Падение

Пролог

Пролог

— Андрей Павлович, Волков прислал пакет документов, — войдя в кабинет, сразу переходит к делу юрист моей фирмы.

Я откидываюсь на спинку кресла и останавливаю свой взгляд на его не выражающем никаких эмоций лице, чувствуя, как непроизвольно губы подергиваются в ухмылке.

— Что на этот раз их не устроило? Черт! Мы никогда не договоримся! Антон, может, мне стоит найти другого специалиста? — бросая на стол шариковую ручку, ощущаю, как каждый нерв натягивается струной, и я больше не в силах себя контролировать.

Миллион гневных слов почти срываются с моего языка, однако Павлов опережает и, глядя мне прямо в глаза, тихо произносит:

— Она подписала.

Тишина оглушает. На долю секунды тело пронзает разряд, а перед глазами начинают плясать яркие мушки. Я беру бумаги, листаю и цепляюсь глазами за аккуратно выведенную ее рукой фамилию.

— Андрюх, это все. Даже не знаю, поздравлять тебя или…

***

Я открываю квартиру своим ключом, неторопливо снимаю пальто и вешаю его в шкаф. Как всегда, кладу ключи на комод и бреду по темному коридору к кухне, из-под двери которой пробивается тонкая полоска света. Она стоит у окна и даже не думает поворачиваться, хотя мы оба знаем, что она слышала мою возню в прихожей, неторопливые шаги и скрип паркета. Гордая и такая недоступная, как будто между нами не было девяти лет совместной жизни, словно я недостоин даже взгляда ее темно-серых, почти черных в минуты неги и удовольствия, глаз.

В доме жуткая, гнетущая тишина, и никто из нас не пытается ее нарушить. За окном падает снег, устилая землю большими пушистыми хлопьями, и она неотрывно следит за их полетом, обхватив себя руками за плечи так, словно зябнет от их колючего холода. Не знаю, сколько мы так стоим, боясь нарушить молчание, не знаю, о чем она думает, но в одном сомневаться не приходится — мы дошли до конца и назад уже не вернуться. Комнату заполняют звуки мелодии моего мобильного, и женщина вздрагивает от неожиданности, еще выше поднимая голову и выпрямляя спину.

— Да, — бросаю я коротко, увидев на экране знакомое фото голубоглазой шатенки. — Я скоро буду.

— Поторопись, пожалуйста, я уже трижды разогревала ужин! Ты уже забрал вещи? — с явной тревогой в голосе спрашивает меня та, с кем я проведу сегодняшнюю ночь, встречу завтрашнее утро и, возможно, когда-то дам ей свою фамилию.

— Я… только зашел в квартиру. Дай мне час, позвоню, как закончу, — сбрасываю звонок и ощущаю непривычное смущение от мгновенного осознания, что заставил жену стать свидетельницей разговора.

А она все так же стоит и вглядывается в городской пейзаж. Собирать вещи не приходится, она уже давно их аккуратно сложила в два больших чемодана, заблаговременно упаковала мои любимые книги и разные безделушки, когда-то украшавшие полки в этом кабинете. Теперь он настолько пуст, что выглядит совершенно нежилым, словно я не засиживался в нем до поздней ночи, а она не приходила, чтобы увести меня в спальню, ссылаясь на то, что без меня ей не спится… Она не упаковала лишь фото с моего стола. Просто перевернула их рамками вниз, будто так легче, когда не видишь наших счастливых лиц, отпечатанных на глянцевой бумаге. Я беру в руки одно из них и замираю, пытаясь впитать в себя тепло улыбки той, что сейчас смотрит на меня с фотокарточки. Я сделал этот снимок в первое утро после нашей свадьбы: она только проснулась и глупо хохотала над моим желанием увековечить ее счастливое лицо. Волосы взлохмачены, руки придерживают белое покрывало на обнаженном теле, а глаза светятся любовью.

— Я подумала, что будет неправильно, если ты возьмешь их с собой. Да и незачем, — стоя в дверях и наблюдая за мной, произносит она спокойно.

— Да… Ты подписала? Думал, что мы еще не скоро с этим покончим, — как-то грубо отвечаю я.

— Покончим? Я просто поняла, что… что неправильно тебя держать. Прости, нужно было согласиться раньше.

Ее взгляд какой-то пустой, голос бесцветный, а плечи поникли, хоть она и пытается держаться. Робкая улыбка, такая вымученная, что я еле сдерживаюсь, чтобы не коснуться ее щеки в утешительном поглаживании. Я забираю свои чемоданы и, не говоря ни слова, выхожу, чтобы уложить их в багажник, а возвращаясь, застаю ее в той же позе, что и несколькими минутами ранее. Накидывая на себя пальто и надевая ботинки, я чувствую, что она вышла из кабинета и, прислонившись к стене, наблюдает за моими сборами. Хватаю коробку с книгами, иду к выходу, тянусь за ключами и замираю, так их и не коснувшись. Обычный вечер обычного декабрьского дня, и только щемящая тоска в душе и тяжесть коробки в моих руках напоминают о том, что жизнь моя кардинально изменится… Сев в машину, я опускаю голову на ладони, лежащие на руле, и, кажется, впервые хочу себя ущипнуть: быть может, я просто сплю?

Глава 1

Девятью годами ранее.

— Девчонки! Вы не представляете, как он целуется. Я чуть голову не потеряла, — забегая в комнату и прыгая на кровать, с улыбкой от уха до уха щебечет Светка.

— Кто на этот раз? — улыбаясь в ответ, интересуется Ира, макая кисточку в баночку с лаком, и неторопливо проводит ею по ногтям.

Ее рот слегка приоткрыт, а высунутый кончик языка с головой выдает сосредоточенность девчонки, которая намерена добиться идеального маникюра.

— Журавлев с филфака! Я определенно влюбилась! — мечтательно выдает подруга и, перевернувшись на спину, впивается взглядом в потолок. — Маш, дай свое серое платье, а? Он тоже в клуб собирается, нужно закрепить эффект, чтоб уж наверняка!

Я не могу сдержать улыбку. Поверьте, за этот месяц Света влюбляется во второй раз. Недели две назад она до рассвета без умолку болтала о своих чувствах к Сомову — симпатичному парню из параллельной группы. Однако через пять дней стремительно развивающегося романа поняла, что это не ее герой: застала в его комнате первокурсницу в довольно пикантный момент и, как уверяла нас, навсегда разочаровалась в мужчинах.

