После конца. Часть 1

Пролог

Новые берега – не всегда хорошо

Глава первая

Космический океан

Полет длился ровно три года, одну неделю и четыре дня.

Находясь в своей личной комнате и перебрасывая ярко-красный резиновый мячик из руки в руку, Луи Ливелс лежал на застеленной изумрудно-зеленым пледом кровати, окруженный кипами книг разных размеров. Правая нога, закинутая на левую, из-за неудобного положения начала покалывать и неметь, но мужчина еще не успел этого заметить и, время от времени скучающе вздыхая, следил пустым взглядом за перемещающейся игрушкой, глубоко погрязнув при этом в своих воспоминаниях.

Нервный, едва заметный тремор возбуждения в руках и вечно приподнятое настроение покинули тридцатичетырехлетнего геолога спустя чуть больше недели после того, как космический корабль «Единство» взмыл в небо и покинул планету Земля. Этого, как ни странно, следовало ожидать, поэтому Луи предусмотрительно принял необходимые меры: запасся фильмами, видеоиграми, книгами, соответствующими его профессии, и множеством художественных романов, фантастикой, классикой и поэзией. Среди них присутствовали произведения Чарльза Диккенса, Жюль Верна, Ивана Бунина, Эрнеста Хемингуэя, Стивена Кинга, и многих других не менее выдающихся авторов в истории мировой литературы.

Вскоре же, после сотен часов, проведенных за этими развлечениями (в особенности книгами, читать Луи любил больше всего), и это ему начало наскучивать. Одно дело, когда ты с нетерпением ждешь чего-то и в итоге получаешь, в этом намного больше удовольствия, но когда нетерпение отсутствует… все что угодно начнет приедаться.

Спустя несколько минут, которые тянулись, словно желе, и казались целыми часами, Луи почувствовал урчание в своем опустевшем желудке. Отвлекшись от своих ностальгий и возвращаясь в реальность, мужчина небрежным движением бросил мячик на обложку одной из книг и, пока тот скатывался и падал на плед, принял сидячее положение, слез с кровати и ощутил, как теплая кровь потекла по передавленным сосудам в онемевшую правую ногу.

Постояв так немного и подождав, пока покалывания ослабнут, Луи прошел мимо стола, так же занятого книгами (только теперь о геологии, археологии, физике и астрономии), множеством исписанных листочков, валяющихся по одному или собранных в тонкие стопочки, планшетом, и миниатюрным голографическим воспроизводителем «ГолУм». По этому устройству Ливелс первые полгода полета связывался со своей семьей, но после космический корабль отлетел дальше его зоны действия и он перестал выполнять свою функцию, но мужчина все же не стал убирать прибор. Вид устройства служил напоминанием о ждавшей его на Земле родне.

Приблизившись к стене, противоположной той, у которой стояла кровать, мужчина постучал пальцем по сенсорной панели и подождал несколько секунд, пока она «проснется». Открыв меню «доставить в комнату», Луи увидел цветные иконки с подписями: постельное белье, еда, напитки, оружие. Как-то раз заинтригованный мужчина ради интереса открыл последнюю, но система потребовала биометрические данные, и Луи сразу же вышел, опасаясь, что может нагрянуть охрана, неправильно расценившая его безобидные намерения.

Открыв каталог с едой, он взял себе ростбиф с жареной картошкой, круасан с вишневой начинкой и большую чашку сладкого какао с маршмэллоу, который он постоянно пил по пятничным вечерам с двумя своими дочерями, тринадцатилетней Аделаидой и восьмилетней Изабеллой.

Нажав «отправить», Луи в ожидании заказа отошел от панели и посмотрел на свой живот, заметно выросший со дня вылета. Кода он садился на корабль, то мог увидеть легкие очертания кубиков пресса, а сейчас их не было и в помине.

Едва не поддавшись порыву отменить заказ и взять себе что-нибудь низкокалорийное вроде сока из моркови и овсяной каши (ну или чем там питаются эти спортсмены), он спустя несколько секунд так же быстро передумал и со скребущими на душе кошками надел на себя футболку, валяющуюся у кровати.

Подойдя к стене, в которой была размещена дверь, Луи открыл панель и посмотрелся в появившееся зеркало. Согнув руки в локтях и посмотрев на свои бицепсы, мужчина решил, что он и вовсе еще очень даже хорош, да и лет ему уже не двадцать, годы-то берут свое. Ухудшение метаболизма и все такое. Да и в чем наслаждение от жизни, если вечно сдерживать свои маленькие слабости?

В общем и целом, решив, что все нормально, Луи Ливелс расслабился и с успокоившейся душой и задушенной в зародыше совестью отошел к столу дожидаться своего заказа.

Чтобы не мыкаться без дела, мужчина убрал книги с кровати, расставил их на большую книжную полку, встроенную в стену с закрывающейся панелью, по возможности разгреб стол, собрал в кучку разноцветные пишущие наперстки, и вдруг услышал оповещение.

Взяв из открывшегося рядом с сенсорной панелью люка свой заказ, Луи отнес его к столу. Усевшись, он, не теряя времени, быстро включил первое попавшееся кино на своем планшете и начал с неописуемым удовольствием уплетать за обе щеки горячую еду.

Спустя пять часов, ни разу за все это время не вставший с мягкого стула Луи завершал последнее предложение, после которого планировал закончить работу на нынешний день. Выводя синим лазером мелкие аккуратные буквы на бумаге, он при этом вынул изо рта кончик языка и самую малость прищурил глаза.

Написав последнее в предложении слово и поставив точку, мужчина откинулся на спинку стула и посмотрел на наперсток. Надетый на указательный палец, он пускал тонкие серебристые ниточки, которые обвивали его, а затем часть ладони, и после собирались в месте под большим пальцем. Чтобы активировать устройство, нужно было лишь надавить на место сплетения средним пальцем, и из наперстка пускается короткий луч, который и писал на бумаге. Очень удобное приспособление. Луи не мог себе представить, как люди раньше писали шариковыми ручками, и особенно перьями.

Выгнувшись, сведя лопатки и хрустнув спиной, мужчина снял синий наперсток и, поставив его на зарядку, поднялся и направился к двери, намереваясь прогуляться и хоть с кем-нибудь поболтать. Едва не выйдя из комнаты, Ливелс только тогда вспомнил о том, в каком непрезентабельном виде он пребывал в тот момент.

Вернувшись обратно, ученый разделся догола и бросил в корзину для грязного белья штаны и обляпанную какао измятую майку. После Луи принял быстрый контрастный душ и, выйдя из него с раскрасневшейся кожей и благоухая при этом апельсинами и мандаринами, он оделся в чистую рубашку с коротким рукавом, шорты до колен и серые кроссовки-тапочки.

Покинув комнату, Ливелс постоял несколько секунд, решая, куда же ему отправиться и чем себя развлечь, но вопрос отпал сам собой, когда мужчина услышал справа от себя негромкие, но отчетливые шаги.

Повернувшись, он увидел приближающегося к нему Андрея Вакулова, сорокалетнего русского ученого-ботаника, присоединившегося к команде вследствие общепринятой программы «Единство», в честь которой и был назван их космический корабль.

На борту его присутствовали граждане всех самых крупных стран мира, объединенных одной общей целью – спасение людей.

Несмотря на все старания и продвинувшиеся технологии, Земля неминуемо двигалась к гибели. Количество людей, продолжительность жизни которых из-за научного прогресса увеличилась в среднем до ста пятидесяти лет, достигло отметки в одиннадцать миллиардов и в скором времени, по прогнозам ученых, при таких темпах рост населения должен был достигнуть предела, и тогда человечество попросту изживет свою планету, словно паразиты носителя. Земля уже начинала постепенно гибнуть. Популяции животных и растений исчезали, все чаще и чаще происходили различные природные катаклизмы, появлялись новые агрессивные болезни.

Тогда на саммите, куда съехались главы всех государств мира, было принято почти единогласное (98 процентов) решение о начале подготовки переезда на другую планету. Выполнить эту программу, гордо названную «Единство», было решено за десять лет.

Далее же последовало принятие ряда мер и множества новых, целесообразных для сложившегося положения законов. Самый серьезный и, по мнению многих, жесткий, но все же необходимый был принят первоначально. Чтобы прекратить увеличение населения и сберечь оставшиеся ресурсы до переезда, во всех странах мира ввели запрет на половые акты и любые другие виды размножения. Прекратили производство контрацепции, закрыли родильные дома, и каждому человеку по достижении двенадцати лет вводили специальные чипы, которые фиксировали начало его сексуальной активности и при совершении преступления подавали сигнал тревоги в полицию. Первым предупреждением после нарушения был огромный штраф, который большинство людей мог попусту разорить, а при повторном нарушении обоих половых партнеров стерилизовали химическим способом.

Но спустя некоторое время из-за народного негодования правительство внесло поправки и почти в каждом городе открылись государственные бордели, все работники которых были неспособны к размножению. Некоторые из них были бездетны, другие же из-за огромных гонораров добровольно стерилизовались, и так как управляющие, так же зарабатывающие большие деньги, послушно платили щедрые налоги, все были довольны.

Так же на найденные и пригодные для проживания планеты «Единство» отправили свои космические корабли, преследую при этом одну-единственную цель – изучить ее и узнать, можно ли человечеству на нее перебраться. Вернуться обратно все экспедиционные группы должны были приблизительно через шесть-семь лет, и за это время на Земле активно разрабатывали космические корабли нового поколения, которые, по идее, должны преодолеть n – ное расстояние до планеты в два раза быстрее.

В одну из таких «проверочных экспедиций» попал и Луи Ливелс, очень умный и молодой геолог из Франции (с забытыми на треть испанскими корнями). Космический корабль, на котором он летел, направлялся в сторону планеты, которая по своим размерам превосходила землю в четыре раза. Назвали ее «Фама» в честь греко-римской богини надежды.

– Добрый день, Луи! – поздоровался Андрей с вечно довольной улыбкой и ярким заметным русским акцентом. – Давненько не виделись, – он протянул руку и пожал ладонь Ливелса. – Неужели ты все это время не выходил из своих апартаментов?

– Практически нет, – ответил он, и приятели пошли в сторону, куда двигался мужчина до того, как заметил француза. – Подпитывал свои знания, Андрей. Ведь нам предстоит такое событие! Я готовлюсь к нему не покладая рук.

– Это правильно, – кивнул Вакулов, откашлявшись в кулак и поправив после этого волосы. – Судьба всего человечества зависит он нас, друг, и мы не можем облажаться и их подвести. Сколько ты говорил у тебя дочерей?

– Oui1. Две красавицы. Одной сейчас тринадцать, другой восемь.

– У меня четыре сына, – вздохнул Андрей, смотря при этом вперед себя. – Минули уже больше трех лет с тех пор, как мы улетели из дома. Представляешь себе, Луи?! Три года! – Вакулов ярко жестикулировал и при этом один раз даже чуть не ткнул Ливелсу в глаз. – Это такой большой промежуток времени, особенно для детей. Одно дело нам тридцать пять или тридцать восемь, почти незаметно, разве что пара седых волос появится. Но они, дети, всего за год могут измениться настолько, что их с трудом можно будет узнать. Я уже молчу о трех годах. А когда мы прилетим обратно, пройдут все шесть! Ты вот можешь себе представить, как сейчас выглядят твои дочери?

– В общих чертах, возможно, – пожал плечами, а затем кивнул Луи.

– Вот и я примерно так же. А мы даже связаться с ними не можем. Ведь до крупных «ГолУм», достаточно мощных, чтобы достать до Земли, у нас, видите ли, нет разрешения, – последнюю фразу Андрей произнес, очень похоже передразнивая Кирена Ойла, одного из старших пилотов космического корабля. – Ведь вы не такие важные и зазнавшиеся идиоты, как я и мои коллеги, – а после последовали какие-то неизвестные Луи русские слова.

Сам француз захихикал себе в нижнюю губу и краем глаза заметил легкую улыбку Андрея, явно удовлетворенного такой реакцией собеседника. Вообще, если уж по-честному, Кирен Ойл не был виноват в том, что они, ученые, не имели доступа к такой аппаратуре. Дать им ей воспользоваться было практически равносильно тому, если бы Андрея и Луи по их желанию пустили «порулить» космическим кораблем. Истинная причина состояла в том, что Вакулов с самого начала полета невзлюбил Ойла (Луи не было известно, из-за чего именно), а Ойл вследствие этого начал неприязненно относиться к Андрею. Один раз даже едва не дошло до драки, но их вовремя успели разнять.

– А куда мы направляемся?

– До столкновения с тобой я шел в Сад, – посмотрев на него и засунув руки в карманы, ответил Вакулов. – Предлагаю отправиться туда. Или есть другие предложения?

– Нет, – Луи покачал головой. – Это прекрасная идея. Я с удовольствием подышу свежим воздухом.

Выйдя спустя несколько минут неторопливой походкой на широкую площадку, являющуюся центром этажа, приятели подошли к диванам, выставленным в форме эллипса в середине большого и хорошо освещенного помещения. Поздоровавшись с еще несколькими знакомыми, Луи, как всегда, восхитился прекрасным видом открытого космоса, открывающимся через огромное окно, походящее своей формой на вогнуто-выпуклую линзу. Оказываясь в этом месте, он каждый раз словно попадал в роман «Двадцать тысяч лье под водой» и на несколько секунд становился профессором Аронаксом, путешествующем на Наутилусе. Правда, тот наблюдал за глубинами морскими, а он – за глубинами космоса, но сходство (даже в том, что они оба – французы!) все равно присутствовало.

Перекинувшись парой фраз с девушкой, с которой Луи был почти незнаком и даже не помнил ее имени, Андрей подошел к главному лифту и нажал на панели управления сенсорную кнопку вызова, подсвеченную красной квадратной рамкой со скругленными углами. Шкала, показывающая, где находится лифт, по бокам загорелась красивым насыщено-изумрудным светом. Спустя полминуты двери бесшумно распахнулись.

Войдя внутрь, Андрей внятно сказал:

– Доставь нас, пожалуйста, в Сады.

