Личности, Идеи, Мысли

Святослав Логинов Алхимии манящий свет

Неверно было бы представлять, будто химия и алхимия — стадии развития одной науки, изучающей свойства веществ. Разумеется, химия позаимствовала у старшей сестры часть её богатейшего инструментария, но не более того. С точки зрения современного науковедения, алхимия не является естественной наукой, это гуманитарная дисциплина, проблемы этики пронизывают каждый её постулат, а раскрытие тайн природы — не более чем одна из промежуточных стадий алхимического делания. Сама парадигма алхимического мышления отличается от естественно-научной парадигмы нового времени.

Неверен также и взгляд на алхимию как на способ получения золота из неблагородных металлов. Задача эта вовсе не ставится алхимией, даже в качестве промежуточной цели. Презренный металл алхимика не интересует. Технически проблема решаема, но моральный запрет реализуется в столь императивной форме, что обойти его невозможно. Это не исключает существования мошенников и шарлатанов, трущихся возле алхимии и вокруг спонсоров, которым они обещают златые горы (в самом прямом значении этих слов). Конец этих господ всегда одинаков, варьируется лишь способ казни.

Что касается подлинных адептов, таких как Гермес Трисмегист, Альберт Великий, Роджер Бэкон или Василий Валентин, то все они были бессребрениками и никому золотых гор не обещали, честно предупреждая вступающего на тернистый путь искателя истины, что материального благополучия он здесь не обретёт, а собственное состояние погубит практически наверняка.

Но если получение золота для алхимика под запретом, то чем же занималась алхимия? В любом справочнике, изданном в течение последних трёхсот лет, именно трансмутация элементов ставится во главу угла алхимического делания. Тут нелишне вспомнить то, что мы бездоказательно постулировали в первом абзаце. Алхимия — наука гуманитарная, и не следует её термины понимать буквально. В гуманитарных дисциплинах золото — символ совершенства. Когда мы говорим, что у человека золотые руки или золотой характер, это не означает, что они отлиты или отчеканены из элемента номер семьдесят девять. Точно так же золото, которое является целью алхимиков, не представляет собой металл, но нечто в высшей степени совершенное.

Подобный подход противен самому способу мышления современного учёного. Что это за наука, если золото у них не золото, ртуть — не ртуть, а результат принципиально невоспроизводим и зависит от чистоты помыслов адепта? Да, конечно, алхимия с нашей точки зрения — не наука, а скорей — искусство. При этом она находится в тесном и недружественном контакте с другой ненаучной дисциплиной прошлого — богословием.

Забудем на некоторое время о научно-естественной парадигме и подумаем, как это всё понималось образованными людьми Средневековья, в том числе — алхимиками.

Согласно догматическому богословию, акт творения доступен исключительно Богу. Дьявол способен наводить мороки и обманывать чувства, реально он ничего создать не может, хотя знания его о мире весьма велики. Человек же занимает промежуточное положение между богом и дьяволом. Он способен перемещать предметы, комбинируя в небывалых сочетаниях то, что создал Бог. Неопытному взгляду может показаться, что человек творит новые сущности, но на самом деле это переработка, а не акт творения.

Кстати, поскольку дьявол реально не способен даже перемещать предметы, он вынужден обращаться за помощью к ведьмам и колдунам. Дьявол делится с ведьмой толикой своих знаний, а она производит работу, необходимую нечистому для его козней. Вспомните гётевского «Фауста», когда Мефистофель приводит доктора к ведьме. Казалось бы, зачем? Почему он сам не сделает всё, что ему нужно? Да именно потому, что сам Мефистофель ничего сделать не может. Только наводить мороки — и не более того. Этим же объясняется, почему от крестного знамения или колокольного звона всё, «созданное» бесами, немедленно рассыпается.

Как видим, логика не чужда даже демонологии.

И вот в эту стройную систему вторгается алхимия со своими еретичными построениями и постулатами. Основной из них: алхимик в своём делании является творцом, то есть единоподобен Богу.

Разумеется, церкви подобное заключение не может нравиться, и всякий алхимик в глазах церковных властей находится под сильным подозрением в связях с врагом рода человеческого. Алхимиков и вовсе бы перевели в разряд нераскаянных еретиков и изничтожили как класс, но ведь золото!.. В те времена тоже путали истинное золото алхимиков с жёлтым металлом, из которого чеканят монету.

Нелишне обратить внимание на термин: «единоподобие». В символе веры, принятом на Никейском соборе, читаем: «Бога истина от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша». Однако Никейский символ веры разделяют далеко не все. На соборе против такой формулировки выступил архиепископ Александрийский Арий. Согласно Арию Христос не единосущен Богу-Отцу, а всего лишь единоподобен. Он не предвечный сын божий, а первое и лучшее творение. Алхимия, оформившаяся в качестве самостоятельной дисциплины в Александрии, разумеется, восприняла и многие положения арианства. Встать на один уровень с Христом, достигнуть единоподобия с Богом — вот задача истинного адепта! Задача еретичная и грандиозная. А разговоры о золоте — маскировка, позволяющая избежать преследований властей предержащих.

Если заговорить об алхимии с профаном, немедленно услышишь словосочетание «философский камень». Прежде всего, само это выражение некорректно, ведь не говорим же мы «человекообразный человек». В текстах, написанных истинными адептами, употребляется термин «камень» (petrum) или «наш камень» (nostrum petrum). По возможности и мы будем говорить «камень», избегая прилагательного «философский».

Альберт Великий писал: «Ежели мастерство не будет изучено у искусившегося мастера, то через чтение книг оно не приобретётся». Автор статьи не является адептом, никогда не занимался практической алхимией, поэтому конкретных рецептов и методик здесь не будет. Рассматриваются лишь некоторые философские положения алхимии, иллюстрируемые литературными произведениями и легендами, в том числе — новейшего времени.

Алхимическое представление о мироздании основано на философии Аристотеля, адаптированной к нуждам алхимиков. Согласно Аристотелю, вещный мир состоит из первоматерии, одушевлённой платоновскими качествами. Сама по себе первоматерия не имеет никаких качеств, она инертна, безжизненна и обладает только массой и протяжённостью. В алхимических трактатах, особенно в «Немых книгах», первоматерия изображается в виде мёртвого тела. Истинный камень — это первоматерия, ещё не обретшая никаких свойств, но одухотворённая трудом мастера.

Тут мы сталкиваемся с первой из малоизвестных алхимических легенд: «Легендой о невещном грифоне».

У Аристотеля грифон — обычное животное, помесь льва с орлом, живущая в горах и охраняющая скрытое там золото. Образ этот весьма популярен, достаточно вспомнить Банковский мостик в Петербурге, который украшен фигурами грифонов. Будь мостик не банковским, то и фигуры были бы другими. А так — кому ещё, как не грифонам, охранять золотовалютные запасы банка, находившегося некогда в здании нынешнего Государственного университета экономики и финансов?

Невещный грифон — это некая сущность, охраняющая камень от попыток недостойного использования. Он образуется в момент появления камня и сопровождает его в дальнейших трансформациях. На старинных гравюрах изображения грифона, а иногда — грифа-стервятника или дракона сопровождают символ первоматерии. Невежественные толкователи утверждают, что так художник подчёркивает безжизненность мёртвого тела. На самом деле перед нами диалектическая пара — материя, не имеющая качеств, и качества, лишённые материальной сути.

Но прежде о том, как образуются камень и грифон.

Исходным материалом для первой стадии делания может служить всё что угодно, ибо всё сущее состоит из материи и четырёх качеств: холода, тепла, сухости и влажности. Четырём качествам соответствуют четыре стихии: земля, воздух, огонь и вода. Земля — холодна и суха, воздух — горяч и сух, огонь — горяч и влажен, вода — холодна и влажна. Вода и огонь — стихии женские, земля и воздух — мужские. Вступая в брак, стихии порождают два вещества: серу и ртуть. Сера порождена землёй и огнём, ртуть — воздухом и водой. Соединяя в должном сочетании серу и ртуть, мы можем получить всё разнообразие существующих веществ. Очищая и разъединяя вещества, можно достичь исходных серы и ртути.

Таково кредо алхимии времён её самого блестящего развития. Впоследствии неудачливые адепты начали добавлять к исходной паре веществ соль и иные вещества, изысканные алхимиками, что и привело алхимию в упадок.

Нелишне напомнить, что алхимические стихии и вещества — это вовсе не то, с чем имеют дело естественные науки, а понятия идеальные, каковыми привыкли оперировать науки гуманитарные. В частности, у ртути философов напрочь отсутствуют металлические качества. «Ртуть, — пишет Раймонд Луллий, имея в виду обычную металлическую ртуть, — сама металл и поэтому матерью металлов быть не может».

Истинная ртуть и истинная сера получаются путём очистки и разделения любого, произвольно взятого вещества. Роджер Бэкон, разрабатывая теоретические аспекты алхимии, писал, что ртуть и серу философов не обязательно получать из реальных серы и ртути. Выделения организма для этого подходят ничуть не хуже. Простодушные францисканцы, державшие философа в тюрьме, поняли сказанное буквально и принялись добывать философскую ртуть из соплей, а философскую серу ковырять в ушах. Отзвук этой анекдотической истории слышен и поныне, термин «ушная сера» тому доказательство. Разумеется, ничего, кроме вони, жадные нищенствующие монахи не получили.

