Отпусти меня, мама!

Глава 2

«Никто не хочет работать перед праздниками, никто! – убивалась председательница родительского комитета, скидывая в группу в Вотсапе какие-то сметы. – А кто хочет, заламывает двойную цену за срочность. Что будем делать?»

«Будем стелить линолеум! Я уже присмотрела в “Леруа Мерлен” хороший, плотный, практически вечный!»

«Ничего вечного нет! На четыре года обучения хватит – и ладно. Мы потом все равно в другом кабинете будем учиться».

«И сколько стоит ваш “практически вечный”?!»

«Тысячу двести за квадратный метр».

«Вы что, с ума сошли?! Да за такую цену можно в спортивном зале линолеум постелить!»

«Послушайте, цена оправдана высоким качеством товара! Вы что, хотите через полгода снова менять порванный линолеум? И вообще, это же дети! Вы предлагаете экономить на их здоровье и безопасности?!»

Примерно такие разговоры велись ежедневно в группе родительского чата. Родители ругались, спорили, доказывали свою правоту, находили товары дешевле/дороже/лучше/эстетичнее, искали хорошего специалиста по укладке пола… Дело, однако, не трогалось с мертвой точки, и классный линолеум продолжал «радовать» зияющей дырой.

Вторая четверть между тем плавно близилась к своему завершению.

Аркаша, привыкший к постоянным разборкам в группе, давно отключил звук уведомлений в чате и редко заходил туда. Времени свободного было мало: основную работу он совмещал с двумя подработками, возил матери в больницу продукты и лекарства, а свободное время старался уделять заботам о дочери. Ему и без того казалось, что Софийка страдает от недостатка внимания, и в редкие минуты, которые они проводили вместе, он старался компенсировать дочери время, проведенное без него в компании с няней. И конечно, задаривал ее подарками.

– Пап, почему ты грустишь? Скучаешь по маме? – как-то спросила его Софийка, взобравшись с ногами к нему на колени. – Я тоже скучаю, – продолжала она, не замечая, как Аркаша нервно сглатывает плотный ком в горле. – И если она вернется, я пообещала себе, что никогда больше не буду ее огорчать, буду всегда слушаться и игрушки не буду раскидывать.

– Соф, ты не виновата в том, что произошло, – как можно мягче сказал Аркадий, перебирая дочкины волосы. – А мама… Мы завтра позвоним ей по видеосвязи, хорошо?

«Раз уж она сама не в состоянии», – зло подумал он.

Любовь к жене сменилась усталым разочарованием, запоздавшей грустной осенью после яркого, короткого и не очень жаркого лета.

Уложив спать Софийку, Аркаша полез в телефон и отправил жене короткое сообщение: «Надеюсь, ты помнишь, что у твоей дочери день рождения 28 декабря. Не забудь ее поздравить».

Щелкнул на ее аватарку, увеличивая изображение. В теплой стране, под яркими лучами солнца, красота Лианы достигла своего пика и совершенства – с фотографии на него глядела знойная красотка, чем-то напоминавшая молодую Монику Беллуччи. И тут же в сознании отчего-то всплыло беззащитное, почти детское личико Риты.

Количество непрочитанных сообщений в школьном чате перевалило за четыре сотни. Изумленно перемотав сообщения вниз, Аркаша уставился на явно раздутую до небес смету укладки линолеума.

Коротко взглянув на часы и убедившись, что звонить еще не поздно, Аркаша набрал номер своего старинного приятеля Тимура. Тимур был убежденным холостяком, что, впрочем, не мешало ему иметь золотые руки. В отличие от Аркадия, зарабатывавшего на хлеб исключительно умственным трудом, Тимур добывал деньги, трудясь физически. Он был и столяр, и плотник, и слесарь, и монтер, заядлый охотник и рыбак. А еще он превосходно укладывал линолеум.

– Тебе, братка, бесплатно сделаю! – пообещал Тимур по телефону. – Только это… у меня два ноута полетели, прошивка нужна. Сделаешь? Окей, договорились. Завтра на замер приеду, скинь адрес. Давай, чувачок.

Тимур и в самом деле не подвел. На следующий день они с Аркадием уже оценивали в школьном кабинете фронт работ.

