Волшебная почта. Книга 1. Почта открывается в полночь

Глава 1. Воскресенье, 25 декабря

В клетке, которую держал старик, опять кто-то зашуршал. Кто именно там шуршит, Киту не было видно. Большая полукруглая клетка была старательно замотана потёртым клетчатым пледом.

«Для тепла», — пояснил старик, еле дотащив клетку до сиденья и устраиваясь напротив Кита.

Старик вошёл, вернее, вполз в вагон в Малаховке. Маленький, щуплый, с ручками, похожими на птичьи лапки, он еле-еле тащил огромную и явно тяжёлую клетку. На старике была мохнатая зелёная шуба, чёрная шапка с помпоном и валенки. На окладистой растрёпанной бороде таял снег, превращаясь в прозрачные, сверкающие капли.

Устроившись, старик ещё пару станций шумно дышал, каждый раз вздрагивая, когда в клетке раздавалось шуршание. Бросал быстрый взгляд на Кита и нервно гладил плед.

Сначала Кит делал вид, что ему всё равно, что происходит напротив. «Пустой вагон, а старик сел именно здесь», — мелькнула мысль, но потом потерялась. В вагоне, кроме них двоих и неизвестного существа в клетке, больше никого не было. Поздняя электричка сонно летела сквозь подмосковный мрак. За окном шёл снег. Крупный, мягкий, как будто где-то на небе кто-то стриг большого лохматого пса. До Нового года оставалась ровно неделя.

Уже несколько дней Кит жил один. Мама улетела в командировку в другой город. Ей надо было провести какие-то мероприятия на рождественском фестивале. Папа уехал в Тулу к бабушке и должен был вернуться только в понедельник.

Сегодня Кит возвращался домой поздно, так как знал, дома его никто не будет ждать, а значит, можно немного задержаться. На Есенинской они жили уже полгода. Вернее, полгода, как они жили там постоянно. Устав от тесноты квартиры, родители решили переехать жить на дачу, тем более что оба большую часть времени работали дома. Старый дом, построенный дедом Кита, был кирпичным, тёплым, но главное, в несколько раз больше их городской квартиры. Это была не старая дача, каких в посёлке много, с уютными застеклёнными башенками-верандами, где верхние стёкла в оконных переплётах делали разноцветными. Нет, это был простой кирпичный дом, который дедушка строил много лет, пристраивая то комнату, то террасу. Разноцветные окошки он не успел сделать. И Кит всё упрашивал родителей сделать такие: красные, как летняя земляника; голубые, как небо в прохладный весенний день; золотистые, как глаза у соседской кошки. Кошка иногда забредала к ним на участок и явно считала его своей собственностью. Ну разве такое бывает в обычной городской квартире?

Кит пошёл в новую школу, но друзей там пока не было. Иногда ездил в Москву, к старым знакомым. Сейчас они попросили его немного помочь с новогодним спектаклем. Нет, Кит вовсе не собирался становиться актёром. Ему всего-то надо было пройти пару раз по сцене в шапке с рыжими ушами, изображая хитрого лиса, который собирается съесть маленьких зайчат. Ещё пару раз сыграть что-то простенькое на флейте. Кит когда-то давно учился на ней играть. Года два походил и бросил, но теперь вот пригодилось. Главным злодеем был, ясное дело, волк. Волка играл Васёк. Он был на несколько лет старше, умел говорить басом и начинал хищно улыбаться, ещё только надевая шапку с волчьими ушами. Кита радовало, что не надо будет учить слова и запоминать что-то сложное, но можно поучаствовать в хорошем деле. Сегодня они играли первый спектакль в школе, где раньше учился Кит.

После спектакля Кит немного побродил по сверкающему предновогодними огнями городу, посмотрел на карусель на Красной площади. И только потом поехал на вокзал.

В клетке опять кто-то начал шуршать и постукивать, цепляясь за прутья твёрдыми коготками. «Потерпи, потерпи немного», — зашептал старик. Он снова погладил плед и посмотрел на Кита:

— Хорошая шапка!

Кит ехал со спектакля в коричнево-рыжем клетчатом шарфе и шапке с лисьими ушами. Шарф с шапкой сделала мама. За пару дней сваляла их из шерсти специально для спектакля. Всё-таки это круто, вот так уметь что-то делать руками! Кит так не особо что-то умел. Вообще, он не любил шапки и всегда старался ускользнуть из дома до того, как мама начинала многозначительно говорить о том, как сегодня холодно. Но сейчас, когда родители уехали, Кит почему-то не снял шапку после репетиции.

Два раза старик вставал, словно собираясь выходить. Пытался поднять клетку, но это у него выходило плохо. Он снова садился, бросая растерянный взгляд то за окно с очередной уплывающей станцией, то на свои руки, которые мелко дрожали и были в каких-то пятнах. Потом старик гладил плед и шептал, мол, ничего, это же не последняя…

— Вам на какой сходить? — не выдержав, спросил Кит.

— На любой, где есть… — начал старик, потом посмотрел за окно и ответил конкретнее, — в Кратове.

— Давайте я вам помогу?

Не то чтобы Кит всегда помогал встречным старикам. Но дома всё равно никого не было. И до его дома от станции Кратово было не так далеко идти.

— Кто у вас там? Птичка?

— Птичка, птичка! — заулыбался старик. — Как ты догадался?

Кит пожал плечами.

В Кратове сошли вместе. Клетка оказалась неожиданно не такой тяжёлой, как казалась со стороны. По платформе с двух сторон тянулись узенькие тропинки, протоптанные поздними пассажирами. Дворники храпели в общежитии, рядом со станцией, не подозревая, сколько снега им нужно будет убирать утром.

— Вам к пруду идти или на другую сторону?

— Мне туда, где почта. Знаешь, где она?

Где почта, Кит знал. Недалеко от станции. Небольшой деревянный домик, выкрашенный светлой краской. Металлическая дверь на входе, на стене — старый железный ящик для писем. Внутри домика был маленький зал для посетителей и несколько комнат для работников почты. Что в тех комнатах, Кит не видел, но точно знал, что, когда в зале собирается много людей, там становится тесно и душно. Мама иногда посылала туда Кита получить какие-то бандероли или отправить что-то бабушке. Но стоп, какая почта? Сейчас же без пятнадцати минут двенадцать. «Наверное, — подумал он, — старик живёт где-то рядом».

Словно угадав его мысли, старик вдруг остановился и потёр озябшие руки.

— Почта открывается в полночь! Это мы удачно сошли!

Кит решил не спорить. Ясно же, старик немного не в себе. Ну какой нормальный дед будет ходить в шубе зелёного цвета и дурацкой шапке с помпоном? Кит молча перенёс клетку через железнодорожные пути. И замер: у магазинчика на углу торчали Гулюкин с Фроловым.

«Вот это попал», — пронеслось в голове. Не то чтобы Кит боялся новых одноклассников. Просто эта пара отличалась особым ехидством. Они не сильно приставали к Киту в школе, но сейчас, ночью, после спектакля, у него не было сил вступать с ними в дискуссию.

Кит мгновенно пожалел, что не снял шапку с лисьими ушами. «Ну точно, сейчас увидят и заорут про то, что в таких только самые лошары ходят». Он надвинул на глаза капюшон и посильнее сжал кольцо клетки.

Но то ли Гулюкин с Фроловым не догадывались, что кто-то из их правильных одноклассников может бродить в такое время по заснеженному Кратово, то ли просто смотрели в другую сторону, но почему-то Кит со стариком спокойно прошли мимо. И даже тот, кто сидел в клетке, не шелохнулся.

«Замри, птичка, замри», — повторял про себя Кит, обращаясь к неведомой твари под пледом. Они прошли мимо магазина, мимо запертого ателье, вдоль бетонного забора. Потом спокойно перешли улицу, ровно напротив домика почты. Окна в домике были тёмными. Серая дверь, обычно раскрытая настежь для посетителей, была заперта.

— Нам туда, за угол! — Старик показал рукой.

Кто-то в клетке начал возмущённо шипеть и греметь чем-то железным. Старик выхватил из рук Кита клетку и бросился за угол. И откуда только прыть взялась? Кит растерялся, но тут ему в спину прилетел снежок. За ним — ещё один. Кит даже не стал оглядываться — на другой стороне улицы слышались топот и громкий хохот Гулюкина:

— И кто это у нас так поздно погулять вышел?

Не раздумывая, Кит кинулся за угол почты, за которым исчез старик, и нырнул в первую же попавшуюся дверь.

«Слава богу, не заперто», — подумал он. Но тут же схватился за ручку, услышав голоса.

— Куда он подевался?

— Это же Никитос был, новенький наш, я точно видел!

— Блин, тут даже следов нет, не мог же он через забор перескочить?

Голоса постепенно удалились.

«Почему они не вошли? — удивился Кит. — Не заметили двери?»

Кит огляделся. Он стоял в маленькой плохо освещённой прихожей, из которой наверх вела лесенка в семь ступенек, покрашенная красной краской. Кое-где краска стёрлась от времени, и под ней проступило светлое дерево, отполированное множеством ног. Между входной дверью и лесенкой лежал полосатый вязаный коврик.

«Странно, — подумал Кит, — на нашей почте точно нет таких лесенок». Мокрые следы вели наверх. Видимо, старик с клеткой уже поднялся.

Киту ничего не оставалось, как пойти за ним. Не выходить же на улицу.

«Я просто посмотрю в окно, ушли эти недоумки или нет. И всё!» — решил он.

Наверху была небольшая площадка и ещё одна дверь, под которой виднелась полоса света.

Кит толкнул дверь и застыл на пороге: перед ним был огромный зал, с белыми колоннами и высокими потолками. Потолок покрывал лепной орнамент из веток с какими-то странными фруктами. На ветках сидели птицы, разгуливали коты и драконы.

Кит ошалело перевёл взгляд ниже — слева тянулся ряд высоких окон. Перед ними стояли два старинных письменных стола, на которых он разглядел чернильницы и ручки с железными перьями — такими писали раньше, Кит видел их в старых фильмах про школу. Рядом с чернильницами — аккуратные стопки чистой бумаги и промокашек. В углу, у дальнего окна, стоял кофейный автомат. С правой стороны тянулась длинная деревянная стойка с тремя окошечками и небольшой дверцей. За стойкой сидели несколько женщин, которые принимали у посетителей конверты и, судя по звукам, что-то печатали.

«Это действительно почта!» — удивился Кит.

Знакомый старик стоял у ближайшего окошечка и ругался с длинноносой дамой в очках и фиолетовом пиджаке.

— Я должен отправить птичку сегодня же!

— Но мы не можем её у вас принять! У нас нет курьера! Как вы не понимаете!

— Нет, это вы не понимаете, как я потащу птичку обратно? Как, скажите?

— Вызовете такси, как все нормальные люди.

— Нормальные люди? — Старик чуть не задохнулся от возмущения. — Это вы, как нормальные люди, отправьте её сегодня.

— Не можем, нам не прислали курьера. Снег…

Кто-то в клетке снова шумно и негодующе загремел чем-то железным.

У соседнего окошка тоже всё было плохо. Высокий темноволосый мужчина лет тридцати пяти, в чёрном пальто, блестящих ботинках и широком белоснежном шарфе спорил с сидевшей перед ним молоденькой, светловолосой девушкой.

— Когда я приходил в прошлый раз, вы мне выдали десять посылок, так?

— Да, всё правильно. Вы приходили в сентябре. И получили десять посылок. Расписались, что всё в порядке…

— Да, когда я пришёл домой и открыл их — там всё было нужное. Нужное не мне, Грозе. Но одного предмета, который я заказывал, там не было. — Темноволосый хлопнул ладонью по стойке. — Не было!

— Ну, вы ведь заказывали эти посылки через «Вдали-экспресс». Может быть, там они положили вам что-то другое? Ну, вместо того, что вы заказывали? Так бывает, ошиблись…

— Нет, там не было ничего лишнего! Всё подошло Грозе. Драконьи косточки были, ошейник с шипами — был! Даже кольцо для кусания! Но одного предмета не было. Понимаете? Очень важного предмета! Может быть, он пропал где-то на почте?

Девушка всплеснула руками.

— Господин Семихвостов, этого просто не может быть! Все посылки были запечатаны! Вы же сами проверяли их, помните? Тогда, в сентябре? Если что-то было не так, почему же вы не пришли к нам раньше?

— Всё было так! Всё было нужным! Всё! Но одного предмета, который я заказал, — не было, как будто его кто-то вынул из самой большой посылки, тем более что она была странно запечатана…

Свет в зале мигнул, и Кит перевёл взгляд на третье окно. Стоящая там толстая тётка в длинной полосатой юбке и в куртке с нарисованными на ней крокодилами доставала из огромной сумки одинаковые небольшие коробочки. Тётка тяжело дышала, и было понятно, что таких коробочек ей надо отправить очень и очень много.

Кит закрыл глаза. «Может быть, я сплю? Уснул в электричке, доеду до ипподрома и придётся тащиться домой аж оттуда?» Он зажмурился: «Сейчас я открою глаза, и будет моя станция. Один. Два. Три. Четыре. Пять…»

— Ну и кто будет вытирать ноги?! — вдруг раздалось где-то рядом. Перед Китом стояла маленькая толстенькая старушка в синем комбинезоне, тапках с драконьими пальцами и со шваброй.

— Ноги, говорю, кто будет вытирать? Постелила же специально коврик внизу! Так нет, ходют и ходют, ног не вытирают. Вот чего ты на пороге встал…

— Я это… — начал было оправдываться Кит. — Это… в общем…

— Вы наш новый курьер? — вдруг спросил чей-то строгий голос.

Рядом, непонятно откуда, возникла пожилая, худощавая дама. На ней было синее платье со старомодным кружевным воротничком, на ногах — изящные туфельки. На руках — перстни с огромными камнями. Седые волосы были собраны в высокую причёску. На шее у дамы висела цепочка с двумя маленькими серебряными свистками.

— Вы новый курьер? — ещё раз уточнила она.

— Да, — зачем-то ответил Кит.

— Какое счастье! Я уже думала, до Нового года никто не придёт! София Генриховна, — представилась дама. — Начальница отделения номер сто тринадцать Волшебной почты.

— Кит… Никита. — Кит стянул шапку и начал мять её в руках. — Никита Буранин…

— Вы на своём транспортном средстве прилетели или пришли?

— Э-э-э-э… — Кит замялся, не зная, что ответить.

— Понимаю, в такой снегопад своё жалко гонять. Но учтите, у нас только старые модели. Корпорация «Волшебный транспорт» давно нам ничего нового не поставляла. Пойдёмте.

Кит последовал за дамой через большой зал.

— Надеюсь, хоть этот подойдёт, — услышал он бормотание толстой тётки.

Старик с клеткой и Семихвостов на него даже не посмотрели. Старик что-то шептал тому, кто сидел в клетке. Семихвостов заполнял какой-то бланк.

С противоположной стороны зала оказалось ещё одно помещение, Кит и не заметил сразу, что напротив входной двери есть ещё одна. За ней царил полумрак, пахло машинным маслом и почему-то свежими булочками.

Сначала Кит даже не понял, что именно перед ним. Подумал, что они попали на склад, где хранятся старые металлические фигуры, которые иногда устанавливают на детских площадках. Фигуры напоминали больших птиц с длинными изогнутыми шеями и металлическими крыльями. Посередине каждой фигуры, как бы заменяя её тело, был закрытый стеклянный или пластиковый пузырь, в котором располагались два кресла и пульт управления.

— Я думал, у вас тут мётлы какие-нибудь будут стоять… — не удержался Кит.

Дама поджала губы:

— Это же чудовищно неудобно! Дикость какая! Да и кто в нашем климате будет летать на таком опасном виде транспорта? У нас модель «Гуси-Лебеди». Старенькая уже, понимаю. — София Генриховна смущённо кашлянула. — Зато они у нас в хорошем состоянии!

Она несколько раз свистнула в один из свистков, которые висели у неё на шее, и у ближайшего к ним белоснежного Гуся-Лебедя загорелись глазки. София Генриховна сунула руку в жестяную коробочку, стоявшую на полке, достала из неё сухарик и протянула Гусю. Птица изогнула длинную шею, аккуратно взяла сухарик с ладони и начала им хрустеть.

— Опять вы, матушка, их неполезным подкармливаете. Непорядок!

Откуда-то из полумрака вынырнул бородатый человек в очках, джинсах и толстом вязаном свитере с разноцветными оленями.

— Харлампыч, — представился человек и протянул Киту большую руку.

У человека были голубые глаза и большие широкие ладони, испачканные машинным маслом.

— Иван Харлампыч разносит посылки и письма в нашем посёлке.

Кит вдруг вспомнил, что видел летом этого человека на соседней улице. Несколько раз видел. Человек ездил на большом белоснежном велосипеде, к которому спереди и сзади крепились багажные корзины. Корзины всегда были набиты какими-то тюками и сумками. Кит не отличался особой наблюдательностью. Но иногда на этих сумках лежал большой чёрный кот. А кота Кит просто не мог не заметить.

— Да, — хохотнут человек, — меня Гуси-Лебеди не слушаются. Они же детей любят, с ними летают, а мне приходится по посёлку ездить.

София Генриховна взяла с полки небольшую деревянную коробочку, до краёв наполненную маленькими серебряными свистками, и протянула её Киту.

— Попробуйте свистнуть, посмотрим, получится у вас или нет!

Бородатый встал рядом. Ему явно было интересно, что будет дальше.

— Думаете, разбудит? — весело поинтересовался он. — Прошлые пацаны — штук пять уже, да? — не смогли! И девочки не смогли. А ведь хорошие были ребята, правильные. Тебя кто прислал?

Кит не ответил. Он давно решил, что это сон, и больше ничему вокруг не удивлялся. Он молча взял свисток и несколько раз в него дунул. Ничего не произошло.

Он дунул в другой свисток, третий, четвёртый…

Когда Кит подул в последний, длинный и тонкий свисток, сначала тоже ничего не произошло. Железные птицы стояли неподвижно, как раньше. Но вдруг у дальней стены что-то заскрипело, и небольшой Гусь-Лебедь, стоявший в тени, открыл глаза, изогнул шею и внимательно посмотрел на Кита изумрудными глазами.

Бородатый и пожилая дама переглянулись.

Медленно, словно во сне, Кит подошёл к Гусю. Не стоять же просто так, когда тебя рассматривает железная птица! Погладил. Он ожидал, что птица будет металлической, холодной, но неожиданно ощутил под пальцами что-то тёплое и явно живое. Глаза у Гуся-Лебедя светились. Он был немного меньше остальных и выкрашен не белой краской, как все остальные, а серой и тусклой. В нескольких местах краска начала облупливаться.

«Надо будет купить баллончик, подкрасить его, — неожиданно подумал Кит, — а то попался какой-то самый стрёмный из всех».

