Основы тактической подготовки современного солдата

Приложение 2 Солдатские хитрости

Малые войны, точнее — локальные вооруженные конфликты (ЛВК), то и дело вспыхивают в различных «горячих точках» мира. Участвующие в них стороны неизбежно вырабатывают специфические тактические приемы, а также всевозможные «боевые уловки». То и другое, вместе взятое, придает каждому ЛВК свои специфические черты. Типичные примеры — ЛВК в Чечне, Арцахе (Нагорном Карабахе), Боснии, Абхазии, Таджикистане. Хотя в этих регионах применялось однотипное оружие (в основном, советских образцов), а люди в своем большинстве имели опыт службы в бывшей советской армии (либо использовали ее уставы и наставления), «рисунок» каждого такого ЛВК заметно отличался от других.

В то же время у них есть одна общая черта: это ведущая роль мелких подразделений (взвод — рота). Боевые возможности таких подразделений в настоящее значительно возросли благодаря широкому распространению столь мощных средств поражения, как реактивные противотанковые гранатометы, стрелковые гранатометы (типа АГС–15), минометы, автоматическое оружие с оптическими прицелами. Важную роль в повышении их боевых возможностей сыграло наличие большого количества оптических приборов наблюдения, прицеливания, целеуказания, в том числе «ночного видения», а также портативных надежных средств связи (мини-радиостанции, сотовые телефоны).

Соответственно, участники многочисленных ЛВК обладают богатым «солдатским опытом», еще не отраженным ни в уставах, ни в наставлениях. В данной статье я хочу поделиться некоторыми приемами контрснайперской и контр-противотанковой борьбы.

Фактически забытым приспособлением для защиты бронетехники (БТТ) от кумулятивных боеприпасов является обыкновенная металлическая сетка типа «рабица». Ее успешно применяла во Вьетнаме американская армия, в том числе для преодоления небольших заболоченных участков местности (рисовых полей).

Сетка незаменима при размещении БТТ на временных огневых позициях, когда оборудование окопа нецелесообразно или невозможно из-за ограниченного времени, а иногда и состояния грунта (камни, мерзлота, твердое дорожное покрытие).

В этих случаях сетку длиной 4–6 метров и высотой «по обрез башни», экипаж танка (БМП, БТР, САУ) устанавливает со стороны наиболее вероятного обстрела противником в течение 5–10 минут. При наличии времени и условий к сетке можно крепить элементы растительности (ветки, трава) или маскировочную сеть, что обеспечит маскировку от наблюдения и от снайперов.

Для ускорения установки следует заранее прикрепить к сетке, с помощью проволоки, колья-стойки из дерева или обрезков металлической трубы (уголка) с двумя расточками на вершине. В комплект также должно входить необходимое количество кольев для крепления растяжек. Для перевозки сетку сворачивают в рулон и крепят позади башни или «на носу» БТТ.

Кумулятивная граната РПГ (или безоткатного орудия) в правильно установленной сетке дает рикошет либо взрывается, образуя в ней небольшую дыру.

Оснащение БТТ такими сетками позволяет экипажам боевых машин чувствовать себя более безопасно и уверенно на блокпостах, в случаях вынужденных остановок для ремонта во время марша, при обороне в городе, горах и в «зеленой зоне».

Другим техническим приспособлением, призванным защитить солдата от огня стрелкового оружия (особенно от снайперов), является обыкновенный триплекс (перископический прибор наблюдения), снятый с поврежденной боевой техники.

В условиях городского боя, при отражении атаки на блокпост, сторожевую заставу или другой объект, наблюдение за противником, как правило, ведущим интенсивный огонь, сопряжено с высокой степенью риска поражения.

В таких ситуациях идеальным приспособлением для наблюдения за полем боя и обнаружения противника являются оптические приборы с большой перископичностью, такие как труба разведчика ТР–4 и ТР–8. Но, к сожалению, в частях их можно пересчитать по пальцам одной руки. Например, в Афганистане мы не смогли выбить у службы ракетно-артиллерийского вооружения армии ни одной такой трубы.

Выход из положения я подсмотрел на одной из сторожевых застав вдоль дороги Джелалабад — Кабул. Ее защитники с успехом использовали ТНПО–170 (танковый наблюдательный перископ оптический) с перископичностью 17 см. Удобную крестовину к нему я придумал сам.

В разведку или в атаку с такой ношей не пойдешь, а вот на стационарных объектах и в обороне перископ ТНПО незаменим. Он позволяет в реальном масштабе, под большим горизонтальным углом зрения наблюдать за местностью, давать целеуказания огневым средствам и корректировать их огонь.

Разведчикам, действующим в отрыве от главных сил, для таких целей достаточно обыкновенного карманного зеркальца, которое мы часто находили в карманах убитых афганских моджахедов. Как им пользоваться, объяснять излишне, главное — не пускать солнечных зайчиков, а то зеркало из средства скрытного наблюдения превратится в средство обозначения: «ау, я здесь!»

Идея снайперской ловушки пришла мне в голову в конце января 1993 года в Таджикистане. Роминское ущелье, расположенное в 25 километрах северо-восточнее Душанбе, было превращено таджикской оппозицией, не без помощи афганских моджахедов, в мощный укрепленный район (УР).