— Бери. Только пообещай, что не станешь падать в омут с головой… По крайней мере, не в моем платье, — отвлекаюсь я от переписывания конспекта.

— Господи, Самойлова! Это так пошло! — округляет глаза Иванова, но, улыбнувшись, выставляет перед собой ладонь, точно собирается дать нерушимую клятву. — Обещаю снять его перед падением!

Девушка она у нас, скажем так, быстро увлекающаяся, готовая открыться понравившемуся парню, как только почувствует, что он ее половинка. А случиться это может и на первом свидании… Я не сторонница подобной позиции, но и обвинить ее в неразборчивости трудно. Ведь всему виной не ее легкодоступность, а искренняя вера в любовь с первого взгляда. А она, наверняка, существует, иначе как жить, зная, что сотни известных авторов бессовестно дурят преданных им читателей россказнями о том, как порхают бабочки в животе?

— Ну, за что пьем? — интересуюсь спустя двадцать минут, принимая наполненную игристой жидкостью чашку, и негромко включаю музыку на своем компьютере.

Я редко куда-то выбираюсь, и сегодня как раз тот редкий случай, когда я даю себе разрешение на ночной загул. Я вовсе не примерная девочка, день и ночь корпящая над книгами ради «красного диплома», и, будь моя воля, чаще выходила бы из комнаты учебного общежития. Но, к сожалению, учеба, действительно, занимает все мое время, с той лишь разницей, что табель с отличием мне только снится. Сам факт его получения станет самым счастливым событием в моей жизни, и, пусть даже тройки в нем в большинстве своем дадутся мне с трудом, отступать я не намерена. Я каждый вечер по несколько раз повторяю пройденный материал, кляня всех богов за то, что они так поскупились на количество серого вещества в моей черепной коробке.

— Давайте за то, чтоб этот вечер мы запомнили навсегда! И пусть каждая из нас сегодня оторвется по полной, — едва ли не подпрыгивая на месте, тараторит Светик, еще больше заражая меня азартом.

Я ощущаю легкое головокружение и дикий восторг в крови, и в эту минуту весь груз несданных курсовых и заваленных контрольных падает с моих плеч, позволяя почувствовать себя свободной, окрыленной третьекурсницей. Весна в самом разгаре, фонари освещают улицы, по которым группами прогуливается молодежь, наслаждаясь апрельским теплом. Мне двадцать, ветер в моих волосах играет завитыми прядями, спускающимися ниже лопаток, глаза горят нетерпением, а несмолкаемая болтовня подруг то и дело заставляет мои полные губы складываться в улыбке. О чем еще можно мечтать, когда перед тобой простираются неизведанные горизонты? Разве что только об этом: наше веселье прерывается довольно внезапно, когда дорогу преграждает темная иномарка, а из ее окна показывается молодой человек, улыбающийся во все тридцать два зуба.

— Девушки, — пробегая взглядом по нашим телам, обращается к нам незнакомец. — Такси заказывали?

Мы глупо хихикаем, и, кажется, я даже собираюсь что-то ответить, когда второй пассажир иномарки выбирается из автомобиля и что-то хмуро цедит сквозь зубы. На миг он замирает рядом с машиной, со скучающим выражением лица оценивает нас и, разворачиваясь, идет к магазину. Я забываю, как надо дышать, пялюсь в его широкую спину, скрытую под утепленной курткой и спустя пару секунд пропадающую за стеклянной дверью. В этот день, стоя на тротуаре в коротком бежевом платье, сером пальто и с небрежно намотанным на шее шарфом, я впервые встречаю Андрея Медведева. Вижу и мгновенно осознаю, что никогда уже не смогу забыть. Гул в ушах и сковавшее меня оцепенение постепенно рассеиваются, однако окончательно выйти из ступора мне помогает Иринка, настойчиво дергая меня за рукав.

— Эй! Давай залезай уже, — устраиваясь на заднем сиденье, обращается ко мне подруга.

— Что? — отступая на шаг назад, мотаю головой. Видимо, я так отвлеклась, что пропустила их разговор мимо ушей. — С ума сошли? Сами дойдем!

— Не дури! Давай же, так быстрее будет, — шипит Светка, недовольно выпучив на меня глаза за мою нерешительность.

Я бросаю быстрый взгляд в сторону магазина, переминаясь с ноги на ногу. Водитель мне мило улыбается, но в нашу беседу вмешиваться не спешит, давая понять, что никого принуждать не намерен. Я открываю рот, собираясь вразумить девчонок, но в этот момент чувствую настойчивое прикосновение в области поясницы, подталкивающее меня вперед.

Глава 2

— Самойлова, защита уже через неделю, а ты не подошла ко мне ни разу! Выписать тебе путевку в пирожковый техникум, чтоб ты не тратила ни свое, ни мое время?

Виктор Геннадьевич явно не в духе. Впереди зачетная неделя, а это значит, что сотни нерадивых студентов начнут осаждать кафедру и вымаливать у него хоть каплю жалости. ТММ — один тех предметов, в котором я никогда не преуспею, впрочем, как и в любой другой технической области, о чем предпочитаю умолчать и клятвенно заверить преподавателя, что на завтрашней консультации покажу ему расчетную часть.

— Ты уже чертежи должна закончить! — кричит он мне вдогонку, когда я, попрощавшись, спешу покинуть аудиторию.

Я знаю, впереди бессонные ночи, ручьи слез, жалобы родителям на мою тяжелую участь, но сегодня я быстро сбегаю по лестницам вуза, придерживая разлетающееся платье в цветок, и спешу на улицу. В сумке не переставая вибрирует телефон, и мне не надо смотреть на экран, чтобы узнать, кому я так срочно понадобилась. Толкаю стеклянную дверь и устремляюсь к высокому парню в светлых джинсовых шортах-бермудах, белой тенниске и подобранных в тон ей кедах. Уже третью неделю я гордо ношу звание девушки Александра Тихонова, студента пятого курса электротехнического факультета.

