После конца. Часть 1

– …не слышишь?! – вдруг донесся до солдата смеющийся мужской голос. Он не понравился ему с первой секунды.

Повернув голову в его сторону, Черный Крест увидел, как из-за дома в закоулок, по которому он шел, вошли четверо: молодая девушка лет двадцати и трое парней.

«Это не мое дело», – подумал солдат, собираясь развернуться и идти дальше, но он этого почему-то не сделал, а продолжил наблюдать за ситуацией.

До его носа донесся какой-то странный запах, очень похожий на свежую кровь.

Девушка на первый взгляд держалась уверенно и сохраняла наглое выражение на своем лице, наполненном острыми чертами: подбородок, скулы, нос. Но в ее карих глазах Леман все же увидел женский страх, хоть тот и был умело замаскирован. Фигура у девушки была стройной, рост примерно сто семьдесят сантиметров, волосы были чуть ниже плеч. Их цвет сразу же привлек внимание Лемана. От корней и до середины они были черные, словно крыло ворона, а дальше аккуратно переходили в цвет фуксии. Одета она была в белую футболку, черную кожаную куртку с белыми поблескивающими квадратными заклепками, темно-бордовую юбку, облегающую облаченные в сетчатые колготки бедра и заканчивающуюся сантиметрах в десяти выше колен, и коричневые туфли-лодочки со слегка потертыми носами.

– Да постой ты, детка! – сказал другой парень, чей голос Леману не понравился еще сильнее, чем предыдущий. Он был мерзким и чем-то походил на кваканье толстой склизкой жабы.

Девушка продолжала идти, а Леман все это время наблюдал из темноты, словно призрак ночного города.

– Может, уже скажешь, сколько ты стоишь? Мы с парнями были бы не прочь оттянуться! Тебе с нами понравиться, обещаю, крошка!

Они хором заржали. Тот, который заговорил первым, ускорил шаг и схватил незнакомку за локоть правой руки. Девушка резко выдернула его из хватки (незнакомец даже чуть подался вперед) и рыкнула на парней:

– Идите к черту!

Голос ее был самую, почти незаметную малость хрипловатым и мягким, но в нем слышались нотки стали.

– Для уличной девки ты что-то слишком норовистая, крошка, – все таким же насмехающимся тоном продолжил не испугавшийся «реакции не жертвы» неизвестный. – Знаешь, Кира, сначала я собирался тебе заплатить за услуги, но теперь, думаю, сердечной благодарности и кружки пива при следующей встрече тебе будет вполне достаточно.

Он кивнул головой, и его попутчики резко ускорились и обогнали незнакомку. В мгновении ока она была окружена.

– Знаешь, детка, я и мои парни уже настроились, так что тебе придется нас порадовать!

Он вновь схватил ее за руку.

Неожиданно у себя в груди Леман почувствовал что-то странное. Это была злость, однозначно злость, но какая-то иная. Не такая, какую он испытывает в бою, или когда его бесит Ло или Дож, или когда у него не выходит поднять коробочку силой мысли. Эта злость сначала показалась ему незнакомой, но он ошибся. Что-то похожее он уже чувствовал.

Это было давно, он еще только обучался, тренировался и готовился стать воином. Лет ему было тогда или десять, или одиннадцать. Леман самостоятельно вырезал из дерева скворечник и это заметил Ло, которому тогда было вроде бы девятнадцать и он вот-вот должен был стать Черным Крестом. В компании нескольких друзей, среди которых был и Дож, который уже с того времени за ним увязался, хулиган отобрал у Лемана скворечник и едва не сломал. Тогда-то мальчик и почувствовал приблизительно ту же злость, которую чувствовал в этот момент. Тогда Леман напал на взрослых парней и, разумеется, проиграл, но это все увидел Зорич. Оценив храбрость мальчугана, он разрешил ему повесить скворечник на одном из деревьев на заднем дворе особняка.

Вдохнув воздуха, Леман быстрым шагом направился в сторону перепалки и, быстро к ним приблизившись, спокойным голосом заявил:

– Никого вы трогать не будете.

– А ты еще кто такой?! – отпустив локоть девушки и повернувшись в сторону Лемана, спросил незнакомец. – Решил построить из себя героя?! Иди-ка отсюда, паренек, пока я тебе все кости не пересчитал!

«Ох, святой Крест, – подумал солдат, закатив глаза. – Ну и банальщина. Неужели подобные сцены всегда разыгрываются по одному сценарию? Хоть бы что-нибудь новое придумали»

Промолчав, Леман продолжал стоять и смотреть на людей. Встретившись с взглядом девушки, он вдруг столкнулся с неожиданной неприветливостью, словно был не защитником, а одним из потенциальных насильников.

– Ладно, как хочешь, недоносок, – сказал незнакомец-1 и полез в карман.

Когда их разделяло около полудюжины шагов, незнакомец-1 вытащил раскладной нож, лезвие которого длинной было чуть больше среднего пальца. Он слегка замахнулся и сделал выпад, намереваясь пырнуть Лемана в живот, но солдат ловко отошел в сторону и, вывернув кисть противника, выхватил нож. Едва не поддавшись заложенному в него инстинкту и не воткнув оружие незнакомцу-1 в горло, Леман наотмашь ударил его в щеку основанием ладони правой руки и тот упал на асфальт.

Воин действовал без раздумий, бой для него был таким же естественным и легким, как дыхание, а драка с этой шпаной и вовсе не требовала даже сотой доли его мастерства.

Периферическим зрением заметив, как незнакомец-2 вытащил из-за пояса короткоствольный карманный пистолет, Леман метнул в него отобранный нож. Тот, крутнувшись, ударил ему в лоб тупой стороной и отлетел в сторону. Хулиган же выронил свое оружие и присел на одно колено, прижимая при этом руки к разбитому лбу. Подлетев к нему, Леман дал ему такую сильную пощечину, что тот упал навзничь и на несколько секунд лишился чувств, а после пинком отшвырнул пистолет, и его поглотила тень.

Незнакомец-3 решил подкрасться к нему со спины, но он услышал шаги и почувствовал колебание воздуха. Развернувшись по своей оси, Леман чуть присел и ударил оставшегося противника в солнечное сплетение, а затем сделал шажок вправо и, схватив его за обе ноги, резко дернул их вверх и заставил ненакомца-3 сделать сальто вперед и шлепнуться почти плашмя на спину.

Не прошло и пятнадцати секунд, как трое противников оказались поверженными.

Развернувшись и несколько секунд посмотрев на «проделанную работу», Леман направился к стоящей неподалеку девушке, дыхание которой было сбивчивым, словно она только что закончила легкую пробежку.

Послышался скрежет поднимаемого с асфальта ножа. Увидев, что незнакомец-1 стоит и смотрит на него, Леман пожалел, что не ударил его сильнее, и приготовился ко второй атаке.

Вдруг к нему подбежали его пришедшие в себя дружки. Третий хромал, а второй зажимал кровоточащую рану на лбу.

– Кажется, я знаю его, – сказал незнакомцу-1 на ухо незнакомец-3. Леман не был уверен, слышит ли девушка их слова, но он слышал их прекрасно, как и далекие отзвуки их часто стучавших сердец. – Это один из Черных Крестов.

«Черт возьми», – подумал на это Леман. Но вслух он сказал:

– Убирайтесь отсюда. Увижу еще раз, убью без раздумий.

Они еще несколько секунд постояли, а потом незнакомец-1, явно перепугавшийся только от одного упоминания об ордене, развернулся и торопливо пошел прочь вместе со своими дружками. Когда они скрылись за поворотом, Леман вновь повернулся к девушке.

Она несколько секунд посмотрела на него своими карими глазами, а затем вызывающе сказала:

– Я не просила помощи.

– Я и не думал помогать, – ответил Леман, несколько удивившись такой странной реакцией. – Просто мне нравиться колотить подонков, пристающих к девушкам в темных переулках.

Она несколько секунд постояла, а затем ухмыльнулась.

– Ага.

Девушка залезла в сумочку и вытащила из нее пачку сигарет.

– Хочешь? – достав одну сигарету, спросила она.

– Нет, спасибо.

– А я хочу.

Убрав пачку обратно, она вытащила зажигалку и, чиркнув несколько раз, зажгла сигарету. Леман

сразу же почуял едкий запах ментола.

Постояв несколько секунд в молчании, она сделала пару затяжек, а затем все-таки решила отблагодарить своего спасителя и сказала:

– Я Кира.

Называть свое имя Леман не хотел, но и игнорировать девушку он почему-то не смог. Тут ему вспомнилось имя того паренька, которого он вчера нашел в ординаторской больницы.

– Калеб.

– Понятно, – кивнула она. – Ты кто такой, Калеб? Спартанец?

– Нет, – покачал головой солдат. – С детства занимаюсь в секции самообороны и люблю боевики.

– Знаешь, Калеб, то, что ты сейчас сделал… – выдохнув в сторону Лемана жидкий сигаретный дым, который обжег его чувствительные ноздри ледяным огнем, она кивнула в ту сторону, где скрылись незнакомцы. – Скорее всего, будет только хуже.

– Поверь мне, – покачал головой Леман. – Не будет.

Она чуть прищурилась, но промолчала.

– Ты далеко отсюда живешь? – спросил солдат спустя пару мгновений.

– Минут десять ходьбы, – ответила она. – Но не нужно меня провожать. Я сама доберусь.

Она бросила наполовину выкуренную сигарету и размазала ее по асфальту подошвой туфли.

– Ты же сомневаешься в том, что я убедил их отстать от тебя, так что они могут выждать момент, когда ты останешься одна, и снова пристанут. Лучше я дойду. Если не хочешь со мной говорить, могу просто идти позади.

Она несколько секунд на него оценивающе посмотрела, а потом сказала:

– Странный ты. Ладно уж, Дон Хон Гиль Дон, идем.

Непонимающе нахмурившись, Леман последовал за девушкой.

– Ты местный? – спросила Кира, как только он нагнал ее.

– Да, – соврал Леман. – Живу в паре улиц отсюда.

– Я раньше тебя не видела, – ответила она с сомнением в голосе. – Хотя… не уверена. Из-за капюшона мне не очень хорошо тебя видно.

– Не знаю. Часто ты вот так ходишь по ночам? – он сам не понимал, зачем это спрашивал.

– А вот это не твоя забота.

– Точно, – кивнул он, и больше не заговаривал с ней до самого порога ее дома.