— Неожиданно… — Казалось, София Генриховна немного напряглась, что именно этот Гусь-Лебедь проснулся от звука свистка. Но потом строгим голосом продолжила: — Как вы знаете, управлять этой моделью не нужно. Вы просто вводите на дисплее адрес — и птица летит сама. Вам нужно отдать часть посылок адресатам, если это срочная доставка и они живут где-то на соседних станциях. Остальные отвезти на ближайший сортировочный пункт. И забрать там почту для нашего отделения.

— А зачем вообще курьер, если птица летит сама?

— Ну должен же кто-то отдать адресату посылку! Оформить посылки и письма на сортировочном пункте, забрать наши! — Дама поджала губы. — Надеюсь, вы справитесь с заполнением бумаг! Договор оформим потом. Испытательный срок — неделя. Сегодня вам нужно доставить одну посылку в Томилино. Ещё пятьдесят пять отправлений — на сортировочный пункт в Андроновке. Это письма и бандероли. Посылок в этот раз нет. Потом надо забрать письма и посылки для нашего отделения. Да, ещё, как Нил Степанович всё оформит, отвезти его посылку профессору, в Москву, кажется, куда-то на Ленинский проспект. Нил Степанович у нас особый клиент. Его посылки мы обычно отвозим сами…

— Иначе они сдохнут от голода, — хохотнул бородатый. Затем смутился под строгим взглядом начальницы. — Ну, то есть… это… я хотел сказать, что у нас же не самая быстрая почта в мире, и курьеры не всегда есть.

София Генриховна ещё раз строго посмотрела на бородатого, затем на Кита.

— Это всё. Простая работа. Как вернётесь, поможете оформить пришедшие бандероли. Сейчас посмотрю, готова ли клетка к отправке.

Она бесшумно вышла из помещения.

Харлампыч откинул верхнюю прозрачную часть кабины и начал грузить в пространство за сиденьями коробки и пакеты.

— Багажное отделение здесь. Все письма и бандероли в большом пакете, — монотонно бубнил он. — Пакет опечатан. Его откроют на сортировочном пункте. Число отправлений указано на бумаге. Отдашь строго по счёту. Не ошибись. Да не волнуйся ты, мешок не тяжёлый, донесёшь. Это же почтовый мешок, особый, он всегда лёгкий, что ни положи. Обратно полетишь — в мешок положишь только бандероли. Письма сразу кидай сюда.

Он протянул Киту большую синюю сумку на кожаном чёрном ремне.

— Письма я потом буду разносить. Все адреса уже введены в память птицы. Этот ящик, — дядька достал откуда-то большой деревянный ящик, — надо отдать в Томилино, бабе Марте. В руки. Не кому-то ещё, понял?

Кит ошалело кивал.

От ящика пахло яблоками.

Он полез в кабину. Сначала по крылу, как по лесенке, потом перелез через бортик и устроился на сиденье. Внутри оказалось неожиданно уютно. На дисплее перед ним светился первый адрес.

Бородатый протянул Киту старенькие лётные очки.

— Да зачем мне, закрытая же кабина, — удивился Кит.

— Пригодятся, — уклончиво ответил бородатый.

Кит снова надел шапку с лисьими ушами, потом очки. В очках было непривычно смотреть по сторонам, и он передвинул их выше, на шапку. Не снимать же, раз бородатый так внимательно на него смотрит.

— Птичку, птичку не забудь. Я сам донесу. — В помещение ворвался знакомый Киту маленький старичок. За ним бежала длинноносая дама:

— Не положено, Нил Степанович, вы же знаете, не положено, — причитала она.

Старичок перегнулся через бортик и бережно поставил закутанную клетку на пассажирское сиденье, рядом с Китом.

— Не переворачивай. Не открывай. Не буди. Да, и ничего не бери у профессора. Мало ли какую диковину этот старый бандикут тебе предложит.

Кит ничего не понял, но кивнул.

Потом нажал на загоревшуюся кнопку «Верх», и откидная часть кабины медленно закрылась.

Харлампыч уже открыл большие двери, ведущие из помещения на улицу.

Кит ещё раз посмотрел на дисплей и нажал на кнопку на пульте, рядом с которой было написано «Взлёт».

Снег продолжал нестись и кружиться за тёмными окнами. Только на этот раз это были не окна знакомой электрички, а прозрачные стёкла в кабине Гуся-Лебедя. Гусь легко и уверенно летел через мрак, плавно взмахивая огромными крыльями. Внизу тянулись полосы железной дороги с тускло светящимися прямоугольниками станций и проносящимися поездами, похожими на тонких сияющих змей.

Сначала Киту было неуютно. А кто бы спокойно летел на непонятной штуковине ночью, зимой? Даже если это сон, в чём Кит уже начал сомневаться. А вдруг этот, как его, Гусь-Лебедь неисправен? Свалишься на нём кому-то на участок, вот будет жесть! Но птица явно знала дорогу. Внутри было тепло. Механизм немного скрипел, как скрипит велосипед, который первый раз достали из сарая после долгой зимы, когда делаешь на нём кружок-другой по улицам, ещё толком не смазав и не подготовив его, просто наслаждаясь движеньем и ловя тёплый весенний ветер. Большие крылья Гуся-Лебедя равномерно взмахивали с двух сторон от прозрачной кабины. На дисплее мигала надпись: «Прибытие по указанному адресу через пять минут».

Постепенно Кит успокоился. Летать оказалось совсем не страшно. Непонятно было только, как в это время суток отдать кому-то посылку. Кит думал, что Гусь-Лебедь приземлится где-то на улице, и придётся долго стучать в калитку или звонить, а звонки тут у многих вечно не работали. Но птица приземлилась сразу на участке, на расчищенной от снега площадке, перед небольшим крепким домиком с резными ставнями.

На дисплее появилась строка: «Не забудь спросить документы у того, кто будет принимать посылку. И пусть заполнит квитанцию. Яблоко можешь взять…»

Кит поглядел в строгие немигающие глаза птицы и вылез из кабины.

Его уже встречали старушки. Много-много похожих друг на друга старушек! Все они были закутаны в серые пуховые платки, у всех были пёстрые лоскутные юбки, из-под которых торчали огромные, безразмерные валенки. Лица у старушек были морщинистые, как поверхность старой картошки, которая весной не дала ростков и решила закончить свой путь где-то на дне старого мешка.

— Прилетел, касатик!

— Надо же, у нас новый курьер!

— Молоденький какой!

— Давай нашу посылочку!

— Мы давно ждём эти яблоки!

Бабки кружились вокруг хороводом. Махали руками, платками, качались из стороны в сторону, словно танцуя какой-то неизвестный танец. Казалось, что старушек вокруг становится всё больше и больше. Кит почувствовал, что застывает, засыпает от этого мельтешения, он уже достал посылку и готов был отдать её в первые же протянутые руки, как вдруг Гусь-Лебедь вытянул шею и громко зашипел, как огромная, рассерженная кошка.

Чей-то резкий голос крикнул:

— На сером Гусе прилетел!

Бабки мгновенно умолкли, отступили на несколько шагов и сгрудились в кучу.

Кит сразу же вспомнил про надпись на экране.

— Кто тут баба Марта? Нужно заполнить бланк на получение посылки.

Из толпы медленно вышла одна из старушек и осторожно протянула Киту паспорт. Кит разочарованно присвистнул, ясно же, что паспорт должен быть дореволюционным или все надписи в нём должны быть сделаны какой-нибудь древней вязью. Но это был самый обычный российский паспорт, заботливо обёрнутый в яркую зелёную обложку с нарисованной лягушкой.

Баба Марта заполнила бланк, старательно выводя буквы и изредка поглядывая на Гуся-Лебедя. Молча забрала ящик, потом открыла крышку, достала одно яблоко и протянула Киту.

— Яблоко можно. — Она ещё раз посмотрела в немигающие изумрудные глаза Гуся.

Кит взял яблоко. Сел в кабину. На дисплее светилась надпись: «Сортировочный пункт «Андроновка». Прибытие через двадцать минут». Кит положил руки на клавиатуру и набрал:

«Спасибо!»

Гусь-Лебедь обернулся, без выражения посмотрел на Кита, потом взмахнул крыльями и бесшумно полетел на северо-запад.

Глава 2. Всё ещё воскресенье, 25 декабря

Москва вдали светилась и сияла огнями. Небо над ней было призрачного розово-оранжевого цвета, не тёмно-синее, как в пригороде. Снег всё так же летел за окнами. На этот раз он казался не мягким, как птичий пух или шерсть зверя, а напоминал тонкие, длинные иглы, которые проносились с двух сторон железной птицы и растворялись где-то во мраке.

Через двадцать минут Гусь-Лебедь с Китом приземлились у нескольких больших ангаров, стоящих недалеко от железной дороги. На ангарах были надписи: «Экспедиторская компания», «Авиаперевозки» и прочее, понятное и привычное.

«В очках посмотри», — подсказал экран.

Кит опустил на глаза очки, которые дал Харлампыч. Надписи поменялись. На всех ангарах светилась надпись: «Компания «Волшебный Транспорт». Перевозки во все страны мира».

Кит взял папку с документами и вылез из кабины.

У самого большого ангара стоял огромный белый дракон с надписью «Вдали-экспресс» на длинном блестящем боку. Вокруг дракона суетились люди. Присмотревшись, Кит понял, что дракон механический, и из него просто выгружают посылки.

Неподалёку несколько работников, внешностью напоминавших самых обычных грузчиков, затаскивали в соседний ангар огромную сердитую стрекозу. Лапы стрекозы скользили по снегу, а сама она яростно трещала большими прозрачными крыльями.

— Затаскивайте, затаскивайте, — закричал, пробегая мимо Кита, какой-то толстый человек в большой белой шубе. — Замёрзнет же, непривычная она. А вам куда?

Человек на мгновение остановился и посмотрел на Кита.

— Я посылки привёз. И забрать мне это… надо…

— Почтовый курьер? Вам туда. — Человек махнул рукой в сторону ангара, окрашенного синей краской, и побежал к упирающейся стрекозе.

На ангаре было написано: «Волшебная почта России». И чуть ниже: «Сортировочный пункт «Андроновка»». Кит сдвинул очки обратно на шапку. Достал мешок с письмами и бандеролями и потащил его к офису. Нацепил на плечо сумку для писем.

— Вы новый почтовый курьер? — Барышня на ресепшене у входа окинула Кита доброжелательным взглядом.

У барышни были зелёные волосы, кофточка, усыпанная жемчужинами, и ногти, покрашенные в ярко-розовый цвет.

— Вам надо пройти к окну номер семь.

Барышня что-то набрала в компьютере, потом нажала кнопку и выдала Киту сиреневый и почему-то немного влажный талончик.

— Все письма оформляются в этом окне. Бандероли можете сдать туда же. Если есть посылки, то с ними вам к окну три. — Барышня хихикнула и крутанулась на стуле.

— Посылок нет, — вспомнил Кит. — Но мне нужно забрать почту для нашего отделения…

— Тогда вам к окну двадцать два. Вот талончик. Хорошего дня и лёгких крыльев!

У седьмого окна стояло двое ребят. Оба были в синих куртках и оба немного старше Кита. У ног каждого лежал мешок с письмами. На плечах висела такая же, как у Кита, синяя сумка. Кит встал за ними. «Удачно вышло, — подумал он. — Хоть посмотрю, что вообще нужно делать».

Первый, высокий и светловолосый, как раз сдавал письма.

Дама с нежно-салатовыми волосами, в белой блузке и синем форменном шарфике, открыла дверку рядом с окном, взяла мешок и пересчитала его содержимое.

— У вас шестьдесят семь отправлений, так?

Мальчик достал бланк из такой же, как у Кита, папки.

— Всё так.

Дама взяла у него бумаги, поставила на нескольких печать. Часть бумаг оставила себе. Часть — отдала обратно.

Мальчик взял пустой пакет, перекинул через плечо сумку и пошёл к выходу.

— Мне ещё посылки отдавать, — бросил он второму.

Второй махнул первому рукой. Потом привычным движением поднял пакет и поставил рядом с дверцей.

Дама опять занялась счётом. «Сорок два, сорок три, сорок четыре…»

— Новенький? — спросил у Кита мальчик. — На испытательном пока?

Кит пожал плечами. Конечно, ему о многом хотелось расспросить. Но дама в окне уже закончила счёт и поставила на бумаге печати. Мальчик поднял с пола второй мешок, стоявший у его ног.

— Удачи тебе! Лёгких крыльев! — И поспешил куда-то дальше.

Кит подошёл к окну.

— У меня… вот…

Он поставил мешок рядом с дверцей. Только сейчас он заметил движущуюся ленту, как у касс в магазинах. Самую обычную ленту, серого цвета. Мешок плавно подъехал к даме. Папку с бумагами Кит положил рядом.

— Так, это у нас кто? Сто тринадцатое? Надо же, нашли наконец курьера! И правильно! А то цирк какой-то у вас. То этот ваш, бородатый, на обычной электричке нашу почту возит. На электричке! То сама София Генриховна прилетает. Непорядок!

Дама пересчитала письма разных размеров.

— Пятьдесят пять отправлений. Всё сходится!

Она достала из папки бланки, расписалась, поставила печати. Два одинаковых бланка вложила обратно.

— Софии Генриховне поклон! Здоровья ей!

Кит взял папку и оглядел зал. Двадцать второго окна в нём не было. Двадцать первое весело мигало зелёными лампочками. Возле двадцать третьего стояло несколько пожилых людей с длинными бородами и резными посохами. На плече у одного из них спал большой чёрный ворон.

Двадцать второго окна не было!

Кит снова подошёл к стойке ресепшена.

— Двадцать второе? Вам надо пройти к во-о-он тому коридорчику, за вот той колонной, и в конце будет нужное. — Барышня доброжелательно махнула рукой и снова крутанулась на стуле. — Да, там же и выход есть, ну, так удобнее, чтобы через зал не идти с мешками.

За колонной в конце зала действительно был коридорчик, который Кит не заметил.

Окошко в конце коридора светилось тёплым жёлтым светом. Рядом с окошком ползла лента конвейера, уходящая в большой тёмный проём. Возле него стояла старинная резная конторка с ноутбуком. За конторкой Кит увидел молодого человека с тонкими, изящно закрученными усиками. Одет он был в строгий тёмный костюм. Перед конторкой стояла высокая немолодая женщина в фиолетовых брюках, пёстрой куртке, высоких ботинках на шнуровке и в настоящем лётном шлеме.

— От отца остался, — сказала она, заметив восхищённый взгляд Кита, и посмотрела на его очки с одобрением. — Хорошая модель, проверенная временем! Ты из какого отделения будешь?

— Из сто тринадцатого.

— Повезло им. А я вот никак не найду хорошего курьера. Один у нас есть, нам второй нужен. У нас большое отделение и Гусь-Лебедь последней модели есть! У тебя какая модель?

Кит не успел ответить. Из небольшой дверки рядом с окошком выехало несколько мешков.

— Много писем в этот раз, — хмыкнула дама.

— Так чего вы хотите, Людвига Ивановна? Праздники скоро. — Молодой человек подкрутил ус. — Проверяйте!

Дама пересчитала содержимое мешков. Перевязала их верёвкой, на которую молодой человек что-то повесил, а потом сел за столик рядом и аккуратно поставил печати на нескольких бумагах.

— Лёгких крыльев!

— Лёгких крыльев!

Дама подхватила мешки и пошла к двери с надписью «Выход».

— Добрый день, сто тринадцатое отделение, — уверенно сказал Кит.

Молодой человек посмотрел на экран ноутбука.

— У вас сорок пять писем, пятнадцать бандеролей и двадцать три посылки.

Тонкие белые пальцы молодого человека пробежали по клавиатуре.

Конвейерная лента снова заработала. На этот раз по ней приехали два мешка и куча коробок разного размера. В одном мешке были письма. Кит их пересчитал и сразу положил мешок в синюю сумку. В другом были конверты и свёртки чуть побольше. Кит их тоже пересчитал, сложил в свой мешок и завязал верёвкой, на которую молодой человек тут же повесил маленькую пломбу с нарисованным на ней Гусём-Лебедем.

— Отнесите бандероли и письма, потом вернётесь за посылками. Вот тележка для них. Да, и Гуся-Лебедя в следующий раз ставьте сразу рядом с нашим ангаром. Удобнее будет. Только вы это, поаккуратнее всё везите. У вас там одна посылка шуршит.

Кит прислушался. Действительно, внутри одной посылки что-то двигалось, издавая неприятные шуршащие звуки.

— Оно не опасное?

— Если так отправили — значит, нет. — Молодой человек пожал плечами и стал что-то увлечённо набирать на мобильном телефоне.

Кит взял синюю сумку и мешок, отнёс их к Гусю-Лебедю. Поставил в багажник за сиденьем. Потом привёз посылки.

Дракона с надписью «Вдали-экспресс» на площадке перед большим ангаром уже не было. Вместо него стояло несколько десятков маленьких домиков, похожих на игрушечные избушки с детских площадок. Кит пригляделся — домики не стояли. Они сидели, поджав под себя большие жёлтые лапы, похожие на куриные. В каждый домик молчаливые рабочие грузили какие-то коробки.

Кит отряхнул с шапки снег и снова сел в кабину. На мониторе горело: «Ленинский проспект, дом 41/2. Время полёта 10 минут».

«Последнее на сегодня». Кит снова нажал на кнопку «Взлёт».

К дому на Ленинском проспекте прилетели немного быстрее. Приземлились во дворе. Гусь-Лебедь удивительно хорошо вписался в детскую площадку и как родной встал среди горок и песочниц. Кит посмотрел на дисплее подъезд и номер квартиры. Взял клетку с пассажирского сиденья.

Тот, кто сидел в клетке, задумчиво шелестел внутри. Кит позвонил в домофон, затем поднялся на пятый этаж. У двери, ведущей в одну из квартир, уже стоял невысокий старик с пепельными усами, в сиреневом свитере и чёрных брюках.

— Василь Ефимович Карапетов, — представился старик. — А ты, значит, новый курьер у Софии Генриховны? Славно, славно. Птичку привёз? Нил Петрович что-то в этом году припозднился с ее отправкой.

В квартире царил полумрак. Кит даже не разглядел, сколько в ней комнат и какие они. Здесь повсюду висел плотный осенний туман. Но не сырой, каким бывает туман в настоящем лесу. Этот туман был сухим и тёплым. Пахло грибами, и что-то легонько шелестело, как будто ветер качал последние, уже немного подсохшие листья. Кит прошёл за стариком на маленькую кухню, где на столе стояла старинная зелёная настольная лампа. Старик расписался в бланке доставки.

— Чаю хочешь? Или печенья?

Кит помотал головой, он вдруг подумал, что, наверное, уже много времени и ему давно пора возвращаться.

— Ну тогда хоть посмотришь, кого привёз?

Кит кивнул.

Старик аккуратно снял с клетки клетчатое одеяло, потом ветки, которыми была обложена клетка. Кит думал, что внутри сидит попугай или сова. Должна же там оказаться сова! Или даже дракон? Он бы уже не удивился.

Но внутри сидела, вернее, висела вниз головой огромная толстая летучая мышь.

