Осторожно! Играет «Аквариум»!

Вступление

Когда-то очень давно я был в «Аквариуме» on drums.

С годами жизнь изменила направление движения. Стало много всего другого. Слишком много. Но с «Аквариумом» не расстался. Дружил с теми, кто продолжал быть в группе, общение не прекращалось. Многочисленные концерты. И фестивали. И пластинки и диски аквариумные. И разнообразный образ жизни.

В книге «Осторожно! Играет «Аквариум»!» представлены результаты моих наблюдений за творчеством «Аквариума» за несколько десятилетий. Это совсем не история группы. Я совершенно не историк. Мне всегда было гораздо интереснее отразить свои впечатления в форме эссе или статьи и беседовать с теми исполнителями, с которыми мне выпала честь общаться, причем разговаривать не только о музыке. Материалы, опубликованные здесь, прежде можно было прочитать в моих «Записках старого рокера», в других книгах, в различных журналах, газетах и на многочисленных сайтах.

Давно не играю в уникальном и неповторимом «аквариумном» содружестве. И все-таки – «Аквариум» по-прежнему есть существенная часть моей жизни. Поэтому, когда появляюсь на концертах или захожу в аквариумную студию на Пушкинской, 10, точно знаю, что пришел домой.

Быть не может иначе.

Два барабанщика «Аквариума».

«Аквариум» в клубе «А2».

Джордж Гуницкий и Лиам Брэдли (Англия).

Аквариумные места в Санкт-Петербурге

Само по себе название данной статьи – даже и не статьи в буквальном смысле, но чего-то вроде очерка, заметки или мини-эссе. Чудится в данном названии и очень небольшой процент элемента несомненной софистики примерно четвертого порядка. Поскольку группа, «Аквариумом» именуемая, в этом же самом городе Ленинграде и была образована некогда, и теперь по-прежнему здесь находится – три с половиной дня в году, реже больше, – и тут же иногда живет, ну и концерты разные время от поры до времени здесь случаются, то тут уж, как говорится…

М-да, уважаемые, все так и есть, по-прежнему. Поэтому возникает немалый соблазн весь город взять и обозначить эдакой тотальной аквариумной зоной.

Отчего бы и нет? Ведь это явно не будет вопиющей неправдой. Даже наоборот. Но все же необходимо выделить – подчеркнуть – дифференцировать – определить – уточнить и сделать акцент на некоторых особенно выдающихся аквариумных местах. Их не так уж мало, разумеется. Более того, их необозримо много. Да и возможно ли иначе?

Концерты БГ на выставке группы художников «Митьки» в Доме ученых. Усть-Ижора. 1985 г.

Логично будет начать с Алтайской улицы в Московском районе. Тихий, бесхитростный, симпатично-убогий-никакой, почти просторный, отчасти даже буколический двор дома номер 22.

В котором в достопамятные, в доисторические, в прошловековые времена жили в соседних парадных и Борис, и George. Жили. Гуляли во дворе. На свой особенный лад тревожили проходящих мимо них пожилых дам, однако не преследуя при этом никаких сексуально-эротических интересов. И прочего разного такого.

Любили резвиться вокруг «помойи». Слушали порой музыку разную. Которая им нравилась. До метро «Московская» – минут десять-двенадцать, не более того. Но и не менее. Аквариумная яйцеклетка была оплодотворена именно здесь, на Алтайской, 22.

Не случиться там того никак не могло. Недалеко находились улицы Ленсовета, Типанова и проспект Гагарина. Двор все же был большим. Отчасти немного фундаментальным. В сдержанном смысле слова.

Значительнейшей, даже очень и очень существенной во многом зоной локализации «Аквариума» является улица Малая Конюшенная. В доме, где некоторое, не самое короткое время проживал БГ, он не только сиживал на крыше дома, чему был, как давно известно, «оченно рад», но и множеством прочих полезных дел занимался.

Невский проспект неподалеку, примерно пять с половиной минут ходьбы. А то и поменьше. Не знаю точно. Не замерял. Еще.

БГ. Ленинград. БКЗ. 1983 г.

