Поезд от платформы 2

Глава пятая

Джесс еще несколько секунд тщательно изучала пульт, подвергнутый такому вандализму. А потом вспомнила жуткий скрип и то, что прекратился он так же резко, как начался. На блаженный миг она позабыла о мертвеце у своих ног. Скорее всего, провода перерезал сам машинист, пожелавший избавить и себя, и пассажиров от противного шума, – предположила Джесс.

«Да-да! А потом он взял и заколол себя ножом в шею?»

Голос, задавший этот язвительный вопрос, принадлежал не Джесс. Это был голос Николь. И Николь была права: Джесс больше не являлась детективом-инспектором. Она стала «женщиной-которая-мать-и-домохозяйка». И не ее дело было расследовать, что и почему случилось с этим бедолагой-машинистом. Прежний детектив-инспектор внутри Джесс предостерегающе погрозил ей пальцем. Она опять поколебалась. Отступить? Только вот будет ли это правильным? Да, расследование убийства больше не было в ее компетенции, но она могла по крайней мере обеспечить спокойствие пассажиров и неприкосновенность места убийства до прибытия людей, наделенных нужными полномочиями. А ждать этого, несомненно, осталось недолго. В диспетчерском центре наверняка получили оповещение о том, что их поезд застрял в тоннеле, и транспортная полиция уже направилась к ним, чтобы выяснить, в чем дело и почему не удалось связаться с машинистом. «Все эти системы контролируются, и нас никто не бросит на произвол судьбы. Да, ждать осталось недолго», – еще раз заверила себя Джесс.

Попрощавшись почтительным кивком с мертвым машинистом, Джесс попятилась назад и уже через секунду оказалась в вагоне.

– Ну, что? Что он сказал? – сразу же накинулась на нее с расспросами рыжеволосая особа; черты ее лица скривила нетерпеливость.

Не ответив женщине, Джесс поспешила закрыть за собой дверь в кабину.

– Дайте мне минуту, – сказала она, услышав, как защелкнулся замок. И зашагала мимо озадаченных пассажиров в противоположный конец вагона.

Любитель «Карлинга» вернулся на место и открыл очередную банку из своих припасов в полиэтиленовом пакете, поджидавшем его на скамейке напротив. Джесс взвесила, что хуже – позволить ему напиваться и дальше или попытаться обуздать его нездоровую тягу к пиву. Пока она шла к двери между вагонами, проступивший пот прилепил ее хлопчатобумажное платье к подмышкам и увлажнил бретельки лифчика. Они находились в одном из старых составов, курсировавших в лондонской подземке лишь по линии «Бейкерлоо». Такие коричневые поезда производили в семидесятых, и оснащены они были механикой тех же лет. Дверь в соседний вагон открывалась с помощью простой ручки с защелкой, и стекло в оконном проеме было наполовину опущено. Джесс заглянула в следующий вагон и обнаружила, что он совершенно пуст. В памяти всплыла платформа станции «Пикадилли-сёркус», на которой она села в поезд. Большинство людей на ней толпились в центре – там, где очутились, сойдя с эскалаторов. И только несколько человек, включая саму Джесс, предпочли сесть в самый тихий головной вагон. Ее ноздри забил запах паленой резины, сочившийся в открытое окно. Джесс поспешно отвернулась и пошагала обратно, продолжая размышлять на ходу. Времени для того, чтобы кто-то после отключения электричества успел пройти через два вагона до кабины машиниста, убить его и вернуться тем же путем назад, было явно недостаточно. Да, ей показалось, будто время растянулось и даже остановилось, пока она сидела, зажав уши руками, в кромешной тьме. Но когда она достала, наконец, свой мобильник и посмотрела на часы, они сказали ей, что прошло всего около пяти минут. А это значило, заключила Джесс с замиранием сердца, что убийца был среди людей в другом конце вагона, в который она сейчас возвращалась.

– Что сказал машинист? – повторила вопрос рыжеволосая, на этот раз даже вставшая с места, чтобы продемонстрировать свое нетерпеливое желание услышать ответ.

– Да, что все-таки происходит? – вскинула широко распахнутые невинные глаза студентка, оставшаяся сидеть.

Джесс снова прошла мимо них и, встав спиной к кабине машиниста, загородила собой то, что являлось местом преступления (как ей теперь было уже совсем ясно).

– Послушайте, – произнесла она с легким придыханием. – Мне нужно, чтобы вы постарались и сохранили спокойствие… с учетом обстоятельств. – Джесс обвела взглядом лица; в слабом аварийном освещении их кожа приобрела зеленоватый оттенок. – У нас нет поводов для волнения, – солгала бывшая детектив-инспектор. – Машинист… – она сделала паузу, подбирая нейтральное слово из своего прежнего рабочего лексикона, – наш машинист в настоящий момент недееспособен.

– Что это значит? – проворчал трудяга, решивший последовать примеру рыжеволосой особы и подняться с сиденья.

– Это значит, что он недееспособен, – повторила Джесс, бросив на мужчину многозначительный взгляд. Она понадеялась, что все, за исключением преступника, истолкуют ее слова наполовину правильно – поймут, что машинист мертв, но не догадаются, что он убит и что любому из них тоже может грозить опасность. Джесс хотелось внушить им мысль о трагическом сердечном приступе у машиниста, повлекшим за собой его смерть.