Прибыв к входу в ущелье на машине УАЗ, мы быстро установили 82-мм миномет за бетонным забором и открыли огонь. Снайпер не заставил себя ждать. Однако его позицию на входе в ущелье удалось вычислить по двум отверстиям — в лобовом стекле и в спинке сиденья нашего УАЗика, стоящего на обочине.

Под прикрытием подъехавшей БМП–2 я незаметно забрался в УАЗ и, визуально совмещая два отверстия, определил позицию снайпера в скальнике, на противоположном склоне ущелья, на удалении 500–600 метров. Снайпер прикрывал огнем канатный пешеходный мост через реку. Мне пришлось воспользоваться 30-мм орудием БМП–2. Я израсходовал по позиции снайпера около 20 осколочных снарядов. Ни в тот день, ни в последующие, с этого направления по нам уже никто не стрелял.

Что касается ловушки, то ее изготавливают из двух разнесенных листов жести (один лист позади другого) в виде грудной мишени, с раскраской под обмундирование. Для лицевой части лучше всего воспользоваться цветным портретом (в естественную величину) из какого либо журнала или плаката. На «голову» надевают головной убор: стальной шлем, шапку, кепи с кокардой и т. п. Не пожалейте времени и средств на то, чтобы изготовить достоверную ловушку. После того, как она будет готова, ловушку жестко закрепляют на бруствере, в проеме окна или в другом видном месте. Ночью лицо можно подсвечивать зеленоватым огнем прибора ночного видения или вставить «в рот» (предусмотрите отверстие) тлеющую сигарету (фитиль). Для убедительности можно пару раз стрельнуть из-под «руки» ловушки.

Дальше остается только ждать, когда клюнет снайпер. Скорее всего, это будет обыкновенный солдат, но вооруженный винтовкой (карабином, пулеметом) с оптическим прицелом. Настоящего снайпера на такие уловки поймать трудно, но чем черт не шутит…

После появления двух дырок в листах жести, разнесенных между собой на 10–12 см, достаточно совместить отверстия, наблюдая при этом в ТР–4 или ТР–8 и определить то место, откуда велась стрельба.

У этого способа есть один серьезный недостаток: он хорош только днем. Однако, если снайпер работает со стационарной позиции, ее местоположение становится известным. Тогда, указав его артиллеристам или наводчикам-операторам БМП (танка), следующей ночью, когда снайпер вновь проявит себя, можно обстрелять эту позицию. А днем достаточно разместить своего снайпера (или наблюдателей).

Другой тактический прием — «на живца», часто применяла наша офицерская группа спецназ в Таджикистане (октябрь 1992 – август 1993 гг.). Его суть — разведка огневых средств противника способом вызова огня на себя.

В вечернее или ночное время, приблизившись к передовым огневым позициям противника на минимально безопасное расстояние (100 метров и более), два – три человека рассредотачивались по фронту на 30–50 метров. В тылу оставалась группа обеспечения (боевики народного фронта, позже — военнослужащие бригады Осназ МВД Таджикистана).

Затем один из нас, скрутив заранее с АКС–74 дульный тормоз-компенсатор (поскольку диаметр пламени при стрельбе без него составляет около 30 см), открывал по противнику огонь длинными очередями, находясь в каком-либо укрытии. Выпустив в сторону противника несколько очередей, он менял огневую позицию для того, чтобы избежать ответного огня из РПГ–7 или подствольного гранатомета.

Редко когда противник, если таковой оказывался на позициях, удерживался от соблазна ответного «прицельного огня», причем чаще всего из всех, а не только дежурных огневых средств. В зависимости от задачи, мы либо вскрывали оборону противника, выясняя где, что, сколько, либо открывали прицельный огонь, используя бесшумное обычное оружие. Чаще всего делали и то, и другое.

В том же Роминском укрепрайоне (УР) днем мы часто устраивали дуэли-провокации. Один наш боец вызывал огонь на себя стрельбой из РПК, а другой вел огонь на поражение из снайперской винтовки Мосина обр. 1891/30 гг. Вероятность поражения противника из такой винтовки была невысокой из-за большого расстояния до цели (около 1000 м). Но эти дуэли позволяли нам, в комплексе с другими разведывательными мероприятиями, вскрывать до 90% огневых точек переднего края обороны противника, переносить эти цели на аэрофотоснимки, а затем уничтожать атаками истребителей-бомбардировщиков СУ–17, СУ–24, МИГ–29.

Как показали все три кампании федеральных сил в Чечне, игнорирование современного «солдатского» боевого опыта в ходе боевой подготовки войск, слабая одиночная подготовка солдат, а также недостаточная слаженность действий мелких подразделений неотвратимо ведут к потерям.

Не помню, кто конкретно сказал, но следует всегда помнить одно правило. На 25 процентов сохранение жизни на войне зависит от командиров (куда пошлют, как скомандуют, как обеспечат и т. д.); еще на 25 процентов — от случая, но на 50 процентов оно зависит от качества одиночной подготовки бойцов. Поэтому — как можно больше хитростей, как можно больше удачных импровизаций, придуманных участниками ЛВК. Изучайте этот опыт, написанный кровью!