Остановившись около входной двери четырехэтажного панельного здания, Кира повернулась к Леману.

– Вот мой дом. Спасибо, Калеб.

– Не за что.

Тут Леман увидел то, что его вновь удивило. У Киры едва заметно покраснели щеки.

– И да, кстати говоря, я не торгую собой. Эти сволочи…

– Да, я понял, – перебив ее, кивнул Леман. – Но… может просто не стоит ходить в таком виде в такое время и вводить таких нехороших людей в подобное заблуждение?

Она недовольно фыркнула, показала ему свой длинный средний палец, и зашагала в сторону входной двери на лестничную клетку, но затем остановилась и развернулась.

– Знаешь, Калеб, уж не знаю насчет кружка самообороны, но боевики ты точно не смотришь, – спустя мгновение она пояснила. – При упоминании Хон Гиль Дона ты не понял, о ком я говорю. Любой уважающий себя любитель боевиков хотя бы знает, кто это.

Затем она чуть улыбнулась, словно сдерживаясь, и на ее щеках появились ямочки. Неожиданно для себя Леман ответил на ее улыбку, а когда она отвернулась и зашагала к входу, то сразу же взял себя в руки и убрал ее с лица.

«Да что же это?», – подумал он, увидев, как ее спина скрылась в полумраке.

Постояв еще минуту, Леман направился в особняк.

Проведя всю дорогу в мыслях о случившейся ситуации, он не заметил, как подошел к воротам, ограждающим их территорию. Дождавшись, пока человек их откроет, он торопливым шагом прошел по дорожке и, поднявшись по ступеням, постучал в дверь. Спустя мгновение послышался звук открывающегося замка.

Войдя внутрь и отделавшись от Эйсы какой-то фразой, которую он сам сразу же забыл, Леман пешком поднялся на свой этаж и вошел в квартиру.

Вытащив пистолет и бросив его на стол, он достал из холодильника графин с чаем, осушил почти половину, а затем прошел в спальню и, сняв кофту, ремень с груди и стянув футболку, бросил все это на пол и ничком упал на кровать.

Глава шестая

«Райский уголок»

Утром его разбудил звонок часов. Приняв вызов, солдат услышал донесшийся из них голос Курта. В нем слышалось явное раздражение.

– Доброе утро.

– Угу, – сонно буркнул ему в ответ Леман.

– Я тебе уже час не могу дозвониться. Ты где бродишь? Что за беспечность? Хотя, ладно, позже обсудим. Сейчас немедленно иди в конференц-зал. У нас ЧП.

– Какое ЧП? – моментально проснувшись и резко приняв сидячее положение, спросил Черный Крест.

– А какое оно может быть, сам подумай, – он выдержал секундную паузу. – Чрезвычайное! Давай бегом! Там все объяснят.

Послышалось два коротких гудка и линия оборвалась.

Быстро спрыгнув с кровати, Леман нацепил часы на руку, оделся, наспех почистил зубы и направился к двери, но вдруг вспомнил, что забыл свой пистолет.

«Чертова девчонка!», – непроизвольно выстрелило у него в мыслях.

Вот почему Черным Крестам не следует водить дружбу с людьми. Он провел всего полчаса в обществе человека, и уже обзавелся проблемами.

Вернувшись к столу, Леман взял свое оружие и вставил его в поясную кобуру, а затем покинул квартиру. Никогда он еще не чувствовал себя до такой степени рассеянным и потерянным.

Быстро спустившись на шестой этаж и попутно с этим без задней мысли поздоровавшись с некоторыми знакомыми, Леман подошел к высоким широким деревянным дверям, рядом с которыми столкнулся с Ло. Видеть его первым из всех – одна из самых худших вариантов начала дня.

– С добрым утром, – все с той же насмешливостью, с которой он говорил практически со всеми, поздоровался солдат. – Выглядишь как-то помято. Была бессонная ночь?

– Что случилось?

– Я не знаю. Меня просто позвали со словами «быстро в конференц-зал», и все. Может, ты знаешь, дорогуша?

Удивившись, Леман сначала решил, что это он так обратился к нему, но вдруг в полуметре за спиной послышался голос Рики.

– Нет, не знаю, козел.

Как Леман мог не заметить, что к нему сзади кто-то подошел? Это уже было ненормально.

Вдруг дверь открылась, и они увидели недовольное лицо Курта.

– Вы долго еще трепаться будете?! Давайте быстрее!

Он отошел вбок и пропустил их в зал. За столом уже сидел Зорич, Дож, Конор, еще несколько Черных Крестов из другой группы, и Рион – глава их ордена. Он восседал во главе стола, положив на него свои руки и поглаживая надетое на безымянный палец кольцо с вставленным в него большим гладким рубином, разделяемым на четыре части черным крестом, вырезанным из черного сапфира.

Сев на свободное место между Рикой и Куртом, Леман положил руки на стол и уставился перед собой, смотря невидящим взглядом.

– Что с тобой? – заметив его странное поведение, спросила Рика.

– Ничего, – вовремя ответил солдат.

– Просто ты какой-то… нервный, – пояснила она, а затем откинулась на спинку стула, что значило «отвечать не обязательно».

Послышался звук прочищаемого горла. Все мгновенно замолчали и перевели свои взгляды на Зорича, сидевшего рядом с Рионом.

– Сегодня рано утром, – начал командир, – в бедном районе города законники обнаружили двух мертвецов. Так же за последние полтора месяца в тех окрестностях было зарегистрировано двадцать четыре пропажи без вести. По словам родственников, исчезнувшие люди просто выходили в магазин или еще куда-то, и больше их никто не видел. Поначалу законники думали, что эти дела по их части, маньяк там, или еще кто, но после обнаружения этих двух тел… оказалось, что наше. Их кости были переломаны так, словно в тела на полной скорости врезался легковой автомобиль, а на руках и шее нашли следы укусов и… они были обескровлены. Плюс, люди никогда не были похищены или убиты внутри их жилища. Похоже, в резервации завелся вампир.

– Но это невозможно, – почти сразу же возразил Конор. – Вампиры могут появиться…

Послышался звук открывшейся двери.

– …двумя способами, – закончил за него вошедший мужчина.

Рион поднялся со своего стула и протянул руку.

– Здравствуй, Прометей.

– Приветствую.

Пройдя через весь зал, одетый в классический костюм высокий, крупного телосложения (хотя это было слабо сказано) мужчина ответил на рукопожатие главы ордена и, приветственно кивнув всем остальным, сложил свои огромные ладони за спиной.

Бог. Несмотря на то, что он был их другом, Леман все равно нервничал, ощущая ту силу, что от него исходила.

– Первый, и самый простой – это распространение через укус, – продолжил Прометей. – Второй, встречающийся намного реже, – это создание вампира богом, откуда, собственно, они и появились. Первый вампир был рожден в Индии богиней по имени Кали. Знаете же, кто это? У нее есть клыки, носит на шее гирлянды черепов, четыре руки… вспомнили?

– Мы знаем, кто такая Кали, – махнул рукой Зорич. – Давай уже к сути.

– Итак, – кивнув, Прометей принялся неторопливо расхаживать то в одну, то в другую сторону. – Давным-давно она вместе с богиней Дурга сражалась с демоном Рактабиджа, который мог размножаться с помощью каждой каплей пролитой крови. Никто не мог его уничтожить, но Кали все же нашла способ. Она просто выпила всю его кровь так, что не пролила ни капли, и тем самым выиграла битву и убила противника. Ну, точнее ей так показалось. Позже Кали вновь захотела крови – так ей понравился вкус – и она выпила целую деревню. Но когда из всех остался лишь один паренек, она уже настолько насытилась, что не смогла осушить его до конца и бросила укушенного юношу и ушла. Оказалось, что малая часть крови Рактабиджи попала в кровь того подростка, и тот спустя несколько суток превратился в вампира – самого сильного, что когда-либо существовал. Его прозвали Дракулой, в честь той малоизвестной деревни, в которой он жил. Позже, когда Кали узнала о сотворенном ей существом, она изучила это дело и поняла, как можно создавать вампиров и без укусов, а через некоторое время об этом методе прознали и немногие другие боги.

– То есть, – подвел итог Курт, – их можно создать или с помощью Босса, или через укус. И это значит, что…

– Какой-нибудь бог находится в резервации, но данный вариант маловероятно. Я оградил это место всеми возможными защитными средствами, и к тому же я чувствую близкое присутствие такой силы. Значит, либо этого вампира создали и каким-то образом заслали в резервацию – но это точно не Кали, я недавно наведывался к ней, она сейчас живет на самодельном острове в Тихом океане – либо, что самый лучший вариант для нас, в городе давно завелись вампиры, но мы до этого о них почему-то не знали.

– Нам нужно разобраться с этим существом, и быстро, – почесывая бровь указательным пальцем, сказал Зорич. – Если люди узнают, что у них под боком завелась такая нечисть, они начнут паниковать, ведь одно из немногих оставшихся безопасных мест на Земле стало небезопасным.

– Я не смогу вмешаться, – кивнул Прометей и оперся своими ладонями о стол. На его чуть оголившихся запястьях Леман увидел грубые шрамы от цепей. – Меня, шатающегося по городу, каждый узнает. Но власти дали вам полное разрешение на ношение оружия в пределах резервации на время проведения операции. Законники вас не задержат. Только вы должны будете одеться по-обычному.

– Само собой, Прометей, мы не идиоты, чтобы, пытаясь не раскрыться, ходить по городу в форме Черных Крестов, – ответил ему Зорич. Затем он повернулся к Риону. – Думаю, нужно отправляться днем. Изучить все улики. Вы даете разрешение?

Спустя несколько секунд глава ордена кивнул.

– Я возьму только своих. В большой толпе нет необходимости.

– А я, если что, могу вас проконсультировать отсюда. Дистанционно, – предложил Прометей, и Зорич согласно кивнул.

– Тогда за работу, – махнул рукой Рион.

Поднявшись, Леман подошел к Зоричу.

– Сколько есть времени на подготовку?

– Мы выйдем в полдень, – ответил командир, направляясь к двери. – Встретимся на парковке. У тебя все нормально?

– Да, Зорич, все хорошо.

– Отлично, – по его взгляду Леман понял, что тот ему не поверил ни на йоту. – Тогда иди.

Кивнув, солдат вышел из конференц-зала и, почувствовав, как заурчало в животе, только после этого вспомнил, что уже не ел с утра вчерашнего дня. Кашлянув в кулак, Леман в одиночестве направился в столовую.

