Пепел 2. Бездна.

- Не хочешь, ничего объяснить?

Я поворачиваюсь и смотрю на него. “Запомни этот образ, ты видишь его последний раз, это тот человек, ради которого ты прошёл сквозь время!” - голоса из того мира преследуют меня, заполняя мою голову. “Сейчас ты уйдёшь и твоя жизнь снова превратиться в ад!”

- Нет!

Я иду к двери, он останавливает меня, схватив за запястье. Я замираю, но боюсь оглянуться, боюсь его внимательного проникающего взгляда. Боюсь этого момента.

- А если я поверил в то, что ты Эван? Что тогда?

Мне ещё больнее, он терзает меня, лучше бы просто прогнал.

- Я не Эван, я солгал.

- Тогда, почему ты не хочешь повернуться и посмотреть мне в глаза, Стэнли?

- Потому, что ты играешь со мной, я тебя знаю, Джей. Ни на секунду ты не поверил мне. Просто исследуешь предел своей выдержки, я надеюсь, ты хорошо провёл время, удачи тебе с твоим Ники!

Я вырываю руку и выбегаю на лестничную площадку, знаю, он не побежит за мной. Игра, его любимая игра в сломленную волю. Нужен ли был я ему тогда, когда мы были ещё старшеклассниками? Я не хочу задумываться о существвовании вероятности того, что он всё-таки поверил мне или усомнился. Это ещё хуже, чем игра. Потому, что я знаю, кем стал. Никогда не смогу быть счастлив, просто не позволю себе, так я привык к этой нескончаемой боли… Моё прошлое и настоящее, всё будет преследовать меня до конца моих дней… Как все те люди, что желают Джея. Я бегу вниз по лестнице, не дождавшись лифта, но, всё-таки надеюсь, что Джей смотрел мне вслед…

54.

- Зачем ты сделал это? - в её глазах пляшет луна, и этот промозглый ветер забирается нам под одежду. Мне холодно.

- Я не мог позволить ему поверить… иначе, это была бы новая ложь, не я вернулся к нему, не я …

- А кто же?

- Новый оборотень, то, во что я превратился.

- Да, что ты такое несёшь? Ты хороший, добрый, зачем так издеваться над собой?

- Нет, Энн, знаешь, что я понял? Я не смогу делить его, отпускать… Что я буду делать со всеми этими людьми, что рвуться к нему в жизнь? Что я буду делать с Ники? Что я буду делать с трупом Зака в том лесу? Просто забуду? Это всё меняет меня… это всё уже изменило…

- И что, ты просто вот так возьмёшь и откажешься от своей мечты? Она вернула тебя в мир живых, а ты выкидываешь её?

Я молчу, мне нечего сказать, как бы я хотел стать прежним собой, вернуться в те беззаботные времена и думать только обо всём на свете, кроме учёбы, участвовать в этих детских заговорах и сплетнях, это всё так невинно, так просто и так искренне. А что теперь? Мы стоим на крыше с ней, с моим безумием. Иногда мне кажется, что она нереальна, часто так и есть, я выдумываю её, когда Энн нет рядом. Её кожа прогнила насквозь, рёбра торчат страшными осколками из груди, белая ткань в пыли и кровавых разводах, в вышивке застряли сухие травинки и крылья мотыльков, рваная пачка колышется на ветру…

- Ты не обязан делить его с ними, он только твой! Обладай им безгранично, кто сказал, что ты хуже их? Почему? Кто сказал, что он должен знать от Заке?

Я смотрю вниз на лужи, в которых отражается ночное небо с тяжёлыми тучами и редкими участками звёзд. Раскрытые зонты пробегают по тротуарам. Завтра начнётся новый день, кто-то родиться, а кто-то умрёт…

- Что мне делать?

Она обнимает меня холодом тысячи мёртвых тел. Она холодная? Нас не согреть, мы так довно сошли с ума, что я уже запутался, где Энн живая, а где истлевшая?

- Убей их!… Убей их всех!

- Что?

- Ты мой маленький падший ангел, эта ночь так же бесконечна, как и твои глаза. Мы все жили и умирали, убивали время, не понимая, что время убивает нас и… наши мечты… Они всё равно пусты, все эти шлюхи и безликие люди в его жизни… зачем они ему?

- Я так не могу…

- Тогда забудь его, вовзращайся к своему монстру и жди пока он надумает расчленить тебя, ты уверен, что ты попал назад в мир живых, а не в ад? Хочешь в компанию Зака в том мёртвом лесу? Как думаешь, он ждёт тебя? Заки-Зак в пакетах из-под мусора, одиноко ли ему в толще мха без тебя? - она улыбается своей бездушной кукольной улыбкой, собранные в пучок волосы покрылись искристыми каплями дождя. Мы в свете фонарей так же нереальны, как и всё мимолётное здесь, как и минуты…

- Я очень хочу, чтобы он был счастлив… И я очень хочу забыть о Заке…

- И он счастлив… без тебя, мёртвого или живого, когда тебя нет в его жизни, он счастлив, не вспоминая, не посещая твою могилу, забывая тебя! Это правильно?

Эти слова причиняют мне страдания, они злят меня, я задыхаюсь.

- Я знаю! Но никто из них не прошёл через то, что прошёл я!

- Конечно, поэтому ты заслужил всё, к чему так долго стремился! А Заки заслужил быть похороненным в том лесу, - она кружится на месте, запрокинув голову. На мгновение я задумываюсь, что слушаю сейчас какого-то призрака, что она ненавидит весь мир, толкая в эту сладкую ненависть меня… Только она умеет говорить о смерти с улыбкой, умеет питаться болью, а я страдаю… Где грань?

- Ты хочешь, чтобы я натравил на них зверя?

Энн останавливается и смотрит на меня, своими глазами, полными отражений звёзд и света фонарей. Смерть в одеянии белой балерины, вынутой из гроба. Она манит меня пойти за ней, устилая мой путь окровавленными шипами роз.

- Убей их всех!

55.

Сижу перед ноутбуком и курю сигарету за сигаретой, мне нужно работать, но в голове роятся навящевые мысли. Сиена гладит меня по волосам, хоть что-то реальное и вразумительное за эти дни. Я отдаю себе отчёт в том, что запутался окончательно. Меня настораживают новые чувства, которые прокрались и скребутся стаей голодных собак у меня в душе.

- Ну, не будь таким занудой.

- Я не могу сосредоточиться, меня всё раздражает, ещё и Ники названивает каждый час.

- Что ему надо?

- Хочет поговорить, - я затягиваюсь сигаретным дымом, телефон снова звонит, - Вот, что я тебе говорил, из-за него я не могу работать!

- Возьми трубку, вдруг, он хочет сказать что-то важное? - мурлычет Сиена мне на ухо. Она не хочет, чтобы я злился на него.

- Если это очередные сопли, я брошу трубку и больше вообще никогда не возьму! Алло?

- Джей, почему ты не отвечаешь на мои звонки?

- Потому что я занят, Ники, мне надо работать, я ещё в среду должен был сдать оба проекта, а я даже до середины не дошёл.

- Ты себя хорошо чувствуешь?

- А что, похоже, что плохо?

- Ты очень странно себя ведёшь, можно, я приеду?

Я шумно выдыхаю, опять трагедии? Опять подозрения, детская ревность?

- Ники, я работаю.

- Я не буду мешать.

- Хорошо, но я не намерен ничего выслушивать от тебя.

- Я знаю, вот увидишь, ты меня даже не заметишь.

Я кладу трубку, в голове ещё больше всё перемешалось. Мне хочется побыть одному или с кем-то, кто отлично вписывается в интерьер мебели, например, Сиена отлично подходит. Она точно знает, как не мешать мне.

- Сиена, мне надо покурить чего-нибудь другого, Ники сводит меня с ума!

- Не волнуйся, в двух кварталах у меня живёт один надёжный парень, сейчас я схожу к нему, и у нас будет отличный день, правда?

Я улыбаюсь.

- Чтобы я без тебя делал?

Она уходит, а я пялюсь в монитор. Работай, Джей, работай! А что, если он правда Эван? Тот парень. Может, такое быть, что он выжил? Но, это не он, я помню все его черты, его глаза… Какова вероятность того, что Стэнли - это Эван Брайт? Нулевая! Её нет! Но его голос, манеры, привычки, прикосновения, всё это так знакомо. Почему именно Эван? Почему он назвался Эваном? Прекрати! Ты сойдёшь с ума! Эван мёртв, это прошлое, а сейчас тебе надо работать, так работай…

56.

Я просыпаюсь от холода. Я опять ничего не ел, нет сил даже встать. В квартире чертовски зябко, окна открыты. Я не понимаю, сколько времени проспал, какой сегодня день и время суток вообще? Этот тошнотворный запах тлена заставляет сообразить, что я в квартире зверя, в этом могильнике. Почти ничего не помню, что было? Только обрывки: я и балерина, дождь, ненависть, злоба, Лиам и мои слова, где правда? Джей… ? Что из всего этого было реальным, а что моим кошмаром? Мои руки снова изрезаны, запеклись кровавой коркой, мне плохо… я хочу пить, но не могу встать. Слышу, как открывается входная дверь, это Лиам, и, судя по сдавленным стонам, он не один, приволок кого-то на съедение… Это безумие никогда не закончится. Он вырастает в дверном проёме чёрной тенью и бросает рядом со мной на кровать девушку с заклеенным ртом и связанными руками. Верёвка впилась в кожу, разодрав её до крови. Я не реагирую.

