Глава пятнадцатая. МЯТЕЖ

Всадники вскачь неслись навстречу воительнице сквозь лунный свет, заливавший окрестности.

Она инстинктивно напряглась всем телом, сжимая в руке меч на тот случай, если придется драться. Но вскоре она увидела, что всадников всего трое, а за ними бежит ее собственная лошадь. Песнь Крови остановилась, сняла боевой шлем, а затем и Тарнкаппе.

— Песнь Крови! — закричала Хальд, придерживая коня и останавливая его. Она соскочила на землю, бросившись к воительнице в нетерпении. — Да на ней кровь!

— Так что же это, была стычка? — спросила Вельгерт, все еще сидя в седле. Обнаженный меч ее отливал серебром в лучах луны. Женщина внимательным взглядом осмотрела руины деревни.

— Хальд утверждала, что под деревом что-то происходит, — наконец объяснил Торфинн.

— Но мы не слышали ни стука мечей, ни предсмертного крика, — добавила Вельгерт.

— Ложись, — велела Хальд. — Я собираюсь использовать свои лечебные заклинания и исцелить твои раны.

— Нет, Хальд, не стоит, — решительно остановила ее Песнь Крови. — Это всего лишь легкие ранения. У меня случались и хуже, а я до сих пор жива. Тебе не надо тратить понапрасну свою энергию.

— Что это такое на тебя напало? — поинтересовался Торфинн, внимательно осматривая руины.

— Труп… — неуверенно произнесла Песнь Крови и на секунду замолчала, — труп подруги, которую я знала когда-то давно.

— Тогда… — с сомнением предположила Вельгерт, — здесь могут быть и другие…

— Нет. — Песнь Крови решительно покачала головой. — Если бы они здесь были, я уверена, они бы уже напали на всех нас. Я не заметила присутствия солдат. Я полагаю, что… что тварь, напавшая на меня, была послана сюда Нидхеггом. Он рассчитывал заманить меня в ловушку и посчитал, что этой одной твари будет достаточно. И ему это почти удалось. Но теперь нам следует как можно быстрее убраться отсюда и проехать долину, — предложила воительница, взбираясь в седло и снова надевая Тарнкаппе под боевой шлем. — Нидхегг уже наверняка ощутил своими чарами, что произошло во время этой стычки, и уже задумывает новое нападение.

Властитель с надеждой ожидал исхода сражения в своей комнате в башне, однако мертвая тварь все же проиграла. Но и Песнь Крови тоже проиграла этот ход. В конечном итоге какая бы магия не скрывала ее от его собственных чар, на короткое время она все же обнаружила свое присутствие. И теперь он в точности знал, что она направляется в Ностранд не одна, а с тремя спутниками.

Король вдруг подумал о том, что ей неслыханно везет. Или же боги благосклонны к ней и помогают в ее делах, эта незатейливая мысль вызывала у Нидхегга возрастающую тревогу, он вдруг вспомнил ночной кошмар, который ему привиделся. А может, рука самой Хель ведет Песнь Крови, даруя ей удачу и всякий раз служа этой женщине источником сил, чтобы отбить все его атаки? Ему не требовалось заглядывать далеко в будущее, чтобы понять — ему и самому, даже больше, чем воительнице Хель, требуются силы. Он должен защищаться и выживать в этой нелегкой борьбе. Неожиданно властитель вспомнил, что она должна была бы умереть множество раз, еще будучи рабыней в Ностранде, и все же она не погибла. Она сумела совершить самый дерзкий и отчаянный побег за всю историю крепости, подняв на бунт остальных, став легендарной героиней среди рабов. Даже смерть не помешала ей найти способ вернуться и вновь бросить вызов его власти и могуществу.

«Она слишком опасна, — пришел он к неожиданному выводу. — Я больше не стану потакать своей неуемной жажде отмщения и не решусь продлевать ее страдания. Во всяком случае, теперь. Она должна быть уничтожена, и притом немедленно, и все ее спутники тоже. Слишком уж близко подобралась она ко мне, получив возможность использовать собственную магию. До рассвета она должна превратиться в обугленный труп с кольцом Хель на пальце. И более того, после ее смерти волшебное кольцо должно стать полезным для меня». Нидхегг решительным шагом вышел из комнаты и поспешил вниз по охраняемой демонами лестнице, стараясь выкинуть из сознания назойливые воспоминания о кошмарном сне. Отогнав от себя тревоги, он стал планировать, как лучше всего отвести от себя угрозу и уничтожить Песнь Крови до того, как взойдет солнце.

