Под слезами Бостона. Часть 1

Глава 28. В темноте не лгут

Нас подхватывает ураган. Сносит все шаткие принципы, которые удерживали нас в вертикальном положении, и сбивает с ног прямо на кожаную поверхность дивана.

Я быстро стягиваю с Серены гребаную кофту и валю ее на лопатки, прижимаю своим телом к дивану, не прекращая целовать ее губы, шею, ключицы, как голодный, перебираясь к груди. Я и есть голодный. Зверь, которому мало ее.

Обхватываю ртом сосок через тонкую ткань лифчика, сжимаю его зубами и слышу хриплый протяжный стон. Серена выгибается подо мной и просит еще. Но меня не нужно просить. Я и сам хочу ее больше.

Срываю с себя футболку и избавляю ее грудь от лифчика, припадая к оттопыренному соску.

– Эзра… – стонет она, а я продавливаю пальцами ее кожу на ребрах и продолжаю кусать нежную плоть.

Мои руки скользят вдоль тела к бедрам, которые прижимаются к моему паху и отвечают на каждый непрямой толчок. Мой язык облизывает сосок еще раз и тянется ниже к животу, который сокращается от частого дыхания Серены.

Целую каждый дюйм ее кожи. Поглощаю каждый вздох. Тянусь к пуговице на высокой талии ее джинсов, и Серена перестает дышать. Но теперь я знаю почему.

– Выключи свет, – дрожит ее голос.

– Нет.

– Эзра, пожалуйста…

– У меня есть идея получше.

Прежде чем отстраниться, оставляю на ее губах поцелуй, и быстро нахожу на полу свою футболку.

– Что ты делаешь? – недоумевает она, когда я усаживаю ее на диван и заставляю поднять руки вверх.

– Не сопротивляйся, – облачаю ее тело в свою футболку и поднимаю Серену на ноги. Ткань падает и прикрывает ее бедра.

– Я ничего не понимаю…

– И не нужно, – мои губы снова овладевают ее губами, а руки тянутся обратно к пуговице джинсов.

– Эзра… – вздрагивает она и перехватывает мою руку.

– Все в порядке. Позволь мне, – ее хватка ослабевает, и я спускаю с бедер ее джинсы.

Нежно, осторожно тяну их вниз и приседаю на корточки равномерно тому, как оголяю ее стройные ноги.

– Ты такая красивая…

– Эзра, – вздыхает она, как только мои губы прикасаются к ее колену.

– Доверься мне.

До конца стаскиваю джинсы и отбрасываю их в сторону. Затем притрагиваюсь губами к внутренней стороне ноги и, поглаживая кожу руками, тянусь к бедрам.

– Эзра, – опять повторяет она и впивается ногтями мне в плечи, едва мои пальцы «ныряют» под футболку.

Она полностью дрожит. Но ей не нужно стесняться меня. И я ей это докажу. Я сделаю все, чтобы Серена перестала бояться. Я сделаю все, чтобы заслужить ее доверие. Все, чтобы рядом со мной она забыла о своем увечье.

Я перекрою каждый шрам поцелуем. Я превращу ее комплекс в достоинство. Я смогу. Я заставлю ее увидеть, насколько прекрасен каждый дюйм ее тела. Насколько красива вся она.

– Я ничего не увижу, Серена, – подхватываю ее на руки и обкручиваю ногами свою талию, впиваясь в Серену поцелуем.

Она постанывает громче, пока я несу ее до обеденного стола на кухне, и крепче обвивает меня ногами. Здесь более мрачно и ей будет комфортнее. Усаживаю ее на столешницу и раздвигаю ноги шире, устраиваясь между ними.

– Теперь не говори ничего.

Смотрю в испуганные глаза и мысленно убеждаю ее поверить мне, довериться моим действиям. Серена задерживает дыхание, а я скольжу пальцами под футболку, прикрывающую ее бедра, и слабо касаюсь того места, откуда начинаются шрамы. Серена сжимает пальцами края столешницы и закрывает глаза, а я не останавливаюсь.

Я ощущаю их грубость. И руки начинают дрожать, как и сама Серена. Но не от того, что мне неприятно. Нет. Я чувствую ее прошлую боль, и сердце пропускает удар. Поэтому опускаюсь перед ней на колени и припадаю губами к внутренней части бедра. Туда, где остановились пальцы.

