Остров

ОСТРОВ

Повесть, написанная Михаилом Рейдерманом.

Внимание! Содержится нецензурная брань и сцены сексуального характера.

1.

Всадники скакали весь день и всю ночь вдоль реки на юг к тёмным, густым, смолистым лесам, что пугали людей огромными стаями диких животных и непроглядной мглой. Вокруг тех лесов ходило много легенд у авиридов, большинство их которых боялись вступить в это царство деревьев и зверей. Лишь отдельные авиридские селенья располагались у начало лесов. Жили в них в основном изгои-охотники, промышлявшие дичью. Однако зверь тамошний был силён и крупен: то и дело кто-то из охотников погибал, либо становился калекой. Многие верили, что охотников наказывали злые духи леса, вселявшиеся в животных, лешие и водяные. Край был суровым и жестоким, и всадники ехали угрюмыми. Четверо из пяти из них скакали сюда впервые и не знали, чего ждать, сказки и предания о лесах ходили зловещие, что у опытных воинов в душе рождался суеверный страх. Но не леса сами интересовали всадников. Древесное море разрезалось Рекой, а посреди водной глади стоял, согласно легендам, Остров. Вот туда-то мужчинам и необходимо было попасть.

– Людомир, ты ведь бывал на Острове, а так и не рассказал, что же там творится. Едем мы туда, а что нас ожидает, даже и не знаем, – спросил один из всадников, чью правую щёку уродовал неправильной формы большой шрам. Его немного раскосые глаза из-под спадающих на лоб русых волос буравили взглядом того, к кому был обращен вопрос, того, кто мог провести их на Остров.

Людомир продолжал молчать, покачиваясь в седле. За весь путь он почти ни проронил ни одного слова, предпочитая похабным мужским беседам уединённые размышления – жизнь давала для них обильную пищу.

– Белеса, отвали от нашего угрюмца, он ведь у нас избранный, бывал на Острове, в отличие от нас простых княжеских воинов, – дразнился другой всадник.

– А ещё он князя собственной грудью заслонил от паланской сабли. Наверное, это было менее приятно, чем иметь княжескую сестру? А, Людомир? – вступился ещё один из витязей, Алехно, самый большой и широкий, настоящий богатырь, под тяжестью которого изнемогал круп его коня, уставшего от долгой езды.

– Хорош, донимать парня, – окрикнул, скалившихся молодцов Калмир, широкоплечий и статный, чью надвигающуюся старость выдавали лишь морщины, покрывавшие мелкими трещинами его широкое, с квадратным подбородком лицо. Он был самым опытным в этой мрачной компании. Личным телохранителем князя, отдавшим почти всю свою взрослую жизнь на защиту своего покровителя. – Ты, Алехно, про Кислену пасть свою пёсью закрой. А ли забыл, как насильничал морошских женщин? И к тебе Белеса с Армором это тоже относится. Вы от Алехно не отставали, куда только ёлды свои не пристраивали.

Пятый всадник, Армор, невысокий и худощавый, но с чрезмерно большой для своей маленькой головы черной бородой резко повернул коня к Калмиру.

– Помалкивай, старый хрыч. Ты нас за мерзких язычников не упрекай. Да и не участвовал я ни в чём подобном.

– Брешешь, Армор, да и буду попрекать. Князь старшим меня назначил.

– Язычников любишь? А не перестал ли ты Калмир верить в Великую мать? Может, решил вновь, как твой отец, приносить кровавые жертвы Лорку и, как животное совокупляться на лозовую пятницу?

–Ну тебе, Армор, даже отдельный день для этого не нужен. Ты когда, хочешь насиловать, просто издеваешься над своими рабынями, – вступился молчавший до этого Людомир.

–Кто голос подал? – вступился с усмешкой Белеса, – праведный язычник. Тебе бы лучше вообще помолчать, если хочешь доехать до своего Острова.

– А как без меня туда попадёте? Вы же не знаете, где он. Поэтому буду говорить, что хочу, – по лицу Людомира скользнула издевательская усмешка.

– А мы скажем, что тебя убил большой медведь. Напал из-за кустов – прошепелявил Алехно, – как тебе такой расклад?

– Попробуй, Алехно – не спеша остановил коня Людомир, развернув животное мордой к коню гиганта, – ты хоть и большой, но такой жирный и неповоротливый, что я трижды успею тебя проткнуть.

