Пойманы с поличным

Глава 1

Оуэн

— Что значит — полиция там? — Я сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Взломы, кражи, подозрительная активность в лесу. А на прошлой неделе из хозяйственного ангара на Северном лагере угнали четыре квадроцикла, — проворчал Гас. — Мы и так безнадежно отстаем. Март вылетел в трубу, а теперь, когда всё оттаивает, каждая мелочь занимает вдвое больше времени. Даже не заставляй меня начинать про грузовик, который чуть не перевернулся в понедельник, или про кредиторов, которые дышат нам в спину.

— И теперь ещё грёбаная полиция.

Гас фыркнул.

— Шеф теперь зуб на нас точит. После десятилетий дружбы ему совсем не понравилось, что наш отец проворачивал международный наркотрафик прямо у него под носом. Ну и плюс все эти нападения, похищения и убийства, которые происходили в тихом городке Лавелл, выставили шефа Соузу полным идиотом.

У меня в животе всё сжалось, как минимум раз в день за последние месяцы бывало такое же чувство. Гас был прав. Мы, сыновья преступного гения Митча Эбера, должны были привыкнуть к тому, что копы теперь постоянно копаются в нашем бизнесе.

Хотя ни один из нас этого не заслужил. Мы не имели никакого отношения к грязным делам отца. А впереди и без того были тяжёлые недели с властями, которые только мешают и создают дополнительные проблемы, становилось совсем туго. Своих забот хватало. Вот почему я и ехал домой, как бы мне ни хотелось этого избегать.

Несколько месяцев я помогал из-за кулис, но категорически оставался в Бостоне — предпочитал комфорт и тишину своей квартиры. Я проверял финансовые отчеты, консультировал Гаса, нанимал юристов при необходимости. Но всё уже было написано на стене. Нельзя было управлять этим хаосом на расстоянии. Вопросов без ответов оставалось слишком много. Проблем, требующих срочного решения, ещё больше.

Так что я направлялся в Лавелл, несмотря на здравый смысл.

— Просто приезжай, — сказал он. — Я не могу держать всё это на себе. Нам нужны инвесторы.

— Нам нужно продать, — поправил я.

Вот уже полгода мы лихорадочно сжигали деньги, пытаясь привлечь инвесторов в семейный лесопромышленный бизнес. Сейчас наша единственная надежда выбраться из всего этого, не оказавшись в одних носках — это продать всё к хренам собачьим.

Гас ничего не ответил. Он с самого начала был против продажи и не раз мы из-за этого едва не перегрызлись. Если бы я был в Лавелле, наверняка дело дошло бы до кулаков.

Я понимал, почему он так держится за компанию, которую построил наш прадед. Но у нас были права на вырубку тысяч гектаров леса, четверть владения Золотой дорогой — самой крупной лесовозной трассой на восточном побережье, соединяющей Мэн с Канадой, — и куча недвижимости, техники и машин. Всё это стоило кучу денег, если найти подходящего покупателя. А самим нам просто не под силу было удержать всё это на плаву.

Ещё до того, как я стал бухгалтером, цифры всегда были мне понятны. Я видел мир в долларах и центах. А когда речь заходила о Hebert Timber, я видел долги и конфискацию большей части отцовских активов. И я видел возможность позаботиться о матери и братьях после того, как семейный бизнес развалился.

Но Гас был лесорубом. Он был душой привязан к деревьям, земле и наследию прадеда.

Наследию, по которому наш отец с размаху прошелся, когда использовал его в качестве прикрытия для наркотрафика, а потом начал убивать людей, чтобы защитить поставки опиоидов.

— Две недели, — предупредил я, свернув с шоссе в сторону гор. — Больше у меня нет.

Глухой, уставший вздох Гаса, донёсшийся по линии, скрутил мне кишки. Меня съедало изнутри, что все эти проблемы столько времени висели на нём одном. Но Hebert Timber была его жизнью, его страстью. Он знал всё об этой индустрии, умел поддерживать её на плаву. А я… Я сбежал и больше не вернулся.