Облачившись в ту же одежду, что и прошлой ночью, Леман пришел к условленному месту сбора самым первым. Меряя шагами территорию парковки и время от времени поправляя капюшон, он не мог найти себе места. О девчонке (так он всегда называл Киру, если начинал думать о ней) солдат вспоминал мало, то странное чувство, что он ощутил, будучи рядом с ней и которое сохранялось осадком до самого отхода ко сну, больше не трогало его, но… все же остался какой-то дискомфорт. Странный, не дающий покоя, и из-за этого еще более ощутимый. Леману казалось, что у него будто бы что-то забрали. Он словно потерял какую-то очень важную для себя вещь, которой неизменно пользовался на протяжении большей части своей жизни. Он никак не мог вспомнить, что же это была за вещь, но все время, каждую секунду ощущал зудящую пустоту ее отсутствия и не мог обрести спокойствие до тех пор, пока не вернется это «что-то», пока эта недостающая деталь не встанет обратно на свое место в пазле картины его жизни.

Желая занять свободные руки, солдат вытащил из-за пояса нож и принялся неторопливо подбрасывать его и раскручивать, выписывая им причудливые пируэты. Через несколько минут он услышал легкие шаги, и сразу же понял, что они принадлежат Рике.

– Ну что, готов к встрече с кровопийцами? – подойдя ближе, поинтересовалась она.

– Почти, – кивнул Леман. – Только вот не хватает мне моего меча за плечом. С ним было бы куда лучше, чем с ножом.

– Это точно, – согласилась девушка, уперев руки в бока и перенеся вес на правую ногу. – По городу мы с ним расхаживать не сможем. Кстати, а где ты был ночью? Я заходила к тебе, хотела вернуть деньги, но тебя не было.

– Гулял, – нехотя ответил он, не смотря на собеседницу и продолжая размахивать ножом.

«И чего они все вдруг ко мне пристали?», – с раздражением думал он, но вслух сказал другое.

– Нужно было проветрить мозги. И да, раз уж мы об этом заговорили, можешь не возвращать долг.

– Ладно, – кивнула она и чуть прищурилась. – А с чего это вдруг такая неожиданная щедрость?

– Не знаю, – остановившись и убрав оружие обратно за пояс, пожал плечами Леман. – Пользуйся, пока есть возможность.

– Если захочешь что-то рассказать, – девушка убрала руки в карманы и не переставала смотреть на него так, словно пыталась просканировать собеседника и понять, что у него в голове, – я с удовольствием выслушаю тебя.

– Буду знать на будущее, спасибо, – кивнул солдат, не желая развивать разговор в нежеланное русло.

– Смотрите, а голубки-то уже здесь! – издалека крикнул Ло, направляющийся в их сторону в копании Дожа и Конора. – Поворкуете вечерком, милашки, сейчас у нас есть работа!

За их спинами в дюжине метров шли Зорич и Курт.

– Когда-нибудь я не сдержусь и придушу его во сне, – прошипела Рика так тихо, что способен ее был услышать лишь стоящий в полуметре Леман.

Повернувшись к ним спиной, чтобы Ло не смог прочитать его слова по губам, Леман так же тихо сказал:

– Не обращай на него внимания. Чем больше ты поддаешься на провокации, тем больше ему доставляет удовольствия ковырять твои нервы.

– Легко сказать. Меня от одного вида его рожи воротит.

Леман не ответил потому, что остальные к тому моменту подошли слишком близко, чтобы не расслышать их переговоры. Да и ответить ему было нечего. В этом плане он целиком и полностью разделял позицию подруги.

Усевшись на багажник одной из машин, Рика оперлась на него ладонями обеих рук и, сплетя свои длинные стройные ноги в спираль, сердито буравила взглядом серую кирпичную стену особняка.

Подойдя ко всем, Зорич дал Курту один из двух ключей. Леман намеревался сесть с командиром, но чуть замешкался и его тут же опередил Ло и уселся на переднее сиденье, а Дож пристроился на заднем. Конор присоединился к ним.

Усевшись в синюю легковушку Курта на заднем сиденье, Леман услышал, как дверь с другой стороны отворилась и Рика села рядом. Захлопнув дверь, он кивнула на сидящего в другой машине Конора.

– Не представляю, как они с Зоричем могут находиться в компании двух этих недоносков. Я бы лучше целый час нюхала вонючие сапоги, чем села рядом с ними по своей воле.

Леман немного отрешенно хмыкнул, но потом все же повернулся к Рике.

– Везде есть такие персоны, и ничего с этим не поделаешь.

Спустя считанные секунды в автомобиль сел Курт. Заведя мотор, он снял машину с ручника и поехал следом за Зоричем.

Покинув территорию особняка через главные ворота, они свернули налево и направились приблизительно по тому же пути, по которому ночью возвращался Леман.

Положив голову на кожаный подголовник, он смотрел через окно на проносящиеся мимо дома, магазины и уличные лавочки, фонарные столбы, прохожих, и прочее, что можно было встретить в любом мегаполисе до катастрофы. Люди потрудились на славу. Когда Леман находился в резервации, у него создавалось впечатление, словно все было хорошо и им ничего не угрожало, но это сохранялось лишь до той поры, пока они не вылетали из-под земли на поверхность, излечившуюся и ставшую враждебной по отношению к человеку.

Быстро добравшись до того района, в котором совершилось двойное убийство, Черные Кресты припарковались на обочине.

Покинув авто, Леман сразу же накинул капюшон на голову и засунул руки в карманы. Отойдя в сторону и сделав вид, что никого не знает из своей группы, он услышал указания Зорича:

– Мы с Куртом направимся на место происшествия, а вы все разойдитесь по одному и ищите что-нибудь, что приведет нас к нужной цели. Если что, связь держим с помощью раций.

Зашагав вдоль дороги, Леман приступил к своему любимому делу – охоте. Во время нее он всегда чувствовал себя как-то особенно. Он нюхал, пытаясь что-нибудь учуять, смотрел, слушал чужие разговоры, надеясь услышать какие-нибудь наводки. Слухи, ходящие в народе, обычно не имеют в себе и половины правды, но все же игнорировать их не стоит. Но на тот раз они – по крайней мере, пока что – не принесли никакой пользы.

Все, как и всегда, было примерно одинаковым. Ничего не бывает таким постоянным, как общество. Времена идут, столетия сменяют друг друга, а большинство людей остается таким же, как и раньше, и меняются они лишь самую малость только из-за давящей на них «современности», которую создает меньшая группа людей, действительно влияющая на окружающий мир.

Расставание с парнем, сволочь и алкаш отец, надоедающая своими наставлениями мать, бездушные учителя, безжалостный начальник, завтрашнее свидание с девушкой мечты, недостаточно хорошо прожаренный стейк в ресторане, поломка машины, просроченная квартплата, обсуждение и желание повторить вчерашний загул, обсуждение кто с какой девчонкой познакомился и чем это закончилось в итоге, и еще много всякой бесполезной, убивающей своей однообразностью и скучностью информации, не имеющей к тому же абсолютно никакого отношения к делу. Но Леман продолжал ходить и вслушиваться. Он был благодарен. Охота полностью погружала его в себя и отвлекала от посторонних нежеланных мыслей.

Обогнув группу смеющихся и громко обсуждающих просмотренный час назад фильм подростков, идущих в одну сторону с ним, он продолжал поиски, и по пути наткнулся на небольшой магазинчик с цветами и вещами для их выращивания: горшками, лейками, мешочками с землей, и много чем еще. Обойдя и его, он собирался идти дальше, но вдруг услышал голос, чуть приглушенный стеклами, и сразу же его узнал.

Повернувшись обратно в сторону магазинчика и не веря своим ушам, Леман подошел ближе к стеклу и увидел ее.

Во всей своей красе за прилавком продавца стояла Кира и со скучающей миной на лице выслушивала стоящую рядом женщину в самом расцвете сил и в полном упадке красоты минувшей молодости. Она без умолку говорила то о своих кошках, то об уже взрослых детях, то об опыте по выращиванию растений, и рассматривала попутно с этим стоящие напротив горшки с двумя цветками. Но иногда незнакомая женщина все же задавала вопросы по делу, и тогда Кире приходилось отвечать. Говорила девушка сдержанно и, в общем-то, держалась молодцом, но было видно, что сдерживать свой темперамент, о котором у Черного Креста уже сложилось некоторое впечатление, и не допускать в разговоре какие-нибудь колкости ей было непросто.

Не имея сил бороться с собой, Леман зашагал в сторону входа. Прочитав мимолетом название магазина «Райский уголок», он вошел внутрь и в его нос ударили запахи земли и множества растений. Держась в стороне и скрываясь за одной из полок, до отказа нагруженной различными товарами, он внимательно слушал разговор продавца и покупателя.

– Извините, но у нас нет пульверизатора, брызгающего ровно восьмью струями по часовой стрелке. Мы уже все с вами пересмотрели…

Леман непроизвольно прыснул от смеха, вызванного частично из-за ситуации, и частично из-за выражения ее лица. Получилось громковато, и Кира как-то умудрилась это услышать. Посмотрев на него, стоящего рядом с входом и одетого так же, как вчера, девушка сразу узнала солдата и в ее выражении лица что-то переменилось. С него пропала скучающе-раздражительная маска, и появилось что-то новое, но Леман не мог понять, что это было – то ли она смутилась, то ли почувствовала что-то другое, неприязненное.

Кира опустила глаза, а затем, моргнув, вновь посмотрела на женщину.

– Но я читала в одном журнале, – перебив девушку, продолжала настаивать упрямая покупательница, – что если обрызгивать растения именно восьмью струями, то это благоприятно влияет на насыщенность цвета. Массаж листочков, или как-то так. И обязательно нужно чтобы они разбрызгивались с юго-запада и чередовались по часовой стрелке, иначе энергия потечет по-другому и он завянет. Давайте посмотрим еще раз, девушка. Может, проглядели?

Увидев, что это было последней каплей, переполнившей чашу терпения, и Кира в любую секунду могла сорваться и запустит одним из горшков покупательнице в голову, Леман быстро вышел из-за полок.

– Добрый день, – обратился он к женщине, и та повернулась в его сторону. – Я тут случайно подслушал ваш разговор. Такой распылитель, который вы ищите, можно найти в другом магазине. Он неподалеку отсюда. Как же его название…

– «Зеленый мир»? – неосознанно подсказала она, сама не понимая этого.

