УКГБ по Ленинграду и Ленинградской области
ДЕЛО ОПЕРАТИВНОЙ РАЗРАБОТКИ
ДОР № 046828/5-89
вх. № 396/5-4-с от 18.12.89 г.
СЕКРЕТНО
Экз. - единственный
Начальнику 2 отдела 5 службы УКГБ по
Ленинграду и Ленобласти полковнику Косинову Б.В.
Рапорт
"СКО "Дымок"
В отношении объекта "Звездочет"
По вашему указанию докладываю о результатах выполнения плана оперативных и агентурно-установочных мероприятий в отношении объекта "Звездочет", за период с августа по декабрь 1989 г.
В августе с.г. агент "Пегов", ранее осуществлявший координацию мероприятий по "Звездочету" выбыл из числа действующих в связи с переходом в категорию лиц, не подлежащих к привлечению к активной агентурной работе. В связи с этим руководство и координация мероприятий в отношении объекта была поручена сотруднику отделения тов. Федорову А.М.
Оперативно-техническими мероприятиями "С" и "Д"* было установлены намерение объекта выехать в служебную командировку в филиал НПО "Волна" в г. Краснодар с заданием организовать монтаж и пуско-наладочные работы специального оборудования.
На наш запрос УКГБ по Краснодарскому краю сообщило, что никаких работ в филиале НПО "Волна" объектом не выполнялось, однако необходимые отчетные документы были составлены и подписаны главным инженером указанного филиала Цветковым С.Н. фиктивно.
Фактически "Звездочет" работал на кооператив "Лазерная акапунктура", основным пайщиком и руководителем которого является Цветков, со стороны которого зафиксирована передача "Звездочету" крупной суммы денег.
За время пребывания в Краснодаре подозрительных, а также немотивированных контактов "Звездочета" не выявлено, исключая однократный факт скоротечных интимных отношений объекта с сотрудницей филиала Гудковой Н.Г., не поставленной на оперучет ввиду случайности данного контакта.
С учетом результатов психологического анализа личности "Звездочета" (справка прилагается) для дальнейшей отработки был привлечен агент "Лашко". В соответствии с планом "Лашко" вступил со "Звездочетом" в мягкий речевой контакт, с помощью которого установлено новое лицо из окружения данного объекта - бортпроводница 2-го класса Пулковского авиапредприятия Волконицкая Лариса Вадимовна, 1961 г.р., русская, беспартийная, образование высшее, имеет сына, муж - заведующим сектором идеологического отдела ОК КПСС тов. Волконицкий Н.А. Действуя инициативно и грамотно, "Лашко" мотивированно способствовал установлению контакта "Звездочета" с Волконицкой, однако объект предоставленной возможностью не воспользовался (проверка "С" по линии Волконицкой не проводилась ввиду характера работы ее мужа).
Анализом сводки комплекса задействованных мероприятий материалов о проведении "Звездочетом" враждебной или иной противоправной деятельности выявить не представилось возможным. Контактов с лицами, являющимися объектами спецоперации "Дымок", а также проходящими по картотеке 5-й службы и оперучетам УКГБ не установлено.
Круг общения "Звездочета" ограничен товарищами по работе и членами его семьи. Маршруты передвижения по городу - постоянные, немотивированных отклонений не зафиксировано. Личные интересы "Звездочета" замкнуты на служебной деятельности и отношениях в семье. Постоянных интимных связей не установлено.
За пределы данного круга вопросов выходит продолжающееся сотрудничество объекта с кооперативом "Лазерная акапунктура" и его руководителем Цветковым С.Н. Установлено активное участие объекта в деятельности данного кооператива, включая денежные вопросы. В переговорах Цветкова и "Звездочета" отмечено частое упоминание бывшего агента "Пегова" и заинтересованность последнего в делах кооператива. Сам "Звездочет" на связь с "Пеговым" не выходит.
В ноябре с.г. руководством УКГБ было принято решение об усилении работы по спецоперации "Дымок", а также (по инициативе подполковника Коршунова) - активизации вербовочных действий в отношении "Звездочета".
Уточненный и дополненный план агентурно-оперативных мероприятий по объекту был утвержден в установленном порядке.
Во исполнение плана были:
- по месту работы "Звездочета" проведена успешная вербовка агента "Баркас" (ДАУ № 07413/5-89.) С помощью "Баркаса" объекту выделены путевки в дом отдыха на период зимних школьных каникул;
- сотрудником отделения тов. Федоровым А.М. подготовлен агент "Ромашка" с поручением провести комбинацию во время пребывания "Звездочета" в доме отдыха для получения материалов компрометирующего характера.
Для прикрытия "Ромашки" планируется задействовать тов. Федорова А.М.
Прошу санкцию на данную агентурно-оперативную комбинацию.
Заместитель начальника отделения, майор Воронков П.К.
Приложение - Справка, упомянутая по тексту, на 23 л. - только адресату.
СЕКРЕТНО
Экз. - единственный
Справка
"О результатах психологического, нейролингивистического и поведенческого анализа личности объекта "Звездочет"
"...объект относится к психотипу "интроверт" с поведенческими и мотивирочными отклонениями в сторону инвертированной экстраверсии. Для данного психотипа характерна опора не на меняющиеся внешние обстоятельства, а на собственную систему взглядов и ценностей.
Для объекта типично взаимодействие с той частью окружающих, которая им уже "освоена" и в определенной мере - упорядочена. К новым для себя людям относится выжидательно, контакты с посторонними старается свести к минимуму. Исключением могут являться контакты с сексуальной мотивацией. В психологической деятельности объекту присуще преобладание логистических механизмов и неразвитость, возможно - замороженность, эмоциональной сферы.
Личностный психологический баланс - устойчивый, по сенсорному типу. Волевая сенсорика развита хорошо. В пространстве четвертой психологической координаты характеристики объекта резко смещены в сторону так называемой "критической области", где доминантной становится не прямая реакция на внешние сигналы, а опоследованная, с предварительным и, подчас глубоким их осмысливанием, поисками причинно-следственных связей с привлечением логистических каналов обработки информации.
Вне эмоционального накала и в рамках присущей ему логистики, объект терпелив, хладнокровен, но вовсе не беззащитен по отношению к оказываемому на него психологическому давлению. Для отражения вербальной агрессии объект может и, вероятнее всего, прибегнет к умелому манипулированию создаваемыми сценариями развития ситуации, отвечая на агрессию еще более жесткой агрессией. В неблагоприятном для себя речевом контакте объект может использовать механизмы подмены предмета разговора, подмены тезиса, изменение направления беседы, и в результате ускорить темп, захватить инициативу, и вынудив собеседника быстро перестраиваться, а в итоге обескуражить.
Объект вряд ли склонен принимать решения под давлением, скорее он склонен форсировать исполнение задуманного..."
Резолюция: Тов. Воронкову! Подшейте ваши бумажки в дело. А куда еще? Только это и умеете. Экстрасенсы, понимаешь, в качель, богоматерь... Пять месяцев работы, и вместо результата - разводите кибернетику и графоманство псу под хвост! Даю срок до 20.01.90 г. Дадите вербовку, или - партбилет на стол! К исполнению. Косинов.
- Ну, что скажешь? - требовательно спросил генерал, принимая из рук Коршунова папку.
- Наворотили! - коротко ответил подполковник и, заметив мелькнувшее на лице собеседника одобрение, добавил. - Само по себе все, вроде, грамотно. Но непонятно - зачем?
- И я к тому же! Столько сил и средств ради какого-то засранца. Кому он нужен? Многоходовку измыслили, и все для того, чтобы подвести еще одного агента к этим прощелыгам без роду и племени. Да наших людей среди этих антисоветчиков, что карасей в садке, друг в дружку тыкаются. Толку никакого, а время поджимает. До выборов - всего три месяца, и эти дерьмократы совсем распоясались. Нам не простят, если опростоволосимся, как в прошлый раз. Дерьмократы должны сидеть в тюрьме! Да, в тюрьме, а не разводить в Советах демагогию. Знаю, у тебя опыт есть. Если имеешь наработки и предложения, докладывай!
- В самых общих чертах ...
- Дело говори, не тяни резину!
- Предлагаю форсировать вторую часть оперплана, в части привлечения наиболее активных фигурантов по общеуголовным статьям. За основу взять мероприятия в отношении Азадовского и Друскина - вы на прошлом совещании в качестве примера упоминали ...
- Было такое, упоминал. Помню, тогда с закладками грамотно отработали.
- С учетом имеющихся наработок успеем провести пилотную комбинацию до десятого января. Объект нужно тщательно выбрать, чтобы сразу дал признательные показания. А к концу месяца готовить веерную операцию против главарей "Демсоюза" и ЛНФ.
- Что же, в целом - одобряю! А что с твоим "Звездочетом" делать? Бросать жаль, а никуда не подшивается
- А куда он денется? Пусть подождет, пока не к спеху, - уверенно ответил Коршунов.
- Говоришь, подождет? Нарушения за ним все же нешуточные. Может его и назначим первым? Так сказать, для разгона? - генерал взял ручку и написал: "Тов. Косинову! За нерациональное использование сил и средств объявляю Вам замечание. Тов. Воронкову ставлю на вид. Операцию в отношении "Звездочета" передать на решение п/п-ку Коршунову."
- Разрешите обдумать ваше предложение? - вставая, спросил Коршунов.
- Какое предложение? - удивился генерал.
- В отношении "Звездочета" ...
- Не забивай мне голову. Тебе поручено, ты и решай. Этот материал, генерал показал на лежавшую у края стола папку, - получишь, как положено. Все, можешь идти!
2.2. ТИХО ПАДАЕТ БЕЛЫЙ СНЕГ
Совещание затянулось, и выступавшие стали повторяться. Кое-кто тоскливо посматривал на двери.
- Поздно, пора заканчивать, - сказал Косинов. - С высказанными соображениями по "Звездочету" все согласны, но учитывая результаты нашей работы - не пропадать же ей - и мнение руководства, оставляем этого мудреца в качестве запасного варианта. Федоров со своим агентом выезжают в дом отдыха послезавтра и готовятся по уточненному плану.
Объект номер "один" выбираем из трех наиболее ярких фигур, которых сегодня докладывали. Основной материал по ним подобран, но у нас есть еще сутки, и их надо использовать с толком. Все дела - побоку, и все силы - на отработку этой троицы. Крайний срок для решения - завтра. Иначе не успеем сладить надежное взаимодействие с милицией по месту жительства. Собираемся завтра в двадцать ноль-ноль, а в двадцать-тридцать я докладываю руководству. Думаю, "добро" получим.
- У вас, Павел Васильевич, замечания есть? - Косинов подчеркнуто уважительно обратился к Коршунову.
- Только одно - не забыть заранее проинформировать товарищей из Обкома. Ведь конечный результат во многом зависит от них. А им тоже нужно время на подготовку. Газеты, телевидение, работа в трудовых коллективах они с этим не хуже нас справятся. А в остальном - нормально, - не вставая, ответил Коршунов.
- С кем советуешь контактировать?
- Думаю, с Волконицким...
- Знаю, проверенный кадр. Волконицкого поручим Волкову. Где Волков?
- Здесь, товарищ полковник!
- Встретишься с товарищем из Обкома, аккуратненько проинформируешь без лишнего. Мол, есть определенные наработки, скоро будет реализация, надо готовиться. Понятно?
- Понятно!
- А учитывая корневое родство фамилий закодируем всю эту линию простенько, но со вкусом: "Волкоебы", - нахмурившись сказал Косинов и, дождавшись, пока все отсмеются, поправился: " Чего, черти, смеетесь? Я сказал - "Волкодавы!". Выждав паузу, он улыбнулся, и, глядя на него, офицеры грохнули дружным хохотом. Шум был такой, что в комнату заглянул дежурный, но, убедившись, что все в порядке, успокоился.
* * *
Поздно вечером следующего дня в Обкоме еще светились окна. Первый секретарь приказал не расходиться сотрудникам нескольких ведущих отделов. Через приемную, где уже час томился начальник УКГБ генерал-майор Сурков, то и дело сновали люди, на столе у секретаря беспрерывно трезвонили телефоны.
- Готовимся к Пленуму, - сказал вышедший от Гидаспова второй секретарь Ефремов. И добавил, кивнув на дверь в кабинет: "С нашим не соскучишься!"
Гидаспов освободился только в начале двенадцатого. Он был невелик ростом, но в полутьме огромного кабинета - горела только настольная лампа над зеленым сукном столешницы - выглядел большим и значительным. Несмотря на позднее время, секретарь Обкома был бодрым и даже, показалось Суркову, веселым.
- Посмотрел ваши наработки, - выйдя из-за своего стола и усаживаясь напротив, сказал Гидаспов. - Если связи с заграницей давно известны, то почему медлите? Наши ребята из идеологического отдела еще летом сигнализировали, что демократы готовятся к активным действиям, добывают оружие, готовят отряды боевиков. Не понимаю, почему КГБ в стороне?
Сурков знал, что никаких складов с оружием нет и, что агитация за немедленное свержение Советской власти распространяется среди контингента специально, но говорить об этом было нельзя.
- Вчера было рано, завтра будет поздно. Вынуждены работать, исходя из конкретной оперативной обстановки. Нужно выявить и нейтрализовать всех, кто опасен. Иначе вершки сорвем, а корни останутся, Борис Вениаминович, осторожно возразил он.
- А я и не собираюсь вникать в вашу оперативную обстановку. У вас есть участок работы - вот и работайте. А что касается конкретики... Я утром звонил Михаилу Сергеевичу. Он в принципе одобряет решительные меры, но предупредил, чтобы не получилось, как у медведя в посудной лавке.
- У слона, Борис Вениаминович, - поправил Сурков.
- Чтобы не спорить, как у крупного рогатого скота, - повысил голос Гидаспов. - Мешать вам не буду, но требую одного: чтобы результаты, как вы говорите, реализации имели нужный масштаб и положительный общественный резонанс. Понятно?
- Так точно, Борис Вениаминович, понятно!
- Еще одно. Наш управделами рвется свой банк завести, чтобы кооператоры там счета держали. Мысль правильная. Будем знать, что в этой сфере творится и, если что, всем, кому надо, кислород перекроем. Как Ленин призывал: "Учитесь хозяйствовать!" Милицией и спецназом сыт не будешь. Надо кончать вольницу с кооперативами, брать их под контроль. Экономическую контрразведку создал? Не отпирайся - создал. Вот, пусть делом и займутся. Короче, свяжись с Кручинкиным и подключай своих.
Сурков снял трубку спецсвязи, едва уселся в машину.
- Начинайте! Санкцию даю, - буркнул он и, убедившись по ответу, что понят правильно, отключил аппарат.