- Это она? - задыхаясь рычит он. Я не понимаю, о чём он, не могу вспомнить, чтобы кого-то ему показывал. Я киваю головой, какая разница, кого он решил убить, я невольный участник его кровавого пира или я здесь по своей воле?

Девушка дёргается и пытается бежать, но он грозит ей ножом, веля заткнуться и вести себя тихо. Театр мёртвых актёров, все умрут… рано или поздно, в нём все умрут… И эта рыжеволосая девушка, и я…

Лиам снимает повязку с её рта.

- Как тебя зовут, шавка? - его трясёт от возбуждения. Я не хочу смотреть на это, но мне никуда не скрыться.

- Сиена, - она рыдает, она чувствует, что оборотень сожрёт её заживо.

- Странное имя, Сиена, ты знаешь, что ты умрёшь?

- Нет, нет, пожалуйста, я сделаю, всё, что вы просите, не убивайте меня! - она вцепилась в меня, я стараюсь не смотреть ей в глаза, это ужасно…

- Конечно, ты сделаешь всё, что я захочу, это даже не обсуждается, - он наваливается на неё всем телом, она сдавленно плачет, но не сопротивляется, у неё нет выбора. Я смотрю в потолок, ощущая эту тошноту от запаха гниющей плоти, от запаха его пота, от запаха её сладких духов, это моё безумие, такое же мандариновое, и такое же приторное…

Девушка впивается своей хваткой в моё запястье, пока зверь наслаждается её телом. Я не хочу смотреть на неё, не хочу, не хочу,… но сердце бешено колотится внутри. Это живой человек, здесь и сейчас, и она погибнет, её ждёт мёртвый лес и компания Зака Нилмана, не лучшая компания в мире, я бы сказал…

- Помогите, - она сдавленно шепчет, захлёбываясь в слезах, Лиам впился ей в левое плечо, прокусывая кожу и мышцы до самой кости, она не отпускает мою руку. - Помогите!

Я всё-таки поворачиваю голову в её сторону, и воспоминания накрывают меня! Это был я! Как зомби, как безумный, я выследил её от самого дома Джея, ведомый сумасшедшей балериной, в одно мгновение я решил убить всех, кто будет рядом с ним… Меня тошнит от ужаса… Это был я! Я показал её зверю, а потом уснул сном праведника, провалившись в калейдоскоп отравленных снов. Я беззвучно шевелю губами, не в силах произнести”нет”. Я чудовище! Вскакиваю с кровати, вырывая своё запястье из хватки будущего мертвеца, и бегу к двери, мне всё равно, кинется ли зверь мне вслед или будет продолжать истязать новую жертву. Мы все умрём… в нашем театре нет живых актёров.

На улице пасмурно и холодно, но дождя нет, скоро придёт осень… Я ловлю такси и еду в то место, откуда не должны возвращаться, я еду домой… Чудовище, сам взрастил в себе чудовище. Что со мной? Это красивое и тихое кладбище, здесь, более пяти лет назад, под всеобщий городской плачь закопали тело изувеченного подростка Эвана Брайта, здесь оно покоится и по сей день. Я знаю это место, я видел его там, в параллельном мире, считывая образ из эфира общей информации, и бесконечно утопал в своей злобе… Я боялся его, но я должен был однажды приехать сюда, это мой дом!… Ну, здравствуй, вот и я! Под ногами желтеющая трава и листья, всё в росе, всё влажное. Вороны невыносимо громко кричат над головой, словно чувствуя, что мертвец вернулся. Встречайте меня, мне хорошо здесь. Я нахожу свою могилу и падаю на колени перед ней. Я здесь! Я дома! Холодные плиты и тошнотворные крики птиц - вы мне милее человеческих глаз, вы лучше моего безумия, оно поглотило меня, превратило в зло… Сейчас, в нескольких милях отсюда, умирает живой человек, а я буду смотреть в небо, сотканное узором из дождевых туч и чёрных точек-воронов. Я дома! Пусть умирает всё, пусть умирают все, а я дышу,.. я дома… Большая чёрная птица садится на соседнее надгробие, может ли она слышать мою боль? Может, ли она понимать мою ненависть? Может ли ненависть быть сильнее меня? Посредник ли она между миром живых и мёртвых? Я ложусь на холодный бетон и смотрю на ворона, он неприятно кричит, будто призывая саму смерть. Но смерть внутри меня, я смерть!

- Я знаю, что я монстр, знаю, что я стал им, но как мне остановиться? Кто остановит меня? - я разговариваю с птицей? Я окончательно тронулся. Хотел бы я заплакать, но не могу, внутри пустота… Вдруг, моё внимание привлекает нечто иное, могу поклясться, что мир рушится так же быстро, как и моя прежняя жизнь. Я встаю и бегу обратно к такси… Мой дом, я скоро буду здесь… в нашем театре одни мертвецы!

57.

- Что это был за парень?

Я поднимаю глаза, Ники настроен решительно, он молча послушно сидел в гостиной долгое время, но, видимо, не выдержал.

- Знакомый.

- Ты спал с ним?

- Боже, Ники, отстань от меня, мне надо работать!

- Так, да или нет?

Я шумно выдыхаю.

- Да! Я обещал, что буду верен? А? Не помню такого, всё, отвали! - пытаюсь сосредоточиться на экране, но ничего не могу поделать с собой, я злюсь.

- Это не твой знакомый, ты познакомился с ним только в баре, я всё помню!

- Что за допрос? Всё, мне надоело. Ок, это не мой знакомый, это друг моей подруги!

- У тебя нет подруг, кроме Сиены, не лги!

Я подскакиваю и закрываю ноутбук.

- Ники, мать твою, заткнись уже! Что тебе надо? Да, она мне не подруга, просто знакомая! Я не собираюсь оправдываться перед тобой, ты знаешь, что я такой. А вот ты был очень милым, куда делся милый Ники? Что за ревнивое говно сейчас передо мной? Это был просто секс, понимаешь? Ничего больше.

- Как обычно, впрочем, ничего не изменится, никогда! Ты спишь с незнакомыми людьми, сколько ещё девушек и парней тебе надо трахнуть, чтобы ты почувствовал себя счастливым?

- Всё, это невыносимо! Ты мне мешаешь, я пойду в кафе, буду работать там. А ты сиди дома и плачь или злись тут один! - Я беру ноутбук и спешу к двери.

- Я просто люблю тебя! - он отчаянно кричит мне вслед срывающимся голосом. Этот глупый ребёнок рвёт мне сердце на части. Что я творю? Я запутался. Сейчас он останется в моей квратире один и будет рыдать, как девчонка, а я буду мучиться от нападок совести. Нет, не хочу этого! Но мне уже жалко его. Чёрт!

Я спускаюсь вниз и на выходе натыкаюсь на Стэнли… или…

- Что ты…

- Я знаю, что не вовремя, но мне надо кое-что рассказать тебе…

- Послушай, мне не нужны трагедии, я уже заколебался, нам было хорошо, да, ты какой-то странный, я бы с радостью покопался в твоей голове, но не сейчас…

- Речь не обо мне, а о нашей жизни, мы оба угодили в ловушку, ты должен поехать со мной… я больше не доверяю себе.

- Что такое? Что за очередное безумие?

- Джей, прошу тебя, это недалеко, ты не потеряешь много времени…

Мы подъезжаем к какому-то зданию и выходим из такси. Куда ведёт меня этот безумный парень? Можно ли вообще доверять ему? Боже, как же всеми жестами и взглядом он похож на Эвана! Я не могу спокойно смотреть на него, во мне просыпаются забытые чувства, я боюсь их и ненавижу, я так долго хоронил их под слоем алкоголя, травы и чужих лиц, а теперь они с болью вырываются наружу. Кто этот парень? Может ли он быть Эваном, или я жестоко обманываю себя? Но послушно следую за ним.

- Что это? Где мы?

- Это студия, где занимается Энн. Мы должны кое-что спросить у неё.

- Но сейчас слишком рано, она наверное, ещё на занятиях, давай дождёмся окончания.

- Нет, нельзя ждать, мы можем опоздать!

- Куда опоздать?

- Спасти кое-чью жизнь!

Мы натыкаемся на женщину средних лет. Она явно не очень рада видеть двух неизвестных парней здесь.

- День добрый, чем вам помочь?

- Да, нам надо срочно увидеть свою подругу, случилась беда, как мы можем найти её? - выпаливает на одном дыхании Стэн.

Она неодобрительно смотрит на нас.

- В какой группе занимается ваша подруга?

- Мы не знаем, но её имя Энн, Энн Мур. Вы можете нам помочь? Подсказать, как нам найти её?

Лицо женщины становится странно-вытянутым, даже каким-то жутким.