– Конечно, нет проблем, – сказала из динамиков программа Помощник голосом миловидной миниатюрной девушки-официантки (по крайней мере, Ливелсу казалось, что именно так он должен звучать).

Двери быстро закрылись и Луи почувствовал, как его тело чуть сильнее надавило на пол лифта. Сама поездка продлилась недолго, всего каких-то две минуты, и все это время мужчины молчали, раздумывая каждый о своем.

Когда двери распахнулись, они вышли из кабинки и услышали шум ручья, обтекающего гладкие серые и черные камушки, и пение птиц.

– Красота, – вдохнув полную грудь воздуха, с наслаждением сказал Андрей, осматривая одновременно с этим окружающие их деревья. Они напоминали ему вечно недвижимых охранников, стерегущих покой посетителей Сада. – Когда я здесь, мне кажется, что мы все еще на Земле, а не в миллиардах километрах от нее у черта на рогах.

– Ее частичка все же с нами, здесь, – ответил Луи, разведя руки, а затем пошел в сторону скамейки. – Надеюсь, будущая планета приютит нас не хуже, чем все это время принимала Земля.

– Точно, – кивнул Вакулов, шедший с ним нога в ногу, – и, надеюсь, что мы не убьем ее так же, как сделали это с гостеприимной Землей, – он осматривался по сторонам. – Не плюй в колодец – воду пить из него будешь2.

«А мы в него плюнули, вот теперь и пожинаем плоды пренебрежительного отношения эгоистичного человечества», – мысленно закончил Луи идею Андрея.

– Знаешь, дело даже не в том, что мы пострадали, – сказал француз. – Думая лишь о себе, человек на протяжении веков губил не только свою жизнь, но и отравлял ее другим, не задумываясь о последствиях. И что же нам в итоге остается? Только исправлять свои и их ошибки.

– И так у нас всегда, – с иронией хмыкнул Вакулов, присаживаясь вместе с собеседником на темно-коричневую лавочку. – Сначала делаем, а думаем только тогда, когда нам начинают обжигать пятки последствия наших же поступков. И…

Андрей не закончил, потому что его отвлек подъехавший к ним Джеймс. Он как всегда держал свои руки за спиной, голова у него была чуть приклонена в знак услужливости, а механические глаза хоть и казались настоящими, все же испускали холодное неживое безразличие.

– Желаете что-нибудь? – спросил андроид, чуть согнув спину в пояснице и наклоняясь в их сторону. – Может, освежиться?

– Да, я буду пиво, пожалуй. Светлое, – Андрей повернулся к Луи и с деланной аристократичной галантностью спросил. – А тебе чего подать, мусье? Вина и винограда?

– Я хоть и француз, но питаюсь не только лягушачьими лапками и багетом, – ответил Ливелс и перевел взгляд с улыбающегося Вакулова на Джеймса. – Мне тоже пива, такого, как ему, будь добр.

– Сию секунду, господа.

Кивнув, Джеймс уехал на своих маленьких колесиках, выдвигающихся из ступней, словно шасси самолета, в сторону служебных помещений.

– Сию секунду, господа, – повторил Вакулов. – Он вызывает у меня лестные чувства и заставляет ощущать себя каким-то аристократом из высшего сословия. Может, у меня есть какие-нибудь графские корни. Как думаешь? – он расположил свое лицо сначала в анфас, а потом в профиль.

– Больше похож на скомороха, – ответил Луи, припоминая при этом шутку Андрея.

– Так я тебе и поверил, – отмахнулся биолог. По его выражению лица Ливелс понял, что он даже и не думал оскорбиться. – Слушай, может, сыграем в шахматы?

– Почему бы и нет, – согласился Ливелс и хрустнул пальцами, демонстрируя свою готовность.

Когда Джеймс вернулся с передвигающимся столиком, Вакулов попросил его принести доску.

Закончили приятели игру со счетом 2:1 в пользу Андрея, который, как выяснилось в процессе второй партии (которую в конце взял Луи), играл в юные годы в шахматной школе около пяти лет.

За все то время, что они сидели в саду, кроме Джеймса рядом с ними никого не было. Удивившись этому – ведь обычно в Саду присутствуют не меньше полудюжины человек – Луи спросил причину у Вакулова, и тот объяснил, что сегодня большинство решили собраться на киносеанс и посмотреть какой-нибудь фильм.

– А почему ты не пошел?

– Не знаю. Нет настроения находиться в большой компании. Знаешь, пошли-ка отсюда. Что-то меня разморило. Хочу вздремнуть, – соответствующе зевнув в кулак, Андрей поднялся со скамьи. – Или ты останешься?

– Нет, пожалуй, – ответил Луи, поднимаясь следом за другом. Направляясь к лифту, он спросил. – Ты вообще знаешь, сколько нам еще лететь? Хотя бы примерно. Что-то я уже совсем счет времени потерял.

– Ливелс, ты сколько спал? – хмыкнул Андрей. – Недавно же говорили. Остался всего месяц, и мы на месте. Плюс-минус пара дней.

Вернувшись в свою комнату, Луи начал мерить ее периметр своими узкими шагами. Желание сна пропало как по мановению руки фокусника, артистично демонстрирующего публике свой трюк. Месяц! Всего один месяц, и они прибудут в потенциальное место жительства всего человечества с планеты Земля.

Мужчина вновь ощутил то нервно-возбужденное чувство, сопутствовавшее ему в начале полета. В его мыслях крутились образы и картинки, фантазии о будущем новом мире. Луи предположил, что именно это чувствовали дальние предки, открывавшие новые, неизвестные цивилизации земли.

Ливелс осмотрел свои листочки, валяющиеся на столе.

Была и еще одна причина, по которой ученый так страстно желал увидеть «новый мир». Мужчина хотел написать роман, возможно даже много романов. Целую серию! Он мечта стать Жуль Верном современности, открыть новую ветвь в направлении научной фантастики, а это требовало подготовки, потому он так усердно тренировался все годы полета, чтобы когда на него нахлынет вдохновение, не испоганить чудесные свежие идеи своим неумением формирования текста и собственной мысли.

Тогда же, не зная, куда деть свою энергию, Луи уселся за стол, надел на указательный палец синий наперсток, и собрался начать новую главу своего рассказала об Имбе Олукстонском, но, написав дрожащею рукой всего несколько предложений, понял, что ничего не выйдет. Из-за столь сильного возбуждения мысли рассеивались и расслаивались, ускользали, словно отталкивающиеся друг от друга магниты одной полярности.

Сняв наперсток, Луи поднялся со стула, и вдруг у него возникла прекрасная идея. Быстро переодевшись в спортивную одежду, Ливелс взял маленький полотенец, наручный браслет-плеер, в небольшом отделе которого хранились наушники, и направился в тренажерный зал.

Глава вторая

«Фама»

Сидя на мягком стуле и барабаня пальцами по колену, Луи не сводил взгляда с панели управления в своей комнате и чувствовал, как с каждой секундой увеличивается масса висящей на шее зеленой карточки, данной сегодня в обеденное время всем пассажирам космического корабля.

«Каждый из вас, – прокручивал у себя в голове инструкции главного командующего мужчина, – получит свою индивидуальную карту-идентификатор. На ней записаны все данные того, какая амуниция и прочие вещи положены лично вам после высадки»

Сняв с себя свою карту, Ливелс в сотый раз осмотрел каждый ее сантиметр. Вещица была абсолютно гладкой и однотонной, никаких видимых отметок, надписей, кодов или чего-то вроде этого. Казалось, что это просто кусок глянцевого зеленого пластика.

Вдруг Луи заметил, как на глади отполированной карты отразился свет. Подняв голову так резко, что хрустнули шейные позвонки, мужчина увидел панель, мгновение назад засиявшую белым светом.

Вскочив на ноги, Луи приблизился к ней, одновременно с этим припоминая дальнейшие слова в инструктаже командующего.

«Когда ваша панель загорится белым светом, с правой стороны появится прорезь. Вставьте в нее свой ключ, а после введите пароль. Он будет в виде ваших дактилоскопических данных, – он обвел всех взглядом и вздохнул, словно библиотекарь, проверяющий перечень сданных книг. – Если вопросов нет, то тогда слушайте фамилии…»

Несмотря на чуть трясущуюся из-за расшалившихся нервов руку, Луи с первого раза попал картой в появившуюся прорезь.

«Ничуть не сложно, – подумал мужчина, – так же, как и с банкоматом»

Некоторое время ничего не происходило, как вдруг на экране высветилось имя Ливелса и вопрос «Это вы?». Нажав копку «Ok», Луи протер ладонь левой руки от пота и приложил ее к экрану, позволяя прибору ее отсканировать. Послышался пикающий звук, сопровождаемый неяркой зеленой вспышкой, и на панели высветилось лишь одно слово.

«Ожидайте»

Посылка пришла через десять минут, но Луи казалось, что прошло не меньше двух часов.

Геолог даже против своей воли начал немного нервничать, переживая, все ли он сделал правильно. Слабое облегчение пришло, когда послышался повторный писк и мужчина увидел в открывшемся проеме аккуратно сложенную одежду, высокие шнурованные ботинки и рюкзак. Достав все это, он заметил то, чему первые несколько секунд даже не поверил. На подносе лежал пояс, содержавший в себе кобуру с черным пистолетом, три обоймы с патронами, нож, и маленькая прямоугольная сумочка.

Положив амуницию и рюкзак на кровать, Луи достал кобуру и заглянул внутрь этой сумки. В ней в специальных отделах хранились два шприца, бинты, компактный прозрачный контейнер с разноцветными таблетками, отделенными друг от друга перегородками, микронаушник в аккуратном черном кейсе, и очень маленькая пластинка, чем-то смахивающая на мини-флешку.

Достав ее, Ливелс положил «инструкцию» на стол и надавил на нее маленькой, прилагающейся к набору иголочкой, которая должна активировать прибор. Спустя секунду высветилась голограмма.

Выбрав список медикаментов, Луи прочитал, что красный шприц – адреналин, и что его нужно применять в самом крайнем случае, когда требуется дополнительные силы и обезболивание. Синий шприц – антибиотик против заражения. Зеленые таблетки – против жара, желтые – обезболивающие, и две черные, самые опасные и лежащие отдельно ото всех – безболезненный и очень быстродействующий яд. От мысли, что, возможно, ее придется использовать, геолог ужаснулся и, ощущая неприятный холодный язык, лижущий его грудь изнутри, быстро закрыл окно с разъяснением содержания аптечки.

Так же Луи прочитал инструкцию к оружию. В реальной жизни он никогда не стрелял, все его знания о пистолетах исходили из просмотренного кино и пройденных компьютерных игр, потому изучение именно этих справочников было наиболее важным для Ливелса. Как-никак, они собирались высадиться на чужой планете, и только глупец мог надеяться на то, что она примет нежданных визитеров «с распростертыми объятиями» и не предоставит им ни одной опасной для жизни ситуации.

Прочитав все, мужчина немного потренировался в замене обойм, а после вернул пистолет в кобуру и начал одеваться.

Стянув с себя уже порядком затертые, с растянутыми карманами и коленками спортивные штаны и футболку с подписью «Qui vivra verra»3, Ливелс, следуя инструкции, начал облачаться в экипировку.

Надев обтягивающие, словно вторая кожа, водонепроницаемые, сохраняющие тепло и немного защищающие от механических повреждений черные кальсоны, носки, и водолазку, мужчина влез в камуфляжные штаны и заправил в них зеленую футболку. После следовал диск. Повесив его на плечи так, чтобы он висел на уровне груди, Луи нажал красную кнопку и почувствовал, как паукообразные лямки стянулись за спиной и прижали предмет к телу. Следом в инструкции было сказано крутануть его по часовой стрелке на девяносто градусов. Когда Луи сделал это, у диска в ребрах открылись отверстия, и всю верхнюю часть туловища покрыла пластинчатая броня третьего класса. Выпустив из себя все, диск вжался в бронежилет и стал одного с ним уровня.

Далее мужчина надел камуфляжную куртку из твердой ткани. Застегнув ее на молнию и так же заправив в штаны, Луи нацепил оружейный пояс и принялся за ботинки. На вид они казались простыми, но Ливелс прочел описание их функций и понял, что это далеко не так. Обувь была водонепроницаема, могла выдержать и сохранить внутри себя комфортную для человека температуру под влиянием от – 30 и вплоть до +50 градусов внешней. Так же они обладали амортизацией и смягчали удары, что повышало возможность допустимой высоты спрыгивания для их носителя (прыжок с трехметровой высоты был ощутим так же, как со ступеньки крыльца), и множеством других крутых штук. Больше всего Луи понравилась функция предупреждения о начинающемся землетрясении. Специальные приборы, замечающие подземные толчки с I балла по шкале Рихтера, сразу же посылали уведомление на наручный дисплей, который Ливелс уже обнаружил в рюкзаке.

Приладив прибор к левой руке, он осмотрел остальное содержимое рюкзака. В подавляющем количестве (кроме спального мешка и небольшой пачки провизии) его занимали геологические приборы, инструкция к которым Луи уже не понадобилась. Он знал принцип их работы так же хорошо, как помнил даты рождения обеих дочерей и год знакомства с женой.

«Как они там, интересно? Скучают по своему мужу и отцу первопроходцу, или?..»

Неожиданно мысли Луи прервал громкий сигнал.

Он повторился еще два раза с перерывами интервалом в четыре секунды, а за ним последовал голос:

– Уважаемые пассажиры корабля. В течение полутора часов мы совершим посадку. Просьба всем пройти в главное помещение этажа А23.

После прозвучал еще один сигнал, и в комнате повисла немая тишина, нарушаемая лишь дыхание геолога.

Не желая стоять в очереди, которая, вне сомнений, будет создана, Луи быстро застегнул рюкзак. Вспомнив о том, что инструкцию так же лучше всего взять с собой (мало ли), мужчина одним движением расстегнул молнию, убрал проектор в его пластмассовый контейнер и закинул получившийся комплект в неглубокий кармашек.

Забросив рюкзак на плечи, Ливелс поправил кобуру и вышел из комнаты, чувствуя себя при этом каким-то суперагентом, засланным правительством на спецзадание (что, собственно, было не так уж и далеко от правды). Услышав, как захлопнулась дверь, словно знаменовавшая этим звуком окончание пути, он наедине со своими расшалившимися нервами потопал в сторону лифта.