Шаркающие звуки шагов разбудили Ялну. Рабы Смерти приближались к ней. Она невольно напряглась, однако ей лишь оставалось ждать, что произойдет дальше.

Наконец шаги замерли. По трупному запаху, ударившему в нос, девушка поняла, что они столпились вокруг нее, заточив ее, точно в тюрьму, в угол подземелья.

— Ты… др-руу-уг Пес-сни Крови? — услышала она рядом с собой голос того, кто называл себя Эриком.

— Да, — неуверенно ответила она.

— Пес-снь Крови-и и Свобода-а?

— Да… Эрик.

Наступило долгое молчание, а затем послышался сухой хруст мертвого тела, когда Эрик склонился над ней.

Она почувствовала прикосновение холодных мертвых пальцев к своему телу, затем ее со всех сторон подхватили костлявые руки и подняли с сырой, мерзлой земли.

Эрик понес ее сквозь непроглядную тьму подземелья. Ялна даже не пыталась сопротивляться, зная, что это не принесет ничего хорошего, лишь надеясь, что Эрик каким-то образом снова ей поможет. Шаркающие шаги за его спиной говорили о том, что остальные рабы Смерти следуют за ним.

Девушка чувствовала, что они куда-то поднимаются, а затем со всех сторон стали наступать каменные стены, и Эрик наклонился, чтобы не удариться головой о низкий свод потолка. Чувствуя, что соскальзывает с его рук, она вцепилась за плечи мертвеца, но тут же ощутила, как на пальцах остаются ошметки гниющей кожи. Она невольно разжала руки, отвращение охватило ее с такой силой, что тошнотворный ком подступил к горлу и она с трудом подавила в себе тошноту и ужас.

Они шли все дальше и дальше, остальные рабы Смерти безмолвно следовали за ними. Выйдя из узкого туннеля, Эрик внезапно остановился.

Ялна услышала, как остальные обошли их и уже впереди стали вдруг валиться тяжелые камни.

— Эрик, — спросила она, — что они делают?

— Мы потеряли-и-и… свою-ю пам-мять… ког-да-а умерли-и-и… Ты зас-ставила меня… вс-по-ом-нить прошлое… мою жи-изнь с Пес-снью Крови-и… Я… разбу-удил остальных. Один из на-ас вспо-омнил… есть выход наружу…

А звук падающих тяжелых камней все продолжался.

В пещере Черепа Войны Нидхегг тщательно изучал пожелтевший от времени свиток, в то время как четыре женщины висели, прикованные цепями, ожидая в ужасе и отчаянии своей страшной участи.

Наконец он оторвал взгляд от свитка и посмотрел на них.

В том, что он намеревался свершить, заключалась опасность и для него самого, и все же он решился. Если что-нибудь во время обряда пойдет не так, то эти четыре жертвы с лихвой восполнят его энергию.

Он поднял руки, прочертив в воздухе необходимую руну, и пробормотал заклинание, соответствующее ей. Колдун повторял его снова и снова пока не почувствовал внутреннее удовлетворение. Затем его руки изобразили другую руну, и он стал произносить заклятие, так длилось довольно долго. Нидхегг все накапливал и накапливал как можно больше энергии, чтобы наконец использовать одно-единственное заклятие.

Череп запульсировал более ярким светом, рыдание прикованных к нему рабынь стало громче. Тем временем Нидхегг сосредоточил всю свою волю и внимание, получая огромную энергию за пределами пещеры, за пределами Ностранда. Он простирал свое влияние все дальше на север, через множество земель к долине, где сейчас двигалась Песнь Крови со своими спутниками. Эта колдовская сила лилась, невидимая в лунном свете, паря над землей.

Сила, вызванная руническими заклинаниями, уплотнялась, собираясь в подобную шаровой молнии сферу, постепенно разогреваясь, начиная светиться жарко-белым светом, пробивавшимся сквозь черную оболочку.

От чудовищного напряжения лицо короля перекосило в зловещей гримасе. Он собирал в единое целое все свое сознание, все больше и больше сжимая сферу, разогревая ее с каждой секундой. Она должна была стать достаточно маленькой и достаточно жаркой, чтобы высвободить иссушающую и все уничтожающую на своем пути энергию, направив ее прямиком в долину. Ни одно живое существо не могло бы укрыться от этого взрыва, ни один смертный не сумел бы выжить в такой лаве огня.