- Молодые люди, вы вроде не школьного возраста, но шутки у вас остались на том же уровне, не вижу ничего смешного!

- Что такое? Вы не можете нам помочь?

- Вам никто не поможет, Энн Мур умерла ещё три года назад, повесившись в палате, после травмы бедра, когда ей объявили, что она больше не сможет танцевать, и ваши шутки не уместны, мы до сих пор каждый год вспоминаем бедную девочку, она была талантливой балериной, уходите немедленно!

58.

Мы курим на улице, мелкий дождь неприятно крапает. Я смотрю на задумчивое лицо Джея.

- Ты знал? - его голос непривычно мягок.

- Догадался, случайно наткнулся на её могилу, но сомневался, что это просто не совпадение.

- Мы оба её видели? Я же не сошёл с ума?

- Да, и оба в разных концах города разговаривали с призраком с того света.

- Звучит жутко, - он снова затягивается, - Никак не могу понять, почему только мы её видели?

- Это призрак самоубийцы, она не понимает, что мертва, но без чужой боли ей плохо. Мы сами притянули её…

Джей бросает сигарету и пристально смотрит на меня.

- Я так больше не могу, какие-то мерзкие кошмары преследуют меня, я думал, что давно превратился в циничного типа…, но, чёрт побери, кто ты? Почему я чувствую, что ты знаешь мои мысли?

- Скажи это! - я прислоняюсь к нему, я так близком, что его горячее дыхание согревает моё замёрзшее лицо, - Скажи!

- Я боюсь…

- Я знаю, не всё так просто, но мы долгое время общались с умершей девушкой, ты точно уверен, что знаешь, где правда? Ты точно знаешь, что мёртвых не вернуть?

- Нет, более того, я ещё не до конца уверен, что она призрак, возможно, она просто воспользовалась именем Энн Мур.

- Я видел фото на надгробии… это она, поверь мне…, - меня неудержимо тянет поцеловать его, но я просто смотрю Джею в глаза.

- Я бы мог сказать это, но это бы означало, что я сошёл с ума…

- Это плохо?

- Не знаю, ничего не знаю…, - и он целует меня сам. Как в дурацком слезливом кино, всё замирает на минуту. Мне уже не холодно, не отпущу, нет!

- Эван, если я признаю, что это ты, ты же понимаешь, что это будет означать?

- Что душа бессмертна! Что я ждал тебя долгих пять лет и очень стремился сюда… И мои метания и страдания привлекли голодного призрака бывшей балерины, и я не понимал, где правда, а где нет, и… я убил Зака Нилмана, и сейчас умирает твоя подруга Сиена, и ты её уже не спасёшь…

- Что?

- Да… Джей, мне так больно это говорить, но я превратился в чудовище, мой убийца сейчас доедает тело Сиены, я натравил его на неё, я хотел всех убить, кто рядом с тобой…

- Сиена, она же пошла к знакомому за травой… Чёрт, я совсем забыл, этот Ники, он мне весь мозг съел, и я забыл про Сиену, как я мог?! - он потерян, я знаю, что ничего не вернуть, но моя правда должна была разбудить его… Хватило бы сил удержать его…

- Джей, послушай, её не спасти, Лиам уже наверняка убил её!

- Лиам? Нет! Я же засадил его в психушку!

- Он сбежал, я нашёл его случайно или не случайно, а он убил несколько человек и убивал бы и дальше, я натравливал его на тех, кого я ненавидел, я виноват… но мой разум помутился, Энн вселила в меня зародыш зверя, прости… Я не мог спасти Сиену, потому что… не хотел.

Джей молча смотрит на меня, и от этого взгляда мне ещё больнее, чем от тысячи слов или издевательств зверя, он не знает, что ему делать. Я дал ему самый тяжёлый выбор в мире. Сейчас он уйдёт, бросив меня стоять под начинающимся дождём, сейчас он снова не поверит мне. И голодный призрак балерины Энн явится ко мне за новой порцией боли и ненависти. Джей, скажи, что-нибудь, возненавидь меня, только не молчи!

- Нет, нет, мне всё равно, пусть, я сошёл с ума, но я не позволю им снова тебя убить! Господи, как же тяжело! Хоть бы это всё оказалось просто кошмаром! Просто сном! Что мне делать, Эван? Если ты пришёл с того света за мной, не отправимся ли мы в ад вместе?

- Возможно, но чуть позже, ад подождёт!…

59.

Я просыпаюсь в холодном поту, мышцы мои напряжены до предела. Что это было? Сон? Ночной кошмар и ничего более? Пытаюсь понять, где я? Дома, и меня это моментально успокаивает. Я ложусь обратно и обнимаю Ники. Интересно, наша ссора с ним тоже приснилась мне? Утыкаюсь носом в его волосы, но ужас охватывает меня раньше, чем логика полностью выстраивает всё в голове. Это не его волосы, и это не Ники! Я осторожно отстраняюсь к краю, стараясь не разбудить того, кто спит рядом. Светлые длинные локоны и тонкие плечи, это Энн, точно она. Но ведь она ни разу не была у меня дома, мы никогда не спали, что происходит? Где реальность? Меня пробирает холод, словно исходящий от сотни окоченевших тел. В моей кровати мёртвое существо, материальный призрак или это всё же сон?

- Энн? - я шепчу тихо, меня одолевает желание убежать. Мне не очень-то хочется, чтобы она отвечала, - Энн?

Она медленно поворачивается ко мне лицом. Губы её посинели и потрескались, глаза ввалились в череп. Она улыбается, если этот злобный оскал можно назвать улыбкой. И я вижу, как из её рта ползут опарыши, высыпаясь пульсирующей массой на подушку. Ужас и тошнота подступают к горлу, она мертва, слишком давно, чтобы быть просто трупом. Всё нереально, нереально! Голова с хрустом разворачивается полностью.

- Это сон? Я знаю, что ты ненастоящая!

- Не настоящий здесь только ты, Лирой Найтл! - шипит безумная балерина, подползая ближе, неестественно выгнув шею и руки. Её кости скрипят и ломаются, окаменевшие пальцы тянутся ко мне. Я спрыгиваю с кровати, и просыпаюсь на полу. Упал во сне. Так это был сон? Боже, я запутался, как же хочется пить! Где я? И… с кем? Поднимаюсь и понимаю, что меня подташнивает, кажется, я пил алкоголь, и немало. На кровати спит Эван, в холодном лунном свете я почти уверен, что это он прежний. Возможно, это самообман, мне просто хотелось поверить в то, что можно вернуться с того света в другом обличье и в чужом теле. Но это не так уж и важно, меня тянет к нему, непреодолимо и безумно, как тогда. Только увидев его, сидящего с грустными глазами на бессмысленной вечеринке, я понял, что не смогу скрыться от своей всепоглощающей бездны, от страсти и похоти, не смогу не погрузиться в неё… и мы утонули… Я ложусь рядом и трогаю его плечо. Возможно, я оправдываю себя, возможно, настоящий Эван Брайт давно мёртв, а этот прекрасный самозванец лжёт мне… пусть будет так, я хочу думать, что он часть прошлого, которое я старательно хоронил и гнал от себя, заменив пустыми отношениями с подростком. Кстати, это же моя квартира, а где Ники? Был ли он, когда мы, в стельку пьяные, завалились ко мне? Чёрт! Не очень хорошо вышло. Но я не переживу очередного приступа детской истерики, в конце концов, я уже однажды прогонял его…. и… сам же вернул! Я дурак! Пытаюсь вспомнить, что же было, но вчерашний день как в тумане, вернее, его вторая часть, ничего не складывается в единую картинку. И вот сейчас ночь, мне снятся кошмары, а Эван спит рядом, и всё, вроде бы, хорошо, но меня мучает совесть. Где Ники? Что со мной? Зачем мне знать, где он? Убежал домой или гуляет по улице ночью. Я же бесчувственная сволочь! Но где же он? Чёрт!

Я поднимаюсь и иду на кухню, хочется пить, заодно проверю, не оставил ли он гневную записку. По пути заворачиваю в ванную, надо бы отлить. Включаю свет, и ноги прилипают к кафелю. Я в ступоре. Как такое могло случиться? Я схожу с ума или это новый кошмар? Я не сплю? Этот бледный ребёнок со светлыми глазами лежит в ванной, до краёв наполненной остывшей водой, багровой от крови. И в нём я с трудом узнаю…

- Ники! - с неосознанным криком бросаюсь к нему, и вытаскиваю из ванной. О, Боже, он холоден, или мне так кажется?

- Ники, нет! - его руки вскрыты так глубоко и так неровно. Края ран успели побелеть, сколько же он пролежал здесь? Пока я спал с Эваном, он дрожащими руками вскрывал вены, заливаясь слезами. Пока я тешил своё самолюбие, он умирал в остывающей воде, истекая кровью. Глупый ребёнок! Пытаюсь нащупать пульс на шее, с трудом соображая, дышит ли он вообще, или я уже обнимаю труп? Это отчаяние, это проклятие!

