Покорение стихий

11

ДЭЙМОН.

От упоминания про наказание, дернулся словно от удара, да, Лана ничем меня не упрекнула, но самому до сих пор было противно от своего поведения. Увлекшись самобичеванием, пропустил ее маневр, лишь почувствовав шелком скользнувшие по моим бедрам волосы, перевел взгляд вниз.

Я сидел, откинувшись на спинку кровати, а у моих ног пристроилась супруга, оттопырив попку вверх, и с любопытством изучала, ну, что там находилось, то и изучала. Даже не успел удивиться, как маленький язычок прошелся по головке, очерчивая ее по кругу. Тело прошибло волной удовольствия, из горла вырвался хрип. Окрыленная успехом, она продолжила свои истязания, уже обхватив губами, слегка посасывая, мои руки сжались в кулаки, сгребая простыни, девчонка же, глядя на мою реакцию, входила в раж. Губы заскользили по стволу, крепко его сжав, при этом втягивая в рот и выталкивая обратно, и снова в рот, обратно, по елозящей попке и замутненному взгляду было заметно, что и сама она получала удовольствие. Я не мог оторваться от этой картины: алые, влажные губки, скользившие по возбужденному жезлу, практически заглатывая, вновь выпускали, сменяясь на розовый, острый язычок, который, обводя головку, спускался вниз до основания и снова возвращался, уступая очередь губам, ее веки закрылись от наслаждения, волосы красным покрывалом окутали мои бедра, и такая манящая попочка мелькала перед глазами. Я рычал, распарывал простыни выступившими когтями, с трудом сдерживаясь от желания, ухватившись за волосы, толкнуться глубже. Удовольствие? Нет! Рай! Экстаз! Вот, что я сейчас испытывал, нежный горячий ротик разрывал связь с реальностью, унося в мир, где существует только он.

– Малыш, я сейчас кончу, – из последних сил предупредил, чтобы она отстранилась, но ласковые губы заскользили вдоль ствола к основанию, не выдержав, схватился за огненный шелк волос и, толкнувшись вперед, с рыком излился в горячее горлышко. Мотнув головой, скидывая мою руку, чтобы вздохнуть, она продолжила слизывать оставшиеся капли.

Вместе с возвращающимся сознанием, в голову пришла одна не очень приятная мысль, и когда супруга подняла голову, облизывая губки, я встречал ее злым взглядом, сложив руки на груди.

– Дорогая, позволь спросить, ты где этому, черт возьми, научилась? – поначалу растерявшись, она вдруг покраснела и, юркнув вдоль моего тела, спрятала лицо где-то у меня под мышкой, забубнив оттуда про душевые, парня, девушку. В душе разлилось умиротворение. Моя девочка! Только моя! Даже, судя по всему, испытав возбуждение от увиденного, представляла именно меня. Ну, и конечно, любимая поведала, какая я скотина. Эх, если бы я знал, о чем она тогда думала, безусловно, повел бы себя по-другому, так что сам виноват, придурок!

– Ладно уже, маленький поглотитель не рожденных демонов, вылезай давай! – из под мышки показалось раскрасневшееся, удивленное личико, пришлось пояснять. – Представь, сколько наших детей ты только что съела! – от летящей подушки увернулся, подхватывая супругу и накрывая ее губы поцелуем.

Еще минут десять целовались, крепко обнявшись.

– Дэй, я есть хочу, – прохныкала жена.

– В смысле? Я же тебя недавно кормил! – удивленно посмотрел на свою нижнюю часть, не в силах удержаться от подколки. В ее глазах мелькнула обида. – Ну, все-все, я пошутил. Знаю, придурок! Сейчас, что-нибудь придумаю.

Встал в поисках одежды, взгляд упал на лежащее на полу полотенце, подхватив, обмотал его вокруг бедер, в очередной раз поморщившись от термоядерного розового цвета, а все Кейгард, гаденыш, пошутил, видите ли он, я еще и полванной женской косметики выкинул, до полотенец руки не дошли. Не обратив внимания на подозрительный взгляд Ланы, задумался, где в таком виде добыть еды, и не придумал ничего лучше, как смотаться в свой дворец. Подмигнув все еще странно смотрящей на меня супруге, исчез в портале.