Несмотря на то, что мужчина нигде не останавливался и не задерживался, он все же опоздал и пришел позже шести человек. Андрея среди них еще не было.

Слушая вполуха разговор стоящих впереди ученых о парадоксе Ферми4, Луи посмотрел на экран большого телевизора, который в тот момент показывал видео в режиме «по умолчанию», которое геолог моментально узнал, что немудрено. Каждый человек на планете, у которого есть интернет или телевидение, видел его десятки раз.

Видео было коротким и рассказывало о создании программы «Единство». В начале показывались умирающие и истощенные участки земли, страдающие люди бедных и неразвитых городов и стран, заснятые на камеру цунами, землетрясения, извержения вулканов, и ураганы. Еще там присутствовал монотонный бубнеж диктора, но в момент, когда Луи смотрел ролик, звук у телевизора был отключен, но мужчина приблизительно помнил, о чем там говорится.

Следом показали саммит, а после начало запуска «программы спасения». Создание космический кораблей, на одном из которых летел Луи, монологи и диалоги самых известных мировых знаменитостей и политических деятелей, момент взлета первого космического корабля научной экспедиции, выкрашенного в цвета, присутствовавшие на гербе «Единства». А заканчивалось все тем, что на весь экран загорался сам герб. Он представлял собой пестрящую яркими и насыщенными цветами зеленого и голубого Землю, будто бы левитирующую над двумя руками, ладони которых сомкнулись в крепком рукопожатии. Далее экран светлел, и спустя несколько секунд видео начиналось сначала.

Успев посмотреть примерно половину, Луи нажал кнопку вызова лифта после того, как его двери закрылись за вошедшими учеными. Вернулся он спустя три минуты, и за это время к Ливелсу успели присоединиться еще три человека, но Андрея все не было. Пожав плечами, Луи вошел в кабину лифта.

Такого большого количества людей в одном месте Ливелс не наблюдал довольно долгое время, потому уже успел отвыкнуть от подобного шума и ему стало немного не по себе. Не то чтобы некомфортно или неприятно, но все же как-то… странно. Он чувствовал себя живой сельдью, которую только что выловили из воды и запихнули в жестяную банку к куче таких сельдей, не перестающих с волнением судачить о происходящем.

Сидя на мягком диванчике, который в этот момент казался на удивление неудобным, Луи топал правой ногой и, время от времени ерзая, чувствовал, как по его коленям стучит слегка подпрыгивающий рюкзак. Последнее оповещение прозвучало около четырех минут назад и, судя по часам, на которые то и дело смотрел Ливелс в своем наручном дисплее, до перехода в отсек, предназначенный для пассажиров на время посадки, оставалось всего ничего – какие-то пятнадцать минут. Для человека, который провел в полете больше трех лет, это время длилось и быстро, и медленно одновременно.

Наконец появился Вакулов.

Одет он был идеально, в такую же экипировку, как и Луи, но вот волосы у него были растрепаны, словно его мокрую голову только что как следует растерли полотенцем. А вот следом за ним шел самый настоящий неряха. Когда Ливелс его заметил, у мужчины создалось впечатление, будто минуту назад незнакомца пинком под зад спустили с обрыва. Не хватало только кровоподтеков со ссадинами и еловых иголок с землей, засыпавшихся в разорванные места на растрепанной одежде.

Предвидя и не дожидаясь вопроса Андрей, как только подошел к Луи, сразу же сказал:

– Представляешь, уснул! Всю ночь не спал, волновался, а сейчас уснул и даже первое оповещение пропустил! Солдаты, видимо, увидели у себя, что я личную карту не активировал, и пришли. Начали стучаться в дверь…

Андрей не успел закончить, так как в громкоговоритель объявили о том, что начинается посадка пассажиров на их места.

– Л3адно, потом расскажу.

Когда Луи поднялся с дивана, мужчина уже развернулся и направлялся к дверям, рядом с которыми успело скопиться достаточно большое количество людей. Впускали всех по одному каждые десять секунд. Когда Ливелс и Вакулов уселись рядом на предоставленные им места, один из солдат провел инструктаж, хоть все и без этого знали, что нужно делать. Но, правила есть правила.

– Ну что, друг. Готов? – спросил у него Андрей, держась ладонями за свой ремень. – Это переломный момент в истории человечества и мы его часть. Причем не самая маловажная. Можешь себе представить?

– Смотря, что ты подразумеваешь под словом «готов», – ответил Луи, оставив второй вопрос незамеченным.

Вакулов нервно захихикал, еще крепче сжимая при этом ладони.

Посадка выдалась мягкая. Когда объявили, что «Единство» успешно приземлился на поверхности планеты «Фама», все радостно завопили и начали аплодировать. Луи не был исключением и хлопал вместе со всеми не жалея своих ладоней.

Когда же миновали полчаса, началась подготовка к высадке.

Перед тем, как покинуть космический корабль, все эти тридцать минут ученые с помощью специальных приборов проверяли состав воздуха и, к счастью, он оказался полностью пригодным для человека.

– Удача благоволит нам, – сказал на это Андрей.

– Пока что да, – кивнул Луи, почесывая свой затылок. – Но надолго ли?

– Будем надеяться, – ответил Вакулов, наблюдая за тем, как военные открыли дверь и начали пропускать людей.

Видя через нее серую поверхность, геолог с нетерпением дожидался своей очереди, и вскоре она настала. Спрыгнув на твердую поверхность, Луи выпрямил ноги и прошел вперед, освобождая проход другим. Его дыхание замерло, глаза были расширенны до предела и сверкали, словно у ребенка из бедной семьи, которого впервые в жизни привели в крупный развлекательный центр.

Встав в паре шагов от края каменистой площадки, расположенной на возвышенности и словно специально предназначенной для посадок воздушных (и космических) суден, Луи смотрел на представшие пред его взором виды.

Кругом было очень много зелени. Человеку с близорукостью могло и вовсе показаться, что кто-то огромный разлил большущую банку с краской. Но если приглядеться, можно было увидеть множество других цветов. Издали деревья, произраставшие на расстоянии 5 – 6 метров друг от друга, своей внешностью напоминали те виды, которые росли на Земле в тропических лесах.

Слева от себя Луи услышал Андрея, что-то говорящего на русском. Слова он произносил медленно и с расстановкой, а выглядел примерно так же, как Ливелс и десятки других ученых и солдат.

Вдруг послышался какой-то странный звук, и через мгновение мужчина понял, что это было шелестение крыльев. Подняв взгляд, Луи заметил косяк странных (для понимания землян) птиц. Они были фиолетово-желтые и с красными вкраплениями на четырех крыльях, расположенных, словно у данаиды монарх5. Летели существа на большой высоте, поэтому Ливелс, к своему неописуемо огромному сожалению, не смог рассмотреть их более детально.

От любования окрестными видами их отвлекла команда «простроиться!». Развернувшись на сто восемьдесят градусов, мужчины направились к тем, кто воздержался от соблазна рассматривания местности и сохранял дисциплину.

Капитан корабля стоял неподалеку вместе с командиром военных и его десницей и что-то с ним обсуждал, жестикулируя при этом руками и указывая то в одну, то в другую сторону. Их помощники в это время ходили туда-сюда, заумно и важно хмурясь, и пересчитывали людей, одновременно с этим сверяясь по спискам в своих личных планшетах.

Длились все эти расшаркивания долгое время. Некоторые, менее впечатлительные, начали скучать, другие, противоположные им, наоборот, от своего возбуждение едва не танцевали канкан и изнывали от любопытства и бьющей через края энергией. Они толкались, переговаривались друг с другом и не переставали строить предположения о том, чего им стоит ожидать от этой «новой Земли», которая вполне могла стать их новым домом. Прибежищем страждущего из-за своих же деяний человечества.

Наконец десница командира, отличительным знаком которого была кобальтовая повязка на правой руке, попросил к себе внимания. Крикнув пару раз «ВНИМАНИЕ!» и дождавшись, когда все затихнут, мужчина заговорил.

– Поздравляю вас всех с удачным полетом и приземлением на «Фама-13». Мы проделали долгий путь, но впереди нас ждет еще очень много работы, так что не расслабляйтесь. Эта планета, – он взмахнул рукой себе за спину, словно экскурсовод, показывающий на музейный экспонат, – чужая для нас. Точно так же и мы чужаки для нее. По крайней мере, пока. Мы не знаем о ней практически ничего. Будьте предельно осторожны и внимательны. Слушайтесь своих командиров. С вопросами – если они возникнут – подходите либо к нему, либо ко мне, – он выдержал небольшую паузу, как бы отделяя свои следующие слова. – Сейчас вы услышите ряд фамилий. В конце я назову того командира, к которому список перечисленных будет прикреплен. Итак: Денбер, Хавани, Петров, Гаусорт, Мбамбве, Симон…

Слушая выкрикивания десницы, Луи смотрел на деревья и пытался увидеть среди них еще что-нибудь интересное и необычное.

Ливелс достался третьему капитану из пяти, сорокашестилетнему Андерсу Гонсалесу. Он был крупным мужчиной, с широкими плечами, высокого роста, и выглядел как типичный испанец, какого может представить у себя в воображении любой человек.

Андрей же попал к четвертому командиру, а Луи, после того, как услышал свою фамилию и фамилию назначенного ему командира, вовсе перестал слушать. В его голове появились наметки будущего научно-фантастического романа.

– Луи! – услышал он громкий зов в самое ухо и вздрогнул.

Андрей смотрел на него с легкой ухмылкой.

– Зачем кричишь?

– Я тебя уже четыре раза звал. Ты что, уснул?

– Задумался. А чего ты от меня хотел-то?

– Палатку умеешь устанавливать?

Сбитый с толку Луи нахмурился.

– Ты вообще ничего не слушал? – продолжил Андрей, не дождавшись ответа. – Сейчас мы будем искать место для лагеря. Не бегать же туда-сюда. Так что? Поможешь мне? Я про палатку.

– Конечно. Но вообще, к твоему сведению, у тебя есть инструкция. Там и руководство найдешь.

– Точно, – прикрыв глаза, простонал Вакулов. – Инструкция! Я и забыл о ней.

– А как же ты экипировался? – искренне удивился Луи. – Наугад, что ли?

– Нет. А что я здесь могу перепутать? – Андрей хохотнул. – Штаны на голову надену?

В этот момент ученые, военные и экипаж одним скопом двинулись в путь, следуя за теми, кто «знал, куда лучше идти». Несколько внедорожников умчались вперед на разведку.

– Хм. Наверно, нет, – пожал плечами озадаченный Луи, топая за остальными. – Зато ты не знаешь всех возможностей того, что носишь.

– А зачем мне это, когда рядом есть такая всезнающая энциклопедия на ножках, как ты, приятель? – голосом, полным серьезности, ответил вопросом на вопрос Андрей.

Луи покачал головой.

– Интересно, здесь есть местные жители? – продолжил Вакулов, глядя то вперед себя, то на друга. – Я имею в виду, кто-нибудь, кто похож на нас? Разумный. Вот будет забавно, если мы сейчас выйдем из этого леса прямиком в какой-нибудь крупный мегаполис.

– Что-то мне подсказывает, что мы это еще узнаем.

– Звучит зловеще, – фыркнул Андрей. – Как начало в фильме ужасов. А стрелять ты тоже по инструкции учился? Тебе же выдали пистолет?

– Да, – ответил Луи, а через мгновение добавил. – Выдали.

– Это хорошо. Но я не услышал ответа на вопрос о стрельбе, – продолжил допытываться Вакулов. – Луи-и…

– Нет, стрелять не умею, – с толикой раздражения все же отозвался Ливелс. – В этом навыке я никогда не нуждался.

– Но сейчас ты в нем ох! как можешь начать нуждаться, – заметил мужчина. – На Земле я ходил в тир минимум два раза в месяц, а во время полета на «Фама» и того чаще, по три раза в неделю. Так что, – он несильно ударил Луи в плечо кулаком левой руки, – у нас будет справедливый обмен знаниями.

– Зачем тебе так часто стрелять? Мы же не военные.

– Хобби, – пожал плечами Вакулов.

– Шевелитесь быстрее! – раздался совсем близко рявкающий голос командующего. Луи начал вертеть голой и искать его, но когда голос послышался еще раз, то мужчина понял, что он идет из его наручного компьютера. И, как оказалось, заговорили динамики у всех разом, поэтому и вышло так громко. – По расчетам стемнеть здесь должно всего через два земных часа! До темноты нужно успеть установить базу!

Луи и Андрей одновременно вздохнули и ускорили шаг. Настало время для любования и изучения.

Местом для лагеря командование выбрало небольшую возвышенность, окруженную множеством деревьев. Большим плюсом оказалось то, что рядом – метрах в трехстах – текла река. Проведя анализ воды, ученые были вновь приятно удивлены – она почти идеально подходила человеку, по нормам не подходя лишь по небольшому превышению содержания в ней металла, что вкупе с наличием хороших современных фильтров становилось несущественной проблемой.

Но вот Луи от этого было немного не по себе. Что-то уж слишком все хорошо и славно складывается.

Остальные же находились в приподнятом расположении духа, ведь все шло как по маслу и, казалось бы, чего еще желать? Луи думал, что это лишь одному ему кажется странным, и это чувство не давало ему покоя. Они чужаки, и ему слабо верилось в то, что новая планета вот так запросто примет их, даже не попытавшись выгнать чужеродные организмы.

Военные, услышав распоряжение, не медля ни секунды, сразу же приступили к делу. Первоначально, не забывая о технике безопасности, они установили вокруг лагеря защитный барьер силового поля. После ученым и экипажу приказали ставить палатки и заниматься прочими «хозяйскими делами», а военные на трех квадроциклах отправились расставлять камеры наблюдения и устанавливать водопровод-трансформер.

