Глава 7. Немного о птицах и правилах ведения воздушных боев

Проводник стоял в Старых Путях до тех пор, пока Гал, самый последний член отряда, прикрывавший его тылы, не шагнул на шестигранную плиту, выводя под уздцы коня. Трогг возник из прозрачной завесы, и магическое пространство бесшумно схлопнулось за широкой спиной Лумала. В поле зрения остался лишь комплект столбов, выносливая трава и плита, — объекты совершенно идентичные виденным менее получаса назад. Дубрава обступала прекрасно сохранившиеся монументы былого. Осеннее солнышко приятно грело спины людей, здесь не было и следа тех дождей, что прополоскали леса и дороги у Луговины Эда.

— Все как обещал! — довольно улыбнулся юный проводник, гордый своей работой.

Сориентировавшись на местности, Нал подтвердил его слова, сообщив:

— Мы у северной окраины Гулина. Проедем через поля и будем в деревне.

Сев в седло своего гигантского жеребца, воин знаком пригласил остальных следовать за ним, и неспешно направил коня к едва заметной, почти заросшей высокой травой тропке у края поляны. Рассмотреть ее мог издалека разве что зоркий глаз следопыта. Компания — как лошади, так и люди с троггом — не стала оспаривать право Нала на звание первопроходца.

— Судя по качеству дороги, здешние стоячие камни не пользуются у местных жителей славой и в разряд достопримечательностей не входят, — следя за тем, как ее Каурка выдирает ноги из высокой травы, вслух рассудила Элька. Девушке припомнился знаменитый английский Стоунхендж, ставший местом паломничества туристов, жаждущих соприкоснуться с великим прошлым и намеком на волшебную тайну.

— Все к лучшему, мадемуазель, зато нет свидетелей перемещения отряда, — рассудительно заметил Лукас.

Хоть маг и обожал все загадочное и таинственное, а так же обожал казаться таковым, особенно перед дамами, но понимал прекрасно, что зачастую таинственность не лучшая стратегия в общении с простыми жителями мира.

Путешественники продвигались по узкой тропинке, вьющейся среди деревьев. Дорога ощутимо шла под уклон и, как явственно ощутила Елена, почему-то все гуще и гуще становились заросли кустарника по сторонам. Возможно, когда-то дубы намеренно не сажали рядом с дорогой, чтобы, "заматерев", они не затеняли и не загораживали прохода к отправной точке Старых Путей, но сейчас заросли среднего яруса лишили эту в высшей степени благородную цель всякого смысла. Увернувшись от хлесткой ветки, Элька невольно позавидовала твердой шкуре трогга, легко шагавшего сзади. Предусмотрительно обернув ушами голову на манер тюрбана, чтобы не цеплялись за кусты, Лумал преспокойно двигался по тропе, ничуть не медленнее коней и не испытывая никаких неудобств.

Безусловно, тропа была слабо пригодна для своей исконной функции — перемещения из одной точки пространства в другую, зато в кустах, вставших по ее обе стороны, вовсю кипела жизнь: что-то трещало, шуршало, попискивало, чирикало и возмущенно фырчало, явно ругая последними словами людей-агрессоров, нарушивших покой биогеоценоза. Лошадь Лукаса, невзначай подавшись вправо, вспугнула целую стайку пернатых. Мелкие птички серо-зеленой, почти сливающейся с цветом кустов раскраски, решившие было втихую переждать вторжение чужаков, с яростными трелями взмыли вверх. Эскадрилья одарила окрестности, в которые вошел и плащ мага, дарами своего кишечника, и перелетела на другую сторону тропы, прятаться получше.

Мосье Д" Агар неразборчиво произнес сквозь зубы что-то "ласковое" и зашевелил пальцами, сплетая очищающее заклятье, призванное заодно устранить и малейший запах катастрофы, а Элька со смешком заявила:

— Лукас, ты явно пришелся по душе местным крылатым!