– Да, точно. Я недавно взял у них такой же, какой вы пытаетесь найти. И знаете, это действительно работает.

– А что вы выращиваете? – спросила она, смотря на Лемана своими широкими темно-зелеными глазами.

– Гладиолусы, – брякнул первое, что взбрело в голову он.

– Замечательно, это прекрасные цветы, молодой человек. Приятно осознавать, что для нынешнего поколения растения остаются важны. Ладно, спасибо вам. Пойду я, у меня уже ноги болят тут стоять, – она собрала свои покупки. – Какие же все-таки некомпетентные работники пошли. Берут кого попало, а нам мучиться с ними.

– И не говорите, – не дав ничего сказать Кире, кивнул Леман.

Она зашагала к дверям, бурча себе под нос что-то о том, что Чипи уже пора есть, а ее все еще нет дома, и покинула магазин.

– Гладиолусы? – спустя несколько секунд спросила она. Злость у нее вроде бы пропала. – Серьезно? Ты хоть знаешь, как они выглядят?

– В теории, – кивнул он, подойдя к другой полке. Из-за капюшона с такого ракурса Кира его лица не видела.

– А мне кажется, что ты разбираешься в растениях так же хорошо, как и в боевиках, – съязвила девушка, и Леман вновь чуть улыбнулся.

– Ну, если быть честным, то немного лучше. Гладиолус стоит за твоим прилавком, на второй полке снизу, третий от окна.

– Merde 6, – посмотрев на полки и поняв, что Леман прав, хмыкнула Кира, механически потеребив большим пальцем правой руки свое тонкое колечко в носу.

– La première impression est trompeuse7, – ответил Леман и повернулся к девушке.

Она нахмурилась и принялась собирать разбросанные после выпровоженной покупательницы пульверизаторы.

– Hablas francés8?

– Un poco, si es necesario9, – подойдя к прилавку, ответил Леман, одновременно с этим наблюдая, как Кира наспех покидала все распылители в мешок и бросила его неподалеку, оперев при этом о стену.

– Что ты здесь делаешь? Ты следишь за мной? – задала она ряд вопросов и наконец-то подняла свои волоокие карие глаза и посмотрела в глаза Леману, сохраняя при этом недоброжелательное выражение лица.

– Нет. Просто шел мимо, увидел тебя и решил зайти, – честно ответил он.

– Зачем?

– Не знаю, – пожал плечами Леман. – Само как-то получилось.

Она продолжала хмуриться и выглядела недовольной, но Черный Крест отчетливо услышал, как ее сердцебиение вновь нарушило ритм, а щеки девушки покраснели.

– Ясно.

– Знаешь, – не желая, все же сказал Леман. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из своих увидел его, болтающего с человеком. Лучше придти потом. «Потом?!», – подумал он, но вслух сказал. – Мне пора идти.

– Я бы обменялась с тобой номерами телефонов, но боюсь, что забыла его дома, – саркастически сказала Кира, слегка поглаживая стол ладонью.

– Ничего страшного, – мотнул головой Леман. – У меня его нет.

– Что? – искренне удивилась девушка. – У тебя нет телефона?

– Точно.

– Ну и странности, – хмыкнула она. – А почему у тебя его нет?

– Он мне не нужен. Все равно нет таких, кто мне будет по нему звонить.

Несколько мгновений они простояли в молчании.

– Окажешь мне услугу?

– Смотря какую, – насторожилась Кира.

– Можешь не выходить два-три дня из дома после наступления темноты?

– Это еще почему? Если ко мне пристала пара дураков, что теперь, вообще из дома не выходить? Тем более, не тебе мне указывать, я…

– Они тут не причем, хотя, было бы неплохо. Если бы я не вмешался, они бы тебе сильно навредили, несмотря на всю твою храбрость и самоуверенность. Но сейчас речь идет совершенно о другом.

– И о чем же? – она сложила руки в замок у себя на груди.

– Просто выполни мою просьбу. Хотя бы трое суток не выходи после сумерек из дома. Пусть это будет благодарностью за то, что я избавил тебя от этой тетки. Увидимся.

Понимая, что если он будет продолжать в том же духе, то никогда не уйдет, Леман развернулся на пятках и быстро покинул магазин.

Успев отойти от него метров на пять, он увидел, как в его сторону идет Рика. Приблизившись, она остановилась рядом.

– Узнал что-нибудь?

– Кроме пары сотен бесполезных историй? Ничего полезного.

– У меня то же самое, – кивнула она, а затем посмотрела на «Райский уголок» и пересеклась взглядом со смотревший в их сторону Кирой, но девушка быстро отвела взгляд, будто бы глянула на них нечаянно, и, нацепив синий наперсток, начала что-то записывать в тетрадь. – Зачем ты заходил в цветочный магазин?

– Мне показалось, что пара покупателей говорит что-то стоящее.

Вдруг послышалось шипение рации, и это избавило Лемана от возможного продолжение нежеланного разговора.

Глава седьмая

Туда и обратно

Часть 1

Подземелья

– Тела нашли здесь, – сказал Зорич, указав пальцем на асфальт, испачканный пятнами от капель и небольших луж высохшей крови. – Нам очень повезло, – мужчина присел на корточки и провел пальцем по асфальту. Поднеся палец, он понюхал его, а затем поднялся. – На обоих телах укусы идентичны, а это значит что, скорее всего, кровопийца один. И он покинул это место в спешке. Не знаю, по какой причине, но скорее всего его что-то спугнуло. Теперь же благодаря этому у нас есть его запах и часть яда, который остался в крови не до конца иссушенного тела. Курт уже успел пообщаться с законниками и взял образец.

– Чем он нам поможет? – непонимающе нахмурилась Рика.

– Тебе нужно больше читать, – ответил Зорич. – Мастерство боя порой может быть бесполезным, и спасти тебя смогут лишь знания, – он помолчал несколько секунд, пока Рика не потупилась и не кивнула. – Яд вампира является лечебным для своего хозяина. Он способен залечивать его раны, но при правильной переработке его можно использовать в качестве оружия. При введении сыворотки в тело вампир потеряет на некоторое время часть своих сил и совладать с ним будет намного проще.

– А куда девался Курт? – небрежно поинтересовался Ло, со скучающим видом опершись плечом о стену и разминая шею.

– Он уже уехал в особняк, готовить раствор. Будет под вечер и заодно прихватит с собой оружие.

– Вы нашли, куда ведет след? – спросил Леман, сделав то же самое, что и Зорич минуту назад. Он присел на корточки, провел пальцем по асфальту и понюхал. Запах был солено-сладким и вызвал неприятный привкус на языке.

– Да, – кивнул командир, а затем направился по узкой улочке между двумя домами.

Когда они вышли, Леман обнаружил, что они находятся рядом с той самой парковкой, на которой он столкнулся с Кирой и тремя ее «приятелями». Но Зорич пошел в другую сторону и, завернув в незнакомый проулок, указал на канализационный люк.

– Сюда. Тут даже следы крови есть.

– И что мы будем делать, командир? – поинтересовался Ло.

– Сидеть неподалеку и ждать, – ответил Зорич.

– А вдруг он нас заметит и сбежит?

– На его месте я бы и носа своего не высовывал. Если он не глупец, то точно знает, что за ним начнут охотиться. Тем более, у вампира обоняние чувствительнее нашего, и если он вылезет на поверхность, то сразу почует наш запах и спрячется обратно. Вести бой он предпочтет на своей, хорошо ему известной территории.

Когда день начал клонится к вечеру, к ним вернулся Курт. Пристроив синюю легковушку на одном из свободных мест парковки, он вышел из машины и открыл багажник. Поднявшись на ноги и подойдя ближе, Леман увидел, что он набит оружием: их личными мечами, автоматами и оружейными магазинами, торчащими из специальной подставки, метательными ножами и серебряными кастетами с конусообразными остриями. На каждом оружии были небольшие изображения крестов.

Узнав свой меч по знакомой небольшой потертости на рукояти, Леман вытащил оружие и повесил его за левое плечо, прикрепив к левому боку при помощи ремешков, опоясывающих туловище. Надев поверх джинсов черный оружейный пояс, застежка которого была в форме креста, он одну половину отделов занял автоматными магазинами, а другую пистолетными. Осмотрев нож с обоюдным лезвием, который прилагался к поясу, он вернул его обратно в ножны и вытащил второй пистолет (первый был спрятан в подмышечной кобуре) и засунул его в пустующую кобуру на поясе.

– Дашь мне один? – попросила Рика, стоявшая рядом и собиравшая волосы в хвост.

– Конечно.

Взяв из подставки еще один пистолет, он передал его девушке. Приняв оружие, она вытащила и проверила магазин. Вернув его на место, Рика перезарядила оружие, а затем поставила его на предохранитель и убрала в нагрудную кобуру.

– Ты готов?

– Как всегда, – кивнул Леман, одновременно с этим вытащив два автомата. – А ты?

Он вручил ей один.

– Конечно. Спрашиваешь еще, – она ухмыльнулась. – Это будет интересно.

– Осторожнее, – строго сказал ей уже собравшийся и ждавший остальных Зорич. – Это существо очень опасно. Даже для нас. Вампир – потомок богини. Тем более, он кормился меньше суток назад. Я уже встречался с подобной парочкой, мужчиной и женщиной.

– И как?

– После того, как один из наших разобрался с девчонкой, ее партнер так озверел, что в мгновении ока начисто оторвал ему голову голыми руками. Чтобы ты знала, этот парень служил в отряде Черных Крестов десять лет, был крупнее тебя и выше сантиметров на тридцать. Мы вшестером с большим трудом прикончили того кровопийцу. Они очень сильные, как правило, умные, и чрезвычайно быстрые. Вампиры могут перемещаться по теням со скоростью звука. Поэтому… ты принес? – он посмотрел на Курта.

Тот подошел к машине, открыл заднюю дверь и вытащил какую-то сумку. Передав ее командиру, мужчина захлопнул сначала дверь, а затем багажник.

– Поэтому, – продолжил Зорич, – мы берем вот это.

– А это что? – спросил Дож, глядя на сумку.

– Фонари, дубина, – ответил ему командир. – Чтобы рассеивать темноту. На свету вампир будет медлительнее. Ладно, идем.

Они двинулись в сторону люка.

Подойдя к нему, Зорич направил в его сторону руку. Люк со скрежетом поднялся в воздух на полметра над землей. Бросив его рядом, командир заглянул в темное жерло и вздохнул. Изнутри повеяло сырым и спертым воздухом.

