Последняя из рода Энтаров

Пролог

Фигуры в черных плащах появились перед рассветом, когда робкие лучи восходящего солнца едва очертили контуры застывшего мира. Их силуэты растворялись в предрассветной мгле, словно призраки, материализовавшиеся из ночного кошмара. Они двигались практически бесшумно, как хищники на охоте, быстро пересекая заиндевевший двор, проходя мимо спящей стражи, чьи размеренные вздохи растворялись в морозном воздухе.

Минуя просторный зал с гобеленами, на которых тускло поблескивали золотые нити древних гербов, они безжалостно убили прикорнувшего у почти погасшего камина старого слугу, что верой и правдой служил господам более сорока лет. Его морщинистое лицо так и осталось безмятежным — он не успел понять, что произошло. Тенью проскользнули по темному коридору, где факелы давно догорели, оставляя лишь слабый запах смолы, и ворвались в первые покои…

Спустя полчаса наемники, небрежно бросив к ногам предателя тяжелый кожаный мешок с монетами, звук которых казался похоронным звоном для древнего рода, так же тихо исчезли в предрассветном полумраке. А через минуту за их спинами разгорелось пламя, которое словно голодный зверь набросилось на замок некогда почитаемого и сильного рода Энтаров. Огненные языки жадно лизали каменные стены, взбирались по башням, пожирая вековые деревянные перекрытия, превращая величественное родовое гнездо в погребальный костер…

Глава 1

Пробуждение было не из приятных. В голове гудело так, будто по железному тазу ударили молотом, а эхо все никак не затихало, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Во рту стоял металлический привкус крови, распухшую губу и рассеченную бровь нещадно саднило, а живот пылал, так словно кто-то развел там костер.

Попытка перевернуться на бок не увенчалась успехом — чьи-то сильные, шершавые от мозолей руки придержали мои плечи, не позволив пошевелиться, а тихий, незнакомый голос предупреждающе зашипел. От этого шепота по моей спине тотчас поползли мурашки, а на лбу проступила холодная испарина.

Медленно открыв глаза, первым, кого я увидела, был склонившийся надо мной мужчина с перекошенным зверским лицом, напоминающим маску демона. Икнув от страха и тотчас позабыв, как дышать, я с испугом смотрела на загорелое до темно-коричневого цвета, изрешеченное глубокими морщинами и белесыми шрамами лицо, боясь пошевелиться. Его глаза, похожие на две темные бездны, неотрывно следили за каждым моим движением. Но каково было моё изумление, когда этот страшный до дрожи в коленях воин неожиданно ласково проворковал:

— Пчелка моя, здорово они нас сегодня потрепали. Ничего, старик Харди тебя подлатает.

— Что, Мел, всё-таки свалилась? И меня гад исподтишка достал, но Бард его вырубил, — донесся хриплый, словно карканье ворона, голос справа. С левой стороны кто-то надрывно закашлялся, издав влажный булькающий звук, и вскоре — затих, оставив после себя гнетущую тишину.

— Гадар ушел, — глухим, будто из-под земли, голосом проговорил все еще возвышающийся надо мной мужчина. Его широкие плечи поникли, а в глазах промелькнула тень невыразимой скорби. — Славным был воином…

Спустя час меня бережно уложили на телегу, застеленную соломой и чистыми тряпками. Рядом со мной разместили еще несколько раненых, как оказалось, моих соратников по отряду наемников. Из обрывков чужих разговоров в моей голове постепенно начала складываться картина произошедшего: мы сопровождали торговый караван, когда на нас напали разбойники. Мы отбились, но заплатили за победу высокую цену — Гадар был не единственным, кого мы потеряли в той схватке.

Теперь, когда туман в голове немного рассеялся, я начала вспоминать детали боя. Разбойники напали на рассвете, когда караван проходил через узкое ущелье. Они выскочили из-за скал, словно демоны из разлома — не меньше трех десятков головорезов. Я помнила, как выхватила меч, как крикнула предупреждение. Первого бандита я сразила почти машинально — отточенное движение, и клинок вошел под ребра. Второй оказался опытнее, его удар я едва успела отбить, но третий, зашедший сбоку, достал меня своим кинжалом. Удар пришелся в живот, и только крепкая кожаная броня спасла меня от смертельной раны…

— Мел, выпей, — прервал мои воспоминания участливый голос Харди-лекаря, а вскоре моих разбитых губ коснулось что-то холодное — глиняная чаша с горьковатым отваром, от которого пахло полынью и еще какими-то незнакомыми травами.