Как же именно проходит первый этап делания?

Берём любое вещество и начинаем его очищать от посторонних примесей. Большинство операций, применяемых при этом алхимиками, хорошо известны и ныне применяются в химии. Это мацерация, перекристаллизация, перегонка с паром, сухая возгонка, диализ, седиментация, декантация, экстрагирование и многие другие. Когда вещество окажется достаточно очищенным, приступаем к очистке духовной. Обычно это та же возгонка, но посредством пламени души. Берётся двурогий алембик, на одно горло примазывается шлем, второе запаивается и охлаждается. При этом запаянное горло работает как очень примитивный обратный холодильник. Впрочем, современный обратный холодильник и не смог бы работать в таких условиях. В охлаждаемой части на стенках сублимируется философская сера, а философская ртуть, которая, как и обычная ртуть, является жидкостью, конденсируясь, стекает обратно на дно алембика и вновь возгоняется, пока пары её не достигнут шлема, где она, сконденсировавшись, стечёт в приёмник. Нетрудно догадаться, что горло под шлем делается гораздо тоньше и длинней первого. Если бы стеклодувное мастерство алхимиков было достаточно развито, там запросто можно было бы поставить дефлегматор «ёлочка». Впрочем, не стоит задирать нос перед старыми мастерами. Мы умеем виртуозно паять стекло, а они умели возгонять вещества посредством душевного жара.

Разложив таким образом реальное тело на два элемента, адепт начинает синтез камня. Вещества, которые с таким трудом были разделены, должны соединиться вновь, но уже в иных сочетаниях. Собственно говоря, перед нами типичная реакция обмена. Сера, состоящая из первоматерии и двух качеств (тепло и сухость), соединяясь со ртутью, также состоящей из первоматерии и двух качеств (холод и влажность), дает в результате не вещественное тело, а две новые сущности: мёртвую первоматерию и невещного грифона, состоящего из четырёх качеств и лишённого какой-либо материальности.

Технически процесс осуществляется так. Философские ртуть и серу, взятые в эквимолярном соотношении, запаивают в алембик и на девять месяцев ставят в умеренное тепло (37 градусов по Цельсию). Заметим, что количественные отношения пришли в науку лишь в самом конце XVI века. Старые алхимики не знали понятия «эквимолярный», употребляя термин, сохранившийся ныне только в поваренных книгах: «достаточное количество». Действительно, повар-виртуоз никогда не отвешивает сто или двести граммов чего бы то ни было. Любой ингредиент берётся только по вкусу в достаточном количестве. Именно поэтому кулинария не наука, а искусство. То же самое следует сказать и об алхимии. Умеренное тепло алхимики определяли так же, как любящие мамы определяют, нет ли у ребёночка жара: с помощью губ или тыльной стороны запястья.

Разумеется, одного умеренного тепла недостаточно для синтеза камня. Требуется ещё любовь. Если вдуматься, так оно и должно быть. Если мама не любит своё дитя, оно умрёт. Если повар колдует над плитой, не имея в душе любви, получится не изысканный обед, а общепитовская гадость. И если адепт, не имея любви, мечтает о золоте, конечным результатом его трудов будет киноварь.

Через девять месяцев яйцо (именно так называют алембик, в котором происходит синтез камня) раскалывается, иногда самостоятельно, иногда мастером, если он видит, что срок пришёл. Готовый камень устойчив на воздухе, адепт, осуществивший делание, может безопасно взять его в руки, но в остальном камень лучше хранить в плотно закрытом стеклянном или керамическом сосуде.

Кажется, делание завершено удачно. И что же дальше?

— Золото! — возопит профан. — Давайте делать золото! И побольше!..

Что же, право на эксперимент есть и у профана. Давайте делать золото.

Камень, представляющий собой лишённую качеств первоматерию, способен, вступая в контакт с реальными (и потому не слишком чистыми) веществами, воспринимать свойства, которые являются доминирующими в данном веществе. Бросьте камень в грязную воду, и вы получите воду чистейшую, которой будет тем больше, чем лучше была доброта камня и чище исходная вода. Сплавьте камень с любым металлом (вовсе не обязательно ртутью или свинцом) — и вы получите совершеннейший из металлов — золото, коего окажется тем больше, чем совершеннее был исходный металл и лучше камень.

Но есть у этих промышленно привлекательных процессов и обратная сторона. Законов сохранения никто не отменял даже для алхимии. Так куда же девается то нечистое, что присутствовало в металле, не позволяя ему быть золотом, а превращая в железо, цинк или празеодим? А оно переходит к невещному грифону, наполняя его идеальную форму вполне реальным содержанием. И невидимый прежде грифон овеществляется, превращаясь во вполне конкретную зверюгу. Хорошо, если после того, как мы чистили камнем воду, на нас посыплются жабы и пиявки. А если выползет нечто вроде Лернейской гидры?

В древней Греции нехватка питьевой воды была весьма ощутимой. Горы, болота, море… — родников, озёр, рек и иных источников питьевой воды очень мало. Воду приходилось кипятить, а потом, чтобы окончательно обеззаразить и отбить сохранившийся гнилостный привкус, доливать в кипяток немного вина. А мы после этого рассказываем, что греки ничего, кроме вина, не пили! Любителям подобных анекдотов посоветую сходить в Эрмитаж в зал греческих ваз и поглядеть на выставленные там экспонаты глазами тех, для кого это были не древние сокровища, а каждодневная посуда. На двадцатилитровый кратер кипятка вливался пол-литровый потир вина крепостью около пятнадцати градусов. И это считалось алкогольным напитком?

Древнегреческие алхимики, ежели таковые существовали, вполне могли использовать камень для очистки воды. Неудивительно, что миф о Лернейской гидре родился именно в Греции.

Но вернёмся к теме нашего повествования. Что произойдёт с недобросовестным адептом, если он вздумает получать с помощью камня золото? Овеществлённый грифон немедленно порвёт неудачника на куски, после чего, забрав полученное золото, улетит в далёкие горы, где, как полагал Аристотель, грифоны проживают в природных условиях. Почитайте легенду о докторе Фаусте — не поэму Гёте, а подлинную легенду шестнадцатого века. Согласно этому источнику, доктор плохо кончил. Явившиеся черти (которых, впрочем, никто не видел) разгромили дом, а истерзанное тело алхимика выбросили на улицу. Всё это сопровождалось ужасным шумом, грохотом и вспышками пламени. Это позволяет историкам химии, рассматривающим казус с точки зрения современной науки, делать вывод, что доктор Фауст погиб, поставив опасный опыт со взрывчатыми веществами. Алхимик же видит совершенно иную картину. Никакие черти, конечно же, к доктору не являлись, тем более что черти, будучи существами нематериальными, не могут устроить реальный погром. Душу погибшего никто не утаскивал, она отправилась, куда ей предназначено провидением, обычным порядком. А погром и убийство совершил грифон, который родился в результате безответственного эксперимента.

Но ведь можно принять меры безопасности, так, чтобы грифон не смог добраться ни до золота, ни до его владельца…

Да, это возможно. Но и в таком случае ничего хорошего получиться не может. Грифон начнёт рваться, куда ведёт его инстинкт. До золота и горе-адепта он, конечно, не достанет, но нахватается по дороге всевозможной материальной и астральной грязи. Зверь увеличится в размерах, сохранив в прочем крылья и пасть. Грязь вещественная станет сползать с раздувшейся туши тяжёлыми чешуями, грязь астральная (а попросту говоря, нечистые помыслы окружающих) преобразуется в тепловую энергию. Полыхнув пламенем, бывший грифон взлетит, поселится где-нибудь неподалёку и начнёт регулярно опустошать окрестности, разыскивая родной слиток золота. Заодно он начнёт изымать у окружающих золото, полученное иными, неалхимическими способами, и красть невинных дев и верных жён (гуманитарный аналог золота). Читатель уже понял, что речь идёт о драконе, изображение которого частенько встречается в немых книгах.

Уничтожение драконов не входит в задачи алхимии и рассматриваться здесь не будет. Замечу лишь, что убить дракона может исключительно рыцарь без страха и упрёка, а поскольку автор никоим образом не рыцарь и страшные упрёки слышал неоднократно, то и с драконом ему лучше не сталкиваться.

Что же получается? Камень у нас есть, а золота мы получить не можем. Так ради чего сыр-бор горел? А горел он ради истинной цели алхимии. Помните — алхимик совершает акт творения и становится подобен Богу.

Андреас Либавиус в 1595 году дал следующее определение алхимии: «Искусство получения совершеннейших эссенций». Его же определение химии: «Химия, та часть алхимического искусства, которая может быть исполнена алхимиками собственноручно». Как видим, Либавиус уже не верил в практическую алхимию и рассматривал её лишь как систему философских взглядов. Но в отличие от многих своих последователей он с этой системой знаком был.

Что же это за совершеннейшие эссенции, зачем они нужны и какое отношение имеют к камню, лежащему в плотно закрытом керамическом сосуде?

Существуют три жидкости, в которых камень может растворяться, не вступая в реакцию и оставаясь самим собой. Это вещественный дух, философское масло и истинная ртуть.