– Поэтому поезд остановился? – спросила юная Хлоя, не вставшая, но подавшаяся резко вперед, чтобы вырваться из объятий бойфренда.

Джесс не нашлась, что ответить. Она и помыслить не могла, что убийство было непреднамеренным. Но как, черт возьми, злодею удалось вывести из строя весь поезд?

Женщина с прической «боб», похоже, решила назначить себя главной, несмотря на очевидное непонимание обстоятельств. Вопрос девчонки о том, почему поезд остановился так внезапно и резко, явно привел ее в замешательство. Сол даже пожалел ее. Почти. Впрочем, повела она себя достойно: отважилась взять ситуацию под свой контроль.

Неловко поерзав, Сол стянул с себя куртку: ему сделалось жарко. Как будто обогрев в вагоне резко усилился за время простоя. Логически – он это сознавал – такое было невозможно. Это была всего лишь психологическая реакция организма на ощущение запертости в замкнутом пространстве. Впрочем… это было не только ощущение. Они действительно застряли. И Сол это понимал.

А еще он знал то, чего не знал никто из пассажиров, – они застряли в тоннеле надолго. Эта мысль слегка утешала Сола; знание того, насколько долго затянется их пребывание под землей, давало ему возможность приготовиться, психически собраться с силами, необходимыми для того, чтобы пережить ночь. Именно так, в его представлении, участники марафона готовились к забегу и начинали его. Самому Солу не довелось преодолевать марафонскую дистанцию, но пару раз – много лет назад – он смотрел «Лондонский марафон» с сыном, сидевшим на его плечах, и энергично подбадривал людей, поставивших перед собой столь грандиозную задачу.

Да, Сол знал то, чего не знали прочие пассажиры. Но рассказывать им все, что было известно ему, он не собирался. Его спутникам пока не нужно было знать, что аварийное освещение обеспечивала Гринвичская электростанция. А раз пришлось задействовать резервный источник питания, значит, им не суждено было продолжить путь в ближайшее время.

Тем более с недееспособным машинистом.

Сол внимательней взглянул на женщину, застывшую возле кабины. Тщательно изучил выражение ее лица. Она казалась достаточно уверенной и хладнокровной, но тревога все же прорывалась наружу сквозь трещинки в ее маске спокойствия. Сол понял: она скрывала что-то от остальных пассажиров.

Правду о том, что таилось за дверью, загороженной ее спиной.

Но Сол тоже кое-что скрывал от спутников.

И похоже, с той же целью: предотвратить панику. Последнее, что ему было нужно сегодня ночью, – это неистовое буйство людей, пытающихся выбраться из вагона.

Нет! Лучше уж пусть эта женщина, кем бы она ни была, берет все под контроль.

Судя по всему, ее намерением было сохранить спокойствие пассажиров и удержать всех на месте. И это было хорошо. Того же хотел и Сол.

Критически оценив свою подготовленность к ночному марафону, он опустил глаза на подсвеченный экран телефона и скривил набок рот: узкая желтая полоска, оставшаяся на значке аккумулятора, показывала лишь восемь процентов зарядки. Скоро его мобильник разрядится. Сол скользнул взглядом по тусклым аварийным светильникам. Их тоже надолго не хватит. В какой-то момент вагон снова погрузится во тьму. Черная и непроницаемая, она обволочет их всех, скроет каждого накидкой-невидимкой.

Сола это не грозило застигнуть врасплох. Разрядившийся телефон не годился для того, чтобы подсветить ему путь. Но Сол всегда был готов ко всему. У него в запасе имелось кое-что другое. То, что Ники вручил ему с горделивой, ликующей улыбкой поутру в День Отца. В который именно, Сол точно не помнил. Но было это лет пять назад. Сол вздохнул, прикинув, сколько времени прошло. Точнее, было потеряно – половина десятилетия даже без простой поздравительной открытки к родительскому празднику! Неужели он действительно все испортил? Что ж, теперь он наверстывал упущенное. По крайней мере, надеялся на то, что сумеет загладить свою вину и восполнить все недоданное сыну за минувшие годы.

В поисках последнего подарка от Ники на День Отца, Сол похлопал рукой по карману. Его разум затуманивало напряжение, в котором он провел всю неделю, увенчавшуюся нынешней ночью. «Куда же я его подевал?» – попытался вспомнить Сол. Во рту у него пересохло, от духоты и усталости защипало глаза. Подарка сына не было в карманах брюк.

Сол повернулся к куртке, накинутой на спинку соседнего сиденья; но и в ее карманах он ничего не нащупал.

Нахмурившись и слегка запаниковав, Сол наклонился вперед и расстегнул молнию своей кожаной сумки для ноутбука. Трясущимися потными руками он проверил каждое отделение, каждый карман. Но так и не нашел того, что искал. Его пальцы не ощутили приятную прохладу от прикосновения к металлическому корпусу. А глаза не узрели характерной красной вспышки.

Армейского складного ножа – топовой модели со светодиодным фонариком – в его распоряжении больше не было.

Сол медленно вскинул глаза, встретился взглядом с их самоназначенным лидером. Женщина с любопытством наблюдала за его отчаянным копанием в сумке.

«Черт, – ругнулся про себя Сол, – где я мог его оставить?»