— Что, — укоризненно ворковал Василь Ефимович, — не смогла долететь сама? Откормилась на вольных хлебах у Степаныча? Совсем разленилась, да? Крылья уже не машут?

— А почему она… это… почему птичка? — только и спросил Кит.

— Так имя у неё такое! Птичка! Имя! — И старик стал осторожно вытаскивать из клетки толстую летучую мышь.

До почты долетели быстро. Гусь-Лебедь аккуратно спланировал в открытые двери гаража и сел рядом со своими белыми сородичами.

Кит набрал на клавиатуре «Спасибо!», и оно зелёными буквами замигало на мониторе. Потом открыл верх кабины и вылез. Погладил железную шею птицы. Ещё раз посмотрел в её немигающие изумрудные глаза.

Харлампыч уже стоял рядом, осматривая Гуся.

— Нормально всё прошло?

— Да. — А что ещё он должен был ответить? Нормальная ночь, железного дракона видел, домики с куриными лапками видел, летучую мышь отвёз, нормальная такая ночь. Кит нервно усмехнулся. А потом вдруг громко засмеялся. Несколько минут он хохотал, прислонившись к Гусю-Лебедю, и никак не мог остановиться. Потом вытер выступившие слёзы.

— Ничего, привыкнешь! — Харлампыч понимающе хмыкнул.

Кит взял лежащую на стуле у стены большую тряпку и стал протирать Гуся. Гусь был весь мокрый от растаявшего снега.

— Зачем? — удивился Харлампыч.

— Так я это… велосипед же я протираю, если под дождём катался.

— Велосипед — другое дело. А этому-то что от воды будет?

Но Кит всё равно насухо протёр кабину снаружи, крылья и шею Гуся.

Потом достал из кармана яблоко, которое ему дала баба Марта, и протянул Гусю.

Гусь внимательно и не мигая посмотрел на Кита, потом на яблоко. Потом снова на Кита и снова на яблоко. Потом, как показалось Киту, усмехнулся и аккуратно взял яблоко железным клювом.

— Нам сюда. — София Генриховна уже стояла у открытой двери. Эта дверь вела не в общий зал с посетителями, а в ту часть, где сидели операторы. — Посылки сейчас Харлампыч принесёт.

На почте всё было вроде бы по-прежнему, но не совсем. Старик, которому Кит помог с Птичкой, уже ушёл. Толстая тётка в куртке с крокодилами ставила на стойку последние коробочки. Длинноносая строгая дама напротив что-то печатала.

Перед другим окошечком, у которого сидела светловолосая девушка, стоял высокий статный старик с белыми усами и небольшой, аккуратно подстриженной бородой. На старике было серое пальто и шляпа из советских времён. На полу рядом стояла потёртая сумка-тележка. На плече старика дремал большой растрёпанный филин. Старик осторожно укладывал в сумку какие-то мягкие пакеты.

Кит застыл с мешком, рассматривая филина.

— Больше ничего нет? Вот и ладно. Мне бы, барышня, теперь пенсию получить, раз уж я дошёл до вас.

Девушка в окошке начала что-то смотреть в компьютере. Потом протянула старику бумагу, чтобы тот расписался.

За окном, где-то совсем близко, раздался взрыв фейерверка.

— Опять палить начали, — неодобрительно заметил старик.

— Так Новый год же скоро, Тихон Карлович, чего вы хотите!

— Птицы пугаются!

Старик неторопливо расписался в бумагах. Кинул быстрый взгляд на Кита. Глаза у старика оказались чёрными и пронзительными. Потом старик обернулся и посмотрел на то, что творится у него за спиной.

Там, за одним из столиков, темноволосый мужчина, которого Кит уже видел раньше, что-то неторопливо писал пером на зелёном бланке. Мужчина расстегнул пальто, положил рядом белоснежный шарф. Перед ним высилась целая гора разноцветных исписанных бумажек. Несколько скомканных листов бумаги валялось на полу у его ног.

— Сюда, сюда ставь, не отвлекайся! — София Генриховна показала Киту на небольшой столик. — И можешь посидеть, чайку выпить.

Она протянула Киту большую красную кружку.

Кит поместил мешок с бандеролями на невысокий стол, взял кружку. Он как раз устраивался в большом старинном кресле у стены, рядом с аккуратно сложенными коробками и конвертами, похожими на посылки обычной почты, когда мужчина в чёрном пальто поднялся и подошёл к свободному окошку.

— Вот, заполнил!

Девушка в окошке устало взяла у него бумаги, и Кит заметил, что перед ней уже лежит гора похожих бумаг, видимо, заполненных раньше.

— Алексей Петрович, ну неужели вы думаете, что после вашего письма что-то найдётся? Мы же вам все посылки отдали!

— Точно отдали! — поддакнула дама в соседнем окне.

— Но самого нужного там не было! А оно должно было быть!

— Там есть ещё несколько пакетов для вас, в том, что я привёз, — вспомнил вдруг Кит, — я успел прочитать фамилию на упаковках.

— А это кто? — Мужчина внимательно посмотрел на Кита. — Вы же говорили, что моего ученика возьмёте!

— Или моих! — Старик снова зыркнул в сторону Кита, на этот раз взгляд был более пронзительным и долгим.

— Не подошли!

— Так мой сегодня должен был прийти! — удивился Семихвостов.

— Я думала, этот — ваш!

София Генриховна невозмутимо достала из большого пакета несколько небольших свёртков.

— Опять «Вдали-экспресс». Значит, сейчас и выдадим! Только вы, господин Семихвостов, сразу всё проверьте! У вас ведь электронная подпись есть? Значит, быстренько всё получите.

Она сама села за компьютер и начала оформлять бандероли.

Семихвостов продолжал смотреть на Кита.

— Странно, очень странно, — бормотал он. Глаза у него были серые и внимательные.

Потом принесли посылки. Мужчина начал аккуратно вскрывать ножницами каждую бандероль. Заглядывал внутрь, шептал что-то, кажется: «Грозе это понравится», «Гроза любит такое» — и складывал всё в большую чёрную сумку, которую достал из кармана пальто.

— Вот. Все ваши девять пакетов! Всё хорошо?

Семихвостов помолчал.

— Но их должно было быть тринадцать! Тринадцать! Опять, опять нет того же самого предмета! А я его точно заказал!

Он нахмурился — и в зале одновременно мигнули все лампочки.

София Генриховна ещё раз посмотрела на экран компьютера.

— Нет, больше ничего пока не пришло. Вы когда делали заказ? Может быть, ещё не успели отправить?

— Я у вас сижу два часа! Специально дожидался курьера, надеясь, что придёт нужное. А у вас тут… — Семихвостов мрачно и устало посмотрел на Кита.

— Наверняка это он потерял посылку! — вдруг встрял старик, продолжая рассматривать Кита. — Взяли непонятно кого, непонятно откуда!

Кит даже задохнулся от возмущения:

— Я точно ничего не терял!

София Генриховна махнула рукой, мол, ничего, бывает, молчи!

— Хорошо, Алексей Петрович, приводите завтра своего ученика. А вы, Тихон Карлович, — своих! Если кто-то подойдёт — прекрасно, у нас наконец будут положенные по штату курьеры и почтальоны. Если нет — ну простите!

Высокий старик величественно кивнул головой, взял сумку на колёсиках и вышел. Минут через пять ушёл Семихвостов.

София Генриховна посмотрела на часы, потом на Кита:

— Поздно уже, вам, молодой человек, точно уже пора домой. Бандероли будем разбирать в другой день.

Кит допил чай. Надел лисью шапку, куртку и вышел на улицу. Перед дверью сверкала небольшая россыпь из блёсток и звёздочек, видимо, высыпавшихся из хлопушки, которую запустили совсем рядом.

Только на улице Кит первый раз за всё это время посмотрел на экран мобильного. На экране светилось время 00:10. Шёл снег. Ни Гулюкина, ни Фролова рядом не было.

Глава 3. Понедельник, 26 декабря

Всю ночь Киту снились огромные летучие мыши. Они водили вокруг него хороводы и пищали разными голосами. В начале сна Кит ещё помнил, что не должен был бы различать этот писк, не слышный для человеческого уха, но вскоре забыл об этом. Потом толпу мышей растолкал Харлампыч и закричал, что Гуся-Лебедя перекрашивают, что теперь на нём будет летать кто-то ещё. И Кит вдруг страшно испугался. И побежал сквозь снег. Вверх по улице, к почте. Споткнулся обо что-то маленькое. Упал… И проснулся.

Сердце колотилось.

На улице уже был день. Кит позвонил маме, послушал о рождественском фестивале. Рассказал о спектакле. О Гусе-Лебеде не стал. Зачем? Понятно же, что сегодня его последний день работы, тем более что завтра приедет отец, а значит — точно не получится уйти куда-то к полуночи. Своих родителей Кит хорошо изучил за двенадцать лет совместной жизни. Не отпустят они его на непонятную работу, да ещё в такое время! Так что даже хорошо, что Семихвостов сегодня приведёт своего ученика. И этот, как его, Тихон Карлович. «Интересно получается, — вдруг подумал Кит, — значит, они где-то преподают? В какой-то школе?»

Кит разогрел котлету с картошкой. Поужинал. Сходил в магазинчик на другой стороне от железной дороги. Купил хлеба, сгущёнки. В магазинчике у двери грелся Антошка. Антошке было лет сорок или больше. Он не был бездомным, по слухам, жил у каких-то своих дальних родственников. Выглядел он странно: высокого роста, в тёмной, засаленной куртке, небритый, вечно немного навеселе. Зимой Антошка чистил снег у всех магазинов около станции. Летом махал метлой, якобы сметая пыль с асфальта. Он то пел песни, сидя на лавке перед магазином, то задирал прохожих, то громко рассуждал о чём-то непонятном и странном: «Придёт, приползёт серая хмарь в дома, ужо, ужо». Кит его не любил. Он опасался таких людей. Но мама жалела Антошку и всегда совала тому какие-то деньги в обветренный красный кулак. Сейчас Антошка пришёл погреться, и Кит, вспомнив о том, что скоро праздники, что приедет мама, сунул в его ладонь сто рублей.

Потом вернулся домой, почистил снег перед домом, немного позависал в интернете и пошёл на почту.

«А вдруг я вообще не увижу сегодня эту дверь? Какого она была цвета? Кажется, тёмно-синяя. Я ещё удивился, редко кто у нас в посёлке красит двери в такой цвет».

Снег продолжал идти.

Дверь оказалась на месте. Большая, старинная резная дверь, окрашенная тёмно-синей краской. В нескольких местах краска облупилась, и было видно, что когда-то дверь была зелёной, до этого белой, а ещё раньше оранжевой.

Кит вошёл, поднялся по лесенке.

В зале уже было несколько посетителей. Вчерашняя тётка в куртке с крокодилами снова доставала из сумки маленькие коробочки. Строгая дама в окошке взвешивала их на весах и писала на каждой цифру. У другого окошка стоял большой полный человек с пышной бородой. Человек был закутан в длинную серую шубу. Рядом с ним на стойке возвышался настоящий чёрный цилиндр, на тулье которого подтаивал снег. В руках у господина было несколько удочек. Он старательно обёртывал их пупырчатой плёнкой. Рядом стояла высокая узкая коробка.

— Адрес какой писать? — Светловолосая девушка в окошке стучала по клавиатуре.

— Не помню, голубушка, давно я не посылал что-то нашей почтой. — Человек погладил рукой густую бороду. — Давайте напишем так: «Весьегонск, Ярославская улица, Почтовая контора, купцу Донникову Ивану Дормидонтовичу, до востребования». Он же знает, что я ему удочки-самоловки на берша послать должен. Зайдёт на почту, получит. А мне щучку ручную пришлёт, давно обещался.

У дальней двери, ведущей в гараж, уже стоял Семихвостов. В чёрном пальто с ослепительно-белым шарфом. Рядом с ним — задумчивый, чуть полноватый мальчишка с веснушками на щеках.

«Чёрная куртка, джинсы, кроссовки, и не скажешь, что это какой-то там особенный», — подумал Кит.

София Генриховна у окна разговаривала со Златогоровым. Сегодня Златогоров был без филина, но с изящной тростью. Рядом с ними топтались двое ребят. Вчерашнюю сумку на колёсиках он пристроил в углу у окна.

— Опаздываешь, — покачал головой Златогоров.

— Сейчас ровно полночь, — заметила София Генриховна.

Все вместе прошли в гараж.

Гуси-Лебеди мирно спали, напоминая заброшенный парк аттракционов. Харлампыч сидел за столом, держал в руках непонятный механизм, похожий на птичью лапку, и отвёрткой подкручивал в нём винтики. Перед ним лежала куча каких-то железок и стоял стакан в серебряном, потемневшем от времени подстаканнике, над которым поднимался душистый пар.

София Генриховна сняла с полки коробочку со свистками.

— Пусть он свой свисток тоже положит! — Златогоров строго посмотрел на Кита.

— Неужели вы думаете, что он свой не узнает? — фыркнул Семихвостов.

София Генриховна невозмутимо взяла у Кита свисток. Положила его в коробку.

Затем закрыла коробку крышкой, потрясла и снова открыла.

— Выбирайте!

Мальчишки взяли по свистку, дунули — ничего не произошло.

Кит взял свисток, как ему показалось, похожий по форме на тот, что у него был, — и тоже ничего не произошло.

Ребята взяли ещё один — и опять никакого результата.

Кит долго думал, какой взять. Снова взял длинный. И опять — ничего.

— Свисток, оказавшийся в коробке, меняет форму! — еле слышно пробормотал Семихвостов.

— Не надо подсказывать! — Златогоров нахмурился.

Его ученики снова покопались в коробке и дунули — тишина.

Кит пригляделся к свисткам. Должно же, должно же быть что-то, чтобы он мог не перебирать свистки, а легко узнать тот, который ему нужен. Некоторые свистки были гладкими. На других были рисунки. На одном была нарисована черепаха. Нет, черепахи на его свистке точно не может быть. Вокруг другого обвился дракон — тоже точно не этот. На некоторых свистках вились непонятные орнаменты и были написаны какие-то знаки. Надо же, вчера Кит это всё не особенно заметил! И вдруг Кит увидел гладкий свисток с одним-единственным рисунком — на свистке было нацарапано яблоко.

Кит хотел было уже взять этот свисток, как вдруг Семихвостов, словно проследив его взгляд, взял именно этот свисток с яблоком и дал своему ученику.

— Дуй!

Мальчик немного виновато посмотрел на Кита, но послушно дунул.

Кит замер. Сердце вдруг почти перестало биться. Он даже не понял в этот момент, чему ужаснулся больше — тому, что сам больше не будет летать на Гусе-Лебеде, или тому, что на его, на его Гусе полетит другой мальчишка!

Но ничего не произошло.

Совсем ничего. Ни один Гусь-Лебедь не шевельнулся.

Златогоров пригляделся к коробке и тоже выбрал своим ученикам по свистку.

Кит постарался успокоиться. Потом взял свисток, отложенный веснушчатым мальчишкой. Теперь сердце стучало, как на экзамене, когда учитель зачем-то вышел из класса, а перед тобой на столе вдруг оказалась брошенная кем-то шпаргалка с нужными ответами. Кит достал из кармана салфетку, протёр свисток и дунул.

Серый Гусь у стены бесшумно вытянул шею и посмотрел на Кита.

— Серый? Он и вчера разбудил серого? — Казалось, Златогоров одновременно удивился и на что-то обиделся.

Семихвостов немного побледнел, потом укоризненно посмотрел на Софию Генриховну.

— Почему вы этого не сказали?

— А вы, Алексей Петрович, не спрашивали! — улыбнулась она. И добавила, обращаясь уже к Киту: — Мешки с письмами и бандеролями уже в багажнике. Там же несколько посылок, которые тоже надо отвезти на сортировочный пункт. Лёгких крыльев!

— Лёгких крыльев! — машинально ответил Кит, достал из кармана очки, надел, затем сел в кабину и нажал кнопку «Взлёт».

Вылетая из гаража, он видел, что Семихвостов смотрит вслед Гусю-Лебедю со странным выражением, Златогоров ругает своих учеников, а веснушчатый мальчишка печально и безрезультатно дует в новый свисток.

До сортировочного пункта добрались быстро. Кит сразу поставил Гуся у синего ангара рядом с несколькими белыми, которые уже стояли там. Взял талончики у барышни. На этот раз они были перламутровые, но опять немного влажные. Порадовался тому, что в очереди перед ним стояли не только мальчишки, но и девочки. Кит сдал бандероли, письма и — в отдельное окно — посылки. Потом сходил к двадцать второму окну за почтой для своего отделения и погрузил всё в багажник.

В этот раз перед ангарами стояла пара золотых драконов и огромная механическая рыба, похожая на глубоководного удильщика. Рядом с рыбой вчерашние старики с посохами руководили погрузкой больших зелёных коробок. Коробки медленно залетали внутрь рыбы и складывались в аккуратные башенки.

Развозить посылки по другим адресам в этот раз было не нужно, и Кит полетел обратно.

Гусь-Лебедь бесшумно взмахивал крыльями. Сегодня в нём ничего не поскрипывало.

«Наверное, Харлампыч смазал механизм, — подумал Кит. — Но всё равно надо его подкрасить!»

Когда Кит прилетел обратно, Златогоров и София Генриховна спорили в гараже. Семихвостов задумчиво рассматривал Гусей-Лебедей.

На столе стояла пустая коробка, рядом лежали свистки.

— Я всё понимаю, господин Златогоров, я знаю, что современным детям сложно будить старые модели…

Златогоров говорил тихо, но даже по его спине было видно, что он сердится.

— Вы же знаете, что работа на почте даст им баллы при поступлении в техникум или в Академию Волшебного транспорта!

— Да, но у нас нет других! Тихон Карлович, нет у нас ни других детей, ни других Гусей-Лебедей. Значит, надо что-то придумывать!

Мальчишка, которого привёл Семихвостов, держал в руках несколько железных птичьих лап и шёпотом, но весьма эмоционально что-то доказывал Харлампычу.

София Генриховна строго посмотрела в их сторону.

— К тому же им совсем не обязательно летать, чтобы получить эти баллы. Согласился же Семихвостов, чтобы его ученик просто помогал Харлампычу. С железками возился, почту разносил, у нас же вечно то гора уведомлений, то штрафы, то пенсии. А среди почтальонов, знаете ли, самая большая текучка кадров…

Кит вытащил почтовый мешок. Достал посылки. Сумку с письмами поставил рядом со столом Харлампыча. Вернулся и, не обращая ни на кого внимания, протёр Гуся-Лебедя. Потом угостил Гуся печеньем, которое специально для него взял из дома.

— Там для Семихвостова есть две посылки, большие!

— Сейчас выдадим. — София Генриховна пошла в зал, где сидели сотрудники почты.

— Ты у кого учишься? — остановил Кита Златогоров.

— Я в школе учусь, в Жуковском.

