Особенности успешного брака

Глава 5.

Хорошо сыгранная фальшь

— Эй, большая кошка, — встрепенулся Лари, — А ты улики-то по своему страшному делу привезла? Шутки шутками, а вдруг ты всерьез кого-то довела и…

— Соль, я, как твой жених, очень волнуюсь, — спокойно заметил Нико, но все же драматично приложил ладонь к груди, — Сердце не на месте, так тревожусь.

Женщина довольно прищурилась.

— Ну что ты, милый, рядом с тобой мне ничего не грозит!

— Нико, Нико! — громко зашептал Лари, — Не забудь еще сказать, что покараешь всех обидчиков, потому что не можешь спать, зная, что кто-то строит козни против твоей беззащитной и нежной зазнобы…

Нико недовольно зыркнул на него, будто именно это и собирался сказать, но Лари только засмеялся. Неловкой паузы будто и не было. Аглая вдруг поняла, что слегка выпала из разговора, не понимает, о чем они говорят, но решила пока не лезть. На какой-то момент она почувствовала себя слегка покинутой или даже прозрачной. Ее никто не замечал. Девушка улыбнулась слегка неловко и уткнулась в тарелку, делая вид, что очень увлечена закусками. Всем было весело, и девушке казалось, что если она влезет, то может поломать это. Ничего страшного, если она пока просто молча послушает…

— Скажите-ка, Аглая, а у вас уже есть кавалер на новогодний прием во дворце?

Аглая встрепенулась, вынырнув из своих мыслей. Девушка оглянулась, только сейчас заметив, что брат и Лари куда-то отошли. Нико наклонился к Соль и что-то шептал ей на ухо, не обращая на них с принцем внимания. Что-то неприятно кольнуло в сердце, когда его невеста, вечно спокойная и величавая, слегка опустила чуть заалевшее лицо, прикрывая по-девичьи смущенный взгляд ресницами. Ее губы растянулись в такой непривычной на ее лице неуверенной, словно первые лучи солнца, улыбке, сделав ее лет на пять моложе. И Нико, который не смотрел даже на самых хорошеньких женщин тем самым взглядом, вдруг впился жадно глазами в ее лицо. Аглая моргнула ошарашено, почувствовав, как внутренности обожгло кипятком от этой совершенно невинной, в общем-то, сцены. В голове промелькнуло: а это точно тот самый Нико?..

Соль не видела этого взгляда. Зато его видела Аглая. И ее почему-то затошнило. Наверное, все-таки переела сладкого… Брат будет опять дразнить, что она как ребенок…

— Мисс Хирш? — Силь слегка наклонился к ней, не нарушая приличий, но все равно заставляя вспыхнуть.

— Ну-у-у… — девушка потянула, не зная, что ответить.

Стоило на секунду отвести взгляд, и странная сценка испарилась, будто ее и не было. Соль с Нико сидели и разговаривали спокойно и отстраненно, как и всегда. Она снова обернулась к принцу.

Она по глазам видела, что нравится ему — он весь вечер взгляда с нее не сводил и все старался завести разговор хоть о чем-нибудь. И девушке это было приятно, на самом деле! Мужчина был красив, силен и, как и большинство хищных видов, вызывал приятный трепет. И теперь он хочет ее пригласить. И это звучало очень даже заманчиво! Только почему-то вдруг стало так непривычно неловко за то, как она легко с ним флиртовала еще полчаса назад. Девушка сама не поняла зачем, но бросила быстрый взгляд на Нико, проверяя — смотрит ли? И начала думать, как бы отказать, хотя отказывать, вроде бы, и не хотелось. Да и отказывать принцу?..

Мысль, вообще-то довольно очевидная, вдруг заполнила все мысли. А она вообще может ему отказать? Да, здесь, в кругу друзей он кажется расслабленным, почти простым, почти обычным, но ведь это не кто-то — это второй принц! Тот самый, которого даже отец называл нетерпимым к любому неуважению, мстительным и жестоким. Аглая только отмахивалась от подобных разговоров, ведь он всегда был с ней мил, но будет ли он так же мил после отказа? Мужчины часто очень милы… Пока не услышат отказ.

Конечно, никто никогда не наглел: попробуй обнаглеть под взглядом отца и братьев! Но разница в общении до и после всегда была для Аглаи очевидна. Обычно это только смешило. Но вот сейчас — будет ли ей смешно? Будет ли ей смешно, если целый принц всерьез обозлится на нее?

