Папа, ты меня любишь? Как фигура отца влияет на жизнь взрослой дочери

Глава 2 «Никакой папа»

Дети в семье должны быть. Моя старшая дочь от первого брака со мной не общается. Думаю, ее мать не позволяет ей этого делать.

От сына пришлось отказаться, потому что он родился инвалидом. Все врачи вокруг сказали, что это правильно, иначе моя жена не смогла бы работать. Я так и сказал: «Иришенька, от ребеночка нужно отказаться». Она согласилась, хотя и не сразу, но коллеги уговорили. Потом она долго плакала, но что уж теперь, надо жить дальше.

Я уговорил ее переехать в другой город, туда, где жила ее мама. Здесь мы жили в общежитии и ждали квартиру, а мне надоело мыкаться, хотелось уже собственное жилье. Ира сопротивлялась, но не очень долго. Она меня слушает, я ведь старше и опытнее. После переезда стали готовить Иру к беременности. Она все время плакала, но к рекомендациям врачей прислушивалась, потому что у нее есть медицинское образование, она врачам доверяет.

Затем мы с женой вышли на работу. Она продолжила бегать по врачам, а я занялся наукой. С тещей у меня отношения были так себе: она со мной почти не общалась, а свое недовольство выливала на дочь. Не понимаю, что ей было нужно, постоянно что-то не так, не угадаешь. Впрочем, меня это не волновало.

Я люблю природу, рыбалку. На выходных часто уезжаю ловить рыбу, нахожу новые места. Еще люблю петь и играть на гитаре. Ира в меня сразу же влюбилась, как только я начал ей петь. Когда жена забеременела, я обрадовался – что за семья без ребенка? Про отказ от сына ранее мы никому не говорили, хотя теща знала.

Беременность оказалась трудной: жена постоянно лежала на сохранении, а я работал в научном институте, куда меня взяли, и делал все, что нужно, даже еду готовил. Перед родами принес Ире под окна котенка, которого по ее просьбе взяли. Я внимательный человек и знаю, что нужно делать.

После рождения дочь сразу попала в реанимацию, а потом вместе с женой в больницу. Я делал все, что нужно: поддерживал жену, помогал после выписки, вставал ночью к дочери, когда она плохо спала, гулял с ней, пока она была в коляске. Но главное – я продолжал работать. Наука мне нравится.

Я часто возил жену и дочь на природу, на дачу, к друзьям. Все у нас было хорошо, но жена часто ссорилась с тещей и на меня нападала, что я мало зарабатываю. А я что могу сделать? Всем младшим сотрудникам мало платят.

Ира вышла на работу, когда Оле не было и года. Я не возражал, раз ей хочется, тем более что теща вышла на пенсию и делать ей все равно нечего, она могла сидеть с ребенком. Однако с женой они все время ссорились и иногда орали друг на друга. Ко мне теща не особо цеплялась. В итоге жена сказала, что больше не может так жить, и мы переехали в съемную квартиру. Олю перед работой отводили к теще, она жила недалеко, а потом в садик. Дочь росла капризной, часто кричала. Однажды я схватил ее за воротник шубы и тряс, потому что она не хотела идти в детский сад. С этого момента Ира собирала ее в садик сама.

Мне нравилась наша жизнь: работа, гости, рыбалка, песни. Вскоре жена открыла бизнес, и я устроился на работу к ней. Часто ездили в гости к моим родителям, они нас ждали, я ведь младший ребенок в семье. Я говорил Ире, что родители уже старенькие, когда она не хотела каждый отпуск проводить у них, а мне дома было хорошо. Рядом была река, я ходил ловить рыбу, жена иногда тоже со мной рыбачила, вместе за грибами ходили. Родителям Ира нравилась, в отличие от моей первой жены, ту они не любили. Спрашивали, почему я не езжу к своей дочери от первого брака, но я отвечал, что мне некогда.

Когда Оля пошла в школу в центре города, которую ей выбрала Ира, мы переехали в другую квартиру, поближе к учебному заведению. Отдали дочь учиться вокалу, потом в музыкальную школу – она вся в меня, хорошо поет. Жили хорошо, потом снова переехали. Я нашел новую работу, помимо фирмы жены, зарабатывал достаточно. Жена продолжала заниматься своим бизнесом, я поддерживал. И тут внезапно Ира влюбилась в какого-то врача и заявила, что будет разводиться со мной. Совсем с ума сошла! Я пытался ее отговорить, даже к ее подругам обращался, чтобы они ее в чувство привели, но не вышло, оформила развод, а следом уволила из своей фирмы. Но это не страшно, у меня же была еще одна работа. Оле было тогда девять лет.

С дочкой мы виделись нечасто из-за Иры. Жена поставила условие, как сейчас помню: «Или платишь деньги, или дочь не будет с тобой общаться, потому что я просто перестану уговаривать ее делать это». Я до восемнадцати лет платил дочери каждый месяц по пять тысяч рублей, иногда даже больше давал. Жена считала, что это смешная сумма, но сама такую назвала при разводе.