Пока Луи возился со своей палаткой, сидевший рядом и якобы учившийся технике сбора Андрей развлекал его своими историями (некоторые из которых он уже слышал), и как минимум половина из них были «с пометкой для взрослых», но как раз именно они были самыми интересными и забавными. После, когда кладезь жизненных ситуаций из прошлого иссяк (а произошло это только после того, как приятели справились с задачей по установке палаток и перекусили), в ход пошла «тяжелая артиллерия» – то есть анекдоты. Шутки были действительно смешными и нравились Луи все до одной, но рассказчик всегда смеялся намного сильнее своего слушателя.

Так они провели время до наступления темноты.

Когда же пришла ночь и в почерневшем небе появились незнакомые человечеству безымянные звезды, военные, разделенные на группы, вернулись в лагерь со своих заданий. Кто-то из них занимался разведкой местности и установкой по периметру базы видеокамер и датчиков слежения, кто-то охранял космический корабль и пилотов, пока судно маскировали, и еще неизвестно какими делами, о которых ученым знать было не положено.

Примерно спустя час всех собрали на ужин к большому столу, расположенному в западной части лагеря неподалеку от водопроводной станции, а после велели ложиться спать.

Поставив свою раскладную кровать в правой половине палатки (другую половину занял практически сразу же уснувший Андрей), Луи улегся на нее, прикрыл ноги одеялом и, сложив ладони под головой и сплетя пальцы, еще долгое время смотрел из окна на звезды. Они были раза в два больше, чем те, что можно наблюдать с Земли, и подсвечивались красноватыми, синеватыми и зеленоватыми бледными ореолами.

Когда же сон начал понемногу убаюкивать Луи, задремавший мужчина услышал краем уха раздавшийся где-то вдали наполовину рык, наполовину вой какого-то животного, но не обратил на него внимания, так как «одной ногой» уже находился в стране снов, месте, где снимались все запреты и рамки и наступала полная свобода.

Глава третья

Подкова

Если не брать в расчет протяжный вой, прозвучавший за ночь еще несколько раз, все было спокойно.

Подъем состоялся ровно через восемь часов после установленного отбоя, но рассвет в то время еще даже не занялся, так что командование, не желавшее бродить по незнакомым местам в потемках, решило отложить выход и дождаться наступление утра на «Фама».

За свободное перед экспедицией время люди успели приготовить необходимое оборудование и амуницию, позавтракать, и даже немного позанимался личными делами.

Последующие три дня ученые и военные (экипаж в это время в компании с небольшим отрядом солдат заведовал лагерем) шерстили окрестности к северу и западу от места стоянки. Луи казалось, словно он попал в какой-то волшебный водоворот, который закинул его в сказочный мир, созданный самым гениальнейшим фантазером, которого когда-либо видело человечество.

Пока Луи с упоением изучал почву и вносил все, что узнал, в ведомость на своем планшете, которую они каждый вечер в обязательном порядке сдавали в общее хранилище данных, Андрей пребывал в полнейшем и неописуемом восторге от живности, населяющей «Фама-13».

Видя какое-нибудь насекомое или зверя, он с блеском в глазах принимался изучать существо и разъяснять приятелю-геологу, в чем уникальность попавшего под его взор живого создания. Мужчина толком ничего не понимал, так как рассказ содержал в себе массу незнакомых ему научных терминов, но все же слушал и рассказывал примерно с таким же рвением о том, что находил сам.

Единственным проявлением агрессии, с которым столкнулись люди за время пребывания на новой планете, произошло на третий день. На одного из ученых, принадлежавшего к группе, в которой состоял Андрей, напал зверь. Животное было похоже на земного кугуара, но имело синий, оттенка индиго окрас, темные пятна, прозрачно-голубые глаза и настолько длинный хвост, что зверь мог обмотать им свои лапы несколько раз. Своими размерами незнакомец был схож с пумой.

Как выяснилось спустя несколько мгновений, этих зверей было двое, видимо, самка и самец. Один из военных, вовремя заметив животных на дереве, наповал подстрелил одного из них, а второй, испугавшись, бросился наутек, перепрыгивая с ветки на ветку и цепляясь за них своим хвостом, словно причудливая обезьяна.

Осмелевшие ученые, не встретившие за все свое время пребывания на планете никаких опасностей для жизни (двух обезьяно-пум они в расчет не брали), чувствовали себя прекрасно и без каких-либо страхов делали свою работу и забирались все дальше и дальше от базы.

Но самое интересное случилось на шестой день после высадки, когда одна из двух больших групп, к которой был причислен Луи, отправилась на восток.

Сидя в то утро в одиночестве в палатке (команда «альфа-1», в которой состоял Вакулов, уже ушла на северо-запад в сторону Первого Водопада) Луи по третьему кругу перепроверил свое снаряжение и пистолет. Как и в прошлые два раза они были в отличном состоянии.

Погладив подушечкой указательного пальца мушку оружия, Ливелсу в голову пришла идея из разряда тех идей, какие озаряют умы людей в те моменты, когда они страдают от безделья. Геолог поднялся на ноги, подошел к выходу и выглянул из палатки наружу.

Найдя пригодную для эксперимента цель – сорокатрехлетнего лысоватого медика Шима Йорданова, который пару дней назад осматривал его рану, полученную от хлестанувшей по щеке тонкой ветки, ученый прикусил кончик языка. Человек он был неплохой, внимательный и небезразличный к своим пациентам, но одновременно с этим являлся, наверно, самым законченным в мире интровертом, каких Луи только доводилось видеть в своей жизни. Кроме как во время работы он никогда ни с кем не общался, его единственными компаньонами были книги и какие-то фотографии, которые тот никогда никому не показывал. Ливелс предполагал, что у него случилось что-то плохое, ведь, как известно, самые лучшие доктора получаются из тех, кто сам испытывал сильнейшую боль, но никогда его ни о чем не спрашивал.

Доктор Шим – как его называют почти все члены команды «альфа-2» – сидел к нему вполоборота правым боком на невысоком раскладном стульчике и перебирал свою черную сумку с нарисованным на нем посохом Асклепия.

Примерно полчаса назад, от скуки перечитывая инструкцию, Луи наткнулся на любопытную часть указаний по эксплуатации оружия, которую геолог, по всей видимости, до этого не заметил из-за излишней нервозности, испытываемой перед высадкой. Она рассказывала о нововведенной функции пистолета, названной «вибрация». Если верить тексту, это был своего рода вспомогательный прицел, и действовал он как нельзя просто. Наводишь оружие на цель, источающую от себя тепловое излучение, и в подтверждении этого пистолет начинает вибрировать.

Найдя небольшую кнопку активации у начала рукояти, Луи нажал ее… и ничего не произошло. Нахмурившись, он осмотрелся по сторонам и, убедившись, что его никто не видит, направил пистолет на доктора Шима, предварительно убрав указательный палец подальше от спускового крючка.

Почувствовав легкую вибрацию, довольный Луи усмехнулся и, покачав головой с мыслями: «Вот прогресс, что только не придумают», – убрал пистолет в кобуру и собрался сесть обратно на свое место, но вдруг по громкой связи послышался голос командира «альфы-2», оповещающий всех, что пора выдвигаться.

Быстро выйдя из палатки и вечно поправляя свой рюкзак, который почему-то всегда висел не так как нужно, Луи направился к воротам D, ведущим на восток.

Одним из первых встав перед проведенной на земле белой линей, Луи нашел глазами капитана. Он шел в сторону ворот и слушал разговор двух своих помощников.

Спустя пятнадцать минут, после переклички, они покинули лагерь и двинулись в еще незнакомую часть окружающего их со всех сторон леса. Услышав звук закрывшихся за их спинами ворот, Луи почувствовал, как по его коже прошелся холодок. Ученый чуть вздрогнул. Поправив еще раз рюкзак и затянув его лямки туже, Ливелс прочистил горло.

Как он ни пытался совладать с собой, нервы продолжали шалить. Засунув левую руку в карман своих штанов, геолог нервозно покусывал щеки и язык.

Время от времени где-то поблизости раздавались шорохи и хрусты. То зверь выскочит из кустов, то птица вспорхнет с ветки дерева… и каждый раз Луи вздрагивал. Один раз он даже схватился рукой за пистолет. На них что-то смотрело из кустов. Наблюдало. Спустя секунду странное существо ринулось в сторону и на пять секунд полностью стало видимо Ливелсу. Это неизвестное землянам создание напоминало пятиконечную звезду. Вместо вершин у существа были лапы, чем-то похожие на кроличьи и покрытые короткой, болотного цвета шерстью, а посередине находилась морда, напоминающая ту, какой обладала шимпанзе.

Застыв на месте, геолог пялился в то место, где скрылось то ли убежавшее, то ли укатившееся животное, и жалел, что рядом нет Андрея, который смог бы пояснить ему увиденное. Вдруг его в плечо кто-то легонько, но настойчиво толкнул.

– Ты в порядке, одиннадцатый? – спросил его один из солдат.

– Да, все хорошо, – спустя мгновение ответил Луи, продолжая смотреть в сторону кустов.

– Что там?

– Сам точно не знаю, – неожиданно хохотнул ученый и перевел взгляд на военного.

Сжимая в руках черный автомат, он с изучающим прищуром, какие можно увидеть у коллекционеров, проверяющих предмет на подлинность, рассматривал Луи. Прочитав его фамилию на нагрудной нашивке, Ливелс осмотрелся и понял, что они отстали от своей группы.

– Пошли, одиннадцатый, – кивнул солдат, указав дулом оружия в нужную сторону. – А то командир всыплет нам обоим по первое число. Будем неделю за всеми посуду мыть.

Нахмурившись, Луи на мгновение смутился от того, как его назвал вояка, но потом вспомнил, что для удобства всем ученым несколько дней назад выдали нашивки на грудь, только вместо их имен – как было у солдат – на них значились индивидуальный номер, группа, и отряд.

– Хорошо, – кивнул Луи и, убрав руку с кобуры, двинулся вперед.

Ученый почувствовал нервозность. Тогда он вернул руку на свое оружие и вновь ощутил облегчение. Это было похоже на то, как ребенок держится во время переноса стресса за руку матери. Ведь тогда все ужасы не так страшны. Хуже всего – переживать страх в одиночестве. Осознание того, что ты один в целом мире и что все его ужасы и тяготы давят на тебя, желают тебя свалить и утопить в грязи, а ты еще и не можешь при этом ни на кого опереться, уничтожат тебя скорее, чем сами ужасы. Знание же того, что кто-то разделяет эти трудности вместе с тобой – неимоверное облегчение для души.

Держась за свою «руку матери» в виде холодной стальной пушки, геолог обратился к солдату, намереваясь хоть как-то отвлечься от внезапно опьянившей его настороженности.

– Откуда ты, Альберт Джонс?

Тот посмотрел на него как то странно, и Луи подумал, что солдат промолчит, отвернется и уйдет, но тот все же ответил.

– Из Мендоса. Это в Аргентине.

– Аргентина? – переспросил Луи. – А фамилия…

– Да, да, я знаю, – перебил его Альберт. – Моя семья из Англии. Я родился уже после их переезда. А ты?

– Франция, Марсель.

– Был там однажды, – кивнул Джонс. – Посетил замок Иф. На секунду ощутил себя графом Монте-Кристо.

– Но вам же известно, что Эдмон Дантес был вымышленным персонажем Дюма?

– Да, но у этого героя, насколько я знаю, был прототип, – Альберт несколько секунд помолчал, пытаясь вспомнить. – Сапожник из города Ним, Франсуа Пико. Его тоже обвинили в шпионаже на основании анонимной записки. Франсуа провел в тюрьме то ли шесть, то ли семь лет, точно не помню, познакомился там с итальянским священником, а после побега нашел сбережения своего нового друга и убил всех, кто был причастен к его заключению. Правда, в отличие от Эдмона Франсуа после всего убил четвертый заговорщик, о котором тот не знал. Вы знали?

Луи удивленно смотрел на Джонса, и когда он обратился к нему, то отрицательно покачал головой. Увидев во взгляде Ливелса вопрос, Альберт усмехнулся и сказал:

– Я знаком с этим романом, и перед экскурсией кое-что почитал, чтобы не выглядеть идиотом, как многие, и не спрашивать, в какой камере сидел Дантес.

Нагнав остальных, они продолжили говорить. Обсуждали другие интересные места и достопримечательности своих родным мест, а после перешли на тему планируемого переезда. Вдруг послышалось жужжание и, повернув голову, Луи увидел движущиеся в их сторону два бронеавтомобиля.

Отряд остановился.

Быстро выбравшись из машин, солдаты подбежали к командующему и один из них – видимо, самый старший по званию – принялся что-то торопливо вещать.

– Что-то произошло, – отметил Луи, обратив внимание на то, с каким волнением на лице отчитывается военный. – Можете узнать?

– Я обычный солдат, мистер Ливелс, – ответил Джонс. – Начальство не делится с нами информацией, кроме той, которую нам положено знать.

Командир что-то сказал солдатам, и те, кивнув, вернулись в автомобили и укатили в ту сторону, откуда приехали. «Альфа-2» же двинулась следом.

– Но, – прервал молчание Альберт, – судя по тому, что нас ведут в ту же сторону, то, что они там нашли – более-менее безопасно.

– Как знать, – почти беззвучно прошептал себе под нос ученый. – Как знать.

Он еще сильнее сжал торчащий из кобуры пистолет.

Вид был одновременно красивый, жуткий и странный, но при этом многое объясняющий. Спустя пятнадцать минут торопливой ходьбы «альфа-2», взобравшись на холм, увидели его.

На самой высокой точке возвышенности начиналась широкая лестница из камня, очень похожего на мрамор. Он обладал большой плотностью, не было видно ни одной трещины или места с расслоением, а пускалась эта лестница до самого подножья и заканчивалась у высокой арки, с обеих сторон которой располагались два столпа, и на вершине каждого находилась скульптура звериной головы.

Каждая по форме напоминала человеческую, там, где должны были быть волосы, присутствовала львиная грива, вместо ушей торчали рыбьи жабры, похожие на ребристые лезвия секиры, вместо носа хобот, а между двумя тонкими, словно две нитки губами высовывался длинный змеиный язык. Стояли колонны на расстоянии четырех метров друг от друга, а те хоботы, что присутствовали у обеих голов, тянулись в стороны друг к другу и сплетались примерно на середине и приподнимались чуть вверх, перпендикулярно земле.

