Пока огонь в себе несу

Пишу стихи не для наживы.

Те, кто платить за них готов,

До этих пор навряд ли живы,

Нет прежних славных знатоков.

Намного песни всем милее,

Они и проще, и смелее.

«Нет дела больше ни о чём», —

Так мы и мыслим, и поём.

Для нас мелодия – лекарство.

Порой, не слыша в песне слов,

Под грохот избранных хитов

Венчаем музыку на царство.

Понять стихи – нелёгкий труд,

Людей достойных атрибут.

«Тогда стараешься для славы!» —

В улыбке спрячу свой ответ.

Толпой ликующие правы,

Покинуть сцену – их совет.

Не преклонят они колена,

Рукой, протянутой из тлена,

Отвергнут мой мятежный слог

Так, что любой бы занемог.

В прах сокрушат мои творенья

И рассмеются мне в глаза,

Порвут на клочья паруса,

Низвергнув в мрачный край забвенья.

Любой готов ценить себя,

Таланты прочие губя.

Найду причины и другие:

Пишу, возможно, для души,

Чтоб вспомнить подвиги былые,

Когда сижу один в тиши.

А может, прежние забавы

Мне показались слишком здравы?

Огня в крови не утолят,

И нужен новый сладкий яд.

А может, против праздной скуки

Ступил на столь нелёгкий путь?

Прах одиночества смахнуть,

Занять ум, сердце да и руки?

Зачем пишу – ответа нет,

Наверно, крест мой скорбных лет.

Одно лишь знаю: эти строки

Дают приют моим мечтам.

Они души моей истоки,

То, что вовек я не предам.

Своею мыслью сокровенной

Делюсь порой в строфе нетленной.

В ней разгоняю страсти пыл,

Пока жар этот не забыл.

Хотелось, чтоб любое слово,

Что я когда-то произнёс,

В сердцах людей отозвалось,

Сверкая искренне и ново.

Пускай сечёт строка, как бич,

В штыки ведёт, как грозный клич.

Стоять на пышном пьедестале

Осталось нам совсем чуть-чуть.

В порывах сдержаннее стали,

Что миновало – не вернуть,

На кладбище былых видений,

Восторга, счастья и сомнений

Самих уже давно нас ждут.

Мгновенья чудные мелькнут,

Войдут во власть седые годы,

Забудется лихая прыть,

И нам придётся позабыть

Дары блаженные природы.

Не будет больше перемен,

Покой лишь вечный, мрак и тлен.

Хотел забыть, собравшись с силой,

Блеск несравненной красоты,

Но сердце кровью опалило —

Не сдвинул памятной черты.

Хотел забыть часы блаженства

И линий милых совершенства,

Но сердце болью налилось —

Задуманное не сбылось.

Твоей красы не забываю,

Пир чудных красок неземной

В крови струится беленой,

И я беспомощно страдаю.

В обход заезженных дорог

К тебе толкает мудрый Бог.

Ответ твой жду, объятый страхом.

О Боже правый, пощади!

Меня мешала часто с прахом,

И сердце стоном из груди

Тогда к молитвам призывало,

Которых выучил немало.

Не замечая подлый смех,

С души твоей снимал я грех.

А ты спокойно засыпала,

Дары приняв, меня презрев.

Мир превратив в убогий хлев,

Меня надолго забывала.

Вручила мне тяжёлый крест —

В миру теперь – один как перст.

Нет ничего быстрее мысли,

Страшней, туманней и ясней.

Гранит наук мы долго грызли,

Не стали оттого умней.

И близким, всё ещё слепые,

Наносим раны роковые.

Рискуем многим и теперь

С надеждой избежать потерь.

От жизни многого желаем:

Блаженства, нежной красоты,

Любить прекрасные черты.

Тогда её мы видим раем.

Порой же жизненный итог —

Незаживающий ожог.

Храню в себе превыше чести,

Она милее всех наград.

Любую цель берём мы вместе,

То – верность, щит мой от утрат.

Переживая дни лихие,

Заботы, горести мирские,

Её всегда оберегал,

Пока держал в руках штурвал.

Я верен потому, что знаю:

Измена гибельна в бою.

Потом не скажешь: я люблю!

И кто откроет двери к раю?

Я верен всем, своей судьбе,

Но прежде – самому себе.

В природной мощи водопада

Видна гармония и сила.

Воды бушующей громада

Всегда в восторг нас приводила.

Вид глазу кажется прекрасным,

Но страх растёт в душе неясный.

Воды стремительный напор

Пугает даже смелый взор,

И властный повелитель света,

Утратив прежде гордый вид,

На чудо с трепетом глядит,

Оставив вызов без ответа.

Вести с природой грозной бой

Не будет ни один герой.

Промчалось время, это диво

Вновь повелитель посещает.

Поток не падает бурливо —

Лёд голубой теперь сияет.