– Ну что? – сказал он. – Пора прикончить это чудовище. Только не убивайте сразу. Сначала его нужно допросить.

Командир сделал шаг вперед и прыгнул.

Мягко приземлившись на холодный бетонный пол, Леман отошел в сторону, чтобы не мешать остальным.

Будучи последним, Курт не стал прыгать. Спустившись по лестнице так, чтобы на поверхности торчала только его голова, он с помощью телекинеза вернул крышку люка на место и, погрузив всех в темноту, только тогда разжал ладони и камнем полетел вниз.

Зорич в это время раскрыл сумку и раздал всем по два фонаря. Один вешался на пояс рядом с ножом, чтобы светить за спину, а второй приходилось держать в руке, чтобы освещать путь.

Взяв его и включив, Леман вытащил меч.

– Ну, пошли, – скомандовал Зорич, подождав, пока остальные разберут фонари. – Будем надеяться, что этот вампир все же одиночка.

Они зашагали по мрачному каналу. На поворотах останавливались и, принюхиваясь, ориентировались по запаху, находили верное направление и продолжали идти. Коридоров, почти не отличавшихся друг от друга, было так много, что казалось, будто они попали не в канализацию, а в лабиринт (и искали там своего минотавра). Петляя то в одну, то в другую сторону и прислушиваясь к отчетливому эху собственных шагов, отскакивающих от стен, они углубились и вдруг очутились в большом круглом помещении, «узле», в котором сходились двенадцать тоннелей, располагавшихся словно засечки, обозначавшие часы на циферблате.

Рядом с входом в другой темный коридор, находящийся на два часа, солдаты нашли тело погибшей молодой девушки и поняли, что взяли верный след. Она была высокой, в изорванной, покрытой грязью одежде, и лежала на спине в неестественной позе так, что походила на паука с четырьмя конечностями, которого пальцем придавили к земле. Ее длинные волосы разметались по бетонному полу и груди, а остекленевшие глаза смотрели в высокий куполообразный потолок.

Приблизившись к ней, Леман присел рядом на корточки и убрал волосы так, чтобы удалось разглядеть ее шею. Как и предполагалось, на ней были следы от укусов, повредивших яремную вену, и еще присутствовала пара вмятин, оставленных, без сомнения, нечеловечески сильными пальцами душегуба.

– Видимо, мы идем правильно, – тихо сказал Курт, стоя рядом и смотря на тело.

Выпрямившись и перехватив рукоять своего меча, Леман направился следом за Зоричем и остальными, которые уже вошли в нужный им тоннель.

Спустя минут семь им встретилось еще одно безжизненное тело, на этот раз мужчины лет тридцати. У него так же присутствовали множественные переломы, шея и руки были искусаны.

– Мы уже близко, – сказал на это Зорич.

Это точно. Запах стал сильнее и свежее, и пришло ощущение опасности. Он чувствовал ее кожей, будто радиоприемник, улавливающий определенную частоту волны. Из-за этого его слух обострился еще сильнее, и Леман даже услышал слабые отголоски, стуки шести сердец своих спутников. С каждым шагом чувство увеличивалось сильнее и сильнее, словно ротор двигателя, со временем набирающий обороты.

– Будьте наготове, – шепнул командир и неторопливо пошел дальше.

Спустя несколько минут Леман увидел слабый свет в конце тоннеля. С каждым мгновением приближаясь все ближе, он чувствовал нарастающую тревогу. Похоже, этот вампир действительно очень сильное и могучее существо. Раньше с ним такого не было.

«Никогда не зазнавайся и всегда уважай своего противника, кем бы он ни был, хоть Пешкой, хоть Боссом, – медленно переступая с пятки на носок, вспоминал солдат главное правило Черных Крестов, которое вбивали в их головы с самого первого дня обучения. – Тогда ему будет намного сложнее застать тебя врасплох»

Выйдя из тоннеля, они оказались в таком же широком помещении, как и то место, где сходились тоннели, только здесь потолок был куда ниже и отсутствовали другие выходы кроме того, откуда они пришли.

К сожалению, оставшихся тел они не обнаружили. Даже следов, все было чисто (насколько это возможно в канализационных коридорах).

– Его здесь нет, – опустив меч, сказал Ло, и вдруг спустя секунду Леман услышал, как в их сторону к Рике что-то очень быстро движется.

Заметив размытый силуэт, он бросил фонарь, схватил девушку освободившейся рукой за ремень на спине, который удерживал нагрудную кобуру, и резко дернул и отбросил ее в сторону. Через половину секунды последовал сокрушительный толчок в грудь. Почувствовав, как весь воздух выходит из легких и как ноги отрываются от пола, Леман отлетел на несколько метров и упал на холодный бетонный пол. Послышался металлический лязг.

Пролежав несколько секунд и все это время чувствуя, как горит его грудная клетка (такой мощный удар переломал бы все ребра у обычного человека), он поднялся на ноги и, чувствуя бушующий в дыхательных путях огонь, взялся за свой автомат.

Следя за вампиром, он начал давать по нему короткие очереди. Часть пуль попадала в стены и рикошетила, а другая часть впивалась в тело вампира, но несмотря на то, что они были с примесью серебра, того это не останавливало.

Решив, что стрельба бесполезна и не оправдывает риска (ведь пуля могла попасть в кого-то из своих), солдат вытащил из автомата магазин на случай, если вдруг вампир додумается, схватит его и откроет по всем огонь, и передернул затвор. Когда патрон вылетел, Леман отбросил оружие в сторону и выхватил меч.

Вдруг чудовище взмыло вверх и прицепилось к потолку, впиваясь в него пальцами с небольшими когтями так же легко, словно в кусок мягкого сыра. На несколько секунд монстр остановился, и этого времени хватило, чтобы Леман смог его рассмотреть.

Кровососом был парень на вид лет шестнадцати, но сказать точнее было нельзя, потому как тело его сильно изменила трансформация. Лицо молодого человека искажала яростная гримаса и оно походило на морду льва, оскалившего клыки. Из-под кожи виднелись ребристые возвышения, которые были дополнительными защитными пластинами, изо рта вылезли четыре клыка длиной с половину мизинца, а глаза горели цветом аквамарина.

Впившись когтями, растущими из пальцев рук и босых ног, ступни которых удлинились, словно ботинки клоуна, он не отрывал взгляда от Лемана. И спустя секунду монстр кинулся на него.

Трюк Зорича подействовал, свет не дал вампиру развить свою максимальную скорость.

Когда он оказался на доступном расстоянии, солдат сделал выпад мечом и почувствовал, как острие зацепило ногу существа. Спрыгнув на землю, кровосос зашипел и на мгновение отвлекся, смотря на свою распоротую лодыжку. Он явно не ожидал, что его что-то может так ранить. Леман понимал, что ему не хватит времени подойти и нанести удар, так что он решил воспользоваться случаем и рискнуть. Быстро замахнувшись, Черный Крест метнул во врага свой меч. Тот сделал один оборот и… вампир успел его заметить и отклонился, но клинок все же угодил в него и вместо груди впился в левое плечо.

Зашипев еще громче, разозленный донельзя монстр схватился за рукоять, выдернул из себя оружие и метнул его обратно в Лемана. Черный Крест так же увернулся и меч пролетел мимо и с такой силой врезался в стену, что лезвие вошло в кирпичи на половину своей длины. Тогда солдат немедля выхватил из кобуры пистолет и успел всадить существу несколько пуль в грудь, но тот, даже не пошатнувшись, резко к нему подскочил и, схватившись за него, с силой вырвал оружие из ладони, а Леман услышал хруст своего указательного пальца.

Замахнувшись здоровой левой рукой, он собирался как следует двинуть ему в челюсть кулаком, но вампир опередил его и, крутнувшись волчком и отойдя в сторону, пригнулся в коленях и сильным ударом подсек Лемана. Оказавшись в горизонтальном положении, он даже не успел упасть. Вампир, встав с невиданной скоростью, сложил руки в замок и мельницей с размаху ударил Лемана в грудь, тем самым предав скорости к падению. С чудовищной силой рухнув наземь, солдат почувствовал, как его тело проломило бетонный пол, словно упавший метеорит. В него будто врезался автомобиль, прибивший его тело к стене.

Вампир же навис над оглушенным солдатом и наступил на левое плечо ногой, пронзив при этом его когтями почти насквозь.

Адреналин и прочие гормоны Черного Креста зашкаливали, Леман даже перестал чувствовать боль. Вместо того, чтобы растеряться, в его глазах наоборот все прояснилось. Вампир же замахнулся рукой, намереваясь распороть горло противника когтями и окончательно его одолеть, но замешкался. Всего на секунду, но Леману этого хватило. Он левой рукой выхватил пистолет из подмышечной кобуры и начал обстреливать ноги существа, попадая в колени, голени и бедра.

Чудовище замедлилось еще сильнее и остановилось. И вдруг вампир издал шипящий звук и упал на колени. Посмотрев в сторону, Леман увидел, как Зорич стоял, выпрямив обе руки, и сосредоточенно смотрел в спину чудовищу. На его лбу показались толстые, словно канаты, вены. Он сжал чудовище в тиски силой мысли.

– Ку-у-урт!!! – только и смог сказать он, тратя всю энергию на то, чтобы удержать вырывающуюся зверюгу. Смотря на него со стороны, воинам казалось, что их командир вот-вот лопнет от натуги.

Подскочив к вампиру, Курт занес шприц с раствором и с размаху всадил его в спину существа. Надавив на поршень и введя сыворотку, он отошел в сторону. Подержав рычащее чудовище еще несколько секунд, Зорич, почувствовав, что он начал слабеть, опустил руки.

Вампир же, оказавшись на свободе, ринулся направо и с размаху врезался в стену и сделал в ней приличную вмятину. Затем он, не переставая рычать и шипеть, ринулся в другую сторону и вновь врезался в стену, но на этот раз оставил за собой лишь небольшую трещину.

Теряя силы с каждым мгновением, монстр еще несколько секунд метался, а после упал на пол и, выдернув из шеи иглу шприца, принялся шипеть, корчиться и извиваться. В это время, поднявшись на ноги и засунув пистолет обратно в кобуру, Леман расправил плечи, все еще ничего не чувствуя.

Найдя свой меч, он подошел к нему, одним движением вырвал из стены и, обтерев его лезвие о свой рукав, убрал оружие в ножны.