Все меньше и меньше становилась сфера, став почти невидимой на фоне черного неба над долиной.

Но неожиданно какой-то посторонний звук нарушил мысли мага: шуршание, крики, звуки падающих камней…

Тревога захлестнула сознание короля, невольно он ослабил свое внимание, а вместе с ним и власть над сферой энергии над долиной. Колдун отчаянно пытался восстановить контроль и не дать сфере взорваться раньше времени, высвободив недостаточное количество энергии. И это ему отчасти удалось, он стал восстанавливать контроль, когда шею Нидхегга сзади сжали холодные кости мертвеца, разрушая своим прикосновением всякую концентрацию мысли.

Черная сфера над долиной взорвалась слишком рано, отчасти выплеснув поток энергии на спящие окрестности, но связь с Нидхеггом частично оставалась, и часть высвободившейся энергии бешеным потоком хлынула в сознание мага, захлестывая его болью.

Вопль колдуна соединился с пронзительными криками четырех прикованных к Черепу женщин, когда боль от вцепившихся в него сзади рук слилась с энергией, хлынувшей в сознание.

Усилием воли Нидхегг подавил в себе пульсирующую боль и только тогда до конца осознал, что же произошло в пещере. Ему необходимо было высвободиться от пальцев мертвеца, с каждой секундой все больше впивающихся в его горло.

Наконец он сумел сфокусировать зрение и увидеть перед собой ужасный лик раба Смерти, чьи наполовину сгнившие руки теперь сжимали ему горло, не давая вздохнуть. Местами облезший череп скалился на короля прогнившими зубами, точно его собственное отражение в зеркале.

Нидхегг попытался выкрикнуть слова заклинаний, но он не мог издать ни звука. Тогда он сконцентрировал собственное сознание, чтобы произнести их хотя бы мысленно и вложить необходимое заклинание в разум раба Смерти.

Властитель чувствовал, как сознание ускользает от него, видел, как все вокруг темнеет, а перед глазами начинают плавать темные круги. Он понял, что раб Смерти сейчас выиграет сражение. В последнем отчаянном порыве он собрал волю и сознание и сумел пробиться к разуму мертвеца, мысленно выкрикнув необходимые слова.

Раб Смерти пошатнулся и рухнул на пол, точно подкошенный. Его полусгнившее тело тут же превратилось в прах с корчившимися в нем личинками.

Нидхегг отступил назад и прислонился спиной к столу, на котором лежала гора свитков. Его зрение прояснилось, и он обнаружил, что еще один раб Смерти вот-вот вцепится в него. За спиной трупа виднелись и другие, их было много. И еще дальше, у самой стены пещеры король вдруг заметил раба Смерти, держащего рабыню, оставленную им в подземелье с мертвецами, в надежде на ее мучительную и страшную смерть. В стене пещеры зиял черный проем, через который легко мог пройти человек, валуны, выломанные из кладки, валялись рядом на полу.

Властитель вдохнул полной грудью, ощущая неприятное жжение в легких, он легко уклонился от неловких рук мертвеца, снова вдохнул полной грудью и выкрикнул слова заклинания, освобождая всех своих рабов Смерти от их противоестественного существования.

Ялна упала, пребольно ударившись спиной о каменные глыбы пола, когда полусгнившее тело Эрика вдруг превратилось в прах вместе с остальными рабами Смерти. Они все просто осыпались на пол маленькими кучками праха, ни одного из рабов Смерти в пещере не осталось.

Нидхегг пошатнулся и оперся на поверхность стола, стараясь поддержать свое ослабевшее тело. Он опустился на колени, его черепообразное лицо перекосила гримаса боли, тело судорожно задергалось, когда молодость и силы стали быстро покидать его. Колдун старел с каждой секундой.

Он с трудом вскинул трясущиеся руки над головой, обратившись к Черепу Войны. Жизненные силы почти покинули его. С огромным трудом король произносил слова заклинания для того, чтобы омолодить собственное тело и получить силы жить дальше. Нидхегг боролся за свое сознание с пустотой, одолевавшей его, чтобы преждевременная смерть не могла захватить его в свои цепкие объятия.

Понимая, что маг старается воспользоваться заклинанием силы и молодости, Ялна была полна решимости помешать ему действовать. Она изо всех сил поползла на руках через всю пещеру по холодным плитам каменного пола. Девушка прекрасно понимала, что как только маг наберется сил, он снова возьмется за свое черное дело. Ей хотелось нанести удар, пока он еще слаб, и закончить дело, начатое Песнью Крови.