Диес как назло куда-то отошел, и Аглая беспомощно озиралась вокруг. Можно ли ей отказывать? А вдруг у семьи будут проблемы, если она проявит неуважение, когда ей оказывают такую честь?

Девушка взмолилась, чтобы оказалось, что мужчина спрашивал просто из любопытства, вовсе не имея в мыслях ничего другого, но…

— Я бы хотел вас пригласить, если позволите…

— Я уже иду с другим мужчиной! — нашлась девушка.

Принц вскинул брови.

— А с кем, если не секрет? — он спросил вполне дружелюбно, но Аглаю уже захватили опасения и ей все чудилось, что сейчас ее обман раскроют и вот тогда он точно будет недоволен…

Надо было сказать, как есть! А лучше согласиться! Почему бы и нет? Ну чего ей стоило? Он красивый, вежливый и отлично танцует! Ну что она вдруг не захотела-то?.. Аглая проклинала саму себя, но лучше не становилось — девушка все больше терялась, не зная, что ответить. Она легко могла бы назвать с десяток имен мужчин, уже предложивших ей сопровождение, могла бы соврать про кузена, в конце концов. Но все это вылетело из головы. Девушка обернулась, будто надеясь найти рядом и ответ и наткнулась на взгляд…

— Нико… — пролепетала она едва слышно.

— Что? Ты идешь с Нико? — громко удивился принц и вдруг очень довольно улыбнулся, — Нико, ах ты негодник!

Аглая распахнула было рот, чтобы сказать, что не то имела в виду, но вдруг подумала, что Нико ведь добрый — наверняка он поймет… И Соль тоже очень мила, Аглая ей потом все объяснит и попросит прощения! Было жутко неловко, и стыдно, и… почему-то приятно. Ведь ничего же страшного? Она потом все объяснит! Будь она на месте Соль, она бы не разозлилась, они же истинная пара и так чудно подходят друг другу, а ей так страшно…

Она посмотрела в глаза Нико, пытаясь взглядом выразить все чувства, и торопливо, пока он не сказал правду, затараторила.

— П-простите, просто… Я просто очень просила! Наверное, для леди я была излишне навязчива, но ведь господин Веномверн друг брата и сам мне как брат и это ведь то же, что пригласить брата, да? Мы так весело проводили время вместе, у нас так много общих интересов, и я не удержалась… Это было эгоистично с моей стороны, и мне теперь так стыдно перед госпожой Роашат, но я ничего такого не имела в виду…

Она поймала взгляд Соль. Та смотрела внимательно, будто даже насквозь, но не выглядела обиженной или злой.

— Так ты согласился? — Сильван перевел взгляд на Нико, перебив девушку, и улыбнулся шире.

Нико устало вздохнул, с легким раздражением глянув на дверь. Ему было слегка жаль маленькую Хирш. Та выглядела жутко напуганным ребенком. Испугалась репутации Сильвана? Ну, на ее месте он бы предпочел согласиться и не рисковать. Всегда можно сказаться больной и уехать на месяцок-другой на лечение в другую страну… В ее глазах застыли слезы, и она смотрела на него с мольбой. И все же Никтос не был излишне жалостливым. Она поставила его в неудобное положение по своей воли, и в иной ситуации он бы с удивлением уточнил, когда именно она его о таком спрашивала и когда он успел согласиться, потому что сам он ничего такого не помнит. Может он был пьян? Или это был приступ лунатизма? Ведь не может же он предположить, что милая дама врет…

Его пару раз пытались поставить в такое положение юные леди, ожидая, видимо, что в приступе альтруизма он не выставит их лгуньями. Но Нико альтруистом не был.

Не будь она сестрой друга, не будь дочерью старого друга отца, он бы не пожалел ее. Но семья Хирш обожала свою младшенькую. И пусть это не могло бы испортить отношения всерьез, все-таки правильнее было ее выручить… Старый Хирш даже отдельно писал ему с трогательной просьбой проследить, чтобы его девочку никто не обидел.

Вот только как не выставить его девочку в дурном свете и не обидеть в то же время свою невесту? По всему выходило, что никак. При всех своих достоинствах, Соль была довольно ревнива. Нико это не мешало — он ведь не собирался давать ей повода. Вот только сейчас это был бы повод. И он размышлял, что хуже: вызвать раздражение у давних друзей семьи или у невесты?

Пока выходило, что раздражение вызвали у него.