— То есть у тебя вообще нет учителя? — Златогоров искренне удивился.

Кит пожал плечами, взял мешок с мелкими бандеролями и несколько посылок и пошёл за Софией Генриховной.

Сквозь невысокое стекло, разделявшее зал с посетителями и зал с операторами, он видел, как Златогоров, напряжённо о чём-то размышляя, пошёл с учениками к выходу. На пороге крикнул:

— Завтра ещё двух пришлю! Последних!

Забрал свою сумку и вышел.

Семихвостов прошёл к окошечку.

Веснушчатый мальчишка увязался за Китом. Пока Кит таскал мешки и коробки, он уселся в кресло, на котором вчера сидел Кит, и теперь рассматривал лежащие рядом конверты и пакеты. Вернее, не совсем рассматривал. Сейчас он держал в руках вчерашнюю посылку и внимательно к ней прислушивался.

Кит налил себе чаю, положил в него несколько ложек сахара и сел рядом с креслом на какой-то ящик.

— Там что-то шуршит! — Глаза у мальчишки были карие, но не испуганные и не сонные, как Киту показалось вначале, а хорошие такие глаза, любопытные!

— Знаю, тоже вчера слушал!

Мальчишка снова приложил коробку к уху.

— И, кажется, ползает!

— Мне тоже так показалось!

— Ящериц же не станут так отправлять? — В голосе мальчишки послышалось беспокойство о неведомых ящерицах.

Кит хотел было сказать, что, мол, нет, конечно. Потом вспомнил толстую летучую мышь и промолчал. Лишь отпил глоток чая из чашки и встал, чтобы было лучше видно, что там творится у окошек.

Алексей Петрович как раз разворачивал посылку. Он приоткрыл крышку коробки, заглянул внутрь. И сразу же убрал посылку в большую сумку. Потом так же заглянул во вторую коробку. И тихо заметил:

— Но здесь опять нет этого предмета!

Свет мигнул.

— Опять нет!

Свет погас на несколько секунд. Но этих секунд оказалось достаточно для того, чтобы мальчишка вскочил с кресла, задел руку Кита, как раз ту, в которой он держал чашку с чаем…

Когда свет загорелся снова, первое, что увидел Кит, была залитая чаем коробка в руках у мальчишки. Второе — нечто длинное, нежно-золотое, похожее на земляного червяка, что начало с шуршанием выбираться из размокшей коробки. Приглядевшись, Кит понял, что это тонкий росток, который быстро-быстро рос. Другие ростки, но поменьше, тоже начинали высовываться из коробки.

Мальчишка выронил коробку.

— Что это?

— Змеючник древовидный. Если бы вы, Индриков, хоть немного запоминали то, что я вам рассказываю, вы бы это сейчас знали. — Семихвостов строго посмотрел на мальчишку, потом перевёл взгляд на Софию Генриховну. — И я даже знаю, кто у нас в посёлке так любит иноземные растения.

София Генриховна махнула рукой в сторону коробки. Все ростки перестали двигаться, кроме одного, первого и самого длинного. Росток, теперь больше похожий на золотую длинную змею, дополз до окна, поднялся к огромному горшку с землёй, вытолкнул из него росшее там хлипкое денежное дерево и теперь с лёгким шипением закапывался в землю.

Светловолосая девушка с любопытством наблюдала за этим. Строгая дама подошла к столику, взяла графин с водой, высыпала в него весь сахар из сахарницы и начала молча поливать закапывающееся растение.

— Чья это посылка? — спокойно спросила она.

Кит нагнулся и прочитал на уцелевшей части упаковки:

— Карасёву С. Е. Отдать лично в руки. Посёлок Кратово, Седьмая Линия, дом 1.

София Генриховна достала телефон и набрала номер.

— Семён Евдокимович? Это София Генриховна. Да, с почты. У нас тут проблемы с вашим растением… Да, понимаю, что не могло быть. Да, догадываюсь, что вам пересылали просто семена. Да, из Англии. Да, шуршали. Да, внутри коробки. Но потом наш курьер пролил на коробку чай. Сладкий? А вы как думаете?

В трубке раздался крик.

София Генриховна нажала отбой.

— Сейчас прилетит, заберёт свой змеючник.

— А тот, который закопался? — Мальчишка показал на горшок. Казалось, он совершенно не удивился.

— Этот, полагаю, будет у нас расти. — София Генриховна невозмутимо подняла с пола росток денежного дерева и поставила его в ближайшую чашку.

Через полчаса на почту прибежал растрёпанный бородатый человек.

— Ну как, как такое могло произойти? — причитал он. — Кто, кто догадался пролить на семена именно что-то сладкое?

София Генриховна строго посмотрела на Кита.

Удобно расположившийся у окна Семихвостов ехидно заметил:

— Вот и я второй день не понимаю!

Кит покраснел.

— Я же не специально!

Веснушчатый мальчишка мирно и явно без чувства вины рассматривал горшок с закопавшимся растением.

Бородатый Карасёв бережно собрал ростки в новую коробку, которую ему выдала барышня в очках, и убежал. Потом ушёл Семихвостов.

Кит молчал. Потом вздохнул и спросил:

— Мне завтра приходить?

София Генриховна внимательно посмотрела на него.

— Конечно! И пожалуйста, приходите раньше, не к двенадцати ночи. И как вас только родители отпускают в такое время!

— Но ведь почта открывается в полночь?

— Для посетителей — да! Но вы теперь сотрудник, хоть и на испытательном сроке, а значит, можете приходить к семи часам вечера. Время выхода с почты будет девять. Удобно? И да, завтра никуда летать не нужно. Завтра технический день. Будем разбирать нашу корреспонденцию. И на будущее — с нашими посылками надо обращаться аккуратнее…

— Иначе руку откусят, — хихикнула светловолосая девушка в очках. — Или нос! Они могут! Во-он, — она показала куда-то в сторону, — у нас даже аптечка на стене висит! Меня зовут Милена. Мила.

— Ну, руки они, конечно, не откусывают. — Строгая дама посмотрела на Кита. — Но разные метаморфозы с ними происходить могут. Люди иногда посылают настолько странные предметы… — Дама закрыла глаза и вздрогнула, видимо, вспомнив что-то особенно интересное. — Меня зовут Эльвира Игоревна. Ты, если что-то непонятно, ко мне обращайся, ну, если София Генриховна будет занята. Да, ещё у нас есть баба Женя, уборщица, ты её видел. Она нечасто приходит.

— Никита Буранин. Кит. — Кит улыбнулся, на душе стало немного легче. Потом посмотрел на мальчишку. Надо же и с ним познакомиться, раз он тоже будет здесь работать, хоть и не будет летать на Гусе-Лебеде.

— Марат, — представился мальчишка. — Марат Индриков.

И вылил оставшуюся в графине сладкую воду на закопавшееся растение.

Глава 4. Вторник, 27 декабря

Утром Кит съездил в школу. Понятно, что последние дни перед каникулами можно было бы забить на учёбу, тем более многие в классе так и сделали. Но Кит всегда любил эти странные дни, когда приходила только половина одноклассников, а учителя становились менее строгими, шутили, рассказывали истории из жизни и не особенно придирались к ошибкам. На первом этаже в холле стояла большая ёлка с игрушками, которые вешали на неё ещё, наверное, с дней основания школы. Вокруг суетились первоклашки.

В этот раз праздничное настроение немного испортил Гулюкин.

— Никитос, мы же это тебя видели ночью в Кратове? Ты чё там забыл в такое время?

Кит пожал плечами. Вступать в полемику не хотелось.

— Ты это, не броди там так поздно! Это наша территория! И нам не нравится, когда всякие понаехавшие там бродят! — подошедший Фролов выразительно посмотрел на Кита.

После школы Киту снова надо было в Москву. Сегодня играли два спектакля. Один в садике, куда ходил младший брат Васька. Другой в больнице.

Потом позвонил отец. Оказалось, что он приезжает вечером, как раз когда Кит освобождался после спектаклей. Кит встретил отца на Курском вокзале. Они купили пирожков с джемом и жареную курицу, чтобы самим не готовить. Доехали до Казанского, сели в электричку.

По дороге Кит рассказал, что он устроился на курьером на почту, не особо вдаваясь в подробности. Просто сказал, что типа хочет сам зарабатывать карманные деньги.

— Понимаю, взрослеешь! — Отец уважительно посмотрел на него.

Кит сошёл в Кратове. Отец поехал дальше, до Есенинской.

В этот раз на почте было тихо.

— Технический день, чего ты хочешь? Многие с пониманием относятся к этому, стараются по вторникам не приходить. — Эльвира Игоревна держала в руках стопку листов и отмечала в них стоящие на полках двух больших шкафов коробки и свёртки.

У двери в гараж стояли двое хмурых ребят, постарше Кита, и мелкая девчонка, которая улыбнулась Киту и помахала ему рукой.

— Это ты Птичку отвозил?

— Я, — удивился Кит, — ты откуда знаешь?

— Дед рассказал, что ты клетку ему помог дотащить! Он слышал, что можно прийти на почту, поработать здесь. Вчера весь день мне про это зудел. У нас же нет своего Гуся-Лебедя, а мышей, да и прочих, часто приходится возить. Завтра опять будет нужно везти: дед в какой-то заброшке целую колонию мышей и разноцветных летучек нашёл. Прикинь, они так по-идиотски зазимовали, прямо между оконными рамами! Он вчера весь день их домой перетаскивал.

Видимо, взгляд у Кита стал каким-то не таким при слове «перетаскивал», потому что девочка затараторила быстрее:

— Не волнуйся, он их не просто в коробке нёс. У него для таких случаев есть тёплые кошачьи переноски. Очень удобно, они мягкие внутри, мыши не ранятся. И никто внимания не обращает, ну, если в электричке ехать. Все думают, внутри котик. Только много мышей за один раз не унесёшь, но на деда всё равно мало кто смотрит.

Кит вспомнил зелёную шубу, шапку с помпоном и усомнился.

У девочки были светлые волосы, заплетённые в две тоненькие косички. Белые кроссовки, серебристая куртка, розовые брюки, через плечо — сумочка с нарисованными фламинго.

— Фирмы «Жемчужная река» сумочка! — зачем-то гордо заявила девочка. — Родители подарили. Меня, кстати, Яника зовут.

Подошла София Генриховна, и все отправились за ней в гараж.

Кит не пошёл. Его сразу отправили в зал к операторам. Надо было в компьютере отметить кучу пришедших писем, поставить галочку, мол, «отправление ожидает вас в вашем почтовом отделении». Компьютеры Кита всегда хорошо слушались, не мигали, не висли. Он отмечал письма и прислушивался к тому, что происходит в гараже. Но ни одного звука не было слышно, как будто на дверь наложили какое-то звуконепроницаемое заклятие.

Когда Кит почти разобрался с письмами, дверь открылась. Ребята с негодованием что-то доказывали Софии Генриховне.

— Так же не может быть!

— Она сжульничала!

— Это не честно!

— Мы Тихону Карловичу расскажем!

— Рассказывайте! Но если вам так хочется работать у нас — можете поработать почтальонами, как Индриков, — казалось, София Генриховна вообще не слышит их возмущения.

Мальчишки ушли, сердито хлопнув дверью.

Яника с ними в общий зал не вышла. Сразу прошла к операторам и плюхнулась в кресло за спиной у Кита.

— Удачно получилось, — радовалась она, — как раз завтра дед кучу мышей принесёт, и мы с тобой вдвоём отвезём!

— Какой Гусь проснулся? — на всякий случай уточнил Кит.

— Все белые! — небрежно ответила девчонка.

Как ей удалось сделать, чтобы по свистку проснулись сразу шесть белых Гусей-Лебедей, приписанных к почтовому отделению номер сто тринадцать, Яника так и не рассказала.

Потом Кит с Маратом расставляли коробки и пакеты. Шкафы стояли у стены, за спинами операторов. Между ними была ещё дверь, которая вела в небольшое помещение, занятое огромными стеллажами для хранения.

— На стеллажи в подсобке — всё огромное и тяжёлое! В шкафы — мелкие пакеты и бандероли. В шкафы слева — для тех улиц, которые находятся на нашей стороне железной дороги. В шкафы справа — для противоположной стороны, там все улицы в окрестностях пруда.

Посетители тоже заходили. Пришла баба Марта, принесла огромный свёрток.

— Скатёрку праздничную внученьке срочно переслать! Всю ночь вышивали.

— Так технический день, видите? Сегодня курьер не летит!

— Но нам очень надо!

— Я могу! — Яника даже светилась от радости, что сразу полетит на Гусе!

— И я! — закричал Кит.

Они с Маратом тащили в дальний зал огромного фарфорового тигра, непонятно зачем сделанного и ещё более непонятно зачем купленного кем-то и отправленного по почте. Тигр был белый. Между его чёрными полосами неизвестный китайский мастер нарисовал мелкие синие цветочки. Щёки у тигра были нежно-розовыми. Глаза — нефритовыми.

— Ну и кто в здравом уме поставит такое в доме? — удивлялся Марат.

— Да ладно, хороший тигр! — Кит погладил тигра. — Вон какой гладкий, упитанный.

— Ты нам нужен здесь! — София Генриховна строго посмотрела на Кита, потом с неодобрением — на тигра. — Третью неделю за ним никто не приходит. И обратно не отошлёшь, странное такое отправление, без обратного адреса, и как только такие где-то принимают.

Кит зачем-то продолжал гладить тигра, наблюдая, как Яника забрала у бабы Марты свёрток и унеслась в гараж.

Потом коробки расставлял уже один Марат, а Киту с Милой дали список людей, которых надо было обзвонить с напоминанием, чтобы они забрали посылки, у которых истекал срок хранения.

— Ты, главное, не спорь! И ничему не удивляйся, — наставляла Мила. — Просто проси зайти, что бы ни происходило на том конце провода. Считай, что это такая игра на тренировку терпения. Или спокойствия. Вот здесь отмечай, если тебе говорят, что за посылкой точно не придут. Как срок хранения истечёт, будем возврат делать. Вот смотри.

Она взяла мобильный.

— Добрый день! Это вас беспокоит «Волшебная Почта». Для вас лежит посылка. Да, я понимаю, что вам до неё нет дела, но она поменяла цвет с персикового на фиолетовый. Нет, мы не знаем, что в ней такое. Приходите!

Кит набрал первый в списке номер.

— Добрый день! Эдуард Омутов? Вас беспокоит «Волшебная Почта».

— И что? — Молодой голос на том конце провода явно не собирался вести серьёзные разговоры. Слышались музыка, хохот и перезвон колокольчиков.

— Вам пришли бандероль и несколько судебных извещений. Забирать будете?

— Бандероль — обязательно! А извещения — про что они? А… вспомнил… Но это не я заколдовал все швабры в магазинчике у станции. И рыбы не из-за меня плясали на мраморном мостике у Кратовского пруда. А уж в Быковской усадьбе…

— Я не сомневаюсь, что не вы!

— Вечно обвиняют первого попавшегося…

— Значит, извещения отослать обратно?

— Ага! И отметьте, что я ничего не получал! Но они так красиво летели строем, эти швабры! Они явно давно скучали на витрине, да и рыбы…

— Добрый день! Гражданка Самолётова? Вас беспокоят с «Волшебной Почты».

— Неужели ежи пришли?

— Про ежей не знаю, но у нас лежат для вас несколько бандеролей…

— Добрый день! Вас беспокоит «Волшебная Почта». Мы не можем больше хранить вашего фарфорового тигра. Не нужен? Бестолковая вещь? Но, может быть, вы всё же зайдёте и распишетесь в уведомлении, что вы его получили?

— Мы не можем сделать возврат. — Мила вырвала трубку из рук Кита. — Я вообще не понимаю, как этого тигра отправили, на нём же нет обратного адреса! Да, я понимаю, что следующий год — не год белого тигра. Я не спорю, что идиотский подарок. Но вы же наверняка проходите мимо почты, когда идёте на электричку. Не идёте, а пролетаете? Ну значит — залетайте!

Потом пришла тётка в куртке с крокодилами. И принесла кучу конвертиков. Мила отвлеклась от сверки списка с тем, что лежало на полках, и начала взвешивать конвертики. Марат остался один раскладывать посылки и свёртки.

— Простите, что я во вторник. Понимаю, технический день, но много заказов перед Новым годом.

— Да я вообще не понимаю, Деметра Ивановна, зачем вы к нам-то ходите? У вас же что там в конвертах? Куколки? Брошечки? Обычная же бытовая магия! Вы их и через обычную почту можете отправить!

— Могу. Но там вечно очереди! Все ругаются! Говорят, — она заговорщицки понизила голос, — Семихвостов поставил там несколько воронок, ну, для тёмной энергии. Там же её море образуется!

— А зачем ему столько тёмной энергии?

— Как зачем? Зверя подкармливать! Или птицу! Говорят, он какую-то дикую тварь завёл! А может быть, не одну! Выращивает теперь! Слышали, на днях стая Призрачных Сов носилась по парку у Быковской усадьбы? Народ только вышел фейерверки позапускать, как они появились. Сами серые, глаза огромные, жёлтые, когти острые. Кучу народа перепугали, а потом раз — и просто растаяли в воздухе! — Она осеклась.

В дверях показался Семихвостов.

— Здоровья вам, Алексей Петрович! — Деметра Ивановна ничуть не смутилась и продолжала доставать из сумки пакетики и коробочки.

София Генриховна махнула рукой Семихвостову, и они вышли из зала в коридор.

«Интересно, про что они там разговаривают, наверняка опять Гусей-Лебедей обсуждают».

И тут его кто-то толкнул. Потом ещё раз. И ещё. Кит с возмущением обернулся, да сколько же можно — и остолбенел: у шкафов творилось что-то невообразимое. У части коробок и пакетов выросли небольшие лапы, как у варанов или крокодилов, и теперь отправления бродили по помещению, наталкиваясь друг на друга. Именно такая большая коробка с лапами изумрудного цвета и толкнула Кита. У некоторых коробочек и пакетов появились крылья. У одних крылья были с перьями, у других перепончатые. Посылки медленно перелетали с места на место и бестолково кружились в воздухе, сталкиваясь друг с другом. На полу одна посылка с рычанием набросилась на другую, и теперь обе с утробным воем катались около кресла.

Мила ойкнула и сразу выскочила через дверку в общий зал.

— У меня мало магии, я не смогу их остановить!

Эльвира Игоревна отбивалась от нескольких посылок, которые урчали и норовили запрыгнуть к ней на колени.

Тётка в куртке с крокодилами трясла какую-то коробку, у которой кроме лапок появилась пасть. И эта пасть решила, что в мире нет ничего вкуснее маленьких конвертиков.

В проёме, ведущем в помещение со стеллажами, стоял растерянный Марат.

— Я думал, они так на полки сами быстрее залезут…

— Применение оживляющей магии к почтовым отправлениям недопустимо!

Никто не заметил, как в зале появилась София Генриховна. Она махнула рукой — почти все посылки мгновенно стали обычными и упали на пол.