Вещественный дух, прозрачная, летучая и горючая субстанция, был получен ещё александрийскими алхимиками. В Европе первым это вещество получил в XIII веке Раймонд Луллий. Впрочем, не исключено, что Луллий, бывший помимо всего великолепным переводчиком с арабского языка, вообще не занимался практической алхимией, а лишь переводил чужие работы, приписывая их себе. Но зато Луллий дал веществу, полученному при перегонке вина, латинское наименование spiritus vini (дух вина). Арабы называли это вещество «алкоголь», что в переводе означает просто «дух». Так или иначе, спирт стал известен европейцам после опубликования работ Раймонда Луллия. И именно Луллий объявил, что долгожданный и многократно упоминаемый эликсир жизни — это раствор камня в винном спирте.

Мне так и не удалось найти в литературе упоминания, в каком соотношении следует брать камень и растворитель и сколько полученного эликсира можно и нужно употребить. Лекарство это явно относится к числу сильнодействующих, передозировка которых очень опасна. Алхимики же продолжают пользоваться кухонной терминологией, употребляя вместо точных дозировок выражения «достаточное количество», «сколько потребуется» или даже «как покажется приличным». Честно говоря, я бы не рискнул пить лекарство, приготовленное таким образом.

Тем не менее эликсир готовили, пили, и по меньшей мере некоторые при этом оставались живы и даже удлиняли свою жизнь на несколько столетий. Первые испытания эликсира алхимик проводил, разумеется, не на себе самом. В прежние века для этой цели использовали преступников, приговорённых к смерти. В случае удачи им обещали жизнь и свободу. В воспоминаниях Амбруаза Паре описан случай, как французский король испытывал на приговорённом к повешению преступнике камень безоар, якобы спасающий от любого яда. Нетрудно догадаться, какова была судьба несчастного.

Зато судьба человека, испившего эликсир, бывала различной. Если ему удавалось протрезветь после «достаточного количества» спиртового раствора камня, испытуемый получал необычайное здоровье и потенциальное долголетие. К сожалению, далеко не все могли правильно воспользоваться полученным даром. Большинство отправлялось радоваться жизни, и жизнь эта очень скоро прерывалась насильственным образом. То, что Фауст из поэмы Гёте убил на дуэли Валентина, целиком на совести автора поэмы. Погибнуть должен был Фауст. Ведь над человеком, получившим «вечную» молодость, продолжает витать невещный грифон. Он получил старческую дряхлость и тьмочисленные хвори омоложенного, но он жив и находится в непрерывной связи с донором, получая от него последствия невоздержанной жизни и прочее в том же духе. Львиную морду украшают следы пьянства, разврата, бездушия и жестокости. Этакий невидимый зверообразный портрет Дориана Грея, витающий подобно ауре над головой владельца. Нужно быть очень осторожным и умеренным человеком, чтобы прожить дополнительные триста лет, которые подарил тебе камень. Обычно расплата наступает куда быстрее, освобождая от мук лишней жизни не столько человека, сколько грифона, который может наконец раствориться в небытии.

Среди людей, испробовавших эликсир, следует отметить Калиостро и графа Сен-Жермена. Разумеется, сами они алхимиками не были, а получили напиток из рук настоящего адепта, который таким образом подбирал оптимальную дозу лекарства. За сотни лет великие мошенники научились кое-каким фокусам, но реального знания у них не было. Не числилось за ними и особо нехороших дел, что и позволило им дожить до всемирной известности.

Единственный случай, когда эликсир может быть выпит без опаски, — если его пьёт сам производитель. Необычное долголетие и несокрушимое здоровье потребно истинному адепту для того, чтобы достичь конечной цели — подлинного всемогущества. Одной человеческой жизни на это явно не хватит.

Следующая совершеннейшая эссенция, которую упоминают алхимики, — философское масло. Что это такое — в настоящее время никто толком не знает. В литературе можно найти прорву рецептов, причём исходными веществами для получения философского масла оказывается всё что угодно, начиная с нефти и жира висельника и кончая оливковым маслом холодного отжима. Разве что современная дезодорированная дрянь алхимиками не использовалась. Методы очистки масла применяются самые разнообразные, однако обильное и частое применение отдушек заставляет думать, что большинство опубликованных рецептов — ложные. Настоящее философское масло не растворяется в воде, не имеет никакого запаха и обладает слегка горьковатым вкусом. Ох, как это похоже на обычную касторку!

Однако не будем ёрничать, а расскажем лучше, зачем масло требуется и почему его получение является непременной стадией великого делания.

Как уже сказано, камень способен растворяться в масле, не изменяя своей бескачественной сути. И если мы растворим камень в должном количестве доброго масла, поместим раствор в наглухо запаянный алембик и будем согревать нашей любовью и умеренным теплом в течение всё тех же девяти месяцев, то в результате осуществившейся перекристаллизации в алембике вырастет гомункулус.

Как и в случае с эликсиром жизни, здесь перед экспериментатором стоит непростой вопрос: что означает выражение «должное количество»? Теоретически ответ на него можно найти в литературе, в частности в «Салернском кодексе здоровья». Человеческое тело, согласно этому источнику, состоит из землистых веществ, веществ слизистых (к которым относится и жир) и воды. Так вот, соотношение камня и масла должно быть таким же, каково соотношение землистых и слизистых веществ в здоровом человеческом теле. Вода в состав гомункулуса не входит.

В наше время не составляет особого труда найти это соотношение, а вот в средние века проблема казалась неразрешимой. Вскрытия человеческих тел были запрещены церковью; к тому же изучать требовалось не мёртвое тело, а соотношение соков в теле молодого, здорового человека, желательно женщины (именно женщина вынашивает и рождает дитя) или ребёнка, в чьём организме соотношение соков (кразис) близко к идеальному.

Сразу вспоминается герцог де Рец, оруженосец Жанны д'Арк и знаменитый чернокнижник, чья история вдохновила Шарля Перро на создание сказки «Синяя Борода». Этот негодяй проводил в своём замке опыты над живыми людьми, зверски убив сотни детей и молодых девушек. Принято считать, что таким образом он пытался получить эликсир вечной молодости. Однако на самом деле это не так. Эликсир у него был, а убийства потребовались герцогу, чтобы определить, в каком соотношении следует брать камень и масло.

Судя по всему, камень был Получен Синей Бородой случайно или, быть может, вовсе синтезирован не самим чернокнижником, а отнят у настоящего хозяина. В любом случае рисковать камнем, вслепую подбирая нужное соотношение ингредиентов для создания гомункулуса, он не мог. И мерзавец ступил на путь, который поначалу показался таким лёгким и привлекательным. Однако гуманитарная наука алхимия не позволяет ходить подобными тропами: адепт, нарушивший законы человечности, неизбежно погибает. Герцог де Рец был схвачен и сожжён на костре. Очевидцы рассказывают, что, когда пламя охватило ещё живого преступника, оно на мгновение приняло форму крылатого зверя. Невещный грифон вернул себе недостающую сущность.

Теперь перейдём к вопросу: «зачем алхимику нужен гомункулус?» Конечно, сам по себе гомункулус изрядная редкость. Синтетический человечек, сидящий в колбе… Если запаянную ёмкость вскрыть, первая же капля воды сведёт на нет все наши старания. Гомункулус растворится в природе, включившись в естественный цикл развития и отпустив на волю многострадального грифона. Вспомним, что именно так поступил доктор Фауст с гомункулусом, которого изготовила ведьма.

Но одно дело поэма, другое — жизнь. Алхимик, потративший на работу десятки лет, разбивать запаянный алембик не станет. Дело в том, что гомункулус, произошедший впрямую от первоматерии, просто по факту своего рождения обязан знать и знает все тайны живой и мёртвой природы. Человек тоже существо материальное, но прикиньте, через сколько преобразований прошла наша сущность со времён Большого взрыва! Эволюция мёртвой природы, химическая эволюция предбиологических систем, бесконечная лестница дарвиновского отбора… О каком изначальном знании может идти речь? За миллиарды лет всё забыто. А гомункулус — вот он, новенький, ничего не забывший. Сидит, бедняжка, за стеклом, всё знает и не может не ответить своему создателю.

Конечно, ещё предстоит разработать систему условных знаков: как задавать сквозь стекло вопросы, как получать ответы, но в принципе мастер, получивший гомункулуса, с этой минуты обладает всем комплексом естественно-научных знаний. Вся современная наука мгновенно оказывается не нужна, адепт может двигаться дальше, к абсолютному совершенству.

На этой стадии обрываются сведения, сообщаемые старыми мастерами. Недобросовестный критик объявит: «Сколько ж можно было врать? Заврались до того, что пришлось остановиться, ведь всезнающий адепт должен как из рога изобилия рассыпать сообщения о грядущих открытиях. А их что-то не видать. Значит, и всё, о чём рассказано прежде, мракобесие и лженаука». Из всей этой филиппики соглашусь лишь с последним словом: «лженаука». Алхимия, как уже было сказано, вовсе не наука, а искусство. То, что живопись изучает законы перспективы, не делает её ни наукой вообще, ни частью стереометрии в особенности. Но это не значит, что к живописи можно относиться с высокомерным презрением. У художника иные задачи, нежели у геометра. К тому же, напомним, алхимик в своей работе ограничен моральными императивами, которых, к прискорбию, не знает наука нового времени. Для иллюстрации этого положения приведём одну из петербургских легенд конца XIX века.