В тот памятный вечер, когда мы с девчонками отплясывали в клубе «Plaza», он праздновал там свой день рождения и трижды пригласил меня на танец. И пусть я глупо крутила головой по сторонам в надежде, что один из парней, которые подвезли нас, наблюдает за мной; пусть, как наивная, мечтала о том, что ему приглянулась, — я не могла не заметить, с каким интересом меня изучает Саша, и как приятны его теплые руки, немного вольно скользящие по моей талии. Мы обменялись номерами, добавили друг друга в социальных сетях, несколько недель созванивались и болтали до полуночи, а потом он пригласил меня в кино и так нежно, но в то же время требовательно притянул к себе на прощание, что я сдалась и решила рискнуть. Я нежно целую его улыбающиеся губы, утыкаюсь носом в ямку на шее, вдыхая аромат цитрусового парфюма, а он по-хозяйски обнимает меня за талию.

— Я закончила! Думала Градов меня разорвет! Наверное, сегодня мне придется вернуться в общагу пораньше, закончить расчеты, чтобы он завтра проверил. Как твоя подготовка? Филонов подписал?

— Да, все отлично, ерунда осталась, и я готов к защите!

Мы направляемся к палатке с мороженым, покупаем два шоколадных рожка и усаживаемся на скамейке. Я стараюсь не думать о том, что будет дальше, ведь к концу июня он станет дипломированным специалистом, займется поиском работы, жилья и вступит в совершенно взрослую жизнь. Я же уеду домой на долгие два месяца, и что-то подсказывает мне, что наши отношения подобную проверку не пройдут.

— Маш, мы после защиты хотим на дачу к одногруппнику выбраться, отпраздновать. Форма одежды свободная, шашлык, музыка. Может, со мной рванешь? Все со своими девчонками будут, так что скучать не придётся.

Он целует меня в висок и, скользя ладонью по бедру, пробирается под подол платья. Я хихикаю, ощущая забегавшие по коже мурашки, но беру себя в руки и, взвесив все «за» и «против», отвечаю:

— Хорошо, если с экзаменами проблем не будет… — и начинаю смеяться еще заразительнее, когда Саша пробирается выше и легким касанием пальцев щекочет мои бока.

— Ух срамота! — махнув в нашу сторону палкой, кричит проходящая мимо бабулька. — Скоро прям на скамейках блудить начнут! Задрала тут свою юбку!

Я прячу лицо, уткнувшись в плечо Тихонову, готовая провалиться сквозь землю.

— Давай, мать, иди уже! А то и тебя потискаю — меня на всех хватит, — широко улыбнувшись, отвечает он, за что я шиплю его и тычу кулаком в ребро.

— Сдурел?

Бабульки и след простыл, а Саша смеется и тащит меня к автобусной остановке. Когда я вечером ложусь в свою постель, губы нещадно покалывает от подаренных им поцелуев.

***

Следующие десять дней тянутся бесконечно долго. Я похудела на два килограмма, под глазами залегли круги, ногти сгрызены под корень, одним словом – сессия. С переменным успехом я сдала зачеты, одолела один экзамен и теперь нервно поглядываю на дверь в ожидании преподавателя, ушедшего в деканат за ведомостью. Через пару минут я узнаю, допущена ли до сегодняшней работы или мне нужно бежать в общежитие дорабатывать курсовую, бросаться в ноги Градову и молить о тройке.

— Маш! Дай диаграмму повторю! Забыла в комнате! — обращается ко мне Света, и я протягиваю ей лист формата А4. — Не переживай, всех допустят, мне Ленка из деканата сказала, что на четыре экзамена точно выпустят, а уж к пятому ты свой курсовой сдать успеешь.

Я благодарно улыбаюсь ей за дружескую поддержку, но все же волнение покидать меня не спешит. День не задался с самого утра: сначала отключили горячую воду, стоило мне намылить волосы шампунем, а позже, когда я, дрожа всем телом, бежала в комнату по коридору, умудрилась поскользнуться и разодрать коленку. О каком комфорте может идти речь, когда за окном плюс тридцать два, а твою наспех намазанную зеленкой ногу прикрывают джинсы. В пять за мной заедет Сашка с друзьями, и мы отправимся за город. И одна лишь мысль о том, что я никого там не знаю и буду ходить за Тихоновым хвостиком (а иначе я не смогу), порождает в животе жуткое чувство ужаса. В детстве я даже в лагерь ездить отказывалась, трудно мне даются все эти знакомства!

Глава 3

Я не спускаю глаз с Саши, который в третий раз за последние десять минут наполняет свою рюмку и, выпивая ее, тянется за сигаретой. Он и еще трое ребят, перекрикивая друг друга, делятся впечатлениями от сегодняшней защиты, периодически срываясь на дикий хохот. Я не знаю его с этой стороны. Впервые за время, проведенное вместе, наблюдаю за ним в привычном для него окружении, под изрядным градусом. В очередной раз, когда он грубо целует меня в губы, обдавая алкогольными парами, я ловлю себя на мысли, что начинаю бояться приближающейся ночи, которую мы должны провести в одной из спален. Комната насквозь пропиталась запахом табака, серый угловой диван залит непонятным соусом, в кресле спит тощий паренек по имени Максим. Около двадцати минут назад его стошнило в большую напольную вазу рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Из соседней комнаты грохочет музыка. Уверена, в эту самую минуту две девушки с электротехнического факультета отплясывают на резном журнальном столике, другого объяснения несмолкаемого мужского свиста я найти не могу. За моей спиной раздается звук бьющегося стекла, и сотни осколков вылетают из межкомнатной двери.

— Эй, парни, всё, угомонитесь! — пытаются разнять двух дерущихся, внезапно ворвавшихся в гостиную, трое ребят, которые потрезвее.

Я не уверена, что данное определение уместно, но на ум почему-то приходит слово «вакханалия». Вокруг меня невменяемые, никем не сдерживаемые обезумевшие самцы, дошедшие до нужного состояния, чтобы начать меряться достоинствами. Стоит поставить под сомнение их звание дипломированных специалистов…

Я встаю и кладу руку на плечо своего парня, готового к приему очередной порции спиртного, наклоняюсь к нему и тихонько шепчу на ухо:

— Саш, тебе, наверное, хватит на сегодня. Может быть, вызовем такси?

Не знаю, как я выгляжу со стороны, но даю голову на отсечение, в моем взгляде ясно читается мольба.

Сашка, пошатываясь, выдает нервный смешок, вырывает пальцы из моего слабого захвата и подносит рюмку к губам.