— Эй! Харди! Как там Бор? — окликнул лекаря мой сосед, со стоном чуть приподнимаясь на локте. — Видели бы вы, как он отбил удар… грязный гоблин отлетел на добрых три метра. Если бы не подлый удар секирой, Бор бы и второго порешил.

— Ушел к эланам Бор, — чуть помедлив, ответил лекарь. Его морщинистое лицо на мгновение стало еще старше, а в глазах промелькнула тень скорби. Поправив сползшую со лба одного из наемников окровавленную повязку, он быстро ретировался, словно пытаясь скрыть свою печаль.

— Эля выпьет, да девок помнет… всю дорогу об этом грезил, — глухим голосом пробормотал мужчина, откидываясь на спину. На его щеках блеснули слезы, которые он даже не пытался скрыть.

Телега тем временем медленно тащилась по разбитой дороге, ее колеса то и дело проваливались в глубокие колеи, и каждый толчок отдавался острой болью во всем теле. Солнце нещадно палило, пыль, поднимаемая копытами лошадей, оседала на губах горьким налетом. Стараясь отвлечься от пульсирующей боли в животе, я прислушивалась к чужим разговорам. Мои товарищи, те, кто мог говорить, хвастались своими подвигами в бою: кто скольких врагов уложил, кто какой удар отразил. Их голоса, хриплые от жажды и усталости, сливались с поскрипыванием колес и цоканьем копыт. Я же продолжала хранить молчание, лихорадочно пытаясь собрать воедино осколки своей памяти.

Странное дело — я помнила этих людей, их загрубевшие от меча ладони и покрытые шрамами лица, но как будто смотрела на них чужими глазами, словно через мутное стекло. В голове крутились обрывки воспоминаний: тренировки с мечом до ломоты в мышцах, долгие переходы под палящим солнцем и проливным дождем, привалы у костра, и сон под открытым звездным небом. Но самым пугающим было то, что я отчетливо помнила совсем другую жизнь. Помнила, как выходила из офиса поздним вечером, щурясь от яркого света фонарей, помнила экран компьютера с мерцающими цифрами, телефон, вибрирующий от бесконечных сообщений, автомобили на запруженных улицах. Как такое возможно? В какой момент я перенеслась из современного мира в это средневековье, где главное оружие — мечи и луки, а транспорт — лошади да телеги, где вместо запаха бензина воздух пропитан ароматом трав и конского пота…

К ночи мы добрались до таверны «Пьяный гоблин» — приземистого двухэтажного здания из потемневших от времени бревен. Его окружал частокол из заостренных кольев, а перед входом висел фонарь, разгонявший сумерки тусклым желтым светом.

Едва мы толкнули тяжелые ворота, на которых был глубоко выбит древний знак защиты от демонов Нижнего мира, как из здания выскочил грузный хозяин. Его красный нос, испещренный сетью лопнувших капилляров, напоминал перезрелую сливу, а затертый кожаный фартук был заляпан винными пятнами.

— Боги милостивые, опять раненые! — всплеснул пухлыми руками мужчина, окидывая нашу измотанную процессию встревоженным взором. — Что ж такое на большаке-то творится? Третий раз за неделю!

— Разбойники совсем озверели, Торм, — ответил Базил — мой отец, бережно поддерживая меня под руку. — Нам бы комнаты и горячей воды.

— Для тебя все что угодно, старый друг, — кивнул хозяин, тотчас крикнув куда-то в сторону кухни, перекрывая шум таверны: — Эй, Марта! Тащи котел на огонь! И чистые тряпки неси!

В общем зале было шумно и накурено. С десяток грубо сколоченных столов, были заняты путниками разных мастей: от простых крестьян в домотканых рубахах до таких же наемников, как мы, закованных в потертую кожаную броню. В углу за дальним столом громко спорили торговцы в богатых одеждах, позвякивая массивными перстнями о кружки с элем, а рядом с ними расположилась группа охотников, чьи луки и колчаны были прислонены к стене.