— Мадемуазель, нестандартность ваших выводов порой поражает даже меня, — сдержано признался маг. — На мой взгляд, эти тварюшки отнеслись ко мне, по меньшей мере, э-э, наплевательски!

— Вовсе нет! — горячо встала на защиту пичуг Элька. — Ты их настолько поразил своей красотой, что они тут же решили признаться тебе в своих высоких чувствах. А поскольку, как говориться, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, они не нашли ничего лучшего, как открыть для тебя врата своего организма. Милые птички просто не ничего не слышали об иносказаниях и истолковали совет прямо!

Мири заулыбалась. А Рэнд так просто захлебнулся смехом и, сползая с кресла, простонал:

— Какое счастье, что наш прямолинейный Гал, не любящий аллегорий, не стремится к завоеванию ничьей симпатии, а то мы бы трупы закапывать не успевали.

Живое Элькино воображение нарисовало хозяйке яркую картинку: груды тел с распоротыми до сердца животами и расстроено озирающегося Гала с мечом в руках. Девушка тоже от души расхохоталась. Впрочем, отсмеявшись, Елена заявила, бросив на воина лукавый взгляд:

— А чего ему наши симпатии завоевывать? Он и так прекрасно знает, что мы его любим всем сердцем, и чтобы это проверить, вовсе не обязательно докапываться до самой сути наших организмов! Тем более таким примитивным способом!

Гал только хмыкнул и ничего не сказал.

— Эй, Лумал, — обратилась Элька к троггу, — а что делают ваши мужчины, когда желают рассказать о своих симпатиях даме?

— Выращивают у ее крылечка куст фиарисоны, — немного смущенно пояснил Лумал, уши трогга стали густо-коричневыми. — Если он зацветет, значит, можно начинать ухаживания. Ты девушке нравишься, и она видит, что твои чувства искренны. А если цветы с ладонь распускаются и трех оттенков красного, голубого и желтого, то тогда даже сразу свататься можно.

— Какая оригинальная природная магия, — всерьез заинтересовался Лукас и, чуть придержав коня, принялся расспрашивать трогга поподробнее. — А почему так важно, какого оттенка цветы на фиарисоне?

— А как же иначе? — удивился Лумал. — Они показывают, как парень с девушкой друг к другу относятся. А если фиарисона завяла или на ней черный цветок раскрылся, их любой Старейшина разведет, зачем друг друга мучить?…

Нал с Минтаной украдкой тоже прислушивались к словам проводника. Несмотря на то, что они обитали с этими существами в одном мире, оказалось, что знают люди, даже маги, о народе Лумала очень мало, ничуть не больше пришельцев…

Атака маленьких пичуг была первой и последней неприятностью, с которой столкнулись друзья в дубраве. Через десяток минут роща заметно поредела, и путешественники выехали на открытую местность. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались бескрайние поля кукурузы, только на севере прорисовывались очертания компактной деревеньки.

— А вы уверены, что мы на Алторане? — задала тихий риторический вопрос самой себе Элька, обозревая кукурузную бесконечность. — Может, это рай Никиты Сергеевича?

Но уточняющих вопросов касательно мечты генсека Елене никто задать не успел.

— Лукас, посмотри на запад, — сурово предложил Гал, прищурив зоркие глаза оборотня.

— Что такое? — мага насторожил тон воителя, и он обратил взор в заданном направлении, туда же повернули головы и все остальные. — Я ничего не… Какая-то темная точка на горизонте. Ну-ка! — Лукас сделал перед глазами замысловатую петлю пальцами, сплетая заклятье дальновиденья, и изумленно ужаснулся: — Клайд и Эйран!

— Что вы видите! — потребовала объяснений Элька, приподнимаясь в седле в тщетной попытке разглядеть причину удивления мага. — Лучше добром скажите. А то я себе чего-нибудь наколдую, рады не будете!

— Возможно, у нас появилась проблема, — объявил присутствующим встревоженный мосье. — На горизонте огромная туча птиц, кажется, это вороны.

— Вороны, — подтвердил глазастый Эсгал, без всякой магии узревший нашествие пернатых истребителей зерна.