Ее дрожь усиливается, но я целу́ю дальше. Не отодвигая края футболки, устилаю поцелуями ее кожу и плавно спускаю с бедер трусики. Серена не дышит, но не возражает, когда я аккуратно стаскиваю с лодыжек клочок ткани. Пользуюсь моментом и поднимаю на нее взгляд. Она так невинна. И так напряжена. Она до сих пор не уверена и борется со своим страхом.

– У меня под кожей тоже есть шрамы, – шепчу я. – Их просто не видно. Но для тебя я оголю каждый.

Серена открывает зажмуренные глаза, а я снова касаюсь ее ног губами, развожу их шире и скрываюсь под тканью длинной футболки. Целую ее бедра, каждый порез, который не вижу, но чувствую, и, наконец, скольжу языком вдоль клитора.

– Эзра… – ее тело реагирует моментально – она прогибает спину и подается бедрами навстречу моим ласкам.

«О, Серена, я только начал».

Облизываю клитор и, обхватив его губами, втягиваю в рот. Посасываю чувствительную плоть и учащаю движения языка.

– Господи, Эзра… – ее голос охрип и возбуждает еще больше.

– Черт, какая ты сладкая, Серена, – раздвигаю пальцами ее промежность и проталкиваюсь языком глубже. – Такая сочная.

Член начинает пульсировать и вот-вот прорвет джинсы. Я ввожу в нее палец и под громкий стон Серены второй рукой расстегиваю свою ширинку.

– Блять… Я готов вылизывать тебя бесконечно, – скольжу языком по взбухшему клитору и погружаю в нее второй палец.

– Эзра… – стонет она, начиная покачивать бедрами в такт моим пальцам.

Язык описывает круговые движения вокруг клитора, а моя свободная рука выправляет член из боксеров и плотно обхватывает его.

– Что ты со мной творишь… – задыхается она и крепко сжимает мое плечо своей ладонью. – Я никогда… – проникаю в нее резче и сильнее сдавливаю в руке член. – Господи… – ее стоны заставляют ускориться обе мои руки. – Никогда в жизни… Не испытывала ничего… Подобного. Я сейчас… – она запрокидывает голову и усиливает хватку на моем плече.

– Кончи для меня, – двигаюсь в ней быстрее, погружаюсь максимально глубоко, достигая заветной точки. – Давай, моя сладкая. Не сдерживай себя, – накрываю промежность ртом и чувствую на языке вкус ее оргазма.

– Эзра! – ее всхлип прорывает тишину кухни и приглушается взрывом салютов на улице.

Я выползаю из-под футболки и вижу, как за панорамным окном черное небо возгорается сотнями разноцветных огней, которые освещают расслабленное лицо Серены. Красные и зеленые блики скачут по ее щекам и отражаются в темно-синих глазах.

– С Новым годом, Панда, – встаю с колен и нависаю над ней, устроившись между ее ног. – Надеюсь, ты успела загадать желание… – облизываю губы и скольжу по ее телу голодным взглядом. – А я пока исполню свое.

Хватаю ее за бедра и резко притягиваю вплотную к себе. Серена откидывается спиной на столешницу, а футболка слегка задирается вверх.

– Я с тобой еще не закончил, – склоняюсь к ее разомкнутым губам. – И прости, если это будет быстро. Я едва не кончил от твоих стонов.

Вонзаюсь в Серену поцелуем и одним толчком вхожу в нее до самого основания. Она такая мокрая, что я с легкостью проскальзываю внутрь и громко выдыхаю ей в рот:

– Мать твою, ты такая тесная, Серена… – врезаюсь в нее грубее, сжимая в пальцах ее обнаженные ягодицы.

Я должен сбавить обороты. Я слишком разошелся. Но, черт, с ней невозможно сдерживаться. Невозможно контролировать свое тело. Из последних сил заставляю себя притормозить и ослабеваю жесткую хватку на ее бедрах.

– Ты в порядке? – погружаюсь в нее медленнее, а сам рьяно хватаю ртом воздух, который дрожит уже внутри моих легких. Это какая-то пытка.

– Нет, – шепчет она, когда мой член выскальзывает из нее наполовину и снова плавно проникает внутрь. – Я не хочу, чтобы ты сдерживался со мной.

Ее пальцы вдавливаются мне в ребра, и Серена резко толкает бедрами мне навстречу, заставляя войти в нее до упора.