Уязвлённый за живое, Алехно выхватил свою секиру и, направив немного коня вперед, попытался ударить Людомира, но лишь рассёк воздух. Увернувшись от удара, Людомир ударил своей кривой саблей плашмя по голове гиганта, который предусмотрительно надел шлем, звериным чутьём ощущая опасность по мере приближения к Лесам и Острову.

Между всадниками тут же появился Калмир.

– Хватит, – раздавался властный голос опытного воина и командира, – найдём беглеца, можете хоть поубивать друг друга, а пока едем молча. Вернёмся с пустыми руками, нам мало от князя не покажется.

Людомир молча всунул саблю в ножны. Алехно, с раздуваемыми от гнева ноздрями вернул к седлу секиру.

Всадники не сумели поднять себе настроение за счёт язычника. Не дал старый Калмир, не дал и сам объект насмешек.

Людомир имел только авиридское имя, внешне он напоминал южанина-абисита, которыми являлись предки воина. Он был высокого роста, худой, но широкоплечий, под свободными одеждами, скрывалась треугольная спина витязя и полукружья мускулистой груди. Его лицо покрывала курчавая жесткая борода, а на плечи спадали кудрявые тёмные волосы. Людомир выглядел чужаком среди авиридов, и он им был, несмотря на то, что и дед, и отец были знаменитыми воинами племени. Де Людомира¸ язычник, не хотя отрекаться от своих богов, бежал из Абиситата, столицы и крупной торговой гавани абиситского королевства, чей правитель заставил своих подданных поклоняться Великой Матери. Поначалу Миндалам, роду Людомира¸ жилось привольно: за веру в своих богов их никто не хотел убить; князь брал с собой в походы и набеги, щедро одаривая деда Людомира и его нескольких сыновей землёй, серебром и рабами. Отцу и двум дядям Людомира пришлось уже труднее – Великая мать настигла их. Авириды начали исповедовать веру в единую богиню, и трём Миндалам, не хотевшим бежать в неизвестность и отказывать от нажитого положения и богатства, пришлось смириться. Но тайно, как и многие авириды, они по ночам молились древним силам природы, которые постоянно наказывали паводками или засухами возгордившихся людей. Людомир в отличие от своего отца из-за дружбы с молодым князем уже не так сильно скрывал, что в Великую мать он не верит. Жизнь вообще его рано научила, что молитвы никто не слышит, а лучше всего надеяться на доброго коня, прочную кольчугу и руку, способную быстро выхватить оружие. В этом Людомир был очень хорош: не обременённый лишними мускулами он был резок и вынослив, что сделало его одним из лучших авиридских воинов, а также телохранителем и другом князя. Но со временем их отношения стали гораздо сложнее, что они уже оба не знали, как им поступать по отношению друг к другу.

Калмир поравнялся с Людомиром, который как будто этого не замечал, опять бесцельно устремив свой взор вперёд.

– Не задирай дружинников, ты больше не один из нас. Ежели повторится подобное, то вновь попадёшь на княжеский суд.

Выражение лица Людомира не изменилось. Должного устрашающего эффекта слова Калмира не произвели.

– Ладно, кто старое помянет… Расскажи мне лучше об Острове. Почему о нём так много ходит легенд?

Проехав ещё немного, как будто не замечая вопроса, Людомир всё-таки ответил:

– Да, что рассказывать, ты и так всё слышал.

–Слышал я всякие небылицы. В то, что там собираются разбойники и всякий лихой люд, я верю. Верю, что и жрецы старых богов туда сбежали. Могу представить, что и правда вино и пиво льются там рекой, а муж обменивается женой с другим мужем. Но то, что там собрались злые духи, всякие уродцы и божки, я не верю. Это всё сказки для детей.

– Зря, не веришь. Всё что рассказывают про Остров отчасти правда, а отчасти нет. Редкий человек оттуда возвращается, тем более человек со здравым рассудком.

– Что же ужасного там делают с людьми, что они с ума сходят? – спокойно спросил Калмир, стараясь не выдавать своего беспокойства.

– Ничего, если ты хочешь, чтобы я тебя о чём-то предостерёг, то там, в первую очередь стоит опасаться себя, от себя любимого там ещё никто не убегал, – речь Людомира была плавной, несмотря на то, что он с трудом отрывал рот и говорил сипло, с хрипотцой звуки из его уст выходили чёткие и понятные.

– От себя? Что ты имеешь в виду? – удивился старый дружинник.

– Ты сам увидишь и почувствуешь.