Густой дым от очага и трубок посетителей стелился под низким потолком, почерневшим от копоти, смешиваясь с запахами эля, жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. В воздухе витал гул разговоров, звон посуды и взрывы хриплого смеха. А менестрель в углу, молодой парень с копной белых волос и бледным лицом, наигрывал веселую песенку на потертой лютне. Его пальцы ловко перебирали струны, и подвыпившие посетители нестройным хором подпевали, размахивая кружками в такт музыке: — А девица молодая в лес пошла гулять одна…

— Здесь все как обычно. Веселятся, пока другие кровью истекают… — проворчал Базил, его лицо потемнело от гнева, а в серых глазах сверкнули опасные искры, но его голос тотчас изменился, стоило ему обратиться ко мне. — Давай-ка, пчелка, наверх. Тебе нужен отдых.

Возражать не стала, мечтая поскорей остаться одной и хорошенько поразмыслить над всем произошедшим. Я благодарно кивнула и медленно двинулась к деревянной лестнице.

Мне, как единственной девушке в отряде, выделили отдельную комнату — маленькую каморку под самой крышей, где слышался каждый порыв ветра и шорох пробегающих по стропилам мышей. Через единственное окно, затянутое промасленной бумагой, пожелтевшей от времени, едва пробивался свет полной луны, рисуя причудливые тени на дощатом полу. Кровать была жесткой, но чистой, застеленной свежей соломой и грубым льняным бельем, а в углу стоял деревянный сундук для вещей, потемневший от времени и покрытый искусной резьбой. На стене висело небольшое зеркало в медной раме, отражающее пламя свечи, к нему я первым и направилась…

Из тусклой поверхности на меня смотрело чужое и одновременно знакомое лицо: высокая, крепко сложенная девушка с огненно-рыжими волосами, струящимися по плечам подобно расплавленной меди, и глазами чернее безлунной ночи, обрамленными длинными густыми ресницами. Тонкие черты лица с высокими скулами, прямым носом и полными губами придавали ей благородный вид. А небольшой шрам, пересекавший левую бровь, только добавлял воинственности этому образу, не портя природной красоты. Миловидное лицо хранило следы усталости, но даже сейчас в нем проглядывала какая-то особая грация, несвойственная обычным наемницам.

Но в памяти тут же всплыл другой образ — хрупкая брюнетка с большими карими глазами. Ее тонкая фигурка казалась такой уязвимой в строгих деловых костюмах. Мягкие темные волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, изящная шея, украшенная тонкой цепочкой с маленьким кулоном. Миниатюрные руки с безупречным маникюром, которые никогда не держали ничего тяжелее чашки кофе или стопки документов…

— Кажется, я схожу с ума, — едва слышно пробормотала, с жадностью вглядываясь в отражение и тщетно пытаясь найти хоть что-то общее между этими двумя столь разными девушками. Спустя несколько долгих минут я, морщась от боли, обессиленно опустилась на потертый сундук. Прислонившись спиной к тонкой дощатой стене, прикрыла глаза и какое-то время просто слушала заунывное завывание ветра под прохудившейся крышей, пока тихий, но настойчивый голос Базила не позвал меня к ужину.

Через полчаса, насытившись горячей похлебкой с мягким хлебом и отказавшись от предложенной кружки крепкого эля. Отдав предпочтение душистому травяному отвару, чем немало удивила добродушную Марту. Я вернулась в свою каморку, для надежности подперла скрипучую дверь тяжелым сундуком и опустилась на жесткую кровать. Сквозь накатывающую дремоту и шорох ночного ветра в стропилах, уловила приглушенный разговор за тонкой стеной — Брондар негромко беседовал с Корхом:

— Что-то не так с нашей Мел. Смотрит по-другому, будто чужими глазами, и молчит, словно воды в рот набрала.

— Бой был тяжелый, — глухо отозвался Корх. — Всем досталось. Отоспится — оклемается. Не впервой.

«Если бы все было так просто», — подумала я, проваливаясь в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний из двух совершенно разных жизней…

Глава 2

Утром Харди сменил повязки и строго-настрого запретил мне вставать. Седая борода, заплетенная в две косички, слегка подрагивала, когда он ворчал о том, что торговец, рассчитавшись с отрядом за службу, ушел со своим караваном вглубь города, оставив раненных на попечение лекаря, не заплатив тому и мадра.

— Неделю минимум вам всем отлеживаться, — бурчал Харди, осторожно смазывая мои раны какой-то пахучей мазью. От её резкого травяного духа, напоминающего смесь полыни и болотных трав, слезились глаза. А зеленоватая субстанция чуть светилась в полумраке комнаты, оставляя на коже прохладное покалывание. — Вот только попробуй ослушаться, привяжу тебя к кровати. И не посмотрю, что ты дочь Базила.

