3

— Это самая невероятная история изо всех, что я когда-либо слышал. — Фред смотрел на Кэтрин так, будто у нее было две головы.

— Ты говоришь это мне! Да я сама все еще не могу прийти в себя от потрясения.

Кэт с трудом подавила истерические интонации, уже готовые зазвучать в ее голосе. Она нервно расправляла складки широкой длинной юбки цвета хаки, к которой очень подходил свободный, грубой вязки свитер.

Мне необходимо успокоиться, сказала она себе, вновь опускаясь на лавочку, стоявшую во внутреннем дворике напротив шезлонга, в котором полулежал Фред. Тот еще не до конца оправился от болезни, но настоял на том, чтобы побыть на свежем воздухе. Сара устроила его во дворе их коттеджа, укутала в шерстяной плед и, дав ему чашку горячего чая, ушла на кухню.

Увидев, что Фред остался один, Кэт тут же пришла поговорить. Не то чтобы она намеренно пряталась от Сары, просто вначале ей хотелось все обсудить с Фредом. Несмотря на всю свою уравновешенность и здравый смысл, Сара, узнав о сложившейся ситуации, начала бы суетиться и всячески оберегать Кэтрин, а вот Фред как мужчина постарался бы найти разумное решение.

Опасаясь, что их беседа может быть слишком тяжела для Фреда, Кэтрин с тревогой посмотрела на него. Он, казалось, чувствовал себя несколько лучше, однако лицо его было бледным. Переутомляться и надолго покидать постель ему пока еще не следовало.

Кэт озабоченно покачала головой и поправила прядь, которая выбилась из-под широкой ленты, стягивающей ее волосы.

— Мне, наверное, не стоило рассказывать тебе все это — ты себя еще не очень хорошо чувствуешь.

— Не говори глупостей! — с жаром ответил тот. — С кем тебе поделиться, если не со мной!

На ее лице появилась благодарная улыбка.

— Спасибо. Ты прав. Я сейчас в таком состоянии, что никак не могу собраться с мыслями.

Накануне Кэт так и не смогла уснуть и всю ночь проворочалась в кровати, то и дело поглядывая на циферблат будильника, который в полной тишине отсчитывал убегающие секунды, минуты и часы.

— Думаешь, он говорит правду?

— Даже не знаю…

— Успокойся и возьми себя в руки. Похоже это на правду или нет?

— Пожалуй, да. Он сказал, что попросит своего секретаря прислать копию нашего брачного свидетельства, чтобы я не сомневалась.

— И что тогда?

Кэтрин в отчаянии развела руками и едва не опрокинула чашку чая, к которой Фред так и не притронулся.

— Не имею понятия! — почти выкрикнула Кэт, дрожащей рукой устанавливая чашку обратно на блюдце.

— Ты можешь с ним развестись. Получить развод в твоей ситуации не труднее, чем купить рыболовную лицензию.

— Да, могу, — медленно произнесла Кэтрин.

Она уже обдумывала такую возможность этой долгой кошмарной ночью. Как и все девушки, она мечтала выйти замуж и представляла, что ее брак будет таким же, каким был брак ее родителей, которые были счастливы вместе и всегда понимали друг друга с полуслова. Горести, невзгоды, удачи, радость — все было у них общим. Отец и мать нежно любили друг друга. В тот день, когда родители погибли, они шли к самолету, взявшись за руки.

Родители всегда учили Кэт доводить начатое дело до конца. Учили ответственности перед людьми. Поэтому теперь развод с Кевином почему-то казался Кэтрин чем-то вроде предательства. Как будто она опять хотела сбежать от него. От мужа и от своих обязательств. С другой стороны — были ли у нее перед ним какие-либо обязательства, если та женщина, на которой он женился, не имела ничего общего с настоящей Кэтрин Спайс?

Однако теперь ей становился понятным тот подсознательный интерес, который она в течение последних двух лет испытывала к «Отелям семьи Стоун», и к Кевину Стоуну в частности. Несмотря на потерю памяти, в подсознании Кэт сохранилось нечто, заставлявшее ее тщательно выискивать эту информацию в специальных журналах и проспектах.

Теперь, встретившись с Кевином и увидев, что он за человек, Кэтрин поняла, что он не позволит ей так просто уйти. Во всяком случае до тех пор, пока не получит ответы на все интересующие его вопросы. Но почему же Стоун не оформил развод? Что могло заставить его сохранять их брак?