- Товарищи офицеры! - повесив трубку, прикрикнул Косинов, и все замолчали. - Решение принято: работаем по первым двум объектам. Никому не расслабляться, действовать по утвержденному плану. Всех поздравляю с началом реализации. Успеха!
* * *
Горлов почти проснулся. Было темно и тихо, а будильник все не звонил.
- Разве сегодня выходной? - сквозь дремоту подумал он и тут же вспомнил, что начался отпуск. Нина еще спала, свернувшись клубком к стенке. Стараясь не шуметь, Горлов пошел на кухню, по дороге заглянув в комнату к детям.
- Ты уже совсем встал? Можно я с тобой? - шепотом спросил Никита, и не дожидаясь ответа, пошлепал следом.
Горлов поставил греться молоко и заварил кофе.
- Мы на елку сегодня поедем? Маша дразнится, что там настоящий зайчик живет, но я ей не верю - ведь я уже вырос, не маленький.
- Сегодня поедем. Там белки живут, а зайчика может и не быть, зайцы в лесу живут.
- И лисички?
- ... и лисички, и ежата, и медвежата с оленятами, - отвечал Горлов. Давай от маминого пирога по кусочку отрежем?
- Давай мне два кусочка отрежем, он большой, всем хватит, и еще Маше останется.
Пирог был накрыт белым льняным полотенцем, и Горлову показалось, что он еще теплый.
- С малиновым вареньем. Помнишь мы с тобой на даче собирали малину? Собрали, сварили, а теперь - пирог.
- Это значит - Новый Год! - сказал Никита и, прожевав, вдруг признался: "Я думал и решил, что ты самый хороший папа, и я больше никогда не буду".
После завтрака Горлов включил телевизор. По случаю начала школьных каникул показывали "Золотой ключик", старый черно-белый фильм с писклявым Буратино и подлым Дуремаром.
Никита уснул в самом конце, когда счастливые куклы улизнули от Карабаса-Барабаса на большом воздушном корабле с раздутыми от ветра парусами.
- Что же ты не разбудил? - запахивая халат, спросила Нина. Собираться пора, а все сплю и сплю. Господи, я полночи мучилась, пирог на Новый Год пекла, а вы уже отметились.
- Все равно резать придется, целым не довезти, - нашелся Горлов. Пойду будить Машу, часа через полтора выйдем.
На вокзал успели к полудню. Вагон был полупустым и светлым от лежавшего на полях снега. Редкие снежинки бились в окно, а мимо неслись голые рощи и дачные домики с вьющимся из труб голубым дымом.
От Белоострова вдоль железной дороги потянулось шоссе с грязным и мокрым асфальтом. Машин почти не было, но после остановки в Солнечном неспешную электричку обогнали две одинаковые черные "Волги". Они ехали так быстро, что, глядя на них, Горлов подумал, будто поезд стоит на месте.
- Приехали, на следующей выходим, - захлопнув книгу, сказала Нина, и они стали собираться.
У станции Репино одна из машин притормозила и, повернув, покатила по улицам безлюдного поселка, пока не остановилась у центрального входа в пансионат "Репинский". Другая дважды мигнула дальним светом и понеслась дальше, в поселок "Комарово", где на государственных дачах круглый год жили члены Союза писателей, композиторы и академики.
2.3. ЕЛЬ, МОЯ ЕЛЬ, СЛОВНО СПАС НА КРОВИ...
Выезжавшая из ворот пансионата черная "Волга" обдала их крошевом мокрого снега.
- Грязь нельзя размазывать, подожди, пока высохнет, - сказала Нина, и они гуськом пошли по вытоптанной тропинке к главному корпусу.
- Горлов? - разглядывая путевки, удивленно спросила девушка в регистратуре. - Я вас совсем не таким представляла. Одну минуточку, сейчас узнаю.
- Для вас зарезервирован директорский люкс. В нем две комнаты, вы с женой будете спать на тахте, а дети - в спальне, очень удобно. Заполните бланки, - вернувшись, сказала она.
Номер был на втором этаже, в самом конце коридора. Комнаты были разделены прихожей. Сбоку были ванна и туалет, а за ними - маленькая кухня с электроплитой и новым холодильником "Саратов".
- Довольна? - спросил Горлов, когда они с женой остались одни.
- Смотри, нам даже елку приготовили, - сказала Нина. На угловом столе действительно стояла синтетическая елочка.
- Я потом ее к детям отнесу, чтобы подарки положить, а пока спрячу, сказал Горлов.
После обеда он взял с собой Никиту, и они пошли гулять. Было тихо и сумрачно, снег мелко сыпался сверху. Проваливаясь на слабом насте, они добрели до берега. Вдалеке над полоской еще не замерзшей воды совсем стемнело, а растущие над кромкой льда сосны казались черными. Елка нашлась неподалеку. Она росла на укромной полянке между дюнами, пушистая и уютная.
- Вот она, вот! Я ее во сне видел! - закричал Никита.
- Давай все приготовим заранее, а елку украсим завтра, - сказал Горлов. Он уже присмотрел груду деревянных ящиков на заднем дворе за столовой. Из ящиков Горлов сложил на поляне нечто вроде стола и Никиткиной лопаткой засыпал снегом, чтобы никто не заметил.
После ужина Маша с Никитой угомонились. Вслед за ними улеглись и они. Белье было свежим и хрустело от жесткого крахмала. Горлов лежал, привыкая к необычной тишине, только в батареях шуршала вода, а по потолку и стенам медленно ползли едва заметные блики. Потом он услышал в коридоре чьи-то шаги, а сверху донеслась музыка.
- Ты еще не спишь? - шепотом спросил он и, не дождавшись ответа, обнял жену.
Утром крепко подморозило и ненадолго выглянуло солнце. Горлов выпросил у коридорной ведро и залил склон водой из полыньи. К вечеру лед схватился, и получилась отличная горка, на взятых напрокат санках дух захватывало.
За обедом симпатичная женщина, сидевшая в столовой за соседним столом, вдруг позвала встречать Новый Год у них в комнате.
- Не хочу в комнату, хочу в лес! - закричал Никита.
- Извините, мы уже обещали, - сглаживая неловкость, сказала Нина.
Елку решили наряжать вечером и около десяти вышли, нагруженные сумками.
- Холодно, пойду, возьму ветровку, - подмигнув Нине, сказал Горлов. Вернувшись, он вынул из чемодана мешок с подарками и положил его рядом на тумбочку у Машиной кровати. Хлорвиниловая елочка уже стояла там же, густо посыпанная белой пудрой.
Надевая ветровку, Горлов обнаружил в кармане пакет. Под несколькими слоями старых газет обнаружилась спичечная коробка, а в ней - целлофановый конвертик с белесым порошком. Он не был похож на соль, но Горлов все же осторожно лизнул краешек. Вкус был незнаком, и, подумав, что это точно не соль, он выкинул коробок в урну возле лифта, а газеты взял с собой пригодятся разжигать костер.
К полуночи все было готово. С первым ударом курантов все гуськом съехали с горки, внизу свалились в кучу, но перед двенадцатым ударом Горлов успел вскочить на ноги и открыть шампанское.
- С Новым Годом! - хором закричали Маша с Никитой.
- С Новым Годом, с новым счастьем! - тихо повторила Нина, а Горлов вспомнил, как мечтал провести праздники уже в Челябинске. И в первый раз эти мысли не вызвали сожаления.
- Не вышло, и черт с ними. Мне и здесь не хуже, - подумал он.
* * *
Разбудили его на рассвете. Было почти десять утра, когда Горлов проснулся от резкого стука. За дверью стояло трое милиционеров и их соседка по столовой с мужем.
- Горлов Борис Петрович? - шагнув через порог, спросил майор, видимо старший. - Нам надо осмотреть ваши помещения, вот ордер на обыск.
- Да, зачем ордер, осматривайте, если нужно, я только оденусь, Горлов пошел в спальню, один из милиционеров двинулся вслед за ним.
- Подождите, жена оденется, - Горлов хотел закрыть дверь, но милиционер тут же придавил его к стене.
- Не положено, - сказал он, и Горлов понял, что спорить бесполезно.
- Подай мне халат, - Нина проснулась сразу и, показалось, что она совсем не волнуется.
- Минуточку! - милиционер перехватил одежду и нарочито медленно осмотрел карманы халата, потом женское белье.
- В чем дело? Что вы ищите? - возмутился Горлов.
- Борис Петрович, в присутствии понятых вам предлагается добровольно выдать оружие, боеприпасы, отравляющие и наркотические вещества, антисоветскую литературу, а также иные предметы, запрещенные к хранению и распространению на территории СССР, - сказал майор.
- Какие боеприпасы? У меня только перочинный ножик - вот он, пожалуйста.
- Товарищи понятые, подойдите ближе: нож складной, с черными пластмассовыми накладками, с обеих сторон изображена фигура собаки... нет, запишем - бегущего животного. Длина лезвия шесть с половиной, ширина около двух с половиной сантиметров. Что еще?
- Больше ничего нет, - растерянно ответил Горлов.
Толкаясь, осмотрели туалет, ванну, больше часа рылись в чемодане и в сумках.
- Должно быть здесь, надо посмотреть на вешалке, - неожиданно воскликнула соседка. Ее лицо и шея покрылись красными пятнами, она все время теребила поясок платья.
- Тише, - толкнул ее муж.
- Давайте посмотрим в прихожей, - согласился майор.
- Вот же она! - закричала соседка.
- Это ваша куртка? - как-то вкрадчиво спросил майор, снимая ветровку с крючка.
- Понятые, внимание! - майор осторожно обшарил карманы. Кроме носового платка, пробки от шампанского и спичек там ничего не было.
- Смыв надо сделать, - сказал один из милиционеров.
- Да она же вся промокла, - ответил другой и повернулся к Горлову. Почему куртка мокрая?
- В снегу была, потом растаяло, - ответил Горлов.
- Все-таки смыв сделать надо!
- Вам надо, вы и делайте, - вдруг окрысился майор, - а у нас и так дел хватает. За ночь четыре кражи и две групповых драки с ножевыми и нанесением тяжких.
Маша с Никитой испуганно выглядывали из-под одеял, но их комнату осматривали как-то наспех, больше для проформы.
- Ну, ладно, пора заканчивать, - огорченно сказал милиционер и направился к выходу.
- А протокол? Кто протокол писать будет? - крикнул ему вслед майор.
- Да, протокол обязательно, - вспомнив, что рассказывал ему Рубашкин, сказал Горлов.
- Понятые! Понятым остаться! - рассвирепев, заорал майор, но их соседи вышли, сделав вид, что не слышат.
- Что же делать? Без понятых протокол недействителен...
- Давайте акт составим, что понятые ушли без разрешения, - предложил Горлов.
- Нужно им мое разрешение, как прошлогодний снег, - буркнул майор и, наконец-то сняв шинель, уселся за стол. Промучились еще час, измарав листов десять, а под конец выяснилось, что фамилии понятых майор не знает. Горлов догадался сбегать в регистратуру. Оказалось, что соседей только что увезла милиция, но их фамилию сказали.
- Ну и хрен с ними, Федосеевы - так Федосеевы - майор чуть было не плюнул на пол, но вовремя сдержался.
- А вас-то как зовут, - подписывая протокол, спросил Горлов.
- Что я? Я человек известный. Майор Иван Иванов из 81-го отделения, меня здесь вся шпана за версту по походке узнает. Давай выпьем на посошок.
Горлов мигнул Нине, и она принесла запасенную на всякий случай бутылку водки. Разлили по полстакана и, закусив взятыми из холодильника бутербродами, добавили столько же.
- Скажи, Ваня, что все-таки искали? - слегка захмелев, спросил Горлов.
- Что было, того не было! Если ты не знаешь, и не надо! Не положено знать! Хороший ты человек, Боря. Хорошо, что все пронесло, но больше не попадайся, - майор очень быстро покраснел и стал заплетаться.
- Если что, звони в отделение, звони, Боря, милиция своих не сдает, говорил он, путаясь в рукавах шинели. На прощание они обнялись и договорились как-нибудь вечерком посидеть без суеты.
- Моего друга не обижать! - рявкнул он на кого-то в коридоре.
- Они больше не придут? - выглянул из своей комнаты Никита.
- Не придут, одевайся скорее, а то на ужин опоздаем, - Горлов взял сына на руки и отнес на кровать. Мешочек с подарками лежал не тронутый.
- Чем вы елку обсыпали?
- Маша на кухне нашла, - зевнув, ответил Никита.
Горлов послюнил палец и лизнул прилипшие крупинки. Вкус был такой же, как у выброшенного вчера порошка.
- Гадость, надо вытряхнуть и вымыть, - решил он и понес елку в ванну.
* * *
- Оставьте, после посмотрю, - едва сдерживаясь, буркнул Косинов застывшему перед ним Федорову.
- Разрешите идти? - хмуро спросил тот.
- На белом катере ...
- Не понял, товарищ полковник.
- К вашей матери на белом катере! Теперь понял? Иди!
Косинов, взял оставленный Федоровым документ и, морщась, подписался.
АКТ
Комиссия в составе начальника отдела тов Косинова Б.В., зам. начальника отделения Воронкова П.К. и старшего оперуполномоченного Федорова А.М. составили настоящий акт в том, что в ходе оперативных мероприятий по КСО "Дымок" использовано и безвозвратно израсходовано 12,5 (двенадцать с половиной) граммов специального средства категории "Ц".
Данный материал подлежит списанию с ответственного хранения склада особо ядовитых и наркотических препаратов медсанчасти УКГБ по Ленинграду и Ленинградской области...
2.4. УВОДИЛИ ЕГО НА РАССВЕТЕ
Новый год встречали три дня подряд, а утром 4-го Рубашкин ясно почувствовал, будто был голос свыше: пора завязывать. Звали еще и во много мест сразу, но он уже давно обещал приехать к Брусницыну в Комарово, и лучшего повода отвертеться от застолий не было. Уехал, и - все, с концами!
Погода была подходящей: тихая, с легким морозцем. За полчаса ходьбы от станции хмурь, как рукой, сняло. Тропинка к крыльцу была плотно утоптана, а дверь в сенях незапертой.
- С горячим литературным приветом! - войдя, громко сказал Рубашкин и тут же осекся. В комнате было не протолкнуться: несколько милиционеров и один в штатском. У окна сидела пожилая соседка Брусницына, по ее лицу катились капли пота - крупные и очень заметные.
- Вот и второй понятой, - сказал штатский и повернулся к Рубашкину: Задерживаетесь, товарищ, ведь к часу договаривались.
- Я не понятой, я в гости, - сказал Рубашкин.
У него тут же отобрали паспорт и посадили в угол.