Людомир опять ушёл в себя, а Калмир видя, что достать собеседника обратно на поверхность бытия ему не удастся, вздохнул:

– Да сохранит нас Великая Мать.

****

Всадники всё ближе и ближе подбирались к Острову, хотя об этом знал только Людомир, увлекавший за собой других княжеских дружинников. По мере приближения к реке воздух становился всё более вязким и влажным, а ложбинки в лесу заливались молочным туманом, уплотнявшимся с каждым скачком коней. Всадники последовали от реки в лес, чтобы сократить путь и оказаться у другого конца речного изгиба. Так сказал Людомир, пустивший коня во весь опор. Другим воинам ничего не оставалось, как следовать за сумасбродным проводником и держать наготове оружие, на случай нападения. Белеса то и дело проверял у себя на боку кинжал, чтобы в случае чего метнуть его в спину Людомиру. Но ничего не происходило, только становилось всё темнее, хотя недавно был полдень. Лишь подмигивали в чаще молодые фиолетовые сосновые шишки, придававшие хоть что-нибудь весёлое мрачной действительности.

– Скоро ещё? Ты сказал, что мы срежем, а мы в какую-то задницу забираемся? – крикнул Армор, начавший терять терпение.

– Так быстрее будет. Если мы не успеем к закату, нам придётся ждать рассвета.

Всадники молча продолжили ехать за поводырём. Никто не хотел ночевать в промозглом лесу, кишащим по рассказам, стаями гигантских волков и вездесущих гадюк.

Ветер шумел в кронах сосен, раскачивающихся из стороны в сторону под давлением потоков воздуха. Изредка раздавалось пение какой-нибудь птицы, или мелкий зверь шуршал в траве. То и дело всадники проезжали сквозь невидимую тягучую паутину, неприятно набивавшуюся в рот.

– Ну и какого чёрта послал нас князь за этим Стипе? Скачем непонятно где, непонятно куда, – ныл Белеса, – Сейчас лучше бы пива или медовухи.

– Вернёшься будет тебе медовуха, и бабы, ты ведь по ним гораздо больше скучаешь? Поди сейчас медведицу отымел, – поддел товарища Армор

– По-крайней мере, медведица симпатичнее твоей сестры. Вы её когда замуж выдавали, родителей жениха в погребе заложниками держали? – огрызнулся в ответ Белеса.

– Нет, мы просто пообещали, что он сможет трахать твою маму, а мы не отрежем ему яйца за измену, – – не сдаваясь, продолжал Армор

– Как отрезал тебе отец Авдотьи , когда застукал тебя, отлизывающим ей?

– Отрезали бы мне яйца, борода была бы, как у тебя – хохотнул Армор, дернув за поводья, что конь подался вперёд.

– Приеду живым отслужу молебен в честь Великой Матери, – сменил тему Армор, – жаль, что мы на Остров не взяли пару сотен добрых мужей, чтобы показать истину язычникам.

– А тебе есть разница кого убивать, – продолжал соревноваться в остроумии Белеса.

– Я не убиваю людей ради забавы. Я беру в руки меч, только чтобы защитить Великую Мать или чтобы свершилось правосудие, – с глупой торжественностью ответил Армор.

– А я думал, ты на Остров поехал, потому что тебе две меры серебра, как и нам, пообещали.

–То есть тебя, Белеса, не гневит, что Беглец убил священника Церкви Великой Матери? Может, ты не достаточно крепко веруешь?

Белеса промолчал, весь побагровев. Это было сильное обвинение, которое могло стоить ему места в дружине, позволявшего кормиться. Неграмотный, с трудом читающий, вместо молитв предпочитавший женщин и выпивку он не понимал сути учения Великой Матери, не постигал проповедей священников. Вера в Великую Мать, скорее, для него была способом отличить своих от чужих; понять в ком, в первую очередь, стоит видеть врага.

– Ладно, мальчишки, – вступился здоровяк Алехно, – ну что за ссора между двумя добрыми сынами Великой Матери, когда мы едем к язычникам и их бесам, а самое главное нас ведёт туда нечестивец.

Взгляды Армора и Белесы смягчились. Как бы они не хотели поддеть друг друга, они были вынуждены искать опоры меж собой: на Острове их не ждало ничего хорошего, и их проводник мог завести в ловушку, которая стоила бы всем княжьим людям жизни.