— Странно, почему он с тобой не развелся? — как будто услышав ее мысли, спросил Фред.

— Это еще один вопрос, на который у меня нет ответа, — пожала плечами Кэт. Она нисколько не была удивлена — Фред знал ее почти с рождения. Они выросли рядом, и, будучи на три года старше, он всегда был для нее чем-то вроде старшего брата.

Из-за угла гостиницы показался неторопливо прогуливающийся Стоун. Увидев Кэт и Фреда, он тут же направился в их сторону.

Фред отбросил плед и попытался встать. Кэт обхватила его за плечи.

— Не вставай! Ты еще слишком слаб!

— Перестань! Ты что же думаешь, я буду разговаривать с этим человеком, лежа в кресле, как инвалид?

Кэтрин понимала, что имел в виду Фред: Кевин Стоун принадлежал к типу людей, перед которыми было неприятно показывать собственную слабость. Она с некоторым неудовольствием подумала, что с ее стороны он ничего другого пока не видел.

За один день общения со Стоуном Кэти научилась определять его настроение по внешнему виду, без слов. Широко развернутые плечи, решительно поднятый подбородок, весь его облик ясно говорил, что целью прогулки было разыскать Кэтрин. Сердце ее бешено застучало в груди, и вдруг она с удивлением осознала, что причиной этого был не страх, а скорее возбуждение. Приближаясь, Кевин не сводил глаз с Кэтрин. Присутствия Фреда он, казалось, не замечал.

— Я ищу тебя, — сказал он тихо.

— Я… Вы…

— Почему бы тебе не показать мне окрестности?

То, что у нее могут быть какие-то дела, ему, похоже, не приходило в голову. Кэтрин уже хотела ответить отказом, но вдруг заметила темные круги под его глазами. Неужели этот человек так же, как и она, не спал всю ночь? Выражение глаз, однако, было столь же непроницаемым, как и накануне. Сумрачный вид особенно подчеркивали толстый черный свитер и черные джинсы.

— Показать вам мыс?

— Покажи, если ты не слишком занята. — Взгляд Стоуна обратился, наконец, к Фреду. Тот стоял с подчеркнуто вежливым видом, несмотря на болезнь, в нем чувствовалась приобретенная за шесть лет военной службы выправка.

Пытаясь привести в порядок нахлынувшие на нее чувства, Кэт рассеянно сделала жест в сторону своего друга:

— Это Фред Мидлер. Фред, это Кевин Стоун.

Мужчины смерили друг друга изучающими взглядами. После секундной паузы Фред подал Кевину руку. Прежде чем ответить на рукопожатие, тот на мгновение заколебался, жесткое выражение его глаз слегка изменилось, как будто Стоун рассмотрел нечто такое, что вызвало его уважение. В некотором замешательстве Кэтрин переводила глаза с одного на другого. Между мужчинами явно возникло какое-то чисто мужское взаимопонимание. Вдруг она с удивлением обнаружила, что в глазах Фреда загорелись веселые искорки.

— Иди, иди, Кэти, — сказал он. — Я, пожалуй, прилягу. Похоже, я немного устал, но не настолько, чтобы мне нужна была сиделка.

На лице Стоуна появилось и тут же исчезло торжествующее выражение.

— Итак, мы можем идти?

— Меня ждут дела, простите, — пошла на попятную Кэтрин.

— В гостинице сейчас не так много постояльцев, чтобы ощущалась постоянная необходимость в твоем присутствии, — ответил Стоун.

Голос, которым он это произнес, был мягким и дружелюбным, однако чувствовалось, что возражать бесполезно. Как все больше убеждалась Кэт, это была его обычная манера общения с людьми.

— Это так, — растерянно согласилась она. — Но у меня есть определенные обязанности, и я не имею права перепоручать их другим.

— Иди, Кэтрин, — опять вмешался Фред. — У меня такое впечатление, что мистеру Стоуну это очень нужно.

Кэтрин одарила друга разъяренным взглядом, но не нашлась, что ответить, и лишь пробормотала себе под нос:

— Ну, спасибо, Фредди!

Кевин взял ее под руку и увлек за собой.

— Ты рассказала ему о нас? — спросил Кевин, когда они отошли достаточно, чтобы Фред не мог услышать.

— Конечно. Он мой давний друг! — с жаром ответила Кэтрин, вдруг с ужасом обнаружив, что, несмотря на свой толстый свитер, она как-то чересчур отчетливо ощущает тепло его руки. Остановившись на мгновение, Кэт высвободила руку и с независимым видом зашагала рядом с Кевином.