— Расслабься, малыш, хорошо ведь сидим! — берет в руки кусок шашлыка и макает в кетчуп. — Иди-ка к девкам подсядь! Э-э-э, — сунув два пальца в рот, оглушительно свистит. — Агапова, Машку мою в компанию возьмите!

— Конечно. Иди к нам, давай, — протягивая стаканчик водки с колой, улыбается его одногруппница.

Я выдаю вымученную улыбку, принимаю напиток из ее рук и спешу покинуть комнату. Тихонов не замечает моего ухода, о чем-то спорит с другом, схватив того за шею и уткнувшись в его лоб своим. Не думаю, что хозяева дома погладят сыночка по голове. Обстановка в помещении явно выдает довольно зажиточных людей, приложивших немало усилий для создания уюта в этом пусть и небольшом, но современном коттедже. Меня кто-то грубо толкает к стене. Обернувшись, я вижу Вадима, старосту группы, который, шатаясь и проливая на пол жидкость из своего бокала, куда-то бредёт.

Хотите честно? Я всегда считала, что самым глупым поступком в моей жизни была попытка лизнуть металлическую опору уличной качели. В мороз. На спор с мальчишкой в детском саду. Вокруг меня тогда столпились малыши, вышедшие на прогулку, а воспитательница поливала язык теплой водой, чтобы он наконец отлип от проржавевшей опоры. А я плакала и ненавидела Тёмку — того самого задиру, что меня подтолкнул на это безумие. Так вот, это просто цветочки! Сущий пустяк. Самый глупый и необдуманный поступок я совершила сегодня, когда в компании двадцати незнакомых парней отправилась за город. И присутствие среди них моего молодого человека ничуть меня не оправдывает. Будем честными: кроме того, что он хорошо целуется, обожает шоколадный пломбир и в этом году закончил вуз, я толком ничего о нем не знаю.

Я торопливо поднимаюсь на второй этаж, заглядываю в первую попавшуюся дверь и, убедившись, что никого здесь не потревожу, прохожу и сажусь на кровать. Меня немного пробирает дрожь, в голове проносится ураган мыслей, общая идея которых для меня сейчас очевидна: нужно уносить отсюда ноги! Я достаю телефон и нахожу среди контактов номер своей соседки.

— Ир, привет! Не спишь?

Я надеюсь, что в моем голосе не сквозит паника, хотя руки уже подрагивают.

— Да нет еще, фильм смотрю. А ты чего звонишь, я думала, ты там отрываешься на всю катушку, — удивляется она. — Маш, у тебя там все нормально?

— Да, в принципе, все неплохо, здесь довольно… весело, — улыбаюсь я неестественной улыбкой, вспомнив, какой хаос царит на первом этаже. — Ир, все нормально, но я не хочу здесь оставаться… Я думаю вызвать такси, но не имею ни малейшего понятия, как называется этот дачный поселок.

— Черт, Машка! Он что, тебя чем-то обидел? — наверняка, вскочив с кровати, с легко читаемым в интонации беспокойством спрашивает она. — Вы у Медведева?

— Да, у Сергея. И меня никто не обижал! Может, дойти до въезда? Наверняка, там есть табличка с названием.

Я семеню по комнате и начинаю грызть ноготь указательного пальца. Глупая привычка, говорящая о том, что я начинаю нервничать.

— Подожди, я до Морозовой добегу, она с Медведевым почти год встречалась! Подожди.

Слышу, как она к кому-то обращается, но слов разобрать не могу. Голоса внизу стали намного громче: видимо, кто-то устроил потасовку. Мне в голову не приходит ничего лучшего, чем закрыть дверь на замок. Через пару минут я вновь слышу Иришу.

Глава 4

Я счастлива. Мне кажется, что кожа на спине немного зудит от прорезающихся сквозь нее крыльев… Я готова порхать, дарить миру улыбки и делать его добрее. Вот уже три минуты в моей зачетке красуется запись о сданном курсовом по теории механизмов и машин. Еще три экзамена, и я абсолютно свободна и вольна планировать свой день так, как мне повелит душа!

— Идет! Не поворачивайся, ты сильная, знающая себе цену девушка! И это он перед тобой виноват, даже не вздумай оправдываться, — шепчет мне Светка, взяв под локоть. — Мог бы на следующий день извиниться за то, что не предупредил о своей слабости к алкоголю!

Мог бы. Скажу больше — должен был. Но целых три дня Сашка предпочитал меня избегать, не звонил и не писал в соцсетях. Вы думаете, я злюсь? Заблуждаетесь, я на редкость спокойна и вовсе не мечтала вечерами о его поцелуях. Но постоянно ждала звонка и с замиранием сердца открывала входящие смс. Жаль только, ждала я вовсе не его…

— Маш, давай отойдем, поговорить надо, — догнал нас Тихонов у выхода из корпуса.

Я киваю и направляюсь к скамейке, стоящей в вестибюле. Парень не сводит с меня глаз, а я разглядываю плитку под ногами.

— Наверное, мне стоит извиниться?

Он ухмыльнулся. Привез свою девушку за город, в компанию, где она никого не знает, без зазрения совести влил в себя приличную дозу спиртного, подрался и даже не посчитал нужным узнать, куда я так внезапно исчезла, даже не попрощавшись. Три дня непонятно чем занимался, а сейчас стоит и глупо ухмыляется!

— Нет, что ты! Я на славу повеселилась! Предупреди, когда решите вновь собраться, обязательно поприсутствую, — ехидно отвечаю я. — Обожаю такие заварушки!

— Черт, прости, на радостях не рассчитал!

В воздухе повисает неловкое молчание. Я мельком взглянула на его побитое лицо: нос заметно распух, а под обоими глазами залегли бордовые тени. Красавец, ничего не скажешь…

— Саш, я пойду, меня Света ждет. И… В общем, все нормально... — я вымученно улыбаюсь и уже собираюсь отойти, но он берет мою ладонь и неуверенно произносит:

— Я так понимаю, на свидание мне рассчитывать не стоит? — растрепав волосы на своей голове второй рукой, тихо интересуется парень. Я молчу неприлично долго, а Сашка выпускает мою ладонь. Он смотрит на меня с неприкрытой тоской и уходит, бросив напоследок скромное «пока», хотя прекрасно осознает, что это нечто большое. Это одно огромное «прощай»…

— Ну и правильно, малышка! Ну их, этих парней! Пошли съедим огромную пиццу, — обнимает меня за плечи подруга, и мы спешим на улицу.