- Придется подождать до конца обыска, - сидевший за столом майор повернулся, и Рубашкин его узнал. Это был муж учительницы, которая работала в одной школе с Катей. Они познакомились на какой-то вечеринке, где были одни женщины и, выпив, хорошо поговорили. Майор, видно, тоже узнал Рубашкина и едва заметно покачал головой: дескать, не признавайся.
Наконец, пришел второй понятой. Пожилой человек - бледный с трясущимися руками.
- Что же вы так волнуетесь? Обыск ведь не у вас, - сочувственно сказал Рубашкин.
- Вы не понимаете, не понимаете...
- Прекратить разговоры! Всем молчать! - прикрикнул один из милиционеров.
- Какое вы имеете право? - начал Рубашкин, но его прервали:
- Еще одно слово и будете арестованы за оскорбление сотрудников милиции! - обернувшись, не сказал, а скорее прошипел штатский.
- Но вы же не в форме, а мы не лягушки, чтобы молча квакать, возразил Рубашкин.
- Да, уж вы помолчите, гражданин Рубашкин, э-э-э, Петр Андреевич, заглядывая в паспорт, сказал майор.
- Иванов, Ваня Иванов, а его жену зовут Ира, она преподает биологию, вспомнил Петр.
- Федоров, обыщи этого, - показав на Петра, сказал штатский.
- Не имеете права меня обыскивать, у вас ордера нет, - крикнул Рубашкин. Он не на шутку испугался, поскольку привез с собой целый портфель разных бумаг.
- Я сказал - досмотреть!
- Товарищи! Подтвердите, что он сказал - обыскать, - обратился к понятым Рубашкин. Те дружно кивнули.
- Хватит! - неожиданно грохнул кулаком по столу майор, - пора начинать. Гражданин Брусницын, арестован ваш приятель, некто Половинкин...
- Кто-кто? - переспросил Брусницын и тут же добавил: - Никогда не знал такого.
- Санитар Куйбышевской больницы, где вы недавно лежали. Он арестован за хищение наркотиков. Свидетели утверждают, что вы с ним находились в приятельских отношениях и вместе ходили курить. Вот, в его показаниях так и написано: "Передавал наркотики для перепродажи Брусницыну, а он хранил их на своей даче в поселке Комарово, там у него хранится много наркотических веществ..."
- Нет у меня наркотиков! Найдете - все ваши, - сказал Брусницын.
- Предлагаю добровольно выдать наркотические вещества, оружие, боеприпасы и антисоветскую литературу, а также иные предметы, запрещенные к хранению и распространению на территории СССР, - сказал майор.
- Нет у меня ничего, - повторил Брусницын. Он все время глядел куда-то в сторону, стараясь не встречаться взглядом с Рубашкиным.
Два милиционера и штатский разбрелись по комнате, а Иванов остался за столом, держа наготове шариковую ручку, Обыскивающие не столько искали, сколько делали вид. Один из них зачем-то развинтил тюбик губной помады, столбик выпал под его ботинок, на полу осталось густое бордовое пятно.
- Осторожно, брюки не замажь! - сказал кто-то. Так продолжалось минут десять, пока низенький с погонами капитана не подошел к книжной полке.
- Там мои книги! - воскликнул Брусницын.
- Книги видим, а это, объясните, что? - сказал капитан, доставая с полки картонную коробочку. - Товарищи понятые! Убедитесь: коробка из-под папирос "Казбек", внутри пакетик, завернутый в фольгу. Разворачиваем... так! В пакетике - порошок светло-серого цвета. На вкус пробовать не будем! Все видели? Гражданин Брусницын, что скажете?
- Вижу впервые! Может, Рита знает? - хрипло сказал Брусницын.
- Ваша жена задержана с точно таким же порошком, и, уверен, уже дает показания, - сказал штатский. - Записали в протокол, товарищ майор?
- Записал, - хмуро откликнулся тот.
- Надо еще поискать в книгах! Смотрите внимательно - нет ли там наркотических бланков?
- Э-э, да тут заграничные издания! Что будем делать?
- Это не по нашей части, - ответил Иванов.
- Брать все подряд, потом разберемся, - приказал штатский и откинул крышку пианино.
- Осторожно - взорвется, - не выдержал Рубашкин, заметив, с какой ненавистью посмотрел на него штатский.
- Доиграешься, гад, - сказал он.
К четырем часам обыск подошел к концу. Штатский и капитан устроились по обе стороны от писавшего протокол майора и по очереди диктовали список изъятых книг. Рубашкин расслышал фамилию штатского - Арцыбулин.
Наконец позвали понятых, и те расписались.
- Все, обыск окончен. Собирайтесь, Брусницын, вы задержаны, - сказал майор и повернулся к Рубашкину, протягивая его паспорт.
- Этого тоже заберем, - сказал Арцыбулин.
- Мне он на фиг не нужен. Хотите - к себе забирайте - огрызнулся майор.
- Охота тебе, Володя, с этим придурком возиться? В плане он не прописан, а уже вечер. После разберемся, куда он, на хер, денется? - сказал один из милиционеров.
- Откройте портфель для порядка, - приказал Рубашкину майор, и Петр открыл портфель так, чтобы другие не видели.
- Водярочка с винтом и закусь в газете, - обрадованно сказал Иванов, порывшись среди содержимого портфеля.
- Возьмите, товарищ майор, устали ведь, - сказал Рубашкин, доставая бутылку "Столичной".
- Ты совсем тронулся, взятку предлагаешь? - закричал майор, и на его лбу выступили капли пота.
- Какая взятка? Не обратно же везти, - оправдывался Рубашкин, доставая вторую бутылку.
- Кончайте дискуссию! Задержанного - в машину, понятые - свободны! скомандовал низенький капитан, и когда те вышли, повернулся к Рубашкину: Если заложишь, в говне утоплю!
- Разве вы без меня будете? Как же я заложу, если сам буду пить? искренне удивился Рубашкин, а тем временем Иванов уже успел вынуть из серванта стаканы. На всех не хватило, и вернувшемуся с улицы лейтенанту налили в кружку. На закуску разломали, взятые Рубашкиным из дома бутерброды.
- В каких частях служил? - спросил лейтенант.
- Радиолокационные средства наземной артиллерии, - ответил Петр. Выпить хотелось отчаянно, до дрожи.
- За что пить будем? - спросил капитан и неожиданно пропел: Артиллеристы! Сталин дал приказ! - От его злости к Рубашкину и следа не осталось.
- За гвардейскую, орденов Кутузова и Боевого Красного Знамени Красносельскую мотострелковую дивизию, - рявкнул Рубашкин и, не дожидаясь остальных, залпом выпил.
- Что я говорил? Наш человек! - сказал майор Иванов. Прежде, чем съесть, он с удовольствием понюхал хлеб, и его лицо стало благостным.
Он тут же налил снова - всем поровну, грамм по сто. Бутылку с оставшимся на донышке сунул в карман: "Дам задержанному, а то не по-людски получается". Никто не возразил.
- Надо бы убрать, - выпив, сказал Арцыбулин.
- Здесь теперь долго никого не будет, - махнул рукой капитан. Поехали, нам еще в Управление нужно.
Высыпали гурьбой на крыльцо и милиционеры долго возились, запирая и опечатывая дверь.
- Ну, бывай, артиллерист, - майор хлопнул Рубашкина по плечу и, оглянувшись, подмигнул, - да, смотри, больше не попадайся.
Иванов сел в сине-желтый "Газик", остальные набились в черную "Волгу" с двумя антеннами на крыше.
"Газик" пробуксовал в снегу, и в последний момент Рубашкин увидел в заднем, зарешеченном окне Брусницына.
* * *
- С какой стати с чужим объектом пить вздумал - невтерпеж стало? Этот Рубашкин - один из главных фигурантов, по оперучетам числится за Коршуновым, - сказал сидевший на переднем сиденье Арцыбулин.
- Откуда узнал? - спросил Неверхов. Он служил в том же отделении и вовсе не был капитаном милиции.
- Откуда? От верблюда! Как отписываться будем? - раздраженно бросил Арцыбулин, уводя разговор от скользкой темы, и Неверхов понял, что тот узнал про Коршунова окольными путями.
- Напишем, как установление первичного контакта и запросим по учетам, а, что ответит инициатор, там посмотрим, - в отличие от Арцыбулина Неверхов не назвал Коршунова - он недолюбливал обоих - и, хитро ухмыльнувшись, в темноте никто не видел, толкнул локтем соседа: дескать, запомни, как Арцыбулин прокололся*.
Асфальт подсох, и ехали быстро. На обгонах водитель включал маячок и пугал мешавших сиреной. Остаток пути молчали. Неверхов задремал, привалившись к дверце, остальные думали о своем. Никто не вспомнил задержанного Брусницына и, тем более, - майора милиции Ивана Иванова, часто позволявшего себе выпить с кем придется отнюдь не в интересах службы.
2.5. С ВЕЩАМИ! НА ВЫХОД!
Сказать, что Рубашкин испугался, - значит, не сказать ничего. Это был не просто страх, а нечто совсем иное, сродни внезапной болезни, когда мутится голова, подгибаются ноги, и намокшее потом белье холодит до дрожи, будто промерз под проливным ливнем. Он вспомнил, как поучал Борю Горлова обращаться с гэбэшниками, и стало стыдно. Машины уехали, а он все еще стоял у крыльца перед запертой и опечатанной дверью. Уже совсем стемнело, в домах на пустой, будто вымершей улице было темно, но вдоль заборов горели редкие фонари, и от усилившегося к ночи мороза щипало лицо.
Осторожно оглядываясь, он поднялся на крыльцо и сорвал с дверей бумажку с печатью.
"Откуда они узнают? Скажу, что ничего не видел, и все", - подумал он, огибая дом, чтобы не выходить на улицу. Пробравшись через дыру в прогнившей изгороди, он выбрался в занесенный снегом кустарник. Летом он казался густым и непролазным, а теперь сквозь голые и жесткие ветви просматривалось насквозь, и вдалеке над железной дорогой зеленел глаз светофора.
Ему все время казалось, что кто-то подсматривает, продираясь и проваливаясь в сугробах, он то и дело останавливался, но вокруг было тихо, только шумело в ушах от собственного дыхания.
"Куда же я с этими бумагами?", - он даже вздрогнул, вспомнив, что было в портфеле. Кроме программ и заявлений нескольких новых партий, листовок "Демократического Союза", - он давно обещал их Брусницыну, - там были списки первичных организаций "Народного фронта" с адресами и телефонами всех активистов. Петр должен был отдать их Таланову еще до Нового Года, а теперь клял себя за разгильдяйство. Он подумал, что ни в коем случае нельзя везти их в город, за ним, конечно, следят и перехватят по дороге.
Примяв снег, он ссыпал бумаги в ямку и забросал их ветками. Уйдя на несколько шагов, он снова испугался и повернул назад. Вокруг по-прежнему никого не было, Петр одну за другой зажигал спички, пока не занялось. Язычки огня едва поплясали, вдруг вспыхнуло разом так, что пламя метнулось выше кустов, а его опалило жаром. Бумаги горели долго, он ворошил их палкой, искры и пепел летели вверх и опадали на почерневший снег рядом, а когда потухло, темнота обступила со всех сторон, только высоко в небе льдисто мерцали звезды.
Перед тем, как подойти к станции, Петр долго оттирал снегом лицо и руки, ему чудилось, что сажа и копоть намертво въелись в кожу, и все это увидят. Однако на перроне почти никого не было. Петр доехал до Финляндского вокзала и, смешавшись с редкой толпой, дошел до остановки. Двенадцатый подошел удивительно быстро, он вскочил в него в последний момент, когда троллейбус почти тронулся.
- Тебе звонили из Москвы: у них кто-то в командировке, и завтра ты должен быть в Смольном, вот, я все записала, - сказала Катя, как только он вошел в квартиру.
В последнее время Рубашкин печатался, где только мог, и даже стал внештатным корреспондентом трех центральных изданий, в том числе профсоюзной газеты "Труд". Начальник ее Ленинградского корпункта Петя Котов хорошо относился к Рубашкину и очень помогал. Уезжая в командировку, он, видимо, дал редакции рубашкинский телефон, и завтра в двенадцать надо было придти в Смольный на встречу Гидаспова с журналистами
- Толковая у меня жена, - сказал Петр, прочитав записку.
- Только муж - бестолочь, - скривилась Катя. - Работу бросил, болтаешься, черт знает где, и черт знает с кем. Денег не дождешься, и, если бы не папа...
- Давай съездим в гости к Ире, которая биологии учит, - прервал ее Рубашкин.
- Не учит, а преподает, - поправила Катя, но все же пошла звонить. Поговорив, удивилась: "Ее Ваня сказал, что еще сегодня тебя ждал. Какие у тебя с ним дела? Он же горький пьяница! И как в милиции таких держат?"
- Ты все время говоришь, что мы никуда не ходим, никого не видим, что подруги обижаются, - возразил Петр, еще в поезде решив ничего не рассказывать жене. - А Ваня - нормальный мужик, я, может быть, о нем статью напишу.
- Для тебя любой, кто бутылку заглотит - нормальный, - огрызнулась Катя, но было заметно, что она не сердится.
- Пойдем спать, мне завтра в Обком с утра, - Петр почувствовал усталость, глаза слипались.
- В десять часов спать? Я лучше телевизор посмотрю!
Выключив свет и укрывшись еще не согревшимся одеялом, Петр заставил себя не думать о случившимся. "Если пригласили в Обком, значит сегодня не придут, а после образуется", - успокаивая себя, подумал он и вскоре уснул.
* * *
За ночь выстудилось ниже двадцати пяти градусов. Низкое бордовое солнце едва просеивалось сквозь колющую морозом мглу, клубы дымного пара выталкивались из закоптелых труб и стлались над стылым городом. От остановки на углу Суворовского до входа в Смольный было с полкилометра, но Рубашкин едва отдышался в теплом холле, где уже толпились озябшие журналисты. Со многими Петр уже встречался раньше, хотя до сих пор смущался - ему было неловко среди знаменитых.
- А ты сегодня кого представляешь? - заметив Рубашкина, спросил Юра Трефилов из "Ленправды"
- Сегодня - от "Труда", - пожимая руку желчному Сергею Краюхину, ответил Рубашкин.
- Отмечайтесь по списку, товарищи, - повторял невысокий полный мужчина в финском костюме и аккуратной голубой рубашке.
- Сам Волконицкий отмечает! - сказал Краюхин. - Что-то еще будет!
- Попрошу не растягиваться, двигаемся организованно, - крикнул тот и все двинулись мимо постовых внутрь.
Поднялись на третий этаж и разместились в большом зале напротив лестницы за маленькими столами, расставленными в шахматном порядке.
