Одного из них, на голову выше Форкосигана, с мальчишеским лицом, не соответствующим могучему телу, она уже видела в бинокль – это был Куделка. Он с неуемным восторгом жал руку своему капитану, словно никак не мог окончательно убедиться, что перед ним не призрак. Но когда второй часовой разглядел ее форму, его рука дернулась к кобуре.
– Нам сказали, что вас убили бетанцы, сэр…
– Да, этот преувеличенный слух мне было нелегко опровергнуть, – отозвался Форкосиган. – Как видите, это не так.
– Похороны получились великолепные, – сообщил Куделка. – Жаль, что вас там не было.
– Может, в другой раз, – ухмыльнулся Форкосиган.
– Ох, простите, сэр. Ну, вы же знаете, что я не это имел в виду. А лучшую речь произнес лейтенант Рэднов.
– Не сомневаюсь. Он над ней, наверное, корпел уже несколько месяцев.
Куделка, более сообразительный, чем его спутник, громко ахнул. Второй барраярец посмотрел на него с удивлением.
– Теперь позвольте представить вам командора Корделию Нейсмит из Бетанской астроэкспедиции. Она… – Форкосиган замолчал. Корделия с интересом ждала, какой именно статус она получит. – Она… Э-э…
– Итак, она… – услужливо пробормотала Корделия.
Форкосиган плотно сжал губы.
– Моя пленная, – наконец выбрал он. – С правом свободного передвижения, за исключением секретных районов. Обращаться с ней следует со всяческим уважением.
Видно было, что оба парня буквально умирают от любопытства.
– Она вооружена, – напомнил спутник Куделки.
– Да, к счастью. – Форкосиган воздержался от объяснений, а перешел к более важным вопросам. – Кто прилетел на катере?
Куделка начал перечислять имена, его спутник изредка подсказывал.
– Ладно. – Форкосиган вздохнул. – Необходимо быстро и без шума разоружить Рэднова, Дэробея, Сенса и Тейфаса и посадить под арест по обвинению в мятеже. Позже к ним присоединятся и другие. Пока они не будут арестованы, никакой связи с «Генералом Форкрафтом». Где лейтенант Буффа?
– В пещерах. Сэр! – У Куделки теперь был довольно несчастный вид: он начал понимать, что произошло.
– Да?
– Вы уверены насчет Тейфаса?
– Почти. – Голос Форкосигана смягчился. – Их будут судить. Суд для того и существует, чтобы отделить виновных от невинных.
– Да, сэр.
Куделка принял эту слабую гарантию относительно будущего человека, который, как догадалась Корделия, был ему другом.
– Теперь ты понимаешь, почему я говорил, что статистика гражданской войны не отражает реального положения вещей? – спросил Форкосиган.
– Да, сэр. – Куделка прямо встретил его взгляд, и Форкосиган кивнул.
– Хорошо. Идите со мной.
Они снова двинулись в путь. Форкосиган взял ее под руку и почти не хромал, ловко скрыв, насколько тяжело он на нее опирается. Они шли по новой тропе через лес, то вверх, то вниз, и наконец оказались у замаскированных дверей, закрывавших вход в пещеры.