Волею судеб Русь, а затем и Россия оказалась на периферии мировой культуры. С достижениями Греции и Византии мы знакомились через посредство болгар, западноевропейское мировоззрение доходило в польском пересказе, а откровения арабской мысли добирались и вовсе через третьи руки: Багдад, а затем Персию. Немудрено, что представления русских об алхимии сводились к вракам мошенников-златоделов. Конечно, со времён Ивана III, при котором на Руси возникли первые аптеки, появилась при этих аптеках должность алхимиста. Но по сути своей алхимист того времени был обычным провизором, готовившим лекарства сообразно рецепту, выданному врачом (физиком, как говорили в те времена). Алхимисту не дозволялись ни малейшие отступления от формулы, предписанной физиком. Всякое рассуждение при изготовлении лекарств считалось преступным. Вообще такой подход правилен; вспомните анекдот недавней поры:

— Гражданин, постойте! Я вам вместо хлористого кальция выдала цианистый калий!

— И что теперь делать?

— Доплатите в кассу двадцать копеек!

Наверняка среди русских алхимистов XVI–XVII веков встречались и алхимики, но ни один из них не оставил следа в истории. Впервые об алхимии в России заговорили в эпоху Петра I в связи с именем Вилима Брюса и его сына Якова. Было ли семейство Брюсов алхимиками, судить трудно. Легенд существует множество, данных — никаких. Среди книг, некогда принадлежавших Брюсу, нет ни одного алхимического сочинения, лаборатория была нацелена на получение и изучение взрывчатых веществ, но никак не алхимических сущностей. Легенды также говорят о волшебствах, не характерных для алхимиков, за исключением омоложения старого конюха.

Куда больше похожи на истину слухи и пересуды, касающиеся знаменитой аптеки Пеля, что расположена на Васильевском острове в Петербурге. А кроме слухов есть и некоторое число фактов, не имеющих силы доказательств, но косвенно подтверждающих слухи.

Аптекари и алхимисты всегда и небезосновательно подозревались в занятиях алхимией. Иное дело, что абсолютное их большинство не получило в этой области никаких результатов. Поэтому, когда мы слышим, что кто-то «умел готовить философский камень», лучше всего на эти сплетни внимания не обращать. А вот башня во дворе аптеки Пеля вызывает определённый интерес. Прежде всего название — «башня грифонов» и уверения, будто грифоны в башне действительно живут и охраняют от посторонних секретную алхимическую лабораторию. На вопрос, видел ли кто этих чудовищ, следует ответ, что грифоны невидимы, но многие слышали шум крыльев и рычание, подобное львиному. Для скептика услышанного достаточно, чтобы отнести все разговоры в область городских страшилок, не имеющих под собой никакой почвы. Для человека, изучавшего алхимию, это косвенное доказательство, что в аптеке Пеля действительно осуществлялось делание и, значит, возникал невещный грифон, присутствие которого могло быть обнаружено случайным экстрасенсом.

Вообще аптека Пеля — далеко не то, что привыкли понимать под аптекой мы. Кроме торговых залов и лаборатории, где трудились фармацевты, аптеке принадлежал цех получения солей (галеновое производство), где изготовлялись магнезия, хлористый кальций, бертолетова соль, цианиды и многие другие вещества. Имелась там и личная лаборатория владельца. Знаменитая грифонова башня представляет собой вытяжную трубу, обслуживавшую все лаборатории разом. Так что заниматься алхимией трём поколениям Пелей было где.

Второй момент, на который следует обратить внимание. Мы уже знаем, что эликсир жизни представляет собой спиртовой раствор камня. В начале девятнадцатого века получение чистого спирта было связано со значительными трудностями, вещество это привозилось из-за границы и стоило дорого. Так вот, первое, что начал делать основатель династии, вступив во владение аптекой, — строительство перегонного куба. Все нужные им вещества и приборы русские химики покупали в магазине Риттинга, но за спиртом шли в аптеку Пеля.

И, наконец, последнее. В середине шестидесятых годов позапрошлого века городские власти провели ревизию всех петербургских аптек. Председателем комиссии был назначен начальник химической лаборатории Департамента горных и соляных дел штабс-капитан Фёдор Савченков (впоследствии первый русский историк химии). Замечаний по состоянию аптек было сделано множество, но образцовая аптека Пеля была упомянута лишь однажды. При проверке в аптеке была изъята бутыль с подозрительной жидкостью неизвестного состава. Надпись на бутыли гласила: «Oleum filosoforum». Ни владелец аптеки, ни сотрудники не смогли объяснить, что это за вещество и как его предполагают использовать. Соответственно, бутыль была изъята и уничтожена. А между тем доктору Пелю не составляло ни малейшего труда сохранить бутыль, если она действительно представляла для него ценность. В аптеке хранилось немалое количество старинной аппаратуры и веществ. Бутыль с философским маслом могла занять место в этом музее, но владелец не посчитал нужным поместить её туда. Возможно (и скорей всего) потому, что реального философского масла в бутыли не было, а был всего лишь результат неудачных опытов. Но не исключено, что в руках Фёдора Савченкова действительно находилось философское масло, которое оказалось не нужным прежнему владельцу, ибо искусственный человек уже был в его распоряжении.

Как бы то ни было, найденная бутыль доказывает, что алхимией в аптеке Пеля занимались, а раз дошли до стадии философского масла, то занимались весьма успешно.

А ведь доктор Пель не был ни шарлатаном, ни неучем. Его перу принадлежит более четырёхсот научных работ, а среди изобретений доктора Пеля особое место занимает предложение запаивать стерилизованные растворы для инъекций в крошечные сосуды из тончайшего стекла. Да-да, доктор Пель изобрёл ампулы, а вернее, не изобрёл, а вновь ввёл в обиход. Ведь ампула — это крошечный алембик, ничем не отличающийся от тех, которыми пользовались алхимики минувших эпох.

В 1875 году доктор Пель входил в состав комиссии по изучению медиумических явлений, во главе которой стоял Дмитрий Иванович Менделеев. Комиссия, изучив методы работы нескольких известных медиумов, пришла к выводу, что в реальности подобных явлений не существует и мы имеем дело либо с добросовестно заблуждающимися людьми, либо с откровенными мошенниками. Подпись доктора Пеля стоит под этим документом.

И такого человека подозревать в занятиях алхимией! Такое могло быть только в том случае, если эти занятия приводили к реальному результату, то есть если великое делание можно было осуществить на практике.

Замечательно, что знакомство с Дмитрием Ивановичем Менделеевым не прекратилось после роспуска комиссии. В конце восьмидесятых и начале девяностых годов позапрошлого века великий учёный неоднократно посещал аптеку Пеля, а верней — химическое производство, располагавшееся внутри квартала. И если в распоряжении доктора действительно имелся гомункулус, то не исключено, что Дмитрий Иванович знал о его существовании. С кем ещё мог поделиться такой тайной доктор Пель, как не с крупнейшим учёным, материалистом до мозга костей, который тем не менее никогда не отбрасывал с ходу ни единого предположения, как бы еретически оно ни выглядело. Будь иначе, разве стал бы Менделеев ходатайствовать об организации комиссии по изучению медиумических явлений?

Так и представляется, что какой-нибудь любитель дешёвых сенсаций немедленно возопит:

— Ах, так Менделеев не делал никаких открытий, он спёр их у гомункулуса, сидящего в колбе доктора Пеля!

Вынужден разочаровать любителей жареных сплетней. С Пелем Менделеев познакомился в 1875 году, но регулярно стал появляться в аптеке лишь в конце восьмидесятых, в то время как Периодический закон был открыт в 1869 году. Основы теории сольватации заложены в докторской диссертации, защищённой в 1865 году, и даже уравнение Менделеева-Клайперона увидало свет в 1874 году. То есть все крупнейшие работы Дмитрия Ивановича были сделаны до его знакомства с Пелем. Вопрос ставится иначе: почему, если предположить, что Менделеев видел гомункулуса и беседовал с ним, он не сделал после этого новых великих открытий?

Вот тут-то и приходится вспомнить, что алхимия — наука гуманитарная, нравственная составляющая в ней доминирует над всеми остальными. Кому как не Менделееву понимать, что открытие можно считать состоявшимся, только если оно выстрадано всей предыдущей жизнью? Для алхимика те или иные естественно-научные знания не являются самоцелью, он пользуется сведениями, полученными от искусственного человечка, и тут же отбрасывает их, как использованный одноразовый инструмент. А швырнуть в общество томом синтетических откровений, до понимания которых наука ещё не созрела, по меньшей мере непорядочно. А что происходит, когда непорядочный человек хватается за алхимию, мы уже знаем.

И последнее… Гомункулус, будучи рождён алхимическим искусством, несомненно, будет пользоваться родной для него терминологией и исходить из тех философских представлений, что породили его. С чего бы, спрашивается, ему менять парадигму? Раз гомункулус создан, значит, старые методы работают и не потеряли актуальности. А если кто-то всерьёз полагает, что современная терминология и сегодняшние научные представления отражают абсолютную истину и уже никогда не изменятся, то подобного специалиста я бы не рекомендовал даже на должность лаборанта.