Ждали минут пятнадцать, некоторые тихо переговаривались. Тем временем Рубашкин переписал фамилии с табличек, стоявших на полукруглом столе напротив: Воронцов А.В., зав. идеологическим отделом, Волконицкий Н.В., зав. сектором, Кузин О.С., зам. зав. идеологическим отделом.
"Этот как сюда попал?" - удивился Рубашкин, разглядев в дальнем конце фамилию Котова. Это был человек из прошлой жизни, которую за минувшие полгода Петр почти забыл, слишком много изменилось после ухода из Объединения.
- Как-то там Боря со своими ракетами, надо бы позвонить, - вдруг вспомнил он Горлова.
Задумавшись, он не заметил, как из открывшейся в углу маленькой двери стали выходить люди, первым - Гидаспов. Все встали, Петр замешкался, вставать перед ЭТИМИ не хотелось, но он все же поднялся.
"Черт с ними, не переломлюсь!" - оправдывая себя, подумал Рубашкин.
Гидаспов сел в центре, и, отодвинув стоявшую перед ним чужую табличку, сразу взял микрофон. Он заговорил уверенно и с напором:
- Уважаемые товарищи! Мы попросили Вас собраться, прежде всего, для того, чтобы в кругу единомышленников откровенно поговорить об острых проблемах и вместе порешать, как лучше донести до каждого советского человека живое слово нашей партии, дать решительный бой клеветникам и двурушникам.
Я вспоминаю страстный призыв народного депутата СССР профессора Денисова, прозвучавший на последнем партактиве и обращенный ко всем честным и преданным нашему общему делу коммунистам - нужно стать радикальнее радикалов!
В этом единственный путь к сохранению и укреплению авангардной роли КПСС. Здесь присутствует начальник нашего управления КГБ, член бюро Обкома генерал Сурков Алексей Анатольевич. В конце нашей встречи он коротко проинформирует - пока не для печати - о безобразиях среди так называемых демократов, вскрытых и пресеченных нашими чекистами. А пока слово для доклада предоставляется товарищу Котову, Недавно Виктора Михайловича избрали первым секретарем Петроградского райкома. Так что прошу любить и жаловать, - Гидаспов улыбнулся, но как-то нехорошо - скорее оскалился.
Рубашкин разглядел Котова, когда тот уже был на трибуне, и в первый момент едва узнал. В бывшем начальнике появилась вальяжность и уверенность в собственной значимости. "Из настоящего партноменклатурщика должна исходить эманация величия" - как-то пошутил Таланов. Тогда Петр не совсем понял, что это значит. Теперь увидел воочию.
Котов откашлялся и заговорил так же уверенно, как Гидаспов:
- Товарищи! Нынешняя ситуация в партии и обществе такова, что полумерами уже не обойтись. Именно сейчас настал момент коренных изменений в работе КПСС, придания ей необходимой жесткости и принципиальности. Нужно организовать живую, творческую и плодотворную работу не только среди рядовых членов партии, но и со всеми, кто так или иначе поддался на уловки и демагогию тех, кто люто ненавидит Советскую власть, с теми, кто гласность и открытость воспринял, как вседозволенность, как право очернять нашу великую историю, клеветать на нашу Советскую армию и правоохранительные органы, прежде всего - на наших доблестных чекистов, как зеница око стерегущих государственную безопасность.
В последнее время к нашим застарелым болезням прибавился очень опасный недуг - растерянность среди значительной части членов партии, их неверие в собственные силы, а подчас и в способность КПСС восстановить спокойствие и порядок в обществе.
- Подожди-ка Виктор Михайлович, - неожиданно прервал оратора Гидаспов. - Я недавно был на Кировском заводе, подходит парторг одного из цехов и спрашивает: "Борис Вениаминович, мы получили решение Обкома, в котором написано, что надо быстрее перестраиваться, более эффективно работать в условиях демократизации и гласности. Вы не могли бы сказать, как?"
Гидаспов обвел взглядом зал и повернулся к Котову:
- Расскажи нам, что ты конкретно у себя делаешь, чтобы люди поняли, как надо работать. И всех выступающих попрошу о том же - меньше общих слов, больше дела!
Котов стал говорить о том, что нужно взять под контроль кооперативы, потом смешался, и что-то промямлив, сел на место.
Следующим выступил какой-то ветеран, долго говоривший о том, что нет задачи важнее, чем защитить честь коммунистов, вступивших в партию по Ленинскому призыву. Петр не успел понять, кто же конкретно оскорбляет коммунаров-ленинцев; ветеран уже заступался за участников Стахановского движения.
"Господи, о чем они мелят? Кому это интересно?" - тоскливо думал Рубашкин.
Зал оживился, когда на трибуне появился Кузин. Видимо журналисты его хорошо знали, хотя Рубашкин раньше о нем не слышал о нем.
-Необходимо решительно очистить идеологические организации, прежде всего - прессу, телевидение и радио, от сомнительных и ненадежных лиц, как точно сформулировал Борис Вениаминович - от двурушников и клеветников, от тех мелких пакостников, про которых еще Пушкин говорил: "Жалок тот, в ком совесть нечиста".
Мы не сможем решить стоящие перед партией задачи, если не очистим наши собственные ряды. Мы располагаем проверенными в идеологическом отношении кадрами, уверен, что нам помогут наши чекисты, сотрудники правоохранительных органов, имеющие большой опыт по разоблачению и изоляции идеологических диверсантов и предателей.
- "Пятое колесо" давно пора разогнать! А "Смена"? Это не комсомольская газета, а орган ЦРУ! - воскликнул Гидаспов и ткнул пальцем куда-то в зал.
- Борис Вениаминович, мы уже подготовили проект решения по "Смене", будем выносить на бюро, - сказал Воронцов, обращаясь Гидаспову, но все услышали.
- Речь идет не только о "Смене" и ситуации, сложившейся на ленинградском телевидении, - продолжил Кузин. - Газеты, радио и телевидение - это важнейший участок идеологической борьбы, и там должны находиться люди с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками.
- Вынужден прервать оратора, - сказал Гидаспов, помахав только что прочитанной запиской. - Товарищ Сурков должен уехать, поэтому предоставим ему слово вне очереди, потом объявим перерыв. Возражений нет? Пожалуйста, Алексей Анатольевич!
Сидевший с краю президиума Сурков подошел к микрофону. Он был невысок, в опрятном в сером костюме. Перед тем, как заговорить, он надел золоченые очки и положил перед собой листок бумаги.
- По поручению Обкома партии должен проинформировать вас о том, что сотрудниками управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области проводится большая работа по пресечению антисоветской деятельности ряда неформальных объединений, установивших связи с зарубежными разведывательными центрами и преступными международными синдикатами.
На этой неделе изобличен и арестован член так называемого "Демократического Союза" и активист "Ленинградского народного фронта" некий Брусницын Роман Яковлевич, совсем недавно принятый - не иначе, как по недосмотру - в Союз писателей, что дало ему основания именовать себя литератором. Однако подлинные занятия Брусницына весьма далеки от изящной словесности. При обыске на его даче обнаружено множество антисоветских материалов, в том числе его собственного изготовления, а также оружие и наркотики иностранного происхождения.
- Это ложь! Не было у Брусницына оружия! - закричал Рубашкин. Наступила тишина, он чувствовал, что все смотрят на него, а Котов, скривившись, что-то шепчет сидящему рядом Волконицкому.
- Я присутствовал при обыске и заявляю, что оружия у Брусницына не было, - вставая, громко сказал Рубашкин. Гулко грохнул упавший сзади стул.
Кашлянув, Сурков продолжил, будто не слышал:
- В настоящее время ведется следствие, и его результаты позволят разоблачить истинную сущность тех, кто больше всех кричит о демократии и законности, включая некоторых новоизбранных народных депутатов СССР, прикрывающих свои противоправные действия депутатской неприкосновенностью.
Присоединяюсь к тому, что сказал Борис Вениаминович, и прошу пока ничего не писать об услышанном.
- А когда будет можно? - спросил кто-то из задних рядов. Рубашкин поднял упавший стул и сел.
- Перерыв на пятнадцать минут! - объявил Воронцов, глядя в спину уходящего к боковому выходу Гидаспова. В зале зашумели, у дверей в коридор образовалась толкучка. Почти все вышли, но Петр оставался сидеть, чувствуя, как отходит нервная дрожь.
- А вы кого представляете? - спросил незаметно подошедший Волконицкий.
- Газету "Труд", я вместо Котова - он в командировке, - не вставая ответил Рубашкин, протягивая удостоверения.
- Значит, вы - внештатный корреспондент? Внештатным здесь быть не положено. Вам придется уйти, - Волконицкий махнул кому-то рубашкинским удостоверением и положил его к себе в карман. - Получите в вашей редакции, а сейчас вас проводят.
Человек, в сером костюме, таком же как у генерала Суркова, провел Рубашкина в раздевалку, подождал пока тот оденется и, миновав постовых, вывел на улицу, так и не сказав ни одного слова. Впрочем, Рубашкин ни о чем и не спрашивал.
- Ужо, ужо вам, будет вам, ужо, - бормотал Петр, спускаясь по широкой лестнице. Выйдя за чугунную ограду Смольного, он обернулся и с удовольствием плюнул в сторону кургузого памятника Ленину. Щеки горели, и в распахнутой куртке он не чувствовал холода.
Перед тем, как повернуть на площадь, он оглянулся. Издали Смольный казался маленьким, и стелющиеся вдоль крыши клубы пара давили его к земле.
- Ждите, гады! Ждите! - уходя, пригрозил Рубашкин.
* * *
- Работаете безобразно! - держа телефонную трубку на отлете, намеренно тихим голосом говорил Котов. - Еще летом я ориентировал вас в отношении Рубашкина, и как вы отреагировали? Никак! В итоге он устраивает антисоветские провокации в Обкоме партии на совещании идеологического актива, и - как с гуся вода!
Еще не знаете? Так узнаете! Он сегодня публично, в присутствии первого секретаря Обкома обозвал лжецом генерала Суркова. Даю три дня... Ничего не хочу слушать, в четверг к четырнадцати ноль-ноль прошу доложить о принятых мерах.
Аккуратно положив трубку на место, Котов улыбнулся. Раньше он боялся Коршунова, теперь - наоборот.
"Подумаешь, подполковник КГБ! Прыщ на ровном месте, а я - первый секретарь райкома. Сейчас не 37-й год, сейчас партия - всему голова", подумал Котов.
2.6. ДЕЛА ИДУТ, КОНТОРА ПИШЕТ!
Павлу Васильевичу потребовалось всего несколько минут, чтобы узнать подробности чрезвычайного происшествия в Смольном. Да, Котов прав: он сигнализировал вовремя, а меры в отношении Рубашкина приняты не были. И виновника искать не надо - подполковник Коршунов! Ситуация сложилась аховая.
"Согрел змею за пазухой! Вылезла, вот-вот ужалит, а раздавить нельзя!" - с запоздалым сожалением подумал Павел Васильевич о Котове.
Однако ж реагировать необходимо, и чем скорее - тем лучше. Разумеется, ответ Органов - даже про себя Коршунов произносил это слово с большой буквы - должен быть решительным и адекватным неслыханной наглости зарвавшегося антисоветчика. Шутка ли - публично обозвать лжецом генерала КГБ?
Еще совсем недавно особых проблем не возникло бы и возникнуть не могло, тем более, что начальник Управления полностью в курсе. Однако теперь другие времена - гласность, так сказать, демократия и правовое государство. Выдумали: будто до сих пор Советский Союз было неправовым государством. Да в самые суровые годы чекист и шага не ступал без санкции руководства какое еще нужно право?
Но на оформление дела по какой-либо не слишком сложной статье ни времени, ни возможности не было. Лучше всего реализовать жесткий вариант: подстеречь мерзавца и, ни слова не говоря, - ...! Чтобы впредь думал только о лекарствах и восстановлении здоровья.
"Так и нужно сделать, а генералу будет приятно, что инициатива исходит не от него", - подумал Коршунов, сосредоточившись на чистом листе бумаги. Рапорт должен быть коротким, ясным и, главное - решительным.
СЕКРЕТНО
Вх. № 026/5-4-с от 08.01.90 г. Экз. - единственный
Начальнику УКГБ по Ленинграду и Ленобласти
генерал-майору Суркову А.А.
Рапорт
"СКО "Дымок"
В отношении объекта "Торин"
Несмотря на проведенные профилактические мероприятия, объект "Торин" в последнее время резко активизировал антисоветскую противоправную деятельность, выразившуюся в частности в провокации, совершенной им на совещании идеологического актива в ОК КПСС.
В связи с усилившейся социальной опасностью объекта предлагаю на Ваше решение провести в отношении "Торина" спецмероприятие категории "ШД".
Прошу Вашего указания службам по закрепленным направлениям.
Заместитель начальника Петроградского
райотдела УКГБ, подполковник Коршунов П.В.
отпечатано в 1-м экз. - только адресату
Прочитав написанное, Коршунов остался доволен. Он все сделал, как положено, и претензий к нему быть не могло.
Поздно вечером бумага попала в секретариат начальника УКГБ, однако к тому времени генерал Сурков уже уехал. На следующий день навалилось столько документов, что до рапорта Коршунова очередь так и не дошла. В итоге рапорт попал к генералу только через два дня.
За это время Рубашкин успел съездить к Иванову, крепко выпить и хорошо поговорить. Много чего рассказал майор, не умолчал и о странной истории с неудачным обыском у Горлова.
- Подстава была, Петя, понимаешь, подстава! Что у того, что у другого. Но куда делись закладки, куда Горлов их подевал? Никто не понимает. Ох, полетят у кого-то погоны. У "соседей" такие промахи не прощают, - шепотом говорил Иванов, и его указательный палец многозначительно ввинчивался в клубы дыма.
Едва вернувшись домой, Петр взялся звонить Горлову. Но его жена сказала, что после неприятностей в пансионате - Нина не сказала каких, а Петр не стал спрашивать - они вернулись в город, и Борис тут же уехал в деревню до конца отпуска.
Почти полдня Рубашкин висел на телефоне, рассказывая о случившемся, убеждая и советуясь. В конце концов, ему удалось уговорить всех, и вечером на квартире Таланова собралась большая часть президиума Ленинградского народного фронта, а также несколько человек из "Демсоюза" и клуба "Перестройка".
И - таковы превратности оперативной работы - рапорт Коршунова оказался перед генералом Сурковым одновременно с информацией об этой встрече.
СОВ. СЕКРЕТНО
Вх. № 026/5-4-с от 08.01.90 г. Экз. - единственный
Начальнику УКГБ по Ленинграду и Ленобласти
генерал-майору Суркову А.А.