Мужчина припомнил, как успокаивал мать его отец, и положил ладонь на колено Соль, чуть поглаживая большим пальцем чашечку. Раздражало, что у нет времени оглянуться и запомнить ее реакцию. Он вздохнул и мотнул головой, собираясь ответить, что…

— Все так, — перебил его спокойный голос Соль, — Я все равно не собиралась идти, так почему бы нет? Аглая, милая, ну что же ты дрожишь? Тебе плохо? Вижу, что плохо, — с нажимом проговорила она, заставляя девчонку утвердительно закивать, — Ну беги к себе. Надо было сказать раньше. Вдруг приболела… Проводите мисс до ее покоев.

— Бедняжка… Она, наверное, так испугалась.

— Диес, я тут бедняжка, — нахмурился Нико, — Моя невеста — бедняжка. А твоя сестра поставила нас в крайне неудобное положение.

Хирш вскинул на него слегка раздраженный взгляд.

— Слушай, я искренне извиняюсь за то, как это все случилось, но выручить ее это что — такая большая трагедия? Всего-то сказать пару слов — так сложно? Для моей сестры? Она еще маленькая, она испугалась! А этого волчару в твой дом привела именно госпожа Роашат.

— Он уже ушел. Теперь ты можешь гарантировать, что твоя сестра не будет больше выставлять меня мерзавцем на глазах у невесты?

— Ты и без нее прекрасно справляешься! — не удержался Диес.

— Это не твое дело, как я справляюсь…

— Да, — Диес вскинул руки в примирительном жесте, — Да, ты прав, Нико… Прости. И за это, и что вспылил… Я прошу прощения и у тебя, и у Соль. Очень неловко получилось. Спасибо вам, что помогли, — мужчина немного неловко улыбнулся. — Не будем ссориться?

Нико вздохнул, откинулся на спинку стула и посмотрел на друга. Тот всегда сглаживал углы и шел на встречу, не раз и не два прощая Нико в детстве и юности его неуместные слова или действия. Он кивнул.

— Конечно. Я рад, что все закончилось хорошо. Не подумай ничего дурного, но я бы хотел, чтобы ты передал сестре, что наедине я с ней предпочел бы не видеться. И на новогодний прием во дворце я, конечно, не пойду.

— Я понял, — кивнул друг, — Я передам. Я бы хотел еще извиниться перед госпожой Роашат…

Нико кивнул и встал.

— Мне тоже нужно с ней поговорить.

— Простите, Соль! Я просто испугалась, не знала как отказать, я!..

Девчонка перехватила меня у моих покоев, схватила за рукав, почти повисла и смотрела снизу вверх уже почти спокойно, без страха, хоть и горячо умоляя не злиться на нее.

— Я это понимаю, — по-доброму мурлыкнула я, — Меня не злит, что ты прикрылась Нико, чтобы отказать Сильвану.

К слову, это было правдой.

Хотя я и находила ее поведение и ее страх довольно жалкими. И будь я лет на пять-шесть помоложе, то ни за что бы не стала помогать — только с весельем наблюдала бы за тем, как она выкручивается… И не жалела бы ее, если бы у нее выкрутиться не получилось. Сама-то я никогда не боялась отказывать. К счастью или к сожалению, но я из того возраста давно выросла. И понимала, что мир не черно-белый. И что быть сильной в тигриной шкуре легче, чем будучи маленькой ланью. Поэтому мне вовсе не сложно было ей помочь, и в каком-то смысле я даже считала это справедливым, учитывая, что Силя привела именно я, зная, что он будет подбивать к ней клинья.

Сама-то я его никогда не боялась: не боялась с ним драться, не боялась его отца и вообще — не боялась. И мне смешно было, когда другие тряслись в страхе. Я презирала таких. Пока Тори однажды не вправил мне мозги.

Нам тогда было лет по двадцать. Мы только-только окончили академию и начали ходить на патрули. Нас всегда ставили в пару. Помимо того, что работали мы слаженно, мы всегда закрывали слабые стороны друг друга. Я была сильной, он не вызывал желание утопить его в ближайшей луже… В общем, мы тогда наткнулись на некрасивую сцену — один из дипломатских сынков насильничал горничную. Обидчик, конечно, получил от меня свое, но вот девчонка почему-то довольна не была и наотрез отказывалась писать заявление. Я тогда злилась: а нам-то как объясняться за разбитую морду уродца?! Хотя всем было очевидно, что ноги она перед ним раздвигать не хотела вот ни разу, она все ныла и ныла, что не надо было, что она могла бы потерпеть и зачем мы вообще вмешались… Я тогда смотрела на нее с трудом сдерживаемым презрением. Ляпнула что-то вроде: так если сама хочешь, чего пищишь и ревешь, будто жертва маньяка? Хорошего человека, мол, из-за тебя головой об стенку… Тори дал мне подзатыльника, зашипел злобно, чтоб я заткнулась и укутал девчонку в свой плащ, ласково ей наворковывая, что никто ее не узнает, что мы все уладим, что ей выплатят компенсацию и все в таком духе.