Но больше всего Луи поразили высокие горы, словно являющиеся частью постройки, выполненной руками каких-то существ неизвестной цивилизации. Формой они, объединяясь друг с другом, напоминали подкову или согнутый посредине металлический прут, и с такого положения Ливелсу казалось, что он очутился на громадном футбольном поле, а его место находилось за одним из ворот.

С левой и правой стороны на землю падали небольшие стремительные водопады. Самый же большой из них был на месте изгиба горы, на верхушке покрытой зеленой растительностью и высокими деревьями, и ниспадал отвесной стеной. Внутри же этой обособленной территорией находилось жутчайшее кладбище.

– Какого дьявола? – прошептал сам себе Луи.

Его дыхание утяжелилось, каждый вдох и выдох приходилось контролировать и прикладывать усилие, чтобы его совершить. Ему словно заменили ребра, убрав все кости и вставив вместо них чугунные пруты.

– Одиннадцатый! – позвал его Джонс в который раз.

Отвлекшись от разглядывания «главного водопада», геолог начал спускаться по лестнице. Отметив тот факт, что ступеньки располагались на комфортной для людей высоте, Луи сделал логический вывод о том, что кто бы их ни сделал, роста они были такого же.

Не прислушиваясь к возбужденным переговорам ученых и военных, у подножья холма рядом с аркой геолог увидел припаркованные бронеавтомобили и стоящих рядом с ними солдат, перебирающих свою экипировку.

Увидев приближающуюся часть основного отряда и своего командира, они сразу же оставили свое занятие.

– Вы не заходили на территорию этого места? – услышал Луи требовательный вопрос командира, адресованный одному из солдат.

– Нет, сэр! – отрапортовал он. – Мы сразу же отправились за вами, сэр!

– Вы! – командир указал на двоих солдат. – Поезжайте и отыщите «альфа-1» и сообщите им о находке. Пусть двигаются сюда.

– Есть, сэр! – кивнули они, прыгнули в один из броневиков и умчались вверх по холму.

Но прибытия остальной части группы «альфа-2» дожидаться не стали и направились на осмотр обнаруженного разведчиками кладбища.

Могил было много. Очень много. Располагались они в хаотичном порядке, словно на этом месте произошло какое-то крупное побоище, по сравнению с которым Бородинская битва показалась бы игрой в пластмассовых солдатиков, а после ее окончания всех погибших похоронили на том же месте, где они и испустили свой дух. Вместо надгробных плит или крестов, которые располагались у изголовья могилы по людским обычаям, здесь находились статуи. Некоторые из них были в виде гуманоидов, имеющих на себе какие-то звериные черты: лапы, хвосты, перепонки, несколько пар глаз. Другие были похожи на гибриды человека типа минотавров и сатиров. И все без исключения изображались в каких-либо изящных позах, в причудливой одежде или даже броне, и с оружием в руках.

Разглядывая могилы, Луи остановился около одной из них. Подойдя ближе, мужчина сначала внимательно осмотрел статую. Пытаясь обратить внимание на каждый ее миллиметр, после он глянул на плиту, вырезанную из того же камня, что и скульптура, и заметил на ней какой-то незнакомый символ с изображенными под ним непонятными иероглифами, которые, как ему показалось, он никогда не видел раньше, что было совершенно неудивительно.

Не имея ни малейшего понятия, что бы могла означать эта абракадабра, Ливелс осмотрелся и увидел, что остальные уже ушли далеко вперед. Быстро достав свой планшет, Луи сделал фото плиты, а после, чувствуя, как от напряжения трясется все тело, бросился догонять группу, шедшую по единственной широкой, вымощенной камнем дороге в сторону какого-то обособленного островка, расположенного посреди озера, подпитываемого водопадами. К нему вел один-единственный мост, а сам остров занимала одинокая постройка, чем-то схожая с японской пагодой.

Нагнав «альфа-2», геолог приноровился под темп шагов остальных.

«Да уж, – с восторгом думал он, жадно рассматривая все подряд. – Теперь мне точно не грозит остаться без вдохновения. Эх, то-то теперь будет!»

И он даже помыслить не мог, насколько был прав в этот момент.

Часть первая

Резервация «Надежда»

Глава четвертая

Черные Кресты

Шум лопастей вертолета – наиболее частая и однообразная музыка, которую за всю свою жизнь слушал Леман. Конечно, если только не брать в расчет звуки выстрелов. Они были для него такими же обыденными, как шум волн для человека, живущего на берегу океана.

Сидя в отстранении от остальных шестерых членов своей группы, Леман сложил свои ладони на коленях и, не отрываясь, смотрел на лежащую на сидении напротив деревянную коробочку, сделанную им на досуге. Она выглядела совершенно обычно, стенки, крышка и дно были некрашеными и гладкими, без каких-либо рисунков или инкрустаций, но если приглядеться внимательнее, можно было увидеть, что изготовлен предмет ловкими руками.

Вспоминая все данные ранее уроки, солдат концентрировался как мог и старался при этом игнорировать отвлекающие его посторонние разговоры, но ничего путного не выходило. Эта чертова штука никак ему не повиновалась и не хотела взлетать.

Услышав сбоку от себя тихие и легкие приближающиеся шаги, Леман не стал обращать на них внимание и продолжил, не шелохнувшись, концентрироваться на коробочке. Обладатель шагов тоже сохранял молчание. Он присел рядом на свободное сиденье и тоже уставился на предмет, а Леман в свою очередь уловил легкое дуновение ветерка, принесшее с собой знакомый запах, который он тут же учуял и распознал.

Это вконец разрушило концентрацию. Леман раздраженно втянул воздух через нос, но взгляда от коробочки все же не оторвал.

– Что, – наконец заговорил Курт, – до сих пор не получается?

– Как видишь, – ответил Леман, стараясь держать себя под контролем. – Уже целых полгода я с ней работаю, а она до сих пор даже не шелохнулась. Ни на миллиметр.

– Нет определенных, записанных где-то в книге временных рамок, за которые каждый должен овладеет телекинезом, парень. У кого-то на это уходит день, у кого-то неделя, а у кого-то может уйти несколько лет.

– А у тебя? – все же не удержавшись, зашипел Леман. – Сколько ушло времени?

По легкому колебанию воздуха он понял, что собеседник пожал плечами.

– Четыре дня, – ответил Курт. – Но это еще ничего не значит. Овладеть-то им я овладел, а вот увеличить силу никак не удается. Не первый год пытаюсь согнуть арматуру толщиной с указательный палец. Вроде бы раз плюнуть, но до сих пор у меня ничего с этим не выходит. Только и могу, что мелкие предметы в воздух подбрасывать.

Он посмотрел на коробочку, и та мгновение спустя поднялась в воздух и метнулась в их сторону. Поймав ее, Курт демонстративно покрутил вещицу в руке.

– Ты не должен напрягаться, когда концентрируешься, – сказал он, бросив предмет на колени Леману.

Накрыв его ладонями, он наконец-то оторвал свой взгляд от соседнего сиденья и чуть повернул голову в сторону собеседника.

– Когда я смотрю на тебя со стороны, мне иногда кажется, что ты перед вылетом забыл сходить в туалет. Сила телекинеза зависит не от того, как сильно ты напряжешься. Главное – воля и желание. Чем сильнее желание, тем больше твоя сила. Но не забывай о том, что если ты не будешь контролировать и регулировать свое огромное желание терпением, его великая сила выжжет тебя изнутри и оставит лишь одни разочарования. И это касается не только тренировок с телекинезом. Будь с этим осторожнее.

Еще раз вздохнув, Леман убрал коробочку в один из отделений своего рюкзака, под завязку забитого автоматными и пистолетными магазинами, гранатами, парой дверных блокираторов, и аптечкой.

– Ты научишься, не переживай. Может быть, тебе просто не хватает мотивации?

Не ответив, двадцатичетырехлетний Леман посмотрел в окно вертолета. Они были всего в паре минут от места высадки.

Когда вертолет медленно приземлился на огражденном участке в небольшом городке, Леман поднялся с места и прицепил обоюдный меч к левому боку так, что его навершие в виде черного креста доставало ему до левого плеча. Это оружие было традиционным и обязательным для ношения всем членам ордена.

Взяв рюкзак и повесив его себе за спину, он солдат подошел к стойке с оружием и взял оставшийся автомат.

Спрыгнув на мягкую траву, Леман посмотрел на командира отряда. Зорич стоял рядом с открытой дверью кабины пилота и, смотря куда-то в сторону, что-то говорил сидящему внутри подчиненному. Из-за шума лопастей удалось услышать лишь отрывки о «зачистке», «восемь тридцать», и «быстро».

Кашлянув в кулак, Леман встал рядом с Куртом и осмотрел огражденную территорию. Она была прямоугольной формы и обнесена заграждениями высотой около трех с половиной метров, а рядом с ее меньшими сторонами стояли специальные прямоугольные приспособления, которые вроде бы назывались «ворота». Леман прочел в одной из книг, что у людей до катастрофы была командная игра под названием «футбол», в которой они использовались.

Почувствовав усиление ветра, он повернул голову обратно и увидел, что вертолет начал взлетать. Когда стальная птица поднялась на достаточную высоту и направилась в обратную сторону, Леман услышал громкую команду.

– Пора выдвигаться! – крикнул Зорич и направился к выходу из огражденной территории.

Введя пароль от замка, состоящий из комбинации букв и цифр, он отпер дверь и вышел с поля.

– Куда направимся в первую очередь? – спросил его «заместитель командира» Курт.

– В здание больницы, – ответил Зорич, пригладив ладонью левой руки свои короткие, наполовину поседевшие волосы. – Ты забыл? Мы же в прошлый раз поставили там ловушку на Босса. Надо бы ее проверить. А по пути как раз будем подчищать Пешек.

– Как думаете, командир? – спросила Рика с задором в голосе. – Кто-нибудь попался?

Леман закатил глаза. Они были почти ровесниками (парень был на год старше) и друзьями, но подруга, по его мнению, временами была слишком беспечна, а подобное недопустимо для их работы. Это угрожало не только ее жизни, но и жизни тех, кто служил рядом с ней. Единственная, даже самая малая ошибка может похоронить весь отряд.

– Не знаю, Рика, – Зорич ответил ей терпеливо. – Но будь наготове. Всегда. Тогда мы со всем справимся.

– Если что-то случится, дорогуша, я тебя обязательно спрячу и защищу. Можешь не сомневаться, – дразнящим тоном сказал девушке Ло, растягивая слова в привычной для него манере.

Послышались смешки Дожа.

– Пошел ты! – обернувшись, прошипела она ему. В глазах девушки полыхнула злоба, причем не неоправданная. – Даю тебе слово, если какая-нибудь Пешка или какая другая тварь прижмет тебя, я не стану мешать ей сожрать тебя.

– Что ты такая злая?! – продолжал с издевкой в голосе насмехаться Ло. – Я же просто беспокоюсь о тебе, дорогуша…

– Не зови меня!.. – начала она.

– А ну, прекратить собачиться, – властно прервал их перепалку Зорич.

Ему даже не пришлось повышать на них голос. Он просто остановился и посмотрел на своих подчиненный. Это было одно из тех качеств, которое больше всего восхищало Лемана. Ему иногда казалось, что Зорич одним своим взглядом может навести порядок и тишину в целой казарме, полной голодных и возмущенных Черных Крестов.

– Мы тут с вами не в игрушки играем, – продолжил он, а затем, оглядев всех и убедившись, что был услышан, командир развернулся и махнул головой, дав понять, чтобы все следовали за ним. – Соберитесь немедленно, а свои перепалки оставьте до возвращения в резервацию.

Идя по улице между огромных зданий, возвышавшихся над ними, словно мертвые окаменевшие гиганты, Леман от скуки считал трещины в асфальте, сквозь которые пробивалась зеленая трава и цветочки. Вокруг была кромешная тишина. Лишь шаги отряда, легкие порывы ветерка, и редкие копошения зверья.

Но вскоре до чутких ушей Черных Крестов донеслись знакомые противные звуки, которые было невозможно спутать с чем-либо другим. Шарканье об асфальт, свистящее и хрипящее дыхание, хрустящее чавканье.

Повернув голову и посмотрев в их сторону, солдаты увидели рядом со зданием у пекарни двух Пешек, которые когда-то давно были простыми людьми. Один сидел на карачках и, увлеченный своим занятием с головой, поедал только что пойманную и еще трепещущуюся и попискивающую крысу, а второй находился внутри здания в помещении. Он просто стоял около выбитого окна и куда-то бесцельно смотрел. Это было немного странно. Обычно Пешки постоянно куда-то движутся, только если, конечно, не кормятся, как в случае с первым.

– Разберись с ними, Леман, – приказал Зорич. – И пойдем дальше.

– А можно мне? – с надеждой спросила его Рика. Молодому бойцу, только-только вступившему в ряды Черных Крестов, хотелось проявить себя.

– Нет, – ответил Зорич. – Стой здесь.

В самом начале своей службы и Леман походил на нее, правда, все же был сдержаннее. Подчинение командиру – одно из главнейших правил, за нарушение которых иногда даже доходит до казни.

Направившись в сторону пекарни, солдат услышал у себя за спиной предостережение:

– Только тихо. Не стреляй.

– Конечно.

Неторопливо преодолев половину расстояния, Леман взялся за рукоять и медленно вытащил меч. Заслышав шаги, пожирающая крысу Пешка оторвался от своей трапезы и посмотрел на приближающегося солдата своими черными с красными точками посредине глазами, выпученными, словно при базедовой болезни. Лицо прокаженного было серым, в некоторых местах кожа отслаивалась из-за никогда не заживающих ран, между двумя черными тонкими губами выгладывали остатки гнилых зубов, зазубренными скалами торчащих из таких же черных десен.