На мой крик в дверном проёме появляется Эван. Такой же бледный и худой. Его растрёпанные волосы упали на лицо, и глаза сквозь них блестят ревностными огнями.

- Эван, он умирает?

И мне становится ещё страшнее, потому что Эван не выражает ни каких эмоций, он молча опускается на колени передо мной и смотрит на нас.

- Ещё жив, но может умереть в любой момент.

- О, Господи, вызови скорую, скорее!

Он с таким же каменным лицом поднимается и уходит. Тот ли это человек, которого я знал? Что с ним?

Время тянется безумно долго, минуты, как часы, в голове стоит шум. Эван возвращается.

- Они скоро будут, - он хочет снова уйти в глубь квартиры в темноту.

- Эван!

Он останавливается и смотрит на меня. И в этом взгляде я вижу все: его ожидание, ревность, злобу и боль. Я воскресил своего ангела, но вместо ангела ко мне явился демон с глазами Эвана. Я похоронил его, и спрятал память о нём, а он вернулся с того света, но чего он хочет? Только ли меня?

- Эван, нельзя допустить, чтобы он умер! Это моя вина, не твоя и не его! Не время для ревности, Ники всего лишь глупый ребёнок, который сейчас умирает на моих руках, и я не могу ничего сделать!

- Не рассказывай мне про смерть, и не сравнивай даже мысленно нас, ты так легко достался ему. Он управляет тобой, как избалованное вредное существо, сегодня он вскрывает вены, а завтра спрыгнет с моста? А ты будешь вечно его опекать, чувствуя свою вину. Ничего и никогда не будет, как прежде…

- Эван, он может умереть, понимаешь? Ничего уже не будет важно, если он умрёт. Это наша история, наши ошибки, не его! Я не хочу вечно нянчиться с Ники, но сейчас ему нужна наша помощь! - я перематываю его руки своей футболкой, пытаясь остановить страшные потоки крови.

- Если он так отчаянно цепляется за тебя, то не отпустит… Будешь снимать его с подоконника, отбирать лезвие и вынимать из петли, каждый раз, как он захочет привлечь твоё внимание. Детская показуха, давай пожалей его, он достоин твоей жалости, сам себе вскрыл вены, бедняжка! Я бы посмотрел на него, если бы он попался Лиаму.

- Да, что ты такое несёшь?! Неужели ты не видишь, что это не просто порезы! Какого хрена, Эван!? Что стало с тем Эваном, которого я знал?

- Разве ты забыл? Он умер! - он разворачивается и утопает в сумраке. А я слышу сирену скорой помощи, не хочу думать о смерти, почему она окружает меня? Почему я притягиваю её? Прижимаю к себе Ники, пытаясь согреть его хрупкое тело…

- Не умирай, глупый…, - шепчу в тишину… - Я запутался, я потерялся… Но я точно знаю, что не хочу, чтобы ты умер…

Почему всё так? Может те сны с сумасшедшим парнем Джонни, вскрывающим себе горло, не просто сны? Отголоски прошлой жизни или переживания того времени. Не хочу знать, не хочу думать,… но только не умирай…

60.

Меня зовут Ники Майер. Мне 17 лет и я никогда не любил школу. Я всегда отличался от своих сверстников, и очень рано начал понимать, что мне не нравятся девочки. Я боялся рассказать об этом даже своим немногочисленным друзьям. Боялся, что меня начнут травить в школе и ненавидеть. Страх от одной только мысли о том, что все узнают, доводил меня до истерического состояния. Я резал руки, представляя, как все будут рыдать на моих похоронах, а мать прочтёт мою предсмертную записку и задумается, что я был не таким уж и плохим, просто другим. Мои родители давно в разводе, я не видел своего отца уже много лет. Зато каждый раз вижу новых дружков матери: пьяные и дурно пахнущие водители-дальнобойщики, сантехники и почтальоны. Кому ещё нужна выпивающая женщина с сыном-подростком? И вот однажды, я встретил его, на мотоцикле и в чёрной куртке, с нахальным взглядом и красивыми руками - он был воплощением совершенства. И я понял, это конец! Конец всей моей жизни, покою и сну. Я знал, что он приезжает иногда к моей соседке Сиене, я сдружился с ней, если это так можно назвать. И узнал о нём всё, вытаскивая из неё информацию частями ненавязчиво при нашем совместном раскуривании травы. Я понимал, кто такой Джей. Ему не нужны были отношения, привязанность и какие-то признания в любви, и я искренне полагал, что смогу стать частью его жизни, гармонично вписавшись в неё, как и Сиена. Просто быть рядом, я думал, что смогу удержаться от требований и страданий. Но, первая же ночь всё изменила. Я вёл себя, как истеричка. Удивительно, что он вообще сам не выбросил меня из окна. Это стало началом моей бездны, в которую я упал за короткое время. Страдая, любя, ненавидя, сходя с ума. Рисовал его в тетрадях, ставил на заставку на мобильный телефон его, курящего у окна. Моё безумие было таким же сладким, как предвкушение праздника. Но это же Джейсон Рэйн, он приходил и брал то, что ему надо, без сожаления и угрызения совести. И без таких же угрызений однажды, он прогнал меня, как только я стал угрозой его безопасности. А во всём виновата моя мать, никогда прежде не интересующаяся моей жизнью и тем, где я пропадаю, она случайно увидела фотографии Джея в моём телефоне, и, тут же решила, что должна спасти меня. Спасибо, мама, это так заботливо с твоей стороны! Ты бы лучше спасла меня от своих пьяных приятелей и их приставаний, от своих абстинентных приступов и моих страхов. Хоть раз бы послушала меня, поняла бы мои страхи быть ненавистным тебе из-за того, что я не такой. Так просто было принять меня, без твоих условностей и назиданий, без твоих “правильно - неправильно”. Я никогда не был тебе нужен, но тебе так нравилось управлять моей жизнью и решениями. Ты беспокоилась, что я спутался с парнем, но даже не догадывалась, что я курю травку с рыжеволосой шлюхой на балконе. Спасибо, мама, это было очень заботливо с твоей стороны, превратить мою, и без того не лучшую, жизнь в ад. Джей прогнал меня, выставил за дверь и на какое-то время забыл, а потом увидел меня в клубе с другим и вернул, как вещь, как собственность. Признаюсь честно, я пошёл туда ради него, чтобы вызвать ревность, заставить его нервничать. И у меня получилось. Он изменился, по крайней мере, мне так казалось. Это были лучшие дни, а я всегда боялся того момента, когда Джей снова станет собой. Кем был тот парень? И как они познакомились? В том баре я ничего не понял, ведь парень молчал, а Джей разговаривал сам с собой. Как они сошлись? Та ночь изменила Джея, я снова стал не нужен ему, снова мешался и раздражал. И он оставил меня одного дома, убежав с ноутбуком работать в кафе. Моя ревность и отчаяние заставили его бросить меня в своей квартире. Но среди ночи он вернулся, не один, с тем парнем из бара. Джей был сильно пьян или под чем-то, взгляд его не фокусировался ни на одном предмете, а вот второй парень, представившийся, как Стэнли, был вполне в нормальном состоянии. Он мне сразу не понравился, красивый внешне, худощавый и мрачный, он был самим злом во плоти. Я понимал, что бесполезно разговаривать сейчас с Джеем и ушёл на кухню. Включил музыку и сидел в интернете, стараясь не думать о том, что происходит сейчас в его спальне. Стэнли возник из сумрака, как призрак, спустя всего пару часов, и склонился надо мной.

- Ты не оставишь его, так? Никогда. Будешь вечно играть в обиженного ребёнка, заставляя чувствовать вину. Что ты знаешь о Джее? - он сел напротив меня.

Я был не в настроении разговаривать с этим парнем, но меня одолевала злость.

- Достаточно.

Он ухмыльнулся, нагнувшись ко мне через стол.

- Ты не знаешь, нихрена, кукла тупая! Тебе лучше убраться из его жизни по-хорошему, я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым. Хочешь навсегда обречь его быть тебе нянькой?

- Какое твоё дело? Ты его знаешь от силы пару дней! - я ощущал, как внутри всё закипает, кто он? Что он возомнил о себе?

Он рассмеялся.

- Мой маленький и глупый мальчик, ты мне не соперник, я из жалости сейчас стараюсь вразумить тебя, не стоит связываться со мной!

- Я не боюсь тебя! Можешь, сколько угодно развлекаться с Джеем, он много с кем развлекается. Это ничего не значит.

- Неужели? Почему же ты так злишься и расстраиваешься? Я бы рассказал тебе, что такое настоящая ярость, отчаяние и боль, когда ты настолько привыкаешь к этому, что тебе уже всё равно, жив ты или мёртв. Вижу, ты балуешься лезвием, следы на твоих руках ещё довольно свежие. Думаешь, суицид - это забавно?

- Я ничего не думаю, и вообще, это не твоё дело! Я вижу, что ты не намного старше меня, а разговариваешь так, будто всё в этой жизни знаешь. Ты нужен Джею так же, как и все те, кого я видел в его спальне раньше, т.е. никак! Завтра-послезавтра, через неделю, тебя уже не будет. Так что не разводи тут конфликт. Мне нафиг не надо спорить с незнакомым парнем.