А потом долго и нудно мне объяснял, что ответственность всегда будет на слуге. Ну кто всерьез будет из-за какой-то мышки безродной портить репутацию уважаемой семье? Что с нее, Соль, тоже спрос не большой. Что собак повесят на того, кого не жалко, кто не ответит точно-точно, и это — та самая горничная. Пригрозят ей, ее семье, а то и чего похуже. Что она не сильная, как я, что за ней никто не стоит, как за насильником, что она слабая, что она никто… Что не мне ее судить.

Не сложно ведь не бояться, когда себя не жалеешь, а больше и некого по большому счету. Когда терять нечего. Поэтому я взяла за правило быть добрее к слабакам!

— Я знала, что вы поймете и обещаю, на приеме я буду вести себя!..

Я даже почти засмеялась — она думает, я пущу их вместе на прием? Вот недотепа глупенькая…

— Меня не злит, что ты им прикрылась, милая, — улыбнулась я и недобро прищурилась, — Но меня очень, очень злит, что ты хотела им прикрыться. Именно им и никем другим. Можешь и дальше мне врать и строить из себя святую невинность, но я не слепая. Честно тебя предупреждаю: не стой у меня на пути. И конечно ни на какой прием вы не пойдете вместе, как тебе это в голову вообще пришло?

Она удивленно вздрогнула и замерла.

— Что? — Аглая вскинула на меня хмурый взгляд и повторила, — Что? Что вы такое говорите?.. Вы, видимо, не поняли, я вовсе не…

— Ты еще как — да, — оборвала я, — И вот этого я не потерплю. Оставь свои влажные взгляды для свободных мужчин, ты меня поняла?

Девчонка подобралась и уставилась на меня взглядом юной гордячки. Вскинула подбородок, выпрямила спину и всякое подобострастие исчезло из ее глаз. Я уже развернулась и собиралась уйти, но меня остановил ее звонкий голос.

— Ваши намеки оскорбительны. Я отношусь к господину Никтосу только как к брату. Я уже попросила прощения за свой промах. Если же вы обижены, что мы с ним неплохо сошлись, то будьте спокойны: это только дружеское и ничего более. И если вам что-то почудилось в нашем общении, то…

Я развернулась, уставившись на нее сверху вниз. В душе вскипало что-то очень недоброе. Как она смеет делать из меня параноика, когда сама навязалась на приглашение?!

— Оскорбительно — это цепляться за чужое, а потом делать вид, что это вышло случайно и ты совсем-совсем не то имела в виду. Для уважающей себя женщины такое лицемерие — вот что оскорбительно. Ты даже перед собой делаешь вид, что у тебя рыльце не в пушку? — усмехнулась я.

Она вспыхнула, но продолжала держать позу глубоко оскорбленного человека.

— Я вас всегда уважала, всегда одергивала тех, кто вас не зная, говорил о вас дурно и теперь мне…

— Девочка! — ахнула я и засмеялась, — Мне совершенно ни к чему твое заступничество, можешь мне поверить! Я-то себя и сама защитить могу. И себя, и свое. Просто не лезь туда, где тебя не ждут.

Я начинала злиться. Я могла сколько угодно недолюбливать Лари, но я уважала его честность. Уважала за то, что он не боялся лезть ко мне с претензиями даже после того, как я драла его на спаррингах до лекарни. Я уважала Тори, который никогда не был силен и всегда брал дипломатичностью, потому что он не врал себе, даже когда ему было стыдно или страшно.

Уважала, к слову, Аглаину матушку, потому что та, даже будучи слабым травоядным зверьком с сомнительным происхождением на любую насмешку о том, как именно она ухватила пустующее теплое местечко под боком у Хирша, никогда не строила из себя недотрогу и не бежала плакаться мужу. В ее глазах все было видно.

В глазах это мелюзги я видела много того, что она, конечно, перерастет… Все мы что-то такое перерастаем. Но вот прямо сейчас она нарвалась на злую меня со своим лицемерным «я только».