— Вот еще, из-за какой-то царапины, — хмыкнула, стараясь подражать манере наемницы. Я сделала большой глоток уже остывшего отвара, за глиняной кружкой, покрытой мелкими трещинками, пытаясь скрыть искривленные от боли губы.

— Мазь тота хороша, Базил отвалил за нее немало золотых монет торговцу с востока, но даже она не всесильна, — предупредил Харди, завершая процедуру перевязки.

— Как там… наши? — чуть запнувшись, спросила, не скрывая облегчения и поспешно пряча оголенный живот под шерстяным одеялом. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда лекаря, и его брови едва заметно сдвинулись в удивлении.

— Никто к эланам за эту ночь не ушел, и то хорошо, — ответил Харди, убирая в потертую кожаную сумку свой лекарский инвентарь. — Те, кто ходить могут, элем балуются да девок портят. Гор — дурная голова, на одной ноге прискакал, монеты прохиндею трактирщику горстями сыплет, вино заморское потребовал подать.

— На неделю хоть вырученных за работу монет хватит? — спросила, внимательно наблюдая за выверенными движениями лекаря.

— Если Базил не вмешается, за три дня растратят, — усмехнулся Харди, и в его глазах промелькнуло понимание — такова уж доля наемника. Впрочем, он тоже все свое жалование оставлял в трактирах и прочих питейных заведениях.

Вся жизнь наемников состояла из опасной работы — сопровождения торговых караванов и шумного празднования ее завершения, до тех пор, пока монеты не закончатся. А после снова наем и тяжелая дорога… И сейчас я не была уверена, что мне хотелось бы так «весело» жить. Что-то внутри меня, противилось такому бесшабашному существованию…

На пятый день моего затворничества и соблюдения предписаний лекаря я поняла, что больше не могу находиться в четырех стенах. Тело, привыкшее к постоянному движению, ныло от безделья, а голова распухла от противоречивых воспоминаний. Дождавшись, пока Харди и Базил отправятся пополнять запасы лекарских настоек, я оделась и выскользнула из таверны.

Древний город Карстон раскинулся по обе стороны реки Серебрянки, чьи воды, отражая солнечные лучи, казались расплавленным металлом. Два берега соединял массивный горбатый мост, сложенный из серого гранита, отполированного за века тысячами ног до глянцевого блеска. Его каменные перила украшала искусная резьба — драконы и морские девы, чьи очертания от времени стали едва различимы.

Улицы, вымощенные серым известняком, извивались между домами, неспешно поднимаясь от оживленного порта к просторной центральной площади. Вдоль них теснились двух- и трехэтажные дома с остроконечными крышами, крытыми красной черепицей.

Первые этажи домов занимали многочисленные лавки и магазинчики. Пекарня наполняла улицу одурманивающим ароматом свежеиспеченного хлеба и сладкой. По соседству расположилась бакалейная лавка, где с потолочных балок свисали связки пряных трав и сушеных грибов, а на полках теснились глиняные горшочки с заморскими специями и диковинными сладостями.

В лавке травника чьи окна были затенены раскидистым плющом, на полках стояли бесчисленные склянки и банки с целебными настойками. Воздух здесь был напоен ароматами сушеных трав, а в дальнем углу мерцал большой бутыль с остатками гоблинской горилки.

Неспешно прогуливаясь вдоль торговых рядов, я заглядывала в каждую лавку, с удивлением обнаруживая причудливое смешение знакомых и совершенно диковинных вещей. В лавке тканей шелка переливались всеми оттенками радуги, напоминая мне о модных бутиках другого мира, но рядом с ними лежали совершенно незнакомые материалы — воздушная паутинка с серебристым отливом и ткань, меняющая цвет от прикосновения.

Ювелирная лавка притягивала взгляд витринами, где драгоценности мерцали в лучах полуденного солнца. Массивные серебряные браслеты с рунической вязью соседствовали с изящными золотыми цепочками, похожими на те, что я носила в офис. А между ними поблескивали странные амулеты из неизвестного мне металла, испускающие едва заметное голубоватое сияние.