Он был старшим братом, защитником и решателем проблем. Надёжный, крепкий, непоколебимый Эбер. Он вырос в этих лесах и с детства мечтал управлять компанией вместе с отцом. Но вместо этого отец отстранил его. Не подпускал к делам, не доверял. Хотя с его знаниями и опытом он мог бы работать в любой лесопромышленной компании страны, он оставался преданным.

Когда отца посадили, и всё полетело к чертям, Гас встал у руля и попытался вытащить корабль из штормового ада. Он пахал без выходных больше года и работал на последнем издыхании. Только вот он бы никогда в этом не признался. Нет, он слишком гордый и упрямый. Скорее бы свалился с сердцем в какой-нибудь просеке, чем попросил помощи.

Именно поэтому я, в конце концов, и ехал домой. Чтобы внести свою лепту. Хотя само пересечение границы с Мэном заставило меня потянуться за Tums (*Tums — это торговая марка жевательных антацидов, используемых для быстрого облегчения симптомов изжоги, кислотного рефлюкса и расстройства желудка.), который я держал в бардачке.

Я крепче сжал руль и сосредоточился на дороге, пока Гас перечислял бесконечный и всё пополняющийся список кризисов, с которыми нам приходилось иметь дело. Невыполненные заказы, разъярённые клиенты, сотрудники, работающие на износ после того, как больше половины команды уволилось, какая-то странная криминальная хрень и продолжающееся федеральное расследование в отношении моего отца.

Я глубоко вдохнул.

Две недели. Вот и всё, что я был готов отдать этому цирку с конями. Две недели в аду. Две недели, чтобы всё закрыть. Две недели и я смогу разорвать все связи с отцом и тем дерьмом, через которое он нас провёл за эти годы.

Я повторял это про себя, как мантру. Две недели. Две недели.

Поездка в четыре часа казалась бесконечной. Прямая дорога по I-95 должна была быть лёгкой. Я собирался отвечать на рабочие звонки, обсудить дела с сотрудниками в DiLuca Construction, послушать пару подкастов.

Вместо этого меня захлестнули мысли, и я провёл каждый километр в их плену.

Меня снова скрутило, когда я пересек границу штата Мэн. Последний час я жевал Tums, наблюдая, как расстояние между съездами увеличивается, а деревья и горы становятся всё выше.

В цивилизованном мире апрель — это весна. Но здесь по-прежнему правила зима — о чём красноречиво свидетельствовали сугробы вдоль дороги и температура около +4 градусов по Цельсию в полдень.

— Тебе нужно приехать, — повторил Гас. — Шеф грозится вернуться с ордером на обыск.

Вот блин. ФБР уже основательно перевернули там всё вверх дном, и с тех пор мы искали кучу важных документов. Если ещё и местные копы начнут изображать Шерлока Холмса, нас это окончательно добьёт.

— Я выехал в пять утра, — огрызнулся я, жалея, что не остановился за третьей кружкой кофе, пока был в цивилизации. Я забыл, насколько бесконечно длинными кажутся эти просёлочные дороги. — Отменил все встречи, перенёс важные дела и сел в машину. Я делаю всё, что могу.

Я ехал через город, по Главной улице, направляясь к трассе 106 и лесу. Лавелл, Мэн, был точно таким, каким я его запомнил. Словно замороженный во времени.

Тот же густой лес, те же кварталы скромных домиков, те же улицы, усеянные ямами, в которые мог бы провалиться «Титаник». Этот городок всегда сохранял атмосферу провинции — что казалось особенно странным на фоне дикой, величественной природы вокруг.

Когда центр города остался позади, тревога усилилась. Узкая, извилистая дорога, окружённая густыми соснами, вела к горам, и с каждой минутой я всё ближе подъезжал к месту, которое столько лет обходил стороной.

Ком в горле стоял такой, что дышать было трудно, пот заливал лицо, но я заставил себя продолжать путь.

Неожиданно впереди на дороге появилось нечто огромное, и я едва не подпрыгнул на месте.

