Империя Тигвердов. Книга 3. Пламя мести

Глава 8

Пш-пш-пшш… Дзинь-дзинь-дзинь! Ш-ш-ш… Лязг-лязг-лязг! Пш-ш-ш… Ррррррр… Мммммм… Ауууууу!

Вот так выглядит мое субботнее утро. Не догадались? Ладно. Расшифрую, так и быть!

– Ш-ш-ш-шш… Пш-ш-ш… Пш-ш-ш-ш…

Я пеку блины на всю ораву, с учетом того, что Фредерик может заявиться без предупреждения. Судя по тому, как его величество частенько является в гости аккурат в тот самый момент, когда я, мама или Каталина достаем следующий противень или кладем кусочек масла на горку горячих оладий – думаю, есть у него информаторы среди нашей незримой охраны… Ох есть!

– Ш-ш-ш-ш… Пш-ш-ш… Пш-ш-ш-ш…

Мальчишки прибыли на выходные. Феликс что-то переписывает в тетрадку из огромной энциклопедии по местной медицине. Он очень увлечен целительством. На факультете его хвалят, отметки хорошие. Ирвин так и вовсе возлагает на Феликса большие надежды – хочет потом взять мальчика на практику лично к себе. И дело тут не в наших хороших отношениях, а в способностях и трудолюбии Феликса. Я улыбнулась про себя. Гордость и радость за сына потопталась в душе милым розовым слоном – потопталась, похлопала ушами и полетела дальше.

Дзинь-дзинь-дзинь, лязг-лязг-лязг! Пашка, Рэм и Ричард фехтуют во дворе.

– Мммм! Ау-ау-у-у! – это Флоризель…

Если Вселенная решила, что раз Пашка теперь Рэ и маг огня, то по всему выходило, что Флоризель как истинный Тигверд – без ума от выпечки…

Вот такое субботнее утро – богатое на запахи и звуки. Я выпекла последний блин, из остатков теста соорудила три оладушка Флоризелю, дала распоряжения Каталине и пошла наверх, в гостиную, посмотреть, что там творится.

Мама с папой склонились над какими-то бумагами – два серебристоволосых трудоголика. Феликс священнодействовал над энциклопедией. Мальчик настолько ушел в себя, что даже щенок не решился ему мешать – уселся рядом и терпеливо ждал.

Ричард с мальчишками ввалились в гостиную возбужденные, раскрасневшиеся и голодные.

– Вероника, надо накрывать на стол! – решительно встала мама.

Завтракали с аппетитом – мужчины, включая Флоризеля, налегали на блины, и только папа предпочел овсянку и бутерброд с сыром. В этом плане он себе не изменял, сколько я себя помню. Ричард смотрел на отца как на настоящего героя, – с искренним и нескрываемым восторгом. В его понимании овсянка каждое утро – верх воинской дисциплины.

Казалось, все было хорошо. Но что-то беспокоило. После завтрака я настояла на том, чтобы родители пошли прогуляться – все-таки это был выходной, который оба заслужили. Ричард с Пашкой куда-то исчезли, Флоризель увязался за Каталиной на кухню, Рэм… Рэм! Вот оно – то, что не укладывалось в общую картину полного и безоблачного благополучия – неземной красоты глаза под до неприличия отросшей челкой, в коих плескалось море вселенской тоски и неизбывной печали.

– Рэм, помоги мне, пожалуйста, – кивнула я на посуду. Мы вошли на кухню, я сделала страшные глаза Каталине, мотнув головой в неопределенном направлении. Как же хорошо съесть не один пуд соли вместе: пара жестов, совершенно не поддающихся никакой здравой идентификации – и тебя понимают!

Как только мы остались одни, я не стала ходить вокруг да около:

– Рэм… Что случилось? – Удивительно, но в этот раз сын не стал ни увиливать, ни придумывать, ни делать вид, что все в порядке – он просто поделился тем, что его волновало. Совсем взрослый стал…

– Матушка связалась со мной. Ей удалось вернуть себе престол и победить заговорщиков. Часть из них казнены. Часть бежали. Мой долг – быть с ней. И… она вернется, чтобы забрать меня домой. Я знаю, что это необходимо, и готов исполнить свой долг.