- Я не просто парень, я его прошлое.

- Я знаю его прошлое, тебя в нём не было, а тот кто был, умер! Ты не очень-то похож на мертвеца, так что заливай кому-нибудь другому!

И в этот момент лицо Стэнли изменилось, глаза его вспыхнули яростными огнями, он поджал губы. Я не думал, что мне что-то угрожает, ведь Джей был всего лишь за стеной, я в любой момент мог закричать. Так я думал, но Стэнли схватил меня за футболку и притянул к себе.

- Я не отдам тебе Джея, я прошёл сквозь ад, чтобы найти его! Что ты знаешь о смерти, глупый ребёнок? Что ты вообще можешь знать?

- Отпусти меня, придурок!

И в этот момент он поцеловал меня, страстно и жёстко. Я почувствовал холод и онемение. Как опьянённый опиумом, я не мог оторваться и оттолкнуть его. На мгновение мне показалось, что я целуюсь с девушкой, её светлые волосы прилипали к моему лицу, но это был Стэнли. Он повалил меня на пол, распяв руки, моё тело не слушалось меня. Я дрожал от холода и возбуждения, чёрт побери, мне нравилось! Я потерял контроль, что это было? Он прижал меня к полу всем своим весом и прильнул так плотно, что я еле мог дышать.

- Скажи это, Ники, скажи, что хочешь этого, маленькая развратная тварь!

- Нет!, - я стонал и выгибался, но мой мозг понимал, что что-то другое управляет мной, - Нет, что ты делаешь?

Стэнли отпустил мои запястья и выпрямился, сидя на мне верхом. А я не мог оторвать руки от пола, словно их кто-то держал, будто там был ещё кто-то невидимы, но довольно сильный! Он вынул лезвие и полоснул по моим венам. Я хотел закричать, но голос пропал, дыхание перехватило, и я только беззвучно открывал рот, хватая воздух. А он методично разрывал мою кожу неровными движениями, я дёргался, и порезы были рваными, лезвие застревало в моих руках, в моей плоти, а он вырывал его и снова резал. Сердце бешено колотилось, я задыхался. А потом потерял сознание и очнулся уже в ванной. Надо мной стоял Стэнли. Он с лёгкостью приподнял меня и перекинул через бортик, свесив головой и руками вниз. Кровь лилась страшными потоками, он включил воду. Пока я то терял сознание, то проходил в себя, Стэнли не спеша разделся, и, погрузив меня в воду, лёг сверху. Я не мог пошевелиться, не мог сопротивляться. И это было странное наслаждение в чистом виде. Смешение боли, страха, возбуждения и онемения. Тошнота и слабость охватили меня. Я, как обездвиженная тряпичная кукла, подчинялся всем его желаниям. Горячая вода согрела моё холодеющее тело, мне было хорошо. А он смотрел на меня своими прекрасными синими глазами и целовал. Я знал, что умираю, знал, что это безумие, но мне было так приятно, как никогда прежде! Я услышал свой шёпот сквозь шум воды.

- Ещё, ещё…

О, Боже, что со мной? Я слабею, я умираю, а он обладает моим телом, и я не в силах остановиться, свет меркнет, я падаю в бездну, засыпаю…

Пролежал я так в ванной несколько часов, вода вся стала красной от крови. Несколько раз приходил в сознание и пытался позвать на помощь, но что-то затыкало мне рот, что-то невидимое и холодное, что-то явно неживое, враждебное… А потом пришёл Джей, но я уже был без сознания, остатки жизни медленно сочились сквозь раскрытые раны. Он обнимал меня, он так хотел спасти… Я слышал вой сирен и знал, что помощь близко, но в этот момент в моём сознании возник образ мёртвой девушки в белой рваной пачке. Она стояла над нами и улыбалась, как бездушная кукольная статуэтка. Я хотел сказать Джею, что люблю его, но не было сил даже открыть глаза, не было сил прогнать призрака балерины с кровавым следом на шее…

Меня положили в машину скорой помощи, и Джей сидел рядом, держа мою руку, это был самый прекрасный момент в моей жизни, потому, что он хотел, чтобы я жил, но я умер…

61.

Все эти мертвенно-бледные рассветы, скатывающиеся неизбежностью в пустоту. Я бы любил их, если бы понимал, что в них есть смысл. Там в вечности, параллельной реальному миру, не было ничего, кроме отчаяния. И, мне казалось, что если я вернусь, всё будет иначе, я так отчаянно жаждал быть здесь, так просил и рвался, что мой плач был услышан. И вот я здесь, но что изменилось? Я чувствую ту же боль, я в такой же пустоте, только в реальной. И нет ничего, кроме моего безумия, моей бездны, я сам себя свожу с ума, озлобленный на весь мир и даже на тех, кто мне дорог. Я Эван Брайт - мёртвый сын талантливого художника, медленно, но верно, превращающийся в оборотня. Несколько дней назад я понял, что единственный мой друг в этом мире - погибшая танцовщица, и друг ли? В порыве ревности и помутнения сознания, мы вместе убили подростка по имени Ники. Он всего лишь оказался не в том месте и не в то время, может быть, мы были чем-то даже похожи. Ещё ни минуты я не жалел о содеянном, и меня это пугает! Я борюсь сам с собой, ни с демонами, ни с реальными людьми, а с собой, со своей тьмой. Я бы молился о спасении своей души, если бы был уверен, что Бог есть!

Джей сегодня на похоронах Ники, я не хочу видеть его в этом состоянии, подавленным и отстранённым. Он снова обременён чувством вины. Почему же я его не ощущаю? Лежу в логове из частей гниющего тела и женских волос и встречаю пыльный рассвет через распахнутое окно. Эту ночь я провёл с Лиамом, и это было настолько запредельно, что уже не было смысла сопротивляться погружению в грязь. Он грыз мои запястья и причинял невыносимую боль, я терял сознание и смеялся, моё безумие, почему оно так пропитано тленом? Я хочу к Джею, но могу любить его только на расстоянии, когда он рядом я ненавижу всех, когда его нет, я ненавижу только себя… Энн вжилась в меня мутными мыслями, она всё время рядом, нежится в лучах мёртвого солнца, ей хорошо среди гниющей плоти, я не хочу отпускать её, как видение из ночных кошмаров.

- Мы убили его, Энн… Ничего уже не будет, как прежде, я не смогу простить себя…, но мне не жаль, как так вышло, что я стал таким?

Она поднимает голову и смотрит на меня пустым взглядом.

- О, мой несчастный ангел! Не вини себя, ты был ослеплен ревностью, я знаю.

- Энн, я бы очень хотел встретиться с тобой там… после смерти…

- Я не уверена, что там что-то есть.

- Мы можем остаться здесь, и вечно скитаться среди живых людей, наслаждаться бесконечной ненавистью ко всему живому.

- Думаешь, у нас будет выбор?

- Выбор есть всегда, я бы мог остаться в искажённом мире, и вернуться без воспоминания в новое живое тело, но это был бы уже не я… Я бы мог не совершать этих ужасных поступков, но совершил их. Так, кто я, Энн? Ты называешь меня ангелом, но я не хочу ничего, кроме забвения, уже ничего… все эмоции бесцветны, я ничего не ощущаю, ревность и страсть - всё, что вызывает во мне хоть какой-то трепет. Я обесценил жизнь до уровня острия лезвия. Я могу любить? Имею ли я право быть здесь?

- Ты прекрасен! Совершенен в своём стремлении мстить, обладать и страдать!

Я смотрю на её распущенные волосы, они переливаются солнечными бликами тусклых лучей, это наше утро, наверное, единственное прекрасное утро в кровати, полной фрагментов гниющих трупов, что не доел зверь. Я тянусь к чашке вчерашнего остывшего кофе, Энн может исчезнуть в любой момент, в период моего бессознательного состояния, как и совершенно внезапно может появиться Лиам. Я не боюсь, но я устал… Пью приторный холодный кофе. Энн сползает с кровати, надевая на голое тело рваную пачку, волосы её рассыпались на груди, прикрывая её и посиневшую кожу. На её шее бурые следы от провода, на котором она повесилась в палате. Энн так же реальна, как могильные камни, знаки мёртвых в мире живых.

- Энн?

Она прижимает руки к груди, в надежде согреться. Выпирающие рёбра просвечивают сквозь тонкую посиневшую кожу.

- Зачем ты повесилась, неужели ты не нашла смысла, чтобы жить дальше? Ты ведь так красива! Неужели, танец - это единственная причина, чтобы дышать?

Её лицо меняется, сереет и мрачнее, превращаясь в страшную маску.

- Эван, что ты такое говоришь? Я никогда не помышляла о смерти, даже в минуты отчаяния, меня пугают подобные мысли, уж кто-то, а я достойна хоть капли счастья, и пусть моё тело не так пластично, но я чувствую его, когда танцую!

Я знаю, что время пришло, некуда отступать, она потерялась, и только я могу вывести её к правде.

