Особенности национальной рыбалки

— Странно, что она «Малюткой» называется… — поразился Сергей Олегович, оказавшись внутри субмарины.

— Это же флот! Специально так называют, чтобы запутать противника и других любопытных, — пояснил Кузьмич.

Перед ними открывался лабиринт проходов и помещений. Внутри лодка была совсем не маленькая, даже наоборот…

— Внимание! — крикнул Витя. — Вы находитесь на борту подводного корабля, это вам не прогулочный катер! Руками ничего не трогать, ни на какие кнопки не нажимать! — он выразительно глянул на Сергея Олеговича. — Не курить! Находиться только там, где я скажу! Ваше место тут — сесть и пристегнуть ремни. Глупых вопросов не задавать! Вопросы есть?

Сергей Олегович решил не задавать вопроса, а потерпеть.

— Через пять минут — погружение… — объявил Витя.

— Кузьмич, ты уже на ней плавал? — не выдержал Сергей Олегович.

— Довелось ходить… — ответил егерь.

— А где тут туалет?

— Внимание! Команде занять свои места! Пристегнуть ремни!

Сергей Олегович быстро сел, стал возиться с ремнями.

— Зачем ремни, Кузьмич? — спросил он. — Мы что — взлетать собираемся?

— Ремни — чтобы такие, как ты, на месте сидели, а не ползали по туалетам! — зашипел Лёва Соловейчик. — Спустишь воду, а это может быть… всё, что угодно!..

Лодку качнуло. Корпус вибрировал. Сергей Олегович посмотрел наверх — тонкие струйки воды просачивались сквозь обшивку…

— Лёва! — толкнул он Соловейчика в бок, показывая на водяные струйки.

— Погрузились… — вздохнул Лёва.

Рейдово-водолазный катер неторопливо рассекал волны залива.

Иволгин стоял на капитанском мостике. Рядом — крепко сбитый капитан. Курили сигары.

Семёнов с прокурором располагались на носу, внимательно всматривались в даль.

— Не волнуйся, он человек исполнительный. Найдёт твой сарайчик и дверь откроет, — успокаивал Чердынцева милиционер. — Только зачем, не понимаю…

— Нужно, — вздохнул Чердынцев.

— Кажется, там?.. — показал на линию горизонта Семёнов.

— По-моему — там… — совершенно в другую сторону указал Чердынцев.

— Какие-нибудь приметы запомнили?! — крикнул им сверху капитан.

— Там вокруг вода, много чаек и мина плавала… — объяснил прокурор.

Капитан печально глянул на них.

Витя приник к окулярам перископа. Медленно поворачивал ручки. Рядом терпеливо замер Кузьмич.

— Глянь, может это… — освободил место Витя.

Кузьмич припал к прибору…

Строения на склоне в перекрестье разметки, деревянный пирс, лодочный сарай…

— Нет, не то… Дом более солидный был и сарай в жёлтый цвет окрашен… — сообщил егерь.

Сергей Олегович, послушно пристёгнутый ремнями, прислушивался к их разговору.

— Тогда сюда пойдём, — сделал отметку в лоции Витя. — Тут есть нечто похожее…

Белоснежный катер стоял около уютной бухты. Вечерело. Два финских любителя рыбной ловли сидели на палубе в удобных креслах, пили пиво и смотрели на поплавки…

Совсем рядом, между катером и берегом, прошёл перископ, направленный в сторону берега.

— Наверное, русские, — высказал предположение один из финнов.

— Да, наверное… опять заблудились, — лениво посмотрел вслед перископу второй рыболов.

Катер замедлил ход.

— Здесь! — крикнул Семёнов.

Якорь с грохотом ушёл под воду.

— Сейчас отдохнём и пойдём искать ваш баркас! — спустился с мостика капитан. — Иван! Неси!

Люк открылся, и Иван поставил на палубу коробку с водкой.

— Господи… — вздохнул прокурор.

— Вроде наш… — егерь уступил место у перископа Лёве. Тот приник к окулярам.

Дом, сарай, пирс — тихо и пусто…

— Этот… Вон и коты сидят. Крайний, здоровый, я его узнал — он рыбу таскал… — согласился Соловейчик.

— Какую рыбу? — спросил Витя, облачаясь в лёгкий водолазный костюм.

— Да какая тут рыба! Разве у них есть рыба! Ты ко мне на кордон приезжай — вот у меня рыба! Такую ты никогда не видел! — посоветовал Кузьмич. Он тоже был затянут в водолазный костюм.

— Так. Мы — на задание. Старшим остаётся… У тебя какое звание? — спросил он у Соловейчика.

— Майор, убойный отдел… — отрапортовал тот.

— Значит, за старшего остаётся Лёва, — проинструктировал Витя. — Руками ничего не трогать. Этого не расстёгивать — пусть сидит. Спокойнее будет… — кивнул он на Серёжу.