Я не отказывался встречаться с дочерью, брал ее с подругами на природу, но она сама не проявляет ко мне интерес. Оля уехала жить в другой город, обо мне вообще не беспокоится… Я против ее переезда! Совсем не думает о том, что родителям в старости нужно помогать. А тут еще выяснилось, что сын нашел меня, ну и свою мать, конечно…

Отец у нас никакой. Я так и сказала брату, когда он объявился. Родной брат нашелся сам, когда мне было уже двадцать четыре года, а ему двадцать пять. Я раньше думала, что он умер, а тут вдруг появился, и не один, с семьей. Тогда это был шок, но сейчас я привыкла, что у меня есть брат и племянница, даже рада. Мы хорошо проводим время, когда ездим куда-нибудь вместе с мамой или встречаемся у нее.

С отцом ярких воспоминаний у меня нет, скорее обрывки со слов мамы: как мы поехали на рыбалку, и я упала в воду в два года, а отец забыл взять приготовленную одежду, потому что слишком торопился. Неудивительно, он всегда был рассеянным, но при этом очень самоуверенным.

Помню, как бесил его вечный аргумент на все мои возражения: «Так все делают». При этом так, как он что-то делал, не делал никто! Если что-то прибивал, то все отваливалось, было кривым. У него странная логика, сразу не догадаешься, как он вывернет мысль и, соответственно, поступит. Как-то мы с мамой ждали его из магазина, стояли точно напротив входа.

– Спорим, – сказала мама, – что папа сейчас нас не увидит?

– Невозможно, – ответила я. – Мы стоим прямо перед дверью.

Однако отец вышел, повернул голову налево, потом направо, скользнув по нам взглядом, и пошел в сторону. Когда мы его окликнули, он рассердился, что мы стоим где попало.

Отец охотно меня брал с собой на природу, но никогда не заботился о моем комфорте от слова совсем. Так, в десятом классе он пригласил меня с подругой поехать с ним к красивому озеру. Мы согласились, ехали с ночевкой. В итоге папа спал в машине, а мы с подружкой спали в палатке. Как оказалось, он забыл взять матрас, одеяло и еду, поэтому мы до утра грелись у костра, съев печенье, которое прихватила подруга. Папа сказал, что планировал поймать рыбу, но не вышло, и мы остались голодные. Он часто думал как бы до половины. Продумает, например, как доехать, а что необходимо взять с собой – нет. Я не люблю проводить с ним время, но он ноет, что я не уделяю ему внимание. Так что прилетая в гости к маме – мы с ней живем в разных городах – мне приходится проводить два часа с ним. Наше общение часто превращается в крик, поскольку ему невозможно что-либо доказать, он упертый и упрямый. Вроде и с интеллектом у него все в порядке, и читает он много, но в голове у него какой-то хаос. Он думает исключительно о себе.

Все его женщины, которые хотели создать с ним семью, очень быстро сбегали. Не понимаю, как маме удалось прожить с ним двенадцать лет? Я помню женщину, с которой он меня познакомил, у нее было двое сыновей. Старшему тогда было тринадцать, и он ненавидел моего отца, а младший к нему тянулся и выполнял все его нелепые требования. Через полгода эта женщина ушла от него.

Другой женщине отец дал 100 000 рублей на ипотеку под расписку, что она впишет его в долю. Помню, как сильно я тогда разозлилась: вместо того, чтобы помочь детям, он отдал деньги какой-то чужой тетке. Я иногда прошу его помочь, и он присылает копейки, ссылаясь, что у него нет денег, а брат даже и не просит. Он все надеется, что наш отец – мужчина, но каждый раз в этом разочаровывается. Мужчина у нас в семье мама, и это грустно.

С отцом я общаюсь редко. Иногда он звонит, раз в два месяца, и постоянно спрашивает, чем я занимаюсь. Удивляется, что я не меняю профессию, то ли не помнит, то ли не хочет помнить. Спрашивает, вернусь ли я в наш город. Это меня очень бесит, и разговор часто заканчивается конфликтом.

Периодически у отца возникают похожие на бред идеи. Отговорить его невозможно, и он едет на какую-то очередную немыслимую работу, надеясь, что там много заработает. В этот момент он уверен в своих возможностях и результате, а потом возвращается в состоянии депрессии, потеряв и силы, и деньги. Тогда он начинает звонить и нести всякий бред о преследовании и прочем, из-за чего маме приходилось дважды класть его в психиатрическую больницу. Она говорит, что у отца маниакально-депрессивный психоз, однако он так не считает, несмотря на госпитализации.

Маму жалко, но мы с братом в других городах, а они в одном, поэтому ей приходится включаться. Он сам звонит ей и жалуется, а потом даже не помнит и считает, что у него все хорошо и госпитализация ему не была нужна.