***

— Прыгай! —настойчиво требует Ира, а я с опаской гляжу вниз и не могу собраться с силами. —Машка, тут высота от силы метр! Давай уже!

— Не позорься! Школьники и то смелее, — кивнув в сторону брызгающихся рядом подростков, стыдит меня Света.

Я делаю глубокий вдох, подхожу к краю, но в последнюю секунду вновь делаю шаг назад.

— Там точно глубоко? Вдруг я об дно себе что-нибудь расшибу? — наверное, в пятый раз уточняю я у девчонок, замечая, что двое ребят, сидящих на полотенце метрах в пяти от меня, тихо переговариваются и громко смеются.

— Вот, смотри, — подняв вверх руку и зажав нос, ушла под воду Иванова, чтобы через пару секунд вновь появиться на поверхности. — Не беси уже! Прыгай скорей!

Все, больше тянуть нельзя: либо я сделаю это, либо поджав хвост сдамся перед такой глупостью! Ничего страшного со мной не случится. Я, как мантру, повторяю про себя: «Все будет хорошо», вновь набираю в легкие воздух и в эту самую секунду чувствую, как кто-то, обхватив меня крепкой рукой за талию, тянет в бездну, успев крикнуть:

— Давай помогу!

Вода, довольно прохладная, принимает меня без особого сопротивления и тянет все глубже, когда кольцо рук разжимается, и я больше не чувствую рядом чужого тела. Открывая глаза, замечаю спортивные ноги в бордовых плавательных шортах, обладатель которых уже вынырнул наружу. Я устремляюсь вверх и делаю судорожный вдох, вытираю ладонями лицо и начинаю оглядываться по сторонам, пока не натыкаюсь на улыбающегося недавнего знакомого.

— Ну здравствуй, Маша! — произносит Андрей и ладонью создает мощный поток брызг, направляя их в меня.

— Сдурел?! У меня чуть сердце не остановилось, — отвечаю ему тем же и недовольно поджимаю губы.

Черт, я без макияжа, волосы свисают мокрыми сосульками, а передо мной появляется парень, звонка которого я ждала шесть дней.

— Тебе стоит быть решительней, ты слишком долго раздумываешь! Если бы я не помог, твои подружки уговаривали бы тебя до заката. Эй! Тоха, греби сюда! — кричит он кому-то из знакомых.

В общей гамме голосов визг Светки выделяется особенно ярко. Видимо, подплывший к нам парень схватил ее за ногу.

— Я бы прыгнула, так что мог и не вмешиваться…

— Конечно, прыгнула бы… К завтрашнему утру!

Глава 5

В нашем скромном женском коллективе из тринадцати девушек, живущих по соседству, существует поверье — если Лилька Андреева сделает тебе прическу на первое свидание, то ты обязательно останешься довольна встречей со своим ухажером. Не знаю, с чем это связано. Может, руки у нее золотые, а может быть, аура положительная, но никто, кроме Светки, не возвращался домой без улыбки на лице. И то Иванова уверяет, что все бы прошло замечательно, не окажись парень полным профаном в амурных делах. То ли его поцелуи не сумели разжечь в ней огонь, то ли руки блуждали по ее телу без должного пыла, но факт остается фактом – девчонка вернулась разочарованной и неудовлетворенной.

Так вот, сейчас я сижу на стуле и наблюдаю за тем, как Лилькины руки, лихо орудуя плойкой, превращают мои вьющиеся патлы в ухоженные крупные локоны. Я постаралась на славу, стремясь придать своему лицу презентабельный вид, заставила Иру заняться моими руками, выслушав гневную лекцию о взаимосвязи покусанных ногтей и наличия гельминтов в человеческом организме. Я несколько раз прошлась липким роликом по узким черным джинсам, которые решила надеть в сочетании с лёгким шифоновым топом свободного кроя, вымыла свои любимые босоножки на высоком устойчивом каблуке и сложила в небольшой клатч телефон, паспорт и немного наличных.

— Счастливая! Я с этим Андреем сама бы с удовольствием сходила поужинать. Он бы стал моим десертом, — мечтательно протянула Света. — Я надеюсь, ты надела приличное белье, это тебе не Тихонов, не угадаешь, как пойдет.

Я нервно хихикаю, глядя, как Лилька закатывает глаза.

— Ну Иванова! С твоими взглядами тебе бы мужиком родиться, — вмешивается Ира в наш разговор.

— Да-да! Журавлев до сих пор под впечатлением. Ты, наверное, первая из девушек, кто расстался с ним из-за нехватки свободы. Он ведь довольно милый и тебя до сих пор любит, — поддерживает Андреева мою соседку.

Света, издав протяжный стон, падает лицом в подушку, всем своим видом показывая, что устала оправдываться.

— Кому-то, может, и нравится, а меня все эти «ванильные» эсэмэски просто с ума сводят! Так что, к черту стабильность! А насчет белья — подумай!

— Тут и думать нечего, надень что-то до безобразия ужасное, чтобы вовремя остановиться! Поверь, если бы не плавки с утятами на моей пятой точке, я бы Светку давно обогнала по количеству партнеров! В самый пикантный момент я вспоминаю, что раздеваться не стоит, и поэтому….

— И поэтому ты умрешь старой девой! Если бы знала, что все дело в твоих трусах, я бы давно их сожгла, — перебивает Света Иринку и швыряет в нее плюшевого медведя.

— Ну все, Самойлова, принимай работу! — говорит мой личный парикмахер.

Я любуюсь своим отражением, а через десять минут стою, уже одетая, у окна, периодически выглядывая на улицу. Я довольна. Довольна всем. Собой — от кончиков пальцев на ногах до макушки моей головы. Ппогодой, которая немного испортилась, и мне не придется испытывать дискомфорт от жары. Девчонками, которые принимали участие в моих сборах и отвлекали своей болтовнёй, не давая паниковать. Когда мой мобильный заливает комнату звуками знакомой композициии, я хватаю сумочку и бегу по ступенькам, сбавив шаг лишь на последнем пролете. Через минуту я неспешно выхожу из подъезда и улыбаюсь Андрею, который открывает для меня дверь к пассажирскому сиденью. Жалею я лишь об одном — что не отрезала ярлычок на своих новых ажурных плавках.