Ялна сжала зубы от напряжения и усилий, задыхаясь и с трудом ловя воздух открытым ртом, она подползала все ближе и ближе к своему мучителю, и каждый рывок, в который она вкладывала всю свою энергию и силы, казался ей до сумасшествия слабым и крохотным. Пот потоками катил с ее тела. Девушка ползла по покрывавшему весь пол пещеры праху рабов Смерти. Ее кожа стала серой от этой пыли, но, не обращая внимания на все это, она продолжала ползти к Нидхеггу.

Но теперь уже Череп горел пульсирующим ярким светом, женщины кричали громче, извиваясь в цепях, и заклинание силы уже начало свою зловещую работу.

«Нет! — подумала Ялна, из последних сил пытаясь ползти еще быстрее. — Он не может победить снова! Милостивая Скади, нет, только не сейчас!»

Девушка подобралась к королю совсем близко и уже могла дотянуться до него…

Четыре багровых луча неожиданно устремились сверху вниз от Черепа прямо к Нидхеггу. Они окутали тело мага нестерпимо ярким свечением, начав стремительно омолаживать его дряхлую плоть, даруя силу.

Ялна потянулась вверх, схватила побелевшими от напряжения пальцами край багряных одеяний колдуна и резко подтянулась на них, поднимаясь на колени. И тут же закричала от невыносимой боли, когда багровые лучи ударили ей в спину. И все же она нашла в себе мужество дотянуться до его горла и вцепиться в него мертвой хваткой. От усилий и терзающей тело боли она едва осознавала, что делает. Ее глаза были наполовину закрыты.

Неожиданно Нидхегг отшвырнул ее от себя. Девушка упала навзничь, вновь ударившись спиной о каменный пол, ее душили рыдания от отчаяния и бессилия.

Властитель легко поднялся на ноги и на какую-то долю секунды замер, впившись злым взглядом в непокорную рабыню. Затем он шагнул к ней и пнул носком башмака в бок, потом ударил по животу, по плечу, он пинал ее снова и снова, а она, не в силах даже увернуться от ударов, лишь пыталась закрыть руками лицо. Рабыня вскрикивала каждый раз, когда грубый башмак с силой бил по ней, оставляя на теле кровоподтеки и синяки.

Когда она уже перестала кричать и дергаться после каждого удара, колдун склонился над ней и убедился, что она еще жива. Потом Нидхегг схватил ее за черные длинные волосы и оттащил к стене пещеры, надежно приковав ошейником.

Маг вернулся к Черепу и, склонясь к столу со множеством свитков, старался не думать о том, до какой степени близко на сей раз он подошел к смерти.

Заклинание молодости и в самом деле дало ему силы справиться с рабыней, но ее внезапное нападение не дало заклинанию возможности сработать в полную силу. Прикованные к Черепу женщины были мертвы, как бы там ни было, теперь эти жертвы оказались совершенно бессмысленны. Ему понадобятся новые жизненные силы, а значит, и новые люди, чтобы довершить заклятие и получить настоящую молодость.

Он бросил гневный взгляд на висевшую в бессознательном состоянии рабыню, прикованную за шею к стене пещеры. Трудно было даже представить, какое страшное наказание заслужила она своей дерзостью и неповиновением его воле. «Когда с Песнью Крови будет покончено, я обязательно придумаю новые, самые страшные и ужасные пытки для этой твари», — подумал Нидхегг с удовлетворением. Он снова посмотрел на Череп.

Опять воительнице удалось избежать гибели, гибели, в которой он был совершенно уверен. А может, все-таки нет?

Нидхегг сконцентрировал волю и сознание, направляя свои чары за пределы стен Ностранда, разыскивая всадников в далекой долине. Да, они еще находились там. Три всадника продолжали свой путь сквозь залитую лунным светом ночь. Взрыв сферы не причинил им ни малейшего вреда, она сама и трое ее спутников где-то поблизости. Колдун ощущал ее присутствие, но никак не мог обнаружить, где конкретно.

Он расширил круг поиска и вдруг наткнулся на отряд из двенадцати солдат, разбивших лагерь недалеко от долины. Это был один из разъездов, направленных генералом Ковной по приказу короля по всем дорогам, ведущим на север, еще вчера.