Однако мы отвлеклись. Рассказ об алхимии оборвался на том, что адепт получил гомункулуса и, пользуясь этим идеальным справочником, приступил к третьей, решающей стадии великого делания. Камень следует растворить в истинной ртути и, подвергнув раствор неким преобразованиям, получить материальный абсолют, истинное золото, обладание которым ставит мастера на один уровень с божеством.

Ох уж эти гуманитарные науки с их нечёткой терминологией! Мы знаем ртуть металлическую, приняли на веру существование ртути философской, а теперь, оказывается, должны изыскивать ртуть истинную, принципиально отличную от первых двух. Потом подбирать соотношение камня и ртути… Короче, вся работа начинается заново.

Об истинной ртути мы знаем ещё меньше, чем о философском масле. Большинство пишущих, даже серьёзные авторы, путают истинную ртуть с философской. А между тем, добавляя к камню избыток философской ртути, мы разрушаем его, вызывая акразию философских сущностей.

Не имея позитивных данных об истинной ртути, попытаемся узнать хотя бы что-то.

После ликвидации в 1927 году галенового производства, вспомогательные помещения аптеки Пеля использовались различными организациями, не имевшими никакого отношения к химии или медицине. В ходе плановых проверок на содержание ртути (меркуризация), которые впервые проводились в начале шестидесятых годов, было обнаружено, что в помещении, находившемся как раз под башней грифонов, содержание паров ртути в сотни раз превышает ПДК. В помещении были подняты полы — и под ними обнаружены разливы ртути. Ртуть стояла лужами, при демеркуризации были собраны десятки килограммов ядовитого металла.

Откуда взялась ртуть? Нет, конечно, на фабрике доктора Пеля со ртутью работали: готовили каломель, которая в те времена использовалась в качестве глистогонного средства, и сулему для нужд ветеринарии — лечить зубы лошадям. Но галеновое производство, как уже было сказано, находилось в соседнем здании, а здесь располагалась лаборатория самого доктора. Ртутных форвакуумных насосов, на которые списали столь же мощное загрязнение ртутью в последней лаборатории Менделеева, у доктора Пеля не было. Может быть, хозяин разбил нечаянно бутылку со ртутью и поленился убирать? Но ядовитое действие паров ртути в те времена было хорошо известно, к тому же ртуть расфасовывалась в небольшие, до пяти килограммов, ёмкости. Так и представляется: берёт доктор бутылочку со ртутью и нечаянно разбивает. Сокрушённо качает головой, берёт следующую и опять нечаянно разбивает. И так десять раз подряд. Нет уж, случайно такие вещи не происходят.

Менделеев в этой истории также упомянут не случайно.

В 1893 году Дмитрий Иванович Менделеев был назначен директором Главной палаты мер и весов (ныне Институт метрологии имени Менделеева). С этого времени интересы учёного сосредотачиваются на вопросах точного измерения различных величин. По проекту Дмитрия Ивановича строится новое здание Палаты, то самое, что стоит на Московском проспекте напротив Технологического института. Здание с башней и глубочайшими подвалами. В скверике перед корпусом поставлен памятник учёному, и на глухой стене выложена мозаичная таблица элементов. На первом этаже под самой башней располагалась личная лаборатория Менделеева. В подвалах, вынесенных за пределы здания, на двадцатиметровой глубине хранились, да и сейчас хранятся эталоны длины, веса и других величин. А что было в подвалах под лабораторией? Неизвестно… На втором этаже башни располагался кабинет директора и библиотека. А выше? Тоже неизвестно… Но ведь не случайно Менделеевский корпус Института метрологии и лаборатория Пеля выстроены по одному образцу: подвалы, лаборатория и башня над ней.

В пятидесятых годах двадцатого века в Менделеевском корпусе ВНИИМ была организована лаборатория гамма-спектроскопии, в которой работал мой отец, так что дальнейшее я знаю из первых рук. В подвале был установлен элотрон, в лаборатории — пульт управления и всё вспомогательное хозяйство. Отец несколько раз приводил меня к себе на работу, и строгая охрана пропускала пятилетнего пацана. Лаборатория оказалась довольно мрачным местом, во всяком случае воспоминания у меня остались самые гнетущие. Впрочем, никаких грифонов я не видал, а рычание если и слышал, то не обратил на него внимания. Дело в том, что мы жили на Зверинской улице возле самого зоопарка и настоящий, вовсе не мистический рёв хищников я слышал едва ли не каждый день. Зато хорошо помню, как, оставшись в лаборатории один и не зная, чем себя занять, я начал играть в кубики. Кубиков нашлось множество, из них была сложена стенка, отгораживающая дальний угол. И хотя кубики оказались невероятно тяжёлыми, стенку я сумел разобрать и принялся складывать из кубиков настоящий домик. За этим занятием и застал меня отец. Оказывается, я разобрал свинцовую защиту, за которой хранились радиоактивные источники.

Патриархальные времена! Сейчас уже никто не пропустит ребёнка на объект, имеющий отношение к ядерной физике.

В середине шестидесятых годов проверка на ртуть была проведена и в лаборатории гамма-спектроскопии. И, так же как в случае с аптекой Пеля, обнаружено грандиозное превышение ПДК. Дубовые, настеленные ещё при Менделееве полы были подняты и под ними найдены разливы металлической ртути. Отец называл цифру: восемьдесят килограммов! Комиссия решила, что виновны ртутные форвакуумные насосы, хотя, разумеется, такого не могло быть. За всё время существования лаборатории гамма-спектроскопии такое количество ртути израсходовано не было.

Так что кроме единого плана строительства Менделеевский корпус ВНИИМ и аптеку Пеля роднят полы лаборатории, нарочно залитые ртутью.

Было бы интересно проверить, имелись ли в библиотеке института классические труды по алхимии. К несчастью, сделать это невозможно. В 1966 году в библиотеке института была проведена инвентаризация, все старые книги списаны и сданы в макулатуру. Библиотекари понимали, что их заставляют совершать преступление, но поделать ничего не могли. Зато они объявили, что каждый сотрудник, притащивший в библиотеку настоящую макулатуру, может забрать равное по весу количество книг. Я в это время отвечал в классе за сбор макулатуры. Надо ли говорить, что вся собранная школьниками бумага уехала во ВНИИМ? Меня пропесочивали на собрании и не приняли в комсомол, но зато в моей библиотеке появилось немало редчайших книг, некоторые из которых, возможно, принадлежали лично Дмитрию Ивановичу Менделееву. К сожалению, алхимических трактатов среди них не оказалось.

И всё же — было или не было?

Адепт, получивший истинную ртуть и растворивший в ней камень, получал в результате некий абсолют — истинное золото. Каково оно из себя, не говорит никто из старых мастеров. Известно лишь, что обладание истинным Золотом позволяет алхимику достичь всемогущества и абсолютного знания. Если гомункулусу известны тайны природы, то истинное золото открывает пути в вышние сферы. С этого мгновения неисповедимые пути господни открыты перед алхимиком, который стал единосущен создателю. Причём происходит это совершенно независимо от того, есть Бог или его нет. В системе человеческих представлений бог — олицетворение всего идеального и абсолютного. Таким образом, мастер, получивший абсолют, сам становится богом.

И что потом?

Дмитрий Иванович Менделеев умер в 1907 году, и в этом же году умер Александр Васильевич Пель. Была ли это естественная смерть пожилых и много испытавших людей, или в дело вмешался ревнивый Бог, не допускающий, чтобы человек сравнялся с ним могуществом? Или нам только кажется, что эти люди умерли, а на самом деле алхимики, ставшие единоподобными божеству, стряхнули с себя наш мир, подобно тому как бабочка стряхивает ненужный кокон, и ушли, не оглянувшись?

Ответ на этот вопрос узнает лишь тот, кто сам пройдёт весь путь — от первых дистилляций до истинного золота. А алхимия, как и положено гуманитарной дисциплине, будет вечно дразнить своих адептов призраком сияющего и недостижимого абсолюта.

Антон Первушин Нанотехнологии будущего — чудо или гибель?

(Очерк из цикла «Угрозы будущего»)


«…Рой вибрировал, издавая низкий звук, похожий на барабанную дробь. Когда я подбежал к рою, облако наночастиц слегка распласталось. А потом я оказался внутри этого облака, в окружении наночастиц. Меня окутал странный полумрак, как будто я попал в пылевую бурю. Я ничего не видел — не видел даже двери.

Я протянул свободную руку, надеясь найти дверную ручку на ощупь. Запорошенные наночастицами глаза сразу заболели, но я изо всех сил размахивал рубашкой, и вскоре полумрак начал рассеиваться. Я разогнал рой, расшвырял наночастицы в разные стороны. Зрение прояснилось, и дышал я всё еще нормально, хотя в горле сильно пересохло и болезненно запершило. Я чувствовал тысячи крошечных уколов по всему телу, но они были почти безболезненные.

Наконец я увидел перед собой дверь. Ручка двери была слева от меня. Я не переставал размахивать рубашкой, и облако наночастиц вдруг отлетело в сторону, как будто для того, чтобы оказаться подальше от моей рубашки. В это мгновение я проскользнул в дверь и захлопнул ее за собой.

Внезапно оказавшись в темноте, я заморгал. Почти ничего не было видно. Я решил, что глаза должны привыкнуть к полумраку после слепящего солнца, и немного подождал. Но зрение не улучшилось. Наоборот, стало только хуже. Я смутно различал только двойную стеклянную перегородку впереди. Мелкие уколы на теле горели и зудели. В горле совсем пересохло, стало трудно дышать. Я захрипел и закашлялся. В глазах помутилось. Закружилась голова.