- Ты мертва, Энн, и всё, что тебя держит и питает в это мире - это страдания и страхи людей! Ты умерла тогда, ещё в больнице, повесившись на проводе, после того, как тебе сказали, что ты больше никогда не сможешь танцевать. Я разговаривал с твоим преподавателем, они до сих пор вспоминают тебя! Посмотри на свою шею, там следы от удушения. Какой ты вообще видишь себя, Энн?

Она поворачивается к зеркалу, её лицо уже потрескалось и сочится протухшей кровью, она страшна и прекрасна, её руки дрожат.

Я улыбаюсь.

- Что ты видишь, Энн?

- Я…, - её голос дрожит, - Я вижу себя…

- Ты в обычной жизни ходишь в рваной пачке? Что на твоей шее, Энн? Что?

- Это следы от твоих поцелуев, это… - она трогает тонкими пальцами жуткие опухшие шрамы.

- Это поцелуи твоей удавки, ты мёртвая балерина, моё безумие привлекло тебя, но я рад, что нашёл тебя!

- Ты лжёшь! - она кричит страшным срывающимся голосом, и от этого её лицо окончательно превращается в кровавое месиво, - Замолчи, ты лжёшь!

Я встаю с кровати и обнимаю её, ощущая, что прижимаю к себе воздух, её на самом деле нет.

- Энн, я никогда не лгал тебе, ты заблудилась, я знаю, каково это - терять себя! Ты по-прежнему ходишь на занятия и мечтаешь о роли в постановке, не понимая, что тебя больше нет, и никто тебя не видит, кроме меня и Джея, ни твои сокурсники, ни родители, ни прохожие… Ты боль! Ты зло! Но ты нужна мне, никто не сможет проснуться со мной в остывшей кровати-гнезде, которое свил для нас оборотень из волос убитых им людей и кусков их гниющих тел. Ты думаешь Джей способен понять меня? Нет, он обычный человек, поэтому мне так тяжело с ним… Прости меня за то, что вытащил тебя из мира фантазии в реальность, которая причиняет тебе страдания, прости меня, что открыл тебе правду, но ты мертва…

Она дрожит.

- Я… я не хочу быть злом, это не может быть правдой, я же вижу, чувствую, понимаю, как это возможно, если меня нет?

- Я не знаю ответов на твои вопросы, но я знаю, что мы оба тонем в бездне, наше безумие общее, оно пахнет корицей и мандаринами, но в реальности оно отвратительно, потому, что мы убиваем людей. Спроси меня, зачем я вернулся? А я ведь знаю, зачем, но всё порчу, я так сильно ненавижу своё бессилие и страх, что забрёл не туда. Скоро вернётся Лиам, будь со мной, пора положить конец этому безумию, просто будь со мной…

- Эван, мне страшно, я не знаю, каково это быть мёртвой?…, - она продолжает истекать кровью на моих глазах.

- Ничего не бойся, это так же, как быть живым, только без выбора, не бойся, просто будь со мной…

62.

Когда он вернулся, на улице всё ещё было холодное утро, туман стелился по пустынным тротуарам, а окна домов осиротело смотрели в низкое небо.

- Я голоден, кого мы будем убивать на этот раз? Какую шавку? - он стиснул мои плечи своими огромными холодными руками, уткнувшись носом в мои спутанные волосы. Я знаю, что обличье смерти может быть разным, но этот зверь был совершенен, в нём не было ничего от человека. Я смотрел в распахнутое окно, пытаясь запомнить это утро.

- Так кого?

- Меня, - прошептал я, ёжась от холода, - Мы будем убивать меня, Лиам!

- Что? - он резким движением развернул меня к себе лицом, - Что ты несёшь?

Я рассмеялся, хотя сил смеяться почти не было, в углу стояла балерина с кровавой маской вместо лица.

- Мой милый зверь, ты так привык к моему телу, что уже не допускаешь мысли, что я одна из тех шавок, которых ты так яростно ненавидишь?

Лиам схватил меня за волосы и притянул к себе, от него несло дешёвым пойлом и сигаретами, запах отчаянной неизбежности, как мёрвые лица сломанных кукол на чердаке.

- Ты издеваешься надо мной? Думаешь, это забавно шутить так? Я разорву тебя на куски!

- Так что ж ты медлишь, ублюдок! А? Убей меня, как тогда, больше пяти лет назад, или ты думал, я просто так тебя нашёл? Думал, я случайная игрушка? Я Эван Брайт, из-за меня ты сидел в психушке, ты убил меня, заставил воткнуть нож себе в сердце, ты издевался и рвал моё тело целую неделю, заставил хоронить меня в закрытом гробу! Что ты заткнулся? Вот он я перед тобой, ты спал со мной, облизывал меня и кормил человеческим мясом, я всё это время был рядом, и я знал, кто ты, а ты нет!

- Мерзкая падаль! - он рычит мне в лицо, мне не страшно, я здесь ради этого, я больше не я, так пусть то, что породило меня, заберёт назад!

Я улыбаюсь, мёртвая балерина в углу рвёт свою кожу на груди, освобождая осколки рёбер, ей хочется дышать, но она и есть часть воздуха, часть сигаретного дыма.

- Я убью тебя! - Лиам швыряет меня на кровать, а я смеюсь, моё безумие выходит из меня срывающимся истеричным хохотом.

- Так, что же ты медлишь? Давай, трусливая тварь, прикончи меня! Того, кто управлял твоим сознанием и был твоим сладким грехом, ты должен был убить меня ещё тогда, как ты позволил себе оставить меня?

Он с рёвом бросается в атаку, но Энн влетает в его раскрытый рот невидимой материей, и он подает на колени перед кроватью. Мир безумно кружится над головой, я окончательно сошёл с ума, мне так нравится это безумие. Я задыхаюсь, я смеюсь, всё вокруг превращается в пыльный старый замок с выцветшими гобеленами и потёртыми позолоченными, резными рамами, вокруг тусклые свечи. Я здесь!

- Что такое Лиам? - я подползаю к краю кровати и смотрю на него, водя пальцем по его щетинистой щеке, - Ты внезапно ослаб! Каково это, быть слабым? Каково это не иметь выбора? мм? Что ты чувствуешь?

- Я убью тебя! - его голова неестественно наклоняется в сторону, потом в другую, кости шеи хрустят, он вопит, словно раненное чудовище, - Убью! - кровь хлещет из его рта.

Я встаю и достаю из своих карманов тупое лезвие.

- Режь себя! - Протягиваю ему и ложусь обратно на кровать, нет, это уже не та кровать, это ложе с тяжёлым бархатным балдахином, в складках которого засохли пауки и мошки. Я снова смеюсь, я опьянён своим безумием, мне хорошо.

Он борется сам с собой, пытаясь изрезать себе руки и одновременно остановить себя, голова его беспомощно болтается на плече с высунутым кровавым языком.

- Нет, нет! - первый же удар, заставляет его кровь брызнуть на грязные шторы, притаившиеся мотыльки взметываются в воздух, пламя свеч колышется в потоках воздуха, - Нет! - он полосует свои руки мощными глубокими порезами, один из которых перерезает сухожилия на левой руке, и она так же беспомощно виснет.

- Я убью тебя, шавка! - его голос булькает и хрипит, прорываясь сквозь потоки крови.

Я поднимаюсь и возвышаюсь над ним, он скрючился на полу, всё ещё сопротивляясь призраку мёртвой балерины внутри себя, но я-то знаю, с каким наслаждением она убивает его.

- Ещё, Лиам, ещё! Режь сильнее, я хочу, чтобы ты вонзил лезвие в самое мясо, отрежь куски свое плоти и сожри их, ты, тупой оборотень, тебя послали, чтобы убить меня, надеюсь, они сейчас видят то, что я делаю с тобой. Сдохни, тварь! - такой ненависти я не ощущал давно, она возвращает меня к жизни, и все эти годы, всю боль, всю силу, я вкладываю в этот момент! - Сдохни! Сдохни! - сотни, тысячи загробных голосов вторят мне. Я останусь здесь навсегда, с мёртвой Энн и такими же мёртвыми незнакомцами, мы будем гнить, не отличая свет от мрака, но я вытяну всю жизнь из оборотня, однажды, отдавшись ему, я предал себя, а теперь, я себя возвращаю! - Сдохни!

Блеск гаснет в его покрасневших глазах, он скручивается на полу сильнее, воск воображаемых свеч капает ему на лицо и изрезанные руки. Я вдыхаю сладкую пыль, мой смех разносится по пустым комнатам замка, населённого лишь бестелесными призраками.

- Я здесь, и я убил тебя, оборотень! Страшных снов тебе… навеки!

Я падаю рядом, задыхаясь от восхищения, расписной потолок кружится надо мной, вместе с роем мотыльков в безумном ритме вальса. Энн выползает из обмякшего тела Лиама и прижимается ко мне.

- Если бы у тебя был шанс всё исправить, что бы ты сделал?

- Ничего! Моё бессилие подавляет во мне любые светлые мысли, мне нравится быть несчастным, я не могу быть счастливым… уже не могу…

63.

