Выйди в сумерках из дома
В суету нарядных улиц.
Стук шагов, неясный говор
Слышен, словно повинуясь
Дирижеру-невидимке,
Звуки падают куда-то
В фиолетовую дымку
Догоревшего заката.
Без теней. Теплей и мягче
Силуэты, выраженье встречных лиц,
И что-то прячет
Слов привычное звучанье.
Во дворах и переулках
Умирает беззаботно тишина,
И только гулко
Отдается в подворотне
Гром захлопнувшейся двери.
И опять, в обычный вечер,
Как всегда во что-то веря,
Выходи себе навстречу.
Растворись и потеряйся
В суматохе миллионной,
Покорись и притворяйся,
Стань в толпе хамелеоном…
В толчее ежевечерней
Ритуального хожденья
Каждый словно бы очерчен
Черным кругом отчужденья.
Но становится теснее
В групповом нелепом танце,
И становится яснее,
Что не вырваться из транса.
У витрин, под фонарями,
Будто бабочки у свечки, —
Жертвы перед алтарями —
Человечки, человечки…
Железобетонный Будда.
Фантастическая маска.
Наспех сделанное чудо,
Электрическая сказка…
Город… Опухоль из камня
С метастазами предместий,
Звоном стекол, скрипом жести,
Зудом зависти и мести
Умирающий отравлен.
Я кричу… В гудящем улье
Голос слышен мой едва ли.
В суматохе людных улиц,
В лабиринте магистралей
Отыщи меня, поди-ка…
Телефон в пустой квартире
Надрывается от крика,
Словно муха в паутине.
Что-то ездит, кто-то ходит,
Загляни в окно любое:
Видишь — что-то происходит,
Знаешь — это не с тобою.
Мы одиноки, мы совсем одни,
Мы редкие, далекие огни,
Мы на виду у всех, как маяки,
И к нам летят ночные мотыльки,
Пылинки, мелочь, бестолочь и вздор,
На огонек, на свет, в тепло, в костер!..
Но бьются о стекло… А на стене
Как будто души корчатся в огне,
Громадных силуэтов толкотня, —
Что рядом с ними язычок огня!
Не так ли ты — с собой наедине —
Глядишь в себя, а судишь обо мне.