— Инструкции надо читать, прежде чем приступать к работе!

— А вы это, не выдавали…

София Генриховна махнула рукой, и с полки прямо в руки Марата и Кита спикировали небольшие брошюры с желтоватыми страницами.

— Изучайте, молодые люди. А на будущее запомните: оживляющая магия, если действует долго, может сильно повредить то, что находится внутри посылок.

Кит открыл брошюру. «Волшебная почта появилась в незапамятные времена. С давних пор расстоянием между населёнными пунктами считалось расстояние от одной почтовой станции до другой. Но дороги были неспокойными, труднопроходимыми значительную часть года, а расстояния — большими, поэтому рядом с обычной станцией размещалось отделение Волшебной Почты. На наших землях издревле проживало много людей, которым надо было отправить что-то такое, что не могла легко и быстро доставить обычная почта. Да и многое было опасно оправлять по дорогам. Поэтому так повелось, что большую часть перевозок сотрудники Волшебной почты осуществляли по воздуху. Для этого в разных областях нашей страны использовались самые разные конструкции: деревянные ступы, избушки нескольких модификаций, рыбы, птицы и драконы. Конструкция должна была по возможности не привлекать внимания или, напротив, быть настолько фантастической, чтобы казаться случайным видением или фантазией того, кто о ней рассказывает.

Компания «Волшебные механизмы», переименованная потом в «Волшебный транспорт», возникла в 1712 году в Туле, в один год с тульским оружейным заводом. Её основателем был Януш Ницковский…»

Кит растерянно посмотрел на Софию Генриховну.

— Да, да, Буранин, вам тоже следует изучить инструкции!

— Но я же не умею колдовать! — Кит растерялся. — Я же обычный человек.

— Обычный? — София Генриховна приподняла бровь. — Обычные на нашу почту в двенадцать часов ночи не приходят. Да и потом, вы же знаете, что у нас в стране нет такого деления: обычные люди и необычные. У нас же любой немного владеет простейшей, хотя бы бытовой магией. Кто-то домовых видит, кто-то с водяным на рыбалке договаривается, кому-то голос является и предупреждает, мол, так и так, не надо вам сегодня на машине в пять вечера ехать, ничего хорошего из этой поездки не выйдет. Кто-то обереги делает. — Она неодобрительно посмотрела на тётку, пересчитывавшую оставшиеся конвертики и растерянно смотревшую на посылку с пастью, которая сидела на стойке возле окошечка и не собиралась превращаться обратно. — Просто в одних этой магии чуть больше, в других меньше!

София Генриховна подошла к посылке, осторожно вынула из её пасти несколько маленьких конвертиков. Потом погладила — и та снова стала самой обычной, ничем не примечательной коробкой.

Кит вздохнул с облегчением. Снова сел к компьютеру и вдруг заметил, что под столом лежит и бьёт хвостом оживший фарфоровый тигр.

Два часа София Генриховна пыталась превратить тигра обратно. Тигр зевал, вытягивал лапы с большими белыми когтями, но становиться опять «фарфоровым изделием из Старого Китая», как было написано в отправлении, явно не собирался.

Остальные тихо и молча сортировали посылки и раскладывали их по полкам. Марату тоже не удалось вернуть тигру первоначальный вид.

— И зачем вы только к Семихвостову ходите! — неодобрительно поджала губы Эльвира Игоревна.

Прилетевшая Яника обрадовалась тигру больше всех.

— Хорошая киса! Ну пусть, пусть пока поживёт здесь. А завтра дед зайдёт и попробует его обратно превратить. Дед хорошо с животными ладит.

— Это фарфор!

— Всё равно — ладит!

Потом Кит с Маратом и Харлампычем делали вид, что наводят порядок в гараже. Кит включил Гуся-Лебедя и просто сидел рядом, зачем-то рассказывая тому о спектакле. Трогать любые железки ему запретил Харлампыч, «положишь ещё не туда куда-нибудь, я потом и не найду даже».

Когда всё было разложено, пошли пить чай.

На почте было тихо. На полках царил идеальный порядок. Все списки были сверены. Все номера введены в компьютеры.

На окне в горшке, куда вчера закопался змеючник, торчал росток, похожий на небольшую золотую вилку с тремя зубчиками. Тигр мирно посапывал под компьютерным столом.

Глава 5. Среда, 28 декабря

Утром Кит сходил в школу. Спектакль сегодня был только один, так что он успел заехать домой, поесть. По дороге на почту Кит зашёл в магазин, купил пастилы к чаю и несколько котлет — для тигра!

Оказалось, еду тигру принесли все! Мила, Эльвира Игоревна и Харлампыч тоже принесли котлеты. Яника — сосиски. Но тигр от всего отворачивался. Только когда пришла София Генриховна и принесла мармелад, тигр заинтересованно поднял голову.

— Так, значит, он ест сладкое. Уже хорошо.

На почте из посетителей пока был только Нил Степанович.

Он стоял перед тигром, что-то бормотал и махал руками.

— А почему он не использует волшебную палочку? — тихо спросил Кит у стоящего рядом Марата.

— Так у нас же в стране никто их не использует! Традиционно! У нас всегда считалось, что не стоит перекачивать магию из окружающего мира, как это, подпитываясь, делает палочка, если, например, хозяин слаб или просто у него по каким-то причинам мало сил в момент колдовства. Надо использовать строго свою энергию. А для этого палочка не нужна… Вот ведь, ну я просто как на занятии у Семихвостова. — Марат ухмыльнулся.

— А он у вас в магической школе преподаёт?

— Он вообще не учитель. Я в обычной школе учусь, в Раменском. К нему просто на дополнительные занятия хожу, раз в неделю, ну, знаешь, стандартный набор родителей: бассейн, английский, прочее. Вот меня когда-то и отправили, типа надо соблюдать старые традиции, ученик волшебника, всякое такое. Вообще, самым хорошим учителем считается Златогоров, он же историк, профессор, в куче стран был на раскопках, про всякое, гм… неживое рассказывает. Цифры, факты, случаи, кто куда ходил, кто с кем воевал за мир во всём мире. Говорит, кто не знает истории, не может ориентироваться в настоящем. Но у него — толпы учеников. Родителям это не понравилось, ну, когда толпы, вот они и решили договориться с кем-то ещё.

— А Семихвостов про что рассказывает? — Киту вдруг стало интересно.

— Про живое. Он много знает про животных, растения, всякое ползающее, летающее, с жабрами там или хвостами.

— А зачем тебе это? Ты же всякое механическое любишь…

— А наше механическое, сам знаешь, всегда не мёртвое. Оно и живое и неживое. Поэтому мне было всё равно, у кого заниматься. Родители так сказали.

Кит перевёл взгляд на тигра. Тот продолжал улыбаться, глядя на Нила Степановича, жмуря нефритовые глаза, но в керамическое изделие не превращался.

— Не получается! Крепко его что-то замкнуло. Может быть, вы это, Семихвостова попросите? Алексей Петрович в таких вопросах лучше разбирается. Или Златогорова, ну, Тихона э-э-э-э-э… Карловича? Тихон хорошо чувствует, как бы это сказать… мёртвые предметы. — Нил Степанович развёл руками и вернулся в общий зал.

Там уже стояло несколько конструкций на колёсиках, к которым крепились кошачьи переноски. Переносок было несколько десятков.

— И как только дотащили? — удивился Кит.

— Я привезла, на Гусе! — ответила Яника. — Два раза летала!

В одних сидели летучие мыши, в других — какие-то крылатые существа, похожие на маленьких дракончиков.

— Волшебные летучки. Они иногда зимуют вместе с мышами! — пояснила Яника.

Сегодня на ней была белая куртка и фиолетовые джинсы. На плече — всё та же сумочка с фламинго.

— Оформляем как срочную доставку? — Эльвира Игоревна брала переноски и по одной аккуратно взвешивала.

— Как самую срочную! — беспокоился Нил Степанович. — Сегодня надо отвезти, там некоторые очень плохи!

Когда всё было оформлено, Кит с Милой перенесли всех мышей в гараж и погрузили на Гусей-Лебедей. Часть на серого, часть на того белого, которого выбрала Яника. Кит взял мешки с бандеролями и письмами, несколько посылок, синюю сумку.

— И чтобы никаких гонок! — напутствовала София Генриховна непонятно кого, то ли Кита и Янику, то ли проснувшихся Гусей-Лебедей.

Гуси не соревновались. Просто то опускались ниже к земле, то поднимались высоко-высоко и плавно скатывались вниз по воздушным потокам. В этот раз сначала летели не на почту, а к профессору Карапетову.

Ленинский проспект светился огнями. Над площадью, в оранжево-синем небе, раскинул руки памятник Юрию Гагарину. Сделав круг над двором, Гуси-Лебеди приземлились не на детской площадке, а возле лестницы. Кит её в прошлый раз не заметил. Она шла как раз с той стороны дома, где был нужный им подъезд, спускалась во двор с небольшого холма, на котором стояла школа. Яника приземлилась рядом.

— А почему не на детской площадке?

— Наверное, здесь ходит меньше людей. — Киту такое решение показалось правильным. Вечер, предпраздничные дни, во дворе точно есть какой-то народ.

Понятно, что за один раз они всех мышей не перенесли, пришлось ходить несколько раз.

— Лучше не торопись, аккуратнее их носи, аккуратнее! — волновался Василь Ефимович. — Я пока буду их вынимать, а ты, Яника, похозяйничай на кухне.

В квартире висел всё тот же туман. Пахло опавшими листьями и свежемолотым кофе. На столе в кухне стояла старинная ручная кофемолка. Яника сварила кофе, разлила его по миниатюрным чашечкам из тончайшего фарфора. Потом достала из холодильника молоко. Перелила его из пакета в маленький молочник.

— Профессор так любит, мы один раз с дедом вместе ездили отдыхать, так это кошмар какой-то был, то, по его мнению, к рыбе в ресторане подали не те вилки, то нет щипчиков для сахара, то не те рюмки принесли к обеду… не знаю, и зачем нужно всё это запоминать? — Яника рукой достала из сахарницы кусок сахара и бросила его в кофе.

Кит последовал её примеру. Но профессор, который уже стоял в дверях кухни, не обратил на это безобразие никакого внимания.

— Дед видел, что там аж три вида летучек зимовало? С мышами вместе? И два из них никогда раньше не встречались в этом ареале? — Профессор радостно потирал руки. — Какую статью можно будет написать для «Зоомагического Вестника»! Просто ах! Где, говоришь, они зимовали?

— На какой-то заброшенной даче! Дед туда не собирался залезать сначала. Но потом увидел, как из окна вылетела стая Призрачных Сов, и решил проверить это странное место!

Кит подумал, что он точно никогда бы не сунулся в заброшку, из окна которой вылетают огромные полупрозрачные совы. Ни раньше, ни тем более сейчас, после нескольких дней работы на почте.

— Призрачные совы?

— Ну да, кто-то баловался, наверное. Потом что-то бабахнуло вдалеке, вся стая куда-то кинулась! — Яника пожала плечами.

Когда уходили, Василь Ефимович сунул в руку Киту странный флакончик. Половина флакончика была из светлого стекла, половина из тёмного. Пластмассовые завинчивающиеся крышечки были у него с двух сторон. Больше всего флакончик напоминал стеклянную конфету. Только вместо хвостиков фантика с двух сторон были крышечки.

— Бери, бери, нужная штука!

Кит замялся. Неудобно было говорить, что дед Яники предупреждал, чтобы тот ничего не брал у профессора.

— О, как удачно сделано! — восхитилась Яника. — А то вечно одна половинка то потеряется, то разобьётся! Бери, это можно! Давай я пока к себе положу! — Она схватила флакончик и бросила его в сумочку. — Всё, мы полетели, нам ещё на сортировочный пункт надо!

— Лёгких крыльев!

Пока бежали вниз по ступенькам, Кит подумал, что даже не спросил у профессора, что это такое. Нужно обязательно разузнать у Яники!

На сортировочном пункте царила суматоха. Внизу разгружали сразу трёх небольших фиолетовых драконов. Над ними кружилась пара золотистых, которые ждали, когда можно будет сесть. Гусь Яники еле увернулся от длинного драконьего хвоста. Серый спланировал увереннее. Вместе приземлились у синего ангара.

— Синий — почтовый, — с видом бывалого курьера пояснил Кит.

Кофточка барышни на ресепшене в этот раз была усыпана розовыми стразами, её длинные белые ногти были украшены сверкающими рыбками.

Пока Кит брал талончик, Яника отошла в сторону и с восхищением рассматривала барышню.

— Какая классная морская дева! Я и не знала, что у нас такие есть! Наверное, из Калининграда приехала!

— Почему морская дева? — удивился Кит. Потом посмотрел на стойку ресепшена с того места, где стояла Яника. Сбоку стойка оказалась прозрачной, и был виден большой серебристый рыбий хвост. Барышня плавала в аквариуме, а не сидела на стуле и не крутилась на нём, как в прошлый раз показалось Киту. Она просто кружилась в воде.

Почту сдали быстро.

Яника пошла оформлять письма и бандероли. Кит — посылки.

Небольшая очередь возникла у двадцать второго окна, где надо было получать корреспонденцию для их отделения. Сначала толстый парень никак не мог погрузить на тележку коробки. Потом у высокого старика в руках расползлась посылка, из которой высыпалась гора маленьких заводных курочек. Естественно, все кинулись их собирать. Потом кто-то долго пересчитывал письма, и число никак не сходилось с тем, которое было указано в документах.

Когда подошли Кит и Яника, молодой человек с усиками на какое-то время прикрыл глаза, как бы не замечая ничего вокруг.

— Сто тринадцатое отделение, — сказал Кит.

Посылок, писем и бандеролей опять было много, удачно получилось, что в этот раз они прилетели вдвоём!

Они уже грузили всё на Гусей, когда к ним подошёл высокий человек в синей форме, но в зелёной фуражке.

— Серафим Павлович Волк-Лесовский, — представился он. — Заместитель начальника Сортировочного отдела. У нас там нашлась ваша посылка. Из старых. Мелкая, видимо, выпала из какого-то большого отправления. Вам надо пройти со мной!

— А почему мы её не получили со всеми? — удивился Кит.

— Понимаете… тут такое дело. — Начальник немного замялся. — Мы понимаем, что часть посылки не пришла вовремя по нашей вине. Она была утеряна в отделе сортировки. А тут пришла бумага… мы поискали… не знаю, каким образом она попала в дупло. Белки хулиганят. Простите. Пойдёмте, вам надо расписаться у нас, что она найдена и что вы её получили. Не отсылать же её обратно, если её кто-то ждёт!

Кит с Яникой ничего не поняли ни про белок, ни про дупло, но им стало очень любопытно.

Отдел сортировки находился под землёй на одном из нижних этажей.

Кит и не догадывался, что под землёй находится многоэтажное здание! Просто думал, ну стоят себе ангары у железной дороги.

Все вместе спустились на лифте на минус третий этаж и оказались в огромном зале, где под потолком горело множество ламп с нежным, зеленоватым светом.

Через зал проходило несколько лент конвейеров, по которым ехали всевозможные коробки, свёртки, ящики. Возле конвейеров стояли и сидели огромные многорукие существа, которые сортировали всё это, то перекладывая с одной ленты на другую, то складывая в металлические тележки. Больше всего существа напоминали ожившие высокие пни или обрубки деревьев, у которых сохранилось несколько веток, но почему-то появились глаза, рты и уши. Ветки некоторых из них покрывала желтоватая листва. У других в боках были дупла, где сидели совы и какие-то непонятные мелкие зверушки.

— Реликтовые лешаки! — с восхищением произнесла Яника. — Я и не знала, что они могут жить где-то вне тайги или старого бора!

Лешаки неторопливо грузили руками-ветками коробочки в пакеты, щурились, читая адреса, с лёгкостью перетаскивали с места на место огромные и явно тяжёлые тюки и коробки.

— Ну не людям же таскать такие тяжести! Тем более магию к почтовым отправлениям нельзя применять, да и технику приспособить не получается, то кто-то старинной вязью адрес напишет, то рунами, то почерк не той яркости, техника надолго и зависает. А для лешаков у нас созданы все условия! — Серафим Павлович с гордостью посмотрел на работников. — Солярий, отдых в теплицах с любым, на выбор, видом почвы. Раз в год бесплатный перелёт туда и обратно в любую точку нашей страны на машинах компании «Магический транспорт».

Он подошёл к столу, который находился рядом с одним из конвейеров.

— Вот ваша посылочка! Простите, пожалуйста, что так получилось!

Он протянул Киту небольшой прямоугольный свёрток, на котором стояла печать «Вдали-экспресс». По краю свёртка шёл ряд аккуратных дырочек, как будто его несли в зубах или когтях.

Киту даже не надо было смотреть, для кого эта коробочка, и так было понятно.

Когда они прилетели на почту, оказалось, что Семихвостов уже ушёл.

— Ничего, завтра его обрадуем! — София Генриховна положила коробочку на полку. — Что, в отделе сортировки опять про белок говорили? Ну не знаю, зачем им там такое количество белок, если от них одни неприятности!

Возле почты стояла синяя железная рыба с крыльями. На боку у неё была надпись «Магическая почта. Весьегонское отделение». Мальчишка, который управлял рыбой, собирался улетать и на ходу доедал пирожок.

— Может быть, у нас переночуешь, а завтра полетишь? — Эльвира Игоревна держала в руках тарелку таких же пирожков. Марат ходил вокруг рыбы, рассматривая её со всех сторон.

— У нас завтра праздник, не могу!

Мальчишка сел в кабину. Летучая рыба легко поднялась в воздух и — пропала.

— Не сразу режим невидимости включается, у Гусей-Лебедей быстрее! — со знанием дела сказал Марат.

Кит раньше и не задумывался о том, почему никто не показывает пальцем на летящего Гуся-Лебедя.

На почте толпился народ. Кит заглянул в общий зал, потом сел в любимое кресло. Яника и Марат пошли в гараж к Харлампычу.

У окошек сердились старушки. Одни были тихие, в белых платочках. Другие — в ярких пальто и шляпках с перьями. Но все держали в руках квитанции, платили за газ и электричество и возмущались, когда Мила говорила им, что такие квитанции лучше оплачивать на обычной почте.

Несколько молодых людей хотели, чтобы в небольшой коробке поместились сразу три огромных плюшевых единорога.

Молодая женщина с младенцем в коляске наклеивала марки на целую стопку разноцветных конвертов. Младенец не шумел, не кричал, а мирно играл с погремушкой в форме котика.

Толстая тётка, Деметра Ивановна, сидела у окна с большой сумкой и ждала своей очереди.

Бородатый господин в шубе и цилиндре расписывался на каком-то бланке. У его ног, на красном собачьем поводке, сидела большая пятнистая щука с лапками-плавниками. Щука открывала зубастую пасть и рассматривала посетителей круглыми золотистыми глазами.