СКО "Дымок",
Операция "Волкодавы"
Сводка
оперативно-технических и агентурно-следственных мероприятий в отношении
объектов "Торин" и "Звездочет"
По накопленным в ДОР № 054425/5-89 материалам и итогам разбора реализации 1-го этапа операции "Волкодавы" (пункт 4.3-4.5 обобщенного плана СКО "Дымок") сообщаю следующее.
В проведении данной операции под прикрытием удостоверений сотрудников милиции участвовали оперсотрудники 1 направления 5 службы УКГБ В.П. Арцыбулин, Б.Л. Неверхов, А.М. Федоров, а также специально проинструктированные сотрудники УВД Сестрорецкого района: заместитель начальника ОУР майор милиции Иванов И.В., лейтенант юстиции Авдеев П.С. и ст. сержант милиции Володько (водитель).
В указанном составе (А.М. Федоров вместе с курировавшимся им агентом "Ромашка" участвовали в качестве понятых) 01.01.90 г. был произведен обыск в номере д/о "Репино", занимаемом объектом "Звездочет" (ДОР № 046828/5-89). Однако предметов, запрещенных к хранению и распространению на территории СССР, включая заложенное спецсредство категории "Ц", обнаружено не было.
Использованные в ходе оперкомбинации 12,5 граммов спецсредства "Ц" списаны с ответственного хранения в установленном порядке.
Согласно плану 04.01.90 была реализована разработка в отношении Брусницына Р.Я. и его близкой связи Лепендиной Р.Л., которая прошла с положительным результатом. У обоих произведена и процессуально оформлена выемка наркотического вещества в количестве, достаточном для возбуждения уголовного дела.
Для закрепления доказательственной базы в части противоправных связей объектов с зарубежными центрами Лепендиной был заблаговременно подставлен агент-иностранец из числа обучающихся в Ленинграде граждан Колумбии. Факт передачи агентом Лепендиной наркотического вещества и дорогостоящих предметов личного потребления надлежаще зафиксирован агентурно-оперативными мероприятиями.
Кроме того по месту совместного проживания данных объектов обнаружены антисоветские материалы и литература. В настоящее время Брусницын и Лепендина арестованы, им предъявлены обвинения по ст. 224 ч. 3 УК РСФСР.
Вместе с тем в ходе данной операции проявились отдельные недочеты, связанные в частности с недостатком обеспечивающих сил и средств, что не позволило обеспечить перекрытие места проведения обыска. Вследствие этого объект "Торин" неожиданно проник в квартиру Брусницына, где был принят за одного из понятых. В действительности "Торин" был близкой связью Брусницына и в результате недосмотра несанкционированно присутствовал при проведении обыска на квартире гр-на Брусницына, а также при его задержании. Майор милиции Иванов и сотрудники УКГБ проявили халатность, досмотр "Торина" провели поверхностно, после чего вышеупомянутые сотрудники по инициативе Иванова приняли участие в распитии спиртных напитков вместе с объектом.
После окончания обыска мер по установлению наблюдения за "Ториным" принято не было. В результате объект "Торин" вошел в контакт с майором милиции Ивановым, допустившим утечку секретной информации, что повлекло расшифровку оперативных методов органов госбезопасности и целей проводящейся операции. Кроме того, Иванов, будучи в состоянии опьянения, разъяснил "Торину", что тот не был внесен в протокол обыска, наряду с двумя сотрудниками УКГБ и рассекретил их прикрытие. Таким образом "Торину" стало известно о нарушении УПК при проведении оперативно-следственных мероприятий.
Эти недостатки были устранены после проведения разбора операции. За объектом "Торин" было установлено наблюдение литер "С" "Т" и "НН". Учитывая известную связь "Торина" с причастным к операции "Дымок" объектом "Звездочет" в отношении последнего также предприняты аналогичные меры. Установлено, что "Звездочет" до конца очередного отпуска выбыл за пределы города и области и до его возвращения непосредственной угрозы по линии расшифровки не представляет.
В то же время "Торин" проявляет значительную активность. После получения информации от майора Иванова объект провел телефонные переговоры с 24-мя руководителями неформальных объединений (НО) негативной направленности и несколькими враждебно настроенными журналистами (список объектов и предмет переговоров "Торина" с ними - в прилагаемой расшифровке мероприятия "С"), подробно ознакомив их со своей версией проведенных нами агентурно-оперативных и следственных мероприятий.
Результатом переговоров "Торина" стало решение о созыве внеочередного заседания президиума ЛНФ в расширенном составе. В связи с этим были своевременно активизированы агенты "Курский", "Брызганов" и "Клаша", ранее внедренные в руководящие органы данного НО.
На указанном совещании президиума ЛНФ, проходившим на квартире Таланова В.Л. непосредственно присутствовал агент "Клаша".
Отвечая на вопросы оперработника, данный источник сообщил наличие расшифровки проводимых нами операций среди неопределенного круга враждебно настроенных лиц (список участников данного сборища, составленный со слов агента "Клаша", отфиксирован 3-м направлением 5-й службы).
По мнению агента, следует ожидать масштабной антисоветской акции через неконтролируемые средства массовой информации, в том числе, издаваемые в Прибалтике, а также через зарубежные радиостанции "Свобода", "Би-Би-Си", "Голос Америки" и др. Цель - оклеветать органы госбезопасности, добиться освобождения Брусницына и Лепендиной от ответственности за совершенные преступления, а также добиться преимущества в ходе предстоящей кампании по выборам в Советы народных депутатов разных уровней.
Докладываю на Ваше решение о целесообразности уточнения и дополнения действующего оперплана "Волкодавы" и СКО "Дымок" в целом.
Начальник 2 отдела 5 службы,
полковник Косинов Б.В.
Приложение: упомянутое по тексту на 48 л.
отпечатано в 1-м экз. - только адресату
* * *
А в это самое время в Ленинградском Обкоме, как всегда, шуршали бумаги. Входящие аккуратно регистрировались в канцелярии общего отдела и расписывались по руководителям. Обзаведясь необходимыми резолюциями, документы размножались и поступали в исполняющие подразделения. Соответствующие начальники назначали исполнителей и строго следили за установленными сроками. Боже упаси, их превысить! Уже на следующее утро из общего отдела приходила короткая распечатка: "Нарушены сроки исполнения вх. н-ра", и ниже следовала целая строчка цифр. Последствия могли быть неблагоприятными. С подразделения снимались баллы, начислявшиеся для подведения итогов социалистического соревнования, а конкретных виновников на первый раз лишали премии, если повторялось - увольняли.
Десятки тысяч страниц упорядоченно перемещались между отделами и секторами, накапливались, сортировались и расписывались по адресам, тоннами оседали на стеллажах сектора экспедиции, и в конце концов грузились в машины фельдсвязи на заднем дворе Смольного.
Заведующий сектором Волконицкий нервничал и торопился. Истекал срок отправки внеочередного инструктивного письма. С самим собственно письмом проблем не было. Оно было давно согласовано и подписано, но в самый последний момент заколодило приложение. Второй секретарь Обкома требовал жестче разоблачать идеологических противников, называть конкретные фамилии, как можно больше фамилий.
- Хватит деликатничать! - распаляясь, кричал он. - Эти мерзавцы рядом с нами. Пусть на каждом предприятии, в каждой парторганизации знают врагов в лицо! И сами принимают меры! К каждому! Обвалять в дерьме, погрузить на тачку и - за ворота. Рабочие быстро разберутся, кто есть кто. А не разберутся - подскажем! Или мы не авангард рабочего класса?
Однако непосредственные начальники Николая Владимировича - Воронцов и Кузин - были людьми в высшей степени осторожными и требовали прямо противоположное.
Промучившись до позднего вечера, Волконицкий не стал испытывать судьбу. Слегка почиркав стенограмму недавнего совещания с журналистами, оставил выступления Гидаспова, Кузина, Суркова и Воронцова. Результат должен был устроить всех. Была конкретика, были фамилии, произнесенные с самого верха - попробуй поспорь! Но до запланированных 11 страниц не хватало двух с половиной. Их заполнила речь Мельниченко, ветерана партии с пятидесятилетним стажем.
"Старый конь борозды не испортит, хоть и вспашет неглубоко", - подумал Волкницкий и пошел получать согласующие резолюции.
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОБКОМ КПСС
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Исх. № 961-36-дсп от 09.01.90 г. Для служебного пользования
Возврату в общий отдел
не подлежит
Секретарям, зав. отделами ОК КПСС, секретарям
горкомов, райкомов, секретарям парткомов с правами
райкома, Общественно-политический центр и
идеологический отдел ЦК КПСС, Политуправление
Ленинградского военного округа, Политотдел
Военно-Морской Базы, парткомы военных академий и
училищ, ОК ВЛКСМ; в редакции газет
"Ленинградская правда", "Ленинградский рабочий",
"На страже Родины", "Защитник Балтики"
Направляем для закрытого информирования пропагандистов и лекторов системы партийной учебы и повышения квалификации идеологического актива сообщение о связи участников и руководителей неформальных политических объединений негативной (антисоветской) направленности с зарубежными преступными центрами.
Приложение: упомянутое по тексту на 11 л.
Председатель Комиссии обкома КПСС
по вопросам анализа, прогнозирования и
взаимодействия с общественно-политическими
организациями и движениями В. Александров
2.7. НЕ СЫСКАТЬ КЛЮЧА-КЛЮЧИКА ВО ГЛУБОК ВОДЕ
По дороге в Краснодар пришлось сделать две пересадки: в Москве и Харькове. Но, переплачивая проводникам почти вдвое, он прекрасно понимал: если захотят найти - все равно найдут!
Горлов засыпал и просыпался, мимо неслись заснеженные поля и голые, черные рощи. Менялись соседи по купе, но он их не запоминал.
"Беглец бежал быстрее лани, беглец бежал быстрее лани", - строчки привязались назойливо и неотступно, скрежетали, как колеса вагона - железом о железо, но продолжение никак не вспоминалось.
Последние дни будто слились в этом стуке, с того момента, когда они сбежали из дома отдыха. Он так торопился, что даже не стал ждать утра, когда откроется бухгалтерия. Нина обещала получить деньги за неиспользованные дни потом, после его отъезда. Он толком ничего ей не объяснил потому, что и сам не понимал случившегося. Однако первая догадка еще там во время обыска - позже стала уверенностью: причины связаны с той историей, когда он попросил Рубашкина помочь в подготовке документации. Горлов думал, что после беседы с Павлом Владимировичем из КГБ - или Васильевичем? - все закончилось. Однако, вот - продолжение!
Где-то он слышал, что КГБ никогда не отпускает своих жертв? Задолго да перестройки можно было слушать "Голос Америки", травить анекдоты и даже читать "Доктора Живаго", но только до тех пор, пока тебя не заметили.
Так, что же им теперь от него надо? Горлов искал и не мог найти ответа, однако был уверен, что самое лучшее - как можно дольше не появляться дома.
Проехали Ростов, и погода переменилась. Солнце грело даже через запыленные окна, в оврагах лежал снег, а в полях стаяло и местами пробивалась изумрудно яркая зелень.
- Мороз ударит - озимым хана! Природа совсем разладилась, на который год опять без урожая, - глядя в окно, горестно покачал головой сосед, но Горлов промолчал.
- Суровый ты мужик, на москвича похож, - обратился к нему сосед.
- Раз похож, значит - так и есть, москвич, - сказал Горлов.
- Неужели донского казака обидишь? Не выпьешь за кампанию?
Разлили по полстакана, закусив салом и мягким хлебом, потом молча добавили, пока не кончилась бутылка.
Разговаривать не хотелось, и сосед, видно, что-то почувствовал.
- Вот и моя станция! Брось, не переживай, все образуется. Удачи! сказал он, выходя из купе.
Поезд пришел в Краснодар в два часа ночи. Горлов не предупредил Цветкова, и место не было забронировано, но он все же пошел в гостиницу "Москва", где останавливался раньше.
Горлов долго звонил, пока к дверям не подошел заспанный швейцар.
- Написано же русским языком: мест нет, - едва приоткрыв, проворчал он.
Горлов молча сунул ему пятерку и прошел внутрь.
- Кончай спать, Галка! Выходь и скажи, что некуда, а то от меня не понимают, - закричал швейцар на весь вестибюль.
Администраторша протирала глаза и на ходу поправляла сбившуюся набок юбку, но увидев Горлова, узнала и улыбнулась:
- Опять к нам? А заявки на вас нет. Ладно, поселю в исполкомский, но только до утра, сменщице скажу, что-нибудь придумаем.
Номер стоил больше тридцати рублей, но Горлов вместе с заполненной анкетой положил в паспорт пятьдесят, и администраторша осталась довольна.
Приняв душ, Горлов лег и, перед тем, как заснуть, подумал, что лучше никогда не ездить поездом.
Утром его никто не разбудил, и Горлов проспал до одиннадцати. Приняв горячий душ, он позвонил Цветкову.
- Ты в Краснодаре? - удивился тот. - Вот, не ждал, но очень кстати. Сейчас у меня запарка, а в три буду в офисе, подъезжай.
В буфете было безлюдно и пусто. Ни масла, ни колбасы не было, только яичница, и Горлов долго ждал, пока ее принесут. Запив съеденное нетеплым, едва подкрашенным чаем, он спустился в регистратуру.
Вчерашней администраторши уже не было, а та, что сидела на ее месте, смотрела хмуро и куда-то в сторону.
- Могу продлить только до вечера с условием по первому требованию.
- Что по первому требованию? - переспросил Горлов.
- Выселение! Если вас не будет, то мы вещи сами вынесем, но лучше сдайте в камеру хранения, - сказала она, протягивая квитанцию на доплату.
Уходя из гостиницы, Горлов на всякий случай взял с собой сумку с вещами. Она была небольшой, но удобной и вместительной. До назначенного Цветковым времени оставалось больше двух часов. Он походил по базару, купил яблок и кулек орехов. Потом пошел по Красной улице вниз, по пути заходя в магазины. Деньги у него были, но ничего не приглянулось. Уже подходя к дому, где находился цветковский кооператив, Горлов заметил мужчину, которого раньше видел на базаре и в одном из магазинов. Однако тот был совсем не похож на кагэбэшника.
"У страха глаза велики", - подумал Горлов, усмехнувшись возникшему было подозрению.
- Извини, брат, запарка! Машину в Сочи отправляю, вздохнуть некогда, Цветков опоздал почти на час и, не раздеваясь, уселся напротив.
- Что здесь происходит? Почему никто не работает? - обведя рукой пустую комнату, просил Горлов.
- Хорошо, что ты приехал - по телефону много не скажешь. Недавно вышли новые правила: продавать кооперативам по ценам в пять раз выше государственных. Представляешь во сколько нам лазеры и комплектующие будут обходиться? Мы попробовали смухлевать, дескать, раньше закупили, на старых запасах работаем, но это же смех один, долго не продержишься. Первая проверка - и загремим костями об нары. Ради чего, спрашивается? Прибыли от нашей техники, сам знаешь - кот наплакал! Короче: прикрываем старый кооператив, создаем новый, торгово-закупочный, с легким, как говорится, производственным уклоном. Через пару недель в исполкоме зарегистрируют документы, и - вперед!
