Письмо в прошлое

Дайте мне тишину и чернила —

Я с собою честнее в стихах.

Меня жизнь одному научила:

От врагов и друзей быть в бегах.

Все б деяния их на бумагу,

Так, как было. Не как на словах.

Пусть пристрелит меня как собаку

Кто не тонет по пояс в грехах.

Говорят, что я бессердечен,

Что я искренних чувств не ценю.

Я на наглую ложь вам отвечу:

Всех, с кем спал я, по сей день люблю.

Не пытайтесь меня обидеть,

Мне смешно людей видеть злых.

Разучился себя ненавидеть,

Посмотрев на грехи других.

Я за всё расплатился. И с каждым.

И давно уж простил должников.

Умирал в одной жизни я дважды,

Да и к третьему разу готов.

Забавляет смотреть, как судят,

Тычут пальцами все на других.

Кто погряз в обмане и блуде,

Лишь боятся, что взглянут на них.

Лучше дико и грязно, но честно

Ночью с ведьмами в вальсе кружить,

Раз мой хрип в вашем в хоре небесном

Грубоват и нестройно звучит.

Дайте мне ваше честное слово,

Поклянитесь пожатием рук

Из себя не рядить святого,

Коль меня называете «друг»!

Вы, пожалуй, пойдите-ка к чёрту,

Передайте привет от меня.

Он хороший мужик и не гордый,

Тоже брошенный всеми, как я.

Мы однажды сидели с ним вместе,

Разговоры вели по душам.

Он сказал: «Мне так скучно, Alexey,

Скоро сам Богу душу продам.

Раньше знаешь как было на свете?

Люди, видя меня, разбегались!

Били в колокол, прямо как дети,

Моему Отцу в верности кля́лись.

Это мне добавляло азарта!

Я им из-под земли голосил:

„Клясться – грех!“ Уморительно, правда?!

Но лишь веру сильней укрепил.

Так обидно вдруг стало… До слёз.

Я шептал им про деньги и силу,

Мол, от дьявола это всё,

Чтоб ко мне сразу шли и просили.

И настало прекрасное время:

Со всего мира полз к ногам люд.

За душонку накручивал цены,

А сейчас их бесплатно сдают».

Я спросил: «А что дашь за мою?»

Он вздохнул и сказал: «Я пойду.

Без обид, но я душу твою

И с доплатой себе не возьму.

Те беру, что могли бы смеяться,

Кого счастье ждало впереди.

Мы ж подранками выросли, братец,

Ни любви, ни друзей, ни родни…»

Я тогда возразил: «Ты неправ!

У меня есть друзья и семья!

Ты другим эти сказки оставь,

А родные – опора моя».

– Тебе сколько, напомни? – спросил он.

– Тридцать два, если паспорт не врёт.

Дьявол:

– Через год цифра станет красивой,

К сожалению, с ней всем не везёт…

Я ведь раньше был выше по службе,

А Отец мой начальствует там.

Но тебе расскажу я по дружбе,

Что когда-то увидел я сам.

Судьбы – как на холсте узоры,

Бог – художник, что кистью ведёт!

За спиною твоей разговоры

Он все слышит и пишет в блокнот.

Недостойных людей отдалит,

Если нужен ему ты для дела.

И потерянным путь осветит

Поцелуем в грешное темя.

Алексей:

– Значит, линия я на холсте?

Дьявол:

– Ты – узор, даже ровный вполне!

Бог испробовал на тебе,

Как рисует в кромешной тьме.

Разошлись мы друзьями под утро,

Он вдоль сонных домов зашагал.

Я подумал, как выглядел глупо,

Если правду он мне рассказал.

В злодеяниях, конечно, несдержан,

Ну так это в отца, бедолага.

Тут любой на жизнь будет рассержен,

Кого бросили, как дворнягу.

Но однако честнее он многих,

Коли сунет вам в зубы контракт,

Честно глядя в глаза, предложит:

«Умереть от любви или так?»

Тут уж вы себя не губите,

Вам терзания любви ни к чему.

Душу про́клятую поберегите,

Ей на смену ещё в аду.

Вы пройдитесь по Патриаршим,

Часто ночью там вижу его…

Коль на шабаш он вас не утащит,

Значит, с жизнью вам повезло.

Моё тело из крови и плоти,

А душа сшита из лоскутов.

Скомкан Богом из нот и мелодий,

Из несказанных им рифм и слов.

Я упрятал в стихах свою душу,

Зарифмованный автопортрет.

Я у дьявола мысли подслушал,

Даже он любит нас, а мы – нет.

Бог прощает, но что в этом толку?

Наказанья нам ближе, родней.

Племя любящих нежно подонков,

Горстка преданных кем-то друзей.

Мне на деньги плевать и на блага,

Вот вам жизнь – дайте счастья мгновение!

Смерть – как лакмусовая бумага,

В вечность шаг по дороге в забвение.