— Прилетела, голубушка. Как хорошо, что до Нового года успела! Тебе тут у нас понравится! У нас пруд есть, и маленькая речка Хрипанка, и речка ещё меньше — Куниловка. — Человек улыбнулся и положил на стойку бланк и несколько монеток. — Не отказывайтесь, не отказывайтесь, тортик купите, чайку попьёте!

— Не положено, Степан Михайлович! — София Генриховна строго посмотрела на господина, но потом смягчилась. — Вы лучше сами с тортиком заходите на чай!

— Всенепременно, всенепременно! Вот запустим весной новую коллекцию в продажу, и зайду! Давно, давно я ничего нового не запускал!

Потом пришёл весёлый молодой парень с длинными волосами, собранными в хвост. На нём была чёрная замшевая куртка с бахромой. Джинсы у него были расклёшенные и в заплатках, в таких вечно ходят хиппи в старых фильмах. В руке парень держал пёстрый рюкзак, из которого доставал небольшие букетики из веточек сирени.

— Вот, шёл сейчас по мостику через Куниловку, дай, думаю, проращу цветочки, порадую Милу да Софию Генриховну с Эльвирой Игоревной.

Парень захохотал и стал раздавать букетики.

— Судебные, сразу говорю, получать не буду! Я за бандеролью пришёл!

— Посмотри там бандероль для Омутова! — крикнула Киту Мила.

Бандероль нашлась быстро. Небольшой белый пакет, внутри которого было что-то мягкое, как будто в пакет кто-то насыпал мелкий речной песок.

— Слышали уже про сов? — спросил Омутов. — Говорят, иногда по посёлку летает стая Призрачных Сов. Сами огромные, раза в два-три больше, чем простой филин или неясыть. Глаза — как жёлтые плошки. Когти в-о-о-от такие… — Омутов показал руками что-то неприятно большое и выжидающе посмотрел на собравшихся. Но потом заметил ожившего тигра.

— Какая Киса! Давно о такой мечтал! Можно погладить?

Эльвира Игоревна открыла дверку, ведущую в зал с посетителями.

— Да вот, вчера ожил. И никак его не получается превратить обратно.

Тигр проскользнул в дверцу и подошёл к Омутову.

— Хорошая Киса! Зачем тебя превращать обратно? Завтра я тебе пастилы принесу и пряников!

— Вы знаете, что тигр ест сладкое?

— Конечно, с ожившими предметами вечно так, вот раз оживил я диван… — Омутов осёкся. — Ну, что с совами? Видели уже?

Ребята, упаковывавшие единорогов, отвлеклись от этого занятия.

— Вчера, говорят, стая Призрачных Сов кружилась над Мраморным мостиком у пруда. Там неподалёку, на одной даче, народ праздновал чей-то день рождения. Ну, все весёлые к пруду пошли, бенгальские огни позажигать, фейерверки позапускать. Понятное дело, встали на мостике. И только первая ракета вылетела — появилась стая сов. Огромных, как птеродактили в фильмах. — Молодой человек нервно хихикнул. — Летят, глазами сверкают, когтями так неприятно делают: вжик-вжик-вжик. Ну, народ, понятное дело, побежал с мостика. А совы раз — и просто растаяли в воздухе!

Омутов поцеловал тигра в нос. Потом взял пакет и пошёл к выходу, бурча себе под нос:

— Вот! Вечно заведут непонятно кого, а потом оно летает или бегает бесхозное по посёлку!

Вечером Кит опять столкнулся у магазина с Фроловым и Гулюкиным. Рядом с Фроловым стояла некрупная рыжая собака.

— Что, Никитос, снова бродишь? — Кит хотел пройти мимо, но Гулюкин толкнул его. — Чё молчишь, с тобой разговаривают!

Фролов промолчал. Собака сделала шаг в сторону Кита.

Кит продолжал идти вперёд. На платформу подниматься не стал, мало ли когда электричка, а стоять и разговаривать с одноклассниками не хотелось. Просто быстрым шагом перешёл через пути, потом повернул налево и побежал по улице.

Фролов с Гулюкиным за ним не побежали, свернули вместе со своей собаченцией в какой-то магазинчик.

«Ну вот чего они ко мне привязались, — думал Кит, — достали уже. Придётся теперь идти домой пешком».

Идти надо было минут двадцать. Дорогу по-прежнему не расчистили, словно все тракторы, которые обычно расчищали снег в посёлке, разом сгинули. Через вечернее густо-синее пространство с сосенками по бокам тянулись две колеи, накатанные машинами. Вдоль железной дороги, через маленькую речку Куниловку ездило много машин. Народ объезжал пробку на дороге между Жуковским и Раменским.

Справа от дороги, в холодном синем пространстве горели тёплые окошки старых дач. Белели покрытые снегом башенки и террасы. Пахло печным дымом и блинами.

На этой стороне через Куниловку мостка не было. Все ходили так, перепрыгивая по брёвнышкам, кем-то заботливо брошенным в воду. Или забирались по лесенке на высокую железнодорожную насыпь. Летом машины проезжали прямо по воде, в этом месте воды в Куниловке было немного выше щиколотки. Зимой — проносились по льду.

В этом году речка почему-то до конца не замёрзла. Между пышными сугробами змеился чёрный ледяной ручеёк, раскатанный в одном месте машинами на две глубокие колеи, заполненные водой.

На камнях возле туннеля, проходящего под железнодорожной насыпью, валялся чей-то рюкзак с болтающимся на нём розовым игрушечным зайцем. Кит подобрал рюкзак и решил донести до детской площадки неподалёку. Там рюкзак точно быстрее увидят.

На площадке сидели знакомые ребята с соседних улиц. Кит всех знал. Большинство из них приезжало сюда летом и на праздники.

— Может быть, вернёмся? Заберём рюкзак, вдруг эти твари не вернутся?

Кит подошёл поближе.

— А это нам точно не померещилось?

— Всем сразу?

— Слушайте, я точно видел на том конце туннеля какого-то невысокого человека. На мостике. А потом он пропал.

Кит поздоровался.

Оказалось, что часа полтора назад ребята пошли гулять, зажгли бенгальские огни, кто-то достал хлопушки. Только хлопнула первая…

— Прикинь, Кит, на нас из туннеля вылетела целая стая сов, ну, как в фильме ужасов. Капец просто! Хорошо, наверху электричка пронеслась, испугала их.

Кит отдал рюкзак и решил вечером почитать, что пишут в местных группах во «ВКонтакте».

Глава 6. Четверг, 29 декабря

В группах не оказалось ничего интересного.

В одной писали про убежавшего алабая, который бродил по посёлку. Комментирующие, как всегда, разделились на два лагеря: одни ругали непутёвого владельца; другие жалели бедную собаченьку.

Ещё в нескольких группах говорили о том, что в этом году у многих не взрываются петарды. Вот совсем. Просто шипят на снегу и тухнут.

Кит заглянул в группу, в которой писали о всякой мистике. Он любил иногда почитать о домовых, леших, о том, как где-то раскопали древнюю гробницу, или о чём-то потустороннем. Просмотрев несколько сообщений про сглазы, всякую дичь с летающими тарелками, наконец наткнулся на что-то стоящее: «Видели вчера в парке стаю огромных сов. Только мы вышли погулять, как они налетели…» Гм… этого явно было недостаточно.

Но несколько мыслей не давали покоя: Златогоров что-то такое говорил в субботу о том, что не любит фейерверки, и у него на плече сидел большой взъерошенный филин; Омутов шёл на почту как раз по другой стороне насыпи и точно проходил мимо туннеля примерно в то время, когда на ребят налетели совы; да и Семихвостов наверняка ходит по улицам посёлка, выгуливая своего непонятного зверя.

Утром Кит не пошёл в школу. Отцу надо было на строительный рынок, и Кит напросился с ним, чтобы купить баллончик с краской и покрасить, наконец, облезлые гусиные крылья.

Потом съездил в Москву, отыграл спектакль, забежал домой.

На почту Кит решил прийти немного пораньше из-за Фролова с Гулюкиным. Не объясняться же опять с ними у магазина!

Пошёл пешком, но не вчерашней дорогой, вдоль железнодорожных путей, а по улицам посёлка, по нормальному небольшому мостику.

На Нижней Береговой встретил Деметру Ивановну. Она, как всегда, тащила большую сумку, которая сразу же перекочевала на плечо Кита.

— Всё заказывают и заказывают! С одной стороны — хорошо, хоть немного денег накоплю к лету, а с другой — приходится каждый день к вам ходить. — Она улыбнулась, и на щеках у неё появились ямочки.

Перед ними какая-то весёлая компания, состоящая из детей и взрослых, шла на озеро. Тащили снегокат и пару «ватрушек». Кит особо к ним не приглядывался, просто отметил, что никого из этой компании не знает. Уже подходя к пруду, компания остановилась. Какой-то человек отошёл немного в сторону, что-то поставил в снег, раздался свист — и в воздухе разлетелся сверкающий фейерверк!

И вдруг Киту показалось, что в окружающем пространстве что-то изменилось. Он и сам не мог объяснить, что — просто воздух будто стал немного плотнее. Послышался негромкий свист. И непонятно откуда появилась стая огромных полупрозрачных сов. Кто-то закричал. Заплакал ребёнок. Все побежали в сторону пруда. Совы сделали круг над дорогой и опустились на землю.

— Вот ведь! Действительно Призрачные Совы! — Казалось, Деметра Ивановна совершенно не испугалась. — Сумку поставь!

Кит опустил сумку.

Совы смотрели на них жёлтыми немигающими глазами и медленно двигались вперёд.

— А вот нетушки! — Деметра Ивановна вдруг щёлкнула пальцами.

Кит увидел, как нарисованные крокодилы медленно стекают с её куртки, превращаясь во вполне материальных зверей, а главное, удивительно шустрых и зубастых.

«Интересно, кто кого поборет, — невольно пронеслось в голове у Кита, — крокодилы сов или совы — крокодилов?»

Но совы не стали сражаться. Где-то вдалеке раздался хлопок петарды. И вся совиная стая, как по команде, поднялась в воздух и улетела.

— Выходит, они не боятся петард, а наоборот, летят туда, где их запускают! — удивился Кит.

— Похоже на то! — Деметра Ивановна щёлкнула пальцами, и крокодилы вернулись обратно на куртку. — Удобная магия!

Через несколько метров, уже шагая вдоль пруда, встретили Омутова под ручку с Милой. Они помахали Киту и скрылись в ближайшем проулке. Надо же как! Кит вечно не замечал очевидного, а он-то подумал вчера, что Омутов просто так принёс букетики.

Потом пробежали какие-то смутно знакомые Киту мальчишки, где-то он их уже видел.

Потом увидели Златогорова с сумкой и тростью. Тот стоял у старой ивы и разговаривал с человеком в цилиндре, которому вчера прислали ручную щуку. Щука сидела на льду, у проруби, вырезанной во льду кем-то из рыбаков, и раздумывала, нырять ей туда или нет.

— Видели сов? — прищурился Злотогоров.

— Совы как совы! — спокойно ответила Деметра Ивановна. — Интересно только одно: кто их выпускает?

У магазина опять тёрлись Гулюкин с Фроловым. Рыжая собака на этот раз была на поводке, который держал Гулюкин. «Вот как специально они там торчат! Даже не знаешь, что лучше, эта парочка или малоадекватный Антошка!» Но Кит шёл не один, а с Деметрой Ивановной, так что никто к нему не пристал.

«Даже не заорали, с кем это ты, Никитос, идёшь? С мамочкой, наверное? А жаль, прикольно было бы!» Кит представил себе, как крокодилы медленно слезают с куртки, потом подходят к Фролову и Гулюкину…

На почте было тихо.

Деметра Ивановна начала как ни в чём не бывало выгружать коробочки. Кит думал, она начнёт сразу всем рассказывать про сов. Но Деметра Ивановна молчала.

Яника с Маратом сидели в гараже. Яника с кем-то переписывалась в телефоне, Марат собирал какую-то штуковину, напоминающую летающий скворечник.

— Хочу попробовать сделать мелкую фиговину, типа дрона, которая бы без магии летала, чисто механическую, чтобы самому все эти письма не разносить. — Марат покосился на синюю сумку.

— Я могу помочь! — предложил Кит. — Полетишь завтра как пассажир! Всё будет быстрее!

Кит рассказал про сов и крокодилов.

Потом достал из рюкзака баллончики и поставил на полку. Дунул в свисток, который теперь носил на верёвочке на шее, и разбудил своего серого Гуся.

— Сегодня буду тебя красить, как прилетим обратно!

Яника не полетела. Сегодня ожидалось много посетителей, и София Генриховна посадила её за компьютер отмечать привезённую вчера почту.

У синего ангара на сортировочном пункте стояло несколько белых лебедей и один серый, такой же, как у него!

«Интересно, кто на нём прилетел, — подумал Кит. — Чем вообще серый Гусь-Лебедь отличается от белого?»

У ресепшена скопилась небольшая очередь, и Киту пришлось ждать, когда ему выдадут талончики в нужные окна. Он стоял и рассматривал всех, кто стоял перед ним, кто находился в зале. Может быть, этот кто-то хоть немного похож на него? Вот прошёл мальчишка с большим воздушным змеем, может быть, он прилетел на сером Гусе? Кит тоже в детстве запускал с отцом змея. А вон старушка, сухонькая, строгая, в старомодном берете с брошкой. У Кита бабушка носит похожий. Может быть, старушка летает на сером? Начала летать в детстве, после войны — или даже до войны. А может быть, на сером летает вон та девочка, у которой из сумочки выглядывает смешная белая крыска? Кит не особенно любил крыс, но эта была ничего так, симпатичная! Или этот толстый дядька? Нет, точно не дядька, Кит пока не был такой толщины, да и вряд ли Гусю-Лебедю понравится такой вес. Никто, ну никто не выделялся, невозможно было понять, кто же из людей перед ним прилетел на сером.

Кит получил талончики. Сдал бандероли и письма. Потом отдельно посылки и пошёл получать почту для своего отделения.

Но только он назвал номер, как молодой человек с усиками попросил его подождать и кому-то позвонил. Минут через десять пришёл уже знакомый Киту Волк-Лесовский.

— Но у нас ничего больше не терялось!

— Знаю… У нас тут другая проблема. Пройдите сюда.

Кит вошёл за заместителем начальника сортировочного цеха в небольшую комнату.

— У нас тут несколько посылок для вашего отделения. Но наша собачка, — он показал на небольшую лохматую длинношёрстную таксу, которая сидела на полу, — наша собачка обнаружила в нескольких пакетах «Звёздный порошок» для создания иллюзий. Так как порошка много, мы не можем отдать вам посылку, по инструкции подобные вещества запрещено перевозить несовершеннолетним! — Он протянул Киту какую-то бумагу. — Передайте её вашему начальнику или начальнице. Пусть кто-то из взрослых за ними прилетает.

Кит взял бумагу. Пакеты были самые обычные, небольшие. Он потрогал один, внутри было насыпано что-то похожее на песок.

— А в прошлый раз как их везли?

— В прошлый раз. — Волк-Лесовский полистал большую толстую тетрадь. — В прошлый раз, в прошлый раз… В прошлый раз их забирала Легран София Генриховна.

На полу около одного пакета был просыпан золотистый песок с мелкими звёздочками.

— Вот видите? — Волк-Лесовский сокрушённо посмотрел на Кита. — Чуть белки всё не рассыпали! Представляете, что было бы, если бы этот порошок разлетелся в отделе сортировки? Среди реликтовых лешаков? Ужас был бы… Просто ужас… Я понимаю, праздники, всем хочется сотворить что-нибудь этакое, детишек порадовать, на девушку произвести впечатление, друзей удивить…

Кит ещё раз посмотрел на пакет. Получателем иллюзорного порошка значилась Ветропрядова М. Е.

Вернувшись на почту, Кит разгрузил посылки. Потом отдал Софии Генриховне бумагу из отдела сортировки.

— А-а-а-а, — не удивилась она. — Это Мила заказала! Они с Омутовым под Новый год всегда устраивают представления для ребятишек. Эдик наряжается Дедом Морозом, Мила — Снегурочкой, и создают всякую красоту. Через часок освобожусь и слетаю за порошком.

На почте опять было много людей, которых Кит не знал. Баба Женя протирала влажный пол у двери. «Ходют и ходют. Вечно то снегу нанесут, то пол какой-то блестящей гадостью засыплют…» У окна сидел Омутов, хохотал и дрессировал тигра, угощая его маленькими мармеладками.

— Дай, тигр, на счастье лапу мне! — декламировал Омутов, и тигр тут же протягивал Омутову большую тяжёлую лапу.

Было ясно, что Омутов сидит здесь давно. Кит выпил чай. Посмотрел на росток в горшке, у которого было уже четыре симметричных отростка с листьями и большая ветка сверху.

Потом пошёл в гараж красить Гуся-Лебедя.

Яника тоже решила участвовать. Так быстрее! И Марат!

Пока красили, Кит рассказал им о порошке, о туннеле под железной дорогой и о совах. Решили встретиться завтра часа в четыре, сходить, разузнать, что там такое творится на мостике.

— У-у-у-у, — огорчилась Яника, — завтра родители прилетают, мы с дедом поедем их встречать. Я только к шести смогу прийти.

Покрасив Гуся, они пошли смотреть, чему ещё научился тигр.

Но Омутов уже ушёл, а около тигра стояли Златогоров и Мила. Златогоров снял пальто и аккуратно положил его на сумку на колёсиках, которая стояла у стены. На нём был дорогой светлый костюм. Несколько посетителей вокруг стояли и смотрели, как он делает пассы руками над тигром.

Тигр щурился, зевал, показывая ровные большие зубы, но больше ничего не происходило. Совсем ничего.

— Может быть, не надо? Его Эдик хотел завтра забрать. Сегодня он всё подготовит. И заберёт. Может быть, не стоит его превращать обратно? — чуть не плакала Мила.

— Неживое должно оставаться неживым!

Златогоров пошевелил пальцами.

Но тигр явно не считал, что должен во что-то превращаться.

Семихвостов сидел за столиком у окна, пил кофе из пластикового стаканчика и с интересом наблюдал за стараниями Златогорова.

Напротив него устроился Карасёв, один из змеючников которого теперь мирно рос на окне почты.

— …Ну так вот, вчера вечером пересаживал я светящиеся поганки. Отделил часть, чтобы отправить в Англию, ну, в обмен на змеючник. Вижу, снег за окном всё валит и валит. Подумал, выйду, хоть немного тропинки почищу, чтобы утром было попроще. Прокопал дорожку до края участка, где у меня калитка на болото. У меня же крайний участок, как раз на Куниловку выходит, вы же знаете. Калитку открыл, вышел. Красота! Спокойно зимой на болоте! Осины серебрятся, речка тихонько поёт подо льдом, трава, зимняя, полупрозрачная, шуршит под снегом. Вдруг вижу — на одной осине сидят Призрачные Совы. Ну, думаю, экая ерунда. Я бы ещё понял, если бы там была большая призрачная собака…

— На осине? — уточнил Семихвостов.