Это ужасное паршивое утро, с мерзкими лучами, прорезающими холодный туман. Вчера я похоронил Ники, вместе с ним закопали остатки моего сердца, моей человечности. Его мать, беспробудная алкоголичка, истерично визжала, когда гроб опускался на дно могилы. Я не выдержал этого дешёвого театра и покинул кладбище раньше, чем кто-то успел задать мне хоть один вопрос. Я ехал в такси и размышлял на тему того, как жизнерадостный подросток страдал мыслями о суициде? Почему он сделал это? Он знал, что я не обещал ему верности до конца дней наших, и, тем не менее, до этого момента его всё устраивало, или мне казалось так. Меня смутили его раны, эти неровные рваные порезы, сколько силы надо было приложить, чтобы так разорвать себе руки? Его окаменевшее лицо, с потёками остывших слёз навсегда останется в моей памяти, как холодные руки Эвана. Тогда пять лет назад на похоронах Эвана, я не видел его лица, и запомнил только гроб, пустой кусок дерева и этот всеобщий плач. Хоронили сына известного и уважаемого человека, похищенного и замученного до смерти. Все любили Эвана, несмотря на его мрачность и странность, Ники не любил НИКТО, даже собственная мать. Поэтому эти театральные похороны неблагополучного подростка ещё сильнее полоснули мне по душе, он не был плохим, возможно, все вокруг были говнюками, но только не Ники. Выросшая среди грязи сама невинность. Попадёт ли он в ад за свою ориентацию? Будем ли мы все там? Мне кажется, если есть та сила, что решает, где нам быть после смерти, она видит, что этот ребёнок искренне любил плохого человека, и он не выбирал, каким ему быть. Боже, его рисунки в тетрадях! Его сообщения! Как мне тяжело! Я дурак! Что я натворил? Я виноват в его смерти. Ненавижу себя! Что я мог сделать? Лгать себе? Не зря мне снились те кошмары, выбор, я не мог сделать выбор, мне, как и всегда, нужно всё! Ну, кого я обманываю, я не кусок льда, я человек, я умею любить, умею скучать и привязываться, как бы там ни было, я не хотел, чтобы этот ребёнок умирал. Я, любил его, если моё пагубное чувство вообще можно назвать любовью, если любовью можно назвать ту похоть и страсть, что я испытывал к нему. Это мой дом, мне надо выходить. Мои мысли съедают меня полностью, как я останусь один в этой квартире? Ещё несколько дней назад в ней умер человек, медленно истекая кровью, пока я мирно спал в пьяном бреду. Мне нужен Эван, или тот парень, что так ловко выдаёт себя за него. Я хочу верить, что это Эван, хочу прижать его к себе, достаточно ужасов и смертей, я хочу жизни! Я так устал…

Эван приехал быстро, буквально через минут сорок после того, как я набрал его номер. Он улыбался мне странной вымученной улыбкой, и я не мог не заметить глубокие укусы на его запястьях, совсем свежие. Я не стал ничего говорить. Мы долго молчали, но это было лучше, чем что-то говорить, и это было хорошо. Потом был секс или то, что можно было назвать им, я постоянно пребывал в своих мыслях, не в силах вернуться в реальность, не в силах ощутить ту страсть и животное влечение, мне было всё равно. Эван что-то рассказывал мне, раскуривая сигареты прямо в кровати, а я думал о том, кем я был в прошлой жизни. Имя, которое я слышал много раз, но которое редко припоминал -Лирой Найтл. Хорошим ли я был человеком там? Почему я покончил жизнь самоубийством? Я долбанный философ, я идиот!

- Ты не слушаешь? - голос Эвана вернул меня в настоящее.

- Что?

- Я говорю, ты не слушаешь меня, ты всё время где-то там, в своих мыслях.

- Я не думал, что мне будет так тяжело перенести все эти процедуры, они подозревали меня…

- Почему?

- Они не обнаружили лезвия, которым он вскрывал вены, а на его запястьях синяки, будто кто-то силой удерживал его , по крайней мере выглядело это подозрительно..

- Ну, он мог успеть сделать что угодно, мы не знаем, сколько времени точно он бродил по квартире, сколько пролежал там, в ванной?

- Я думаю, это ошибка, но меня всё равно подозревают. У меня взяли все пробы, допросили, а ещё его мать, эта сумасшедшая алкоголичка, она визжала и падала на гроб, и я ушёл… Дешёвое представление, Ники был достоин большего… увы…

- Не переживай, скоро всё уляжется, они не обвинят тебя, я уверен.

- Мне всё равно, он умер, только это имеет значение, я мог спасти его… как и тебя тогда…

- Прекрати, ты не знал, где я и что со мной, никто не знал, честно говоря, я не жалею, что так произошло, я бы не ценил так каждую минуту, не погружался так глубоко в свои размышления, я был бы другим…

- К тебе больше не являлся призрак Энн?

- Нет. Почему ты спрашиваешь?

- Просто, она как-то пропала, у меня возникла странная бредовая мысль, могла ли Энн явиться Ники и убедить его перерезать себе вены?

- Я не знаю… теперь, они оба мертвы, нам не у кого спросить…

- Увы… Это всё отговорки, виноват только я, он подросток, к тому же нестабильный, при мне он как-то пытался выброситься из окна, мне надо было знать, что нельзя доводить его до истерики.

- Прекрати, ты Джейсон Рэйн, он прекрасно знал это, он знал, что ты циничный тип, и тебе плевать на чувства, рано или поздно он бы закатил тебе скандал, это было бы неизбежно, он был обречён, как и я… когда-то…

- И всё-таки, меня не покидает ощущение, что он не хотел умирать, его руки, они были изрезаны тупым лезвием, он разрывал их себе, такую боль не каждый может вытерпеть, он искромсал в кровавое месиво свои мышцы, перерезал все сухожилия, как он вскрывал их дальше? Что ему помогло? Можешь считать меня параноиком, но я не верю в его суицид, вернее, не верю, что он в ясном сознании мог такое сделать… Я видел многое, даже разговаривал с трупом танцовщицы, как ты знаешь, но эти искромсанные руки, меня затрясло, когда я там, в скорой, держал его слабеющую кисть и понял, что она беспомощно болтается, сухожилия все перерезаны…

Эван выдыхает сигаретный дым в холодное пространство.

- Джей, у меня был повод не любить этого твоего Ники, возможно, при других обстоятельствах, я бы желал ему смерти, но не сейчас, когда ты был рядом, мне всё равно, с кем ты, я знаю, что у тебя было, и, возможно, будет много любовниц и любовников, я тоже не святая невинность, но мне важно, чтобы ты просто был в моей жизни, просто будь, Джей, не уходи в себя. Ники когда-нибудь вернётся в этот мир, в новом теле и с более счастливой судьбой, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым… Он сам захотел такой судьбы.

- Я всё равно буду…

Эван поворачивается ко мне и целует меня, я чувствую вкус его ментоловых сигарет.

- Эван, это же ты убил его?

Он отстраняется и смотрит на меня пристально, в этом взгляде всё: его боль, ненависть, любовь, страх, это Эван, он настоящий, как тогда, много лет назад. Я готов обнять его и не отпускать целую вечность, даже понимая, что он убил часть моего сердца, похоронил его с Ники, как и мою совесть и мой покой.

- Это сделал ты, я знаю, я чувствую… Эван, он тут не при чём, зачем ты так?

- Джей, пожалуйста, я не хочу это слышать, я хочу, чтобы ты забыл это имя! Там, в вечности, я проклинал всех, я ненавидел весь мир, и вот я здесь, но мир я так же ненавижу, знаешь, что я сделал вчера? Я убил Лиама, но чем я лучше его? Чем? Тот ли я солнечный человек, которого ты так хотел? Я хочу, чтобы ты забыл это имя, нет больше Ники, нет твоей рыжей шлюхи, есть только я!

- И Энн, так?

- При чём здесь Энн?

- Эван, почему только мы видели её? Ты можешь поклясться мне, что она не управляла твоим сознанием в моменты твоей ненависти? Можешь, поклясться, что это твои эмоции, твои чувства? Что ты САМ захотел убить Ники? В конце-концов, я имею право знать!

- Я не знаю, кто я, Джей. Стэнли, Эван или часть Джонни Дарка, а может быть уже часть Энн. Тебе же знакомо это имя, как и Лирой Найтл, твоя прошлая жизнь, смерть и твои скитания между мирами определили мою судьбу, я умер ради того, чтобы ты был счастлив, так лови свои минуты, Джей, не каждый может это почувствовать!

- Эван, они могут докопаться до истины, понимаешь? Я циничный бездушный тип, вернее, я бы хотел быть таким, но я притворяюсь, мне не по себе, мне страшно…

Он мотает головой, улыбаясь, так искренне и так красиво.

- Нет, нет, его мать алкоголичка, ей всё равно, если только ты не сдашь меня, ты же не предашь меня, Джей?

Я смотрю на него, это прекрасный ангельский лик в укусах и кровоподтёках, неземное божество перед самой смертью, если бы божества умирали, с полу смытой косметикой и растрёпанными волосами. Мой персональный ангел из самого пекла ада. Я обнимаю его холодное тело, и мне становится хорошо, как никогда прежде. Зачем я притягиваю эти навязчивые мысли? Ничто не важно, даже моя душа не стоит ничего, только такие моменты!

