Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

Художник входит в пещеру. В руке у него жировая лампа, сделанная из известняка с углублениями, содержащими подожженный костный мозг. Лампа отбрасывает круг золотистого света на стены. Пройдя некоторое расстояние, художник начинает карабкаться на деревянные подмостки и добирается до места всего в нескольких сантиметрах от потолка пещеры. Там он макает пучок влажного мха в охристую глину и начинает рисовать челку лошади, ее изящную морду и глаза.

17 тыс. лет спустя другой художник выходит из пещеры в северной части Испании на ослепительный солнечный свет.

– Ну, что ты думаешь? – спрашивает его проводник.

Пабло Пикассо качает головой в изумлении:

– Семнадцать тысяч лет, а мы ничего нового не изобрели.

Возможно, он ожидал увидеть мазню дикаря, который жил 17 тыс. лет назад. Вместо этого Пикассо посмотрел на мазки кисти далекого предка и почувствовал трепет узнавания. Они не были дикарями. Они создавали. Они мечтали. «Они» были нами.

Пещерные рисунки волшебны, они сохранили момент в доисторическом прошлом, когда человеческий мозг взорвался чем-то мощным и чудесным, становясь той силой, которая в конечном итоге создаст Ангкор-Ват[7] и «Аве Марию», полеты и расщепление ядра, пирамиды и теорему Пифагора, демократию и декларацию прав человека. Великое процветание человеческого творчества и изобретательности началось в тех пещерах.

Однако мы начнем повествование не с пещерного искусства. История людей началась задолго до того, как кто-то смешал глину и воду, чтобы нарисовать мамонта. Если бы вам довелось сесть в машину времени и приземлиться в Восточной Африке, к югу от пустыни Сахара, вы, возможно, встретили бы каких-то существ, немного похожих на нас, более волосатых и скорее напоминающих обезьян, да, но способных ходить прямо – homo habilis, первых прародителей вида homo.

Около 2 млн лет назад началась эволюция homo erectus, чей мозг был значительно больше, чем у homo habilis. Возможно, в этой дополнительной части мозга зажглась первая искра человеческого любопытства, так как homo erectus были первыми смелыми людьми, покинувшими родную Африку.

Они были вооружены заостренными ручными каменными топорами, с помощью которых разделывали туши оленей или даже бегемотов на своем пути. За 1,75 млн лет homo erectus распространились по всей Африке и к северу от нее, пересекли территорию современного Ближнего Востока и Персидский залив и дошли до Западной и Восточной Азии, пройдя весь путь до современной Индонезии.

Поскольку черты, необходимые для выживания в снежной тундре, отличались от необходимых для выживания на болотистых островах, развивались различные виды homo, так что примерно 300 тыс. лет назад около девяти разных видов людей ходили по Земле одновременно. В жарких саваннах Центральной Африки жили homo rhodesiensis; в тропиках Юго-Восточной Азии – homo erectus; на островах Индонезии – малочисленные homo floresiensis, а в лесных массивах Европы – homo neanderthalensis.

В итоге около 200 тыс. лет назад в Африке эволюционировал некий биологический вид, который будет продолжать доминировать и завоевывать мир: наш homo sapiens.

Что мы знаем о наших предках?

Археология эпохи палеолита – это настоящая детективная история, в которой важно не «кто это сделал», а «как это сделали»: как наши предки жили, работали, ели, сражались, торговали, умирали. Конечно, мы не можем узнать все, но, используя кости и артефакты, которые находят повсюду от Австралии до Зимбабве, мы можем частично отодвинуть темную тяжелую вуаль времен доисторической эпохи.

Что мы знаем о ранней ступени развития homo sapiens? Они использовали ручные каплевидные каменные топоры и копья, чтобы загонять в засаду и убивать антилоп, газелей и других крупных животных. В пещере Сибуду в Южной Африке найдены каменные стрелы с заостренным концом, и можно предположить, что к 62 тыс. лет до н. э. многие из наших предков открыли для себя новый способ охоты. Когда же добыча ускользала от стрелы, они собирали ягоды, растения, орехи и семена.