Да уж! На время посмотреть все-таки следовало! В столовой дворца, через которую я хотел прошмыгнуть на кухню, шел званый обед. Вдоль длинного стола восседали знатные дамы и господа Огнегрода, а во главе – его король. На внезапное появление принца, прикрытого лишь розовым полотенцем, отреагировали гробовым молчанием. А что я? Главное делать вид, что так и должно быть! Отвесив поклон отцу, подхватил у слуги только что разгруженный поднос, и пошел сгребать на него понравившиеся яства, поддерживая светскую беседу.

– Как самочувствие, ваше величество? На сон не жалуетесь?

– Спасибо за заботу, сын, все хорошо! – король выглядел озадаченным. – В академии плохо кормят?

– Нет, что ты, просто захотелось, чего-нибудь... домашнего, – ответил, ставя на поднос чуть ли не корыто жареного мяса.

– Сын, у тебя проблемы? – вот за что люблю батеньку, в первую очередь интересуется, порвать кому-нибудь глотку за любимое дитятко или нет, а уж потом обращает внимание на то, что это самое дитятко стоит перед знатью босиком и с едва прикрытым задом, причем прикрытым розовым полотенцем.

– Нет, все хорошо, преподаю вот, даже деканом назначили! Ну ладно, пойду, еще к завтрашнему занятию материалы подобрать надо, – развернулся, настраивая портал, услышав за спиной бормотание отца:

– Пожалуй, стоит наведаться в эту академию, если там деканы так ходят, во что же тогда адепты одеваются?

Вывалился в свою спальню, согнувшись от хохота, вот интересно: его адепты или адептки интересуют? Лана сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и смотрела на поднос в моих руках голодными глазами. Сгрузил свою ношу возле ее ног и пристроился напротив. Оглядев поднос, она подняла на меня удивленный взгляд. Посмотрев, что ее насторожило, сам едва не упал со смеху: мясо жареное, мясо отварное, мясо запеченное, причем все это в огромных, глубоких блюдах для подачи, надеюсь, что не оставил званый обед демонов совсем без мяса. И, видимо для антуража, графин сока. Ни вилок, ни ложек, ни стаканов не наблюдалось.

– Ну, знаешь ли, между прочим, я добывал нам пропитание в экстремальных условиях! – изобразил обиду на лице.

– Ага, судя по вензелям на посуде, во дворце демонов сейчас еду отвоевывать приходится! – подколола маленькая язва. – Одно радует, видимо, ты там всех победил!

– Это откуда такой вывод? – подозрительно на нее покосился.

– Ну, как же, похоже, мяса там больше не осталось! – Значит, радуйся, пока остальные демоны вынуждены есть овощи и травку, я всегда найду, чем тебя покормить, – ее щеки тут же залила краска. – Эй, о чем это ты подумала, извращенка мелкая? Ешь давай! – подхватив пальцами сочный, жирный кусочек, отправил ей в рот.

Никогда не думал, что процесс поглощения пищи может быть таким эротичным. Сидя напротив, мы по очереди кормили друг друга, слизывая сок с пальцев, я никак не мог оторвать взгляда от ее губ – когда они в очередной раз обхватывали протянутый кусочек, воспоминания подбрасывали совсем другую картину.

– Даже не мечтай! – предостерегающе сказала супруга, потом глянув на поднос, добавила. – По крайней мере, пока не поем! – О чем ты? Я же ничего не говорил!

– Ты – нет! А вот он на меня укоризненно смотрит! – ткнула она пальцем в нижнюю часть моего тела. Посмотрел в указанном направлении, край полотенца отогнулся и да, смотрит! Причем действительно укоризненно! – Я за него не в ответе, разбирайтесь сами между собой, – состроил невозмутимую физиономию, как будто и правда не имею к этому отношения.

Поев, устроились на кровати, так сказать переваривать. Положив голову на мое плечо и лениво скользя пальчиком, Лана выводила круги на моей груди, расслабляя и успокаивая, хотелось мурлыкать от удовольствия, таким умиротворенным я давно себя не чувствовал.