– Ты как? – подойдя к нему, спросил Зорич. – Он тебя сильно приложил.

– Нормально, – кивнул Леман, начиная чувствовать легкое головокружение и тошноту. – Несколько костей наверняка сломаны, но ничего. Срастутся.

Отойдя в сторону, он направился к уже ослабевшему вампиру.

– Только кастет сними, – сказал ему Зорич. – Он сейчас не так крепок, а нам еще нужно с ним поговорить.

Кивнув, Леман выполнил просьбу. Парень, еще несколько минут назад бегавший по стенам, лежал на полу и испуганно смотрел на Черных Крестов. Ступни его пришли в нормальное состояние, когти и подкожные пластины пропали, клыки стали зубами стандартного размера, а глаза превратились в обычные «человеческие», с красивыми голубыми радужками.

От монстра не осталось и следа. Был лишь мальчишка. И когда его лицо стало обычным, солдат понял, что ошибся с предположениями. Этому вампиру было около восемнадцати-девятнадцати, а не шестнадцати. Оно и лучше, что он совершеннолетний. Не придется слишком сильно корить себя за то, что придется сделать.

– Как тебя зовут, приятель? – спросил у него солдат.

– Рон, – ответил незнакомец, его нижняя губа кровоточила и тряслась.

– Приятно познакомиться, Рон, – кивнул солдат и, быстро схватив правой рукой паренька за шиворот и чуть приподняв, врезал ему в щеку кулаком левой руки.

Вскрикнув, незнакомец начал отползать назад, одновременно с этим зажав место, куда пришелся удар.

– Кто ты? – идя следом, спокойно спросил солдат, чувствуя себя хуже с каждой секундой. – Какой бог тебя заслал в резервацию?

– Никакой, – заикаясь, ответил он. – Я не понимаю, о чем вы!

– Тогда как ты стал вампиром? Тебя кто-то укусил?

Рон промолчал, смотря на него широкими испуганными глазами, и тогда Леман для убедительности еще раз ударил его, только на этот раз не рукой, а мыском правой ноги.

– Меня не кусали! – закричал он, трясясь всем телом и продолжая отползать.

– Тогда как ты обратился? – спокойным голосом спросил Зорич, опередив Лемана.

Паренек перевел на него свой взгляд.

– Я нашел книгу на помойке. В ней была инструкция к превращению и…

– Ты лжешь, это невозможно, – насмешливо прервал его Ло и с силой пнул под левое ребро. Рон вновь вскрикнул. – Забавно. Мы в тебя столько пуль всадили и хоть бы что, а тут легонько ударил ногой, и он стонет, словно…

– Прекратите, – холодным голосом сказала Рика. – Посмотрите на него. Он и так все расскажет. Это просто испуганный мальчик.

– Да, – кивнул Курт, – который изувечил и безжалостно прикончил дюжину человек, а то и больше.

– Я… я не хотел! – крикнул Рон и по его щекам потекли слезы. – Я не могу контролировать себя! Все понимаю, осознаю, но не могу ничего сделать. Когда я чую кровь, то моим телом словно начинает управлять кто-то другой. Я пытался сопротивляться, питаться животной кровью, но ничего не выходит…

– Это все очень хорошо, но ты так и не ответил, – вернул его к самой важной теме Зорич. Он говорил медленно и с расстановкой, словно паренек был слабоумным и не понимал речь. – Как ты стал вампиром? Был обращен другим кровососом, или богом?

– Ни то, ни другое. Я же говорю, – заикаясь, ответил он. – Я нашел книгу, в которой был описан ритуал. Она у меня, там, – он указал пальцем в сторону угла комнаты, рядом с которым лежал грязный матрас. – Под подушкой.

Не дожидаясь команды, Дож быстро сходил к матрасу и вернулся, действительно держа в руке какую-то внушительную и увесистую книгу. Она была черной, с нарисованным на обложке незнакомым Леману символом ярко-красного цвета.

– Невероятно, – прошептал сам себе Зорич, принимая книгу. Он раскрыл ее и нахмурился. – Как ты смог прочесть это? Тут все…

– На древней латыни, – кивнул Рон. – Моя мама преподавала языки в школе.

– Как ни удивительно, его слова могут быть правдой. Зачем ты решил обратить себя, дурачок? – командир посмотрел на него с жалостью.

– У меня злокачественная опухоль головного мозга, – ответил он. – Точнее, была. Очень серьезная. Я мог умереть в любой момент. А в книге написано, что вампиры – одни из самых сильных существ на планете. Потомки богов, почти бессмертные. Я боялся… боялся каждый день. Мне становилось хуже. Я терял сознание, голова болела все чаще и…

– И поэтому ты решил спасти себя и пожертвовать при этом десятками невинных людей, – кивнул Зорич, захлопнув книгу.

– Я не хотел их убивать! – крикнул паренек. – Я думал, что буду пить кровь животных, ну, или донорскую на крайний случай! Я не знал… но я просто не мог сдержаться, когда!..

– Да какая разница, зайчонок! – перебил его Ло и, взяв за волосы, оттянул их так, чтобы Рон взглянул ему в глаза. – Ты был очень плохим мальчиком, и нам в любом случае придется тебя наказать…

– Прекрати это немедленно, Ло! – рявкнул на него Зорич. Солдат явно начал выводить его из себя. – Мы все понимаем ситуацию, но такое поведение неприемлемо для мастера нашего ремесла!

Несколько секунд Ло посмотрел на командира, а затем выпустил волосы Рона и отступил со змеиной улыбкой, а затем спросил:

– Мне только вот что если интересно, приятель. Почему ты бросил тела на улице? Остальные же прятал. Если бы и эти убрал, то так и жил бы себе и охотился еще не один год. Что случилось?

– Я, – он вновь заикнулся, – я испугался. Сбежал, потому что почуял одного из вас.

– В смысле? – нахмурился Зорич.

– Это был я, – сразу же сказал Леман.

Он не хотел тянуть до прямого вопроса, чтобы избежать дальнейших расспросов. Гулять ночью не было незаконным, но ложь командиру у Черных Крестов каралась, и иногда слишком сурово.

– Просто вышел погулять, проветрить голову, – продолжил он, чувствуя на себе взгляды всех солдат. – Дошел до здания парламента и решил срезать через эти места.

– Но как он почуял тебя, если ты его нет? – нахмурившись, спросил Курт.

– Я не знаю, – пожал плечами Леман, и это вновь была правда. Он действительно не знал, почему.

– Но, – вновь заговорил Ло, – если ты сбежал от одного, то зачем кинулся сразу на семерых?

– Я здесь живу. Вы на моей территории, – уже спокойнее ответил мальчик. – Это получилось инстинктивно.

– Что же, – прочистив горло, сказал Зорич, возвращая загадочный предмет Дожу. – Нужно отнести эту книгу Прометею.

– Вы мне поможете? – с мольбой в голосе спросил Рон. – Я хотел все вернуть обратно, перечитал всю книгу пять раз, но не нашел ничего. Я не знаю, то делать.

– Раз уж в твоей книге не нашлось ответа, – покачал головой командир. – Не существует способа превращения вампира обратно в человека. Ты изменился навсегда. Даже богам не под силу все вернуть. Несмотря на все, есть такие места, откуда нет возврата. И через некоторое время действие сыворотки пройдет, и ты вновь превратишься в монстра. Сожалею, парень. Нам пора. Леман?..

Посмотрев на Рона, он понял, что паренек догадался, о чем говорит Зорич. Он затрясся еще сильнее.

– Сможешь прикончить вампира, или духу не хватит, брат? – смотря на выбранного командиром палача, спросил Ло. – Если кишка тонка, это могу сделать я.

Посмотрев на него и вложив в свой взгляд всю неприязнь, Леман вновь перевел взгляд на Рона. В нем бушевали чувства. Одно дело убить в бою монстра, а совсем другое казнить валяющегося на полу побитого восемнадцатилетнего мальчика с тяжелой судьбой, который из-за своего незнания и страха за собственную жизнь – что свойственно всем людям – превратил себя в чудовище.

Какие же порой глупые поступки совершает человек из-за страха. Леман сжал рукоять своего меча.

Вот она, цена силы, тяжкий груз ответственности.

Когда все было кончено, они вышли из «гнезда» и направились уже знакомым путем к выходу, попутно с этим каждые три-четыре метра рисуя на стенках кресты красным мелом, чтобы законники смогли найти путь к этому месту. С каждой секундой на Лемана наваливалась усталость, и наконец начала просыпаться боль.

С трудом дойдя до люка он, превозмогая боль, взобрался на поверхность. Оказавшись на свежем воздухе, Леман глубоко вздохнул и почувствовал, как закружилась голова. Перед глазами все поплыло. Послышались голоса, которые он не смог разобрать. Они бубнили, бубнили, бубнили, а к горлу этим временем подкатила новая волна ужасной тошноты – одно из самых противных ощущений на свете. Сделав еще пару шагов и пробубнив что-то невнятное, Леман ощутил, как его ноги подкосились.

Секундный полет, чувство невесомости, он коснулся лицом чего-то мягкого и решил, что это его подушка.

Ощущая, как по телу разливается одурманивающая сознание нега, солдат провалился в сон.

Глава седьмая

Туда и обратно

Часть 2

Снова на поверхности

Очнувшись, Леман чувствовал себя очень плохо. Хотя, даже это было слишком слабо сказано и не описывало отвратительности его состояния в тот момент.

Открыв глаза он, слегка ослепленный светом, увидел потолок своей спальни.

– Надо же, ты все-таки очнулся, – послышался голос. – А я уже начала думать, что тебе придется заказывать панихиду.

Повернув голову в сторону голоса, Леман увидел сидящую подле него на стуле Рику. Попытавшись приподняться, он почувствовал, как через все тело прошел сильный импульс, похожий на разряд электричества. Чтобы вновь не потерять сознание ему пришлось опять расслабить мышцы и не двигаться.

– Что происходит? – прохрипел он и сил на это ушло больше, чем если бы в обычный день ему приказали десять раз подряд вскарабкаться на крышу пятидесятиэтажного здания.

– Все же, как оказалось, паренек-вампир отделал тебя очень даже неплохо, – хмыкнула девушка. – В твоем теле сломанных костей больше, чем здоровых. Внутренне кровотечение. Но лекари сказали, что угрозы жизни нет и тебе можно лежать у себя дома, только под чьим-нибудь присмотром.

– Тебе Зорич приказал?