Рэм говорил и говорил. Что-то патетическое и гордое, но… плечи напряглись, а голова опускалась все ниже.

Я не выдержала:

– Давай приедет герцогиня, и мы все обсудим, хорошо?

– Мама уже здесь… – Рэм поднял на меня печальные глаза. – Миледи Вероника, пожалуйста, пойдемте. Она ждет вас.

Ничего не понимая, я пошла за юным герцогом. В нашей гостиной перед камином спиной к нам стояла женщина в длинном плаще с капюшоном, полностью скрывающим лицо. В первый момент я вздрогнула: вспомнила гильдию убийц – плащ был похож по покрою, только не дымно-серый, как у членов гильдии, а черный.

Женщина резко обернулась, откинула капюшон, скинула плащ и улыбнулась. Герцогиня Реймская смотрела только на сына.

– Матушка…

– Геральд…

Рэм подошел и поцеловал герцогине руку, она же быстро провела ладонью по его волосам и поцеловала в лоб. У меня перехватило дыхание. Да, это было сдержанно – они не кинулись друг к другу, не стали рыдать в голос, как наверняка сделали бы мы с Пашкой, случись нам расстаться надолго. Но в этом «приличествующем положению» поведении матери и сына было столько любви, взаимопонимания и боли, что я расплакалась…

Потом наши взгляды встретились. Кончилось все тем, что мы все трое крепко обнялись и расцеловались. И все же я заметила, что оба – мать и сын – с тревогой поглядывают по сторонам. Видимо, я – единственный человек, с которым они позволили себе подобную минутную слабость.

Мы едва успели прийти в себя, когда вошли Феликс, Паша и Ричард. Мальчишки переглянулись встревоженно и очень красноречиво.

Пашка явно был в курсе.

«Это хорошо. Значит, они доверяют друг другу», – подумала я.

Дальше мои мысли мне совсем не понравились. Герцогиня и Ричард изучающе смотрели друг на друга. Между ними было что-то общее, что-то такое… недоступное мне. Внутри немного похолодело и слегка закололо. Перстень обжег палец…

Я с интересом, восхищением и, к сожалению, не без ревности рассматривала Дарину Гадэ Реймскую. Она была удивительно хороша собой – тонкая, гибкая – точно струна. С золотисто-смуглой кожей и крупными локонами, рассыпанными по плечам. Но больше всего меня удивил ее наряд. Под плащом оказались очень узкие обтягивающие брюки с высокой талией, длинные ботфорты из мягкой кожи и что-то вроде камзола с широким поясом.

Я ни разу не видела, чтобы женщины в империи одевались подобным образом, и, зная, как Ричард относится к брюкам на женщине – откровенно ревновала. Корила себя, стыдила, но… ничего не могла поделать! Я так увлеклась невеселыми мыслями, что почти не слышала, о чем говорили Ричард и герцогиня.

– Рэм невероятно вырос в магическом смысле, и мое мнение – во многом благодаря академии. Я обещаю вам, герцогиня, что при первых признаках появления Анук-Чи я сообщу вам лично.

Смуглое лицо женщины стало белым. Герцогиня наклонила голову, подошла к креслу. Села. Глубоко вздохнула. Очень внимательно посмотрела на сына. Рэм глаз не опустил – в его взгляде была просьба и покорность любому ее решению одновременно. Это длилось так долго, что я уже подумала, что надо, наверное, что-то сказать, разрядить обстановку. Наконец Дарина заговорила, и было видно, с каким трудом и болью дается ей каждое слово:

– Я благодарна вам, милорд Верд. Надеюсь, когда-нибудь судьба предоставит мне возможность хоть чем-нибудь вам отплатить за заботу о сыне. Но вы же понимаете, Ричард… Анук-Чи юного мага до сих пор не проявляется, потому что рядом нет чкори.

– Ну почему же нет, герцогиня? При всем моем уважении… – Ричард сделал легкий полупоклон и лукаво улыбнулся.

Перстень опять нагрелся. Мне даже показалось, что он зашипел. Я украдкой кинула взгляд на камень – синие искорки плясали и подмигивали. Их поведение не выглядело тревожным, и я успокоилась.