ДК им. Ленсовета. В не столь уж древние времена именно здесь проистекали с удивительной регулярностью наиболее достойные роковые концерты города над бурной Невой. «Аквариум» выступал здесь часто, каждый год. И не по одному разу. Именно здесь… много, много чего истинно «аквариумного» происходило, да, именно здесь. И еще кажется мне, что только в зале ДК Ленсовета «Аквариуму» удавались наиболее удачные концерты. Не так уж просто отыскать в Петербурге такую залу концертную, где «Аквариум» не выступал бы; вроде бы есть еще и такие, но про них в настоящем раскладе смело можно вообще ничего не говорить.

Вполне уместно вспомнить и о сытом, извечно благополучном БКЗ, и о мюзик-холле, и о старом рок-клубовском загоне на рубинштейновской улице, о просторном, но грубоватом «Юбилейном», о респектабельном А-2, и о садиках вроде «Пале-рояль» на Литейном, про «Сайгон» и «Аббатскую дорогу». И о ДК Связи. И даже о ДК им. Цюрупы, откуда «Аквариум» упрямо, решительно и нагло отправился на фестиваль «Тбилиси-80». Откуда вернулся на очень лихом коне. И с чудесным, первостатейным щитом!

«Аквариуму» – десять лет

Я хорошо помню концерт, приуроченный к десятилетию «Аквариума». Крошечный зальчик в одной из «общаг» Корабелки на Юго-Западе. У входа кто-то из знакомых – вроде бы Лео – стыдливо собирает плату за вход. Немного, пожалуй, он тогда собрал – среди зрителей в основном «свои», и они, естественно, не платят. У большинства с собою портвейн – наиболее популярный напиток тех лет. Массовый интерес к водке назрел у рокеров несколько позже.

Боб подходит к микрофону. Как и все остальные аквариумисты, он совершенно не умеет держаться на сцене. Близоруко прищурился.

«Господа… десять лет…»

«Аквариум» начинает играть. «Кусок жизни», «Летающая тарелка», «Двери травы», «Блюз свиньи в ушах», что-то еще…

Любопытно: группа отмечает десятилетие, но ее разгон и восхождение только начинаются. Среди нечастых концертов преобладают «квартирники». Конечно, «Аквариум» знают, особенно после фестиваля «Тбилиси-80», у него уже есть определенная репутация такой… «странной» группы. Однако немногие, совсем немногие люди осознают суть этой странности. В «Аквариуме» есть что-то, не поддающееся привычным оценкам, что-то непонятное, в первую очередь, тексты. Они явно выделяются из общего ряда и резко отличаются от романтических месседжей «Машины времени», умеренного хиппианства «Мифов», рефлексивности «Большого железного колокола», эпической размашистости Рекшана и радикализма «Россиян».

Только через несколько лет публика (да и то не вся) научится воспринимать поэзию Боба как субстанцию, нерасчленимую на составные обыденного здравого смысла, как цельное противоречие, и привыкнет к произволу метафор. Пока же еще не привыкла.

Альбом «Треугольник», записанный в студии Андрея Тропилло. Что же он такое для большинства из тех, кто его слышал в те годы? Абракадабра, абсурд, нонсенс. Интеллектуальный стеб и сюрреализм апеллируют к необычной логике, но она совсем не для широких масс. Вообще не для масс…

«Треугольник» мог развеселить – смешные, в общем-то, песенки, – но больше дразнил, раздражал, нежно глумился и откровенно ерничал. Странный такой шел кайф, непонятный, пугающий своей нездешностью. Загадочно закручиваются лабиринты тотального детерминизма.

Первая запись «Аквариума» на Лентелевидении. 1986 г.

«Два тракториста», «Старик Козлодоев»… Забавно, конечно, но что все это значит?

Много позже альбом «Треугольник» был признан одним из лучших аквариумных альбомов. Есть в нем и несколько моих текстов, однако к моменту создания «Треугольника» я уже несколько лет не играл в группе. Контакты поддерживал и был вхож, куда хотел. Только не всегда хотел. Впрочем, «Сайгон» не давал развиться полной изоляции.