Быстро поднявшись, он издал неприятный булькающий горловой звук, словно захлебывался в своей же слюне, вытянул обе руки и шустро направился в сторону Лемана, припадая на левую ногу. Когда между существом и солдатом оставалось около двух метров, мужчина резко ушел вбок и молниеносно взмахнул мечом, начисто срубая голову мерзкой Пешки. В момент падения тела на землю Леман уже был рядом с разбитым окном пекарни. Быстрым движением пронзив грудь второго существа, который пытался перелезть через препятствие, Черный Крест стряхнул грязь с меча, слетевшую с клинка, словно вода с непромокаемой ткани, и прислушался. Затем понюхал.

Больше никого не было.

Тогда он посмотрел на висящего в оконном проеме убитого во второй раз человека, переставшего им быть после первой смерти, а затем убрал меч в ножны и вернулся к отряду.

– Приготовьтесь, – сказал Зорич. – Не хочу вас пугать, ребята, но у меня плохое предчувствие.

– Все будет на высоте, командир, – ответил ему Ло.

– Увидим.

Пройдя по парковке, практически свободной от автомобилей, группа поднялась по ступеням и зашла через черный вход. Попав внутрь здания больницы, солдаты на секунду замерли и напрягли слух. Ничего подозрительного слышно не было.

– На каком этаже ловушка? – спросил Конор – самый молчаливый и отчужденный в их группе солдат, стоявший по правую руку от Лемана.

– На седьмом, – ответил командир, а затем поднял руку и поманил их указательным пальцем. – За мной.

Поднимаясь по лестнице, все сохраняли молчание. На пути наверх им встретилась лишь одна захудалая Пешка, слабая даже среди своих. Курт быстро разобрался с ней при помощи своего ножа, та даже отреагировать не успела.

Достигнув нужного этажа, Черные Кресты вышли в коридор и направились к стойке администрации.

Остановив всех знакомым жестом (он сжал кулак и поднял его на уровень своей головы, что означало «внимание!»), Зорич вытащил меч и аккуратной походкой двинулся дальше. Выйдя из-за угла и оказавшись в рекреации, посреди комнаты рядом с разорванными и полусгнившими диванчиками Леман увидел ту самую ловушку, которую они установили пару ней назад. А точнее, он ничего не увидел. Она не сработала и до сих пор оставалась невидима и находилась в боевой готовности. Этому свидетельствовал небольшой символ, нарисованный на стене.

Расслабившись, Черные Кресты убрали свои мечи в ножны.

– Вот же зараза! – разочарованно сказал Рика. – Невезуха!

– Да тихо ты, чтоб мне провалиться! – прошипел на нее Дож.

– Успокойся, – сурово глянув на него, сказал Зорич. – Здесь никого нет. Или ты не чуешь?

– Зараза, – буркнул Курт, а затем подошел к командиру. – Он точно был тут. По крайней мере, до того, как мы нагрянули и поставили ловушку. Мы же нашли те руны, там, в подвале. Видимо Босс почуял засаду и быстренько выселился и сменил место жительства.

– Да, видимо так, – согласился Зорич. – Сейчас-то они не такие уверенные в себе, как во время Третьей мировой. Теперь не только они могут устраивать геноциды. Мы дали им отпор, и половина из них, те, что слабее, сразу же попрятались по норам. Боги еще называется. Ладно, пошли отсюда.

– Что теперь? – спросил его Леман.

– Мы же на зачистке, – ответил он, достав из кобуры пистолет. Вытащив магазин, он проверил обойму, а затем вернул его обратно. – Вот и будем зачищать. Пошатаемся по городу, пока за нами не прибудет вертолет.

– А ловушка? – спросил Курт.

– Пусть стоит, – ответил Зорич, направляясь к двери, ведущей на балкон. – Быть может, какой-нибудь другой Босс сюда заглянет и попадется.

Выйдя на балкон, воины некоторое время провели в молчании. Леман ладонями оперся о бетонные заграждения и любовался видами. Прямо таки каменные джунгли. Высокие и невысокие здания, и все остальные построения были оплетены растениями, словно старые кирпичи паутиной; казалось, словно природа пытается поглотить все то, что построили люди в расцвет своего существования.

Леман ради интереса и любопытства хотел бы побывать в тех временах, когда человечество еще не стало практически вымершим и не оказалось в полной заднице.

– Ну что, – прервал молчание Курт, встав одной ногой на невысокий стул. – Куда двинемся?

– В сторону парка, – решил Зорич. – А там посмотрим.

Спустившись на первый этаж, они направились к главному выходу. Обойдя большой квадратный пуф, стоящий посреди помещения, Леман взялся за ручку двери, но вдруг почуял неприятный запах. Спустя секунду Черный Крест его узнал.

– Стойте, – сказал он, не дав остальным покинуть больницу.

– Что такое? – спросил Зорич.

– Вы чуете?

Все принюхались.

– Мертвец, – опередив остальных, ответила Рика.

– Точно, – кивнул Курт.

Вдохнув полную грудь воздуха, Леман повернул налево, посмотрел на пол, и сразу нашел то, что искал. В сторону, куда уходил запах, тянулась дорожка артериальной человеческой крови.

– Вы посмотрите, наша лучшая гончая взяла след, – усмехнулся Ло, на ходу доставая из своего кармана небольшую пачку сигарет.

Не обратив на него внимания, Леман шел вперед и уже знал, куда ведет запах. Подойдя к двери, он заметил, что рядом с ней крови владелец потерял ее еще больше.

Резко открыв дверь, он оказался в ординаторской.

– Рика, – сказал Зорич, – иди вместе с Леманом. Посмотрите, что там.

– А я, пожалуй, пойду подышать свежим воздухом, – отозвался Ло и, закурив, направился к выходу в компании Дожа.

Войдя внутрь комнаты и чувствуя дышащую ему в спину девушку, Леман прошел по следам крови. Пройдя к дальнему дивану, он увидел, как красная дорожка заворачивает направо.

– Черт возьми, – откликнулась Рика.

– Ага, – кивнул Леман.

На полу, опершись спиной о диван, в сидячем положении находился мертвый молодой светловолосый парень. На вид ему было лет девятнадцать. В правом боку бедолаги торчала стрела, которую он сжимал рукой, видимо, пытаясь замедлить кровотечение. Рядом с ним лежал нож.

– Кто его так?

– Не знаю, – покачал головой Леман, присев рядом с телом и осматривая его. – Умер он дня два назад. От потери крови, судя по всему. Но ее не так много, как следовало бы. Так что его либо сюда принесли, что очень маловероятно, либо он сам приковылял, пытаясь спастись от кого-то. Стрела означает, что его убило не чудовище, а человек. Ну, либо Босс. Но скорее всего человек. Стрела вроде бы обычная, не чувствую от нее ничего магического. Да и если бы его хотел убить какой-нибудь бог, он бы вряд ли от него ушел, – солдат подобрал нож и осмотрел его. – Острие чуть сколото, есть небольшие следы бетонной пыли. Он словно ковырял им бордюр…

– Смотри, – прервала его девушка и указала на левую руку парня, – у него там что-то есть.

«Точно, – подумал Леман, тоже заметив его торчащий окровавленный уголок. – Это лист бумаги»

Вытащив его из окоченевшего кулака, Леман обыскал брюки несчастного. Может он из какой-нибудь известной им банды? Но карманы оказались пусты.

– Ну что там? – позвал их Зорич.

– Идем, – сказал Леман Рике, и они вместе вышли из ординаторской.

– Что там? – еще раз повторил вопрос командир.

– Молодой парень со стрелой в боку. Умер от потери крови, но был ранен не здесь, – ответила девушка, а затем продемонстрировала кусок бумаги. – Он это сжимал в руке.

– Прочти вслух.

Она развернула записку и прочистила горло.

Дорогая Адина.

Прости меня, умоляю!

Прости меня за то, что не послушал и ушел с ней. Я верил Саре. Думал, она говорит правду о себе и своей семье, думал, она действительно любит меня. Она была так убедительна. Я ни на секунду не сомневался в том, что Сара говорит правду. Мне казалось, что если я откажу ей в помощи, то стану последним подонком. Но все же, видимо, правы были наши родители – ты действительно самая умная, а я никчемный дурак, который позволил запудрить себе мозги, даже не смотря на то, что ты предупреждала меня. Столько раз предупреждала. Почти все то, что ты мне говорила, оказалось правдой. Как там ты мне сказала? «Раньше всех умирают глупцы и герои»? Видимо, я оказался и тем и другим одновременно. Очень сожалею, что не поверил тебе, правда. Считал, что ты просто меня не понимаешь, и что из этого вышло? Лежу теперь здесь, один, с простреленным боком, и уже не чувствую ног, которые меня пару часов назад еле унесли меня из этих лагеря психов. До сих пор у меня перед глазами стоит картина того, как они жрут Гирбера. Я прошу у тебя прощение, я люблю тебя больше всех на этом Богом забытом свете. Жаль лишь, что не могу сказать тебе это вживую. Надеюсь, когда-нибудь ты прочтешь мое письмо.

С огромной любовью, твой бестолковый брат, Калеб

P.S. Уважаемый, кто бы ты ни был. Прошу, если ты нашел мое тело и читаешь это, похорони меня. Каким угодно способом, мне без разницы. Не хочу лежать здесь, или тем более быть растерзанным каким-нибудь падальщиком. И если выдастся такая возможность, передай это письмо моей сестре, Адине Ландау. Спасибо.

P.P.S. И кстати, остерегайтесь тех, кто меня схватил и убил. У них лагерь рядом с городом. Но почти наверняка их уже там нет. Он не был основным. Вроде бы переносной, для путешествий.

– Судя по описанию, он с этим своим Гирбером попал в лапы шайке антропофагов, – сказал Леман, забрав у Рики письмо и убрав его к себе во внутренний карман. – Нужно забрать его отсюда, Зорич.

– Разумеется, – кивнул капитан. – У тебя же есть пакет?

– Да, конечно.

Вдруг снаружи раздались звук двух выстрелов.

– Что он там творит?! – выдохнул Зорич, и все направились к выходу.

Выбежав наружу, Черные Кресты увидели, как Ло убирает свой личный пистолет в кобуру. В паре метров от него навзничь валялся Пешка с огнестрельным отверстием во лбу.

– Ты зачем стреляешь? – спросил его Зорич, начиная терять самообладание. Нечасто Леман его таким видел.

– Простите, командир, – ответил Ло. – Рефлекс. Эта зараза так неожиданно оказалась у меня за спиной, я не знаю, как мы ее заранее не заметили.

– Курить меньше нужно, – ответил ему Леман. – Сигаретный дым притупляет обоняние.

– Как скажешь, приятель, – небрежно ответил мужчина и, нагло улыбнувшись, почесал при этом свои коротко стриженные темные волосы на голове.

Вдруг послышались знакомые шарканья ног и хриплое дыхание. Повернув головы, воины увидели, как в их сторону направляется стая Пешек. Вдруг послышались еще шаги, и еще, и еще…

– Вот видите, зато я собрал их всех в одном месте, – несколько удивленно сказал Ло и вытащил меч из-за левого плеча. – И не нужно носиться за каждым по всему городу. Теперь можно приниматься за дело.

– Большая стая, – отметил Курт, так же достав меч. – Пешек не меньше двухсот навскидку. Видимо, пришли откуда-то извне.

– Да, – кивнул Зорич, выходя вперед. – Но это неважно. Ло, раз ты такой умный, то чтобы перебил больше всех, понял?

– Так точно, – кивнул мужчина и бросился в атаку.

– Ладно, Черные Кресты, – сказал Зорич, направляясь в ту же сторону и медленно раскручивая меч по оси, словно разминая запястье. – Пора работать.

Вытерев какой-то тряпкой и лезвие меча и ножа, Леман вернул оба оружия в их ножны и вытащил из кобуры пистолет. Поменяв в нем магазин на другой и сделав то же самое с автоматом, он услышал голос Курта:

– Все живы?! Никто не ранен?!

Послышались подтверждающие возгласы остальных шестерых солдат.

– Хорошо, – сказал перепачканный Зорич. Его слова изредка прерывались из-за легкой отдышки. Возраст сказывается даже на Черных Крестах. – Обрызгивайте Пешек розжигами, а ты, Леман, иди, забери того паренька. Как там его вали? Калеб вроде бы.

Кивнув, Леман направился обратно в больницу. Ступая по асфальту, усыпанному гильзами, и огибая тела Пешек, он достиг главного входа. Придя на то место, где лежало тело, солдат вытащил из своего рюкзака один из пакетов. Выдернув одним движением стрелу из бока парня и отбросив ее в сторону, Леман засунул Калеба в мешок и, завязав его, легким движением поднял погибшего и положил его себе на правое плечо.

Выйдя на улицу, он почувствовал, как в нос ударил резкий запах горючего. Отойдя на приличное расстояние от места побоища, Курт вытащил сигнальный пистолет и выстрелил в землю. Давно Леман не видел такого большого огня. Спустя секунду его мысли озвучил Конор.

– Да уж, это точно, – подтвердил Зорич. – И откуда эти нечестивцы только берутся? Черные Кресты борются с ними по всему миру уже не одно поколение, а их полчища все не убывают. Ладно, идем отсюда. Засядем где-нибудь неподалеку от места высадки и дождемся вертолета. Думаю, особо бояться здесь больше нечего. Мы так нашумели, что сюда сбежались Пешки со всего города.

Выйдя с территории больницы, Черные Кресты прошлись по улицам и остановились в небольшой кофейне, расположенной в двух кварталах от места высадки. Добровольно вызвавшись быть в дозоре, Конор взял один из уцелевших стульев и остался сидеть рядом с входом. Поставив свой рюкзак на землю, он закинул правую ногу на круглый уличный столик, достал нож и принялся затачивать подобранную поблизости тонкую ветку и превращать ее в небольшую пику.

Остальные же расположились внутри кофейни. Ло сразу завалился в дальней части помещения на небольшой диванчик из рогожки с бахромой, берущей начало у подлокотников и едва не достигающих пола. Подложив под голову свой рюкзак, он сложил руки на груди и закрыл глаза. Это было хорошо. Даст хоть немного отдохнуть от себя остальным.