– Хорошо… Но мне необходимо дать некоторые наставления… – Герцогиня выглядела растерянной.

– Давайте прогуляемся – вы не против? За поместьем – лес, совсем неподалеку – небольшая поляна. Как вы смотрите на то, чтобы размяться, герцогиня?

– С удовольствием, милорд… – Герцогиня улыбнулась. Робко, но искренне.

Я расстроилась совсем – какие-то лукавые улыбки, недомолвки… Что происходит, в конце-то концов! Неожиданно мне на помощь пришел Рэм, который все это время молчал.

– Герцогиня Реймская и… милорд Верд – оба чкори, – тихо сказал он. – Чкори – в далеком прошлом кочевой, но уже много лет осевший на территории империи народ, имеющий свою собственную историю, традиции и магию. Анук-Чи – стихия в образе лошади или змеи, в зависимости от клана. Моей матери стихия явила себя, когда ей было семь. Ее Анук-Чи может принимать разные формы – это не совсем обычно для чкори и связано с тем, что она – так же, как и я – полукровка.

Тут он грустно замолчал, но продолжил:

– В академии у меня не было проблем на занятиях по магии, но Анук-Чи так и не появился, а мне уже пятнадцать…

– Рэм – маг земли. Он самый сильный в этой стихии из всех параллельных потоков – ему просто равных нет! – Мой сын своим звонким голосом и попыткой поддержать товарища разогнал таинственность мягкого голоса юного герцога. Мне даже стало немного обидно, зато герцогиня Реймская посмотрела на Пашку тепло и нежно. Пауль Рэ – и ее сын тоже…

Мы оделись и вышли. Ричард обнял меня и шепнул:

– Ничему не удивляйся и ничего не бойся – тебе должно понравиться…

Мне понравилось! Огромный огненный конь Ричарда мчался по кругу небольшой поляны, за ним летела песчаная птица – галсту́к, похожая на ястреба. Время от времени песок осыпал гриву скакуна золотым дождем, – и вот уже огромная змея вьется меж копыт… Миг – и птица села Дарине на плечо, а языки пламени заплясали под ладонью Ричарда…

Как я поняла, конь и змея – два духа, воплощающие в себе все стихии природы. Образ змеи или лошади не означают землю или огонь, они лишь означают принадлежность к клану. Магия огня, воды, земли и воздуха – это у имперцев. Конь и змея у чкори – это скорее мать-природа, а огненный конь и песчаная змея – это просто память предков. Ричард как-то рассказывал мне, что дух не для всех выглядит одинаково, а также не все его видят…

Сложно, конечно, но в принципе разобраться можно. В птицу галсту́к Анук-Чи превращается только у Реймской, так как в ней по крови – две магии. У Ричарда – тоже, но его Анук-Чи – огненный конь, и он не трансформируется.

Прогулка получилась незабываемой, но слегка напряженной из-за настороженно-требовательных взглядов герцогини в сторону смущенного Рэма.

Я продолжала анализировать полученную информацию и сделала вывод – герцогиня ждет, что у сына тоже появится Анук-Чи, и не знает, как тот будет выглядеть! Я собой гордилась – и пусть этого никто не замечал…

Все уже подходили к поместью, когда навстречу с громким лаем выскочил Флоризель Тигверд. Щенок лаял, расставив толстые лапы, изо всех сил изображая злого сторожевого пса. Наверное, он решил, что герцогиня Реймская – это «чужой», и нас срочно нужно спасать! Странно – никто его этому не учил… Может быть, он вырос? Гены? Интересно, он вообще сторожевой пес? Надо будет почитать про породу гончих святого Губерта. Я подошла к щенку, попыталась его успокоить, но не тут-то было – Флоризель и не думал успокаиваться, и тут я наконец увидела почему!

Щенок лаял не на Дарину – он рычал на существо, которое безмолвно стояло рядом с юным герцогом: на золотисто-песчаную копию Флоризеля…

Анук-Чи герцога был не таким четким и крупным, как у старших, но очень… живым! Золотисто-песчаный вихрь вился у ног юного мага, чем вызвал непередаваемый восторг у мальчишек. Минуту так же, как и все мы, они стояли молча. Но минута пролетела быстро, и вот уже было совершенно не разобрать – где чей сын и кто чей дух.