Чуть не забыл, за мной должок! Включая процент за груши-яблоки, которые ты в Питере пристроил, выходит двадцать восемь с небольшим тысяч. Округляем - тридцатник! Получи вместе с портфелем.
- А как же наша тема? Во всех планах стоит, у меня почти весь сектор на ней держится, - спросил Горлов.
- А что с ней сделается? Внедрение опытного образца оформим без вопросов, медицина не подкачает. В конце года напишешь отчет, премию распределишь, а отчет - на полку. Не забивай голову, не в первый раз! Кстати, я для наших уже договорился на "Жигули" без очереди, сверху - по божески, пять штук. Если хочешь, оставь пятнаху, и через месяц тачка твоя.
- Спасибо, подумаю...
- Чего думать? - удивился Цветков. - Бери!
- Пора на черный день копить, мало ли что случится.
- Какой к лешему черный день! Бабки со всех сторон сыпятся, только подставлять успевай!
- Ну, это уж без меня, - Горлов понял, что их сотрудничеству пришел конец. Стало грустно, в последнее время Цветков заразил его азартом, удачные сделки даже доставляли удовольствие, как те несколько машин с фруктами, которые удалось быстро раскидать по столовым благодаря помощи одноклассника Вовы Алексеева - тот после института работал товароведом на овощной базе.
- Как без тебя? - вскричал Цветков. - Такие темы светят, похлеще твоей плановой, а ты в кусты собрался. Это брось, ты нам позарез нужен!
- Фрукты-овощи пристраивать? - спросил Горлов, скривившись как от зеленого лимона.
- Эта линия тоже накрывается. Наши колхозники совсем оборзели, денег им уже не надо, дают только по бартеру, да и то с разбором: им шифер, брус, цемент подавай. Но кто ж нам фонды на стройматериалы даст? Как ни крутись, а без фондов - опять же нары! В общем, мы с мужиками посоветовались и нашли вариант: собираем лом цветных металлов и - за бугор! Знаешь сколько тонна меди стоит?
- Рублей двести... или триста, не помню, - ответил Горлов.
- Правильно, деревянными! И никому медяхи не нужны, зеленеют от старости. Только у нас, в филиале тридцать восемь тонн чистой меди запасено. Зачем? Никто не знает, говорят, на всякий случай. А за бугром одна тонна от пятисот до тысячи баксов! А возьми титан или молибден. Приедешь домой, сходи к себе на пятый склад, поинтересуйся что с какого года лежит.
- Ты, видно, уже поинтересовался?
- Через Котова получил полную картину. Он же обещал лицензию выбить и с таможней утрясти. Но не будет же секретарь райкома в мелочи вникать, хлопотней заниматься.
- Он теперь высоко летает, а моя задача, выходит, бегать? - спросил Горлов.
- Зачем бегать? У тебя машина будет. В конце концов, если боишься свои бабки вкладывать, мы тебе авансом выделим, будешь по доверенности ездить. Первые партии откачаем - "Жигуль" твой, обещаю.
В дверь заглянул хмурый мужчина лет сорока в промасленном ватнике.
- Погода портится, а мне через перевал ехать, - сказал он Цветкову.
- Погрузили? - спросил тот.
- Уж с полчаса...
- Слушай, Боря, не хочешь до Сочи махнуть? Мужик конечно надежный, но по дороге может заквасить, случалось с ним такое. А груз, понимаешь, тонкий, не дай Бог... Ты же все одно в отпуске. Заодно отдохнешь, я позвоню, чтобы хороший номер сделали.
Горлов сразу же согласился, и Цветков схватился за телефон.
- Гостиница "Дружба" в Адлере устроит? У самого моря, финская сауна, директор встретит, как родного, обещал полный комфорт. Согласен? Я всегда знал, что ты, Боря, надежный, как скала. А что до нашего разговора, так будем считать, что договорились.
- Хорошо, договорились, но только в принципе, без деталей, - ответил Горлов.
- Детали потом, когда документы сделаем. Я сам прилечу, посидим втроем с Котовым, все вопросы отрешаем, - обрадовался Цветков.
- Так он со мной и станет решать, он меня на порог не пустит, - одевая куртку, буркнул Горлов.
- Не пойму, какая кошка у вас пробежала. Что раньше было, то быльем поросло. Котов - нормальный мужик, сидит на своем месте, все контролирует, деловой, что еще надо? Выпьете по бутылке и все устаканим. Вы с ним еще подружитесь, вот увидишь!
Через час Горлов уже выехал из Краснодара. В кабине было грязно и пахло бензином, шофер, скрипя зубами, жевал мундштук с потухшей сигаретой и ожесточенно ругался. Горлов надвинул на глаза кепку и, привалившись в угол, заснул.
- Вот и море синее, - сквозь сон услышал он и открыл глаза. Фары высвечивали петляющую дорогу, слева поднимался вверх лес, а с другой стороны было черно и пусто.
- Где море? - спросил Горлов, потерев рукавом глаза.
Он опустил стекло, сквозь шум мотора загудел прибой, навстречу пахнуло свежо и остро.
- Вот оно, Черное! Вот оно, родимое - перед нами, - улыбнувшись, радостно сказал водитель.
2.8. В ПОДЗЕМЕЛЬЕ КРОТ СКРЕБЕТСЯ
- Гляди-ка, где твой объявился, - Косинов перебросил через стол листок, и Павел Васильевич едва успел его поймать.
Секретно
Экз. - единств.
ИСХ НР 201/56-05-7-С ОТ 08/01/90
Шифротелеграмма
ЗАМНАЧАЛЬНИКУ УКГБ ПО ЛЕНИНГРАДУ И Л/О,
ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ МОКРОВУ
ИЗ КРАСНОДАРСКОГО КРАЙУКГБ
СОГЛАСНО ВАШЕМУ ЗАПРОСУ НР 386/78-5-С ОТ 11.09.89 УСТАНОВЛЕНО ПРИБЫТИЕ ОБЪЕКТА "ЗВЕЗДОЧЕТ" КР=ДАР ТЧК ОБЪЕКТ ОСТАНОВИЛСЯ ГОСТИНИЦЕ " МОСКВА" ТЧК ПОСУТОЧНЫЕ СВОДКИ МЕРОПРИЯТИЙ "С" И "НН" БУДУТ ОФОРМЛЕНЫ И ВЫСЛАНЫ ВАШ АДРЕС ДОПОЛНИТЕЛЬНО ТЧК СООБЩИТЕ ДАЛЬНЕЙШИЕ ДЕЙСТВИЯ ОТНОШЕНИЕ ОБЪЕКТА ТЧК ЗАМНАЧАЛЬНИКА КРАЙУКГБ ПОЛКОВНИК КУЗНЕЦОВ(
- Будем там брать? - дождавшись, пока Коршунов вернет бумагу, спросил Косинов.
- На чем брать?
- Подставим Рубашкину иностранца, тот предложит помощь демократическому движению, даст деньги, возьмет расписку, а после невзначай станет расспрашивать о сути секретной работы - деталями мы его снабдим точнейшими. По записи беседы и выйдет, что Рубашкин ему все выдал - не отвертится, голубчик! А дальше - раскрутим твоего "Звездочета" и дополним план по "Дымку". Хорошо дополним: антисоветчики на службе у иностранной разведки, продают противнику государственные тайны, - как о решенном сказал Косинов. Он ничем не рисковал, и его мало волновало, сыграется или не сыграется комбинация: объект был расписан за Коршуновым - ему и отвечать.
- Сражаясь с ничтожным противником, ни за что не одержать достойной победы, - невпопад ответил Коршунов.
- Не понял? - раздражаясь, спросил Косинов
- Я бы не стал торопиться, - неопределенно пожал плечами Коршунов.
- Ни да, ни нет не говорю? Так, что ли, Пал Василич?
- Я бы тебе посоветовал, перед тем как задумывать комбинацию внимательно ознакомиться с оперданными по объекту...
- Я и ознакомился. Беседу профилактирования ты хорошо провел, квалифицированно, только из нее шубу не сошьешь, - возразил Косинов.
- Предлагаю доложить твой замысел на утверждение, акцентируя на мерах в отношении Рубашкина, а "Звездочета" пока не трогать. Никуда он не денется, пусть пока гуляет, - думая о своем, заключил Коршунов.
Предложенный Косиновым план был хорош, однако он не мог быть выполненным, поскольку уже был утвержден другой. Через день, максимум - два Рубашкин попадет в больницу и будет лежать в реанимации долго, очень долго.
Коршунов вспомнил, как поначалу пыжился Котов и как сник, когда понял, что не узнает ничего сверх допустимого. И по форме - не придерешься. Требовали доложить о мерах - мы доложили: пресечем! А как и когда пресечем - наше дело. Руководящую роль партии никто не оспаривает, но и возноситься над Органами никому не позволим!
* * *
Как и ожидал Павел Васильевич, план Косинову не утвердили, и через день в Краснодар ушел ответ.
Секретно
Экз. - единств.
ИСХ НР 479/78-05-11-С ОТ 10/01/90
Шифротелеграмма
ЗАМНАЧАЛЬНИКУ КРАСНОДАРСКОГО КРАЙУКГБ
ПОЛКОВНИКУ КУЗНЕЦОВУ
ИЗ УКГБ ПО ЛЕНИНГРАДУ И Л/О,
НА ВАШ ЗАПРОС ИСХ НР 201/56-05-7-С ОТ 08/01/90 ТЧК МЕР В ОТНОШЕНИИ "ЗВЕЗДОЧЕТА" НЕ ПРЕДПРИНИМАТЬ ТЧК О ДАТЕ И СПОСОБЕ УБЫТИЯ ОБЪЕКТА КРАСНОДАРА МЕСТУ ПОСТОЯННОГО ПРОЖИВАНИЯ ПРОШУ ИНФОРМИРОВАТЬ ТЧК ЗАМНАЧАЛЬНИКА УКГБ ПО Л/О ГЕНЕРАЛ-МАЙОР МОКРОВ
Рапорт сотрудников "наружки", не заметивших, что Горлов уехал на машине, был своевременно передан по службе, но из-за отмены активных мер на него не обратили внимания, аккуратно подшив в дело.
Ситуация могла сложиться совсем иначе, но Косинов допустил незначительную неточность: готовя ответ, он запросил сведения об отъезде Горлова ИЗ КРАСНОДАРА. Поэтому запрос без всяких объяснений был спущен в городской отдел КрайУГБ, где не знали, что объект уже покинул город и выполнили задание по обычной, типовой схеме, взяв под контроль железнодорожные и авиакассы. Но никаких билетов Горлов в Краснодаре не покупал, поскольку уже был в Адлере, откуда уехал не зафиксированным спустя неделю. А за это время случилось непредвиденное, и оперативный интерес к нему исчез.
2.9. ПРИЛЕТЕЛА ПТИЦА БЫСТРАЯ К МОРЮ ЧЕРМНОМУ, ДА К ХОЛОДНОМУ
До Сочи добрались в начале двенадцатого. Лил дождь вперемежку с мокрым снегом, улицы были темны, будто все вымерло. Шофер довез до вокзальной площади, что-то буркнул на прощание и тут же уехал, а Горлов пошел договариваться с таксистами. Те, словно сговорились: за поездку в Адлер заламывали несусветно. В конце концов пришлось отдать тридцатник, зато через сорок минут дребезжащая на каждой колдобине "Волга" заглохла у подъезда пансионата "Дружба".
- Вишь, такое дело! Прибавить бы надо, - огорчился шофер, безуспешно пытаясь завести мотор.
- А мне что? Даю, как договаривались, - возмутился Горлов, но, выходя из машины, передумал и добавил десятку.
"Черт с ним, не обеднею", - подумал он, перехватив портфель с деньгами в другую руку.
В вестибюле никого не было, только в глубине, у стойки бара сидело несколько человек. Прождав администратора минут десять, Горлов не выдержал и постучал монеткой по стеклу. Одна из женщин в баре оглянулась и неторопливо направилась к нему.
- Никого не поселяем! - с очевидным пренебрежением оглядев Горлова, сказала она и повернулась идти обратно.
- На меня заказано, директор знает, - и он назвал свою фамилию.
Никогда Горлов не видел, чтобы не только лицо но и, казалось, весь человек менялись так быстро. Не больше секунды - и перед ним сияло искреннее радушие и гостеприимство.
- Геннадий Николаевич весь вечер ждал, прям таки извелся, через каждые десять минут выглядывал - не подъехали ли. Буквально полчаса назад ушел и строго-настрого наказал... Да, что ж я разболталась, идемте в номер, разденетесь, а тем временем ужинать накроем.
- Накрывай, Наташка, - крикнула она.
Номер оказался просто шикарным. Гостиная метров двадцать с импортным цветным телевизором и стильной румынской мебелью, в буфете блестел хрусталь. Через открытую дверь Горлов разглядел спальню с широкой, видимо, двуспальной, кроватью, а на столе стояли бутылка шампанского, вино и ваза с фруктами.
- Это вам, к приезду! - включив торшер, сказала администраторша. Снимайте куртку - весь промокли - располагайтесь и спускайтесь. А я на кухню сбегаю, горячее организую. Ресторан уже закрыт, но повара еще там после смены гуляют. Вам что лучше: телятинку отбивную, курочку или рыбное утром форель завезли?
- Форель с телятинкой! Гулять - так гулять, - ответил Горлов, вспомнив, что с утра ничего не ел.
Оставшись один, он быстро принял душ. Вода была едва теплая, но усталость отошла. Перед уходом он засунул портфель с деньгами на дно сумки, а сверху положил пропотевшее белье.
"Авось, не стащат", - подумал Горлов, закрывая дверь на два оборота.
- Дурная моя голова, даже не познакомились, меня Таней зовут, а вас? встретив Горлова у лестницы, она взяла его под руку и повела к бару. Таня успела причесаться, подкраситься, одеть другое платье, и выглядела хорошенькой. На вид ей было лет тридцать. - Здесь вы будете завтракать, а обед и ужин в ресторане или позвоните - вам все в номер принесут. Геннадий Николаевич распорядился - за счет администрации.
- По высшему разряду! - восхитился Горлов, подойдя к столу. На белоснежной скатерти были черная и красная икра, осетрина, горбуша, языки, твердокопченая колбаса, зелень, а от блюда с лавашом и хачапури еще шел пар.