Пристёгнутый Сергей Олегович печально вздохнул, но промолчал.

Витя и егерь скрылись за люком. Провернулось колесо затвора-замка.

— Лёва, а туалет у них есть? — спросил Сергей.

— На флоте туалет называется гальюном. Потерпи, пожалуйста… — Лёва наблюдал через перископ за берегом.

Заметил две человеческие фигурки на пирсе у сарая. Они встали и пошли в сторону по берегу…

Соловейчик повернул перископ — увидел у одинокого сарайчика ещё одного человека. Свет от фонарика высветил на мгновение лицо гостя…

— Раймо! — ахнул Лёва. — Что он тут делает?

— Лёва, мне в гальюн нужно… — по-прежнему бубнил Сергей Олегович. — У меня воля кончается терпеть.

— Да погоди ты со своим сортиром! — Соловейчик наблюдал в перископ за берегом.

Иволгин стоял у кормы катера и смотрел вниз, куда уходили шланг воздухоподачи, телефонный кабель и страховочный трос.

— Нет, наш не металлический был. Дерево. Ищи дальше… — говорил в ларингофон сержант Семёнов.

— Течение сильное, — смотрел на воду Иволгин. — Его, баркас, могло вниз оттащить…

— Посмотри дальше, по течению… его оттащить могло, — посоветовал милиционер водолазу. — Приметы особые?..

— Я к уключине наручные часы прицепил, — вспомнил Чердынцев. — С металлическим браслетом…

— На уключине — часы с металлическим браслетом., А что ещё нужно?! Баркас как баркас! Их что — там очень много?.. Не можешь наш выбрать?! — вероятно, ответом из-под воды Семёнов не был доволен.

Над тёмной поверхностью воды показались две головы в матовых резиновых шлемах. Осмотрелись. Гихо выбрались на пирс, правда, Кузьмичу не удалось сделать это совершенно бесшумно.

Оставляя мокрые следы на полированных досках настила, подошли к дверям сарая.

— Чего это? — удивился Кузьмич.

Двери сарая были оклеены какими-то лентами. Сорвал их — распахнул створки…

— Солидно! — осмотрел коробки с водкой Витя. — Мотоциклы тоже берём?

— Только наше, — кивнул на коробки Кузьмич.

— Там какие-то типы ходят… — сообщил Кузьмичу Соловейчик, принимая через люк коробку с водкой. — К сарайчику пошли. А у сарая, кажется, я Раймо видел, Кузьмич…

— У тебя, Лёва, галлюцинации! Откуда ему здесь взяться? — не поверил егерь. — Давай быстрее шевелись!

Лёва принял очередную коробку, поставил её рядом с Сергеем Олеговичем. Тот затих, глядя, как вокруг него выстраивается баррикада из коробок.

Раймо посветил фонарём на навесной замок, прислушался — за дверью сарайчика тихо. Он вытянул дужку замка, собираясь открыть дверь…

— Стоять! Руки вверх! — грозно крикнули за его спиной.

В лучах мощных фонарей он послушно поднял руки, оглянулся — к нему подошли двое полицейских.

— Мне позвонили мои друзья и попросили открыть этот сарай — стал объяснять своё присутствие здесь Раймо. — Только открыть дверь…

Один из полицейских подошёл к сараю и распахнул дверцу, посветил внутрь — на пороге стояла растрёпанная женщина со злым лицом. В руке она держала занесённую для удара лопату…

— Здравствуйте, — сказал Раймо. — Меня просили открыть дверь сарая…

Женщина в последний момент изменила направление удара — Раймо рухнул на землю… Последнее, что он ещё видел, была удаляющаяся в темноте фигурка женщины — та что-то истошно кричала…

С берега раздался пронзительный женский крик. Было непонятно, кто кричит. Витя замер с коробкой водки:

— Что это?

Кузьмич не успел ответить — с берега ударили нестерпимо ярким светом лучи прожекторов. В воздух взлетели ракеты. Послышались грозные команды на непонятном языке…

К ним бежали полицейские.

Витя рванул егеря, успев что-то бросить на пирс, — они с шумом свалились в воду…

— Засекли! — воскликнул Лёва, глядя на берег в перископ: у сарая что-то вспыхнуло, стало расползаться облако дыма…

— Что там? — заволновался Сергей Олегович.

На берегу мелькали фигурки. Кто-то светил фонарями в воду у пирса. Взлетали ракеты.

У дома замигали огни полицейских машин.

— Засада была… — решил Соловейчик.

От берега отчалили два катера с прожекторами на рубках. Светили вокруг пирса, затем пошли дальше, на открытую воду…

Соловейчик повернул перископ — прямо перед собой увидел чьи-то ноги на пирсе. Ботинки явно принадлежали полицейскому.