Сбросив мешок с Калебом с плеча и положив его около входной двери, Леман неторопливо обошел периметр кофейни и на несколько секунд задержался у висящего на одной из стен грязного постера, подгнившие края которого уже начали сворачиваться. На нем была изображена молодая девушка. Она сидела за круглым столиком, похожим на те, что стоят у входа, на фоне были какие-то зеленые кусты и небо с облаками. Девушка улыбалась и держала в руке небольшую чашку, а в правом верхнем углу значилась надпись «Чашка кофе утром – заряд бодрости на весь день!». Ряд некогда белоснежных зубов героини плаката пожелтел, правый клык и нижние резцы были неслишком старательно закрашены черным маркером, а рядом значились различные надписи на разных языках и всякие рисуночки.

Пройдя дальше, Леман зашел за покрывшуюся пылью стойку, предназначенную для баристы, и осмотрел кофемашины. Все было покрыто слоем пыли, запах которой сильно ударял в чувствительные ноздри.

Обратив внимание на столешницу, солдат увидел фотографию в деревянной рамке, покрытой облезшим лаком. Взяв ее в руку, солдат посмотрел на счастливые лица обнимающихся женщины и темноволосого мальчика. Леман навскидку дал ему лет пять. Позади на фоне сиреневых стен летали семь разноцветных воздушных шаров. Перевернув рамку, он увидел надпись, сделанную красивым, явно женским почерком.

Вику пять лет! Ура-ура! Люблю тебя больше жизни, мой дорогой медвежонок!

«Бедолаги, – подумал солдат, проведя пальцем по фото и испытывая печаль, свойственную людям, привыкшим наблюдать подобные грустные вещи. – Какая тяжелая участь выпала на их долю»

Поставив фотографию обратно, Леман вернулся к остальным и увидел, что Зорич вместо того, чтобы отдыхать как остальные, повесил себе автомат на плечо, посмотрел на него и сказал:

– Пошли.

– Куда? – не понял Леман.

– Попробуем пройти по следу, – пояснил ему командир. – Нужно найти тех людоедов.

– Они скорее всего уже ушли, Зорич, – заметил Курт, сидя на стуле и прижавшись грудью к его спинке. – Те, кто совершают подобное, на одном месте долго не сидят, и по понятным причинам, – услышав это, Ло хмыкнул, не открывая глаз. – Ну, если они разумны, конечно.

– Проверить все же стоит, – ответил ему мужчина. – Леман и Рика, пойдете со мной. Остальные сидите здесь. Мы скоро вернемся.

Кивнув, солдаты последовали за командиром. Покинув кофейню, они направились в сторону больницы, и по пути их не ждало ни одного сюрприза.

Достигнув главного въезда, Леман внимательно осмотрелся и спустя минуту заметил несколько капель крови, впитавшейся в асфальт. Присев и проведя по нему двумя пальцами, Черный Крест обнюхал их и почуял знакомый запах.

– Это Калеб, – кивнул Леман, указав на следы. – Он проходил здесь, когда пытался скрыться от кого-то.

– Вижу, – Зорич стоял рядом. – Пойдем. Посмотрим, откуда он бежал. И да, Рика… – он посмотрел на девушку. – Если не будешь меня слушаться, то после возвращения на полгода лишишься права летать с нами в дозор, ясно?

Рика кивнула.

– Мы точно не знаем, что произошло, – продолжил командир. Леман слушал его и одновременно с этим осматривал асфальт и следовал по линиям крови. Ее было довольно много, они словно шли за едва заметной нитью с клубка Ариадны. – Вполне возможно, что это были даже не люди, а какие-нибудь монстры, принявшие их облик. А может, их одурманили ядом, и им людское обличие антропофагов только мерещилось. У нас слишком мало информации. Поспешные выводы очень опасны. Как и недооценка врага. Я не рассказывал, как однажды, будучи молодым, попал со своей старой группой в плен к каннибалам-людям?

– Нет, – ответила Рика, идя рядом с ним и наблюдая за державшимся чуть впереди Леманом, не отрывающим взгляда от земли.

– Они называли себя «настоящими людьми, которые вернулись к своей истинной природной сущности». Сумасшедшие дикари, – Зорич почесал свою покрытую колкой щетиной щеку. – Устроили нам ловушку, расстреляли из окон домов, пока мы шли по улице. Прикончили половину отряда еще до того, как мы успели отреагировать. Остальных схватили. Очень обрадовались. Один из них – до сих пор помню его мерзкую рожу, такую, с рытвинами от оспы – рассказал мне, что Черные Кресты намного вкуснее обычных людей, – на несколько секунд он замолчал. – Первым съели совсем молодого парня, тогда моего ровесника, Пирса. Употребили практически у нас на глазах. На следующий день забрали командира. Нас было трое – это включая меня – так что моя очередь должна была подойти на следующий день, но мне повезло. За пару часов прибыла спасательная экспедиция. Оказалось, командир все же успел и активировал маячок.

– Но сейчас нам известно о них, – через несколько секунд отозвалась Рика.

– Все равно, – отрицательно покачал головой Зорич. – Главное правило Черного Креста – не зазнаваться. Даже если эти антропофаги – люди, то это не значит, что их не следует опасаться.

– Здесь он недолго отсиживался, – подойдя к высокому барьеру, поднимающемуся вместе с лестницей к входной двери в дом, сказал Леман. – Тут крови больше. Парень или хотел передохнуть, или посмотреть, нет ли погони. А это?..

Заметив в трещине что-то, солдат вытащил нож и лезвием вытащил средних размеров кусок ткани.

– Вся в крови, – осмотрев ее, солдат передал ткань Рике.

– По краям трещины есть следы небольших порезов, – заметил Зорич. – Он спрятал ткань. Наверно, пытался хоть как-то замести следы.

– Точно, – кивнул Леман. – Так вот откуда на его ноже следы бетона. Парень им заталкивал ткань, но видимо руки так тряслись, что он не мог попасть в цель и царапал острием края.

– Бедняга, – покачала головой Рика. – Молодой такой.

– Для тех, кто не живет в резервации, смерть из-за раннего возраста – не слишком весомый аргумент, – ответил ей Зорич с такой интонацией, словно рассказывал им о прогнозе погоды на сегодняшний день.

Вдруг послышался хруст ветки, и трое Черных Крестов в течение одной секунды вытащили пистолеты и повернулись в сторону звука. Он донесся со стороны куста. Напрягая слух, Леман направил дуло оружия в ту сторону, но вдруг услышал звериное дыхание и цокающие шаги, и спустя секунду из-за куста вышла молодая олениха.

– Вот глупышка, – сказал командир, убирая оружие в кобуру.

Заслышав его голос, животное перевело свой взгляд с ощипываемого куста на них и, пошевелив ушами и фыркнув, развернулось и неторопливо пошло в другую сторону.

Проследив за ней взглядом, Леман вернулся к своему прежнему занятию и направился дальше по следу.

Он вывел их из города и повел на возвышенность к лесной меже. Когда они вышли на землю, Черные Кресты заметили четкие, слегка отшлифованные ветром следы множества ног.

– У этой пары одна ступня впечатывалась сильнее другой, – внимательно осмотрев отпечатки подошв ботинок, сказал Леман.

– Значит, их владелец хромал на ногу, – сделал за него вывод Зорич. – Это Калеб.

– Точно, – кивнул солдат.

– Еще я вижу три чужие пары, – внесла свою лепту девушка. – Бежали сначала в город, а потом возвращались обратно.

– Пойдем по ним, – распорядился командир, вновь доставая из ножен меч. Клинок, содержащий в себе сплав стали, интердедис – называемый высшим металлом, из которого ковались все оружия богов – и сердечник из серебра, исписанный от начала и до острия различными рунами и знаками, слабо блеснул. Таким оружием можно было поражать всех – духов, чудовищ, людей, богов. – С этого момента разговаривайте тихо и держите ухо востро. Сегодня слишком хороший день для того, чтобы умирать. Тем более от лап такой мерзости.

Держа меч в правой руке, Леман двигался в сторону множества удаляющихся, словно причудливая тропка, следов подошв. До его ушей доносились еле слышимые шаги и дыхание его, Зорича, и Рики, крики разных животных, шелест крыльев, хруст веток, и много чего еще, но звуков, которые бы несли в себе опасность, не было.

Приблизившись к небольшому пеньку, солдат увидел перед собой след, как если бы кто-то тащил по земле мешок с зерном.

– Здесь он упал. Споткнулся о пень. Возможно, оглядывался, но скорее всего бежал ночью сломя голову и попросту его не заметил, – предположил Леман.

– Нет, – ответил командир, стоя с другой стороны пня. – Вы же нашли еще одну рану от стрелы. На ноге. Видимо, здесь она его подбила, он заковылял и, смотря на рану, споткнулся о пень. Следы крови видны только на месте падения, перед этим только следы.

Принюхавшись, Зорич подошел к кусту и, отодвинув клинком листья, вытащил оттуда стрелу с окровавленным наконечником.

– Выдернул и отбросил в кусты. Поэтому владельцы ее и не нашли, когда по пути назад их собирали. Вон, кстати, и отверстие в дереве есть, – командир ковырнул кору пальцем.

Кивнув, Леман поднялся и направился дальше. Спустя несколько минут они вышли на небольшую полянку.

– Без сомнений, здесь была стоянка, – сказал Черный Крест, осматривая окрестности. – Следы палаток, костра, стульев, и… – он подошел к одному из деревьев. Все корни, выглядывающие наружу, были залиты кровью. – Человеческая, и местами звериная. Видимо, здесь была их «кухня».

– Ох, мой крест! – выдохнул Зорич, Повернувшись к нему, Леман увидел командира стоящим неподалеку и смотрящим куда-то за заросли.

– Что там?

– Ничего хорошего, – возвращаясь, ответил капитан. – Останки освежеванных зверей. И кости. Не только звериные. Этот лагерь определенно наших антропофагов.

– А здесь явно держали кого-то, – Рика стояла рядом с большой ямой. – Накрывали выход самодельной решеткой, но ее нигде не видно. Видимо, сожгли перед уходом.

– Угли холодные, – потрогав обожженные остатки веток, отозвался Леман. – Значит, скорее всего, ушли давно.

– Пройдем по другим следам, – Зорич почесал щеку. – Быть может, нам повезет, и они поленились и остановились где-нибудь неподалеку.

Согласившись с командиром, Леман обошел территорию стоянки по краю и увидел еще следы ног, только на этот раз их было в два раза больше. Они удалялись на северо-запад. Направившись по ним, Черные Кресты шли около получаса, но потом вышли к реке, с обеих сторон сжатой каменистой поверхностью. Леман понял, что незнакомцы вошли в воду.

– Нельзя сказать, в какую сторону они направились, – солдат повернулся к командиру. – Где-то, несомненно, вышли, но вряд ли сошли с каменного берега. Мы их не найдем.

– Вижу, – разочарованно выдохнул Зорич. – Эх, жаль мы не прибыли сюда вчера.

– И что теперь?

– Возвращаемся в кофейню, – ответил командир. – И будем надеяться, что в следующий раз их найдем.

Солдат кивнул и собрался идти за Зоричем, но вдруг увидел в воде какой-то предмет, прибитый к камню течением. На дне лежала…

– Гильза, – озвучил Леман.

– Что?

Не ответив капитану, солдат шагнул одной ногой в реку, вытащил предмет и продемонстрировал его капитану.

– Она одна?

– В реке больше невидно, – подтвердил Леман. – Но возможно их смыло течением.

– Здесь есть! – позвала их Рика, склонившись над травой, растущей рядом с берегом. – Пять гильз.

Приблизившись к ней, Зорич и Леман осмотрели место и увидели их.

– Здесь была перестрелка? – спросила то ли у себя, то ли у других девушка.

– Не факт, – покачал головой капитан.

Подняв голову, Леман осмотрелся и увидел далеко впереди лежащий на камнях предмет. Рюкзак.

– Смотрите, – сказал солдат и направился вдоль реки против течения в сторону вещи.

Заметив ее, капитан и Рика пошли следом.

Когда они начали приближаться, то вновь заметили следы крови.

С каждым преодоленным шагом ее становилось все больше, и когда они дошли до рюкзака, то впереди заметили лежащие на земле тела. Около дюжины человек.

– Это была не перестрелка, а убой, – Зорич приблизился к одному из мертвецов, мужчине лет тридцати. Он лежал на груди, а руки были раскинуты в стороны. – Его застрели в спину.

Подойдя к другому трупу, Леман расстегнул его рюкзак и проверил содержимое. Нож, несколько зажигалок и прочий скарб. Ничего интересного.

Тогда он пошел к следующему. Обшарив еще две сумки, в четвертой он нашел нечто странное. Дневник. Раскрыв его, солдат увидел предложения, состоящие из кривых неаккуратных букв.

– Фу, – послышался выдох отвращения Зорича. Посмотрев на него, солдат и девушка увидели капитана, смотрящего в тканевый мешок. – Их провизия. Это наши людоеды, вне сомнений. И, как не сложно догадаться, кто-то успел добраться до них раньше нас.

– Один из этих антропофагов, по-видимому, умел писать и читать, – сказал ему Леман. – У него был дневник.

– Надо же, – удивился командир. – Ученый дикарь-каннибал. Редко такое встретишь. И что он там писал?

– Да ничего интересного. Наблюдения за природой, история их переездов и мелких происшествий, личные мысли. Он, кстати, осуждал своих собратьев. Писал, что не хочет есть людей, но верил, что это дает им «…силы для выжованея и блогаславление Богов…». Кстати, здесь есть последняя запись, которая, судя по всему, про Калеба и Гирбера.

– Прочти.

«Сегодня наши ахотники паймали двух человек Они шли черес лес и громко разгаваривали и Ани и Соти их услышали и схватили Притащили связаными и посадили в клетки Очень их жалка этих людей но Айло сказал что если я их не стану их есть то стану слабыми проклятым Богами и падвергну наших людей апасности и тагда съедят меня Ведь всем извесно что мясо человека придает силы для выжования и блогаславления Богов

Ночью адин из пойматых сбежал Ани Соти и Джок побежали за ним с луками но вернулись очень злые и без человека Сказали что он удрал куда-то в город но нам туда нельзя ходить Там могут быть жевые мертвяцы или солдаты Айло сказал что убежавший может превести солдатов в наш лагерь и сказал что утром мы пайдем искать другое место Жаль Мне сдесь нравилось»

– Интересно, они молились настоящим богам, или каким-то своим, выдуманным? – поинтересовалась Рика, смотря на убитого, из чьего рюкзака Леман вытащил дневник.