– Дэ-эй, а скажи, почему ты утром так себя вел? Что это было?

Что-что, проверка! Которую ты, моя родная, с блеском прошла. Думал, после того, что я в прошлый раз устроил, ты меня боишься как огня, вот и решил проверить, если бы ты испугалась, отпустил бы, понимая, что просрал свое счастье. Но тебе я этого, конечно, не скажу.

– Это я тебе показал, каким злым могу быть, когда пьяная жена совершает непотребные действия по отношению к моему мозгу. И кстати, ты так и не объяснила, где так отдохнула? – Ну-у-у, там, понимаешь, была, ну-у-у, вечеринка, во-от, и мы, как бы с Риной... – так, вот начало мне что-то совсем не нравится. Подскочил, садясь напротив нее, чтобы видеть глаза.

– Отвечать внятно и по существу! – рявкнул, начиная закипать.

– Мы с Риной ходили на вечеринку к ее знакомой!

– Дальше! Что там происходило?!

– Там было десять особей разных рас! Мы пили эльфийское вино, разговаривали, шутили, танцевали! – на последнем слове ее голос дрогнул.

– И с кем же ты танцевала?

– Оборотень один, имени не помню! – выкрикнула она с отчаяньем. – То есть, ты даже не удосужилась запомнить имя того, кто тебя лапал?!

– Он меня не лапал! Мы только потанцевали один танец! Дэй, ну в самом деле, ничего не было, а потом еще ТВОЯ Лея пришла, и я сразу к тебе пошла, – упоминание об эльфийке решил пропустить, и выделенное интонацией слово тоже.

– Как же ты до моей комнаты добралась в таком состоянии?

– А меня... меня... – и взгляд такой затравленный, похоже, сейчас точно взорвусь, и судя по побледневшим губам супруги, это заметно. – Меня ректор принес, – прошептала чуть слышно, отпуская голову. Фу-ух, отпустило! Приподнял ее за подбородок, заглядывая в глаза. – Эй, ну чего ты испугалась, малыш, иди ко мне! – она тут же забралась ко мне на колени, обвивая шею руками и уткнувшись в нее носом, затихла. Немного посопев, выдала:

– Ты тоже знаешь, что Кейгард из этих, да? – а вот это интересно!

– Из каких, родная?

– Ну-у, которые девушками не интересуются, которые мужчин предпочитают, – вот это поворот! Я ржал так, что стены тряслись, только начну успокаиваться, как представлю его рожу, когда сообщу ему сию новость, и все, новая волна хохота. Реально, еле успокоился, вытирая слезы, это же надо – первого бабника отряда в голубые записать, пора спасать честь товарища.

– Знаешь, я обязательно порадую Кея новостью о смене его ориентации, а то живет мужик и не знает, что нужно на правое крыло больше внимания обращать, – супруга покраснела, поняв, что ошиблась. Вдруг, резко вскинув голову, пытливо уставилась мне в глаза.

– В смысле «Кею»? Вы, что близко знакомы? – Друзья, – кивнул в ответ, – практически братья. Воевали вместе, точнее, он был моим заместителем в отряде.

– То есть, он знал, что ты приедешь в академию, и не предупредил?

– Скорее догадывался.

– Он знал, как ты отреагируешь на предложение тебя отпустить, и все равно принес меня сюда? – кивнул. – Вот, ведь, гаденыш!!! – Моя девочка!!! Я ему всегда говорю о том же.

– А то, что он за мной ухаживал, и ты ему ничего не оторвал – что значит?

– Давай потом об этом поговорим.

– А Лея?

– И это обсудим, – видя недоверчивый взгляд, чмокнул в любопытный носик. – Обещаю, завтра утром все обсудим, а сегодняшние вечер и ночь – только наши. Согласна? – улыбнувшись, она потянулась за поцелуем.