В лавке письменных принадлежностей я с трепетом погладила пергаментные свитки, чья шероховатая поверхность так отличалась от привычной офисной бумаги. Перья для письма, чернильницы из цветного стекла и сургучные печати выглядели одновременно архаично и элегантно. В дальнем углу приметила что-то похожее на авторучку, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это магический артефакт для создания светящихся надписей.

Оружейная лавка заставила мое сердце забиться чаще — и не только от воспоминаний недавнего боя. Начищенные клинки всех размеров и форм были развешаны по стенам, словно произведения искусства. Мой внутренний воин безошибочно определял качество закалки по узору на лезвиях, в то время как память офисного работника удивлялась, как естественно ощущается тяжесть меча в руке.

Особенно долго я задержалась возле лавки алхимика, где на полках теснились бутылочки и склянки всех форм и размеров. Некоторые зелья пузырились и меняли цвет, другие испускали разноцветные искры или легкий дымок. Часть названий на этикетках казалась знакомой — экстракты трав и настойки, другие же были написаны на неизвестном языке, а некоторые склянки и вовсе сияли изнутри загадочным светом…

По мере приближения к центру города улицы становились шире, а дома — богаче и внушительнее. Здесь возвышались роскошные особняки лэрдов и кирфов, окруженные коваными оградами тонкой работы, за которыми виднелись ухоженные сады. Витражные окна особняков сверкали разноцветными стеклами, а резные карнизы и наличники рассказывали истории о древних героях и забытых богах.

По улицам непрерывным потоком сновали горожане всех сословий и занятий. Важные купцы в добротных камзолах, расшитых серебряной нитью, степенно вышагивали под руку с супругами в шелковых платьях. Юркие подмастерья в кожаных фартуках, испачканных сажей и краской, спешили по поручениям своих мастеров. Служанки с плетеными корзинами, полными свежих овощей и фруктов, переговаривались звонкими голосами, обсуждая последние городские сплетни. Стражники в начищенных до ослепительного блеска нагрудниках неторопливо обходили свои участки, позвякивая связками ключей на поясах. А между ними сновали уличные торговцы с лотками, предлагая горячие пирожки, леденцы и прочую снедь.

Центральная площадь Карстона была довольно просторной, выложенной белым мрамором. По краям площадь обрамляли величественные особняки с колоннадами и широкими балконами, увитыми плющом и диким виноградом. А в её центре возвышался фонтан — три морские девы, держащие на поднятых руках чашу, из которой струилась вода.

Устало опустившись на прохладный бортик фонтана, я с любопытством исследователя наблюдала за городской жизнью, разворачивающейся передо мной. Знатные дамы в парадных одеждах прогуливались под кружевными зонтиками, уличные артисты развлекали публику, а мальчишки, устроив потасовку возле лоточника, стащили у незадачливого господина кошель.

Но вдруг среди этой пестрой толпы мой взгляд притянула странная пара: роскошно одетая дама что-то увлеченно рассказывала своему спутнику, но он её не слушал — застыл, уставившись на меня так, словно увидел призрака. Его точеное, надменное лицо внезапно побледнело, тонкие губы беззвучно шевельнулись, а в темных глазах промелькнуло узнавание, смешанное со страхом и.… виной?

Я нахмурилась, пытаясь понять, откуда могу его знать. Память услужливо подбрасывала картинки тренировочных боев, долгих переходов, привалов у костра — но этого человека среди них не было.

Мужчина вдруг дернулся, словно хотел подойти, но его спутница потянула его за рукав, показывая на что-то в витрине ближайшей лавки. Когда он снова повернулся к фонтану, меня там уже не было — я скользнула в толпу, чувствуя, как неистово колотится мое сердце…

Глава 3

Возвращаясь с площади, я не могла отделаться от ощущения чужого взгляда. Оно появилось почти сразу, как только я свернула с оживленной улицы, в более узкий переулок. Несколько раз я резко оборачивалась, рука инстинктивно тянулась к рукояти меча на поясе, но видела лишь спешащих по своим делам горожан. Никто не выглядел подозрительно, никто не следил за мной… но чутье кричало об опасности.

Я начала петлять по узким улочкам, сворачивая то вправо, то влево. Навыки подсказывали проверенный способ — зайти в лавку и понаблюдать за улицей через витрину. А воинские инстинкты твердили, что нужно уходить с людных улиц, где любой прохожий может оказаться врагом.