— Прощай, кукуруза, — философски объявила Елена.

— Жаль, зерна-то сколько, — вздохнул Лумал, оценивая предполагаемый ущерб, словно опытный агроном.

— Но поля защищены отводящим заклятьем, — нахмурилась Минтана, не без зависти оценивая колдовские возможности посланца богов. — Птицы не должны даже приближаться к ним. Что-то здесь не так!

— Их направляет злобная сила, — поделилась с командой своими ощущениями Мирей, воспринимавшая магическое насилие над природой даже через призму зеркала из иного мира. — Бедные птички!

— И еще как "не так", дан Минтана, — проницательно согласился маг, вновь устремляя взгляд к горизонту. — Мое колдовское зрение подсказывает, что птицы, словно сетью окружены и одержимы навязанной им недоброй волей. Эта "сеть" заставляет их совершать несвойственные действия.

— А нельзя ее порвать? — тут же предложила Элька.

— Все не так просто, mon ange, — отозвался Лукас. Оставив обычные игры в галантность, маг постарался объяснить происходящее, попутно напряженно размышляя над проблемой: — Чтобы ликвидировать сеть, надо устранить источник наведения чар, а он, насколько я могу судить, не один. Мы физически не способны отыскать всех магов прежде, чем птицы атакуют поля. Боюсь, как бы не пришлось использовать огненный вал…

— Вы не должны причинять вред птицам! — страстно заступилась за безвинные жертвы злых чар Мирей, следуя своей эльфийской сути. — Это несправедливо!

— Мир, в общем-то, не слишком справедлив, Мири, — философски заметил Рэнд, похлопав подругу по руке, сжавшей подлокотник кресла, и сунул ей на колени теплого и пушистого Рэта в качестве утешения, — но в интересах нашего мага поискать другой способ: паленое перо так воняет, что он и заклятьями от смрада не избавится!

— А с другого конца зайти нельзя? Сами птицы не могут вырваться из сети чар, если им как-нибудь помочь? — задала важный вопрос Элька.

— Чары принуждения могут быть разорваны, — согласился опытный маг, — если объект принуждения испытает необычайно сильный взрыв эмоций, спутывающих заклятья. Но птицы — довольно примитивные существа, не способные на резкие перепады чувств. Не лучше ли сосредоточиться на сооружении защитного купола над полями? Это сработает наверняка!

— Мы можем усилить уже имеющиеся чары, — деловито согласилась Минтана, открываясь силе мира и накапливая энергию для творения заклинания.

— Любое живое существо способно испытывать ужас, Лукас! — закусив губу, объявила Элька, воспитанная на разносортных фильмах ужасов и оттого прочно уверенная в своей точке зрения.

— И чем вы предлагаете напугать птиц, мадемуазель? Иллюзиями? — скептически поинтересовался маг.

— Эсгалом! — почти выкрикнула довольная идеей Елена. — Пусть оборотится Амбиларом, зря что ли Дориман свои подарки раздавал, надо поставить его крылья и хвост на службу сельскому хозяйству Алторана!

— Может сработать, — согласился Лукас, заинтригованный предложением девушки, — неожиданная мысль, но действительно может сработать!

— Да что там может, Лукас! Наверняка! Я бывает и в теле человека Гала боюсь, что же с бедными птичками будет, когда он в такую тварюгу оборотится! Ей-ей, под ними в этот момент лучше не стоять! — подал Рэнд голос в поддержку Элькиной идеи.

— Мосье? — Д" Агар обернулся к Галу, ожидая согласия или отказа.

— Я сделаю это, — со спокойным достоинством отозвался воин, не заявляя возмущенного протеста на то, что им возжелали запугать стаю ворон. — Но ты все-таки займись защитой полей, Лукас.

Лумалу, Налу и Минтане, не понимающим о чем идет речь, оставалось только наблюдать за разговором посланцев богов и верить, что те способны помочь. Эсгал спешился, неохотно отстегнул перевязь с мечом и закрепил у седла, кинул поводья своего коня Эльке.