Поужинали, я ради этого даже оделся и смотался в столовую за приличной едой и столовыми приборами, вместе приняли ванну, дав себе установку больше к ней не прикасаться, считая, что она устала от утренней нагрузки и больше не захочет, я верно следовал данному себе слову. Вечером обнявшись лежали в постели, разговаривая о пустяках, когда вдруг прозвучала фраза, выбившая меня из колеи и перевернувшая мой взгляд на нашу семейную жизнь. Сел, облокотившись на спинку кровати и подоткнув подушки под спину, попросил:

– Повтори, что ты сейчас сказала? – до сих пор не верил, что мне это не послышалось. Краснея и смущаясь, она все же произнесла:

– Я же вчера плохо себя вела: танцевала с другим мужчиной, напилась и еще, как ты выразился, мозг тебе трахала, ты обещал наказывать в таких случаях, а сам до сих пор этого не сделал, я ведь жду!

– Подожди, ты хочешь сказать, тебе понравилось то, что тогда произошло? – Что ты как маленький, разве женщины так стонут, когда им не нравится?

– Честно говоря, я тогда себя не контролировал и не слышал, как ты стонешь, – вот и признался, отдавая себя на суд. Закусив нижнюю губу, она задумалась.

– Ты хочешь сказать, если бы я орала «уйди от меня извращенец» – ты бы не остановился? – отвел взгляд в сторону, но ответил:

– Нет. Не остановился бы, – перекинув ногу через мои бедра и сев на колени, она обхватила ладошками мое лицо, поворачивая к себе и глядя в глаза, сказала:

– Но я ведь так не кричала, – и лукаво улыбнувшись, добавила, – там было скорее: «О да, Дэй, о да!» А если серьезно, ты даже в таком состоянии не сделал мне больно.

– Но, синяки на бедрах, засосы на плечах и платье это чертово! – все еще не верил в то, что слышал.

– То, что не болит – не синяк, а отметины страсти, что касается засосов, думаю, каждая их носила, а перед платьем можешь извиниться – ему и правда от тебя досталось! И вообще, тебе не кажется, что я слишком долго уговариваю тебя трахнуть меня как следует? – пунцовая словно вареный рак, она прямо смотрела в мои глаза, показывая, что говорит серьезно. Притянув ее к себе за талию мягко поцеловал в губы, благодаря за понимание и поддержку. Она заерзала, вырываясь из моих рук.

– Нет, вот перед кем я сейчас распиналась?! Опять эти телячьи нежности!

– А если я скажу, что хочу трахать тебя всю ночь, во всех возможных позах, не останавливаясь? – я вглядывался в ее лицо, стараясь не пропустить ни малейшей эмоции.

Ее глаза подернулись дымкой желания, показавшийся на мгновение язычок облизал пересохшие губки, дыхание участилось, а соски натянули ткань простыни, в которую она закуталась. Черт, как же я пропустил, что мне досталась такая страстная девочка? Почти год я мог делать с ней то, о чем боялся даже мечтать, пожалуй, пора наверстывать упущенное.

– Ну, так что, малыш? Что ты мне ответишь?

– Что ноги у меня завтра не сойдутся, но я полностью поддерживаю тебя в твоем желании, – да! Все, моя сладкая, ты попала!

Обхватив стройный стан, опрокинул ее на спину, сдергивая простыню, стоя перед ней на коленях, залюбовался идеальным телом, белоснежной кожей, оттененной черным постельным бельём, волосами, огненной волной рассыпавшимися по кровати, приоткрытыми в ожидании губками. Подхватив ее под попку, подтянул ближе к себе, широко раздвигая молочные бедра, как она была прекрасна в этот момент – такая нежная, сладкая и такая доступная.