Когда впереди показался старый заброшенный дом с покосившимися воротами, покрытыми облупившейся краской и паутиной трещин, сердце вдруг едва не выпрыгнуло из груди, а недавняя рана в боку отозвалась тупой болью. Я на секунду замерла, настороженно прислушиваясь, почувствовала, как по спине пробежал холодок…

Они появились словно из ниоткуда — трое крепко сложенных мужчин в темных плащах с глубокими капюшонами, отбрасывающими тень на их лица. Двигались они слаженно, профессионально — не обычные разбойники, промышляющие на городских улицах, а обученные бойцы. И судя по тому, как уверенно они держали оружие — короткие дубинки из темного дерева с металлическими набалдашниками, а не привычные для этих мест клинки — им я была нужна живой.

— Не дергайся, красавица, — прошипел один из них, глумливо скалясь и небрежно перекидывая дубинку из руки в руку, словно демонстрируя свое мастерство.

— Хм… — усмехнулся второй, поигрывая массивным кастетом на пальцах, а третий, самый высокий из них, молча шагнул в мою сторону, сжимая дубинку с профессиональной хваткой бывалого воина.

Мое тело среагировало быстрее разума, подчиняясь выработанным рефлексам наемника. Отскочив к стене, я выхватила меч и клинок тотчас привычно лег в ладонь, словно был её продолжением.

Первый нападавший бросился вперед, целя дубинкой в голову, но я ушла перекатом вправо, оказавшись за его спиной. Удар рукоятью меча по затылку — и он рухнул, даже не вскрикнув.

Двое оставшихся разделились, пытаясь зажать меня с двух сторон. Умно, но… Я позволила правому приблизиться, делая вид, что не замечаю левого. В последний момент резко присела, пропуская над головой свистнувшую дубинку, и с разворота полоснула мечом по ногам подкравшегося слева. Он вскрикнул, теряя равновесие, а я уже крутанулась обратно, встречая атаку последнего противника.

Он оказался хорош — успел блокировать мой удар дубинкой и даже провести контратаку. Я едва успела отклониться, чувствуя, как дубинка чиркнула по плечу. В глазах потемнело от боли, но эта боль словно выключила все лишние мысли. Осталась только холодная ярость и отточенные годами тренировок движения.

Финт, обманный выпад, разворот… Противник купился на ложный маневр, на мгновение раскрылся, и мой клинок чиркнул по его предплечью, и дубинка выпала из его ослабевших пальцев. Следующий удар рукоятью в висок отправил его в беспамятство.

Раненный в ногу все еще пытался подняться, зажимая рассеченное бедро. И я резко ударила его ногой в челюсть, чувствуя, как внутри меня расплывается холодное удовлетворение от чистой победы. Но следом внезапно накатил страх — не от боя, а от того, насколько естественными были эти движения, насколько правильным казалось убивать и калечить.

Попятившись, я развернулась и побежала прочь, не обращая внимания на пульсирующую боль в боку и плече. И только у самой таверны перешла на шаг, пытаясь отдышаться. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены домов в теплые янтарные тона. А из открытых окон «Пьяного гоблина» привычно доносились звуки лютни и нестройное пение подвыпивших посетителей…

Таверна, как всегда, была погружена в полумрак — пламя оплывших свечей в потемневших бронзовых шандалах отбрасывало причудливые тени на закопченные бревенчатые стены. Воздух был пропитан знакомыми ароматами — кислой брагой, сладковатым дымом трубочного зелья и подгоревшим мясом с кухни. В этот поздний час непривычная тишина окутывала помещение — большинство наших уже поднялись в свои комнаты в компании сговорчивых девиц.

И лишь Базил остался у погасающего очага, устроившись за дальним дубовым столом. Он медленно потягивал хмельной напиток из видавшей виды кружки, погруженный в свои мысли. Отсветы тлеющих углей подчеркивали глубокие борозды морщин на его суровом лице, придавая ему сходство с древней статуей, хранящей множество тайн. Но едва, увидев меня и заметив, как я прижимаю руку к плечу, он мгновенно подобрался, словно матерый волк, почуявший опасность.

— Проклятье! Что случилось, пчелка? — встревоженно воскликнул отец, рывком поднимаясь с лавки. Кружка, опрокинутая его резким движением, с глухим стуком упала на пол, разливая остатки эля по щербатым доскам. Его обычно спокойное лицо исказилось тревогой, а в серых глазах промелькнул страх. Не дожидаясь моего ответа, он гаркнул так, что пламя свечей дрогнуло. — Харди! Тащи свою сумку!