Я вновь оборачиваюсь назад, чтобы еще раз посмотреть на внушительный букет предназначенных мне белых роз, чем вызываю смешок у своего сегодняшнего кавалера. Его светлая рубашка с подвернутыми рукавами выгодно подчеркивает смуглую кожу и голубые джинсы.

— Куда мы едем? — не выдерживаю я, когда мы въезжаем в центр города.

— Ужинать, — отвечает Андрей и сворачивает к большому трехэтажному зданию.

«Экватор» — самый большой развлекательный комплекс в этом районе, на первом этаже которого располагаются различные бутики.

Мы оставляем машину на подземной стоянке и поднимаемся на третий этаж, где организован большой игровой зал для детей. Здесь стоит невообразимый гул от раздающихся со всех сторон криков, малыши сбивают друг друга с ног, увлеченные беготней. Те, что постарше, играют в настольный хоккей или бьют грушу, следя за числами, мелькающими на электронном табло. Андрей берет меня за руку и увлекает в ту часть помещения, где родители, устроившись за пластмассовыми столами, поглощают еду и отдыхают от своих отпрысков.

— Я не знал, что ты любишь, и решил, что начать стоит отсюда! Только отнесись со всей серьезностью! — кивает он в сторону фут-корта. — Если ты сейчас выберешь пельмени, я решу, что ты истинная патриотка и предпочитаешь русскую кухню.

Я улыбаюсь, озираясь по сторонам и решая, какой марке общепита отдать предпочтение. Направляюсь к ресторанному дворику с каким-то дурацким итальянским названием.

— Ты зря мне не веришь, — пытаясь сохранять абсолютно серьезное выражение лица, обращается ко мне Андрей. — Я ненавидел физкультуру! Мы переодевались в кабинете и развешивали вещи на стул. Мои джинсы были просто гигантскими! Да я бы и сейчас в них утонул! Для десятилетнего парня это удар ниже пояса — осознавать, что в твои брюки можно засунуть половину класса!

Глава 6

— Самойлова, не отнимай мое время! Придешь в августе на пересдачу. Надеюсь, что предварительно ты разберешь пройденный материал, — мой преподаватель по режущему инструменту возвращает зачетку и уже выводит своей рукой «неуд.» напротив моей фамилии в ведомости. Замечательно! Я забираю сумку со своего места, складываю в нее вещи и мысленно ругаю себя за пренебрежение этим предметом. Это был мой последний экзамен, и, к моему глубокому сожалению, закончился он полнейшим провалом. Все ведь могло сложиться иначе, если бы я выбросила из головы эти бредовые мысли об Андрее, не сидела, гипнотизируя экран своего мобильного, не улыбалась, глядя в потолок и слушая его чувственный голос, льющийся из динамика телефона…

— Привет, мам! Я завалила!

Уж лучше сразу поставить ее в известность, пока я не пришла в себя от обиды на царящую в мире несправедливость. Будь я хоть чуточку более везучая, я бы не встретила такого парня в самый разгар учебного процесса! Или хотя бы не была такой безнадежно глупой!

— Да ладно, Машка! Ты так шутишь, что ли? — она явно не верит или просто отказывается принимать неоспоримый факт — ее дочь далеко не гений!

— Прости, но я серьезна как никогда!

— Маша! Ну как же так? Ты же учила! — разочарованно удивляется мама. — Ты меня очень расстроила...

Ее вздох говорит куда красноречивее слов. Перед глазами так и встает картина, где мама садится на табурет в нашей кухне, прижимает руку к груди и опускает голову, пытаясь припомнить момент, когда же она меня упустила. Может, стихов я мало в детстве учила или стоило посещать развивающие кружки, а не только копаться в песочнице. Она впечатлительная. Сколько себя помню, любое событие, происходящее в жизни нашей семьи, она принимала близко к сердцу. И неважно, будь то мой локоть, разбитый на детской площадке, или приступ аппендицита у папы. Мама — добрейшей души человек, считающий, что главное в жизни — мир и гармония в доме.

— Учила, — лгу я без зазрения совести, — но, видимо, мало учила! Мам, пересдам в конце августа, так что не переживайте там сильно.

— Не переживайте! Много ты понимаешь?! Все утро тебя ругаю, думаю, сдашь, а ты… — она ненадолго замолкает, давая мне время для самобичевания, еще раз громко вздыхает и переводит тему. — Билеты уже купила? Когда тебя ждать? Хочу испечь тортик в честь приезда! Хоть ты его и не заслужила.

Настало время быть честной хотя бы перед собой: за три года в вузе это мой четвертый несданный экзамен. Если копнуть еще глубже, ожидающая меня пересдача станет восьмой в моей студенческой жизни. На первом курсе я осилила теоретическую механику лишь с пятого раза, и скорее взяла преподавателя измором, нежели хорошей подготовкой. Так что, печалит меня отнюдь не отсутствие записи в зачетной книжке, а приближающийся отъезд. Я знаю, что это до ужаса глупо, ведь в последний раз я навещала семью в феврале, но поселившаяся внутри надежда, что из нашего непродолжительного общения с Андреем может выгореть что-то стоящее, притупляет чувство тоски по дому. С нашего первого и пока единственного с ним свидания прошло два дня, и пусть он не предпринимал попыток его повторить, мы созванивались по нескольку раз в сутки, и я периодически получала от него сообщения на телефон. В общем, я свято верю, что моя интуиция меня не подводит: я ему симпатична, пусть Светка и уверяет, что отсутствие поцелуя у стен общежития говорит об обратном.

— Нет, думаю задержаться на несколько дней, хотим отпраздновать окончание сессии и переклеить обои в комнате. Так что пробуду здесь до конца недели.

— Дочь, мы очень соскучились… Не тяни там долго, ты же знаешь папу, он уже всех родственников обзвонил, хочет собраться на даче всей оравой. Только тебя и ждем.

О да! Это традиция: в середине лета мы бросаем свои дела и мчим на наш садовый участок, где слушаем бабушкины нравоучения, радуемся новым достижениям моего младшего двоюродного братика, обсуждаем события, произошедшие в жизни каждого из присутствующих, пока наши мужчины жарят мясо. Обычно собирается человек пятнадцать, и я совру, если скажу, что не получаю удовольствия от подобных встреч.