– Никаких нежностей? – она закивала головой в знак согласия. Провел ладонью по плоскому животику, подбираясь к заветной цели, прошелся по влажным складочкам и проник пальцем в жаркую глубину, проверяя ее готовность принять меня, Лана изогнулась, насаживаясь на него сильнее, ох, самому бы не сойти с ума этой ночью. Закинув ее ножки на свои локти, вошел одним резким толчком, заполняя до отказа. С ее губ сорвался вскрик, тело выгнулось, раздвигая бедра шире, открывая мне полный обзор на происходящее объединение наших тел, завораживающее зрелище: нежные лепестки, плотно обхватив ствол моего члена, лаская, пропускали в горячий мир блаженства. Не в силах сдерживаться, я начал двигаться резкими ровными толчками, практически выскальзывая и снова натягивая податливое тело до упора, каждым рывком вызывая ее всхлипы, сладкие стоны, разливающиеся эйфорией, как в теле, так и в душе. Перекинув ножки на плечи, подался вперед, нависая над ней и опираясь ладонями по бокам ее тела, тем самым максимально открывая ее для себя. Поняв, насколько глубоко я вошел, она распахнула глаза и, глядя на меня, почти беззвучно выдохнула: «Да, любимый!» – мою крышу сорвало окончательно, я вколачивался в нежное лоно, буквально вбивая ее в кровать, оргазм накрыл мою малышку чуть раньше, закричав, она зубами вцепилась в мое предплечье, почувствовав, как горячие мышцы ритмично сжимаются на моем члене, последовал за ней. Сил хватило только чтобы выпустить ее ноги из захвата и рухнуть рядом с любимой.

Лежа в предрассветных сумерках, перебирал пальцами шелковые пряди волос уснувшей на моей груди супруги, и, изучая потолок, пытался найти выход из сложившейся ситуации.

Эти сутки были лучшими в моей жизни: ночь, полная дикой страсти, закончившаяся лишь полчаса назад, когда изможденная жена уже с трудом открывала глазки, и день, многое расставивший по местам в нашей семейной жизни, принесли умиротворение и счастье, но добавили проблем. Фраза «да, любимый!» грела душу, при этом разрывала сердце, как теперь мне сказать ей, что это только один день, и с понедельника все станет по-прежнему, я так же буду презрительно на нее смотреть и обхаживать Лею. Хорошо, что наивная Лана не поняла моей увертки, я обещал ей утром все обсудить, а не объяснить, ведь ничего объяснять не собираюсь.

Моя маленькая, невинная девочка, скосил глаза на сладко посапывающую супругу, никогда не думал, что скажу это, но, Боги, спасибо вам за нее! Мне даровали счастье, и я должен его сберечь!

Истинная для демона – высшее благо, так думали все, но не я. Ведь, как в насмешку, сильной, практически непобедимой расе, досталась такая слабость, это они для нас истинные, а мы для них – нет. Я видел, как демоны сходили с ума, пытаясь добиться благосклонности своей женщины, а она предпочитала другого. Видел, как соглашались на брак с нелюбимым, только по расчету, ведь помимо денег, истинная живет столько же, сколько и ее демон. Видел, как такие кривят лица в брезгливой гримасе, глядя на собственного мужа, и похотливо облизываются на более достойного, по их мнению, мужчину. Никогда не хотел такой участи для себя, ведь в моем случае еще и трон прилагался, и отказаться от такого подарка судьбы невозможно, эта зависимость словно яд разъедает кровь. Когда мне исполнилось шестьсот лет, уже решил, что мне, как и отцу, повезло не встретить ту, что станет наваждением.

Сложно представить, что я испытал, когда в мои руки упало недоразумение в мужских обносках и потрепанной шляпе. Подумал, что Боги поиздевались, подсунув мне этого ребенка, лишь потом осознал, что за чудо мне досталось. Она смотрела на меня с таким искренним восхищением и обожанием, невинная, совершенно не умеющая скрывать свои чувства, живая, добрая, ласковая, и я влюбился, сам, не только из-за притяжения к истинной, а потому что она такая – настоящая.

Случаев любви со стороны избранных нами женщин очень, очень мало, а я дождался, в голове до сих пор бьется: «Да, любимый!» – и что теперь? Как сохранить эти чувства? Рассказать правду, как советует Кейгард? Не вариант, не хочу я макать ее с головой в эти помои под названием политические интриги. Да, конечно, она уже начала в них погружаться, с тех самых пор, как упала мне на руки, но сейчас это хотя бы постепенно.