Рыбацкие крючки возрастом в 20 тыс. лет, найденные в пещере в Восточном Тиморе, дают нам возможность предполагать, что некоторые из наших предков также использовали леску для ловли рыбы. Возможно, они ловили рыбу с лодки или плота; маловероятно, что остатки деревянных судов могли пролежать в земле тысячелетия, хотя мы можем быть почти уверены, что люди той эпохи занимались мореплаванием, иначе как они добирались до таких островов, как Крит или Индонезия? Когда улов приносили домой, его, по всей вероятности, готовили на костре, потому что люди готовили еду таким способом в течение 800 тыс. лет, а может быть, и дольше.

Мы знаем, что большая часть homo sapiens в этот период жили группами от 30 до 50 человек, и – судя по найденным скелетам – мы можем предположить, что наши предки ухаживали за больными и слабыми. В 2022 г. археологи, работавшие в отдаленной части индонезийского Борнео, нашли останки молодого охотника-собирателя, жившего 31 тыс. лет назад. Они обнаружили удивительную деталь: нижняя часть его левой ноги была удалена хирургическим путем. Либо в полном сознании, либо погруженный в сон каким-то натуральным снадобьем пациент перенес боль при операции, когда его ногу отпиливали заостренным камнем. Хотя легко вообразить, что потеря крови или инфекция могли бы унести его в мир иной довольно быстро, этот охотник-собиратель прожил годы после операции. Как? Только потому, что люди в его племени ухаживали за ним.

Мы знаем, что за тысячи лет до изобретения колеса охотники-собиратели умели раскатывать и скручивать слои глины, делать из нее сосуды, нагревать их и затем использовать как чашки, миски и другую посуду для хранения; набор керамических фрагментов, найденный в Китае, изготовлен около 20 тыс. лет назад.

Благодаря выдающимся усилиям ученых, которые изучали генетическую родословную платяных вшей, мы знаем, что люди начали носить одежду более 170 тыс. лет назад. Вначале просто шкуры животных, потом, в районе современных Сибири и Китая, люди изобрели иглы для шитья с отверстиями, достаточно острые, чтобы проткнуть шкуру. Иглы находят везде от Вайоминга до Западной Европы, что доказывает – это полезное изобретение было сделано в разных концах планеты независимо друг от друга.

Существуют доказательства того, что люди в ту эпоху носили одежду не только, чтобы защититься от холода, но и чтобы выглядеть красиво: крошечные ракушки с дырочками, найденные на теле ребенка, который жил 12 тыс. лет назад, судя по всему, были пришиты к одежде. Ожерелье из тридцати трех ракушек с дырочками, найденное в Марокко, вызывает в воображении образ того, кто мог бы носить его: светлые ракушки на фоне темной кожи, вероятно, какая-то женщина, наслаждавшаяся силой молодости и красоты, которые даровала ей природа.

Мы знаем также, что они сочиняли музыку. Внутри темной промозглой пещеры Холе-Фельс на юго-западе Германии археологи нашли самые старые музыкальные инструменты. Костяные флейты, возраст которых около 43 тыс. лет, сделаны из крыла стервятника и бивня мамонта. Наши предки не только наслаждались созданием и прослушиванием музыки, но и находили время на то, чтобы разрезать кости пополам, делать в них дыры и склеивать эти половинки вместе с помощью самодельного герметика. Местонахождения этих флейт около очагов предполагает, что тогда, как и сейчас, люди слушали музыку в компании.

Мы знаем, что наши предки любили, восхищались и горевали. Нарядные места захоронений, например, такие, как в Сунгири, примерно в 200 км от нынешней Москвы, показывают, что некоторых охотников-собирателей отправляли в мир иной среди множества сокровищ – бусин, сделанных из бивня мамонта, проколотых лисьих клыков, повязок на руки из слоновой кости.

Возможно, самое поражающее захоронение и к тому же старейшее (из тех, что мы знаем) было обнаружено в Кенийской пещере Панга-я-Саиди в 2021 г. Малыш, который жил почти 80 тыс. лет назад, лежал на боку, свернувшись калачиком. От того, как скелет раскрошился, ученые методом дедукции установили, что под голову ему подложили подушку, сделанную из листьев или шкуры животного. В этой печальной картине время в почти 80 тыс. лет сводится к нулю. Мы горюем так же: мать подкладывает подушку под голову своего ребенка, чтобы быть уверенной: ему будет удобно и в следующей жизни.