— Как его опустить?! — Лёва стал возиться с ручками — перископ пошёл вверх… Потом стал поворачиваться.

Лёва посмотрел в окуляры и отшатнулся: совсем рядом, очень крупно, было молодое и крайне удивлённое лицо финского полицейского, с которым он разговаривал на шоссе в посёлке…

Соловейчик всё не мог укротить перископ — тот или вращался вокруг оси, или поднимался вверх.

— Лёва, тебе помочь? — спросил Сергей Олегович. — Скажи, что делать надо?!

— Молчи! — Соловейчик приник к перископу: очень крупно руки, верёвка… довольное лицо полицейского…

— Вяжут нас, — прохрипел Лёва.

Полицейский ещё раз прихватил канатом перископ, затянул узел потуже. Побежал вязать конец каната к пирсу…

Люк распахнулся — ввалились Витя и Кузьмич. В руках диверсант нёс мокрую коробку с водкой.

— Последняя… — он бросил её к остальным.

Диверсант оттолкнул Лёву от перископа. Осмотрелся…

— Так!.. — многозначительно произнёс он. — Просто так Витька не возьмёте!

— Может, нам лучше добровольно сдаться?.. — спросил Сергей Олегович. — Мы же ничего не сделали плохого… Скажем, гуляли — заблудились…

— Заткнись, балласт! — Витя опустил перископ. Сел за штурвал. — Не писай в рюмку… и не из таких передряг уходили!

— Вот это очень хочется, — вздохнул Сергей Олегович. — Неужели на такой сложной лодке нет туалета? Куда вы по нужде ходите?

— Потерпи, — попросил Лёва.

Наверху безуспешно пытались удержать перископ. Верёвка натянулась — почти вертикально ушла под воду. Двое здоровых полицейских потянули за неё…

Вдруг верёвка дрогнула, напряглась как струна. Пирс дрогнул. Полицейский схватил ещё один канат, набросил новую петлю на торчащий перископ…

Второй полицейский пришёл на помощь.

Раймо, держась руками за голову, подошёл к пирсу, растерянно посмотрел, ничего не понимая в происходящем.

— Теперь — поехали! — сам себе скомандовал Витя, давя на какие-то рычажки. Корпус лодки задрожал…

— Ушли? — поинтересовался Сергей Олегович. — Теперь можно в туалет?

— Серёжа, потерпи… — отмахнулся Кузьмич. — Все терпят — один ты не можешь…

Сергей Олегович тяжко вздохнул и стал терпеть дальше.

Канаты звенели от напряжения. Пирс мелко дрожал. Мужественные полицейские с финским упорством вязали новые узлы…

Диверсант Витек смотрел на стрелки приборов. Ещё сильнее надавил на рычаги рулей.

Корпус лодки вибрировал. Мотор надсадно гудел на высоких тонах.

— Витя, что делать будем? — не выдержал Кузьмич.

— Бороться, — просто ответил диверсант.

— Господи! Съездили на рыбалку! — простонал Сергей Олегович. — Половили рыбку…

— Горючее на исходе! — посмотрел на приборы Витек. — Лей водку в баки, иначе не уйдём!

— Что?! — не понял егерь. — С ума сошёл?! Это же водка!

— Она что — на водке работает? — не понял Лёва.

— На всём, что горит, — ответил Витя. — Лей, говорю!

— Жалко… — пробормотал Лёва. — Столько трудов затратили…

— Лёва! Лей её! — взмолился Сергей Олегович. — Лучше без водки на воле, чем в тюрьме с водкой!

Этот довод убедил и Кузьмича — он стал доставать бутылки с водкой и выливать их в бак…

Витек оглянулся, затем повернул какой-то рычажок на своём пульте — корпус подводной лодки завибрировал ещё сильнее…

Сильный рывок повалил полицейских на пирсе. Из-под воды, куда уходили натянутые канаты, показались белые буруны.

Раймо растерянно сел на доски, рядом со столиком. Осторожно потрогал свою голову.

Полицейские закричали — послышался треск. Часть пирса стала медленно отрываться от берега, пока не отошла совсем.

Полицейские ловко и быстро прыгнули на остаток пирса, задержавшийся у берега. Раймо смотрел, как часть пирса, на которой сидел он, быстро удаляется от берега. На берегу что-то кричали ему вслед.

Полицейский катер рванулся следом, но быстро отстал; скорость, с которой двигался по воде кусок пирса, была сумасшедшей. Раймо вздохнул и пересел на стул, под скромную тень зонтика.

Мерно покачивался на зыбкой волне водолазный катер. Лениво висели над мачтой чайки.

— Какой ящик?.. — переспросил Семёнов в ларингофон.