– Да вообще не вопрос, за выходные сделаю. – Тимур, скомкав старую смету, отправил ее прямиком в мусорное ведро. – Только мебель нужно будет в коридор вынести.

– Хорошо, завтра попрошу старшеклассников. – Рита, еще бледная после болезни, кивнула головой. – У нас завтра еще три урока просто, – виновато добавила она.

– Да зачем кого-то просить, мы сами все сделаем, – бодро откликнулся Аркаша. – С родительским комитетом я уже все обговорил, все согласны, поэтому управимся до праздников. Ключ от кабинета на вахте будет?

– В учительской висит запасной, сейчас принесу. – Рита, подхватившись, ушла, вся красная от смущения: в присутствии мужчин она всегда стеснялась. Не стеснял ее один лишь Слава.

– Вот это да-а-а-а-а! – потрясенно сказал Тимур, когда Рита вышла из класса. – В первый раз вижу такую ярочку: глазки в пол потупила, смущаться умеет. Офигеть! Она из какого века сюда выпала?

– Просто скромная, – пожал плечами Аркаша. Сравнение Риты с «ярочкой» неприятно поразило его слух.

– Я такую в жизни не встречал! – восторженно продолжал Тимур, вынимая из кармана рулетку. – Я не я буду, если я с ней не познакомлюсь поближе. Вот давай спорим, что я…

– Вот ключ от лаборантской, там можно будет переодеться, перекусить! – В кабинете неожиданно появилась Рита со связкой ключей. – А это ключ от класса.

– Благодарю! – чинно улыбаясь, Тимур принял из рук Риты ключи, тщетно пытаясь поймать ее взгляд. – А какая у вас мягкая кожа, м-м-м…

«Клоун», – выругался про себя Аркадий. Манера Тимура смущать людей его изрядно бесила.

– Пойдем, тебе еще в строительный ехать. Извините, это у него манера общения такая! – сказал он уже вслух, подталкивая стреляющего глазами в Риту Тимура. – До свидания!

– Надеюсь, это не последняя наша встреча, – пропел Тимур, неохотно шагая к выходу.

– Идиот, ты чего несешь? Какая встреча?! – накинулся на него Аркадий, когда мужчины вышли на улицу и шли по направлению к парковке.

– Спасибо тебе, друг! – сердечно сказал Тимур, потирая огромные, лопатообразные ладони. – На твоих глазах случилось чудо: женоненавистник превратился в ловеласа! Слушай, правда, спасибо тебе за эту работку, если бы не ты… Короче, братка, она будет моей – вот увидишь!

Похлопав дружески Аркадия по плечу, Тимур задвинулся в свой пикап и, довольный собой и жизнью, тронулся с места.

Остолбеневший Аркадий остался стоять на парковке с разинутым ртом. И стоял до тех пор, пока в спину не посигналили. Что-то в этой ситуации ему определенно не нравилось. Вот только… что?

На второй – и завершающий – день ремонта Тимур явился с цветами.

Аркадий мрачно наблюдал, как Тимур, напевая что-то себе под нос, распаковал большую прозрачную вазу, напоминающую гигантское ведро. Набрав в вазу воды, он воткнул туда букет – бордовые розы на фоне белоснежных хризантем.

– Страсть и невинность в одном флаконе, – заметил он, расправляя бутоны. – Дерзкое и самое возбуждающее сочетание. Если ты понимаешь, о ком я.

– Ты работать будешь сегодня или как? – недовольно отозвался Аркадий. – И вообще, я не понимаю, чего ты лезешь – ты же видел ее с молодым человеком. И по-моему, у них все очень серьезно.

– Ты про этого недомерка? – хохотнул Тимур, берясь за один конец линолеума, свернутого в плотный рулон. – Да это же недоразумение какое-то, а не мужик. Его ж одним пальцем перешибить можно! Сопля какая-то. Нет, ей нужен совсем другой типаж мужчины – физически крепкий, чтобы оттенять ее природную хрупкость. Ты видел, какие у нее руки?

– Какие? – процедил Аркадий.

Болтовня Тимура его безмерно раздражала.