Властитель очень сомневался, что солдаты смогут остановить или захватить в плен воительницу богини Хель. Он подозревал, что магия, скрывшая присутствие Песни Крови от него, спрячет ее и от солдат. Нет, патрули генерала Ковны не в состоянии справиться с этой компанией. Они могли лишь слегка побеспокоить воительницу и задержать ее в пути, дав ему, магу, еще немного времени для новых заклинаний и новых атак. Нидхегг отлично понимал, что только полное использование всей мощи его магии способно уничтожить ее, но при этом он сам подвергался опасности.

И если у нее появилась возможность стать невидимой, она могла бы совершенно свободно проскользнуть сквозь целую армию, которая сейчас лагерем стоит на равнине у стен Ностранда. Да, Песнь Крови могла бы это сделать, но только не ее спутники.

«Очень хорошо, — подумал Нидхегг, — пусть она придет ко мне, пусть она даже войдет в Ностранд. Я прикажу оставить ворота открытыми. Но как только ее нога переступит порог замка, то моих колдовских сил вполне хватит, чтобы обнаружить ее присутствие и сорвать с нее таинственную защиту, какого бы рода она ни была — реального или магического. А если даже она сумеет миновать ловушки и проберется в туннель, ведущий к пещере, то ей не избежать моих охранников. И уж тогда никакая магия ей не поможет. Они проникнут в ее тело и сделают ее беспомощной».

Приятные картины стали разворачиваться в воображении короля. Он уже видел точно наяву, как Песнь Крови беспомощно корчится на полу у его ног, наполовину парализованная. Рассмеявшись этой мысли, он даже в глубине души надеялся, что ей удастся зайти так далеко и уж тогда ему хватит времени поиздеваться над ней вволю, прежде чем он поместит ее труп в пещеру внизу и отправит ее бессмертную душу на вечные пытки и муки в пределы царства агонии.

Он мог бы получить удовольствие и от ее спутников, если бы им только удалось выйти живыми из ловушки, приготовленной специально для них у стен Ностранда.

Неожиданный прилив слабости вернул его в реальность болезненным толчком, заставив подумать о собственной жизни. Его тело не получило молодости, заклинание было прервано, и силы таяли с каждым мгновением. Еще раз бросив гневный взгляд на рабыню, все еще находившуюся без сознания, он натянул черную шелковую маску и решительно направился из пещеры, чтобы подобрать себе еще четыре свежие жертвы. Нидхегг прекрасно осознавал, что теперь время играет решающую роль. На сей раз он не должен проиграть. Песнь Крови либо будет уничтожена вместе со всеми ее спутниками, либо должна быть доставлена к нему в пещеру связанная, надломленная поражением, вопящая от ужаса и отчаяния. Ее агония доставит ему ни с чем не сравнимое наслаждение.

Над долиной неожиданно вспыхнул яркий белый луч, превратив ночь в день.

Хальд вскрикнула от боли, поскольку она применила заклинание и теперь могла видеть в темноте. Ее ночное зрение, улавливавшее малейшие источники света, сыграло с ней злую шутку, когда раздался взрыв и ярчайший световой поток хлынул в глаза.

Все четыре лошади испуганно заржали и стали метаться из стороны в сторону, пытаясь повернуть назад. Песнь Крови, Вельгерт и Торфинн выхватили мечи из ножен, ожидая атаки.

Наконец воительнице удалось успокоить лошадь, и она посмотрела на небо, в ту сторону, где несколько секунд назад пылала белая, точно солнце, сфера. Небо снова потемнело, никакого грома не слышно, никаких облаков. Яркие звезды помаргивали на бархатной черноте небосвода. Да и луна по-прежнему светила ровным бледно-желтым светом.

— Магия? — вслух рассуждала Песнь Крови.

Они подождали еще немного, напряженно вслушиваясь и всматриваясь в темноту, пытаясь определить, что же произошло и почему за вспышкой не последовало никакой атаки. Но по мере того, как минуты уходили и ничего не происходило вокруг, они стали успокаиваться.

— Возможно, это было совсем и не колдовство Нидхегга, — неуверенно предположил Торфинн, возвращая меч в ножны.

— Может быть, и нет, — согласилась с ним Вельгерт.

— Что бы это ни было, — заметила Песнь Крови, — это никак не повредило нам.

— Не совсем так, — неуверенно произнесла Хальд, — я ослепла.

Загрузка...