— Хорошо, я постараюсь приехать как можно скорее, — толкая большую застекленную дверь, заканчиваю разговор и выхожу на улицу, где меня дожидаются подруги.

— Ну как? Сдала? — первое, что спрашивает меня Света, и спешит успокоить, когда я отрицательно качаю головой. — Вот жук! Еще наряжайся для этого старого пня!

А нарядиться действительно пришлось, поскольку Виктор Филиппович убежден, что экзамен — довольно значимое событие, посещать которое без белого верха и черного низа — моветон.

— Да уж… Ну что, в общежитие? — спрашиваю девчонок и, почувствовав вибрацию в своей сумке, пытаюсь найти мобильный.

— Пожалуй, хочу быстрее снять эту душащую рубашку. Вот хорошо тебе, Ира, надо было к тебе на физмат переводиться!

— Поверь, математики тоже умеют удивлять, вот, например, Трофимов… — но я уже не слушаю, с замиранием сердца отвечая на вызов.

— Ну что, можно начинать поздравлять с закрытием сессии? — слышу голос Андрея. Под удивленные взгляды девчонок я отхожу подальше, предусмотрительно кивнув им, чтобы меня подождали.

Глава 7

— Мне, действительно, пора, девчонки уже телефон оборвали, — нехотя отрываясь от его губ, говорю я. — Спасибо за фильм.

— Ты его даже не смотрела, — смеется Андрей, вспоминая, чем мы занимались на последнем ряду. Господи, и почему я всегда краснею как школьница?!

— Так куда вы идете?

— Еще не знаю, за культурную программу обычно Светка отвечает, но она до сих пор не определилась!

— Вас отвезти? — вставляя ключ в замок зажигания, спрашивает он.

— Нет уж, не знаю, когда мы соберемся, если что — поймаем такси, — еще раз касаюсь его губ и покидаю машину, бегу к дверям общежития и не могу удержаться, чтобы не махнуть ему рукой на прощание с довольной улыбкой от уха до уха.

— Неужели?! Уже почти девять! Только тебя и ждем, — недовольно вздыхает Светка, подправляя макияж. — Ну и видок у тебя! Решила ко мне прислушаться?

— Не во всем, конечно, но насчет поцелуев идея была неплохая! М-м-м, как вкусно пахнет! Чего сидите? Я здесь, а значит, можно уже праздновать! Я дико голодная!

За что я люблю своих подруг, так это за умение слушать и до одури вкусно готовить! За пару часов я успеваю привести себя в порядок, надеть свое любимое платье и слегка опьянеть, то ли от выпитого спиртного, то ли от окрыляющего чувства влюбленности, которое медленно, но верно разрастается в моей груди.

— Ради сегодняшнего вечера стоило целый год пропадать в нашем вузе! — смеется Иринка, усаживаясь за оплаченный заранее столик в одном из самых популярных клубов этого города. — Все, девочки, я решительно настроена забыть обо всем и напиться! Только не давайте мне танцевать на столе!

— Быстрее в Альпах снег растает, чем ты на него вскарабкаешься, — не упуская случая поддеть ее, отзывается Иванова. — О! Тихонов тут! Ну все, Машка, интересный вечер тебе обеспечен!

— Скажешь тоже, он уже и думать обо мне забыл! — быстро взглянув в сторону, где Саша отдыхает с уже знакомыми мне ребятами, говорю я подругам.

— Ну и черт с ним! — издав победный клич, Светка потянулась к одному из стоящих перед нами бокалов и жадно отпила.

Я уже давно столько не танцевала, не чувствовала себя настолько легкой и счастливой, и даже скорый отъезд не омрачает моего настроения. Ноги гудят, и безумно хочется скинуть с них эти ужасно неудобные туфли.

— Я умру! У меня уже ступни горят! — стонет рядом со мной Иринка.

Я уже собираюсь ответить, что понимаю ее как никто, когда рядом раздается знакомый голос, пытающийся перекричать музыку:

— Пойдем потанцуем, — Саша мило улыбается и, не дожидаясь ответа, берет меня за руку.

Мы протискиваемся среди танцующих пар, пытаясь найти свободное место.

— Отлично выглядишь! — говорит он мне на ухо и, как мне кажется, излишне близко прижимает к себе, положив руки на мою талию. — Закрыла сессию?

— С переменным успехом… — не собираюсь я вдаваться в подробности и поднимаю его руки повыше. — А ты как? У вас ведь вручение в понедельник? Никаких теперь лекций, семинаров и прочего.

— Ну да. Осталось диплом в руки взять, и, считай, свободен! Жаль только, с тобой редко видеться буду…

— Тихонов, ты что, флиртовать пытаешься? — не могу не усмехнуться, недовольно вздохнув, когда его ладонь вновь устремляется вниз. — Прости, но ты зря тратишь время.

— Хорошо, хорошо! Ну попытаться же стоило? — подняв руки на уровне своей груди, признает поражение и снова меня обнимает. — Значит, мое место недолго пустовало?

Ух, звучит довольно грубо! Но я все же решаю ему улыбнуться, давая понять, что его слова ничуть меня не задели. Ведь, как ни крути, но я ни одного вечера не потратила на слезы по проведенному с ним времени.

— Не думаю, что нам стоит это обсуждать, мы с тобой давно все выяснили, — сказала я.

Парень больше не говорит ни слова и даже прекращает свои странные исследования моей спины. Я же остаток танца думаю о том, как интересно устроена жизнь. Я никогда Сашку не любила, но считала довольно приятным человеком, обожала с ним говорить, да и слушать его было довольно интересно. А сейчас стою тут, в кольце его рук, но не испытываю ни малейшего желания коснуться его волос, провести пальцами по щеке и прильнуть к губам. А ведь пару месяцев назад, так же кружась с ним под музыку, я находила его таким волнующим… За своими мыслями я не сразу замечаю, что композиция сменилась на довольно подвижную, и растерянно отстраняюсь от молодого человека.

— Не хотите к нам? Веселее будет, — предлагает Тихонов, когда мы покидаем танцпол.

Я второй раз за вечер оглядываюсь на его друзей и, не сдержавшись, брезгливо повожу плечами, вспомнив, как «хорошо» они умеют отдыхать.