– Нежные, белые, мягкие, – перечислил Тимур, блаженно закатывая глаза. – Таким тяжелее букетов с цветами ничего поднимать нельзя. А за такого выйдет – овощи начнет сама таскать из магазина килограммами. Ты думаешь, он ее красоту ценить будет?! Да ни фига, залезет ей на шею своим тощим задом и будет погонять и покрикивать. А пальцы… Ты видел, какие у нее пальцы?

– Нет! Давай разворачивай, хорош языком чесать!

– Они же без лака, – благоговейным шепотом возвестил Тимур. – Я в жизни не видел женских ногтей, не покрытых лаком! Кругом одни хищницы с длинными когтями – так и норовят запустить их к тебе в кошелек, в жизнь, в глотку. Тошнит прям от этой пестроты искусственной. И тут – такое чудо! Сколько ей лет, как думаешь?

– Не знаю, – неохотно отозвался Аркадий. – Не думал об этом.

Это было, конечно, неправдой. Рита, полузабытая после последних перенесенных треволнений, вновь ярко всплыла в его мыслях, затмевая собой все остальное. Сам Аркадий связывал это с «эффектом белого медведя», потому что думал о том, о чем думать себе запрещал. Однако чем больше он отгонял от себя мысли о Рите, тем наглее они лезли ему в голову. И ничего с этим поделать он не мог.

– Зачем она тебе? – с плохо скрываемой болью спросил он. – Ты же ненавидишь женщин, коллекционируешь их, как бабочек. Ищешь очередную жертву?

– Не-е-ет, – улыбнулся Тимур. – Эта бабочка – особенная. Уж поверь мне, я знаю, что говорю.

Она вошла, сияющая, с лучезарной улыбкой на губах: Слава заваливал ее милыми смс, и Рита, непривычная к такому обращению, тихо млела от счастья. Много ли надо женщине, чтобы чувствовать себя счастливой?

– О, вы уже закончили! – отметила она, с восторгом оглядывая обновленный класс. – Спасибо вам большое за помощь. От меня, от детей, от всех родителей – большое вам спасибо!

– Да не стоит, эти два дня работы с лихвой восполнило одно знакомство с вами, Риточка, – тут же «включил кота» Тимур.

Пользуясь тем, что Рита отвлеклась, делая фотоотчет для родительского комитета, он взглядом и жестами велел Аркадию убираться восвояси. Тот делал вид, что не понимает языка телодвижений.

– Благодарю, – с достоинством ответила Рита, вынимая из сумки конверт с деньгами. – Но все же два дня работы требуют более существенной оплаты, вы не находите? Вот, возьмите.

– Э-э-э, не стоит, Рита Вилевна, лучше на эти деньги купить детям какие-нибудь подарки, – предложил Аркадий, почти с ненавистью отмечая, как Тимур жадно разглядывает Риту со спины.

– Да? Вы уверены? – растерялась она, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Абсолютно! Вот прямо сейчас поедем с вами и купим, я до пятницы совершенно свободен! – просиял Тимур, цитируя Винни-Пуха. – Пойдемте, пойдемте, я хочу лично купить детям подарки, – добавил он, заметив замешательство Риты.

– Я думаю, Рита Вилевна сама решит, что делать с этими деньгами! – сквозь зубы сказал Аркадий.

Ему хотелось врезать кулаком по этой нагло ухмыляющейся, клоунской физиономии, орать от ярости и бессильной злобы. Что это с ним?

– Вообще, мне надо посоветоваться с родительским комитетом, может быть, они… – Рита все еще была очень растеряна, но сопротивляться четким командам не могла – сказывалось мамино воспитание.

– Да что с ними советоваться, кто лучше вас знает ваших учеников, Риточка? – пропел Тимур, подталкивая Риту к выходу. – Аркаш, дверь закроешь? Что за цветы, говорите? Так это от меня лично для вас! Вы прекрасны, как эти цветы!

Рита внезапно обернулась и поймала на себе взгляд, полный боли и тоски. Взгляд одинокого волка, безнадежно воющего на луну в глухом лесу. Секунда – и волчий взгляд исчез, Аркадий снова надел на лицо непроницаемую маску.

Странно все это. Может быть, ей показалось?