Истинная наследного принца демонов, какая желанная добыча, сколько еще я смогу ее скрывать, думаю, не долго, но постараюсь сделать все, чтобы ее защитить, даже если придется причинить ей боль.

Утро встретил, оплетенный руками и ногами супруги, заулыбался, не открывая глаз, как же мне этого не хватало. Посмотрев на часы, понял, что с утром погорячился, время неумолимо приближалось к полудню. Лана спала, вцепившись в мой торс крепкой хваткой. Еле выпутавшись, отправился в ванную комнату, приняв душ и намотав на бедра опостылевшее полотенце, зашел в спальню, чтобы увидеть такую картину: дорогая жена, одетая в мою рубашку, ползала по полу на четвереньках.

– Ну, зачем же сразу на колени, могла бы просто сказать «доброе утро, ваше высочество!»

– Дурак, я сережку потеряла, а мне их папа на шестнадцать лет подарил!

– А там не она? – показал в противоположную от себя сторону. Развернувшись, она поползла в указанном направлении. Облокотившись на косяк, залюбовался открывшимся мне видом. Сказать ей, что рубашки у меня не такие уж и длинные, или не стоит?

– Нет тут ничего!

– Как, нет? Вон, по-моему, под креслом блестит. Да ты ниже наклонись, а то плохо видно, – видно стало лучше, по крайней мере, мне. Налюбовавшись, позвал. – Иди уже сюда, я ее вчера на тумбочку положил, – выпрямившись и уперев руки в бока, она угрожающе на меня посмотрела.

– А зачем ты меня ползать заставил?

– Э, нет, ползать начала ты по собственной инициативе, я лишь указал нужное мне направление, а вот зачем – будет твое домашнее задание. Догадаешься – напишешь по этому вопросу реферат, если мне понравится, зачет по огненной магии поставлю, – глядя на задумчиво кусающую губу девушку, еле сдерживался от хохота.

– Ладно, с этим я потом разберусь, ты мне обещал кое-что утром объяснить!

Настроение резко испортилось. Что ж, делать нечего, придется выкручиваться, взяв супругу за руку, посадил на кровать, пристраиваясь рядом, начал осторожно подбирать слова.

– Малыш, я обещал тебе обсудить, объяснить пока не могу, когда придет время, ты обязательно все узнаешь, понимаешь? – видя непонимающий взгляд, решил вывалить все, как есть. – Сегодня ночью ты назвала меня любимым, скажи, это так? – ответа ждал, затаив дыхание. Запылав щечками, она кивнула, снимая камень неуверенности с моей души. – Если это правда, ты должна мне верить. Я сейчас кое-что тебе скажу, а ты просто поверь. – Я постараюсь, – прозвучало неуверенно, но хоть что-то.

– Кейгарда я попросил за тобой поухаживать, чтобы никто не догадался, что ты моя жена. И этот спектакль с Леей нужен для того же, более того, с завтрашнего дня, все это продолжится, я так же буду за ней ухаживать, а тебя не замечать. Пойми, так нужно.

– Значит, все, что вчера и сегодня ночью между нами было, ничего не значит? – в ее глазах застыла боль, прикрытая слезами.

– Ты не поняла, родная, – обхватив ее лицо ладонями, начал покрывать его поцелуями, шепча при этом. – Это лучший день в моей жизни, и самая восхитительная ночь, но об этом никто не должен знать, так надо, поверь! Запомни, ты – моя жена, я никогда тебя не предам, мне никто больше не нужен, ни Лея, ни кто-либо другой, я твой навсегда, только твой, главное верь мне, пожалуйста, верь! – отстранился, заглядывая в ее глаза. – Веришь?

– А мы с тобой будем еще встречаться так, чтобы никто не знал? – вот, так-то лучше, снова засветился лукавый огонек.

– Конечно, я же на этой кровати без стояка больше не усну после сегодняшнего! А если серьезно, когда сильно соскучишься, позови меня через брачную татуировку, и я приду за тобой, договорились?

– Но я же не умею!

– Попроси Кея, он научит, а теперь собирайся, я перенесу тебя к твоей комнате, только помни: никто не должен знать, где ты провела это время, даже твоя Рина.