— На болоте! — оскорбился Карасёв. — Собака на болоте — это как-то органично, изящно даже. Не по-нашему! А тут совы — все лохматые какие-то, ушастые, клювами неприятно так делают: клац-клац-клац. Потом где-то что-то бабахнуло — и они улетели…

Кит с Маратом переглянулись.

— Странно, — Семихвостов задумался, — мы вчера с Грозой гуляли у Куниловки. И никаких сов не видели.

— Так, наверное, они не к вам полетели, вы же где были? На мостике? А мой участок с другой стороны. Выходит, они… это… полетели по тоннелю от вас?

Златогоров перестал делать пассы руками и посмотрел на Семихвостова.

— Интересно получается…

Семихвостов поднялся. Свет в помещении на несколько секунд стал глуше, но не погас. Все замолчали.

— А Гроза — это кто? — вдруг спросила Мила. — Я давно хотела спросить, а то вы всё ходите к нам, что-то для неё получаете.

— Гроза — это моё домашнее животное! На днях зайду к вам с ней! — Он поднялся, подошёл к двери, затем обернулся и с усмешкой посмотрел на Златогорова. — Тигра превратить обычным способом не удастся. Слишком простая магия. Вы с ней точно сталкивались когда-то, просто забыли уже. За давностью лет. — Семихвостов улыбнулся и ушёл.

— И почему он Семихвостов, Семизмеев же настоящий! — Златогоров поморщился. — Учил же, учил его когда-то азам дипломатии, нет, как ничего не помнит. Что думает, то и говорит…

В зал вышла София Генриховна.

— Ушёл уже? Даже посылку получать не стал. Лежит ведь у нас его «пропавшая и нужная».

Вечером Кит спокойно добрался до дома. Гулюкин с Фроловым, видимо, устали торчать у магазина и куда-то ушли.

А потом приехала мама!

Глава 7. Пятница, 30 декабря

Утром Кит забежал в школу на пару уроков. Сегодня был последний день учёбы. Он бы совсем не ходил, но мама настояла, чтобы он поздравил хотя бы пару учителей. Мама почему-то считала, что это надо сделать, хотя Кит в этой школе учится всего несколько месяцев.

Спектакль сегодня был один. Последний. Кит отыграл его, попрощался с Васьком и остальными.

— Ну ты как? Будешь после Нового года участвовать в таком?

Кит растерялся, раньше он точно знал, что да, будет! Но сейчас… Он ответил, что подумает, хотя в душе понимал, что это маловероятно, ведь столько интересного происходило вокруг!

Потом вернулся домой. Родители уже съездили в магазин и на рынок, и теперь в доме пахло картошкой, варившейся для салатов, мандаринами и еловыми лапами, которые мама поставила в самую большую вазу.

К четырём часам Кит пришёл к мостику. Вокруг были тихие, перламутровые сумерки. Кит очень любил такие, идёшь по ним — и как будто шагаешь внутри огромной большой ракушки.

К мостику вела утоптанная тропинка. Вот рядом с тропинкой пробежала собака, следы большие, чёткие, вот прошла кошка или мелкая собака. Вот кто-то кого-то вёз на санках. А тут явно кто-то упал со снегоката…

— А что мы хотим найти? — Марат подошёл с другой стороны мостика.

— Не знаю… — Кит заглянул в туннель под насыпью. Раньше по этому туннелю легко было пройти в летнее время, так как у одной стены тянулась удобная дорожка. Но пару лет назад туннель зачем-то сделали более округлым, и теперь пройти по нему можно было только по воде. Сейчас вода тоненьким чёрным ручейком утекала в туннель. Кит посветил телефоном, но ничего интересного там не увидел. Туннель как туннель, все местные дети, замирая от ужаса, по нему не один раз проходили на другую сторону.

Потом осмотрел мостик. В одном месте снег был припорошён золотым порошком со звёздами.

По дороге обсуждали, что кроме Омутова никто точно не будет таким заниматься.

— А Мила наверняка порошок заказывает для отвода глаз! На неё точно никто не подумает, — горячился Марат.

— А может быть, это Семихвостов? Он же тоже по посёлку ходит.

— Нет, точно не он! Зачем ему это? А вот Златогоров… Тем более он с филином иногда для понтов таскается!

Мысль про Златогорова показалась Киту интересной. Что-то внутри него склонялось к правильности именно этой мысли, но что — Кит никак не мог вспомнить.

Фролова с Гулюкиным у магазинчика не было. Зато на автобусной остановке пел песни Антошка. «Надо же, — удивился Кит, — я думал, он только на нашей станции околачивается».

На почте в такую рань оказалась только Эльвира Игоревна, которая что-то печатала на компьютере.

Кит разбудил Гуся-Лебедя. Новая краска успела высохнуть, и Гусь теперь выглядел как новенький! Марат взял большую синюю сумку, и они полетели.

Разносить письма оказалось не так сложно. Просто нудно и муторно. Надо было обойти улицу. Найти нужные дома. Засунуть всё в почтовые ящики или просто ткнуть между дощечками забора, так как ящики были не у всех.

Когда вернулись на почту, вместе с Харлампычем погрузили всё для сортировочного пункта. В этот раз посылок было много.

Яника уже пришла. Решили лететь вместе.

Марат тоже напросился слетать с ними, пусть пассажиром.

— Должен же я тоже увидеть, как всё там работает!

София Генриховна не возражала.

На площадке у большого ангара стоял огромный зелёный дракон. Кит такого ещё не видел. У дракона был узорчатый хвост и три головы. На его боку вязью шла надпись «Горыныч».

— Ого, туристический приземлился! — присвистнул Марат.

Яника махнула рукой в сторону.

Из большого серого ангара к «Горынычу» вереницей шли реликтовые лесовики.

— Наверное, куда-то в тёплые края полетят на каникулы или в Питер на экскурсию!

Пока Яника бегала за талончиками, Кит с Маратом перетаскали посылки. Другой серый Гусь опять стоял у ангара, и пока ждали в очереди, Кит снова напряжённо рассматривал посетителей Магической почты. Потом спросил у Марата:

— Чем серый Гусь-Лебедь отличается от белого?

— Серый — более старая модель! — Марат помолчал. — Сначала делали серых. Это был заказ именно для почты, Гусей-Лебедей редко кто держит как домашний транспорт. И всё шло хорошо несколько веков. Но потом, начиная с какой-то партии, оказалось, что серые иногда… даже не знаю, как сказать… В общем, иногда они действовали не по инструкции.

— Это как?

— Ну, в любом механическом существе компании «Волшебный транспорт» заложены некоторые правила поведения, сам понимаешь, без этого никак. В серых они тоже были заложены. Но по непонятным причинам с какого-то момента во всех выпущенных моделях оказался сбой…

Кит неприятно похолодел. Значит, действительно Гусь мог куда-то свалиться в первый раз, когда он на нём летел?

Как бы прочитав его мысли, Марат продолжил.

— Это не значит, что Гусь может упасть или перестать слушаться в полёте. «Волшебный транспорт» — старинная тульская компания. Уважаемая. Известная во всём мире! В ней вся механика лучше швейцарских часов работает! Какой-то сбой произошёл с живой частью птицы. В некоторых ситуациях серый Гусь перестал обращаться к инструкции, а поступал так, как сам считал нужным. Понятно, что это приводило… гм… к некоторым инцидентам… — Марат задумался. — Не помню уже, когда-то давно листал у деда в библиотеке книжку про этих Гусей-Лебедей… Тогда в компании решили, что надо выпустить новую модель, а чтобы Гуси не путались, сделали нового Гуся другого цвета. Белый Гусь покупателям понравился больше: он был крупнее, мог поднять больше грузов, да и внешне, понятно дело, выигрывал.

— А почему тогда серых не отозвали из почтовых отделений?

— А зачем? Многие, особенно не в столице, привыкли именно к этой модели. И компания решила не морочить себе этим голову, тем более, что со временем оказалось, что всё меньше детей могут разбудить серого Гуся. Не знаю, почему так. Хотя… — Марат снова задумался, — мне тоже спокойнее было бы летать на белом!

Посылок для их отделения опять было много. Кому-то пришли какие-то длинные узкие коробки, которые еле-еле уместились в Гуся-Лебедя, ещё была куча разноцветных цилиндрических коробок и странный ящик, на котором значилось: «Категорически не переворачивать».

На площадке перед ангарами снова сидели маленькие избушки.

— Удобная модель! — улыбнулся Марат. — В любом месте нашей страны могут приземлиться, сядут хоть в центре города на детской площадке — никто и не заметит, что что-то не так!

— А вдруг они унесут ребёнка? — забеспокоилась Яника.

— Нет, они так устроены, что не могут взлететь, если внутри находится кто-то живой! — Кит с восхищением смотрел на избушки. — Вот с моделью «Ракета» были несколько раз неприятные случаи…

Обратно летели медленно. Гуси-Лебеди неторопливо взмахивали крыльями, плывя ровно над светящейся линией железной дороги.

Потом все помогали раскладывать посылки по полкам, всё равно больше заняться было нечем и ничего интересного не происходило. Пили чай. Кит заметил, что у растения было уже шесть симметричных веточек, по три с каждой стороны, и седьмая — самая верхняя. На одну из веточек кто-то повесил маленький красный шарик.

Через полчаса на почту ворвался Омутов. В руках у него была огромная охапка тюльпанов.

— Новый год — душа поёт! Понимаю, ёлка была бы более к месту! Но мне вдруг так захотелось тюльпанов! — Омутов сел на пол и обнял тигра: — Что, Киса, сегодня переезжаешь ко мне?

Потом достал из кармана куртки поводок с ошейником.

Пришёл Семихвостов, бросил взгляд в сторону Омутова, спросил, почему тот до сих пор не увёл тигра. Омутов ничего не ответил.

Семихвостов пожал плечами, потом поинтересовался у Эльвиры Игоревны, не пришло ли что-то ещё для Грозы. Марат толкнул Кита в бок. Семихвостов был один, без обещанного домашнего животного.

Эльвира Игоревна пошла искать найденную на сортировочном пункте часть посылки.

— О, это как раз то, чего не хватало! — обрадовался Семихвостов, увидев вытянутую коробочку.

И тут в зал вошёл Златогоров с несколькими мальчишками.

— Я тут решил, что стоит попробовать на тигре своё новое заклинание, для которого мне понадобятся помощники. — Он посмотрел на своих учеников.

— Уже не надо! — подошла к нему София Генриховна. — Омутов его как раз забирает.

Омутов выступил вперёд.

— Мне Мила вчера рассказала, что вы его пытались обратно превратить! Не надо! Я его забираю! Он тут больше не будет никому мешать.

— Непорядок, неживое должно быть неживым, живым не мешая! — Златогоров медленно поднял руку.

Тигр отошёл подальше и спрятался за Милу.

— Слушайте, — Омутов перестал улыбаться, — «неживое должно быть неживым, живым не мешая», да, знаю я всю эту лабуду, но только зачем вы тогда Призрачных Сов на всех напускаете? Неживое натравливаете на живое?

Наступила тишина.

Златогоров прищурился:

— И на чём же основывается ваше подозрение? Насколько я помню, Эдуард, в Быковской усадьбе сов выпустили именно вы. Вас видело несколько человек, и кто-то даже не поленился обратиться в Магический суд. Именно, вам, вам, Эдуард, не мне, выписали штраф за нарушение общественного порядка…

— Да, но это был единственный раз, когда я придумал сов. Я же не думал, что кто-то будет меня косплеить!

Златогоров поморщился.

— Вечно я не успеваю за этим вашим новомодным сленгом! Но судя по рассказам, которые я слышал даже здесь, на почте, это был отнюдь не единственный раз!

Омутов взмахнул руками:

— Вы думаете, я стану повторять снова и снова один и тот же розыгрыш?

Златогоров невозмутимо продолжил:

— Я думаю, что в последние дни только вы с Миленой Евгеньевной заказывали столько порошка для иллюзий. То у вас, Омутов, рыбы пляшут, то швабры летают, мне вообще непонятно, как можно так неразумно обращаться с магией!

— Но нам для представления…

— Простите, я буду вынужден применить к вам заклинание неподвижности, вы мне мешаете.

Златогоров поднял руку, что-то белое вырвалось из его пальцев. И вдруг тигр прыгнул — и оказался ровно напротив Омутова, — и заклинание попало точно в него…

Тигр застыл. Упал и — рассыпался на кучу фарфоровых осколков…

Сначала в наступившей тишине заплакала Мила. Потом мигнул свет. Потом вдруг громко закричала Яника.

— Я знаю… Я знаю, что делать… У нас же есть…

Она протиснулась к Киту, на ходу открывая свою сумочку с фламинго…

— Тебе же профессор дал. Значит, ты можешь…

Она достала из сумочки странный флакончик с двумя крышками, который Карапетов подарил Киту. Руки у Яники почему-то немного тряслись.

— Профессор дал ему, а оно у вас в сумочке? — уточнил Семихвостов.

— Кит всё равно не знал, что это такое, я собиралась объяснить и забыла, столько всего вокруг случилось.

— Он не знает, что это?

— Не знаю. — Кит понимал, что все на него смотрят и он выглядит круглым дураком.

— Это, молодой человек, живая и мёртвая вода, — неожиданно вмешался в разговор Златогоров. — Интересно только, почему кто-то решил отдать флакон именно вам. Насколько я вижу, молодой человек, вы даже не знаете, как этим пользоваться…

— Думаю, знает! — Семихвостов ещё раз посмотрел на Кита, потом усмехнулся, вышел вперёд и встал напротив Златогорова.

Кит вдруг подумал, что они чем-то неуловимо похожи: высокий, статный старик с белыми усами, небольшой бородой и строгими чёрными глазами — и стоящий перед ним темноволосый, сероглазый мужчина. В каждом из них была сила. Воздух опять стал как будто плотнее…

«Интересно, кто из них считается светлым, кто тёмным? — подумал Кит. — Кажется, так всегда делят волшебный мир?»

Но, странное дело, Кит не чувствовал ничего опасного, злого или тёмного. Сила, которая шла от Златогорова, просто была холодная, спокойная, как глубокая вода в озере или как бескрайнее пространство в космосе. Ну, то есть, как себе представлял космос Кит. Что-то бездонное, бесконечное, куда падаешь, падаешь, падаешь, кружишься вместе с планетами и галактиками, и невозможно вдохнуть, потому что там просто нет воздуха. Да и не нужно тебе там дышать, потому что раз ты попал туда, значит, ты уже умер — и летишь, летишь, летишь, лёгкий, свободный, не живой в обычном понимании этого слова. И кто-то там, в этой тишине, вдруг зовёт тебя… Кит вздрогнул.

Сила, которая окружала Семихвостова, была совершенно иной. Она казалась тёплой, живой, подвижной. Она звучала, дышала, пела, кружилась, текла, переливалась, меняла форму.

Мигнул свет.

Кит опять вздрогнул. Мёртвое и живое? Не тёмное и светлое?

Разбитый тигр лежал ровно между Златогоровым и Семихвостовым.

Вокруг стояла полная тишина.

Кит молча взял у Яники флакон, опустился на колени и посмотрел на кучу осколков. На несколько секунд он задумался. Опять показалось, что идёт экзамен. Кит ещё раз посмотрел на пузырёк. Одна половинка бутылочки была из белого стекла, другая из чёрного. Белое и чёрное. Живое и мёртвое. Не две бутылочки, а одна, состоящая из двух частей. Как там в сказках, кажется, серый волк воскрешал кого-то при помощи такой воды? И там какая-то фишка странная была, что сначала надо полить умершего мёртвой водой, чтобы он стал целым, и только потом живой. И ни в коем случае не перепутать.

Кит открутил крышку с чёрной стороны флакона. Осторожно, почти не дыша, полил водой осколки. Сначала ничего не произошло. А потом над осколками повис лёгкий тёмный туман, и кусочки начали медленно складываться, собираться в единое целое. Вскоре на полу лежал целый фарфоровый тигр.

— Вот! — услышал он голос Златогорова. — Вы же все сами хотели когда-то, чтобы тигр стал снова фарфоровым. Вот он лежит. Целый, невредимый, полосатый и в мелких цветочках, классический китайский тигр!

Кит смотрел на тигра. Кто-то что-то ответил Златогорову, но слова долетали до него как сквозь сон. Потом стали различимы только два голоса:

— Интересно, выберет он живое или неживое!

— Неживое он уже собрал! Сможет ли перевести неживое на сторону живого!

— Вот и посмотрим!

Потом голоса пропали. И остался только тигр. Кит, не раздумывая, перевернул флакончик, отвинтил крышечку с белой стороны и вылил на тигра всю воду, которая там была. Потом погладил ледяной бок тигра.

— Просыпайся, Киса, ну просыпайся же!

Несколько минут ничего не происходило. Совсем ничего! Кит снова и снова гладил тигриный бок. Потом над тигром повисло светлое, лёгкое облачко. Тигр дёрнул лапой, потом моргнул раз, другой. Кит снова погладил его, на этот раз его бок уже не был таким холодным.

Тигр начал приподниматься, открыл пасть. Тихон Карлович вдруг улыбнулся и посмотрел на Семихвостова.

— Я вспомнил, где, а главное, у кого и когда я видел такую магию!

Ни с кем не попрощавшись, он вышел из зала. За ним, нервно оглядываясь, убежали его ученики.

Семихвостов усмехнулся и тоже вышел за дверь.

— Я опять не успела отдать ему посылку. — Эльвира Игоревна вдруг села на стул и заплакала. — Я так испугалась. Так испугалась! Нервная у нас всё-таки здесь работа! Нервная!

Марат и Яника с недоумением смотрели на неё.

— Зато интересно!

София Генриховна протянула Киту чашку с чаем.

Омутов и Мила кинулись обнимать тигра.

Глава 8. Суббота, 31 декабря

Кит проспал до десяти часов утра.

Он даже не думал, что вчера так перенервничает с этим тигром. «Удобная штука, эта живая и мёртвая вода!» — думал он. Ни Семихвостова, ни Златогорова он вчера больше не видел. Счастливые Омутов и Мила увели тигра. Кит только сейчас с интересом подумал, а как они его вели по улицам Кратово? Так просто шли, здороваясь со всеми?

— Добрый вечер!

— Добрый вечер! Какая хорошая зверюшка у вас на поводке!

— Это тигр!

— Какие на нём миленькие цветочки!»

Кит улыбнулся.

За завтраком он сразу предупредил родителей, что часов в шесть уйдёт, типа встретится с друзьями. Часам к восьми-девяти вернётся.

Потом немного помог маме с уборкой, пропылесосил старый ковёр, вынес мусор. Потом оказалось, что родители вчера забыли купить горошек для салата, и Кита отправили в магазинчик на станции…

К шести часам Кит пошёл на почту.

Перед уходом отец дал ему тысячу рублей:

— Вдруг захотите что-то купить с друзьями, ну, или на каток в Жуковском соберётесь.