На удивление, все мои длительные отношения с мужчинами заканчиваются разрывом, потому что в какой-то момент они становятся похожими на моего папу. Точнее, они изначально такие, но я этого не замечаю, даже если мама мне указывает на их особенности: неспособность и нежелание нести ответственность за других, невозможность предусмотреть последствия своих действий и нарциссизм. Я попадаюсь на их уверения и рассказы, как все будет у нас хорошо, подкрепленные подарками и старанием, но достаточно быстро оба раза я обнаруживала, что каждый из них садился мне на шею и удобно со мной жил.

К сожалению, от отца мне досталась нестабильная психика и нарциссизм. В отличие от него, я это принимаю и делаю все, что можно, используя лекарственное лечение и психотерапию. Кроме того, мне приходится изучать, как именно устроен мой мозг, чтобы не винить себя при любой мелкой неудаче и стараться не строить невыполнимых амбициозных планов, ведь все равно получу одно разочарование. Но как же трудно делать маленькие шаги, прилагая столько усилий, и не получать классный результат. Кажется, что у других все сразу и легко, и только у меня все как попало, что я сама виновата. Иногда это такие мощные чувства, что хочется что-нибудь сделать с собой. Собственно, эти состояния и были причиной моей госпитализации в психбольницу, правда, недолгой. Я быстро восстанавливаюсь, мои положительные эмоции возвращаются, и меня отпускают. Однако очень тяжело жить, когда не знаешь, в какой момент тебя накроет. Вместе с психотерапевтом я учусь подкреплять внутренние позитивные убеждения относительно себя самой и ценить те маленькие шаги в сторону своего успеха, которые я делаю.

Несмотря на все, что мне приходится переживать, папа считает, что я здорова, и никакие таблетки и врач мне не нужны, а следует просто собрать волю в кулак и делать. Его собственный опыт ничему его не учит.

Сегодня у него еще день рождения, и как же не хочется звонить…

В этой истории заметны особенности отца, который был младшим и избалованным ребенком в семье. Старшие сестры помогали родителям, а от Валентина ждали лишь успехов в учебе. Будучи любознательным, мальчик учился хорошо и много читал, но особенности личности по шизоидному типу препятствовали нормальному систематизированию им материала. Именно поэтому дочь видела в поступках отца только понятную ему самому логику.

Валентин вырос эгоцентричным парнем, малоэмпатичным. Поскольку мужчина привык, что основное внимание уделяется его личности, то все самые важные события в семье те, которые происходят в его жизни и связаны непосредственно с ним. Он не задумывается о комфорте окружающих, хотя уверен, что многое для них делает. Для таких людей характерно обесценивание потребностей окружающих даже в тот момент, когда они напрямую о них говорят. У мужчины своя логика, поэтому он может концентрироваться на чем-либо важном для себя, упуская из виду все остальное.

Работа со специалистом может помочь Валентину лучше анализировать происходящее и воспринимать реальность такой, какая она есть. Благодаря приему препаратов могут сгладиться фазы мании и неизбежно следующей за ней депрессии. Однако препятствием к лечению служит мнение Валентина, что ему это не нужно.

Работа с психотерапевтом дает свои результаты, и Оля не только осознает особенности функционирования своего мозга, но и принимает это. Принятие того, что ты не можешь, как многие, опираться на свое ментальное состояние из-за его частой нестабильности, – один из самых сложных процессов в психотерапии. В момент, когда ты теряешь психические и физические силы и остаешься один на один с самоуничижающими и самообвинительными мыслями, трудно помнить, что это всего лишь кратковременный период, который нужно пережить. В таких ситуациях помогает дневник позитивных мыслей, где собственной рукой написаны приятные заметки о себе и своих делах. Подобная практика позволяет унять состояние ужаса, который может охватывать.

Ольге важно научиться замечать других мужчин, это могут быть друзья мамы, родственники или брат. Работая со специалистом, она сможет понять, как доверять не только словам и мнениям мужчин, но и обращать внимание на их поступки и взаимодействие с родительской семьей. Если мужчина обладает навыками заботы о родителях, то можно рассчитывать на его помощь и ответственность в семейных отношениях. Знания об этом, а также информация, полученная в период ухаживания, позволят Оле выстроить здоровые отношения с противоположным полом.

В детстве у Оли не было примера матери, о которой заботятся, поскольку ее мама выполняла в семье функции добытчика, эмоциональной и финансовой поддержки. Ни муж, ни отчим после не оказывали маме Оли столько необходимого ей внимания и не разделяли всю взваленную на женщину ответственность. Теперь это тот опыт, который транслирует ее уже повзрослевшая дочь, несмотря на то, что сама Оля хочет выстраивать отношения «по-другому».

Поскольку Оля с рождения эмоционально нестабильная и не обладает таким большим количеством энергии, как ее мать, она постоянно испытывает чувство, что не успевает и не делает все достаточно хорошо. Такое состояние усиливает ее мысли о собственной безуспешности и недостаточной организованности. Постоянная занятость матери вызывает у девушки только раздражение и ступор, потому что рядом с более энергичным человеком трудно быть активным на таком же уровне, если ты устроен иначе. Подобный ступор характерен для многих детей активных родителей, если генетически они унаследовали другой темп физической и психической активности.