— У нас ящик деревянный был на баркасе? — спросил он Чердынцева. — Он ящик на дне нашёл…

— Был какой-то, — вспомнил прокурор. — На корме стоял…

— Был ящик… — сообщил на дно Семёнов. — А баркаса рядом с ящиком нет?.. Ладно, поднимай хотя бы ящик этот…

Сержант вздохнул.

У трапа из воды пошли пузыри воздуха, следом показался блестящий водолазный шлем. Чердынцев и матрос помогли поднять на палубу ящик, потом и самого водолаза…

— Дно илистое, — сообщил капитан катера, он же и водолаз, когда с него стащили шлем. — Течение сильное. Я на ящик ваш случайно наткнулся, ногой зацепил, — объяснил он.

— Старинной работы погребец, — рассматривал поднятый со дна ящик генерал.

— Такого у нас не было, — рассмотрел находку прокурор.

Иволгин просунул в щель дерева нож — крышка с трудом поднялась — в песке, полностью забившем внутреннее пространство ящика, лежали пузатые бутылки. Горлышки были залиты сургучом.

Генерал достал одну из бутылок, очистил стекло от песка и ила, прочёл: «Gaston de Lagrange. 1804.»

— Что это? — не понял прокурор.

— Год провозглашения Наполеона императором Франции, — вспомнил сержант Семёнов. — До этого года он был простым пожизненным консулом…

— Я спрашиваю, что это… в бутылках? — уточнил Чердынцев.

— Коньяк, — сказал Иволгин. — Гастон де Лагранж. Французский. Почти двести лет…

— Я такой никогда не пробовал, — признался капитан катера. — Двести лет… Это какая выдержка? Звёздочек не хватит со всех погон на нашей базе…

Остальные промолчали — так что не известно, может, кто и пробовал.

Иволгин всматривался в даль. Затем взял бинокль — по воде быстро двигался странный предмет. Плот или настил. Солнцезащитные зонты, пара столиков, за одним из которых сидел человек…

— Никогда такого не видел… — вывел генерал.

— Я тоже… — вздохнул Семёнов. — Такой коньяк — раритетный, можно сказать, — только на мировых аукционах купить можно.

— Интересно, сколько он сейчас стоит? — поинтересовался Чердынцев.

— Очень много… — вздохнул сержант. — Нам никогда не купить.

— Зачем покупать? — удивился капитан. — Вот он!

Кузьмич вылил очередную бутылку.

— Всё! Хотел бы я взглянуть на того конструктора, который такие двигатели выдумывает! — пробормотал егерь.

Соловейчик тяжко вздохнул. Подошёл к перископу, посмотрел в окуляры.

— Кузьмич, посмотри! Ты мне не верил… — уступил он место егерю.

Тот посмотрел:

— Раймо…

Финн сидел за столиком на куске пирса. Невозмутимый и спокойный.

— Витя, всплываем, — попросил Кузьмич. — Мы за собой часть Финляндии буксируем вместе с гражданином…

Вечер окружал водолазный катер и часть пирса со столиками и разноцветными зонтами. А может, была уже ночь — так как и ночью в наших широтах в это время года очень светло.

На пирсе расположились почти все — Иволгин, Раймо, Соловейчик, Кузьмич, Сергей Олегович, был и бесстрашный диверсант Витя, капитан третьего ранга, со своим мичманом, капитан водолазного катера, слесарь-хирург… Много народа вместила уютная площадка пирса — точнее, часть бывшего пирса.

Осторожно разлили по рюмкам коньяк.

— Я вот о чём хочу сказать — поднялся прокурор Чердынцев. — Случай свёл нас всех вместе, ходили бы мы рядом, жили тихо, даже и не подозревали о существовании друг друга, вот… а тут случай такой. Я очень рад, что так всё случилось». — он осторожно покосился в сторону Раймо. — Да. Рад, что мы все вместе… поэтому хочу поднять этот… эту рюмку со старым коньком, чтобы мы все помнили это время, чтобы нам было всегда так хорошо… хочу также…

— Ну, — не выдержал и встал Иволгин, — за рыбалку!

Все дружно откликнулись на этот тост.

— Ты оставайся у меня, — говорил Раймо Кузьмич, — я тебе нашу рыбалку покажу. Ты такой рыбалки больше нигде не увидишь…

— У нас в Финляндии тоже очень хорошая рыбалка, — ответил по-фински гость.

— О чём ты говоришь! Сидите и смотрите тупо на свои поплавки, — усмехнулся егерь. — А у нас весело, посидеть можно, поговорить, ну и вообще… отдохнуть душой.

— Душевный коньяк, мягкий, — похвалил Иволгин напиток. — Хорошо отдохнули… Давно у меня такой рыбалки не было…

С ним молча согласились.

Говорить не хотелось. Сидели на плавно покачивающейся части финского пирса среди тихой, родной для всех природы и молчали…

Очень хорошо было.