«Кто силой жуткой тирании

Сковал бег яростной стихии

Без камня, досок и гвоздей?

Силач, быть может, чародей?»

Навряд ли. Им не хватит силы.

Какой бы ни был человек,

Потратив данный Богом век,

Здесь надорвал бы только жилы.

Природа всех вгоняет в склеп,

Хоть ты прекрасен, хоть свиреп!

Мой здравый ум и интеллект

Эмоциям подвержен мало.

Сердечный удалять аспект

Из мыслей всех привычным стало.

Он судит строго, равнодушно,

Чтит логику одну послушно,

В суть дела погружая взгляд,

Когда страстей груз тяжкий снят.

Во мне как будто посторонний

И равнодушный человек,

Маститый строгий имярек,

Без слёз, сомнений, антимоний,

Решая нравственный конфликт,

Выносит праведный вердикт.

А я, подверженный страстям,

Бываю болен от сомнений.

По вбитым в плоть мою гвоздям

Понятно, что крутых падений

Познал в судьбе ужасной много,

Так, что утратил веру в Бога,

И до конца тревожных дней

Мне ярких не видать огней.

Так нужен поводырь надёжный.

Пусть все пути последних лет

Проложит мимо тяжких бед

И усмирит мой дух тревожный.

В душе надежда лишь одна:

Умом жизнь будет спасена.

Февральский день не угадаешь.

То стужей лютой проберёт,

Тогда – за стенами скучаешь,

А завтра вновь теплом пахнёт.

Потом опять примчится вьюга,

И побелеет вся округа.

А дальше – буйные ветра

И вновь морозы, как вчера.

Заплакать может он дождями,

Свет спрятать солнечный во мгле,

Поставить роспись на стекле

И помахать в окно ветвями.

Морозом утренним силён,

Но век его уже сочтён.

Длинна, как истинная горесть

И как чудесная строка.

Но, как неправедная почесть,

Порой ты слишком коротка.

Всегда строга, подчас жестока,

Пуста, как сущая морока,

Но большей частью всё ж мила,

Всегда куда-то вдаль вела.

Бывали там, где быть не смели,

В местах, где встретит разве чёрт,

Но шаг наш был всё так же твёрд,

И так же смело шли мы к цели.

Спасибо, жизнь, что ты была.

Не страшно, что наступит мгла.

Любовь… Молчать бы нам пристало…

Когортой славных мастеров

О ней написано немало…

Но я скажу, страх поборов,

Что в наших жилах – не водица.

Пастушка, жрица и царица

Согреты сладостным огнём,

Дотла порой сгорая в нём.

И мы, любя, с ума сходили,

Идя по лезвию ножа.

На плаху сердце положа,

От пытки жуткой голосили.

Но пыл свой правдой остужу:

Любовь подобна миражу.

Природа – и партнёр, и сцена.

Лежит здесь наш житейский путь.

Альков, кровавая арена

И повод нам строкой блеснуть.

Нередко в трепетном восторге

В лесу, на речке иль пригорке

Нас поражала красота,

Строга, возможно, но чиста,

Чарующа, во всём прекрасна.

Вот мы уже ей гимн поём,

Себя в тот миг не узнаём,

Так красота над нами властна.

И продолжаем скорбный путь,

Щедрее став душой чуть-чуть.

Стареет мир, нам не до смеха,

Не так усерден Купидон.

В мечтах – широкая прореха,

Стук сердца слышать – не резон.

Хоть наши мысли всё мудрее,

Разумней жизнь, но и мрачнее.

Под гнётом праведных трудов

Не ждём сердечных, нежных слов.

Чины имеем и заслуги,

Не помним пламени страстей

И к жизни тихой, без затей

Гребём спокойно, без натуги,

Смирившись: чудные года

Ушли из жизни навсегда.

Не хочешь знать, какую силу

Даёт мне твой волшебный взгляд.

Похож на мрачную могилу

Твоей обители наряд.

Не ждёшь, что вдруг нагрянет чудо,

Довольно, что не стало худо.

Важнейших дел растёт гора,

Приходит вместе с ней хандра.

Живёшь без слёз, любви, блаженства.

Давно очерчен тесный круг.

Лишь тот твой самый лучший друг,

Кто не стремится к совершенству.

Любовь бывает крайне зла:

То сердце жжёт, то – кабала.

Сам о себе с усмешкой едкой

Я вам правдиво расскажу,

Открою тайны строчкой меткой,

Подобной острому ножу.

Да тайны-то какие – годы!

Что вы хотите от природы?

Не выгляжу я как герой,

Хоть и воюю лишь с хандрой.

Растаяли былые грёзы,

И сердце больше не болит.

Душе теперь не до обид,

Забыты горестные слёзы.

Но помнить буду о любви —

Своей прекрасной визави.