Когда все наконец успокоились, я отправила мальчиков в дом, чтобы Ричард и герцогиня могли поговорить. Сама я тоже осталась. А что? Это и мой сын тоже, и сейчас решается его судьба.

– Герцогиня, вы можете побыть с Рэмом несколько дней – это необходимо, но я бы очень просил вас дать герцогу возможность окончить академию в империи. Со своей стороны, смею предложить свою помощь в наставничестве. Я – маг огня, Рэм – земли, но Анук-Чи вместе с магией стихий есть и у меня. Я смогу позаботиться о его развитии. Обещаю информировать вас более чем подробно.

Ричард говорил все это герцогине, украдкой посматривая на мальчишек, которые никуда не ушли – просто отошли в сторонку… Сговорились!

Дарина улыбалась и обнимала сына. Было видно, что случилось наконец то, чего она ждала, и теперь ей стало намного легче. Она приняла решение, которое далось нелегко, но герцогиня своих решений не меняла.

Я смотрела на эту хрупкую женщину и каждой клеточкой ощущала исходившую от нее силу – силу, с которой не так-то просто справиться. Я понимала, почему именно она – правительница своей страны. А еще чувствовала, что у Рэма тоже есть эта сила. Сколько же ему предстоит пройти… И когда придет его время – он возьмет на себя ответственность по праву рождения. Его преследует судьба, которую он не выбирал и от которой он никогда не сможет отказаться. «Нам дают то, чего у нас никогда не было. Свободу», – вспомнила я…

– Я не против. Но Рэм должен быть эти дни в герцогстве. Мне очень жаль, что я не могу вас пригласить… При моем еще не прочном положении это может вызвать недовольство, но Рэм обязан быть – торжество запланировано в его честь… – Женщина развернула мальчика к себе и произнесла: – С днем рождения, сынок…

Дальше мы загудели все разом! У сына день рождения – а мы не знали, да как же так, надо же торт, и подарки, и… В итоге решили, что семейный праздник переносится на вечер.

Герцогиня, Рэм и Ричард отошли в сторону, что-то забормотали не на имперском, и щенок из золотого песка исчез, к бурному разочарованию мальчишек и относительной радости его живой копии. Флоризель Тигверд конкуренции не выносил.

Решили, что праздновать будем в тихом семейном кругу, так как Рэму с герцогиней сегодня же надо было отбыть во дворец. В герцогстве Реймском с завтрашнего дня начинались торжественные приемы в честь именин наследника.

Я рассказала Ричарду о нашем обычае задувать свечи на торте и загадывать желание, но маг огня, к сожалению, отверг подобное святотатство категорически.

Огонь – проявление стихии огня. Он – ее дыхание. Обращаясь с просьбой, огонь зажигают, а не гасят. Тем более что Рэм – маг земли и обращаться с просьбой к другой стихии не должен. В общем – все сложно…

Спорить я не стала, но настояла на том, чтобы Дарина организовала любимый десерт именинника, и его нам доставили из герцогства. А вообще, что с реймцами, что с имперцами – сложно с ними. День рождения воспринимается как… политическое событие. О том, чтобы порадовать ребенка, никто вообще не думает!

А вот Пашка про друга не забыл. Мы пошептались и решили ехать в город за подарком. Хорошо, что сын точно знал, что нужно. Ричард сообщил, что ему необходимо во дворец, подмигнул Пашке и исчез в портале. Я приказала подавать карету, оставила все организационные хлопоты на родителей, в тысячный раз заверив, что подарок, за которым мы с сыном едем в город, будет от нас всех. Феликс с Флоризелем тоже без дела не сидели – в поте лица своего отвлекали герцога Рэма, чтобы тот не заметил всеобщей суеты – все-таки это сюрприз!