— Я никогда не слышал о дружбе между мужчиной и женщиной, которая не переросла бы в нечто большее.

— У вас всегда происходило именно так? — невинно осведомилась Кэт.

Кевин проигнорировал ее вопрос.

— Ты влюблена в него? — неожиданно резко спросил он.

Сделав шаг вперед, Кэтрин высоко подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Быть может, у меня проблемы с памятью, но привычки лгать нет! То, что я сейчас вам сказала, — правда, равно как и все то, что я говорила раньше. Фредди мне как брат. Ни больше, но и, поверьте, ни меньше.

Кевин некоторое время изучающе смотрел в ее глаза, в которых светился вызов, на пылающие от негодования щеки и высоко вздернутый подбородок.

— Понимаю, — сказал он наконец.

Они опять помолчали. Вдруг она спросила:

— Вы меня искали? Ну, когда я пропала?

Ее вопрос застал Кевина врасплох. Он молча ожидал, пока их взгляды встретятся. Утренний бриз растрепал его волосы. Рассеянным движением он зачесал их назад.

— Прошло три дня, прежде чем я узнал, что ты ушла. Я был на Гавайях. Я хотел взять тебя с собой, но ты боялась лететь, а я никак не мог отправиться морем. Это было бы слишком долго.

— А когда вы вернулись, меня уже не было?

— Ни тебя, ни твоих вещей. Ты оставила то, что я купил уже после свадьбы.

Кэтрин стало не по себе: она ощутила, как в ее сознании возникает почти осязаемая пустота, разделяющая ее жизнь на две части: «до» и «после». Это было не просто — чувствовать себя хрестоматийным примером амнезии.

— Прежде чем я окончательно убедился, что ты действительно ушла, уехала из города, прошла почти неделя. Люди из фирмы «Гарри Чейлз» не могли сказать ничего определенного, а единственный адрес, который они знали, — это номер почтового ящика в Ричмонде. Я проверил, и оказалось, что этот ящик арендует уже кто-то другой. А потом…

— А потом? — переспросила она.

— Потом умер отец. Сердечный приступ. Никто ничего не подозревал, хотя все знали, что последние годы он совершенно не щадил себя. Мне пришлось заниматься похоронами, поддерживать мать и сестру и, разумеется, взять на себя ответственность за дела корпорации. У нас ведь работают сотни служащих, и как раз тогда мы начали расширяться — отец считал это очень важным. А вскоре конкуренты от гостиничного бизнеса попытались воспользоваться сложившейся ситуацией…

Хотя Кевин перечислял все это спокойным, обыденным голосом, ему не удалось скрыть горькую интонацию, которая появилась, когда он заговорил об отце.

— Я слышала о смерти вашего отца, когда…

— Я мог бы нанять детектива, — продолжал он. — И собирался это сделать, но, к сожалению, смерть отца не позволила мне заняться этим. К тому же…

— И к тому же вы были в ярости оттого, что я так поступила, — с внезапным озарением докончила за него Кэт. — Это задело вашу гордость, да?

Кевин смотрел в сторону, на его скулах играли желваки, как будто он пытался сдержать рвавшиеся наружу слова.

— Да. Я никогда не считал, что страдаю чрезмерной гордостью, но это именно так.

— И вы оставили все, как было? — взволнованно спросила Кэтрин. Это совершенно не вязалось с тем, что она успела узнать о характере этого человека, неотъемлемыми чертами которого были решительность и четкое понимание того, что ему нужно. И такой человек в течение двух лет оставался в полной неопределенности относительно своей супружеской жизни? Кэтрин требовательно посмотрела ему в глаза: он явно что-то не договаривал.

— И я оставил все, как было. Вплоть до настоящего момента. Как я уже сказал, у меня не было времени этим заниматься, пока я не привел в порядок дела корпорации. Я уже решил, что, вернувшись из отпуска, сделаю все необходимое, чтобы разыскать тебя и, по крайней мере, объясниться.

Кончиками пальцев Кэт потерла виски.

— У меня такое ощущение, будто вы рассказываете о ком-то другом, совершенно мне незнакомом. И это в какой-то мере действительно так. Та женщина, которая могла вас бросить… Нет, это была не я.

Кевин посмотрел в сторону, на деревья, освещенные солнцем.