Наиболее ясное понимание о древней жизни дает нам пещерная живопись, защищенная от тысячелетий бурь и зноя. Одним из самых известных рисунков является человек-птица из пещеры Ласко во Франции – странный набросок падающего человека, его торчащий пенис указывает на бизона, набрасывающегося на него. Примечательно в этом человеке, кроме эрекции, то, что у него голова птицы. Для людей XXI в., привыкших к CGI-графике, он вряд ли покажется умопомрачительным, но для понимания истории человечества этот рисунок очень важен.

Люди-птицы никогда не существовали. Выходит, homo sapiens имели фантазию. Когда вы умеете фантазировать, вы умеете говорить и думать о вещах, не существующих в действительности, и эти вещи – религия, мифы, легенды, фантазии и даже нации – могут мотивировать и вдохновлять огромные массы на сотрудничество для достижения общих целей. Короче говоря, именно благодаря воображению мы стали самым успешным видом, который когда-либо существовал на Земле.

«Отвратительная, жестокая, короткая»?

Все, что мы знаем: наши предки думали многогранно, любили искренне, охотились ловко, увлекались творчеством, мыслили сложными категориями. Да, но были ли они довольны своей жизнью?

Увы, человеческий череп – это не черный ящик, из которого мы можем узнать о содержащихся в нем радостях и горестях. Мы не сможем наверняка выяснить, были ли наши предки более удовлетворены своей жизнью, чем мы сегодня. Однако постоянно идут бурные дебаты о том, была ли жизнь в тот длинный доисторический отрезок лучше нашей.

Ключевым моментом в истории жизни homo sapiens стала аграрная революция, которая началась 12 тыс. лет назад. По мере того как люди научились выращивать урожай и одомашнивать животных, таких как коровы и свиньи, охотники-собиратели начали откладывать копья. Вместо того чтобы мотаться по округе и заниматься охотой и собирательством растений, фермеры могли производить более чем достаточно для пропитания, оставаясь на одном месте и занимаясь выращиванием пшеницы, ячменя, маиса[8] и риса.

Необходимость хранить где-то всю эту еду привела к появлению деревень, маленьких, а затем и больших городов. К 6000 г. до н. э. появился первый на земле город Чатал-Хююк на территории современной Турции. Он стал домом для почти 6 тыс. человек. Этот лабиринт из зданий, слепленных из кирпичей, сделанных из грязи, напоминает, если смотреть сверху, улей: никаких улиц, просто дыры в потолке, через которые жители города могли выбираться по деревянной лестнице наружу и возвращаться назад.

Всем горожанам не было нужды заниматься фермерством и ухаживать за полями, а тот факт, что животные могли производить более чем достаточно еды, позволил другим людям тратить свободное время на освоение других навыков и умений, например: разделывание туш животных, производство одежды, деревообработку, политику, религию. Они могли изобретать, экспериментировать, сотрудничать. Рождение городов означало появление того возвышенного, что мы называем «цивилизацией». Все остальное буквально история.

Итак, сельскохозяйственная революция – это большой взрыв, гигантский прыжок, определяющий момент до и после в выдвижении homo sapiens на мировое господство. Если прирост населения – успех, можно утверждать, что эта революция важна для нашего вида в целом; но была ли жизнь отдельных людей лучше до или после нее?

Философ XVI–XVII вв. Томас Гоббс, как известно, утверждал, что жизнь до этой революции была «одинокой, бедной, отвратительной, жестокой и короткой»[9]. Понятие «бедная» трудно оспаривать с точки зрения современного комфортного проживания. Мы, избалованные создания, включаем отопление в сентябре, чтобы избежать холода – представьте жизнь на морозе зимой. «Короткая» – вряд ли можно спорить и с этим утверждением, средняя продолжительность жизни была значительно меньше, чем у нас сейчас.

