Глава 5. Выбор

Вика ластилась, как нашкодившая кошка.

–Куда мы поедем, милый, – мурлыкала она, стараясь повешаться на плечо Акулы, вцепиться в него когтями и заглянуть томными бессовестными глазами в его лицо. Куда поедем… разве не ясно, что никуда? Домой, спать, каждый свою постельку!

Но Вика, которая действительно чуяла за собой непонятную вину – вероятно, потому что отвечала на бесхитростный флирт американца, – во что бы то ни стало решила сегодня запрыгнуть в койку Лассе.

– Ты такой сексуальный, когда злишься, – пропела она призывно и томно, все еще цепляясь на его одежду и мешая ему попасть ключом в замок зажигания. – Такой страстный… Мы давно с тобой не проводили времени вместе. Ты же хочешь? Ты же для этого меня позвал, а? Я не против… и даже за!

– Вика! – рыкнул Акула, отпихивая ее плечом. Именно сейчас ласкаться с ней не хотелось. Нет, хотелось снять напряжение, унять кипящий в крови адреналин, но сейчас, после запаха Леры, после пульсации тоненькой венки на нее шее под своими губами, другой женщины не хотелось. Другая женщина изгонит ее аромат; сотрет ощущение шелковых бедер с ладоней. Заставит забыть мучительно бьющийся в висках вопрос – что происходит?! Зачем это все? Что вообще такого особенного случилось между ним и Лерой? Что за игры с этой ершистой, дерзкой девчонкой?

– Не сегодня, – рыкнул Акула, отталкивая руки девушки. Та, откинутая на спинку сидения, болезненно скривилась; руки мужчины боли ей не причинили, но слова ранили в самое сердце.

– Да что с тобой такое, – резко и зло выдохнула она, рассматривая Акулу так, словно видела его впервые. – Приглашаешь меня на вечеринку, сам уходишь танцевать с какой-то девицей, дерешься с ее парнем, портишь всем вечер… Я ведь могу и обидеться, – мстительно заявила она, сузив глаза. – И уйти сейчас. Мне надоело плясать под твою дудку.

– П-ф-ф, – насмешливо фыркнул Лассе. – Ты рассчитываешь меня этим напугать?

Вика побагровела от ярости. Она выкрикнула бы что-то еще, злое, нехорошее, обидное, но в этот момент на тротуаре звонко застучали каблучки, дверца распахнулась, и на заднее сидение плюхнулась Лера.

По ее хорошенькому личику ползли злые слезы, волосы были растрепаны, словно кто-то ее тряс за плечи, и Акула, обернувшись назад, отметил на ее плечах красные, быстро сходящие следы от пальцев. Автомобиль был Лассе, но уничтожающий взгляд достался Вике, обернувшейся посмотреть на незваную гостью. Лера упрямо сжимала пухлые губки, щурила яркие глаза, чтобы было не так заметно, что она плакала. Лассе скорее угадал, что она нарочно так бесцеремонно ведет себя – злит Вику, мучает ее, платя за собственную ревность. Тот, что он, Лассе, явился на прием с девушкой, и с ней же ушел, здорово задело Леру, и она теперь мстит сопернице, несмотря на то, что жених, кажется, здорово ее потрепал.

«Все же сорвался на девчонку, – с досадой отметил про себя Лассе. – Говнюк малолетний!»

– Я поеду с вами! – безапелляционно выкрикнула Лера, с удовольствием наблюдая, как теряется соперница, и как стыдливый румянец наползает на щеки Вики. – Он меня ударил, я не хочу быть с ним, не буду!

В голосе Леры прозвучала неподдельная истерика со слезами, и Вика расхохоталась, всплеснув руками.

– Пожалуйста… не оставляйте меня здесь!

– Отлично! – прошипела Вика, яростно терзая свой клатч. – Этого еще нам не хватало! Нянчиться с девчонкой!

– Помолчи-ка! – рявкнул на нее Лассе, и Вика, расхохотавшись еще громче, решительно открыла дверь.

– Развлекайтесь тут! – выкрикнула она, яростно захлопнув за собой дверцу и почти бегом направившись в ту сторону, откуда только что прибежала Лера.

Оставшись наедине со всхлипывающей девушкой, Лассе некоторое время молчал, оглушенный этой внезапной рокировкой. Затем снова осторожно, словно боясь, что девушка растает в воздухе, обернулся к ней.

– Ну, – произнес он, стараясь, чтобы голос его звучал строго, – и что это за демарш?

Лера не ответила, шмыгая носом и пряча мокрые глаза, стискивала на коленях руки, словно провинившаяся школьница, и он снова замолчал, понимая, что отчасти вина за то, что девушка сейчас плачет, лежит на нем.

– Увезите меня отсюда, – тихо попросила она. – Пожалуйста!

– Увезите! – повторил он. – А что скажут твои родные?..

– Что скажут! – выкрикнула Лера, легко впадая в истерику и яростно терзая розовый шелк своего платья. – Да мне все равно, что они скажут! Я совершеннолетняя, делаю, что хочу! Ясно?!

– Но Ане я должен сказать, где ты, с кем ты, – строго произнес Лассе, сдаваясь. – Она не будет против нашей с тобой поездки, м-м-м?

– Будет! – ершисто выкрикнула Лера. Лассе кивнул:

– Хорошо. По крайней мере, честно. Обещаю: я тебя… с ним не оставлю, пока не буду уверен, то все с тобой будет хорошо. Ну, не плачь.

Лера промолчала, шмыгая носом, и Лассе, вылавливая из кармана телефон, вышел из машины, оставив Леру одну. Он почему-то не хотел, чтобы она слышала, о чем он буде говорить с Анькой. Точнее, он точно знал, почему не хотел. Аньке хотелось задать много вопросов, вертящихся на языке; хотелось накричать, долбануть кулаком, спросить – как это рыжее чучело вообще подошло к Лере?! Он не имел на это никакого права, но так хотелось кричать, вытрясти ответы да хоть бы с того же Лося!

Но он сдержался, убеждая себя, что это вовсе не его дело.

«Может, размолвка, а я влез между влюбленными, – уговаривал он себя, слушая долгие гудки в трубке. – Сам, что ли, не был молодым?»

– Да?! – тревожно отозвалась Анька, и по одной только интонации ее голоса Лассе понял – она бегает, запыхавшаяся, отыскивает Леру. – Что?!

– Успокойся, – велел он, слыша в ее словах панику. – Лера со мной.

– Уф! – Анька выдохнула так откровенно, что стало ясно – девчонка убежала. – А я ее ищу…

– Дольше бы искала, – мстительно ответил Лассе, заглядывая в салон, к Лере. – Этот урод… он ее ударил? Я не пущу ее к нему, хоть трижды он жених. Это не дает ему права распускать руки.

– Не распустит больше, – Анька разразилась злорадным клекотом, – ему Лось щас вторую руку доламывает, а то ишь – карандашиком писал, ослабел… Конечно, будут вопросы по нему к Люси, я все отцу расскажу. Какого черта…

– Как вообще вышло, что она с… этим типом? – сдерживая нелестные эпитеты, рвущиеся из груди, поинтересовался Лассе. – Должны же смотреть родители, с кем их дочь встречается!

– Ну, какие родители! Какие! – сварливо отозвалась Анька. – Ты вообще слушаешь кого-нибудь, кроме себя, самовлюбленный индюк?! Я же рассказывала о ней как-то. Нету родителей у нее. Мама давно тю-тю, а папа пять лет назад, в аварии. Я же говорила! Отцовский племянник, ну же! Забыл? Люси Комбз, его вдова, теперь опекунша, мачеха! Фиг ли ей там интересно, с кем Лерка трется! Она, поди, этого почетного дояра-стахановца и сосватала, в добрые руки Лерку пристраивает, поди… С глаз долой, из сердца вон.

– Ах, вон оно что… – протянул Лассе, потрясенный. Избалованная капризная девчонка враз, словно по мановению волшебной палочки, сделалась в его глазах беззащитной, хрупкой. Совсем одна; никому толком не нужна, передают ее из рук в руки, пихают друг другу, заставляя друг друга заботиться о ней, как о ненужной, непосильной ноше…

– И тут ты еще! – сварливо продолжала рычать Анька. – Итак за девчонку вступиться некому, растет сама по себе, как сорная трава, ни задницу не надрать, ни мозги вправить! Ну, давай, мотай ей нервы, пудри мозги! Ты ж это умеешь!

– Аня, я не буду, – прерывая ее ругань, ответил Лассе. – Я не обижу ее! Я ее не трону, обещаю!

– Я вижу, как «не обижу»! – взвилась Анька. – Вижу, как «обещаю»! Чего ты этого рыжего раздраконил?! Он же видел, как Лерка за тобой побежала, вот и взорвался! У него, может, тоже взыграло… Вы же, мужики, все дебилы ревнивые! Может, и не было бы ничего… А ну, тащи ее сюда! Или нет; стой, где стоишь, я Лося пошлю. Он ее приведет. Доломал американца, как раз освободился.

– Ань, он урод, этот Фред! – не сдержавшись, выкрикнул Лассе, и Анька, в свою очередь, сорвалась, как собачонка с привязи. – Я не пущу ее! Я не позволю ее обидеть, я смогу ее защитить!

– Урод, урод, урод! А ты, блин, принц на породистом ишаке, что ли?! – заорала она. – Сам-то что творишь?! Играешься с девчонкой! Это живой человек, между прочим! О ней подумал?! Да и какое право ты имеешь пускать или не пускать? Ты ей кто?! Я кому сказала – веди ее сюда! Нет, стой там… Лось сейчас…

Лассе прикусил губу, выслушивая поток Анькиной брани, понимая, что она права. Вот теперь и сейчас – права. Он никто; и сам развлекся с девчонкой в меру своей испорченности, доведя ситуацию вот до такого. Но все же сейчас, сию минуту, ему очень захотелось снова все сделать правильно. Показать этому маленькому, беззащитному существу, что она ему не безразлична, и что он не спешит избавиться от нее, словно от ненужной, хлопотной обузы. В этой странной, скандальной ситуации вдруг оказалось, что ближе него, постороннего человека, у нее и нет никого. Родня загоняет в рамки, из которых она наверняка была бы не прочь вырваться, жених точит об нее кулаки, мачехе лишь бы сплавить… Разве можно оставить ее сейчас одну, беззащитную? Нет. Он будет ее опекать и защищать столько, сколько понадобится.

– Аня, – так же твердо ответил он, – я обещаю тебе, я клянусь – не обижу. Пальцем не трону. Что же я, по-твоему, скотина?

– Похотливая скотина, – поправила Анька. – Да.

– Аня, я тоже человек, – повысив голос, продолжил Лассе. – Я тебе клянусь твоей Мишкой – не обижу я твою племянницу. Ты сама сказала – она человек, а не вещь. Пусть сама выберет, что ей делать, куда идти. Пока она со мной. Остынет, скажет везти к жениху – увезу. Среди ночи увезу. Но сейчас, когда она против – нет. Извини.

– Ну, ладно, – Анька внезапно остыла, было слышно, как она трет лоб, наверняка зажмурив уставшие глаза. – Только смотри мне – головой отвечаешь за нее!

– Договорились, – легко согласился Лассе. – Отвезу ее домой. Можешь явиться позже, проведать ее. Ань, сейчас правда не время ее воспитывать. Она напугана и плачет. Это же девчонка. Совсем маленькая.

– Когда за ляжки ее хватал, ты так не думал, – сварливо заметила Анька.

– Мы танцевали. И куда бы я ее не хватал, я не хотел ее обидеть, – парировал Лассе. – И уж тем более – не хочет ее бить или оставит наедине с тем, кто может ударить. Он ударил ее?

Анька промолчала, и Лассе дал отбой, чувствуя себя победителем в этом споре. Вот и чудно.

Лера уже не плакала. Она сидела, устало откинувшись на сидение, отвернувшись от Лассе, и ему, глянувшему на нее, показалось, что она смирилась, заранее смирилась и с его предательством. Ей некуда было бежать – только поэтому она осталась на месте. Но сомнений в том, что он выдал ее, отдал обратно Фреду и строгой Аньке, у нее не было. От этой тихой, молчаливой обреченности, защемило сердце, и Лассе поспешил завести мотор, чтобы уничтожить эту горькую до боли паузу.

– Куда? – вместо тысячи вопросов и правильны слов поинтересовался он, кинув взгляд на свою пассажирку через зеркало заднего вида. – Я сказал Ане, что ты со мной.

Услышав его слова, Лера вздрогнула, словно отходя от долгого сна, приподнялась на сидении, недоверчиво глянула на мужчину.

– Она разрешила? – с недоверием спросила Лера. Лассе кивнул:

– Говорю же, да. Я отвезу тебя домой, скажи только куда.

– Нет, нет, не домой! – забеспокоилась Лера, завозившись на месте. Паника накрыла ее с головой, словно ее жених, рыжий Фред, добрался до нее. – Он знает, где я живу, он туда придет! К вам!

Лассе отрицательно качнул головой:

– Ко мне – это плохой вариант. К тебе.

– Нет!

–… и я останусь у тебя до утра, если хочешь. Покараулю, чтоб никто не потревожил тебя. Утром позовешь Аню. Может, она ночью придет, проверить тебя. Не бойся, – он обернулся, глянув в ее зареванное напуганное личико. – Я смогу тебя защитить. Ничего не бойся.

Загрузка...