- С дорожки - водочки? Экспортная, с винтом! - сказала Таня и потянулась к бутылке, но Горлов налил сам и, только выпив, почувствовал, как проголодался. После второй рюмки она раскраснелась и болтала без умолку о чем-то своем, он не слушал.
Когда принесли мясное, Горлов уже насытился, его разморило, хотелось спать так, что слипались глаза.
- Хватит! А то прямо здесь отключусь, - сказал он, отодвигая налитую рюмку.
- Не люблю пьяных мужиков, а слегка - очень даже. Веселее, - сказала Таня и придвинулась совсем близко. - Кофе будете? Наташка хорошо варит, если не мухлюет.
- А ты очень, очень, как бы сказать... Наш человек! - сказал Горлов и выпил до дна.
Кофе оказался действительно хорошим, и от него прояснилось. Он достал бумажник, но Таня замахала руками и стала объяснять, что все уже оплачено.
"Ну и черт с ними, пусть платят, если хотят", - подумал Горлов, поднимаясь по лестнице. Он не мог вспомнить звал ли ее с собой, или она сама пошла. Добравшись до кровати, он уснул, едва укрывшись одеялом, хрустящим от свежести белья. Потом почувствовал прохладу женского тела, шелковистого и мягкого.
- Опять горячую отключили, пришлось холодной споласкиваться, прошептала Таня. Целуя его, она спускалась все ниже, он вскрикнул от неожиданно острого ощущения и опрокинул ее на спину.
Она обнимала мягко и податливо следовала за его ритмом. Под конец всхлипнула: "Ой, мамочка!", и вслед за освобождением он провалился в глубокий и ясный сон.
* * *
- Ну и дура! Даже паспорта не спросила, а теперь, конечно, неудобно. Гость, ясное дело, и есть гость, да разве я говорил, что регистрировать не надо? Ну, чего молчишь, глазищи таращишь? И когда ты головой будешь думать, а не передком после? Думаешь, не знаю, что ты его уже закувыркала? выговаривал Геннадий Николаевич подчиненную.
- Виновата, хотела вам угодить! Простите, Геннадий Николаевич! -оправдывалась Таня. - Что хотите сделаю, только не выгоняйте.
- А если милиция спросит - что будем делать? Кто ответит?
- Да кто спросит? Участковый - нашей Верки брат, я с ним вмиг улажу.
- Мигом не отделаешься, он мужик здоровый.
- Не волнуйтесь, Геннадий Николаевич, я послезавтра внеочередь выйду, сама у него паспорт спрошу и все сделаю, комар носа не подточит.
- До послезавтра еще дожить надо, а у нас человек живет не прописанным.
- Он же ученый, Геннадий Николаевич, вовсе не из этих... Ну, про которых сообщать надо.
- Видали мы таких ученых! Так тебя затрахал, что синячищи под глазами в полщеки. Иди, на себя в зеркало посмотри, бесстыжая! - махнул рукой директор.
На свое место Геннадий Николаевич попал после выхода на пенсию друзья помогли устроиться. Последние десять лет он служил на Севере в службе охраны режимных объектов. Переписывал бумажки, собирал донесения и рапорты - работа тихая и спокойная, выслуга - с тройным зачетом, не то, что в столицах. Нынешняя работа была намного хлопотливей, требовала постоянной настороженности и внимания, а, самое главное, - понимания, кому надо услужить, кому помочь, а кого отфутболить, чтобы дорогу забыли. Директор гостиницы был нужным человеком, нужнее многих начальников в Москве и заработки у него соответствовали его уровню. Хотя, приходилось делиться. Иногда Геннадий Николаевич подсчитывал отстегнутые "наверх" деньги и горестно вздыхал: если бы не надобность делиться, его двухэтажный кирпичный дом был бы давно достроен. Но с другой стороны понимал: не поделится - и месяца в должности не усидит! Чтобы уволить и повода искать не надо: работа - сплошные нарушения. Возьми любое и увольняй за милую душу. Или сажай!
"А в общем ничего страшного. Ну, не прописали гостя - бывает. В крайнем случае - бутылка, другая, к тому же не из своих платить. Конечно, если за гостем ничего не тянется, но судя по всему - не должно. Из крайисполкома звонили, что гость из кооператоров. Большую силу взяли ребята! Обещали, что все оплатят. Ну и пусть платят, коли денег - куры не клюют. Тысчонки две на расчет накину! Нет две - много, полторы - в самый раз будет" - думал Геннадий Николаевич. Сердился он больше для порядка. Танька дуреха прозевала, сама и влетит, если что не так сложится.
"Обойдется!" - решил Геннадий Николаевич и по дороге на инструктаж очередной смены, зашел в бар.
- Налей-ка мне кофейку с пятью каплями, - велел он буфетчице.
- "Арарат" кончился, есть грузинский, но хороший - "КВК", - сказала та, показывая этикетку.
- Давай, попробуем, - выпив полчашки, Геннадий Николаевич будто невзначай спросил: - Вчерашний Танькин хахаль, как показался?
- Не нахальный! Что не дашь - всем доволен.
- Откуда - не говорил?
- Вроде, москвич.
- Хорошо, денег не бери - потом рассчитаюсь - и обслуживай, как я велел. Если перейдет меру - скажи мне, - окончательно успокоившись, сказал директор.
* * *
Сведения о проживании Горлова в Адлере поступили на учет в ЦАБ ОВД города Сочи* почти через неделю, всего за день до его отъезда. Все это время он жил никем не замеченным и напрочь выпал из поля зрения Ленинградского УКГБ, будто растворился бесследно.
2.10. ВИННА ЯГОДА ПО САХАРУ ПЛЫВЕТ
На несколько дней для Горлова наступил зрелый и развитой коммунизм. Служащие пансионата были вежливы и предупредительны, постельное белье менялось ежедневно, в ресторане и в баре у него не брали деньги, даже чаевые.
- Жаловался, что Котов тебе отпуск испортил? Вот и отдохни по-человечески, как белые люди на диком Западе. Лови кайф и расслабуху, коли карта выпала. Ты нам нужен веселым, здоровым и трудоспособным. А про деньги не бери в голову, считай - это аванс. Ты меня знаешь: должок не заржавеет - из первой получки вычту, - успокоил его по телефону Цветков.
- Домой мне позвонил? - спросил Горлов, договорившийся с Ниной, что если Цветков будет спрашивать, где он, то, значит - с ним все в порядке.
- Жена сказала, что ты в деревне. Знала бы, где ее муж оттягивается! Говорят, что ты весь женский персонал в пансионате отбарабанил. Взять бы, да и заложить тебя, конспиратор хренов!
- Не заложишь!
- Почему? - удивился Цветков
- Наши своих не закладывают, - ухмыльнулся Горлов.
- Люблю я тебя, Боря, за четкость: говоришь коротко и по делу. Короче, отдыхай, ни о чем плохом не думай, а через пару недель документы поспеют и за работу.
Насчет персонала Цветков преувеличил. Горлов ни с кем, кроме Тани, не встречался, а та пришла на следующий день и, выйдя утром из ванны, без смущения сказала:
- Наверное, придется простынь замыть! Вчера было можно, а сегодня уже нельзя. У меня всегда так - в самый неподходящий момент, до чего ж я невезучая.
Два дня Горлов потратил, чтобы положить деньги на аккредитивы держать при себе почти тридцать тысяч было страшно, могли украсть или, если бы обнаружила милиция, - задавать вопросы. Он оформлял аккредитивы на мелкие суммы в разных сберкассах. Три тысячи послал почтовым переводом жене, рассчитав, что к моменту получения уже будет дома.
Погода стояла мерзостная: не переставая ни на минуту, лил дождь с резким, пронизывающим ветром. От сырого воздуха и постоянно промокшей одежды Горлов мерз, будто в сильный мороз. Его все время знобило, и он отогревался только у себя в номере.
Паническая тревога, охватившая его после странного обыска в Репино стала глуше, но совсем не отступила. Добавлял беспокойство и отказ Цветкова продолжать работу по медицинским приборам. Не дураки же в министерстве: отлично понимают, что разговоры про конверсию - просто сотрясение воздуха, и лечебные лазеры никому не нужны, кроме Сергея. Тему могут закрыть уже в конце первого квартала, а ничего другого на примете нет. Это значит, что его сектор сократят вместе с сотрудниками и с ним самим - без финансирования и утвержденной тематики держать их не будут.
В конце недели ветер переменился, на небе появились голубые просветы, а в пятницу утром Горлов проснулся от солнечного света. Наскоро позавтракав, он вышел к морю. Над камнями пустого пляжа клубился пар, и после дождливой серости минувших дней море сияло и переливалось. Правда, совсем недалеко в предгорьях густились фиолетовые, почти черные тучи, а в разрывах белели снегом вершины гор, но на побережье было тепло и солнечно; если бы не голые деревья можно было представить, что сейчас лето. Горлов подобрал сломанный деревянный лежак и до обеда лежал на солнце, раздевшись до пояса. Он почти задремал, но помешал постоянный гул от близкого аэродрома. Самолеты садились и взлетали один за другим, оставляя в небе узкие белые полосы.
Перед уходом Горлов не выдержал и, раздевшись догола, с разбега нырнул в воду. Обожгло холодом до ломоты в висках, он выскочил на берег и едва согрелся, натянув одежду на мокрое тело. Уже по пути в пансионат он почувствовал беспричинную радость, все тело будто покалывало иголками. Проходя под деревом, Горлов неожиданно для себя подпрыгнул и, ухватившись за ветку, раскачался и далеко прыгнул, как в детстве.
Пообедав, он выпил в баре кофе и пошел гулять. Было так тепло, что он вышел в одном пиджаке, но на пляж не вернулся - лицо уже покраснело от солнца, и можно было обгореть. Около газетного киоска Горлов остановился продавщица выглядела симпатичной.
- "Правды" нет, "Россия" продана, хоть "Труд" остался? - вспомнив старый анекдот, спросил он.
- И "Труд" уже кончился, нам центральных газет совсем мало дают, а "Известий" уже месяц не было, - серьезно ответила продавщица.
- Давайте, что есть, - сказал Горлов
- "Советская здравница", "Вечерний Сочи" - позавчерашний, но в него можно фрукты заворачивать, - и "Правда Кубани" ...
- Давайте все! Если не прочитаю - раздам казакам на самокрутки, пошутил Горлов. - А что вы после работы делаете?
- С женихом в кино пойду, у нас свадьба скоро, - смутившись, заулыбалась она, и Горлов догадался, о чем она подумала.
Пристроившись на скамейке, Горлов полистал газеты. Судя по ним, политические бури гудели и завывали совсем в другой стране. В Краснодаре все было спокойно. Много писали о подготовке техники к посевной, о передовиках сельского хозяйства и недостатках организации социалистического соревновании в сочинских столовых. Читать было нечего, и газеты были скучными, как десять лет назад. Не торопясь, Горлов дошел до кинотеатра. Показывали "Маленькую Веру", он посмотрел бы фильм во второй раз, но не захотел стоять в очереди.
Когда Горлов дошел до конца набережной и повернул обратно, горизонт заволокло дымкой, а с моря наползли низкие облака. Солнце еще светило сквозь радужное марево, но в сотне метров от берега над неподвижной гладью выстлался густой белый туман.
Горлов чувствовал гложущую и непонятную самому отрешенность. Он подумал, что никогда в жизни не был один столько времени подряд. В командировках его всегда окружали сослуживцы, даже в гостиницах и общежитиях его почему-то селили в многоместные номера. Отпуск он всегда проводил на даче с женой и детьми, а рядом постоянно мельтешили соседи. Да, он никогда не оставался наедине с самим собой! От этой мысли ему стало неуютно и грустно.
Тем временем пелена тумана достигла берега, поднялась и укрыла все вокруг, а впереди, дальше десяти-пятнадцати метров все терялось в белесой мгле.
Он прозевал переход под железной дорогой, через который нужно было попасть в пансионат, и, только повернув обратно, заметил сидевшую на скамейке женщину. Она напоминала нахохлившуюся птицу - голова ушла в воротник пальто, а руки были спрятаны в рукавах. Он и сам не знал, почему вдруг решил остановиться. Она подняла голову, - ее глаза на мгновение блеснули, - и сразу отвела взгляд. Горлов был уверен, что она его узнала.
- Пойдемте ужинать, Лариса, - протянув ей руку, сказал он.
Она чуть помедлила, но все же встала навстречу.
- Мы где-то встречались? - неуверенно спросила она.
- Летели из Краснодара в Ленинград, вы согнали меня с места, я и нахамил, но после мы помирились. А через месяц я увидел вас в Москве, в ресторане "Прага". Много раз собирался вам позвонить, но так и не решился у вас очень ревнивый муж.
- Не помню, чтобы я давала свой телефон, - удивилась она.
- Ваша знакомая сказала, я наизусть запомнил, - Горлов неуверенно назвал номер и по ее взгляду понял, что не ошибся. Он взял Ларису под руку и сквозь толстую ткань форменного пальто почувствовал ее грудь и гибкость тонкой талии.
- Поужинайте со мной. Пожалуйста! - попросил Горлов
- Хорошо, - согласилась она. - Только надо предупредить, здесь рядом гостиница "Аэрофлота", всего на одну минутку.
- Как я вас из окна не увидел? Это же напротив, через поляну.
- Мы только сегодня прилетели. Обратный рейс - завтра, но в такой туман не выпустят, застрянем надолго.
Они дошли до ее гостиницы и Горлов остался на улице, глядя в большое окно вестибюля, как она улыбается, разговаривая с кем-то по телефону.
- У соседки по комнате роман со вторым пилотом. Представляете, как она обрадовалась, что меня не будет до вечера?
- Поэтому вы и сидели у моря одна-одинешенька? - спросил Горлов.
- И ужасно замерзла! А вы - настоящий рыцарь, спасли меня от холодной смерти, - засмеялась она. - Если серьезно, я была просто ошарашена. Вы сказали: "Пойдемте, Лариса, ужинать", будто мы век знакомы. Если бы что-то другое, что говорят в таких случаях, какую-нибудь глупость, к примеру, что это - судьба...
- Вы бы сделали вид, что не знаете меня?
- Скорее всего
- Интересно, кому было бы от этого хуже, - весело сказал Горлов, пропуская ее в двери гостиницы. - Давайте по рюмочке, чтобы согреться.
Они подошли к стойке, и буфетчица ничем не показала, что знает Горлова.
- Две рюмки коньяка с лимоном, - попросил он.
- Хорошего не осталось, только из директорского запаса, - глядя в сторону, сказала буфетчица. Ей, видно, не понравилось, что Горлов пришел с женщиной.
- Коньяк и правда хороший, - Лариса выпила первой и чуть сморщилась, положив в рот кружочек лимона.
- За туман над морем! - сказал Горлов, поднимая рюмку.
