План «Месть» с поправкой на чувства

Глава 4

Ровно в десять утра раздаётся резкий, требовательный звонок в дверь. Я открываю, не удосужившись посмотреться в зеркало и заглянуть в глазок. Милый вид ненормальной женщины в растянутой футболке и с щёткой для пайки в руке.

На пороге — Лев. Он смотрит на меня так, будто я только что выползла из ближайшей пещеры неандертальцев.

— Надеюсь, это не твой финальный образ, — произносит он, переступая порог без приглашения. Любопытный взгляд скользит по разбросанным деталям, приборам и чашке с остывшим чаем. — Пахнет радиодеталями и отчаянием. Очаровательно!..

— У меня была срочная работа, — огрызаюсь я, пытаясь собрать волосы в нечто более презентабельное. — Некоторые из нас действительно трудятся, а не просто критикуют.

— Некоторые из нас, — парирует он, снимая идеальный пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула, — умеют планировать своё время. Начинаем. Урок первый: светская беседа.

Он усаживается на потёртый диван, как король на трон, и смотрит на меня ожидающе. Я неуверенно опускаюсь напротив.

— Ну?.. — подгоняет он. — Спроси меня, как мои дела. Очаруй меня.

— Как… дела? — выдавливаю я, почёсывая бок.

— Ужасно, — безразлично констатирует он. — Я трачу своё бесценное время, пытаясь сделать из Золушки принцессу, а она встречает меня в одежде для уборки. Но это неважно. Важно — твой ответ. Ты не должна хмуриться и выглядеть виноватой. А тем более чесаться. Ты должна улыбнуться и сказать что-то лёгкое. Попробуй. Улыбнись.

Я растягиваю губы в неестественной, напряжённой гримасе.

— Боже, — морщится он. — Это похоже на оскал загнанного барсука. Ты же не на рентген зубов идёшь. Улыбка должна быть в глазах. Попробуй снова. Думай о чём-то приятном.

Я пытаюсь. Думаю о том, как починила вчерашний ноутбук. Моё лицо наверняка светится энтузиазмом.

— Получилось! — радуюсь я.

— Нет, — он качает головой. — Ты сейчас рассказала бы мне о пропускной способности шины данных. Это в твоих глазах. Перестань думать о микросхемах, это не сексуально! Думай о… о первом свидании. О чём-то романтическом.

— С тобой? — я фыркаю. — Прости, это только усугубит ситуацию.

К моему удивлению, уголок его рта дёргается. Кажется, я его почти рассмешила.

— Ладно, сойдёт для начала, — нехотя уступает он. — Теперь покажи мне своё свадебное платье… — Он хмурится, сдвинув брови. — Не тот бабушкин раритет, в котором ты выходила замуж, а в чём собралась удивлять бывшего мужа на его новой свадьбе.

Я с гордостью приношу и показываю ему своё лучшее платье — элегантное, тёмно-синее, с закрытой спиной и скромным вырезом. Я всегда в нём хорошо себя чувствовала.

Лев смотрит на него так, будто я принесла ему мешок с картошкой.

— О, боже… — произносит он с ледяным ужасом. — Ты собралась на похороны? Или на закрытый семинар бухгалтеров? С ним срочно нужно что-то делать!

Встаю грудью за парадно-выгребной наряд.

— Это прекрасное платье! — возмущаюсь я, чувствуя, как обида комком подкатывает к горлу. — Оно классическое!

— Верю! Его носила любовница Шопена. Оно скучное, — заявляет Лев безапелляционно. — Оно не говорит — «я счастлива и у меня всё прекрасно». Оно кричит: «я выплатила все кредиты и мне не на что есть»! Завтра мы идём по магазинам.

В этот момент я готова воткнуть паяльник в его интересное место. Но вместо этого глубоко дышу и иду в контратаку.

— Хорошо, — говорю я сладким голоском. — А теперь моя очередь. Настоящий мужчина, особенно такой успешный и образованный, должен уметь чинить тостер. А то, что это за имидж — не знать, что делать с простейшим бытовым прибором?

Я с наслаждением вижу, как Лев замирает. Тащу из кухни свой старый, немного разболтанный тостер и ставлю на стол перед ним.

— Ваша задача, о, великий эксперт, — сообщаю с плохо скрываемой издёвкой, — починить его. Без Гугла. Полагаясь только на логику и мужскую смекалку.

Лев смотрит на тостер с таким же отвращением, с каким я смотрела на его лекцию об улыбках. Он осторожно тыкает в кнопку, как будто она может его укусить.

— Я не… это не входит в условия нашего договора, — начал говорить он, и в его голосе впервые слышится неуверенность.

— Входит, — радостно парирую я. — Входит в раздел «подготовка к непредвиденным обстоятельствам». А вдруг на свадьбе сломается кофемашина? Ты должен будешь героически её спасти, чтобы произвести впечатление.

Он хмурится, но начинает разглядывать тостер. Он переворачивает его, пытается открутить какую-то деталь пальцами. У него ничего не получается. Я с наслаждением наблюдаю, как его железобетонная уверенность даёт трещину.

— Нужна крестовая отвёртка, — не выдерживаю я. — Ну что, гений? Сдаёшься?

— Я не сдаюсь. Я анализирую, — бурчит он, но отодвигает тостер. — Ладно. Ты создала свою точку в огромном торговом центре. Я не бог бытовых приборов. Зато я бог светских условностей. А они на свадьбе важнее. Продолжаем. Покажи мне, как ты будешь есть десерт.

Он достаёт из пакета изящную коробочку с эклером. Я неуверенно беру десертную вилку и нож.

— Нет, не так, — вздыхает он. — Ты держишь нож, как скальпель. Ты же не проводишь операцию на торте. Держи изящнее. Вот так.

Он неожиданно пододвигается ко мне. Длинные пальцы касаются моей руки, поправляя. Его прикосновение удивительно тёплое и уверенное. От него пахнет всё тем же дорогим парфюмом и… кофе. Я замираю, и почему-то сердце начинает стучать чаще. Не от злости. От чего-то другого.

— Вот, видишь? — бархатный голос звучит тише, близко от моего уха. — Не так уж и сложно.

Отвожу взгляд, чувствуя, как краснею. Под маской циничного мизантропа скрывается… человек. Очень умный и до чёртиков раздражающий, но человек. И в нём есть какое-то странное обаяние.

— Ладно, — сдаюсь я, откусывая эклер. — Может, ты и не совсем безнадёжен.

— Это с твоей стороны звучит как комплимент, — замечает он. В чёрных глазах снова мелькает та самая, едва уловимая искорка. — Значит, прогресс есть. Но с платьем я не шутил. Завтра — шопинг. Готовься морально и финансово.

Лев уходит, оставив меня наедине с недоеденным эклером, сломанным тостером и кашей в голове. Ненавидеть его стало гораздо сложнее.