— Я начинаю это понимать.

Кэтрин почувствовала облегчение.

— Что же, теперь, когда вы меня нашли, пусть случайно, вопрос о нашем браке можно считать решенным. У нас нет причин его сохранять.

— Ты так считаешь?

— Ну, а какие могут быть причины для его продолжения? Все, что нам нужно сделать, это спокойно развестись.

— Зачем спешить с разводом?

Кэти удивленно развела руками:

— Мы определенно поспешили пожениться. Почему бы нам так же быстро не развестись?

— Ты только что сказала, что та женщина, на которой я женился, на самом деле была не ты.

— Это правда, — ответила Кэт. Она чувствовала себя так, будто пробиралась по минному полю.

— Тогда зачем я буду разводиться раньше, чем узнаю, какая ты на самом деле?

— Потому что вы не знаете… — Кэтрин растерянно умолкла и снова прижала пальцы к вискам. От его вопроса у нее вдруг закружилась голова. — Вы что, специально пытаетесь сбить меня с толку?

Он пожал плечами:

— Нет. Ты уже сбита с толку. Я пытаюсь тебе помочь разобраться в себе.

— Мне пора заняться делами. — Кэтрин повернулась и зашагала к гостинице.

— Мы, вроде, решили, что ты покажешь мне мыс.

— Потом, — не оборачиваясь, бросила она.

— Ты попросту убегаешь.

— Мне бы хотелось, чтобы вопрос о нашем браке решился как можно скорее! — убежденно заявила Кэт.

— Говоря «решился», ты имеешь в виду сделать все так, как хочется тебе.

Интонация, с которой он произнес эти слова, подсказала Кэт, что ее предложение не кажется Кевину привлекательным.

— А почему бы и нет!

Он ответил не сразу, и Кэт увидела, как в его потемневших глазах, сменяя одна другую, пронеслось множество самых разных эмоций, определить которые было невозможно.

— Интересно, можешь ли ты разозлиться? — задумчиво, как бы обращаясь к самому себе, сказал Стоун. — Раньше — нет. Ты была удивительно спокойна. Полный самоконтроль. Почти апатия.

— Сколько раз можно повторять — тогда, в Ричмонде, была не я! Настоящая Кэтрин Спайс — перед вами. Вам, узнав меня, определенно не захочется иметь жену мегеру!

— Я не сказал, что ты — мегера. Хотя характер у тебя, несомненно, есть. Надеюсь, муж вправе сказать, что у его жены есть характер?

— Я думаю, для нас обоих будет лучше, если мы закончим этот разговор! — раздраженно проговорила Кэт.

— А я думаю, будет лучше, если ты сдержишь обещание и покажешь мне мыс Алаву.

— Ладно уж, пойдемте, — сказала Кэтрин без тени любезности в голосе. — Вы уже видели теннисные корты. Давайте перейдем на площадку для гольфа. У нас несколько комплектов клюшек, и вы наверняка сможете найти себе партнера.

Кэт повернулась, чтобы пойти по направлению к зеленеющим впереди площадкам, за которыми заботливо ухаживали Вилли и Пол, но Кевин поймал ее за руку. Задохнувшись от неожиданности, она попыталась освободиться, но тот сжал пальцы еще сильнее и потянул ее к себе.

— А ты не играешь в гольф?

Она в замешательстве отрицательно покачала головой:

— Нет, конечно.

— Очень странно, а мне кажется, что раньше ты играла!

— Никогда в жизни!

Кэтрин вновь попробовала вырвать руку, но это было все равно, что пытаться сдвинуть автобус. Не обращая внимания на ее усилия, Кевин притягивал ее все ближе, пока она не оказалась в его объятиях. Несмотря на толстый свитер, Кэтрин явственно почувствовала тепло и силу его большого тела.

— Я сам тебя учил. И у тебя неплохо получалось.

Кэтрин отрицательно затрясла головой, затем — еще раз.

— Нет, я никогда не была слишком уж спортивной.

— Но сегодня ты играла в футбол.