Что же касается моих текстов в «Треугольнике», то они были сочинены в один присест, в году примерно 1974-м или даже в 1973-м, в одной квартире на Петроградской, где тогда жила девушка нашего общего знакомого, художника Руслана Судакова. Тексты были записаны на коробке для магнитофонной бобины, а потом и коробка, и бобина куда-то улетучились… Я про эти тексты начисто забыл. Вплоть до того времени, когда услышал готовый «Треугольник». Некоторые слова показались мне удивительно знакомыми. «Мой муравей», «У императора Нерона», «Крюкообразность»…

«Где-то я это слышал, – думал я. – Только вот где и когда?»

Концерт, посвященный десятилетию группы, постепенно набирал обороты. Публика выпивала и, может быть, даже закусывала. «Аквариум» играл свои хиты тех, дореволюционных лет. Сбоку, у окна, сидела, гогоча, компания молодых ребят, среди них выделялся парень восточного типа. Цой.

Никто еще не знал, кто такой Цой, «Кино» только-только начиналось. Примерно минут через сорок после начала к общежитию подъехал «воронок», юбилейный концерт был самым нахальным образом прерван, зрители и музыканты поспешно ретировались.

Обычная история для тех лет, никто даже и не возмущался особенно, все-таки успели немножко покайфовать. Очевидно, новый этап в жизни «Аквариума» начался вскоре после десятилетнего юбилея, после того, как в составе появился Саша Ляпин. Рейтинг группы (тогда еще этого слова, так поднадоевшего теперь, никто не знал) вырос сразу на несколько порядков. До этого «Аквариум» всерьез принимали лишь те немногие, кто врубался в очаровательную отчужденность группы от всего привычного и общепринятого, постоянно демонстрируемую и на сцене, и вне ее.

Если бы в хит-парадах фиксировался такой критерий, как образ жизни… о, тут «Аквариум» тогда превосходил всех! Чему-чему, этому они за десять лет научились прекрасно. Как музыкант не вызывал нареканий только ударник Женька Губерман, относительно стабилен был, пожалуй, Файнштейн. Но только с появлением в составе Ляпина у группы возникло собственное звуковое сознание, без Александра вряд ли состоялась бы последующая раскрутка «Аквариума», с одной только акустической программой, несмотря на все ее несомненные достоинства, прорыв к вершинам успеха не удалось бы осуществить.

В то же время Ляпин далеко не сразу освоился в группе, его знаменитые фундаментальные «запилы» порой не слишком вписывались в структуру аквариумных песен. Лидер-гитарная идея нередко подавляла все остальное. Порою даже из зала было заметно, что БГ это не очень нравилось, на один из концертов в рок-клубе он принес колокольчик, чтобы иметь возможность хоть таким образом возвращать разбушевавшегося лидер-гитариста к реальности концерта. Только в 1986 году гитарист и группа стали немного считаться друг с другом.

Но по жизни Ляпин не был в команде новичком, знакомство состоялось давным-давно, в начале семидесятых, когда «Аквариум» находился в эмбриональном состоянии, когда «Аквариум» только формировался, когда у нас еще ничего не было, кроме идей.

Существует полуофициальная версия, согласно которой «Аквариум» начал свой жизненный путь 6 июля 1972 года. Я не совсем уверен, вернее, не до конца уверен в том, что дата эта соответствует истинному положению дел, а с другой стороны, никто из нас двоих – ни Боб, ни я – не сможем назвать точное число. Попробуй вспомни теперь, какое же это было, когда автобус 31 повернул с проспекта Славы на Будапештскую улицу… А в этом автобусе я и Боб ехали в гости к одному знакомому грузину, который умел играть на басу.

Александр Ляпин.

Съемки фильма Алексея Учителя «Рок». Ленинград. 1987 г.

Возможно, это случилось в самом деле 6 июля. У меня осталось ощущение того дня… Отлично помню, что после того, как автобус повернул на Будапештскую, мы проехали мимо двухэтажного торгового центра. Я смотрел в окно и прочел надпись на торговом центре: «Пивной бар „Аквариум”». Обратил внимание Боба на название бара… Ему оно тоже понравилось. Ну а вскоре – не помню, когда точно – через час, через три часа или через три дня мы решили назвать свою группу «Аквариум».