– Блять… – рычу я, выпуская наружу хриплый стон.

– Не нужно со мной притворяться, слышишь? Только не ты.

Обрываю ее шепот неистовым поцелуем. Оттягиваю ее нижнюю губу, кусаю и посасываю. Проглатываю ее вожделенный всхлип в мои губы и проталкиваю язык в рот, сплетаясь с ее языком.

– Так ты хотела? – сжимаю пальцами ее подбородок и начинаю двигаться в ней быстрее. – Так, Серена? – шлепки наших тел друг о друга становятся чаще и мощнее.

– Да… Не останавливайся, Эзра, – она впивается ногтями мне в плечи, а я накрываю ладонью ее шею и вонзаюсь в нее губами, прикусывая взмокшую кожу. Серена запрокидывает голову и протяжно стонет.

– Черт… Я вот-вот кончу, – мой голос походит на прерывистые хрипы.

С каждым толчком член начинает пульсировать сильнее. И с каждым я чувствую, как она плотнее сжимается вокруг меня. Я сдавливаю в свободной руке ее ягодицу и учащаю темп.

Она идеально подходит для меня. Будто ее тело, вся Серена Аленкастри, создана под меня. Никогда бы не поверил и покрутил бы у виска́, если бы не попробовал сам. Если бы не убедился, что каждая клеточка ее тела отзывается на мой порыв. Если бы не слышал, как ее сердце бьется в такт моему.

– Эзра, еще… Еще… Пожалуйста… – она упирается макушкой в твердую столешницу и трется грудью об мой вспотевший торс.

– Моя требовательная Панда.

Трахаю ее еще жестче, каждый раз проникая до упора. Мне охренительно нравится, что ей нравится жестко. Что ей хочется больше. Что она ненасытна так же, как и я. И она не стыдится это показать.

– Не сдерживайся… – часто дышит Серена. – Дай мне себя настоящего. Дай мне себя.

– Блять… – стискиваю в зубах ее шею и скольжу языком по влажной коже. – Скажи, как сильно ты хочешь меня. Как сильно хочешь, чтобы я заставил тебя кончить снова.

– Я хочу… – давится всхлипами она и подается бедрами вперед. – Заставь меня кончить.

– Заставлю, – туже сковываю в хватке ее шею и кусаю ее губы.

– Только ты… – стонет сквозь поцелуй. – Только ты делаешь со мной такие вещи… Только с тобой я такая…

– Только со мной и только я, Серена. Только я.

В этот момент не нужны салюты, чтобы вспыхнуть самому. Достаточно ее прерывистых слов. Она кричит мое имя, а я едва успеваю вытащить член, чтобы не извергнуться внутрь нее. Я кончаю так мощно, что на мгновение глаза застилает мрак, а ноги подкашиваются, и я придавливаю Серену своим торсом, тяжело дыша.

– Ты идеальна, – целую ее в губы. – И сегодня я не позволю тебе уйти. Поняла? Только посмей сбежать.

– А то что?

– Устрою отлов Панд. А потом жестко накажу.

Она смеется, и мне даже не верится, что совсем недавно она дрожала от моих прикосновений и боялась довериться мне. Кажется, у меня получилось. Кажется, она расслабилась. Но, кажется, что этого совсем недостаточно.

– Шампанское и моя постель? Или останемся в гостиной? Как ты хочешь? – целую ее в висок и помогаю слезть со стола.

– Хочу еще музыки, – улыбается Серена и обтягивает края длинной футболки. Кажется, у меня все-таки не получилось. Но это только начало. Я не из тех, кто опускает руки на старте. – А еще мне нужен душ.

– Есть и на первом этаже. Я покажу. И имей в виду, в этот раз я не усну.

– В этот раз я не сбегу, – робко касается моей щеки и смотрит прямо в глаза. – От тебя не сбегу.

По телу пробегает электрический разряд и шарахает в самое сердце.

Эзра, кажется, ты чертовски влип. По самые яйца, уши и ошметки души, которая, кажется, имеет свойство отращиваться, как печень, иначе почему я снова что-то чувствую?

Никогда бы не подумал, что прижимать Серену к груди, лежа в складках пледа на полу своей квартиры, будет прекраснее всего, что со мной случалось за последние десять лет. Нас освещает только тусклый свет от елочной гирлянды и слабые огни ночного Бостона, и она так красива в этих огнях, так идеальна на моей груди, как будто тут ей самое место.