— Нет уж, спасибо, — улыбаюсь ему на прощание и двигаюсь в сторону своего столика.

— Машка! Тут твой Андрей! Встретила его у бара, — оживленно сообщает Света, стоило мне усесться на свой стул, и я уже верчу головой по сторонам.

Нахожу свою сумочку, вываливаю ее скудное содержимое на стол и, взяв телефон в руки, огорченно вздыхаю. Ни одного пропущенного. Ему плевать, где я и с кем, он неплохо проводит время и без моей скромной персоны — другого объяснения я не нахожу. Теперь мой вечер официально испорчен. Это так по-девичьи — настроить воздушных замков, чтобы с болью в груди наблюдать, как они разлетаются в пух и прах.

Глава 8

— Девушка, а у вас внизу случайно места не осталось? А то столько сумок, что наверх не помещаются, — обращается ко мне мужчина средних лет, и мне ничего не остается, кроме как встать со своей полки и позволить ему разместить свой багаж в ящике под моим матрацем.

— Вот спасибо! А то пришлось бы на этих баулах спать, — весело приговаривает пассажир и, покончив со своими нехитрыми манипуляциями, вытирает лоб тыльной стороной ладони. — Далеко едете? Я в пять утра выходить буду, не хотелось бы вас тревожить. Вы ж, молодежь, поспать любите, у самого дочка-подросток. Так, не дай бог, раньше двенадцати ее поднять — весь день будет недовольно сопеть. А я, знаете ли, с детства с петухами вставать привык, в деревне вырос, не люблю своё время зря растрачивать. А сейчас что — до восхода солнца в интернете сидят, а потом полдня отсыпаются! Ругай не ругай — как об стенку горохом!

— Ой не говорите! У меня внучок в шестой класс пойдет этой осенью, все лето в этом компьютере. Нет чтобы с мальчишками по дворам носиться, — раздается голос миниатюрной бабульки с соседнего места. — И на кой черт эти адские машины изобрели?! Жили и бед не знали! А сейчас и поговорить со стариками лишний раз не могут, все что-то там выглядывают, выглядывают!

— Ну, все же польза небольшая есть! Сам, знаете ли, иной раз информацию оттуда черпаю, но вот подростковая одержимость налицо, — присаживаясь за столик, он продолжает развивать эту тему.

Я располагаюсь на краю своей полки, отворачиваюсь к окну и стараюсь не вникать в их беседу. Извечная тема отцов и детей меня волнует меньше всего… Сегодня вечером я обниму свою маму, крепко поцелую папину пухлую щеку и засну в своей мягкой кровати. Но что-то подсказывает мне, что поселившееся внутри меня чувство щемящей тоски не развеять ни домашней едой, ни родными стенами, ни теплыми объятиями моих родителей…

Андрей так и не приехал — ни вчера, ни сегодня, чтобы проводить меня на поезд. Я не могла не заметить, как он вдруг напрягся, слушая кого-то по ту сторону трубки, как сухо и бесцветно звучал его голос, когда он, не глядя на меня, сообщил, что ему срочно нужно уехать… Я не могла не заметить, что он даже не повернулся, чтобы увидеть, как я махнула ему на прощание рукой. Я не получила ни одного смс, не ответила ни на один его звонок по той простой причине, что он так и не позвонил…

Наверное, это конец? Я сломала себе голову, пытаясь найти объяснение. Ведь не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: он не меньше меня желает продолжения наших отношений… Может, он врал, говоря, что абсолютно свободен? Может, он был в ссоре с любимой девушкой, и я так удачно подвернулась ему на пути? А сейчас она решила вернуться, и мне стоит благодарить бога за то, что Андрей не успел мною воспользоваться? Хотя… Свое сердце ему я уже отдала.

— Ну чего ты маешься? Набери его, узнай, все ли нормально, — советовали мне девчонки, когда мы занимались ремонтом комнаты. — В этом нет ничего зазорного. Думаешь, он до сих пор не понял, что нравится тебе? Телефон для того и придуман!

— Я знаю, но… Вдруг случилось что-то плохое, и ему не до болтовни. Короче, я запуталась! Девочки! Наверное, это финиш! Если вчера я еще могла на что-то надеяться, то сейчас, думаю, можно и не мечтать о нем… завтра я уеду и все! Полный крах!

Ира сказала тогда, что если Андрей, действительно, тот единственный, то судьба обязательно сведет нас вновь, а я не стала объяснять, что совершенно не желаю проверять, моя ли он половинка… Потому что не знаю, какие планы у фортуны на мой счет, но сама я уже все решила — другого мне просто не надо. Уж слишком высоко теперь поднята планка…

— Что ж ты не кушаешь ничего? Время пять, а ты с утра ни крошки в рот не отправила? Смотри, каких я пирогов напекла, загляденье! — вырвал меня из размышлений голос старушки.

— К мамке, наверно, едет? Студентка поди? — обращается ко мне все тот же мужчина.

— Да, — из вежливости не оставляю вопрос без ответа, так и не прикасаясь к предложенной выпечке.

— Ну, тогда, Валентина Ивановна, все с ней понятно! Такой же был! В городе в училище на автослесаря учился… Как домой соберусь — кусок в горло не лезет. Организм для мамкиной стряпни сам место бережет. А потом как натрескаюсь ее щей да картошки, аж голова кругом!

Я вяло улыбаюсь, даже не думая его разубеждать, и вновь поворачиваюсь к окну.

— Пойду-ка до тамбура прогуляюсь! Сердце шалит, а все никак бросить не получается! Прицепилась ко мне эта зараза! — доставая из пачки сигарету, мужчина направляется в конец вагона.

— Что ж ты, уважь старуху! Мои пирожки никого равнодушным еще не оставляли, — вновь наседает бабулька, когда мы остаемся вдвоем.

Я молча качаю головой и пытаюсь сгладить отказ слабой улыбкой.

— Влюбилась поди, теперь и поесть некогда, одни поцелуи на уме? — хихикает женщина, в то время как я сгораю от смущения.

— Нет, что вы, просто пока не хочется, — стараюсь ничем не выдать свое удивление, уж больно наблюдательная соседка мне попалась.

— Знаем мы, как это бывает! Проходили, сама лет пятьдесят назад, как и ты, о еде забывала, — я внимательно вглядываюсь в ее покрытое морщинами лицо, не находя, что же мне ей ответить.