— Я буду стеречь твой меч как зеницу ока! — растрогалась такому доверию смешливая девушка. — И не дам Лукасу сбыть его на ближайшей деревенской ярмарке!

— Мадемуазель! — наигранно возмутился маг, — как вы могли обо мне такое подумать! Сбыть на ярмарке меч мосье Эсгала!? Такое могущественное заколдованное, пардон, мосье, — поспешно исправился Лукас, не дожидаясь ставшего традиционным замечания воителя, — благословленное оружие, должно попасть только в руки истинного ценителя, ему место в частной коллекции! Да и платят коллекционеры побольше!

— Это точно, — тоном знатока подтвердил Рэнд, не раз воровавший вещи под заказ.

Эсгал кривовато улыбнулся, показывая, что оценил шутку, кивнул напоследок компании и сорвался с места. Он помчался вперед по траве в направлении приближающейся и видимой уже невооруженным взглядом тучи птиц, летящей в каком-то странном порядке, "туча" больше всего походила на каплю или клык. Возможно, такая конфигурация эскадрильи тоже являлась знаком происков врагов кукурузы и Алторана.

— Куда это он? — поразился Лумал, вытаращив глаза на мужчину, гигантскими шагами несущегося "в пампасы", уши трогга удивленно растопорщились, став похожими на чернобыльские, оттого приобретшие столь загадочный цвет, лопухи.

— Подальше отсюда, чтобы лошадок не пугать, — предвкушая яркое зрелище, небрежно ответила Элька, наматывая на руку поводья лошади Гала.

В полукилометре от отряда (расстояние это воитель преодолел с такой феноменальной скоростью, что все спринтеры из мира Елены лопнули бы от зависти) Эсгал чуть замедлил свой сумасшедший бег и поднял руки вверх, словно выполняя некий обряд-приветствие солнцу.

Очертания жилистого тела мужчины задрожали и начали меняться с той неуловимой стремительностью, когда в каждый конкретный момент времени не можешь определить точно, что было секунду назад, а чего нет, но явственно понимаешь, что что-то все равно происходит. Воспользовавшись божественным даром Доримана, Гал в несколько секунд изменил свой облик: начинал бег высокий, светловолосый воин, а закончил его гигантский золотистый дракон. Мощные движения его широких крыл подняли настоящий ветер, пригнувший к земле траву. Толчок, и вот уже великолепное животное воспарило в воздухе: благородные очертания вытянутой головы с гребнем, веретенообразное тело, покрытое сверкающими доспехами переливающейся всеми оттенками от чистого золота до охры чешуи, сильный хвост и массивные лапы с длинными саблями когтей. Дракон был велик и прекрасен! Прекрасен и ужасен одновременно! Его вид пробуждал в душе восторг и какие-то глубоко-атавистические животные страхи, желание побыстрее исчезнуть с открытого пространства, окопавшись где-нибудь под надежной защитой скал.

— О-о-огх-м! — выдохнул изумленный почти до состояния ступора Нал, соображая, что несколько часов провел бок о бок с драконом, у Лумала и Минтаны так и вовсе отнялся язык.

— Наш Гал в обличье Амбилара — янтарного защитника — это что-то! Правда, он великолепен? — похвасталась воином Елена с такой горделивой улыбкой, словно именно ей он был обязан своей новой чешуйчатой шкурой.

— Спору нет, — ответила Минтана, успокаивая себя методом поглаживания лошадиной холки. Кобыла терпеливо сносила ласки хозяйки. — Если это не напугает птиц, я не знаю, что вообще способно их напугать!

— Если чары принуждения будут разорваны, нам останется только усилить заклятье защиты на полях и накинуть на птиц флер новых чар, побуждающих их вернуться в те места, из которых они были призваны, — почти безоговорочно доверяя способности Гала внушать сверхъестественный ужас, принялся разрабатывать стратегию действий Лукас. Попутно маг все-таки снизошел до того, чтобы наскоро посоветоваться с Минтаной, касательно особенностей структуры местных заклинаний.