– Все может быть. Многие боги приемлют человеческие жертвоприношения, но я никогда не видел их в такой извращенной форме, – произнес Зорич. – Более любопытно то, кто же убил целую группу антропофагов? Не у всех хватит духа устроить такую бойню, и далеко не у всех найдется хорошее оружие. Это были не обычные дикари, точно.

– Может, наши? Калибр схож.

Подняв с земли одну из гильз, командир внимательно осмотрел ее и поджал губы.

– Нет, это не Черные Кресты. Отсутствует вытравленная печать нашего ордена, – бросив гильзу, командир убрал меч в ножны. – Ладно, пора возвращаться. Доложу об этом сегодня вечером Риону, а там решим, что делать дальше.

Когда они вернулись в кофейню, то застали всех целыми, невредимыми и скучающими. Конор все так же сторожил вход, Ло листал какую-то замызганную книгу, найденную на одной из полок, Дож сидел рядом и ковырял ножом обивку дивана, а Курт затачивал маленьким оселком острие своего меча.

Заметив вернувшихся, но не оторвавшись от своего дела, Курт спросил о том, удалось ли им что-то разыскать, и тогда Зорич попросил Лемана поведать остальным об их похождении. Рассказав о найденном лагере и дюжине убитых антропофагов, солдат отошел в дальнюю часть помещения, поставил коробочку на пол и, усевшись напротив нее в позе лотоса, приступил к тренировке.

Когда на улице смерклось, Зорич велел всем собираться и покинул кофейню. Леман, подобрав мешок с телом Калеба, направился следом за ним. Подождав остальных, группа в полном составе отправилась в обратную дорогу.

Быстро добравшись до огражденного поля, на которое они приземлились утром, Черные Кресты вошли внутрь, остановились рядом с дверью и стали ждать. Шум лопастей послышался спустя примерно десять минут. Подняв голову, Леман посмотрел в потемневшее небо и увидел движущийся в их сторону и мигающий белым светом, словно какая-то космическая тарелка инопланетян, вертолет.

Глава пятая

Фуксия

Искупавшись тем же вечером в общей душевой, солдат вышел в коридор с чувством неимоверного облегчения.

С его плеч словно упал большой тяжелый груз, появившийся после окончания массового боя с Пешками. Давно у них не было такой большой стычки, и она, вне сомнений, если что-то и предвещала, то это явно что-то нехорошее. Город находился не так далеко от их резервации, и то, что такие крупные стаи иммигрируют в их сторону, сулило возможные неприятности. Вероятно, даже очень серьезные.

Несмотря на то, что Пешки по сути своей являются мертвяками, способными лишь передвигаться, со временем они эволюционируют, и при этом неизвестно, по какой именно причине. То ли сами по себе, то ли на них оказывают внешнее влияние. Вполне вероятно то, что Боссы совершенствую личный авангард.

За время своей еще пока недолгой службы (чуть больше года) Леману ни разу не довелось встретить бога, но если верить словам Зорича, который собственноручно убил десятерых Боссов (правда, не самых сильных, но все же), его время еще придет.

Обтирая голову темно-коричневым полотенцем и чувствуя, как футболка прилипает к влажному телу, Леман поднялся по лестнице в жилой отсек. Пройдя по широкому коридору мимо дверей чужих квартир, он подошел к своей и приложил указательный палец к замку. Послышался тихий щелчок и воин вошел в свое личное жилье.

Пройдя на кухню, отделенную от гостиной длинным столом на высоких ножках, он повесил полотенце на спинку стула, а затем достал из холодильника графин с холодным чаем. Наполнив один из прозрачных высоких стаканов, Леман прошел к дивану и посмотрел в широкое окно, вид из которого открывался на город с высоты тридцать первого этажа.

– Единственное место, где еще можно жить, – прошептал он сам себе, время от времени прикладываясь к стакану.

Понаблюдав немного за огоньками, мерцающими и освещающими резервацию вкупе с искусственными звездами, Леман отошел от окна и взглянул на настольные часы. Время было почти полночь. Подумав несколько секунд насчет того, идти ли на поздний ужин, он понял по своему самочувствию, что не голоден, и поэтому решил дождаться утра.

Послонявшись без дела по квартире, солдат ощутил полное отсутствие желания сна, и чтобы избавиться от этого решил отправиться на короткую ночную прогулку. Все же намного приятнее побродить по живому городу, чем по тем мертвым, что стоят пустой оболочкой по всему миру.

Пройдя в небольшую спальню, Леман, чтобы не отличаться, достал из шкафа обычную человеческую одежду: джинсы, кроссовки, белую футболку, и серую кофту на молнии. Одевшись, Черный Крест обвязал свою грудь в районе ребер специальным, толщиной с указательный палец ремнем, и повесил на него небольшой нож так, чтобы он оказался под левой подмышкой. Надев поверх кофту, Леман прошел в гостиную, взял со стола свой личный пистолет и, заткнув его за пояс, покинул свое жилье.

На пути к выходу из особняка Черных Крестов он не встретил никого, кроме дежурных, сторожащих парадные двери здания.

– Куда это ты собрался на ночь глядя? – спросил его Эйса, сидя на большом кожаном сером угловом диване и протирая свой меч влажной тряпкой.

– Я не обязан отчитываться перед тобой, – грубо ответил ему Леман, не замедляя шага.

– Да ладно тебе, – отмахнулся он, не обращая внимания на его тон и возвращаясь к своему занятию. – Это не допрос, а просто любопытство. Не хочешь, не говори. Кстати, как там ваша вылазка в Йенни? Я краем уха слышал, вы там изрядно поработали.

– Точно, – кивнул Леман, остановившись у дверей. – Все этот Ло.

– Что он натворил?

– Устроил пальбу. Пешки сбежались на звуки, словно голодные озлобленные мухи на свежий навоз.

– Ну, с другой стороны, это наоборот хорошо, – пожал плечами Эйса. – Вам пришлось бы гоняться за ними по всему городу, а так они сами собрались и притопали к вам. Да и, знаешь, помахать мечом тоже иногда не помешает. Тренировки тренировками, а практика – ценнее всего.

– Спасибо за ценный совет, – кивнул Леман. – А на счет другой стороны, нам повезло. Подумай сам. Что, если бы на шум сбежались не только Пешки, но и кто посерьезнее? При таком количественном перевесе они бы создали весомую угрозу. Мы хоть и намного сильнее и ловчее людей, но все же смертны, Эйса, и имеем предел.

– Что бы сказал Прометей, если бы услышал это? – вздернул брови собеседник. – По его словам, в нас заложен большой потенциал, который мы до сих пор не раскрыли даже на четверть. Страх – не лучший аккомпанемент к его прогрессу.

– Ты не прав, – покачал головой солдат. – Начнем с того, что я не боюсь. Сам знаешь, страх драки для Черного Креста – все равно, что смерть. Просто не вижу смысла в бессмысленной неосторожности. А во-вторых, прогресс, – он невесело усмехнулся. – Посмотри, до чего он довел, этот прогресс. Мы заперлись в резервации. Весь мир практически уничтожен. Больше девяноста процентов людского населения вымерло. По планете бродят вечно голодные мертвецы, нападающие на все, что только движется, ожившие монстры, иные существа и воскресшие боги, большинство из которых ненавидят людей…

– И что ты хочешь этим сказать? – Эйса посмотрел на него исподлобья. – Человечеству не нужно было стремиться к прогрессу? Сесть, сложа руки, и просто существовать, словно какие-нибудь скунсы?

– Я не знаю, – покачав головой, искренне ответил Леман. – Но результат у нас перед глазами. Посмотри вокруг. Все стремится к равновесию. Люди придумали лекарства, которые могут вылечить их практически от всех болезней, научились печатать себе органы и заменять ими больные. Это стало такой обыденностью, что это могли сделать практически все. Смертность уменьшилась в разы. И что произошло? Случилось перенаселение, произошел дисбаланс, который вскоре уравнялся массовым геноцидом. И к чему это привело? Планета излечилась, словно человек, у которого исчезла раковая опухоль, годами пожиравшая его изнутри.

– Ну, возможно это и есть ответ на вопрос. Может так и должно быть? – поднявшись с дивана и отложив свой меч, Эйса подошел к стойке и достал из заднего кармана ключ. – Сначала восход на гору, а потом падение с нее. Иногда миру и человечеству нужна суровая припарка. Как со всемирным потопом. Видимо, сейчас мы вновь начинаем карабкаться на верх, пережив очередную взбучку.

Он провернул ключ и замок щелкнул.

– Видимо так. И да, чтобы не смел спать, пока я не приду обратно, – не дожидаясь ответа Леман открыл дверь и вышел на улицу.

Воздух был свежим и немного прохладным. Легкие дуновения ветерка доносили до чувствительного носа Черного Креста множество разнообразных запахов, приятных и не очень. Иногда ему хотелось, чтобы его можно было как-то отключать, но на службе острое обоняние изрядно помогает, что есть, то есть, потому приходилось мириться с некоторыми побочными эффектами.

Пройдя по дорожке, ведущей через широко раскинувшийся газон, солдат вышел с территории особняка через главные ворота, на страже которых на этот раз находился обычный человек. Увидев приближающегося Лемана, охранник с благоговением во взгляде отпер ему ворота и при этом не вымолвил ни слова.

Поступив аналогично и лишь кивнув ему в знак благодарности, солдат заметил, как благоговение во взгляде охранника в разы увеличилась. Леман отвернулся и хмыкнул, представляя, как этот новенький (этого охранника он еще не видел), вернувшись домой после ночной смены, будет рассказывать своим родным о том, как с ним поздоровался – пусть даже и без слов – Черный Крест!

Леману, обладающему данным титулом относительно недавно, это было весьма лестно. Не переставая ухмыляться, он хрустнул шеей и надел на голову тонкий капюшон.

Не имея никакого предварительного и не задавая себе никакого определенного маршрута, Леман повернул направо и просто двинулся вдоль дороги, куда его глаза глядят. Чувствуя, как пистолет то и дело упирается в поясницу, он незаметно поправил его, оглядываясь при этом по сторонам.

На улице ему почти никто не встречался, и уж тем более никто не обращал на него внимания. Из-за этого Леман любил ночные прогулки намного сильнее, чем дневные. Он принимал участие в жизни резервации, как обычный ее житель, но при том оставался невидимым, словно призрак, как и подобает Черному Кресту.

Решив в конечном итоге дойти до центра города, он завернул сначала налево, прошел до конца улицы, затем вновь повернул налево, затем направо и оказался в районе с частными домами, который считался самым престижным и богатым во всей резервации.

Осматривая двух, трех и даже четырехэтажные жилища, в одном из них Леман случайно застал сцену семейного празднества. Остановившись и присмотревшись, через окно он увидел большую столовую, заполненную людьми: женщинами, мужчинами, парой подростков и одним ребенком лет трех-четырех. Все они были в праздничных красных и желтых колпаках, а под потолком летало несколько связок красивых шаров. День рождения, судя по всему.

Говорили они так громко, что даже для человеческих ушей были бы легко слышимы, чего уж говорить об ушах Лемана. Он четко различал каждое слово. Вдруг свет в столовой резко убавился (но не до конца), и какой-то мужчина, которого звали Томом, если верить сопровождавшей его женщине, вынес большой торт, в котором горела всего одна свеча в форме цифры четыре. Послышалось пение. Сначала оно было вразброд, но спустя несколько секунд, когда все почувствовали ритм, стало упорядоченным.

С интересом наблюдая за этой сценой, Леман вдруг пересекся взглядом с одним пареньком-подростком, который был лет на пять младше него самого. Юноша нахмурился так, словно смотрел на шаловливого ребенка, которого заподозрил в краже яблок со своего участка. Но спустя мгновение выражение его лица сменилось, и он поднял руку и помахал ею с приветливым выражением на лице.

Никак не отреагировав на это, Леман отвернулся и зашагал дальше.

Пройдя через несколько часов мимо здания парламента – одного из самых высоких построек в городе – и попутно с этим глянув на циферблат огромных часов, вмонтированных в стену (времени было четверть третьего), Леман решил, что пора идти обратно в особняк. День и часть ночи выдались насыщенными, и его наконец-таки начало клонить в сон.

Поленившись возвращаться тем же извилистым путем, каким он пришел, солдат принял решение срезать путь. Пройдя вдоль парка и через несколько улиц, он зашел в переулок, попутно размышляя над тем, что ему рассказывал Зорич и как они выслеживали людоедов. На своем веку Леману лишь раз приходилось столкнуться с живым антропофагом.

Это было около семи месяцев назад, во время спасительной операции. В городе, расположенном неподалеку (примерно в полсотни километров от резервации), обнаружили крупную людскую общину, содержавшую в себе около двадцати человек. На их перевозку был направлен автобус и несколько бронеавтомобилей с Черными Крестами ему в сопровождение. В группу спасателей попал и Леман.

Погрузка и эвакуация прошла нормально, но в момент посадки пассажиров в транспорт дозорные заметили человека, стоявшего на углу улицы и наблюдавшего за ними. Хотя, когда воины разглядели его внимательнее, то человеком его могли назвать с трудом.

Незнакомец был одет в какое-то замызганное тряпье, спина его сгибалась так, словно у Сизифа, взвалившего свой тяжелый камень себе на плечи, и смотрел он на всех глазами, полными безумия.

Поняв, что его заметили, незнакомец начал разворачиваться и собирался дать деру, двигаясь, слово примат, но не успел. Едва он подался в сторону, послышался выстрел, и антропофаг замертво рухнул на асфальт. Зорич сразу же понял, что это каннибал, и, не раздумывая ни секунды, выхватил пистолет и нажал на курок. Леману показалось, что он сделал это неосмысленно, словно нога, рефлекторно подпрыгивающая вверх, когда стучат резиновым молоточком по коленке…