Я все думала, что мужчины так легко порой ведутся на вот это вот вкупе с волнующе вздымающейся грудью. Что я так никогда не умела. Что она красивая, милая, что нравится Сильвану, что у нее гораздо больше общих интересов с Нико, что она уже уводила у меня мужчину. И это ее умение вывернуть все себе на пользу как бы случайно…

Я ее не уважала, но у меня почему-то было ощущение, что я могу ей проиграть, и это выводило из себя. А если она действительно уведет Нико у меня из-под носа? Только-только мне показалось, что между нами что-то заискрило как надо, и эта девчушка выбила себе место у него на локотке на предстоящем приеме! Прямо у меня на глазах. Да что там — я сама ей и помогла!

Как же чудно они бы смотрелись вместе на новогоднем балу. И никто бы ей ничего не сказал. Ни про то, что она мечтает о его деньгах, ни про то, что она поломает его случайно на брачном ложе…

— Я думала, вы чудно смотритесь вместе, — прозвенела она с какой-то претензией, — Думала, вы оба — особенные! Но, знаете, кажется, слухи про вас были правдивы. Он для вас слишком хороший…

— А для кого не слишком — для тебя? — уточнила я пока еще спокойно, но уже чувствовала, что вот-вот сорвусь.

— Я не то имела в виду! — я по бегающим глазам видела, что именно то.

— Давай я тебе обрисую перспективы, голубушка, раз сама ты не понимаешь, — мурлыкнула я, подцепив девчонку за подбородок, — Еще раз притронешься к моему жениху, я располосую твое хорошенькое личико на лоскуты. И никто мне ничего не скажет.

У девчонки задрожала нижняя губа, будто она вот-вот расплачется. И правда хорошенькая. Тоненькая талия, хрупкие запястья, взгляд снизу вверх — такую хочется то ли подразнить, то ли защитить. Рядом с любым мужчиной она выглядит как нежное видение, и я чуть не скривилась при мысли, как выгляжу рядом с большинством мужчин я.

Она вдруг нахмурилась, упрямо поджав губы.

— Он — скажет… — прошептала она, сама страшась своей смелости, но все же повторила, — Он не будет вам потакать, если вы так поступите! Он хороший, и не позволит вам так себя вести!

— Мне ничье дозволение не нужно, — оборвала ее речь о достоинствах моего жениха я, — Это мой мужчина, моя территория. Я ни с кем ее делить не намерена, так что…

— Это еще не доказано, что он ваш! Так думаете только вы! А он сам-то на вас хоть раз смотрел как-то иначе, чем на остальных? Он считает вас своей?

Я дернулась, как от пощечины.

Редко кто позволяет себе сказать мне это в лицо, но я знала — шепчутся все.

Я знала, что он — моя пара. Что мы созданы друг для другой природой и богами. Но Нико не мог это ни подтвердить, ни опровергнуть. Он просто покорно согласился, будто бы не желая разбираться; просто принял, чтобы его больше не отвлекали от того, что ему действительно интересно — и это равнодушие чувствовала не только я. Его чувствовали все.

Меня не так уж волновали насмешки — когда они вообще последний раз меня всерьез волновали? Я сама их для себя выбрала. Но я вдруг поняла, что чувствую себя до смешного неуверенно, что они начинают меня волновать, и этот вопрос был без всяких сомнений моей больной мозолью. И эта моль бледная совершенно точно не доросла еще, чтобы на мои больные мозоли давить!

И если она сама об этом не догадывается из-за собственной глупости, то мне стоит объяснить, чтобы не дурила так больше в будущем. Не все же такие снисходительные, как я, и готовы обойтись парой царапинок на личике!

— Ой, зря ты это, — зло усмехнулась я, — Что бы там ни было, но тебя-то это всяко не касается, — удлиннившиеся когти вжались в тонкую кожу ее лица, вот-вот готовые ее проткнуть. — Или ты действительно настолько глупа, чтобы на что-то надеяться?

Как и всегда бывает, прервали нас в самый неподходящий момент. И самый неподходящий человек.

— Что здесь происходит? — его глаза нашли мой взгляд, с уже привычным мягким равнодушием требуя ответа.

— Нико!.. — всхлипнула девчонка и дернулась, сама же оставляя на лице царапины от моих когтей.

Вот же черт. Черт! Ну почему всегда так чертовски не вовремя-то, черт?..