За стеклянными перегородками стояли Рики и Мае и смотрели на меня. Я услышал, как Рики кричит:

— Иди же, Джек! Скорее!

Глаза болели, словно их жгло огнем. Голова кружилась всё сильнее. Мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Горло начало опухать. Я дышал с трудом. Задыхаясь, я ждал, когда откроется стеклянная дверь. Но она не открывалась. Я тупо смотрел на воздушный шлюз.

— Ты должен стать напротив двери, Джек! Становись!

Мир вокруг меня как будто замедлился. Я внезапно ослабел. Тело стало непослушным и вялым. Жжение в глазах и на коже усилилось. В комнате словно потемнело. Я не был уверен, что смогу самостоятельно встать напротив двери.

— Становись! Джек!

Не знаю, как мне это удалось, но я отстранился от стены и шагнул к воздушному шлюзу. Стеклянная перегородка с негромким шипением ушла в стену.

— Иди же, Джек! Давай!

Перед глазами у меня поплыли цветные пятна. Голова кружилась, меня подташнивало. Спотыкаясь и едва переставляя ноги, я шагнул внутрь воздушного шлюза и уперся во вторую перегородку. С каждой секундой дышать было всё труднее. Я понял, что скоро наступит удушье.

Снаружи здания снова послышалось низкое ритмичное гудение. Я медленно повернулся и посмотрел назад.

Стеклянная перегородка закрылась.

Я посмотрел вниз, на себя, но почти ничего не увидел. Моя кожа казалась черной от налипшей на неё пыли. Всё тело болело. Рубашка тоже почернела от пыли. Сверху хлынули струи холодного раствора, и я закрыл глаза. Потом раздалось громкое гудение — заработали вентиляторы. Я видел, как потоки воздуха уносят пыль с моей рубашки. Зрение постепенно прояснилось, но я по-прежнему не мог дышать. Рубашка выскользнула у меня из пальцев и упала, распластавшись на решётке у моих ног. Я наклонился, чтобы поднять её. Я весь дрожал, колени подгибались от слабости. Я слышал только гул вентиляторов.

Меня затошнило. Колени подогнулись, и я привалился к стене.

Я посмотрел на Рики и Мае за второй стеклянной дверью. Они были как будто где-то далеко-далеко. Пока я смотрел, они всё отдалялись и отдалялись. Вскоре они оказались где-то совсем далеко, и я перестал о них думать. Я понял, что умираю. Я закрыл глаза и рухнул на пол. Гул вентиляторов затих вдали, и наступила холодная абсолютная тишина…»

Этот впечатляющий фрагмент я позаимствовал из романа известного американского писателя и режиссера Майкла Крайтона «Добыча» (Prey, 2002), опубликованного у нас под названием «Рой». В нем рассказывается, как рой «наночастиц» вышел из-под контроля создавших его инженеров и стал представлять серьезную опасность, нападая на людей и животных и удушая их. К счастью, пока всё, описанное в романе, остается фантастикой — ученым не удалось решить целый ворох проблем, вставших на пути создания программируемых нанороботов, а значит, до саморазвивающегося роя ещё очень далеко. Тем не менее выгоды, которые принесут нанотехнологии, столь велики, что раньше или позже такие роботы появятся. Ученые рассчитывают, что подобные крошечные машинки будут создавать всё что угодно: от миниатюрных деталей для компьютеров и новых лекарств против рака до качественно нового оружия…

Революция снизу

Сам термин (а точнее — приставка «нано») происходит от греческого слова nannos — карлик (отсюда нанометр — одна миллиардная доля метра).

Концепция нанотехнологии впервые прозвучала 29 декабря 1959 года — в речи выдающегося американского физика Ричарда Фейнмана под названием «Внизу полно места» (Plenty of Room at the Bottom). Сорок лет спустя это технологическое направление всё еще находилось в зародышевой стадии развития, несмотря на постоянную рекламу в прессе. Только теперь, уже в XXI веке, начали появляться первые практические результаты и финансирование направления резко возросло.

Понятие «нанотехника» было введено в 1974 году японцем Норио Танигучи. Первые средства для нанотехники были изобретены в швейцарских лабораториях IBM. В 1982 году был создан растровый туннельный микроскоп (его создатели четырьмя годами позже получили Нобелевскую премию), а в 1986 году — атомный силовой микроскоп.

Почему для развития нанотехнологии так важны эти приборы? Дело в том, что если в электронный микроскоп атомарные размеры можно рассмотреть лишь при определенных условиях, то новые зонды дают более точную картину. Слово «микроскоп» здесь вводит в заблуждение. Благодаря этому изобретению стало возможным манипулирование мельчайшими частицами материи. Исследователи переносили атомы из одного места в другое и составляли из них неприличные слова. На этой основе в начале 1990 года компания XEROX создала молекулярного робота, который способен вылавливать молекулы, проводить их через мембрану, а затем использовать получившиеся атомы для «художественного конструирования».

Современная технология позволяет манипулировать отдельными атомами, но при этом выглядит довольно неуклюже: огромный прибор хватает отдельный атом и транспортирует его. Куда более продуктивным представляется путь, предложенный «крестным отцом нанотехнологий» Эриком Дрекслером в книге «Машины создания: Грядущая эра нанотехнологий» (Engines of Creatien: The Coming Era of Nanotechnology, 1986). В ней этот американский инженер описал специальные наномашины, называемые «ассемблерами» и способные работать с атомами.

Дрекслер дает следующее определение: «Ассемблер — это молекулярная машина, которая может быть запрограммирована строить практически любую молекулярную структуру или устройство из более простых химических строительных блоков».

Итак, наномашины должны уметь захватывать атомы и соединять их между собой, причем не хаотично, а в соответствии с заданным алгоритмом.

О том, что такой проект может быть реализован со дня на день, сообщила группа исследователей из Нью-йоркского университета. Американский медицинский наноробот, введенный в организм человека, сможет самостоятельно передвигаться по кровеносной системе и очищать его от микробов или зарождающихся раковых клеток, а саму кровеносную систему — от отложений холестерина. Он сможет изучить, а затем и исправить характеристики тканей и клеток.

Профессор химии Надриан Симан, возглавляющий исследования, заявил, что пока удалось лишь ограничить движение наномашин в молекулярной среде, но в будущем его невидимые роботы станут полностью управляемыми. Ученые хотят запрограммировать молекулы так, чтобы те могли самоорганизовываться и объединяться с другими молекулами в более крупную структуру. При этом наномашина будет имеет две своеобразные «руки» — молекулы, которыми исследователи вроде бы научились управлять, но что-либо сделать (например, добавить в раствор определенный химикат) устройство пока не умеет: раствор воздействует одновременно на все молекулы.

Другой проект, нацеленный на создание первого наноробота, — NanoWalker — разрабатывается на базе Лаборатории биотехнологий при Массачусетском технологическом институте под руководством Сильвина Мартеля.

Пока что механизмы, сконструированные в рамках этого проекта, нанороботами назвать нельзя — слишком уж они велики, размером с копеечную монету, — но ученые уверены, что в ближайшем будущем их размеры удастся уменьшить.

Управление роботами производится посредством инфракрасных датчиков, помещенных в их тела, — камера отслеживает местоположение роботов и направляет к месту выполнения задания. Некоторые крошечные машины оснащены микроскопами, которые позволяют им получать и транслировать изображение атома, над которым предстоит потрудиться.

По словам Мартеля, нынешняя квалификация его подопечных только определяется. Уже созданы модели, которые теоретически могут использоваться в фармакологии и осуществлять синтез химических препаратов и лекарств.

«Умная пыль» и «квантовые точки»

Появились и более экзотические варианты наносистем. Так, прототипом роя наночастиц может стать «умная пыль» (Smart Dust). Ее создала группа исследователей под руководством профессора химии и биохимии Майкла Сейлора из Университета Калифорнии в Сан-Диего.

«Эти пылинки — ключ к разработке роботов размером с песчинку, — говорит Сейлор. — В будущем можно будет создать миниатюрные устройства, передвигающиеся в крошечных средах, вроде вен или артерий, к определенным целям, обнаруживать там химические или биологические составы и передавать информацию о них во внешний мир… Такие устройства могли бы использоваться, чтобы контролировать чистоту питьевой или морской воды, обнаруживать опасных химических или биологических агентов в воздухе и даже находить и уничтожать поврежденные клетки в организме человека».

Создание «умной пыли» — это комбинирование электрохимического процесса механической обработки и химических модификаций. Берется кремниевый чип, из которого химикатами получается пористая фотонная структура. Затем эта структура модифицируется, чтобы получилось цветное двустороннее зеркало: красное с одной стороны, зеленое — с другой. Стороны пористой зеркальной поверхности ученые наделили практически противоположными свойствами. Одна — гидрофоб, то есть водоотталкивающая, но «любящая» маслянистые вещества, другая — гидрофил, привлекательная для воды. При появлении воды пылинки начинаются поворачиваться «гидрофилической» красной стороной к воде, а зеленой «гидрофобической» — к воздуху. Когда же появляется маслянистое (нерастворимое в воде) вещество, частички окружают каплю, прижимаясь к ней «гидрофобической» стороной. А поскольку стороны разноцветные, то по окраске можно определить, что творится в такой «пыльной» среде. И это лишь один из вариантов. Частицы могут быть запрограммированы на миллионы различных реакций, что дает возможность обнаружить присутствие тысяч химикалий одновременно. Длины волн света, отраженного от поверхностей пылинок, после того как поры отреагируют на химического или биологического агента, станут своего рода штрихкодом, который можно считать с помощью специального сканера. В то время как каждая частичка слишком мала, чтобы по ее цвету определить изменения, коллектив из сотен или тысяч пылинок уже достаточно «заметен» для лазера.