Я никогда особенно не любил пива. Боб, по-моему, тоже. Во всяком случае, в те годы. В этом баре никто из нас никогда не был. Да и бара с таким названием на Будапештской улице давно нет.

08.01.2003

Вильнюс inRоск

Итак, фестиваль «Литуаника-86»; Вильнюс – сказочный, древний, вечно загадочный город! Великолепная организация – гостиницы, автобусы, реклама, сувениры и прочие необходимые радости. Уютный зал Дворца МВД невелик, в нем всего шестьсот мест, и поэтому киловатта хорошей аппаратуры оказывается достаточно для звукового комфорта. Публика – приличного вида, современно и со вкусом одетая, в меру молодые люди, откровенных фанов и подфанков относительно немного. На сцену выходит симпатичный ведущий с внешностью и пластикой комического актера (как выяснилось, это один из популярнейших диджеев Вильнюса) и приветливо, без церемониальной болтовни открывает фестиваль.

Первой выступает группа «Метро» из Минска – примитивный, смешной в своей наивной экспрессивности ВИА. Это был слабейший концерт «Литуаники»; минчане пытались «играть в рок», скучно сочетая затасканные формальные приемы и абсолютно выхолощенное содержание. Громко, четко звучала музыка, которая ничего не выражала, ничего не значила и никого не волновала.

Появившаяся вслед за ним «Гетеро» в две секунды изменила эмоциональную атмосферу в несколько приунывшем зале. Еще бы, запахло «тяжелым металлом»!

Да, это был он, «тяжелый металл» горячего доменного разлива – грубые, однообразные риффы, надрывный вокал, свирепые запилы, свербящие тембры, черная кожа, заклепки и браслеты. Столь профессионально сделанного, совершенного в своем роде «металла» мне, пожалуй, еще не приходилось слышать вживую; наши доморощенные «металлурги» – дилетанты по сравнению с ребятами из Таллинна.

Особого внимания заслуживает Пеэтер Сааре, певец и руководитель группы, получивший приз лучшего вокалиста фестиваля. Но я думаю, что дело не только в вокальных данных Пеэтера. Этот стройный, ярко выраженного нордического типа парень был идейным и эмоциональным центром «металлургической» композиции, он придавал происходящему состояние предельной экстремальности, его излюбленный жест – угрожающе выдвинутый вперед и чуть приподнятый локоть в блестящей кожаной перчатке-браслете – олицетворял самую суть стиля.

Смешно было наблюдать, как второй секретарь вильнюсского горкома ЛКСМ, сдержанно, с некоторой внутренней тревогой пожал черно-браслетную руку Пеэтера, поздравляя его с присуждением почетного звания. Тот немедленно вышел вперед, на авансцену, расправил плечи, широко расставил ноги и гордо выдвинул вперед локоть. Победа! Зал взревел от восторга!

Интересно заполучить «Гетеро» на гастроли в Ленинград, они будут иметь дикий успех, и не только у нас, а и в любом месте шестой части света.

В то же время «Гетеро» насквозь, до мозга костей вторично. Если принимать высокое ансамблевое мастерство как нечто само собой разумеющееся, то «Гетеро» ничем не отличается от сотен групп, себе подобных. Такую музыку сейчас играют везде.

Мне давно казалось, что «металл» – это развитие не вглубь, а вширь, он давно оброс традициями, а его адепты, похоже, видят свою задачу не в изменении, а в сохранении формы. Возможно, так и должно быть, возможно, харду, «металлу» удалось стать такой традиционной, интернациональной музыкальной игрой, как диксиленду в джазе, когда все правила хорошо известны и важен не результат (он тоже известен), а процесс на пути к чему-то большему. Но как бы там ни было, нельзя забывать о личностном, индивидуальном, ведь любой стандарт рано или поздно утомляет.

В какой-то момент я был очень рад своему незнанию эстонского языка; объявили краткое содержание текстов, и выяснилось, что они посвящены критике различных злоупотреблений со стороны эстонских бюрократов-чиновников. Я понимаю – сатира, социальность, проблемы, однако так можно скатиться до уровня журнала «Крокодил».