– А это важно? – она посмотрела на него, но все же ответила. – Нет, я сама вызвалась. А ты бы хотел видеть на моем месте Ло?

– Нет, конечно. Спасибо.

Какое-то время они молчали.

– Как ты?

– Плохо.

– Я имею в виду, – она замялась. – То, что произошло… если хочешь поговорить, я готова выслушать.

– Я выполнял приказ, Рика, – поняв, к чему она клонит, ответил Леман. – Каждый из нас бы это сделал.

– Да, – кивнула она, – но ты не должен относиться к этому легко. Не пытайся так сделать.

– Я и не пытаюсь.

– Знаешь, это даже с какой-то стороны хорошо, что он погиб от твоей руки, – вдруг сказала она, видимо, все же желая как-нибудь утешить Лемана. – Я слышала, что после смерти на душе человека может отразиться то, от чьей руки погибло его тело. Тебе это не доставило удовольствия. Я видела это по твоим глазам.

Леман благодарно кивнул.

– Насколько все плохо? Долго мне здесь лежать?

– Точно неизвестно, но, скорее всего, тебе нельзя вставать с постели не меньше трех дней. На самостоятельное лечение ушло бы около недели, но с помощью препаратов все должно быть куда быстрее, – она кивнула в сторону капельницы, стоявшей рядом с изголовьем кровати. На тумбочке присутствовали пять упаковок с какими-то пилюлями.

Еще раз кивнув, Леман потратил последние силы на то, чтобы вновь повернуть свою голову и посмотреть в потолок. Закрыв глаза, он на мгновение увидел Киру. Ее образ появился непроизвольно. Она стояла за прилавком, убирая пульверизаторы и то и дело взмахивая своими необычными волосами, и вдруг ее лицо озарила та самая улыбка. На ее щеках появились те самые ямочки, и Леман почувствовал, как боль немного отступила. Отступила лишь от одного воспоминанья ее улыбки.

«Что же было бы, – вдруг подумал солдат, – если бы она была тут? Я бы встал на ноги всего за пару часов»

Он непроизвольно улыбнулся, ощущая себя идиотом, а не суровым Черным Крестом, каковым он должен быть (и был до знакомства с девчонкой), а сидящая рядом с кроватью Кира, заметив эту улыбку, долгое время гадала, что же она могла означать.

Часть вторая

Бункер

Глава восьмая

Перемены

в то же время где-то в лесу

Мученически крутя педали и изнывая от каждого мгновения этого занятия, Саймон сдернул с ручки небольшое махровое полотенце бордового цвета и оттер им свой мокрый лоб. Чувствуя неприятное напряжение в своих худых, подрагивающих от усилий ногах, паренек быстро взял бутылку с водой из подставки, сделал несколько жадных глотков, а затем увеличил громкость на своем белом плеере и ускорил темп. Чем усерднее он поработает, тем быстрее закончит. Таков был сформулированный лично им «закон велотренажера».

Наблюдая за тем, как счетчик расстояния с каждым прокручиванием педалей бутафорского велосипеда становиться все больше и больше, Саймон ждал, когда цифры наконец-то доползут до отметки в две тысячи метров. Резвая музыка прибавляла сил, задавала ритм, а когда ускорялась, даже помогала пареньку набирать частоту оборотов. «Раз, два. Раз, два. Раз, два» и так сотни десятков раз без остановки.

Переведя взгляд направо, Саймон посмотрел на свою сестру, находившуюся на тот момент к нему спиной. Десятилетняя светловолосая девочка, время от времени поправляя синюю спортивную повязку на голове, топтала крутящуюся ленту беговой дорожки и одновременно с этим сотый раз пересматривала свой любимый мультфильм о медвежонке Тилли Ту и его друге-собаке Готго по телевизору.

Посмотрев этот, как ему казалось глупый мультфильм пару минут, на том моменте, когда медвежонок спускался с горы на сноуборде и пел песню о настоящей дружбе, Саймон почувствовал, как ушло сопротивление и педали стали крутиться намного легче и быстрее.

Увидев на ярком дисплее «2000» внутри градуированного круга, паренек остановился и, тяжело дыша, некоторое время сидел и ждал, пока восстановиться ритм его дыхания. Это был один из тех моментов, когда Саймона очень сильно раздражала мать, ведь именно она неуклонно настаивала на этой ежедневной тренировке, но при этом сама приходила в тренажерный зал лишь для того, чтобы протереть пыль или понаблюдать, как занимаются ее дети.

Спустя пару минут после завершения «заезда» Саймон выключил музыку, оборвав грандиозное соло электрогитары на середине выступления и, засунув плеер в карман своих шорт, слез с тренажера и на подгибающихся от усталости ногах направился в сторону выхода из спортзала.

Ника в это время, как ни в чем не бывало, продолжала бежать, посмеиваясь иногда над смешными моментами мультика. Саймону казалось, что ей нравиться вот так бегать, и это для него было очень странно. Какой смысл тренироваться, если они все равно с самого рождения сидят в бункере и никуда из него не выходят? Это равносильно тому, что учиться военной стратегии и драться на мечах в мире, который населяют лишь плюшевые котята, питающиеся исключительно розовой сахарной ватой.

На самом деле Саймон, конечно же, понимал, зачем. Если бы он перестал заниматься, то это практически исключило бы из его жизни какие-либо значительные физические нагрузки, и спустя некоторое время он бы и тарелку овсяной каши с трудом поднимал… но все же Саймон этого не признавал ни перед матерью, ни даже перед самим собой, продолжая стенать каждый раз, когда приходило время отправляться на тренировку.

Вытирая по пути к ванной комнате лицо все тем же полотенцем, Саймон услышал оклик матери, донесшийся из дверного проема, ведущего на кухню, мимо которого он в этот момент проходил.

– Ты закончил?!

– Да! – ответил подросток, не замедляя при этом своих шагов.

Пройдя до конца коридора и взглянув на большую массивную дверь их личного бункера, Саймон на Т-образном разветвлении свернул налево и спустя несколько шагов уперся в дверь из черного дерева, ведущую в ванную комнату. Попав внутрь, он включил свет и заперся.

Стоя с закрытыми глазами под горячими струями воды, подросток оперся руками о стену и чувствовал, как массируется его шея и как его конечности поглощает приятное онемение. В подобные моменты ему казалось, что он способен простоять такой неподвижной обтачиваемой водопадом скалой целую вечность.

Услышав спустя какое-то время предупреждающий сигнал, Саймон отстранился от стены, в которую упирался лбом и руками, и посмотрел на висящий на стене под самым потолком объемный бойлер. На небольшом экране конец шкалы наполненности располагался примерно посередине всей возможной длины и горел желтым (но уже ближе к оранжевому) цветом, что означало осушение бака приблизительно на пятьдесят процентов.

Вымыв голову и тело с лимонным шампунем, Саймон медленно отключил воду и нехотя вылез из ванной. Обернув вокруг пояса чистое полотенце, он какое-то время постоял напротив запотевшего зеркала. Для его немаленького роста – в подростке было сто восемьдесят сантиметров, и это при том, что ему всего 16 лет – оно висело слишком низко и обрезало верхнюю часть его головы. Вздохнув и взъерошив свои средней длины светлые жидковатые волосы, он вышел из ванной комнаты.

Понаблюдав секунду за тем, как пар повалил к потолку коридора и начал оставлять на нем влажные капли, Саймон направился к себе в комнату и по пути встретился с сестрой, идущей в противоположном направлении.

– Как всегда всю воду вылил? – спросила Ника, снимая повязку с головы и разметая такие же светлые, как и у него, но более густые волосы по своим маленьким плечикам.

– На тебя хватит, малявка, – ответил брат и дал ей шуточный щелбан.

Она улыбнулась и пошла дальше.

Попав в свою комнату, Саймон прикрыл за собой дверь, повесил полотенце сушиться на спинку стула и оделся в чистую одежду, чуть пахнущую мятой. Посмотрев на часы, он понял, что до обеда еще полчаса. Размышляя о том, чем бы себя занять, мальчик выглянул из комнаты и, убедившись, что мама готовит на кухне, запер дверь и подошел к кровати. Приподняв матрас, подросток вытащил из небольшого, но достаточно широкого зазора меч.

Все эти методы предосторожности были неспроста – если бы мать увидела своего дитя с оружием в руках, то ее бы хватил удар, а она и так в последнее время стала слабее, чем раньше. Мало спала, под глазами у нее формировались жуткие синяки, начала пить какие-то таблетки, и всегда старалась делать так, чтобы дети этого не видели. Но Саймон видел.

Неуклюже вытащив оружие из ножен, он бросил их на свою кровать и принялся аккуратно размахивать мечом. Представив себя одним из эльфов, равным по силе Леголасу (ведь эльфы тоже худые, высокие и светловолосые, как Саймон), подросток воображал, как он сражался сразу с толпой орков. Они нападали со всех сторон, держа ржавые клинки в своих мерзких серых руках, покрытых рытвинами и грубыми наростами, а Саймон чуть ли не с легкостью отбивал все их атаки и направо и налево разбрасывал чудовищ…

Вдруг он не рассчитал и случайно ударил мечом по лестнице, ведущей на второй этаж двухъярусной кровати. Раньше его занимала сестра, но полгода назад, сказав маме, что «я уже взрослая и не боюсь спасть одна», она переехала в другую комнату.

– Дерьмо, – зашипел Саймон и, опустив клинок, осмотрел появившуюся на деревянной поверхности зарубку.

– Что ты там сказал?! – послышался неожиданный вопрос матери из-за двери.

– Я?! – он на мгновение замер, растерявшись.

– Да, ты!

– Ничего, все нормально!

– Открой дверь.

– Я голый! – сказал первое, что пришло в голову Саймон.

– Почему? – спустя несколько секунд озадаченно спросила мама.

– Я… я облился водой и переодеваюсь! – удачно придумал подросток, а затем поднял матрас и засунул меч в зазор.

Быстро достав из шкафа новые футболку и трико, Саймон наспех облил их водой из бутылки и отпер дверь.

– Вот, – он продемонстрировал мокрые вещи, а затем обошел ее, направился на кухню и повесил их там на сушилку.

– Садись есть, – войдя следом за ним, сказала мама.

Кивнув, Саймон потер указательным пальцем под носом и уселся на свое место. Перед ним уже стояла глубокая тарелка с тушеным мясом, блюдце с куском свежеиспеченного хлеба, и чашка чая. Почувствовав урчание в животе, он принялся за еду.

