Парадоксы имперской политики: поляки в России и русские в Польше (XIX — начало XX в.)

1

А. И. Кошелев. Записки, с. 146.

2

Такая фраза в оригинале. — Примеч. Л. Г.

3

[Справа на поле пометка Николая I: ] «C'est-а peu pres le sens de се qui s'est dit, mais j'ai раг 1ё bien plus fortement a Fialkowsky, ce qu'ils ont passe de leur mieux» (Это приблизительный смысл сказанного, но я разговаривал с Фиалковским гораздо более жестко, что они, сколько в их силах, опустили).

4

[Справа на поле пометка Николая I: ] «C'est-а peu pres le sens de се qui s'est dit, mais j'ai раг 1ё bien plus fortement a Fialkowsky, ce qu'ils ont passe de leur mieux» (Это приблизительный смысл сказанного, но я разговаривал с Фиалковским гораздо более жестко, что они, сколько в их силах, опустили).

5

Польск. padam do ndg — ваш покорный слуга, дословно — припадаю к вашим ногам. — Примеч. Л. Г.

К прискорбию нашему, один из московских литераторов, коего патриотическими статьями в «Московских Ведомостях» недавно еще восхищалась почти вся Россия, из угождения каким–то господам, стал провозглашать какую–то необходимость подвергнуть 50 миллионов русских крестьян влиянию суровой нужды, сделать их бездомными, т. е. почти обратить в пролетариев. Вероятно, провозглашать такие теории заставляет затруднение в настоящее время помещиков в приискании рабочих рук для земледелия, в случайно усилившейся дороговизне задельной платы. Но русский крестьянин, не то что бывший мужик Царства Польского, который, кроме земли пред своими глазами, не слыхал о другой и не желал другой. Русский крестьянин не остается бездомным; а Россия велика. Он устремится на не заселенные еще места и снова заведется своим домиком, с усадьбою и пахотною землею, в Самарскую, Оренбургскую, Уфимскую, Кавказскую, новую Туркестанскую и другие малонаселенные губернии, также в обширную Сибирь, а может быть, и в Амурскую стра-

ну. Так заселились убегавшими крестьянами от крепостной зависимости Харьковская, Бкатеринославская, Херсонская губернии и даже отчасти Бессарабия. Да население раскольниками Черниговской, Витебской и других западных губерний, также обширные их слободы в Молдавии, Болгарии, Австрии, Пруссии, нельзя приписать одному религиозному фанатизму, а более всего следует отнести к желанию жить привольно своим домом с усадьбою и пользоваться пахотною землею, без всякого со стороны насилия. Поэтому, если в России объявить крестьян бездомными, то она останется безлюдною, обширною степью, потому что крестьян никакою уже силою невозможно будет удержать на месте. Тогда желающие обратить их в бездомных совершенно останутся без рабочих рук. Настоящее же затруднение в приискании работников, происходящее, очевидно, от переходного состояния народа к плохо инде понятой свободе, от порабощения и гнета, от нараставшего веками неудовольствия порабощенных к поработителям, со временем облегчится, особенно с умножением народонаселения. Кроме того, сказанное затруднение происходит от того, что крестьяне еще не осмыслили своего положения, не одумали, как им быть; а размножение бесчисленных кабаков и шинков подвергло их как бы в новую крепостную зависимость от торгующих дешевкою. Но когда переходное состояние крестьян от крепостной зависимости окончится, а число кабаков будет ограничено, тогда легко найдутся и дешевые работники. Впрочем, и теперь не без работников господа, не лишающие их справедливого за труды вознаграждения, не усиливающиеся, чтобы крестьянин работал для них даром, или почти даром. Ведь находят же работников золотопромышленники, не только в Сибири, но даже в Камчатке и на Амуре. Впрочем, провозглашающие необходимость обратить русских крестьян в бездомных практичнее поступили бы, если бы придумали меры заставить трудиться, работать так называемых бездомных бегунов и бродяг.

6

Слова русского происхождения — вставка. — Примеч. Л. Г.