На похожем принципе действуют «квантовые точки», которые разрабатываются учеными из Департамента биомедицинской инженерии, созданного совместно Американским университетом Эмори и Технологическим институтом Джорджии.

«Квантовые точки» — это кристаллы полупроводников нанометрового размера, которые имеют уникальные химические и физические свойства, не характерные для тех же веществ в макромасштабе.

«Если вы дробите леденец на две части, каждая часть будет всё еще сладкой. Но если вы продолжите дробление, пока не достигнете масштаба нанометров, полученные части будут отличными по вкусу и обладать разными свойствами, — объясняет профессор Шумин Не, занимающийся этими исследованиями. — Например, крупинки золота нанометрового масштаба не желтые, а красные. Но нас интересует другое свойство, характерное именно для нанокристаллов полупроводников. Это интенсивная люминесценция в ответ на облучение с определённой частотой».

Именно её ученые и используют для нахождения и визуализации различных опухолей. Дело в том, что опухоли выращивают дополнительные кровеносные сосуды и система этих сосудов очень пористая и разветвленная, что позволяет микроскопическим кристалликам в ней накапливаться.

«Квантовые точки» могут быть химически связаны с биологическими молекулами типа антител, пептидов, белков или ДНК. И эти комплексы могут быть спроектированы так, чтобы обнаруживать другие молекулы, типичные для поверхности раковых клеток.

Пока коллеги занимаются созданием «умной пыли» и «квантовых точек», группа Джеймса Тура из Техасского университета имени Раиса создали самый маленький в мире действующий автомобиль — он состоит из трех сотен атомов, собранных в одну сложную молекулу. Ширина автомобиля — 4 нанометра. Он имеет раму и оси, а каждое его колесо — это бакиболл, то есть сфера из 60 атомов углерода. Конкуренты уже представляли объекты нанометрового масштаба, внешне напоминающие автомобили, однако Тур первым добился того, чтобы его молекулярная конструкция действительно катилась по поверхности подобно тому, как катятся автомобили на своих колесах. При этом ученые использовали сканирующий туннельный микроскоп, чтобы увидеть свое творение и доказать, что оно действительно катится.

Джеймс Тур надеется, что в самое ближайшее время ему удастся создать наногрузовики, которые могли бы транспортировать на себе молекулы к конвейерам нанофабрик, где будут собираться объекты микроскопических размеров…

Пролог к утопии

Описанные выше достижения («умная пыль», «квантовые точки», наноавтомобиль) — лишь первый шаг на длинном и тернистом пути. Как же будут выглядеть нанотехнологии будущего? Перспективы впечатляют…

Десятки нанороботов под управлением нанокомпьютеров соберут нанозаводы, способные, следуя внешним или собственным программам, собирать из отдельных атомов другие наномашины. А отсюда вытекают интересные возможности: если один самовоспроизводящийся ассемблер способен сделать свою копию, то его можно запрограммировать так, чтобы он построил что-нибудь еще своего размера с той же скоростью. Значит, тонна ассемблеров сможет быстро построить тонну чего-нибудь еще.

Что это даст? Всё, что пожелаете! Эрик Дрекслер описывает производственный процесс так.

Представьте себе предприятие будущего по производству двигателей для ракет. В помещении мы видим огромный чан, в его центре размещена опорная плита, на которой находится «семя» — нанокомпьютер с хранящимися в нем планами будущей конструкции. На поверхности «семени» имеются места, к которым прикрепляются ассемблеры. После нажатия кнопки насосы наполняют чан густой молочной жидкостью. Жидкость состоит из ассемблеров, которых вырастили и перепрограммировали в другом чане. Ассемблер прилипает к «семени», которое передает инструкции компьютеру ассемблера. Подчиняясь инструкциям, в жидкости начинает расти нечто вроде кристалла. Поскольку каждый ассемблер «знает» свое место в плане, он зацепляет другие ассемблеры, только когда это необходимо. За несколько часов каркас из ассемблеров вырастает так, что уже соответствует планируемой конечной форме ракетного двигателя. Тогда насосы чана снова начинают работать, заменяя молочную жидкость одиночных ассемблеров чистой смесью органических растворителей и растворенных веществ, включая алюминиевые сплавы, компоненты, обогащенные кислородом, и компоненты, служащие в качестве топлива для ассемблеров. По мере их расходования жидкость становится всё более прозрачной, а двигатель всё больше обретает форму. Наконец чан пустеет, пульверизатор омывает двигатель, крышка открывается — и внутри находится готовый двигатель…

На что похож этот двигатель? Это не массивный кусок сваренного и скрепленного болтами металла — он без швов, словно драгоценный камень. Его внутренняя структура не монолитна — она разделена на пустые внутренние ячейки, построенные в ряды и находящиеся примерно на расстоянии длины волны света друг от друга, что заметно облегчает структуру, уже сделанную из самых легких и прочных материалов. В сравнении с современными металлическими двигателями этот усовершенствованный двигатель будет иметь гораздо меньшую массу — на 90 процентов меньшую!

Ударьте слегка по нему, и он отзовется, как колокольчик, звоном высокого тона. Установленный в космическом корабле, сделанном тем же способом, он легко поднимет его со взлётно-посадочной полосы в космос и вернёт назад. Он выдерживает длительное и интенсивное использование, потому что прочные материалы позволили разработчикам рассчитывать на большие запасы прочности. При всём своем превосходстве этот двигатель по сути вполне обычен — в нем просто заменили плотный металл тщательно устроенными структурами.

Подобным образом можно изготавливать не только двигатели. Например, полностью преобразится сельское хозяйство.

Комплексы нанороботов заменят естественные «машины» для производства пищи — растений и животных. Вместо длинных цепочек «почва — углекислый газ — фотосинтез — трава — корова — молоко» останутся лишь «почва — нанороботы — молоко». Или сразу кефир. Или сразу творог. Или сразу масло. Или мясо — сразу жареное, но без холестерина… Потребуется только энергия.

На базе нанотехники можно будет создавать предметы и конструкции, изменяющие свою форму и свойства. В зависимости от количества пассажиров автомобиль, например, сможет «отращивать» дополнительные сиденья, а его двигатель — «заживлять» царапины на стенках цилиндров.

В корне изменится медицина. Любые болезни будут лечиться на молекулярном уровне путем изменения структуры ДНК. Осуществлять «молекулярную хирургию» будут те же ассемблеры, которые займутся механическим воздействием на клетки тела, чтобы лечить их или изменять в зависимости от ситуации.

На одном из этапов развития медицинской нанотехнологии станет возможным достижение личного бессмертия людей за счет нанороботов, предотвращающих старение клеток.

Космос наконец-то станет обитаемым: огромная армия роботов-молекул будет выпущена в околоземное космическое пространство и подготовит его для заселения человеком — сделает пригодными для обитания Луну, астероиды, ближайшие планеты, соорудит из «подручных материалов» космические станции.

И всё это, по мнению футурологов, должно случиться уже к третьей четверти XXI века…

Нанооружие нанотеррористов

Впрочем, нанотехнологии таят в себе и немалую угрозу.

В настоящее время мировая экономика напрямую зависит от энергоресурсов, и в первую очередь от нефти. Мы знаем, сколько вооруженных конфликтов спровоцировала борьба за «черное золото», а нанотехнологии способны эту причину для войн снять, ведь они работают только на солнечной энергии, а энергия Солнца в равной степени доступна всем государствам на планете. При этом, однако, нанотехнологии могут и сами стать причиной конфликта, если мировые державы будут разрабатывать их разными темпами и с переменным успехом. Тогда нанотехнологии дестабилизируют отношения между государствами, что опять приведет к переделу мира.

К тому же, для организации стран — экспортеров нефти (ОПЕК) нанороботы в качестве альтернативы энергоресурсам будут означать потерю влияния, фактически эти страны будут разорены и вернутся в то состояние, в котором пребывали до прихода американцев с их деньгами. Соответственно, по ходу внедрения нанотехнологий следует ожидать возрастания протестных настроений в странах Ближнего Востока — можно уже говорить о такой угрозе, как антинанотехнологический терроризм.