Но колдунья сейчас была неважным советчиком, все ее внимание, как и внимание остальных, приковывало происходящее в воздухе далеко и высоко над головами среди выцветшей голубизны осеннего неба в разрывах серых облачков. Амбилар в несколько мощных взмахов крыльев достиг стай птиц-диверсантов, приближающихся к полям кукурузы, пролетел перед ними, потом поднялся еще выше и принялся парить, описывая широкую спираль, давая возможность каждой птице узреть дракона во всем его великолепии. Время от времени янтарный гигант раскрывал пасть и издавал густой, грозный рык, сотрясающий все вокруг.

— Не знаю, как эти крылатые твари, а я бы точно описался от страха, — вновь вдумчиво поделился мыслью с обществом Рэнд, воспитанная на высоком слоге эльфийка укоризненно покосилась на вора, но, не выдержав воспитательной паузы, подавилась смешком, уж больно искренним был вид парня.

— Пусть радуются, что в нашей модели дракона не предусмотрено дымо- и пламяизвержение, — наставительно изрекла Элька и невольно поднесла руки к голове. Даже на расстоянии десятка километров от выделывающего фигуры воздушного пилотажа Гала, у девушки немного закладывало уши. Издаваемые драконом звуки были воистину громоподобны.

Боевой жеребец Нала, напружинившись, нервно подергивал хвостом, но оставался стоять, добросовестно оправдывая поколения благородных предков и годы дрессуры, пусть не ориентированной на драконоустойчивость, но весьма добросовестной. Лошадка Минтаны слегка попятились, но, видя, что ее товарищ непоколебим, тоже совладала с собой. Три Каурки Эльки даже не повели ухом, совершенно игнорируя грозный рев Амбилара. Им ли, волшебным коням, бояться какого-то оборотня, гоняющего птиц?

Зато сами виновницы происходящего, как и предвидела команда, ударились в абсолютную панику. Их целеустремленный полет перешел экстренное торможение. Птицы сделали попытку не то остановиться в воздухе, не то повернуть обратно, не то опуститься вниз и спрятаться понадежней в траве и деревьях. Но поскольку эти пернатые желания направлялись лишь инстинктом, не магией, а наземных диспетчеров на Алторане еще не изобрели, согласованности в действиях не случилось. В воздухе начался настоящий кавардак! Пернатые жертвы драконьего ужаса сталкивались между собой, панически каркали, пух и перья летели во все стороны. Почти с ощутимым для Эльки звоном лопнула сеть злых чар, удерживающих птиц. Летучие паникеры прыснули во все стороны, "строй смешался".

— Они улетают прочь! — восторженно улыбнулся Нал.

— Кукуруза уцелеет, — довольно вздохнул Лумал.

— Кто про что, а трогг про кукурузу, — изобрела Элька новый вариант старой пословицы, ориентированной на местный колорит.

Выбрав подходящее мгновение, Лукас послал к птицам заклятье-внушение, обратившее их бегство в отступление на покинутые ранее позиции. Птицы утратили всякий интерес к кукурузным просторам и ощутили настоятельное стремление вернуться в родные лесные пенаты. Подгоняемые заклятьем, отвечающим их внутреннему инстинктивному желанию и ревом Амбилара, пернатые окончательно покинули воздушное пространство над Гулином. А янтарный дракон, проревев им вдогонку что-то грозное, сделал вид, что собирается продолжить преследование, отчего скорость "улетания" птиц еще более возросла. Исполнив задание, оборотень заложил крутой вираж и пошел на посадку. Опустившись на траву, Амбилар взмахнул громадными, заслоняющими небо крыльями, словно отразившими лучи солнца, и вновь принял облик высокого мужчины.

— Все получилось! Теперь устроим охоту на птичьих провокаторов? — азартно предложила Элька, подскакивая в седле.