Значит, он ее видел. Кэтрин облизнула губы, и в глазах Кевина засветились веселые искорки. Ослабив хватку, его руки теперь едва касались ее рук, и он удерживал Кэт возле себя лишь своей улыбкой. Она не поняла, в какой момент в окружавшем их воздухе возникло такое напряжение, но оно возникло, и дышать ей стало трудно, как перед грозой, когда в прибрежные утесы начинают ударять молнии. Однако это состояние не казалось неприятным: это было неожиданно вспыхнувшее желание. Кэтрин хотелось избавиться от Стоуна, повернуться и убежать, не оглядываясь. Но она почему-то медлила, глядя на его губы и спрашивая себя, каково бы это было — почувствовать, как они прижимаются к ее собственным? Помнит ли ее тело то, что забыла она сама? Кэт чувствовала, как кровь все сильнее стучит в висках, а по телу горячими волнами прокатывается сладостная истома.

— Кэтрин? — Голос его, казалось, доносился откуда-то издалека, он был странно низким и каким-то завораживающе-пугающим, как приглушенный расстоянием раскат грома. Почему ты молчишь?

— Да… Я играла с Майклом. На Алаве сейчас нет детей, и ему не с кем поиграть.

— Понимаю.

Глубокие, звучные интонации его голоса заставили Кэти задрожать, она почувствовала, что задыхается. Каким образом ему удалось вложить в одно слово столько любви и страсти? И как Кевину удается подчинять себе силы природы, превращая это яркое, солнечное утро в мягкую, обволакивающую темноту: исчезло и солнце, и море — все, кроме них двоих. И не было ничего прекрасней чувства влечения, окутавшего их теплой, завораживающей аурой.

Лежавшая на талии Кэтрин правая рука Кевина — странно, когда она успела там оказаться? — привлекла ее еще ближе. Его левая рука скользнула под широкий рукав ее свитера, и Кэт почувствовала мужскую горячую и удивительно нежную ладонь. Все вокруг было заполнено Кевином — его теплом, нежностью прикосновений и запахом, который заставил Кэтрин вспомнить о морском прибое, свежем и чистом. Пальцы Кевина нащупали ее пульс, и Кэт замерла, прислушиваясь к своему сердцу, которое стучало, словно шарик, подпрыгивающий на стремительно вращающемся колесе рулетки.

— Ты была внимательна к желаниям маленького мальчика. Это делает тебе честь. Как насчет желаний взрослого мужчины?

Глядя на его губы, она скорее почувствовала, чем услышала эти слова.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду? — едва слышно выдохнула Кэтрин. Он что, собирается ее поцеловать?

— Исполнишь ли ты мое желание, Кэти?

— Какое?

Ей было невероятно трудно смотреть на Кевина. Хотелось позволить векам сомкнуться и целиком отдаться ощущениям, которые пробуждала в ней близость его тела. Казалось, что все остальное в мире перестало существовать, и остались лишь низкий голос и его прикосновения.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловала. Это ведь не очень большая просьба для мужа, не так ли? Единственный поцелуй за два года. Я был не очень требовательным мужем, ведь, правда? И ты не откажешь мне в моей просьбе.

Кэтрин в конце концов сдалась. Она подняла подбородок, и ее губы оказались почти рядом с губами Кевина.

— Конечно, нет…

Слова эти прозвучали почти как стон, настолько ей хотелось ощутить тепло его губ. Но в следующее мгновение губы Кевина, ускользнув, прижались к ее запястью. Кэтрин не смогла сдержать слабый стон нетерпения: так поцелует он ее или нет?!

Кевин поднял голову, и Кэтрин увидела в его глазах страсть и торжество. Прежде чем она успела сообразить, что может означать такое сочетание, он положил ее руки себе на плечи, прижал Кэтрин к себе и жадно прильнул к ее изнывающим от ожидания губам. Задохнувшись от наслаждения, Кэти обвила руками сильную шею и погрузила пальцы в его густые цвета пшеницы волосы. Она попыталась вспомнить: случалось ли уже такое когда-нибудь раньше, целовала ли она его когда-нибудь в их прежней жизни? Но уже возродившаяся в ней женщина, отвергая сомнения, жадно упивалась дурманящей сладостью этого момента.

Вкус поцелуя был восхитителен. Кэтрин никогда не испытывала ничего подобного: ощущение дикого, какого-то первобытного возбуждения сливалось с чувством безграничного покоя, надежности и уверенности. Кэт знала, что ей пытается сказать тело: этого мужчину она уже любила.

Кевин на мгновение отстранился, и она сама потянулась к его губам. И он вознаградил ее короткими, жалящими, как прикосновения пламени, поцелуями, от которых губы Кэт запылали огнем.

— Кэтрин, — сказал он. — Ты должна мне ответить на один вопрос.