Общая нервозность ощущалась в движениях всадников, а беспокойство читалось в их лицах. Всегда бледное лицо Калмира посерело ещё сильнее, Белеса сутулился больше обычного, вжимая свою небольшую голову в плечи, а черные глаза Армора бешено светились сквозь грубую заросль темных курчавых волос на голове и лице. Заплывшее лицо Алехны было тяжело разобрать, но и по его лбу пролегала чуть заметная складка. Лишь Людомир всё также спокойно покачивался в седле от быстрой езды, забываясь в бешеной скачке.

– Не отставайте. Мы успеваем – обрывками донесся голос проводника до дружинников.

Сквозь плотно растущие деревья начинал более отчётливо пробиваться свет янтарно-пурпурных облаков, крепко затянувших летнее небо. Одновременно, по мере приближения реки, уплотнялся туман, лежащий у земли и окутывавший в свои объятья усталых от дороги всадников.

– Ну и туман, как будто в облаках, – прошептал Армор, схватившись одной рукой за висевшие на шеи амулеты. Его пугал сам воздух, обстановка. Алое от закатного солнца марево с трудом позволяло разглядеть своих товарищей. С разбега, не заметив воды, всадники влетели в желтоватые воды притока Реки. Лошади от неожиданности и от передавшегося им волнения воинов встали на дыбы, задевая копытами друг друга и норовя скинуть своих хозяев.

– Тпрр, очумелая. Ты чего?! – не мог справиться Калмир со своим гнедым жеребцом, чей взгляд выражал полную беспомощность, как будто его вели на живодёрню.

– Успокойте коней! Теперь нам надо ждать, – проговорил сквозь плеск воды Людомир.

– Чего? – никак не мог унять лошадь Калмир.

– Когда запоют зарянки.

****

Солнце уже село, и туман стал бледнеть, становясь прозрачным прежде чем окончательно почернеть в вечерней мгле. Холод от реки начал заползать под кольчуги и кожаные доспехи остывших после быстрой езды всадников, которые ёжилилсь, били себя по плечам, тёрли ладони, не замечая в попытках согреться красивых высоких птичьих голосков.

– Людомир, – начал Армор – какого Лешего мы ждём? Ты говорил, что будет паром, но здесь не видно ни зги

– Парома и ждём. Посмотри, как вода волнуется. И туман расходиться потихоньку.

До ног лошадей, тревожно устремивших свои морды на другой невидимый берег, шли по воде большие кольца.

– Что это? – тихим голом спросил Алехно.

В ответ лишь приближалось слабое, но настойчивое гудение, и усиливавшиеся круги на водной глади. Спустя несколько минут сквозь туман показались кроны плакучих ив, чьи локоны, спадавшие почти до земли, грустно приглашали воинов на паром. Постепенно начали вырисовываться стволы деревьев и кустарники, опоясывающие корневища. Дружинник сидели на лошадях, раскрыв рот. На них двигался кусок земли.

– Это и есть Остров? – бросив испуганный взгляд, спросил Белеса.

– Нет, это паром до Острова. Сам Остров гораздо больше.

Земля всё приближалась к всадникам, которые начали различать высокую крепкую фигуру в балахоне и капюшоне, одиноко стоявшую на приближающемся участке суши. Мужчина опустил лицо, не давая его рассмотреть дружинникам, пытавшимся разглядеть незнакомца.

Доплыв почти до всадников, Паром остановился, и Людомир направил своего коня на судно.

– Здравствуй, друг, – крикнул он мужчине в балахоне, который в ответ лишь нечленораздельно проскрежетал что-то своими выпиравшими из под капюшона длинными клыками.

На приплывший островок взобрались и оставшиеся всадники. Калмир, ехавший впереди, приблизился вплотную к неизвестному, пытаясь увидеть его лицо. Вдруг, тот резко поднял свою голову. К испугу сразу подавшихся назад всадников на них уставилась пёсья голова с длинной мордой.

Действуя на инстинктах, благочестивый Армор выхватил меч, остальные ухватились за рукоятки своего оружия. А Людомир, отъехавший немного вперёд, уже слез с коня, и спокойно, присев на корточки, ел растущую под ногами морошку.

Кинокефал стоял, не обращая внимания на дружинников, которые опасались приблизиться к чудовищу и проехать вглубь парома.

– Ну что вы как дети малые? Простого паромщика испугались? Боитесь безоружного мужа? Он вас не загрызёт – усмехнулся Людомир.