Несмотря на всю агрессивность и энергоотдачу, в выступлении «Гетеро» было нечто развлекательное, эстрадное; устрашающая пластика Сааре вдруг ассоциировалась с безобидной мелкой клоунадой и вызывала не шок, а спокойное, созерцательное ощущение.

Примерно то же самое я наблюдал во время выступления группы Гуннара Грапса.

Не знаю, почему он отказался от названия «Магнетик Бенд», оно сопровождало его добрый десяток лет; возможно, это произошло потому, что «бенд» – это когда все вместе, а Гуннар при любых вариантах оставался звездой первой величины, без которой ничего в ансамбле произойти не может и не должно. И теперь его коллеги – первоклассные музыканты – были дружным «фоном» для неутомимого рокера.

Поворот Грапса в сторону ярко выраженного харда как будто бы опровергает гипотезу «металл – первичная ступень». О том же говорят нам биографы Осборна и «Дип Пеплов». Если учесть, что Гуннару 33 года, то «тяжелое сентиментальное путешествие», несомненно, помогает ему вернуться в обетованную землю молодости. С другой стороны, изрядная порция «тяжести» всегда ощущалась в его музыке, исключением является период авангардно-духовных экспериментов.

По сравнению с «Гетеро» группа Грапса не кажется совсем «металлической», проглядывает «тяжелороковый» фундамент, к тому же игрались и блюзы. Один из них Гуннар пересказал по-русски, и я опять обрадовался своему незнанию эстонского – блюз был посвящен ночной прогулке с девушкой, проводам ее до парадной и последующим поцелуям в оной.

Черт возьми! Тридцатитрехлетний мужчина мог бы найти более интересные варианты; ночью, в парадной, обычно занимаются другими делами…

Грапс – превосходный шоумен. Он лихо, мастерски прыгал и пританцовывал, обаятельно улыбался и виртуозно жонглировал стойкой, а вокруг конденсировался мощный хард. В целом получилась весьма коммерческая картинка, хотя приз лучшего барабанщика Грапс получил абсолютно заслуженно. Отсюда и ощущение эстрадности, вроде бы неуместное для такой музыки.

Впрочем, после концерта БГ восторженно сказал ему: «Гуннар, это здорово, ты был сегодня таким же, как десять лет назад!» Похвала не имела никакого подтекста, а все-таки, если разобраться, сомнительный получился комплимент…

Одной из сенсаций фестиваля (а их было, на мой взгляд, немного) стало выступление калининградской группы «003». Очаровательный коктейль из панка, «мягкой» волны и рэпа сначала несколько смутил публику, да и звучала эта странная, дерзкая музыка непривычно бедно. Подвел аппарат? Нет, вся «бортовая аппаратура» работала нормально, просто музыканты играли на старинных дешевых «Музимах», сознательно создавая эффект эдакого плоского, «жестяного» звука. Воистину, не в «Корге» счастье! Как здорово, что есть еще люди, умеющие делать из г… конфетку, добиваясь малыми средствами больших результатов. Один из критиков отметил впоследствии, что у музыкантов «003» «хватает огрехов в сценизме (странный термин!) и в технике, но безусловно наличие духовности и неординарного мышления».

Спорный, противоречивый вывод. Ведь то, что критик принял за «огрехи», есть программная концепция, полемичная по отношению к «прилизанной» современной музыке, а неординарное мышление и духовность не совпадают с абстрактными профессиональными критериями.

Что определяют эти критерии, взятые сами по себе, в виде некоей константы? Вот московская группа «Ария» (Москонцерт, бывшие «Поющие сердца») профессионально сыграла «сытый» хард и даже получила приз за высокий профессиональный уровень. Кого согрела их музыка? Разве только «завела» немного, как… пиво. Профессионализм только тогда имеет смысл, когда он одухотворен и помогает свершиться творческому акту, все остальное – зола…

«003», безусловно, есть над чем поработать, но только в русле собственного стиля. Непросто им, наверное, живется в Калининграде, и если они когда-нибудь переедут к нам, как «Провинция», – я не удивлюсь.

Остроумный эффект дешевого звука, со вкусом примененный калининградцами, максимально демократизировал пышный фестивальный саунд; оценить полностью всю прелесть их дерзкой выходки мне удалось только во время выступления литовских и…