- У меня перерыв! Еще что-нибудь надо? - сердито спросила буфетчица.
- Спасибо, мы пойдем ужинать, - ответил Горлов и вынул авторучку, чтобы расписаться на счете.
- Приятного аппетита! - недовольно буркнула буфетчица.
- Где можно вымыть руки? - спросила Лариса.
Горлов предложил подняться к нему, и она молча кивнула, видимо, о чем-то задумавшись.
- Вам будет неудобно идти в ресторан, - сказала она.
- Почему? - удивился Горлов.
- Я в форме, и переодеться не во что.
- Вы не поверите, но мне наплевать, кто как одет. Ерунда это...
- Вовсе не ерунда. Любой женщине важно, как она выглядит. Для некоторых это важнее всего.
Горлов думал, что, увидев его номер, она удивится, но этого не случилось. Вынув из бокового кармана маленькую сумочку, она отдала ему пальто и закрылась в ванной.
Он позвонил в ресторан, чтобы накрыли на двоих.
- Давайте все самое лучшее, на ваш вкус, - ответил он администратору. - И скажите, чтобы ансамбль играл потише.
Он достал из сумки галстук и белую рубашку. Под пиджаком было незаметно, как она смята. Посмотрев в зеркало, Горлов огорчился, что нет времени отутюжить брюки.
- Я готова, - сказала Лариса. Она сделала другую прическу: темно-каштановые волосы с одной стороны были собраны заколкой, а с другой касались плеча. Синий костюм с золочеными крылышками "Аэрофлота" был без единой морщинки, такого же цвета, как ее глаза.
Он смотрел, как она идет через комнату, и почувствовал, что пересохло в горле.
- Немного вина? - скрывая смущение, он достал из буфета открытую вчера бутылку и наполнил два бокала.
- Вы определенно хотите, чтобы я опьянела? - вино в ее руке было густо-малиновым в середине и светло-красным и прозрачным по краям. Она отпила совсем немного.
- Пьянеть приятно, если вместе и поровну, - сказал он.
2.11. ЭТА НОЧЬ БЕЗ ЛИЦА И НАЗВАНЬЯ
У входа в ресторан Горлов придержал тугую дверь, пропуская ее вперед.
- В общественное место мужчина должен входить первым, - укоризненно сказала Лариса.
- Добро пожаловать! - торжественно возвестил встретивший их администратор, показывая накрытый стол. Ожидавший сбоку официант чиркнул спичкой и ловко поджег свечи. Полупустой зал остался за чертой светового круга, а глаза Ларисы показались Горлову совсем черными.
Он хотел удивить, как их обслуживают, но она не обратила внимания на его шикарный номер и невероятно дорогую еду, будто было ей не в диковинку.
- "Твиши", - не раздумывая, сказала она, когда официант подкатил столик с вином на выбор. Однако не выпила, скорее чуть пригубила.
- Никогда не видел, чтобы бутерброд ели вилкой и ножом, - сказал Горлов, следя за ее пальцами - каждый двигался будто сам по себе.
- Бабушка приучила! Она меня не так дрессировала - на всю жизнь хватит и еще на моих внуков останется!
- У вас есть дети?
- Сын! Ему скоро восемь. Раньше я чувствовала его неотрывно, а теперь иногда мне страшно, что он вырастает и становится все дальше и дальше. Я так мало с ним бываю. Его свекровь воспитывает больше, чем я, - она на секунду поникла, но тут же улыбнулась.
- Не будем о грустном! Лучше расскажите, как вы устроились в Челябинске, не скучаете по Ленинграду?
"Притворяется, только делает вид, что забыла, все-то она помнит", догадался Горлов.
- Я не та редкая птица, которая может долететь до Челябинска, признался он и неожиданно для себя стал рассказывать обо всем, что случилось после их встречи в Москве. История с обыском вдруг показалась совсем не страшной, и он смеялся, рассказывая, как в панике удирал из Ленинграда.
- И ничего такого у вас не нашли? - спросила Лариса.
- Даже не догадываюсь, что они искали, - продолжая смеяться, воскликнул Горлов.
- Я слышала, муж говорил по телефону, что у "дерьмократов", - он их только так называет, - нашли оружие и наркотики из-за границы, - сказала Лариса. - Вы знаете, он очень радовался, говорил, что это большая удача. Кого-то даже арестовали. Как хорошо, что это не вы.
"Рубашкин! Рубашкина арестовали!" - трезвея от страха, подумал Горлов. Только знакомством с Рубашкиным можно было объяснить то, что у него сделали обыск.
"Так, вот что искали. Но откуда у Пети оружие и наркотики, тем более из-за границы? Разве мог он столько лет притворяться? А вдруг Рубашкин все-таки передал на Запад секретные данные о нашей системе наведения? Меня же предупреждали! Надо лететь домой, найти телефон этого, который ко мне приходил, надо объяснить. Ну, не посадят же меня, я же хотел, как лучше, я ни в чем не подозревал Петра", - думал Горлов, выпивая третью рюмку коньяка подряд и не чувствуя вкуса.
- Вам не плохо? Вы очень побледнели, не пейте пока, покушайте - все так вкусно, - она ласково коснулась его руки.
- Разве ваш муж работает в КГБ, а не в Обкоме? - невпопад спросил Горлов.
- Да, он работает в Обкоме... Вы столько обо мне знаете: телефон, и про мужа, и даже, что он ревнивый?
- Осенью я летел домой из Краснодара. Когда садился в самолет, думал опять вас встретить. Потом разговорился со стюардессой. Она вас хорошо знает - вместе учились на каких-то курсах.
- И что еще она обо мне рассказала?
- Скорее обо мне, что я влюблен ...
- Влюблены в меня? Почему вдруг? - удивилась Лариса.
- Потому, что в вас все влюбляются, и все стюардессы Советского Союза вам завидуют, а вы на мужчин даже не смотрите, вам никто не нужен. Так во всяком случае она говорила.
- Господи! Какая чушь! - засмеялась Лариса, и, помолчав, тихо сказала: -Однажды мы взлетали на Челябинск и долго ждали высоту - диспетчер напутал, нужно было пропустить краснодарский. Я тогда вспомнила о вас. Вспомнила как-то мимолетно, не знаю, как объяснить...
- Мне очень легко с вами, - сказал Горлов и отпил вина потому, что стало сухо во рту и часто, с перебоями забилось сердце.
- Все совсем остыло, а вы даже не притронулись, - не глядя на него, сказала Лариса.
Луч прожектора неожиданно ударил им в глаза, динамик щелкнул и захрипел
- Для нашего дорогого гостя, Бориса Петровича из Ленинграда и его не менее прекрасной спутницы исполняем старинное танго "Город над вольной Невой". Белый танец - дамы приглашают кавалеров! - на весь зал загремел искаженный акустикой мужской голос.
- Вы популярная личность, Борис Петрович! Придется вас пригласить, вставая, сказала Лариса.
Свет метнулся к потолку, дробясь от вращающегося зеркального шара. В ресторане почти никого не осталось, они были одни на подсвеченной снизу танцевальной площадке.
- Вы забыли мое имя и сразу не спросили, а потом было неудобно, догадался Горлов.
- Иногда кажется, что вы читаете мои мысли, - она откинула голову и посмотрела ему в глаза.
- Да, я владею сенсорикой двадцатого дэна, акапунктурным суперпрограммированием, методами трансцендентного сверхгипноза и знаю, что вам больше всего нужно, - ответил Горлов. От ее взгляда и близости у него закружилась голова.
- Я не очень поняла, чем вы владеете, но хотелось бы узнать...
- То же, что и всем - счастья, - тихо сказал Горлов.
- Теперь верю: вы настоящий экстрасенс, - засмеялась она.
Музыка кончилась, они вернулись. Пока их не было, со стола убрали.
- Есть мороженое. Вам кофе или чай? - спросил официант.
- Кофе! - сказал Горлов и передал официанту две десятки для оркестрантов.
Пока они ели мороженое и допивали кофе, со столиков начали снимать скатерти, и на голые столешницы ставили стулья вверх ножками.
- Помните, у Леонтьева есть такая песня: "Куда уехал цирк?" Или что-то в этом роде об уехавших артистах и празднике, который кончился? - спросила Лариса.
- Говорят, есть книжка с противоположным названием. Кажется: "Праздник, который всегда с тобой", - сказал Горлов.
- Говорят, кажется..., - передразнила его Лариса. - Неужели вы не читали Хемингуэя?
- "Старик и море" - конечно, читал. Потом про бой быков и это - "Снег в Африке" - что-то о жене, которая вместо тигра подстрелила мужа за то, что он ее разлюбил...
- Вы шутите? - изумилась она.
- Почему? Я читал Хемингуэя и все хорошо помню.
- Вы - как мой муж, который не видит разницы между сионизмом и супрематизмом! - смеясь, воскликнула Лариса.
Свет мигнул и погас, осталась только лампочка над входом в служебные помещения, и на их столе, мигая, догорала свеча.
- Жалко, но пора уходить, - вставая, сказал Горлов.
- Вы и здесь не будете расплачиваться? - спросила она.
- Живу в кредит, - пожал плечами Горлов. - Если разбогатею, то заплачу.
Они пошли в номер за ее пальто, и он все больше нервничал, стараясь говорить о мелочах.
Прежде, чем одеться и уйти, она позвонила по телефону.
- Диспетчер сказала, что погоды до полудня не будет. Слава Богу, можно спать спокойно, - рассеянно объяснила она, повесив трубку.
- Я не буду вас тревожить, но обещайте, что сами позвоните мне, сказал Горлов, подавая ей пальто. - Не сердитесь, но ваша знакомая была права: я действительно в вас влюблен.
- Почему сердиться? Разве можно за это рассердиться? - повернувшись, она оказалась совсем близко, лицом к лицу и он обнял ее за плечи. В последний миг она отклонила голову и его губы коснулись ее щеки.
- Обещайте, что позвоните, - тихо сказал Горлов
- Посмотрим, может быть... Наверное позвоню, - так же тихо ответила Лариса и, помолчав, неожиданно спросила: "Вы не боитесь, что я не смогу отказать себе в желании звонить вам каждый день?"
Он не подумал, скорее почувствовал, что если оставит ее сейчас, то будет всегда жалеть, а она, что бы ни говорила, никогда ему этого не простит.
- Не уходи, ты не можешь просто так попрощаться и уйти, - твердо, как о решенном, сказал он.
- Хорошо, я останусь, - спокойно и, как ему показалось, равнодушно, ответила она.
* * *
Горлов будто знал, что ее губы окажутся мягкими и теплыми, а поцелуй вызовет у него желание, такое сильное, что станет больно. Но когда они наконец оказались совсем вместе, он испытал потрясение, которое не мог объяснить и выразить. Ничего подобного не бывало с ним раньше, он не представлял, что такое вообще может быть, и вдруг подумал, что не будет никогда больше.
Она порывисто дышала, сквозь стиснутые зубы иногда прорывался стон. Потом с силой прижала его руку к своей груди, там где билось ее сердце. Он чувствовал нарастающую жажду освобождения, и ее тело отвечало радостной и взаимной готовностью.
После она отворачивала голову, пряча слезы.
- Первый раз в жизни мне тоже хочется заплакать, - прошептал он, целуя ее ладонь, - ... от счастья!
- Господи! Я так боялась, что ты скажешь что-нибудь не так.
Время и мир вокруг не изменились, но стали совсем другими, каждое прикосновение было неторопливым и упоительно прекрасным. Они больше не испытывали скованности и стеснения - их близость была естественной и необходимой, как воздух, которого не замечаешь, пока дышишь.
- Я люблю тебя, - сказал Горлов. Он хотел сказать другое, но не нашлось нужных слов - только эти, которые прежде говорил только жене. Вспомнив о ней, он удивился, что его совсем не мучит совесть.
Лариса еле слышно вздохнула и, повернувшись к нему, прошептала:
- Как странно! Я подумала о тебе, как о мужчине, которого давно знаю и который принадлежит только мне.
Он медленно, едва касаясь, гладил ее всюду, куда доставала рука, чувствуя, как пробуждаются ощущения любви и нового желания. Отзываясь на его прикосновения, она едва слышно застонала, и он вошел в нее сразу и сильно. Она вскрикнула, едва он начал двигаться и почувствовал, как сотряслось ее тело. Он замер, ощущая себя только в ней, будто весь он, вся его сила сосредоточилась там.
Они долго лежали, не разжимая объятий, словно боялись выпустить друг друга. Потом она поцеловала его, и он стал медленно двигаться, наращивая ритм, пока не настало освобождение.
- Я не знала, что возможно такое, - прошептала она.
- Это редкий дар, и, знаешь, я всегда верил, что любить можно только один раз в жизни, - помолчав, ответил Горлов.
- Ты так легко говоришь: "Люблю, любовь, один раз в жизни..." Мы даже не узнали толком друг друга. Всего одна ночь, я не могу объяснить...
- Я чувствую... - Горлов не договорил, и, не зная, что сказать дальше, поцеловал ее сильно и нежно.
- Тебя я за плечи возьму, сама не знаю, что к чему, - прошептала она, но он не расслышал последних слов и переспросил.
Лариса не ответила, и, прислушавшись к ее ровному дыханию, он понял, что она уснула, положив голову ему на грудь. Скоро у него онемело плечо, но он боялся пошевелиться и, в конце концов тоже уснул.
2.12. С ЗЕМЛИ ДО САМЫХ ВЕРХНИХ НОТ
За окном уже брезжил предутренний свет. Было пасмурно, но туман рассеялся, тучи неслись в небе высоко и быстро.
"Почему? Почему она осталась? Как ей удалось сделать нечто такое, что я почувствовал себя абсолютно счастливым? И почему она так красива?" думал Горлов, оставаясь в легкой и призрачной дремоте.
Никакая женщина не обнимала его с такой нежностью и самоотречением. Горлов чувствовал ее близость с такой глубиной и силой, что это не вмещалось в рамки его представлений, а подразумевало какую-то загадочную, он подумал, что предначертанную, - духовную необходимость. Он не отдавал себе отчета и не понимал причину, почему обычное для него приключение обратилось всепоглощающим желанием.
Еще не совсем проснувшись, она провела рукой по его груди. Горлов чуть-чуть отстранился и, глядя ей в глаза, прошептал:
- Ты ... Я не могу сказать... ты - волшебная!
Их близость была внезапной, бурной и сладостной. Потом они лежали, не двигаясь, и крепко обнимали друг друга. Наступил покой и отрешенность, и они, не сговариваясь, наслаждались абсолютной полнотой только что разделенной страсти.
- Милый! Ты не считаешь меня распутницей? Я очень хочу, чтобы ты улетел сегодня вместе со мной. Расставаться - невыносимо, - наконец сказала она.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги