Оставь меня

Глава 25. Анна. Неприятный разговор; Развод

- Спасибо, что подвез, в последние дни чувствую слабость, скорее всего, приболела, - произношу, опираясь на руку Фила.

Сегодня прямо в ресторане, посреди рабочего дня я потерла сознание. Просто рухнула на пустом месте. Как ни крути, а нервы дают о себе знать. Успокоительные, которые прописал врач, помогают слабо, подумываю взять отпуск и куда-нибудь улететь, чтобы отдохнуть и скрыться от Миши. Бывший муж выпил кровь своими уговорами, подарками и цветами, пытаясь договориться о встрече, и снова поездить по моим ушам сказками о любви.

Разговаривать я не хочу, и никакие букеты не изменят моего решения. При одном упоминании о его имени до сих пор мутит, перед глазами возникают фотографии того, как они лобызаются с Олей, и все те слова любви, которые он ей написывал в сообщениях.

Что изменилось за пару недель? Михаил вдруг воспылала ко мне любовью и оценил значимость? Хотелось бы в это верить, но я, слава Богу, умна и имею достаточно жизненного опыта, чтобы оценить ситуацию трезво – нам не по пути!

Нервозности добавляет и его любовница, Ольга. Несмотря на то что занесла ее в черный список, умудрилась уже дважды с незнакомых номеров позвонить и устроить истерию в трубку. Выкрики о том, что Миша ее мужчина и у них огромное будущее, даже не ранят, а вызывают приступ тошноты. Однако ее паника веселит, и говорит о том, что все не так уж и гладко в их королевстве. Зачем любовнице дергать жену, если муж уже не с ней? Она не уверена в своих силах и значимости?

Угрозы, которыми Оля сыпет направо и налево поражают, словно это я разрушила ей жизнь и разбила семью. Воистину, человеческая наглость не знает границ. Отвечать на бешеные выпады не вижу смысла, я выше этой грязи и припадков. Пусть сами разбираются, на Михаила ни под каким соусом не претендую.

- Ань, возьми выходные, давно тебе говорил, отоспись, полежи в ванной, погуляй с детьми или на природу куда-нибудь на пару дней отправляйся, нужны положительные эмоции. Отключись от негатива. Да и о еде не забывай, совсем исхудала. Никакой мужчина не стоит таких переживаний, - отвечает Филипп, провожая меня к дому.

Было приятно, как он помог мне и вызвался отвезти до дома. Жалостливые взгляды коллег и шушукающихся подчиненных не приносят мне сил, неприятно видеть, какими глазами они на меня смотрят. Есть и те, кто откровенно злорадствует, еще бы, бросили и унизили жену пусть и бывшего, но управляющего.

- Спасибо, возможно, ты и прав, уеду на пару дней в загородный дом, детям тоже полезен свежий воздух, - соглашаюсь.

- Могу вас отвезти, мне только в радость, - вызывается помочь.

- Не стоит, люди и так поговаривают о нашем романе. Считают, ты специально разорил Мишу, чтобы быть рядом, - с горечью улыбаюсь.

- Ты, безусловно, стоишь любых подвигов и свершений, а также разорений, однако Михаил справился сам. Не я, так другой человек выкупил бы его дело. Говорить могут что угодно, меня вообще не волнует постороннее мнение, все о себе знаю. Ань, ты прекрасно осведомлена, как я к тебе отношусь, а я - как тебе плохо, поэтому не настаиваю и не давлю, но обычная человеческая помощь — это совсем другая история, поэтому обращайся в любой момент и наплюй на мнение тех, кому лишь бы потрепаться.

- Спасибо, - поворачиваюсь к Филиппу и смотрю в глаза.

Его умение поддержать подкупает, а еще выдержка и спокойствие, он не дергает меня, не наседает, хотя я прекрасно понимаю, что испытывает симпатию и мог бы показательно или назло Мише устроить феерию из цветов и по-настоящему мужских ухаживаний. Не соревнуется и не выпячивает себя. Это достойно уважения.

Мы прощаемся, и я поднимаюсь наверх, снимаю обувь и сажусь без сил на пуф. Сколько должно пройти времени, перед тем, когда хоть немного станет легче?

Из мыслей вырывает звонок в дверь. По инерции открываю, скорее всего, Филипп что-то забыл сказать. Дергаю дверь и вижу на пороге ЕГО. Сердце бешено колотится. Еще немного и ощущение, снова рухну.

- Что ты тут делаешь? – давлю из себя возмущенно.

- Сосем уже? Что ты себе позволяешь? Муж из дома и по мужикам? Так ты страдаешь? – ошарашивает меня Миша.

- Ты рехнулся? Каким мужикам?

- Считаешь меня олухом, который ничего не знает и не видит? – гремит на весь коридор.

- Не кричи, соседям не обязательно знать, какое ты хамло, - одергиваю Мишу.

- Я хочу войти, - смотрит со злостью.

- Нет.

Молча переступает порог, несмотря на мой отказ и закрывает дверь.

- Я тут вот что подумал, может быть, это вы с Филиппом специально замутили историю? Обобрать муженька до нитки, опозорить, а потом зажить распрекрасной жизнью за счет того, что я годами поднимал и зарабатывал, - смотрит на меня шальными глазами.

- Если ты полагаешь, что я буду слушать эту ересь – ошибаешься. Гуляла не я, изменяла не я, отрывалась по командировкам, Миша, тоже не я. ТЫ предал наш брак, не сваливай свои промахи и ошибки теперь на других. Выглядит мерзко.

- А что мне думать? Что? Я схожу с ума, Аня, - ерошит волосы. – Я хочу быть с тобой. Я не могу спать, есть, работать, думать о чем-то кроме нас. Почему ты не хочешь дать шанс хотя бы на общение, - замечаю, что Мишу трясет, а на лбу появляется испарина.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

- Успокаивайся, тебя шатает, то набрасываешься, то прощения просишь и шанс. Миш, смирись, все кончено. Лучше угомони свою подругу, которая названивает мне и угрожает. Хватит той грязи, которую вы на меня вылили во время нашего брака. Живите своей жизнью, а меня оставьте в покое. Я не буду с тобой общаться, ни в роли друга, ни в роли просто человека, и, уж тем более, в роли женщины. Если ты хоть немного меня уважаешь, прекрати заваливать цветами и подарками, это пустая трата времени и денег, которых у тебя особо не осталось, - прошу Михаила.

- Неужели это все? Неужели это все? Неужели все? – повторяет как заведенный, плюхается на пуф, закрывает ладонями лицо и начинает … в голос рыдать.

Внутри щемит, где-то в глубине души мне жаль, что он так глупо растерял себя и самое ценное в жизни, но это уже не мои проблемы, а мужа. Бывшего мужа.

- Покинь мою квартиру, - реагирую равнодушно на его слезы. – Двадцать девятого жду в суде. И не нужно этих драм. Сколько уж я пережила истерик по твоей вине, тебе не снилось. Так что освободи мою квартиру и рыдай в коридоре, а лучше – на коленях своей любимой и единственной…

Как и советовал Филипп, я беру две недели отпуска и уезжаю с детьми за город. Еду не в свой дом, а снимаю, так как не желаю видеть бывшего супруга и снова участвовать в ненужных разговорах и разборках. За это время, как передает мне моя мать и Фил, Михаил обрывает все номера друзей, приезжает на работу, караулит меня у подъезда и пытается узнать хоть какую-то информацию о месте моего пребывания.

До развода остается совсем немного, и я рада, что выбираю для себя уединение, а не скандалы от мужа и его попытки меня вернуть. Размышляя о своем прошлом, осознаю, чтобы были годы, во время которых я была безумно счастлива с Михаилом, но это далеко в прошлом. После потери третьего ребенка во мне что-то надломилось. Где-то в глубине души я знала, что наш брак катится в пропасть, но кто желает признавать подобное?

Как бы я не пыталась стать для Миши лучшей, у него была СВОЯ женщина, та, кем он жил и горел. Так зачем же теперь эти попытки раздуть костер на угольках былого?

Двадцать девятого числа возвращаюсь в город, детей оставляю с матерью, так как меньше всего на свете мне хочется их травмировать и вмешивать в наши с Мишей разборки. Придет время и они все сами узнают и поймут. Я не стану никогда настраивать Пашу и Дашу против их родного отца, какую бы сильную боль он мне не причинил. Потому что это их отношения и только от Миши зависит его близость и взаимопонимание с детьми, которых он, по большому счету, тоже предал.

Настроение, как ни странно, у меня хорошее. Невозможно убиваться днями, вытравливая из себя жизнь. Да, мне больно, да, я пуста, но я должна жить дальше, верить людям, улыбаться солнцу и растить своих детей. Не собираюсь ломаться из-за предательства подлых людей, вариться в горе и искать ответ на вопрос - справедливо ли то, что жизнь со мной так поступила.

Она мудрая и, наверное, все случившееся должно было случиться. Для того, чтобы обрести что-то новое, нужно отказаться от старого. И я искренне хочу отрезать от себя любое общение с Мишей. Мне не нужна дружба с мужчиной, которого я хотела видеть в роли своего мужа до конца дней, которому рожала детей и была женой. Друзья это иное, да и не станет предатель товарищем, это даже абсурдно звучит.

По поводу недвижимости Миша договаривался через адвоката. По его решению он оставляет мне и дачу, и квартиру, и машину, не желая вступать в дележку. Общие деньги, которые хранились на наших счетах также оставляет детям. Хотя бы в этом я ему благодарна.

Что касается бизнеса, делить там особо нечего. У Михаила осталось лишь одно заведение, но в свете того, что произошло со всеми другими, и тем, что вся недвижимость и финансы остаются мне – решаю не претендовать. Это его труд, его детище, и, как ни крути, единственное, что у Миши осталось. Добивать лежачего я не желаю. Происходящее с ним, уже месть, мне даже не нужно ничего делать, чтобы причинить Мише боль.

В суд, как того и требуется, приезжаю к одиннадцати. Вижу Мишу и становится не по себе. Бледный, осунувшийся, с виноватыми глазами щенка. Жаль ли мне его? Жаль. Смогу ли простить? Никогда.

Он даже не подходит. Опустив глаза, выслушивает то, что нам зачитывают адвокаты, а затем судья.

Спустя час нас разводят. Мы выходим из суда, и я чувствую облегчение. Понимаю, что мне еще не скоро станет легко, что придется рыдать в подушку, прокручивать нашу жизнь в голове, искать причины его измен или своей неправоты, но это уже иная история. Потому что я свободна. Я удалила из своей жизни предателя. Хотя бы поэтому я дышу легко и пытаюсь держаться бодро. Шаг за шагом, и все наладится. Быть иначе просто не может.

Направляюсь к машине и слышу в спину голос Миши.

- Ань, - зовет негромко, - Анют!

Поворачиваюсь и жду, чего он хочет?

- Прости меня. Я очень сожалею о своих поступках, о подлости… - снова опускает глаза. – Наверное, я никогда не ценил тебя по-настоящему, не осознавал, что обладаю уникальной женщиной. Есть и есть, думал как-то так. Красивая, понимающая, добрая. Ко всему ведь привыкаешь, и я привык, что никуда не денешься и будешь всегда рядом, чтобы не натворил, - поднимает глаза. – Извини меня, Аня, и за грубость тоже, ведь я понимаю, твоей вины нет в измене, причины только во мне. Размышлял все эти недели, когда ты ушла от меня: обвинял тебя, себя, Олю, Филиппа, снова всех вокруг, но все же, стоит признать, и бизнес, и тебя, я потерял по своей вине. И мне очень жаль, что вернуть НАС уже невозможно. Но если бы ты могла дать мне…

- Нет, - перебиваю его. – Я не дам шанс. Не буду даже кокетничать и набивать себе цену. Хочу сказать честно, живи и строй новые планы, бизнес, может быть, новую семью. С тобой я никогда не буду. Как человек и мать твоих детей, я прощаю тебя, как женщина – никогда не прощу. Ты столько лет куролесил с Олей, задумайся, возможно, она та самая, твоя судьба и любовь, - отвечаю дрожащим голосом.

- С Олей ничего не будет. Эта была всепоглощающая страсть, дурман, но не любовь. Да и столько грязи вскрылось, наверное, в этом я даже могу тебя понять. От грязи хочется отмыться, поэтому с Ольгой история раз и навсегда закрыта, - уверяет Миша.

- Что же, тогда желаю тебе счастья, найди достойную женщину и цени ее, а главное – будь верен. В нашем мире доверие и вера на вес золота, - заканчиваю. – Мне пора.

- Так больно, Аня, - замечаю, как из его глаз катятся слезы. – Больно тебя терять.

- Остаться вместе – еще больнее, - отворачиваюсь и направляюсь к машине. Сажусь в автомобиль и уезжаю с парковки, даже не оглянувшись на растерянного бывшего мужа.

Отъехав несколько километров, я останавливаюсь на обочине и даю волю чувствам, рыдая в голос в салоне своего авто.

Все кончено. Наш брак завершен…