Однако можно не согласиться с людьми, называющими ту жизнь «отвратительной» и «жестокой» – кто-то утверждает, что жизнь людей постоянно улучшается с 10 000 г. до н. э., но есть и те, кто придерживается совершенно противоположной точки зрения. Известный историк Джаред Даймонд назвал сельскохозяйственную революцию «самой ужасной ошибкой в истории человеческой расы… катастрофой, от которой мы никогда не оправимся»[10][11].

Но почему, если люди получили больше пищи и свободы? Потому что она посеяла семена собственности, породила иерархию, жадность, приведшую к соперничеству, а затем к войне и рабству. Более того, хотя фермеры получали больше пищи, чем собиратели, их диета была в действительности хуже и менее разнообразной, и доказательством тому служат дюймы, на которые снизился средний рост человека после аграрной революции. Также распространились болезни: из-за проживания бок о бок в таких городах, как Чатал-Хююк, туберкулез и проказа стали быстро распространяться среди населения.

Кто прав? Был ли мир до аграрной революции Эдемом или Чистилищем? Являлась ли жизнь для индивидов лучше или хуже, чем та, что пришла за ней?

Конечно, невозможно поместить весь обширный спектр человеческого опыта в категории «лучше» или «хуже». Если вы богатый купец из Вавилона 1700 г. до н. э., жизнь, возможно, приносит вам больше радости, чем если бы вы были охотником-собирателем из древнего мира, живущего в период засухи. Если вы рабочий фабрики, вкалывающий по 14 часов в день в Викторианской Британии, жизнь, возможно, хуже, чем для представителя человечества в доисторическую эпоху, живущего в Африканской саванне, занимающегося собирательством по несколько часов в день, а потом пирующего, проводящего время с семьей и просто спящего.

Наивно рисовать жизнь до сельскохозяйственной революции как потерянный Эдем. Однако в этой книге я докажу вам, что некоторые привычки охотников-собирателей способны сделать нашу жизнь более удовлетворительной.

Давайте же переключимся с прошлого на настоящее. Не все охотники-собиратели сложили свои копья во времена революции неолита. Тысячи из них живут и сейчас, являясь хранителями образа жизни, существующего вот уже 2 млн лет.

Как живут охотники-собиратели сейчас?

В долине Эяси в Северной Танзании обитает племя хадза, которое все еще охотится на антилоп и птиц. На берегах реки Маиси в Бразилии живут пирахи, что собирают фрукты, орехи, охотятся на мелкую дичь в джунглях и едят пищу сразу после того, как добывают ее. На льдах Арктического океана живет племя инуитов, их рацион в основном состоит из мяса морских котиков и карибу[12], на которых они охотятся вот уже 5 тыс. лет.

Некоторые из оставшихся охотников-собирателей очень сильно сопротивляются налаживанию контактов с внешним миром, самые известные среди них – сентинельцы, живущие на берегах Бенгальского залива. В 1970-х гг. кинематографическая группа журнала National Geographic приехала на побережье, чтобы взглянуть на это племя затворников, оставила подарки, среди которых были живая свинья и кукла. Сентинельцы убили свинью, похоронили куклу, а выпущенная стрела попала в бедро режиссеру-документалисту[13]. С тех пор их никто не беспокоит.

Другие племена настроены более дружелюбно, открывая свои дома и рассказывая о своей жизни антропологам и лингвистам, приезжающим познакомиться с ними в течение последнего столетия. В отличие от охотников-собирателей, живших в доисторические времена, о чувствах которых мы никогда не узнаем, эти люди могут поговорить и поделиться тем, что они думают о своей жизни. Результаты этих встреч заставляют задуматься. Снова и снова обзоры и доклады антропологов после контактов с этими группами людей демонстрируют определенный уровень удовлетворенности жизнью, которому мы в нашем мире WEIRD[14] (западном, образованном, индустриальном, богатом и демократичном) можем только позавидовать.