Заметил, что Фролов с Гулюкиным сидят на остановке, напротив овощного магазинчика. Рыжей собаки рядом с ними не было. Они замахали руками и что-то закричали Киту, но что именно — он не услышал. Просто прибавил шагу, чтобы поскорее добраться до тёмно-синей двери.

На почте пахло пирогами. Марат с Яникой наряжали огромную искусственную ёлку.

— А то у нас здесь как-то неправильно!

На одном из письменных столов лежал огромный деревянный чемодан. Эльвира Игоревна доставала из него шарики, завёрнутые в обрывки старых газет.

Кит взялся ей помогать.

Сначала рассматривал игрушки: в чемодане лежали шары всех цветов и размеров, звёзды, собранные из проволоки и стеклянных бусин, игрушки из ваты, Кит никогда не видел таких: зелёная лягушка с полосатой спиной сидит на пеньке и читает газету; ватный заяц выглядывает из кочана капусты; барышня в белом хрустящем платье качается на качелях; пухлощёкие ребятишки обнимают котов, лыжи, пёстрых курочек. Потом начал рассматривать кусочки газет, в которые были завёрнуты игрушки: вот Александр Третий посетил какую-то открывшуюся выставку, вот на фотографии Николай Первый с молодой женой и младенцем, вот про то, как где-то выступал Ленин, про врагов народа, про разгром фашистских войск под Москвой, про Юрия Гагарина.

— Ого! Да тут кусочки газет интереснее игрушек!

Когда нарядили ёлку, прибежала запыхавшаяся баба Марта.

— Успела? Не улетели ещё? Мы тут пирожок испекли, надо внучке отправить. Если его срочной курьерской доставкой с сортировочного пункта отправят, то как раз к завтрашнему утру будет на месте! Хорошая ёлка! А мы во дворе нарядили!

На сортировочный пункт опять полетели все вместе.

— Но учтите, — строго напутствовала их София Генриховна, — последний раз такое. Со следующего года составлю график, кто в какой день летает! Будете соблюдать очередь!

Опять шёл снег.

На этот раз он был крупный и медленно падал большими пушистыми хлопьями, похожими на каких-то неведомых насекомых. Гуси-Лебеди летели по обычному маршруту, неторопливо взмахивая крыльями. На экране горела привычная надпись: «Следующая остановка: «Сортировочный пункт Андроновка»».

У сортировочного пункта на этот раз разгружали серебристых летучих рыб, но не таких, на которой прилетел курьер из Весьегонска. У той рыбы был прозрачным весь небольшой корпус, как и у Гуся-Лебедя. У этих прозрачной была только часть морды, где сидел пилот. Весь корпус был закрытый, с небольшими круглыми иллюминаторами.

— Тоже хорошая штуковина! — обрадовался Марат. — Может и грузы перевозить, и пассажиров. А некоторые модели могут даже садиться на воду!

На ресепшене, кроме обычных талончиков, Яника взяла ещё, для «ускоренных отправлений».

— Я же в прошлый раз, помните, когда одна летала, как раз ускоренное отправляла!

К окошечку с такими отправлениями была длиннющая очередь из курьеров. У одних коробки и пакеты были самыми обычными, у других — странными. Кто-то передавал в «срочную доставку» аквариум с огромными фиолетовыми ящерицами. Кто-то — белого попугая в огромной старинной клетке. Попугай просил сахарок и рассказывал всем, что он «хор-р-р-роший, хор-р-р-роший». Рядом с дамой в лётном шлеме стояло высокое растение с синими листьями.

Кит не вспомнил имени дамы, но поздоровался. Она приветливо помахала ему рукой.

— Привет! Ты, кстати, в прошлый раз не ответил, на каком Гусе летаешь?

— На сером!

Дама была первым человеком, который не удивился.

— Я так и подумала! С наступающим Новым годом тебя!

— И вас с Новым годом!

Почему она так подумала, Кит не успел спросить. Часть очереди неожиданно метнулась к открывшемуся рядом окошечку.

Посылку сдали быстрее, чем думали. Потом разобрались с бандеролями, письмами и получили почту для своего отделения. Посылок опять было много.

На улице к этому времени началась метель. Снег летел мелкий, колючий, сразу забивался куда-то под воротник. Кит натянул шапку с лисьими ушами. Он почему-то забыл вынуть её из рюкзака после того, как закончились спектакли. Потом пошёл перетаскивать коробки и пакеты.

Марат помогал. Яника отряхивала от снега Гусей-Лебедей.

На обратной дороге снег стал настолько густым, что почти не было видно железнодорожной линии. Птицы медленно плыли в белом шевелящемся пространстве.

На экране мигала надпись: «Кратовское отделение магической почты. Время полёта 10 минут».

На почте на столах у окна на этот раз были постелены красные скатерти. На них стояли пироги и другие угощения.

— Ого! — удивился Кит.

— У нас так принято! — София Генриховна на минуту отвлеклась от беседы с человеком, у ног которого сидела щука.

Харлампыч с Эльвирой Игоревной чокались пластиковыми стаканчиками. Баба Женя резала огромный бело-синий торт, украшенный белыми Гусями-Лебедями.

Кит, Марат и Яника присоединились к веселью.

Посетители сегодня если и заходили, то только поздравить с Новым годом. Все обнимались, поздравляли друг друга.

Потом зашёл Дед Мороз, с большой белой бородой и в джинсах, торчащих из-под шубы. За ним Снегурочка с белым тигром на поводке. И всем подарили по маленькому деревянному шарику, на котором была нарисована Призрачная Сова. Было тепло и уютно…

Кит вышел с почты, улыбаясь. Яника осталась дожидаться деда, который должен был за ней заехать. Марат хотел что-то обсудить с Харлампычем.

Снегопад прекратился. Тучи пропали, и в тёмном глубоком небе засияли звёзды. Кит поднял голову и несколько минут стоял, глядя на них. Потом посмотрел вокруг. У магазина никого не было. Вообще людей на улице не было, что казалось немного странным для новогоднего вечера. Только на остановке что-то происходило. Кит присмотрелся. Там стоял Антошка. В руках он держал поводок, на котором хрипела рыжая собачонка. В другой руке у Антошки была пластиковая бутылка. Перед ним стояли Фролов и Гулюкин.

— Антон, ну отдай собаку, это моя! — явно не в первый раз повторял Гулюкин.

— Она у нас пару часов назад вырвалась и убежала! Фейерверков испугалась!

Кит невольно подумал о том, что идея с Призрачными Совами была не такой плохой. Он вдруг сложил два и два и теперь точно знал, что сов выпускал Златогоров. Как Эдик и говорил перед тем, как разбили тигра. Больше некому. И у него тоже был «Звёздный порошок»! Потому что именно его он получал на почте в тот день, когда Кит пришёл туда первый раз. И именно этот порошок попал на пол, про что ругалась баба Женя, и высыпался у двери почты. Он же сразу сказал, что не любит, когда палят в праздники.

— Антон, ну отдай собаку! Нам домой нужно!

— Неа-а-а-а!

Гулюкин попытался вырвать поводок, но Антошка неожиданно сильно оттолкнул его, и Гулюкин полетел в снег.

— Его дома будут ругать! — чуть ли не плакал Фролов.

Кит, сам не зная зачем, подошёл ближе.

— Это же их собака! — Он и сам не понимал, зачем ввязывается во всё это, но мысль, что опять какая-то зверюга попала непонятно к кому, его разозлила.

Фролов и Гулюкин заметили его.

— Вот, даже Никитос говорит, что это наша собака!

— А вот и моя, раз я её поймал! Я с ней сейчас на электричку пойду и по ва-а-агонам! По ва-а-а-а-агонам пойду! Наверняка её кто-то купит. Новый год всё-таки. Все типа до-о-о-обренькие! Надо только, чтобы вид у неё был пожалостливее!

Антошка начал поливать собаку водой.

Фролов кинулся на него, но тоже полетел в снег.

Антошка недобро прищурился на Кита.

— Что, тоже хочешь получить, как эти двое?

Кита трясло, но он постарался успокоиться:

— А давайте я её у вас куплю! У меня это… у меня есть немного денег…

— Привыкли, гады, что мне копейки подавать можно! — вдруг заорал Антошка и со злостью дёрнул за поводок.

Собака заскулила.

Кит расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана тысячу, которую дал ему перед уходом отец.

— Маловато!

Кит снял рюкзак, достал кошелёк и выгреб из него несколько пятидесятирублёвых бумажек и какую-то мелочь.

— Малова-а-а-ато!

Антошка ударил Кита по руке, и деньги полетели в снег. Отдавать собаку он явно не собирался. Вдруг он заметил свисток, который висел у Кита на шее.

— Чё, свисток при себе носишь, полицию вызывать будешь? Думаешь, я по-о-о-о-олиции отдам эту собаку? — Антошка вновь дёрнул за поводок и оттолкнул Гулюкина, который попытался освободить собаку, решив, что Антошка отвлёкся на Кита.

Гулюкин опять отлетел в сторону.

И тут Кит, сам не зная почему, дунул в свисток.

— А вот и вызову! — Он знал, что полицию Антошка не любит, да и полицейские его не любили. Он не один раз видел, как Антошка ругался с местным участковым.

Но Антошка разозлился ещё больше.

— Запугивать меня вздумал? Да я сейчас вообще порешу эту вашу шавку и тебя вместе с ней…

И вдруг Кит услышал шум крыльев. Это точно был шум крыльев, он всего несколько дней летал на Гусе-Лебеде, но точно теперь не мог перепутать этот звук с каким-то другим.

На остановку спикировала огромная серая птица…

Как потом писали в местных газетах, «В новогоднюю ночь металлическая конструкция остановки не выдержала тяжести нападавшего снега…»

Но Кит точно знал, что снег был совершенно ни при чём!

…Кит успел метнуться вперёд и выхватить из-под падающей конструкции рыжую мокрую собаку. Вместе с ней упал на снег, рядом с Фроловым и Гулюкиным — и их всех осыпало мелкими осколками. Одни осколки были мелкими, квадратными, но некоторые, почему-то, обычными, острыми.

На несколько секунд Кит как будто выпал из реальности. Потом до него донёсся голос Антошки:

— Вот же зараза, застрял. Памагите-е-е-е-е-е!

Антошка был живой, бодрый, его немного оцарапало осколками, а ногу прижало к земле упавшей конструкцией.

Неожиданно вокруг появились люди. Кто-то вызывал скорую, кто-то полицию. Кто-то заорал про кровь. У Фролова была расцарапана вся щека. Кит поднялся, какие-то продавщицы из магазина забрали у него из рук поводок.

— Мы видели в окно, как этот негодяй поливал водой собаку. Но к нему разве сунешься, когда он пьяный? Сейчас мы собаченьку высушим, у нас фен есть! Мы полицию сразу вызвали, но высшие силы всё знают, вон как удачно его придавило!

Кит удивился странности этой логики и ещё большей странности в действиях «высших сил», но промолчал.

Потом вспомнил, что Гуся-Лебедя может видеть только он.

Гулюкин пошёл за собакой и продавщицами.

— Спасибо, братан! — бросил он, проходя мимо Кита. — Спасибо за собаку!

Фролов вдруг повалился на снег.

Какая-то женщина закричала, что нужен врач.

И вдруг в руки Киту сунули что-то маленькое и тёплое.

Это была крошечная пушистая собачка белого цвета с ушками, покрашенными в зелёный цвет.

— Подержите, Буранин! Вы, как я вижу, любите разных зверушек. А ты, Гроза, посиди тут!

Семихвостов шагнул к Фролову.

— Я врач!

Он сел на корточки, начал щупать пульс.

Кит удивлённо погладил собачку.

— Значит, ты, мелочь, и есть Гроза?

Потом оглянулся.

В толпе, неподалёку от него, стоял Златогоров с несколькими учениками. Тихон Карлович опирался на старинную трость и смотрел на Семихвостова.

Кит поднялся, подошёл к нему поближе.

— А если бы были Призрачные Совы, этого бы не произошло! — невозмутимо заметил Златогоров.

Кит хотел сказать, что он знает про порошок, но Тихон Карлович его опередил.

— Неужели вы, Буранин, думаете, что я буду бегать по посёлку и запускать этих сов? Зачем, если это хорошее задание для моих ребят?

Кит посмотрел на учеников Златогорова.

А ведь точно! Все на площадке тогда говорили про невысокого человека на мостике, а Златогоров — высокий. И когда они шли с Деметрой Ивановной по Нижней Береговой, встретили бегущих мальчишек. Точно! Кит вдруг сообразил, что он их видел, когда испытывали Гусей-Лебедей!

— У нас в прошлом году несколько сов пропало после этих салютов.

— И два филина пострадали! — Какой-то синеглазый мальчишка с вызовом смотрел на Кита.

— Да и упражнение интересное!

— Хотите, присоединяйтесь к ним? Я видел, как вы оживили тигра, но видел также, как вы его до этого собрали мёртвого. И то, что одну силу вы почувствовали больше, чем другую, я тоже увидел. Да и Гусь у вас серый, значит, вы можете нарушать правила…

Кит погладил собачку.

— Нет, спасибо! Мне обычной школы выше крыши хватает!

Только сейчас он почувствовал, что у него болит рука.

Он отошёл от Златогорова.

Фролов уже не лежал, а сидел на сугробе. Рядом кто-то из взрослых предлагал отвезти мальчишек с собакой домой. Несколько дядек пытались приподнять железную конструкцию. Непонятно откуда взявшаяся тут Деметра Ивановна сидела рядом и что-то говорила Антошке. Подъехала скорая…

— Пойдёмте, Буранин, — подошёл к нему Алексей Петрович.

Снял с шеи белый шарф.

— Руку перемотайте, если хотите дойти до почты, а не уехать сейчас в больницу с вашим другом. На почте мне проще будет её залечить.

На почте в большом зале никого не было. Все столпились в гараже. София Генриховна ругала серого Гуся-Лебедя.

Гусь неподвижно стоял на своём месте у стены, и его изумрудные глаза светились в полумраке.

— Ну и что ты, змей длинношеий, сделал? Что, я тебя спрашиваю? Знаешь же, что нельзя вам, железякам безмозглым, летать без человека!

Морда Гуся ничего не выражала.

— Знаешь, не прикидывайся! И всё равно полетел!

Тут она увидела Кита и Семихвостова и замолчала. Гусь мигнул и, как показалось Киту, чуть улыбнулся. Потом отключился.

Оказалось, что Кит поранился не сильно. Куртка спасла. Мила сбегала за аптечкой. Марат и Яника с лёгкой завистью слушали рассказ Кита: кто же знал, что что-то интересное может оказаться и не на почте!

— А вы что думали, Буранин? Что тут все колдуны и волшебники и занимаются непонятно чем? — Семихвостов прищурился, перевязывая руку Кита. — Я действительно врач, хирург. Златогоров — археолог, историк с мировым именем. Деметра Ивановна в детском садике работает. У Степана Михайловича Затонского, ну, у которого теперь живёт ручная щука, есть свой магазин со шляпами и старинной одеждой, винтажной, как теперь принято говорить. Хотя какая она винтажная, у него же маленькое ателье в Весьегонске, где всё шьют по старым лекалам и технологиям. У нас же в стране нет чёткого деления на волшебный и не волшебный мир. Просто некоторые организации, такие, как «Волшебная почта», удобнее для тех, кому надо пересылать что-то… гм… слишком необычное…

Эльвира Игоревна наконец отдала Семихвостову забытую и самую нужную часть посылки.

Все по очереди гладили Грозу.

— Я думала, у вас, Алексей Петрович, какая-то громадная страшная зверюга живёт! А у вас вон какое пушистое чудовище! — София Генриховна нежно перебирала шерсть на зеленых ушках Грозы. — Но ведь это, если я правильно понимаю, гм… не совсем собака?

Семихвостов улыбнулся.

Кит и не думал, что Семихвостов умеет так хорошо улыбаться, не ехидно, как обычно.

— Ну, да, вы правильно понимаете, оно просто выглядит как маленькая собака. Так проще. — Семихвостов снова улыбнулся.

— Довезёте его домой? — София Генриховна кивнула головой в сторону Кита. — А то он опять найдёт какие-нибудь приключения. Гуся можете завтра пригнать или даже в понедельник, всё равно пару дней одна Яника полетает, пока у него рука не заживёт. Вот адрес.

— Довезу, конечно!

Алексей Петрович поднял с пола Грозу, прочитал адрес и прошёл в гараж. Там взял из коробки первый попавшийся свисток.

Кит, ничего не понимая, пошёл за ним.

Семихвостов свистнул — и серый Гусь-Лебедь ожил!

Семихвостов уверенно забрался в кабину.

— Садитесь, Буранин. — Он похлопал по пассажирскому сиденью и что-то набрал на клавиатуре.

Кит залез в кабину.

— Но как?…

Гусь-Лебедь вылетел из гаража и полетел в сторону Есенинской.

— Потому что это мой Гусь! — ответил Семихвостов. — Я на нём летал, когда был такого же возраста!

Оставшуюся дорогу летели молча.

Только когда приземлились на улице, перед его домом, Кит спросил:

— А до вас кто?

Семихвостов усмехнулся.

— До меня — София Генриховна!

Кит почему-то даже не удивился.

Уже подходя к калитке, он вдруг вспомнил, что хотел задать ещё один вопрос.

Он кинулся обратно к Гусю.

— Ну что там у вас ещё, Буранин? — приоткрыл крышку Алексей Петрович.

— Я это… простите, конечно… я понимаю, что, наверное, нельзя спрашивать… Но что было в этой прямоугольной посылке?

Семихвостов долго молчал, Кит уже было подумал, что он не ответит.

— Там был чехол для зубной щётки! Должна же зубная щётка где-то храниться!

Крышка захлопнулась.

Гусь-Лебедь взлетел над улицей.

Кит несколько минут смотрел ему вслед и улыбался.

А потом пошёл домой, к родителям, праздновать Новый год!

Эпилог. Воскресенье, 1 января

Утром рука почти не болела!

Кит встал поздно. Вчера он с родителями полночи смотрел по ноутбуку старые фильмы. Они вместе хохотали, вспоминали, что интересного или необычного случилось в уходящем году. Заметили, что в этом году запускают гораздо меньше петард и хлопушек.

Сегодня выходной день на Волшебной почте.

А завтра, завтра вечером Кит снова скажет, что пойдёт гулять. Не говорить же, что пойдёт на работу! И пусть второго числа не нужно будет никуда лететь. Ну и ладно, значит, они просто посидят и поболтают с Маратом или Харлампычем.

Яника наверняка придёт с новой сумочкой или рюкзаком, почему-то Кит в этом не сомневался.

Омутов приведёт тигра. Или принесёт цветы для Милы.

Баба Женя будет сердиться, что опять затоптали весь пол.

Эльвира Игоревна — поливать змеючник.

София Генриховна — что-то печатать на компьютере.

Заглянут старые знакомые.

Придут новые посетители.

Ведь почта, хоть и открывается в полночь, начинает работать гораздо раньше, главное — суметь увидеть резную тёмно-синюю дверь!