Она вдруг кинулась к нему, прильнув к груди и пачкая рубашку кровью. Нико ошарашено смотрел на то на нее, то на меня. Из угла выглянул ее брат, тут же спадая с лица. Он оглядел сценку, быстро сделав выводы. Он встал перед сестрой, угрожающе наклонив голову и глядя на меня без капли симпатии.

— Соль, прошу, объясни, что тут… — начал было Нико, не прикасаясь, но и не отстраняя девушку.

— Нет, Лая, объясни ты, — перебил его Диес, — Она тебя обидела?

— Я прошу прощения за свою ложь, я ошиблась! Я испугалась и поступила глупо! — всхлипнула девчонка, — Но это не значит, что меня можно оскорблять! Я имела право ответить, если меня оскорбляют! Разве нет?.. Если я слабая, мне рот открыть теперь нельзя?!

А я тоже в своем праве, и никто не убедит меня в обратном!

— Я тебе сейчас глаза выцарапаю, паршивка мелкая, — зашипела я, — Убери от него копыта, дрянь!

— Госпожа Роашат, вы переходите все границы, — тихо, но угрожающе произнес Диес, — Если вы продолжите в том же…

Я уже собиралась продолжить в том же духе и расцарапать лицо еще и ему — благо настроение было подходящим! На глаза зачем-то набежали слезы, и я упорно не смотрела на Нико. Я смотрела только на Диеса, а он — только на меня. Я представляла, как клыки раздирают его шкуру, зубы просто чесались от желания вцепиться ему в глотку! И я направляла все свои эмоции только на него. Я чувствовала в воздухе, как он злится, как он чует ее кровь и злится на меня — и злилась на него в ответ.

Но воздух вдруг будто загустел.

Сердце дернулось напряжено и забилось в груди, а под кожей аж зудело от желание обратиться зверем и пригнуться к земля, пятясь подальше от опасности. Все вокруг примолкло, мы оба будто очнулись от этой борьбы взглядами и обернулись на Нико, от которого наконец отлипла эта паршивка, испуганно пятясь назад…

— Давайте-ка все успокоятся, — проговорил Нико, ни на кого не глядя, — Лари, — позвал Нико, и тот тихо выскользнул из-за угла, — Проводи гостью в ее покои и позови лекаря. Я искренне сожалею, что так получилось, — он мягко ей улыбнулся, успокаивая, — И если вы не захотите больше пользоваться моим гостеприимством, я вас пойму.

Аглая неуверенно кивнула и послушно засеменила за Лари.

— А теперь…

Его голос был тих — почти шепот — но у меня от шеи пугливо разбежались мурашки, и я едва удержалась от того, чтобы не сделать шаг назад. Он злился.

— Нико, это!..

— Тише. Думаю, тебе стоит пойти за сестрой в ее покои.

Диес нахмурился. Ему было неприятно находиться рядом с Нико — да никому сейчас не было приятно рядом с ним. Но все же он не мог просто так уйти.

— Сначала извинения… — просипел он упрямо, стрельнув в меня взглядом.

— Ну так извиняйся, — Нико наконец повернулся к нему, и от его улыбки жутко стало даже мне, — Мы же за этим шли, да? Мы все искренне сочувствуем Аглае, что ее так напугало приглашение на прием, все все понимаем… Но она же не думала, что врать о таком прямо при моей невесте — это шутка? Что выставлять меня идиотом — это забавно? Мне не понравилось. Соль тоже не понравилось. На будущее запомнит, что такие вещи не всегда обходятся без последствий — разве плохо?

Диес прищурился и вдруг выдохнул, и лицо его моментально разгладилось от злости. Будто по щелчку. Он улыбнулся. Повернулся ко мне.

— Точно. Соль, я вообще-то шел просить у вас прощение за эту неудобную ситуацию, — он будто даже слегка повеселел, — Мне искренне жаль! Я вас попрошу больше не распускать когти — моя сестра гораздо слабее и это просто-напросто нечестно. Но я также сожалею, что мы поставили вас в такое положение, хорошо?

Я молча кивнула. Диес пожелал нам спокойной ночи, и мы с Нико все так же молча зашли в мои покои.

— Я не отниму у вас много времени, — прошелестел он куда-то мне в затылок, и в отражении в окне я увидела, что он стоит точно за мной, надо мной — будто злой дух из сказок дяди. Злой дух, который утащит на Ту Сторону, где невозможно обернуться зверем, где воздух спертый и грязный, где люди жгут ведьм и перевертышей, не желая делить небо с другими расами…

Утащит, потому что девочка плохо себя вела.