Исследования показывают, что у отдаленно живущих племен, таких как инуиты и масаи, наблюдается более высокий уровень удовлетворенности жизнью[15]; и что люди из химба, отдаленно живущей народности в северо-западной Намибии, занимающейся скотоводством, значительно более довольны своей жизнью, чем химба, которые мигрировали в города[16]; и что знакомство с рыночными отношениями и материальными благами людей народности цимане, живущих в Боливийской Амазонке, не ведет к повышению благосостояния[17].

Наиболее интересными являются исследования народности хадза, одного из последних отдаленно живущих сообществ охотников-собирателей на земле. Каждое утро, когда лагерь просыпается, у людей нет никаких запасов еды, нет пасущихся животных, которых можно забить, или урожая, который можно собрать. Ежедневно они уходят из лагеря, имея при себе только заостренные копья, топоры, луки и стрелы (и то, что им подскажет смекалка), чтобы поискать что-то подходящее.

В дождливый сезон они могут выкопать немного корней. В солнечную погоду – наткнуться на куст, сгибающийся под тяжестью ягод, или плод баобаба, или даже золотистые соты, застрявшие в дереве, которые они будут есть прямо с личинками. Если им повезет, стрела поразит бородавочника или антилопу, и они смогут попировать.

Они ведут кочевой образ жизни, устраивая лагеря, сделанные из веток и сухой травы, и двигаясь дальше, когда понимают, что в другом месте смогут раздобыть больше еды. У народности хадза самая старая в человеческой популяции митохондриальная ДНК[18], которая когда-либо подвергалась тестированию; ученые считают, что хадза проживают на одной и той же территории Танзании по крайней мере в течение последних 50 тыс. лет.

Несмотря на то что повседневность древних охотников-собирателей не может полностью совпадать с жизнью охотников-собирателей нашего времени, люди из племени хадза настолько близки к ней, насколько возможно. Довольны ли они своей жизнью, по сравнению со всеми нами? Ответ, несомненно, да.

Исследование, сравнивающее степень удовлетворенности жизнью людей из племени хадза с десятком других культур и наций, выявило, что охотники-собиратели превзошли всех. Со средним рейтингом, показывающим уровень удовлетворенности в 5,83 по семибалльной шкале, они более удовлетворены жизнью, чем опрошенные в Малайзии, Турции, Испании, Италии, Словакии, на Филиппинах, в Чили, Гонконге, Австрии, Соединенных Штатах, Мексике, то есть чем любая другая нация[19].

Многие, кто наблюдал за оставшимися на Земле собирателями, поражены их удовлетворенностью жизнью. Дэниел Эверетт, проживший годы среди людей племени пираха в тропических лесах Бразилии, удивлялся их свободе от тревоги, депрессии, панических атак и склонности к самоубийству[20]. Джеймс Сазман, в течение 25 лет навещавший ю’хоанси в Калахари, отмечал их завидную способность жить настоящим: «Люди никогда не тратят время, представляя свое будущее или чье-то еще»[21]. Они работают, чтобы получить пищу, примерно пятнадцать часов в неделю, еще от пятнадцати до двадцати часов уходит на домашние дела. Остальное время они отводят на расслабление, сон, семью и друзей.

Вы когда-нибудь мечтали о подобной жизни? Разве какая-то часть вас не стремилась к простоте, спокойствию, наблюдению ночного неба, полного звезд? Нам, конечно, стоит избегать снисходительных упрощений. Идеал XVIII в. – «благородный дикарь», не испорченный цивилизацией, теперь по праву заставляет нас морщиться. Такие стереотипы минимизируют широту и глубину этого образа жизни. У племен пираха, хадза и других представителей современных собирателей есть свои трагедии, и представление о том, что они «простые люди, с простыми жизнями», наверняка покажется им нелепым.

Тем не менее, поскольку степень удовлетворенности жизнью в «традиционных» обществах превосходит таковую в WEIRD-обществах, а удобства современного мира, похоже, больше не способны улучшить наше благополучие, стоит задуматься: что есть у охотников-собирателей, чего нет у нас? Что мы можем узнать как от предков, так и от тех собирателей, которые живут сейчас? Реально ли восстановить важные элементы жизни в эпоху палеолита, о которых говорят наши инстинкты? Читайте дальше, чтобы узнать.