- Нет, что ты, я никому тебя не отдам! Будь ты хоть самым мерзким человеком на Земле, для меня ты всегда останешься Ангелом!

64.

Наше безумие, такое же липкое и горячее, как сама пошлость на ладонях. Она проникает в разум и отравляет всё внутри. Я раскрываюсь, как смертельный бутон ядовитого растения, я проникаю в разум и властвую над ним. И мы падаем вниз, изгнанные с небес, проклятые тонуть в грязи. Мы стоим на мосту, я утыкаюсь в его плечо. Мне холодно, но так ли это важно? Прошло несколько дней, с тех пор, как он понял суть происходящего. И мы вместе, ради этого я прошёл сквозь ад, ради этого я шагнул на распухшую кожу трупов со знакомыми лицами, и все эти люди: Зак, Сиена, Лиам и Ники, все они мертвы, и даже иногда сняться мне в кошмарах, но мне не страшно, я забрал то, что принадлежало мне, мне не страшно и от того, что окончательная метаморфоза присвоила мне двуликий образ. Я и само зло и ангел, и я уже не хочу понимать, где грань. Мы переехали на другую квартиру, Джею всё ещё звонят из полиции по разным вопросам, но он не переживает и не нервничает, мой сладкий яд отравил его полностью, и мы оба погрузились в это безумие. Я сижу на подоконнике вечерами с планшетником и что-то пишу, какие-то бессмысленные наброски, а Джей работает за ноутбуком, включив тихо музыку, и эта идиллия, когда нет слов, и когда они не нужны, она совершенна. Он перестал вообще общаться с людьми, иногда мы гуляем по холодным улицам, я замечаю в его глазах грусть, но она прекрасна. Вчера ко мне являлась Энн, она была голодна, ведь я больше не излучаю боль, я где-то в себе, я перманентно счастлив, а она истекает кровью, ей нужна еда. И вот этот озлобленный призрак приполз ко мне, хрипя и рыча, её рваное платье волочилось по полу обрывками грязных облаков. Я прижал к себе её холодное подобие тела, и мы сидели так на полу несколько часов молча. Я чувствовал, как силы покидают её, она хотела есть.

- Ты просил меня быть с тобой, и вот я с тобой, но ты уничтожаешь меня, моришь голодом, ты растворился в своём безликом счастье и оставил меня там, за чертой!

- Нет, Энн, ты не права, просто я не знаю, как теперь быть? Может, мне найти тебе другой источник негативных эмоций, я уже не испытываю ничего, я не хочу больше ненависти…

- Но ты бросил меня там, в логове оборотня, когда пришли те люди и забрали его искажённое, покрытое трупными пятнами тело, я уже настолько ослабла, что дневной свет прожигал мою кожу!

- Прости меня, я должен был вернуться за тобой, у меня осталось это, - я достал из кармана окончательно затупившееся лезвие, которым мы убили Ники и Лиама, - Хочешь, я могу изрезать свои руки? Но я не уверен, что что-то испытаю, кроме физической боли.

- Нет, это всё тщетно, Эван, ты пропитался мной, и я неразрывно следую за тобой, зачем ты рассказал мне, что я мертва? Раньше я хотя бы верила, что хожу на занятия, а теперь я не могу танцевать, я вижу следы от удушения, я вижу своё разлагающееся тело, я знаю, что меня нет… и я так несчастна…

- Моя любимая балерина, кажется, я знаю, что сможет дать тебе сил…

После этих слов, мы отправились на окраину городка, там был этот старый заброшенный театр у болота, полного комаров. Мы зашли в здание в обнимку. Былое убранство всё покрылось плесенью и пятнами гнили. Кресла неровными рядами выглядывали из-под слоя пыли, а рваный занавес тяжело колыхался в потоках прохладного влажного воздуха.

- Это твоя премьера, Энн! Я хочу видеть твой танец на сцене, ты помнишь все па?

Она смотрела на меня своими бесцветными глазами полными слёз, последнее время, черты её лица стали теряться для меня, и я уже не так чётко видел его.

- Станцуй для меня! Я твой главный зритель! - я побежал между рядами, - Смотри, здесь будет сидеть Зак, а вот здесь Лиам, я не уверен, что он любит балет, но мы его не будем спрашивать, а это Ники, наш мелкий придурок, ничего не знающий и не смыслящий в искусстве! А в первом ряду буду сидеть я! Танцуй, Энн!

И она взошла на сцену, я слышал музыку или мне так казалось, опьянённый своим внутренним опиумом, я смотрел на танец призрака в заброшенном театре, и мне было так хорошо! Её ноги трескались и ломались, пачка покрывалась кровью, волосы выпадали и летели по ветру тонкими белыми паутинками. Я знал, что это последний танец для неё…

- Браво! - Я кричал и заливался хохотом, - Лиам в восторге, вся публика рукоплещет тебе Энн! - и она вставала на искажённые, изломанные ноги снова танцевала, улыбаясь своим мёртвым оскалом. В какой-то момент мне показалось, что за ней целая толпа призраков, утопленницы в белых пачках и перьях, они кружилась и сливались с тенями и пылью. Я сходил с ума, а потом я проснулся дома в температурном бреду. Я заболел и пролежал в кровати остаток дня и всю ночь, а с утра мне стало лучше. Энн исчезла, я не знаю, был ли это сон, или мы реально находились в прогнившем сыром театре. Но её танец навсегда останется со мной.

Мы стоим на мосту с Джеем, мимо идут люди, как в замедленной съёмке, некоторые из них недобро поглядывают на нас, но мне всё равно. Мне холодно, и я прижимаюсь к Джею. Если этот мир безумен, то мы безумнее его во сто крат. Я хотел бы быть обычным человеком, когда-то в прошлом, я им был, я бы хотел не думать, и не наслаждаться болью и тишиной, но уже не могу. Уже ничего не важно, я здесь!

- Это он!

Я слышу крик женщины, отрываюсь от Джея и смотрю в её сторону. Мне знакомо её лицо, это некрасивое сморщенное лицо с двойным подбородком, это мать Зака Нилмана, и она указывает на меня. Я вижу направляющихся к нам людей, мгновение замирает, оно длится вечность.

- Джей, - шепчу я, - Бежим!

Мы устремляемся сквозь толпу и внезапно хлынувший дождь, я смеюсь. Эти глупые люди нашли меня, они узнали меня, рано или поздно это должно было произойти. Но Заки отдыхает в лесу, вернее то, что когда-то было Заки.

- Кто это, Эван? -сквозь шум кричит Джей, - Кто они?

- Это мать Зака Нилмана, она узнала меня, долго же они искали тупицы!

Мы бы могли убежать, если бы были в реальном мире, но мы были где-то в своём и заблудились, нас догнали. Эван разворачивается к ним лицом, пряча меня за спиной. Трое крепких мужчин с набухшими венами на шеях, они готовы разорвать нас на части, как цепные псы, пар клубами выкатывается из их ноздрей. Толстая женщина ещё очень далеко.

- Он был один из тех, кто похитил моего кузена Зака, отдай его нам, и тебя мы не тронем!

Джей вынимает нож.

- Только подойдите, я вскрою ваши глотки, плевать я хотел на вашего кузена, убирайтесь!

- Отдай нам парня, он убийца, ты не понимаешь во что ввязываешься?

Джей улыбается, вода льётся с его волос, он прекрасен, он совершенен. Небо готово поглотить нас, оно хочет нашей смерти.

- Мне поздно объяснять!

Один из мужчин кидается на Джея, но он успевает отскочить, полоснув ножом по лицу, мужчина отступает назад, схватившись за глубокую рану, кровь течёт по его пальцам.

- Я же говорил, не подходи, убирайтесь, я не шучу, я прикончу вас всех!

- Долбанные педики, да, они заодно!

Я бы мог подумать, что мы умрём в этом переулке, что нас убьют разъярённые родственники Зака Нилмана, переломают нам все кости и оставят умирать под проливным дождём. Но я же ангел, а ангелы не умирают, как и само совершенство. И самоуверенный смех Джея пронзает онемевшее пространство, он никогда не сдаётся, и он умрёт за меня!

Мы едем в автобусе, подальше от этого города и его призраков, подальше от моей могилы.

- Они всё равно могут найти нас…

- Пусть ищут, я готов поклясться, что в тот момент понял, что ты самое прекрасное существо на планете, и я не отдам тебя им, однажды, я потерял тебя, и пусть ты вернулся в облике совершенного зла, для меня ты ангел, мы будем вечно скитаться, но я не отдам тебя, слышишь? Пусть подавятся своим Заком, пусть катятся к чёрту!

Наша бездна, такая же бесконечная и тёмная, как ночное небо. Однажды, мы умрём вместе, вскрыв себе вены, в какой-нибудь пыльной квартирке, обнявшись и уснув навеки. Однажды, я не смогу дышать, но он будет рядом, мы попадём в ад, но кто сказал, что ад в мире живых лучше?

Людмила Angel 2012