— Не выйдет, — почти довольно с весьма несвойственной ей мстительностью ответила эмпатка Мирей, нежно перебирая тонкими пальцами шерстку довольного крыса. — Когда чары принуждения утратили власть над стаей птиц, заклятье обратилось против самих магов. Я больше не чувствую их злобного излучения. Последним до меня донеслось лишь желание поклевать зерна и поискать свежих червяков.

— Самоуверенность — не лучшее качество волшебника, — самодовольно заявил Лукас, покачав головой так, что длинные кудри расположились по воротнику рубашки в живописном и весьма вероятно тщательно смоделированном беспорядке.

— Да неужто? — ехидно удивился Рэнд.

— Наши противники наказали сами себя, — продолжил мосье, не принимая свое мудрое заявления о самоуверенности на свой счет. — Заклятье принуждения извратилось, когда утратило свою целостность и ударило по накладывавшим его колдунам, принудив их считать себя птицами. Весьма забавный рикошет. Нам нет нужды преследовать врагов, достаточно будет сообщить о них в ближайшем поселении.

— Отыскать того, кто начал считать себя вороной? — весело хохотнул Нал, хлопнув рукой по луке седла. — Да уж, с такой задачей и деревенское ополчение справится. Как услышишь в ответ вместо "День к радости!" — "Карр!", так хватай и вяжи!

Последние фразы Гал, возвращающийся к компании после полетов, уже слышал и согласно кивнул, позволив себе короткую довольную усмешку. Воин вообще не любил магию, а уж магию, обращенную во зло, — тем более, и наказание, обрушившееся на головы мерзавцев-колдунов, пришлось ему по душе не меньше, чем Мирей. Элька торжественно вручила воину поводья и отчиталась:

— Конь — одна штука, меч в ножнах — одна штука — все по описи. Ничего не пропало! Получите и распишитесь!

— Где и чем? — поинтересовался Гал не то в шутку, не то всерьез.

— Можно благодарственным поцелуем, — улыбнулась Элька, ткнув пальцем в розовую ямочку на щеке.

Воин пристегнул меч на привычное место, легко вскочил в седло и, крепко обняв Елену, без следа стеснения и скованности, прослеживавшихся в его действиях еще несколько месяцев назад, сердечно чмокнул девушку в щеку. Элька в ответ почти украдкой погладила его по светлым и мягким волосам.

Минтана, Нал и Лумал с некоторой робостью взирали на того, кто еще несколько минут назад пребывал в обличье могущественного дракона. Но поскольку Гал не рычал, не пытался укусить и не делал иных оригинальных попыток напугать своих спутников, опаска быстро сменилась искренним восторгом, родственным восхищению Эльки, и любопытством. Но града вопросов на Эсгала пораженные воздушным шоу люди обрушить не успели. Внимание компании привлекли крики спешащей к ним троицы.

К всадникам по дороге, вьющейся от деревни среди полей кукурузы приближались три человека, два низеньких и весьма пухлых мужичка что-то восторженно кричали и размахивали руками, а за ними едва поспевал худощавый, успевший вытянуться, но не нарастить на кости немного мышц, не говоря уж хотя бы о капле жира, юноша.

— Нал, бродяга! Минтана, дорогуша! Наконец-то решили заглянуть! Да как вовремя! Слава Свету Лучезарному! — вопили мужички. Облик их казался Эльке до ужаса знакомым, но она никак не могла поймать ассоциацию за хвост.

— Люсин! Телам! Черви книжные! — радостно осклабился Нал, соскочив с коня и побежав навстречу приятелям.

Последовали сердечные объятия. При ближайшем рассмотрении Люсин и Телам вовсе не оказались чрезмерно толстыми, просто улыбчивыми, от чего лица походили на полные луны, крепко сбитыми и низенькими, словно имели в роду хоббитов. У Эльки даже возникло желание вытащить их ноги из раздолбанных сапог и проверить пятки на предмет шерстистости. Одинакового покроя сюртуки темно-оливкового и коричневого оттенка делали их похожими, как братьев, а пухлые руки, мелькающие в воздухе со скоростью ветряных мельниц в бурю, не давали разглядеть черт.