Глаза Кэт были закрыты, пальцы запутались в его волосах. Она откинула голову назад, чтобы он мог прикоснуться к нежной, чувствительной коже на шее. Кевин поцеловал ее там, и Кэти едва не вскрикнула, почувствовав, как горячая волна желания прокатилась по всему телу, заставляя таять и плавиться. Она тоже поцеловала его в шею и услышала стон наслаждения.

— Что ты хочешь узнать, Кевин?

— Были ли у тебя мужчины после меня? Другие мужчины, после того как ты ушла?

Кэтрин почувствовала себя так, будто ее окатили ведром ледяной воды. Ловя воздух широко открытым ртом, она вырвалась и дрожащей рукой прикоснулась к губам, которые все еще пылали от его поцелуев.

— Что ты имеешь в виду?

Кэтрин отметила, что глаза Кевина таили в себе загадку, и в то же время в них можно было прочесть явное чувственное желание. Она гордо вскинула голову и с вызовом посмотрела на Стоуна.

— Ты никогда не целовала меня так раньше, — незнакомым, глухим голосом сказал он. — Ты стала такой сексуальной. Раньше ты была очень нежной и в меру чувственной. Кто мог научить тебя той страсти, которая заставляет так биться твое сердце?

Бешеная ярость затуманила ей глаза.

— Не было у меня никаких мужчин, во всяком случае, тебя это никак не касается!

Взрыв негодования его нисколько не смутил.

— Все, что касается тебя, касается и меня, Кэти. Ты моя жена.

— Я все еще не вижу никаких доказательств твоему утверждению.

Кэтрин прижала ладони к своим щекам, пылающим от гнева, ярости и стыда. Что на нее нашло? Что заставило ее так страстно его целовать? Он был прав: еще секунда — и она попросила бы большего. И хотя в эту минуту она ненавидела Кевина, большая часть ее гнева была направлена на саму себя. Кэт повернулась к нему спиной, желая уйти и, таким образом, положить конец этой перепалке, как вдруг услышала, что кто-то зовет ее по имени. По лужайке к ней быстро мчался Майкл.

Кэтрин устремилась к нему, осознав, что что-то случилось.

— Сара заболела. Она просила, чтобы вы пришли на кухню, — глотая слова, сообщил наконец мальчик.

Не задавая лишних вопросов, Кэт схватила его за руку и заспешила к гостинице. Сердито посмотрев на шагавшего рядом Кевина, она сказала:

— Это моя работа, мистер Стоун. Вас это не должно заботить.

— Я немного соображаю в том, что касается гостиниц, если вы помните.

— Да, но дела моей гостиницы вас не касаются.

Великодушно проигнорировав исходившую от нее яростную неприязнь, он спокойно ответил:

— Возможно, я смогу чем-то помочь.

Дойдя до двери в кухню, Кэт распахнула ее, даже не оглянувшись на Стоуна.

Сара, опустив голову на руки, сидела за разделочным столом, вокруг нее хлопотала Мэри. Услышав, как кто-то вошел, Сара подняла голову, и они увидели ее осунувшееся, бледное лицо.

— У нее, видимо, тот же грипп, что и у Фреда, — сказала Мэри, глядя на них полными тревоги глазами. Она приложила ко лбу Сары смоченный в уксусе платок. — Но она настаивает, что должна закончить с ланчем.

— Тебе нужно сейчас же лечь в кровать, — приказала Кэтрин.

— А кто приготовит ланч? — слабо улыбнувшись, осведомилась Сара. — Уж, во всяком случае, не ты. Мэри могла бы, но она привыкла готовить только для троих…

— Об этом не беспокойся, — настаивала Кэт. — Что-нибудь придумаем. — Она пока не представляла, что именно, но главной заботой сейчас была Сара. Она не помнила, чтобы та когда-нибудь болела чем-то более серьезным, чем легкая простуда.

— Что ты делаешь, когда у нее отпуск или выходные? — спросил Кевин. — У тебя должен быть второй повар.

— Да, — рассеянно взглянув на него, ответила Кэти. Она все еще злилась на Стоуна и чувствовала смущение из-за того состояния, в которое ее повергли его поцелуи. Но об этом она сможет подумать позже. — В последнее время Фред помогал на кухне, но сейчас и он болен.

Кевин кивнул, подошел к Саре и помог ей подняться.

— Давайте-ка доставим вас домой, — сказал он. — А потом всем остальным займусь я.

Загрузка...