По мрачной гостиной разносится едва уловимый скрип винила, а из колонок ласкает слух хрипловатый тембр все того же Дермота Кеннеди, ведь с настойчивой и убедительной Аленкастри невозможно спорить, хотя в этот раз я даже не пытался.

– Кстати, – отпиваю из бокала и провожу ладонью по ее мягким волосам. – Ты должна мне желание.

– Какое еще желание? – возмущается она и тут же принимает сидячее положение, высвободившись из моих объятий.

– Ты не выиграла в споре.

– Но я не отгадала всего одну песню!

– Неважно.

– Так нечестно! Мы не закончили! – толкает меня в плечо. – Ты воспользовался моей слабостью!

– Рад, что являюсь твоей слабостью, – тяну ее за руку и снова прижимаю к себе. – Но ты все равно проиграла. Поэтому с тебя желание.

– Хитрый демон, – фыркает она, но все равно кладет голову обратно на мою грудь.

Я бы засмеялся, но веселье давит моя еще не озвученная просьба. Слова заседают в горле и царапают его стенки, будто внезапно образовавшийся отек мешает им прорваться наружу.

– Серена… – смачиваю горло глотком шампанского и уже виню себя за то, что сейчас спрошу. – Расскажи мне, что он сделал.

Она вздрагивает и заметно напрягается под моими руками.

– Я знаю, что это был он. Знаю, что это Бриан мучил тебя, – говорю так тихо, что едва слышу собственный голос, но этого достаточно, чтобы услышала она.

– Эзра… – Серена выворачивается из моих объятий, отползает в сторону и поджимает колени к груди, натягивая на них мою широкую футболку. – Он… Я… Я не смогу… – закрывает руками лицо и утыкается лбом в колени. – Я никому не рассказывала. Даже Юджину… – шепчет в свои ладони. – Ни одной живой душе. Даже на исповеди в церкви.

«Ни одной живой душе… Сколько лет она молчит? Сколько боли держит в себе?».

Сегодня Серена кажется такой хрупкой, такой уязвимой, как будто, если бы сейчас я сжал ее в объятиях, она бы и вовсе рассыпалась под моими руками.

А она ведь всегда казалась мне сильной. Несносной и твердой. Как и я сам. Грубой и решительной. Каким пытался всегда выглядеть и я. А по факту в этой комнате оказались две искалеченные жизни. Два побитых, но не сломленных человека, которые однажды приняли решение замолчать. Утопить в себе свое прошлое.

Я смотрю на нее, на длинные волосы, рассыпавшиеся вдоль согнутых ног. Смотрю, как на гладких локонах переливаются теплые огоньки, аккуратно касаясь ее сомкнутых на коленях рук, и твердо знаю, что обязан ее защитить. Я вылезу из кожи вон, но не допущу, чтобы демоны прошлого добрались до нее. Не позволю им большее ее ранить.

– Подожди, – встаю с пола, и Серена тут же поднимает на меня взгляд.

– Что ты делаешь? – шепчет она, наблюдая за моими действиями.

Я подхожу к елке и выдергиваю из розетки гирлянду, погружая гостиную в полный мрак, в котором едва проглядывается ее силуэт. Затем возвращаюсь обратно к Серене, опускаюсь на пол у ее ног и ложусь рядом с ней на плед.

– Зачем ты…

– В темноте можно отыскать слова. И в ней не лгут, – беру ее за руку и безмолвно призываю лечь рядом.

Серена медлит всего секунду, потом сползает ниже и устраивается возле меня, смотря в потолок. Она делает глубокий вдох. Я крепче обвиваю ее тонкие пальцы. И она начинает говорить:

– Когда я была маленькой, Бриан был моим рыцарем… Но уже в двенадцать я узнала, что рыцарей не существует. Это все – обман. Я не принцесса из сказки, а он никогда меня не защитит. В двенадцать я узнала, что значит быть преданной близким человеком. Тем, в ком души не чаяла. Тем, которого любила всем сердцем. Особенно после того, как папы не стало. Он всегда обещал защищать меня. Он говорил, что будет моей каменной стеной. И он ей стал. Стал той стеной, за границы которой я до сих пор не могу выйти.