Джон привез нас с Пашей к магазину, в котором я никогда не была. На витрине – чего только нет. Шпаги, кинжалы, шляпы, перчатки, сапоги… Магазинчик назывался «Оден Идан». Насколько я поняла из Пашкиных сбивчиво-восторженных комментариев, Оден Идан – великий имперский фехтовальщик, известный практик и теоретик. В полутемном подвальчике невероятно вкусно пахло кожей и чем-то еще… Это был какой-то авантюрный запах приключений бесстрашных мушкетеров! Продавец – коренастый мужчина небольшого роста, непонятного возраста и со шрамом во все лицо. Шрам этот хоть и был глубоким, каким-то удивительным образом совершенно не выглядел устрашающе.

Я с удивлением отметила, что эти двое – хозяин магазинчика и мой сын – прекрасно друг друга знают. Пауль сказал пару фраз, из которых я не поняла практически ничего, и нам вынесли наш подарок. Это был плащ. Ничем особо не примечательный, из какого-то очень прочного, но невероятно легкого материала цвета потертой кожи. Я не очень поняла все нюансы, но смысл был в том, что это – плащ специального кроя, который использовался во время боя на шпагах. Там был скрытый карман для метательных ножей, какая-то специальная петля для чего-то еще и некий магический ресурс, отвлекающий противника.

Пока упаковывали покупку, я с интересом рассматривала все, что меня окружало. Фантазия уже рисовала статью про это волшебное место – с интервью и фотографиями, и тут мое внимание привлекли гравюры, развешанные на стенах вместе с прочими трофеями. В основном это были зарисовки фехтовальщиков, но на одной картинке была изображена женщина. Выглядела она точь-в-точь как герцогиня Рэймская, посетившая нас сегодня.

Оказалось, что это женский костюм для фехтования. Но так как в империи женщинам фехтовать запретили, подобная мода канула в лету. Встретить прекрасную амазонку в узких брюках и высоких ботфортах теперь можно только в местах, на которые власть империи не распространялась. Например, в герцогстве Реймском.

Я вспомнила Пашину знакомую – девушку, которая читала стихи и занималась фехтованием. Она в подобном костюме выглядела бы сногсшибательно – под стать самой Дарине Гадэ. И Джулиане бы тоже пошло – красиво и… удобно, в конце концов! И вообще – надо что-то делать с этой чудовищной имперской дискриминацией, разорви меня стихии! Об этом непременно стоит написать – небольшой познавательный экскурс в историю, но с подтекстом… Пока я мысленно возмущалась, мы вернулись в поместье, где все уже было готово к скромному семейному торжеству.

Праздник получился чудесным – Ричард принес фамильный клинок рода Рэ и не просто подарил его Рэму, а совершил какой-то ритуал, мне непонятный, но очень красивый. У Ричарда с Рэмом при этом были такие серьезные лица… Нет-нет, я не смеялась, вы что! Я тоже поддерживала торжественность момента и улыбалась исключительно про себя. Видимо, этот жест со стороны Ричарда действительно означал очень многое, потому что герцогиня с сыном побледнели и потеряли дар речи на несколько минут.

А потом были «Грезы на закате» – традиционный десерт Реймского герцогства и любимое лакомство Рэма. Даже розовый крем в «Зеленой цапле» не был таким вкусным! Торт был похож на шоколадное мороженое, которое чудесным образом не таяло. Внутри – нечто воздушное и хрустящее, а сверху – алые сладко-кисленькие зернышки, напоминающие зерна граната. Выяснилось, что Флоризель не только истинный Тигверд, но еще и немножечко коренной житель герцогства Реймского… Удивительный пес!

Подарок, выбранный Пашкой, дополнил подаренный Ричардом клинок – так вот почему они переглядывались и перемигивались! Разошлись уже глубоко за полночь. Абсолютно счастливые Рэм и герцогиня исчезли в мареве портала, Пашка, Феликс и Флоризель заснули практически мгновенно – устали за насыщенный впечатлениями день.

Уже в спальне я расчесывала волосы перед зеркалом – перстень на пальце в отражении ярко вспыхнул синим. Ричард подошел сзади, отодвинул волосы, чуть коснулся губами плеча.

– Что с тобой? Что-то не так?

– Нет, что ты! Все так… Все просто замечательно, – улыбнулась я ему. А про себя подумала: «Это-то и страшно…»