И вряд ли нас утешит предположение, что боевые действия в эпоху нанотехнологий потеряют всякий смысл. Понятно, что нанотехнологии позволят создать оружие невиданной разрушительной силы, которое ко всему будет еще и «чистым», то есть нацеленным на людей. Понятно, что в случае с нанороботами ни о каком сокращении вооружений и контроле над ним не может идти речи: нанотехнологии не только сделают средства уничтожения микроскопическими по размерам, но и миниатюризируют средства их производства. Сегодня, чтобы победить врага, достаточно уничтожить его военную инфраструктуру — а если вам противостоит невидимое нанооружие, которое легко производится на таких же невидимых фабриках? В итоге применение нанотехнологического вооружения будет означать одно — полное истребление населения враждебного государства, геноцид. Но невидимое нанооружие еще и уравняет страны в военной мощи. Представьте себе средства уничтожения, о которых невозможно сказать ничего — ни об их количестве, ни об их качестве. Вдобавок это будет оружие, способное к самовосстановлению и самовоспроизводству. Единственным выходом из этой патовой ситуации представляется мир во всём мире, переполненном одинаково смертельным оружием у одинаково опасных государств. Иначе — быстрое и взаимное уничтожение.

При этом нанотехнологии перевернут вверх дном сами государства: развалят крупные, но породят массу мелких. Одним из преимуществ, имеющихся сегодня у граждан больших государств, является то, что они находятся в относительной безопасности: в том смысле, что крупные страны тяжелее уничтожить. Если нанооружие сделает все государства одинаково сильными, это преимущество испарится. Вместо экономических причин для объединения приоритетом станут религиозные, этнические, лингвистические и любые другие, что приведет к формированию небольших независимых общин для определенных групп людей.

«Серая слизь»

Нанотехнологии войдут в нашу жизнь через медицину и вооружения, а потом обязательно изменят мир. Вопрос только в одном: к добру или худу?..

Ведь есть и другие, куда более мрачные варианты. Например, некоторые ученые (и вышеупомянутый Майкл Крайтон вместе с ними) пишут о gray goo problem — «проблеме серой слизи».

Эрик Дрекслер описывает «серую слизь» так:

«Ранние ассемблерные репликаторы могут превзойти самые совершенные современные организмы. «Растения» с «листьями», не более эффективными, чем сегодняшние солнечные батареи, могли бы выиграть конкуренцию у настоящих растений, заполняя биосферу несъедобной листвой. Прочные всеядные «бактерии» могли бы выиграть конкуренцию у настоящих бактерий: они бы могли распространяться ветром, как пыльца, стремительно размножаясь и превратив биосферу в пыль за считанные дни. Опасные репликаторы легко могли бы быть слишком прочными, маленькими и быстро распространяющимися, чтобы мы могли остановить их, — по крайней мере, без предварительной подготовки».

«Крестный отец нанотехнологий» указывал, что интенсивный рост, который делает возможным самовоспроизводство ассемблеров, опасен сам по себе — выйдя из-под контроля, нанороботы могут в буквальном смысле пожрать биосферу, которая станет для них источником сырья.

О потенциальных опасностях нанотехнологий прекрасно осведомлены американские ученые. И они хотят удержать лидерство в этой сфере даже ценой наложения строжайшего режима секретности на разработки — как это было с Манхэттенским проектом, в рамках которого создавалась атомная бомба.

Первые шаги в данном направлении уже сделаны. Минобороны США объявило о старте совместного пятилетнего проекта с Массачусетским технологическим институтом: военные и ученые будут создавать особое обмундирование для пехотинцев, сконструированное на основе нанотехнологий. Проект будет разрабатываться в новом и по-своему уникальном Институте армейских нанотехнологий (Institute for Soldier Nanotechnologies), куда приглашены ведущие ученые.

Вот и получается, что если рождение нанотехнологий с самого начала обусловлено военным заказом, нас с вами ждет не слишком радостное будущее. Готова ли Россия что-то противопоставить этому вызову?

Нанопорошковая Россия

Как известно, наше правительство публично заявило о своей решимости догнать и перегнать Запад в области нанотехнологий. 19 июля 2007 года была учреждена государственная корпорация РОСНАНО, которую возглавил Анатолий Чубайс. Эта корпорация уже получила 130 миллиардов рублей, однако о каких-то серьезных достижениях пока нет информации даже на официальных ресурсах. В 2009 году, по утверждению Чубайса, РОСНАНО должно было отобрать двадцать инвестиционных проектов. Экспертную оценку проектам даст Российская академия наук, о чем подписано соответствующее соглашение. В настоящее время поступила тысяча заявок на изготовление высокотехнологичной продукции. В качестве примера Чубайс приводит иркутский проект производства кремния — на основе этого производства возможно возрождение полупроводникового сектора для организации отечественной Кремниевой долины. Кроме того, кремний — это еще и материал для изготовления солнечных батарей, которые можно будет использовать в возобновляемой электроэнергетике. Однако недавно сам же Чубайс посетовал, что даже если проект по строительству завода солнечных батарей будет реализован, российская энергетика пока не готова принять «солнечный кластер», поскольку нет ни опыта эксплуатации, ни соответствующих правительственных решений.

Не обнадеживают и ученые. Эксперты указывают, что единственное направление нанотехнологий, которое может быть сегодня внедрено в России, — это производство нанопорошков. Как указывалось выше, вещества, измельченные до состояния наночастиц, демонстрируют особые свойства, за счет чего можно улучшить качество многих товаров: косметики, лекарственных препаратов, смазочных материалов, топлива, защитных и упрочняющих пленок, металлических и полимерных материалов, текстильных материалов, катализаторов, мембран, краски, упаковочных материалов, бумаги, детекторов и сенсоров. Совокупное производство нанопорошков в мире превосходит 100 000 тонн в год. В России подобного производства нет, а для его организации потребуются серьезные и многолетние капиталовложения.

Таким образом, говорить о скорой революции в этой сфере преждевременно, а все этикетки с надписями «Изготовлено с использованием нанотехнологий» в нашей стране являются не более чем недобросовестной рекламой, рассчитанной на доверчивых потребителей.

Складывается парадоксальная ситуация. В России хватает наукоемких областей, страдающих от недостатка финансирования, особенно в период экономического кризиса — фундаментальные науки, космонавтика, авиапромышленность, станкостроение, — однако предпочтение отдается нанотехнологиям, перспективы которых пока туманны. Наверное, в первую очередь всё-таки имеет смысл поддерживать те отрасли, в которых наша страна занимает лидирующее положение или является конкурентоспособной, и лишь после наведения там элементарного порядка можно думать о перспективных технологиях. Иначе получается, что телегу опять ставят впереди лошади. И подобная стратегия куда опаснее для нашего будущего, чем все фантастические нанороботы вместе взятые.


Список использованных источников и литературы


Адрианова Н. Прорыв на грани провала / Н.Адрианова // Российская газета. — 2009. - 5 июня.

Блуждающие квантовые точки высвечивают диагноз [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.membrana.ru/articles/ health/2004/07/30/140000.html

Дрекслер Э. Машины создания. Грядущая эра нанотехнологий / Э. Дрекслер; пер. с англ. М. Свердлов [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://e-drexler.com/d/06/00/EOC_Russian/eoc.html

Использование нанопорошков — дело сегодняшнее (мнение экспертов) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://popnano.ru/ analit/index.php?task=view&id=624

Крайтон М. Рой / М. Крайтон; пер. с англ. Е. Шестакова. — М.: Эксмо, 2004.

Малинецкий Г. Будущее прикладной математики: Лекции для молодых исследователей. От идей к технологиям / Г. Малинецкий и др. — М., 2008.

Нано на обед: человек съест продукты нанотехнологий [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.membrana.ru/articles/ health/2005/06/22/212900.html

Нанотехнологии — невидимое оружие всемирного переворота [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www. membrana.ru/articles/global/2003/02/17/225000.html

Первушин А. Чудеса и ужасы нанотехнологий / А. Первушин // Секретные материалы XX века. — 2007. - № 5.

Построен ездящий одномолекулярный автомобиль [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.membrana.ru/lenta/75263

Рыбалкина М. Нанотехнологии для всех. Большое в малом / М. Рыбалкина. — М.: Nanotechnology News Network, 2005.

Свидиненко Ю. Квантовые точки-наноштыри в диагностике тканей мозга / Ю. Свидиненко [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.nanonewsnet.ru/news/2008/kvantovye-tochki-nanoshtyri-v-diagnostike-tkanei-mozga

Свидиненко Ю. Нанотехнологии в современных системах вооружения, часть II: сегодня / Ю. Свидиненко [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.nanonewsnet.ru/articles/2007/nanotekhnologii-v-sovremennykh-sistemakh-vooruzheniya-chast-ii-segodnya

Свидиненко Ю. ТОР-5 самых популярных заблуждений, связанных с нанотехнологиями / Ю. Свидиненко [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.nanonewsnet.ru/articles/2007/top-5-samykh-populyarnykh-zabluzhdenii-svyazannykh-s-nanotekhnologiyami

Стороженко П. Нанопорошки — технология сегодняшнего дня / П. Стороженко [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://nanorf.ru/events.aspx?cat_id=223&d_no=1502

Чудеса нанотехники. Часть вторая: нанонадежды [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.membrana.ru/articles/ technic/2002/01/31/181300.html

Чудеса нанотехники. Часть первая: наноначало [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.membrana.ru/articles/simply /2002/01/29/163800.html

Feynman R. Plenty of Room at the Bottom / R. K. Feynman [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.its.caltech.edu/~feynman/plenty.html

Roboblood: кровь человека заменят сотни триллионов роботов [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.membrana.ru/articles/ technic/2003/08/11/183500.html

Smart Dust: у пыли уже хватает ума помочь человеку [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.membrana.ru/articles/ inventions/2003/08/26/203600.html

Загрузка...