— Эй, Минтана, а Нал что тоже, как и даны-спутники, на мужиках повернут? — протянула Элька, обозревая неказистых существ противоположного пола, которых в ее родном мире именовали по-простому — педиками.

— Нет, — тихо промолвила женщина, но Елене почудилось в голосе колдуньи какое-то долго скрываемое даже от самой себя разочарование. — У него нет таланта к магии, только тлеющая искра дара, которая помогает Налу чувствовать колдовство и заодно отбивает у него всякий интерес к любовным играм с любым партнером. В путешествиях это даже удобно. Он не отвлекается ни на что, кроме азартных игр.

— Бедный парень! — посочувствовал воину от всей души Рэнд, обожавший свою профессию, но никогда не пропускавший возможности поглазеть на смазливую мордашку и закинуть удочку.

Ответив Эльке, Минтана тоже поспешила к магам Гулина и, приветствовав их как старых друзей, тоже получила свою порцию объятий и поцелуев, даже на взгляд неискушенной девушки, несколько менее горячих, чем те, что достались Налу.

— Минатана, милочка, как же вы кстати подоспели и с птицами этими шальными разобрались! Познакомьте же нас со своими друзьями! Где же вы по нашу сторону гор трогга повстречали?… — наперебой говорили Люсин и Телам.

— Гал, дан Лукас, дан Элька и Лумал, — выбрав из кучи слов простой и нужный вопрос, Нал поочередно ткнул пальцем в каждого из названных членов компании.

— Люсин и Телам к вашим услугам, — поклонились мужички, улыбаясь, но глаза их, истинные глаза данов, цепко, с пытливым интересом обшаривали новых знакомых. — А это тощее создание, — Телам небрежно махнул рукой назад, — наш ученик Териалуман, короче Теря.

Худой паренек, вылупившийся на посланцев богов и трогга, так резко сложился в поклоне, что Эльки испугалась за его кости, вдруг сломаются? Но к счастью, обошлось. Лумал широко улыбался и помахивал ушами, довольный тем, что эти люди сразу узнали его видовую принадлежность.

— Какие блестящие чары и оригинальное плетение, клянемся Высоким Табуретом! Мы уж думали, птиц только аннигиляцией извести можно будет, да за поля боялись, а ну как затронет по касательной! Но дракон и чары возвратного внушения, такое нам бы и в голову не пришло! — наперебой принялись восхищаться Люсин и Телам. И тут же, спохватившись, прибавили: — Ой, что я за ерунду городим, вы ж с дороги и после творения заклинаний устали! Все потом, все разговоры, а тем более дела, потом! А сейчас в "Сломанную подкову" пойдем! Или лучше поедем? Лошадки не устанут пяток минут нас повезти?

— "Сломанная подкова" — это тамошний трактир! — поделился с обществом дельными сведениями Нал, подсаживая к себе радостного Люсина, тут же крепко, куда крепче, чем нужно для того, чтобы удержаться за спиной всадника, обнявшего рыцаря за талию. Рыцарь привычно шлепнул приятеля по рукам, и тот ослабил хватку.

Телам, принятый в седло Минтаной, ревниво засопел. Лукас поспешно предложил массивному троггу место на своем коне. Каурка покосилась на дополнение к прежнему весу, но бунтовать не стала, должно быть, тоже слышала про пять минут езды. Гал смерил хмурым взглядом задохлика Терю и решительно протянул ему руку. Паренек подбежал и, забравшись на лошадь, проворно умостился в седле позади воина. Губы его растянулись в блаженной улыбке, когда Теря, раздув тонкие ноздри, вдохнул запах волос Эсгала, маячивших перед его носом. Элька только хмыкнула, но не стала привлекать внимание к инциденту.

— Похоже, у вас не работа, а экскурсия по трактирам Алторана намечается, — ностальгически вздохнул Рэнд, но в компанию почему-то не попросился, должно быть, тоже заметил, как Теря запал на Гала.

Загрузка...