— Какого чёрта?! — Я вдавил тормоз с такой силой, что меня швырнуло вперёд, и грудью я врезался в руль — машина встала, занесённая юзом.

— Оуэн?! — крикнул Гас через Bluetooth, пока я пытался отдышаться. — Ты в порядке?

Руки дрожали, из тела будто всё вытекло. Я поставил машину на парковку, опустил голову и сосредоточился на дыхании, не отвечая брату. Я и не смог бы — не мог вымолвить ни слова.

Когда я наконец поднял голову, меня снова передёрнуло. Потому что у самого капота моей «Ауди» стоял лось. Огромный лось, по длине буквально больше машины. И смотрел прямо мне в душу.

— Оуэн! — повторил Гас, уже на грани паники.

— Я в порядке, — сказал я, опустив лоб на руль. — Я чуть не врезался в лося. Он просто стоит посреди дороги.

— Чёрт. — Он шумно выдохнул. — Лось может убить.

Я снова выпрямился и, клянусь, этот ублюдок смотрел мне прямо в глаза. Будто чувствовал всю мою внутреннюю жуть.

Дыши. Мне просто нужно было дышать. Он в конце концов уйдёт, и я продолжу путь в тот ад, что творился в Hebert Timber.

— Он не уходит, — сказал я, нажав на клаксон.

Громадина стояла боком прямо посреди дороги. Лес в этом месте был плотный, деревья подходили вплотную к обочине — объехать животное было невозможно.

И он даже не вздрогнул от звука клаксона. Хотя это меня не остановило — я продолжил гудеть, надеясь спугнуть его.

— Не зли лося! — закричал Гас в Bluetooth. — Ты хочешь, чтобы он тебя протаранил?!

— Он перегородил всю, мать его, дорогу! — Я снова надавил на клаксон, но лось продолжал пялиться на меня. Только вот ноздри у него уже раздувались. Они и раньше так раздувались? Или он готовится к атаке? — Как вообще прогнать лося?

— Никак, придурок. Это же, блядь, лось.

Гас, как обычно, был абсурден до крайности. Это же просто животное.

— Да, но мне нужно, чтобы оно ушло. Так что мне делать?

— Ждёшь, пока само не свалит. Ты же тут родился, да? Это тебе не чёртова собака. Не получится отвлечь его вкусняшкой.

Я отстегнул ремень. Ладно, заманить его не получится, но, может, удастся его спугнуть.

— Объедь его.

— Не могу. Лес слишком густой, деревья прямо у дороги.

— И ведь ты ещё на этой своей нелепой «Ауди» ездишь.

— У неё полный привод.

Братья вечно подкалывали меня по поводу того, какая у меня непрактичная машина.

Он фыркнул.

— Ну да, конечно. Подвеска из Германии, отрегулированная по миллиметру, просто идеально подходит для езды по лесам и объезда лосей.

— Лоси здесь не считаются священными или что-то вроде того, да?

Я не помнил ничего такого, но прошло уже много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз. Я как-то ездил в Индию и был в шоке от того, как всё останавливается, когда коровы топчутся посреди дороги.

— Господи, городской ты наш. Всё ещё хуже, чем я думал. Нет, они не священные, придурок. Это, блядь, лось. Семьсот килограммов непредсказуемой дикой природы. Это самец или самка?

Пол вообще не имел значения. Главное — он стоял у меня на пути. Я был за рулём почти четыре часа, не выспался, переборщил с кофеином и в таком состоянии был готов на всё, лишь бы наконец добраться до конца.

— Откуда мне знать? Он огромный. Как думаешь, если я на него заору, он убежит?

Гас расхохотался — низко и от души.

Чёрт. Раз уж я вызвал у него такую реакцию, значит, он действительно считал меня идиотом. Обычно он был чертовски невозмутим.

— Блин, я думал, ты у нас умный брат. Сиди и жди.

— Но полиция уже там. И дел по горло.

Следующий его смех был ещё громче, и меня аж передёрнуло от раздражения.

— Братец. Добро пожаловать в Мэн. Придётся учиться сбавлять обороты, иначе ты здесь не выживешь.