Паромщик тем временем подошёл к большой иве, чьи опущенные ветви достигали земли, и сильно потянул за одну из веток, от чего массивное дерево всем стволом очень сильно наклонилось к удивлению дружинников, не ожидавших такой силы от кинокефала. Паром едва дернулся и начал движение назад.

– Он не опасен. Мы будем через полчаса. Можете немного отдохнуть, – будто бы командовал Людомир.

– Большой ли паром? —спросил Калмир у проводника.

– Не очень большой. Пойдёшь осматривать его, будь осторожен. Тут много отверстий. Если провалишься, то вытащить тебя будет сложно. Паром может тебя накрыть, а земля пустила корни глубоко под воду. Ты в них просто-напросто запутаешься.

Гигант Алехно, пока Калмир узнавал про паром у Людомира, расстелил свой плотный войлочный плащ на земле и улёгся на него, засунув под голову дорожную суму. Белеса и Армор уселись на своих плащах друг напротив друга, изредка бросая косые взгляды на Людомира, уплетавшего одну за другой морошку как ребёнок.

– Армор, а зачем ты поехал на Остров? Меня прямо-таки гложет этот вопрос. Тебя ведь князь не отправлял. Ты сам сюда захотел поехать, а ведь живыми мы с Острова можем не вернуться? Из-за серебра? Не думаю, ты богатый жук, – начал беседу Белеса, рисовавший бессмысленные узоры веточкой на рыхлой земле.

– Я уже это сказал и князю. Побывав на Острове и узнав, как него добраться, кто и в каком количестве здесь живёт, – перешёл на шёпот Армор, чьё взволнованное лицо, стало ещё более ожесточённым, – мы могли бы накрыть целую свору язычников сразу и привести их к вере в Великую Мать.

– На разведку стало быть поехал?

– Как бы да.

– А погибнуть не боишься? Леший какой-нибудь заберёт твою душу.

– Моя душа воссоединиться с Великой Матерью, а не с каким-то лешим, – сквозь зубы прошипел Армор, – по Её воле готов и жизнь отдать.

– Никогда не понимал Вас фанатиков, – спокойно продолжал Белеса, – Вот у тебя есть и жена красивая, хоть она и выглядит дико запуганной от побоев, и дети. И деньгой тебя князь щедро жалует, хотя ты почти всё отдаешь Церкви, а едешь рисковать за тридевять земель ради того, чтобы вернуть беглого убийцу пьянчуги и блядуна попа.

– Ах ты тварь, – выхватил меч Армор и ринулся на Белесу, норовя ударить того с размаху клинком. Белеса увернулся и отскочил на несколько шагов, от замешкавшегося Армора держа руку за поясом, где был метательный нож, в любую секунду готовый вонзиться в фанатика.

Очнувшийся от тяжелой и липкой вечерней дрёмы Алехно тяжело поднялся и побежал разнимать двух задир.

– Успокоитесь! – отпихивал своими мощными руками Алехно поссорившихся. Что вы опять тут устроили? Погибнем от собственных рук, а не от рук язычников, которые захотят помешать осуществить праведный суд?

– Эта гнида клевещет на служителей Святой Церкви, – не унимался Армор, разбрызгивая слюной на несколько саженей от себя.

– Я клевещу?! Да мне шлюха из кабак это рассказала. Этот поп к ней захаживал. Любил розгами пороть бедолагу, – расхохотался Белеса, скорчив смешную морду.

– Я убью тебя, выродок языческий, – вновь кинулся Армор на Белесу, но его так сильно оттолкнул Алехно, что Армор упал на спину, выронив меч.

– Ты тоже прекращай зубы скалить! Тебе бы лишь бы шутки отмачивать, хотя уже не до смеху. С каким-то уродом едем, который землю может передвигать, – пробасил гигант.

– Ну ты-то что защищаешь этого свихнувшегося? Сам же слышал про попа от той же девки, что и я, – лишь пожал худощавыми плечами Белеса.

Калмир, пока его воины бранились, осматривал островок, медленно рассекавший плотную завесу тумана, словно сотканного из хлопка. Довольно быстро объехав его на коне, он обнаружил, что паром словно был перекрестием двух параллельных брусков земли еще с двумя такими же. В образуемых прямых углах была либо суша, либо смертоносные отверстия, о которых предупреждал Людомир. Никакой живности, кроме мерзких сороконожек, кормивших чёрных дроздов, изредка нарушавших тишину, повисшую во влажном воздухе, Калмир не заметил. Завершив свой короткий объезд терри…