Максимально за все свои попытки подростку удалось задержать дыхание лишь на четыре минуты.

Вынырнув на поверхность и одновременно с этим остановив секундомер, Саймон взглянул на дисплей. Недолго порадовавшись тому, что ему удалось побить свой же предыдущий рекорд на целых пятнадцать секунд, он положил прибор на мокрый бортик и поплыл к лестнице. Когда его ноги коснулись плиточного пола, Саймон вытер лицо и, неторопливо передвигая ноги, вышел из бассейна.

Обтершись насухо полотенцем, он направился к себе в комнату и попутно с этим думал, посмотреть ли ему фильм или дочитать книгу. Но спустя несколько секунд он решил, что для книги сегодня он слишком устал (на удивление насыщенный денек выдался), поэтому решил остановиться на фильме и стал думать, какой стоит посмотреть из…

– Саймон! – услышал он материнский зов, прервавший его размышления.

Уже почти дойдя до комнаты, он со вздохом развернулся и направился в обратную сторону. Гадая о том, откуда его звала мама, он заглянул на кухню, и она оказалась там. И Ника тоже. Сестра, стоя на специальной подставке, что-то лепила вместе с мамой.

– Что? – спросил Саймон так и оставшись одной половиной тела на кухне, а другой в коридоре.

– Принеси, пожалуйста, из кладовки парочку упаковок муки.

– Хорошо, – кивнул юноша и, вздохнув еще глубже, направился выполнять поручение.

Пройдя мимо поворота, ведущего в бассейн, он прошел по коридору и завернул на винтовую лестницу. Держась левой рукой за перила, подросток спустился вниз на три этажа и, нащупав переключатель, включил свет. Спустя мгновение тьма рассеялась, и перед Саймоном предстало объемное помещение, примерно наполовину своей вместимости забитое продовольствием.

Помня наизусть, что где лежит, подросток направился прямо к нужной полке. Найдя взглядом муку и напевая себе под нос лад недавно прослушанной и запавшей в душу песни, Саймон взял, как и просила мать, две пачки и, расположив их подмышками и не переставая посвистывать, направился обратно к лестнице. Нажав коленкой на выключатель, он поднялся по лестнице и вернулся на кухню.

– Ты свет не забыл выключить? – спросила его мама, пододвигая одну из принесенных и поставленных перед ней пачек и разрезая ее сверху одним ловким, отработанным сотни раз, движением ножа.

– Нет, – покачал головой Саймон, – не забыл.

Открыв одну из кухонных шкафов, Кларисса достала объемную миску и высыпала в нее муку. Отойдя в сторону, Саймон сел на один из стульев рядом с обеденным столом. Именно в такие моменты люди выглядели (и были) абсолютно счастливы. Мама что-то объясняла Нике, попутно с этим показывая дело на практике. Допустив какую-то ошибку, дочь посмотрела на Клариссу, и мать, засмеявшись, легонько коснулась указательным пальцем кончика носа девочки и испачкала его в муке. Ника захихикала и принялась вытирать чистым основанием ладони испачканную кожу.

Улыбнувшись, подросток еще несколько минут понаблюдал за «женщинами», как их при жизни называл отец, а затем вышел из кухни и направился к себе.

Посмотрев два фильма подряд, на начале титров подросток нажал кнопку паузы, перевернулся на спину, потянулся и захрипел. Полежав с минуту в таком положении и промотав у себя в голове заключительные десять минут последнего фильма, состоявших из эффектного эпического сражения, он поднялся, собрал с пола полдюжины фантиков от конфет, запихал их к себе в карманы, а после выключил телевизор и вышел из комнаты.

Охоты спать не было, потому он решил немного повременить и заняться своим, наверно, самым любимым делом из доступных в бункере. Не желая быть замеченным, подросток, аккуратно ступая по полу, пошел в сторону Т-образного разветвления к двери бункера, но на этот раз повернул налево. Войдя в комнату, Саймон включил свет на половину его мощности и плотно закрыл за собой дверь, чтобы он не просачивался в коридор и не выдал его присутствия.

Пройдя к единственному столу в комнате, мальчик уселся на мягкий стул и постучал пальцем по плоской шершавой панели управления. Экраны, висящие напротив него, вышли из спящего режима и перед подростком предстал полный отчет о состоянии бункера. Влажность и чистота воздуха, цельность двери, и тому подобное. Выключив это все, Саймон вывел на все экраны изображения с камер видеонаблюдения, расставленных на поверхности рядом с их убежищем. Перед ним предстали знакомые картинки ночного леса.

Откинувшись на спинку стула, подросток грустно вздохнул и принялся тыкать указательным пальцем по панели управления, поочередно выводя разные изображения на экран. Перед взглядом представали деревья, полянки, малые опушки и неглубокие впадины, много чего чарующе прекрасного, но остановился он на своей любимой камере, той, что демонстрировала реку. Она была небольшой, но дьявольски стремительной. Наблюдая за ее течением, Саймон почувствовал, как на душе вместо обычного наслаждения заскребли кошки. Подросток чувствовал себя в тюрьме.

Ведь, какой бы она ни была комфортабельной и удобной, сколько бы в ней ни было удобств и примочек, какой бы она ни была красивой, все равно клетка всегда останется клеткой, и Саймон, никогда за всю свою жизнь не выходивший наружу, все равно чувствовал себя в неволе. Чувствовал кровью. Человек – свободолюбивое животное, но вдобавок к этому еще и разумное. Когда он понимает, что сидит в каком-то запертом помещении и не выходит из него не потому, что сам так хочет, а потому, что его не выпускают… это добавляет «хвороста в костер» и заставляет человека хотеть на свободу еще сильнее.

Единственный раз, когда он помнил открытие дверей бункера, было три года назад, когда умер их отец. Мать хоронила его сама и не разрешила детям покинуть убежище. Ее не было около четырех часов, и практически все это время Саймон наблюдал за ней через камеру, сидя на этом самом месте и укачивая на коленках сестру.

Сколько раз он уговаривал Клариссу разрешить ему выйти наружу, позволить подышать настоящим, не прогнанным через десятки очищающих фильтров воздухом и походить по настоящей земле хотя бы пару минут, но мать оставалась непреклонна, аргументируя свой отказ вечным «там слишком опасно» и «там полно чудовищ».

Каждый такой разговор заканчивался тем, что психующий Саймон убегал к себе в комнату и, не выходя оттуда полдня, развлекал себя, как мог, устраивая марафоны сериалов, рисуя, читая, даже медитируя (он вычитал об этом в одной книге), и продолжая при этом все равно чувствовать себя очень паршиво. И тогда он начинал мечтать. Мечтал о том, как покинет бункер, как найдет безопасную зону (которая – он был уверен – где-то еще наверняка существовала) и других людей, друзей, возможно даже девушку. Как начнет заниматься чем-то полезным и интересным, увидит новые места и ощутит новые чувства, о которых на этот момент даже не догадывается… и ему становиться легче. Надежда на лучшую жизнь – единственное, что сохраняет у человека желание жить и не дает ему свихнуться и провалиться в глубокую черную меланхолию. Когда она пропадает, можно считать, что твоя жизнь закончена, ведь вместе с ней пропадает и цель, и интерес, и все остальное, что к этому прилагается. Такой человек становиться похожим на засыхающий цветок, который отгородили от солнечных лучей навесом и перестали поливать. Хуже этого что-то и вообразить тяжело.

Посидев еще какое-то время у мониторов и не испытав привычного удовольствия, Саймон решил завершить «сеанс» и вышел из-за стола. Проведя по сенсорной панели три раза, он убрал изображение стремнины с экрана, погрузил мониторы в спящий режим и, чувствуя, как глаза начинают слипаться, покинул комнату и направился к себе в спальню, но перед этим решил сначала сходить на кухню, попить воды и вытряхнуть обертки от конфет из карманов.

Подойдя к приоткрытой двери, он остановился и увидев маму, стоящую в ночнушке и держащую в руках небольшую квадратную упаковку. Щелкнув несколько раз, она забросила таблетки в рот и, взяв стакан со столешницы, сделала предварительный глоток, а затем спустя несколько секунд залпом осушила остатки жидкости. Повернувшись, она увидела стоящего на пороге и окутанного полумраком сына и вздрогнула от испуга.

– Господи, Саймон! – воскликнула она и оперлась левой рукой о столешницу.

– Что это за таблетки, мама? – спросил он у нее, проходя на кухню. – Тебе плохо?

– Нет. Все нормально. Это витамины, – сразу же ответила она. – Женские витамины, которые уже положено пить в моем возрасте. А ты почему еще не спишь?

– Я в туалет вышел, захотел воды, – на ходу соврал подросток. – Зачем ты пьешь витамины так поздно ночью? – продолжали обмениваться вопросами (и, судя по всему, обманчивыми ответами) сын и мать.

– Мне не спиться, – ответила Кларисса и, взяв стакан, налила в него воды и передала Саймону.

Взяв его, подросток выпил все его содержимое до дна и поставил посуду на место.

– Слушай, сынок, – когда они вышли в коридор, позвала его Кларисса.

– Да?

– Ты же помнишь про мою шкатулку для украшений? Та, что в шкафу?

– Конечно, – кивнул Саймон. – А что такое?

– Да так, ничего, – ответила она, улыбнувшись при этом с какой-то странной проникновенной добротой. Нечасто подросток видел подобное. – Все хорошо, просто хотела знать, что ты не забыл о ней. Спокойной ночи.

– Ага. Спокойно ночи.

Подросток развернулся и направился к себе в комнату, но его остановил оклик Клариссы.

– Саймон?

– Что?

– Я люблю тебя.

– Я знаю, мам, – кивнула он. – Я тебя тоже.

Когда она скрылась у себя в спальне и прикрыла за собой дверь, Саймон направился к себе и, чувствуя какую-то необъяснимую тревогу, лег в кровать и почти сразу же отключился.

Несмотря на быстрое засыпание, ночка выдалась беспокойная. Проспав всего часа четыре, он пробудился от какого-то нехорошего сна, суть которого позабыл уже спустя несколько минут, и все остальное время до утра провел в раздражительном полудреме. Ворочаясь с бока на бок, потом на спину, затем на живот, а потом обратно на бок, он перекручивал свое одеяло всевозможными способами, но найти удобное положение подростку так и не удалось. За полчаса до подъема он плюнул на попытки нормально заснуть и, встав, взял с полки свой плеер.