— Чего горло дер… — начал было лекарь, сбегая по ступеням скрипящей лестницы, но осекся, увидев меня. На его груди распахнутая льняная рубаха обнажала крепкое тело бывалого воина, испещренное сетью старых шрамов. Седые волосы были встрепаны, а на небритой щеке ярким алым пятном выделялся след от помады какой-то трактирной девицы. Мгновение и его хмельной взгляд стал острым и цепким. — Мел! Как тебя угораздило⁈

— Кхм… кому-то я в этом городе оказывается очень нужна, — усмехнулась, морщась от жжения целебной настойки. И пока лекарь обрабатывал мои раны, я рассказала о странном незнакомце на площади и о нападении в переулке. С каждым моим словом лицо Базила становилось все мрачнее, глубокие морщины прорезались резче в тусклом свете свечей, а в потемневших глазах появилось что-то тревожное, почти испуганное — выражение, которого я никогда раньше не видела у этого бесстрашного воина. Его широкие плечи напряглись, словно перед броском, а пальцы, лежащие на столе, сжались в кулак так, что побелели костяшки.

— Уходить надо, — наконец произнес он хриплым, надтреснутым голосом, когда я закончила свой рассказ. — Прямо сейчас. Пока ночь не наступила.

— Почему? — спросила, поймав его взгляд. В тусклом свете очага его глаза казались почти черными, полными тревоги и невысказанной вины. — Что происходит, отец?

— Я… я не отец тебе, Мел. Хотя и люблю как родную, — спустя несколько минут гнетущей тишины, заговорил Базил, и вновь замолчал будто, собираясь с мыслями, а его взгляд был устремлен куда-то в прошлое. — Мой брат тебя принес, двадцать пять лет назад. Крохотный сверток, только нос торчал да глаза черные, как оникс. Велел растить как свою, да подальше от этих мест держаться. Я и выполнял все эти годы…

— Но почему сейчас… — начала было я, но резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы — Харди как раз прижал рану, накладывая тугую повязку, пропитанную едкой мазью, от которой слезились глаза.

— Деньги хорошие посулили за караван, — Базил отвел взгляд, его голос звучал глухо, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Думал, столько лет прошло, кто ж теперь…

— И он не сказал, кто я? — спросила, уже предугадывая ответ.

— Нет, — медленно покачал головой Базил. — Да я и не спрашивал, ясно было, что дело опасное, и чем меньше знаешь…

— И где сейчас твой брат? — уточнила, напряженно всматриваясь в лицо Базила. В памяти не всплывало ни единого воспоминания о встрече с загадочным дядюшкой, а внутри все сжималось от нехорошего предчувствия.

— С тех пор я не видел его, — пробормотал Базил, проведя ладонью по седой бороде, а в его глазах промелькнула тень давней тревоги. — Как принес тебя — и пропал, словно его поглотили демоны Нижнего мира.

«Возможно, его давно нет в живых», — мелькнула мрачная мысль, но я не успела произнести эти слова вслух.

Массивные дубовые двери таверны с оглушительным грохотом распахнулись, ударившись о каменную стену. А в образовавшемся проеме застыли городские стражники в начищенных до зеркального блеска нагрудниках, украшенных гербом Карстона. Их обнаженные мечи угрожающе поблескивали в дрожащем свете свечей. А между ними, словно драгоценный камень в грубой оправе, замер тот самый незнакомец с площади. Его богатый камзол из темно-синего бархата, искусно расшитый серебряной нитью, казался вызывающе неуместным в прокуренном зале таверны, где собирались простые наемники да торговцы…

Глава 4

— Я не враг вам, — произнес незнакомец спокойным, медленно поднимая руки в примирительном жесте. Он даже не удостоил взглядом Базила и Харди, которые синхронно выхватили мечи из ножен. Его темные глаза, подобные двум бездонным колодцам, были прикованы к моему лицу, а побледневшие губы едва прошептали слышно: — Великие боги… Ты невероятно похожа на Герви…

— Кто вы? И что вам от меня нужно? — потребовала я, демонстративно положив ладонь на украшенную серебром рукоять своего меча.

— Я друг, старый друг вашего отца… лэрда Герви Энтара. Он однажды спас мне жизнь… — голос незнакомца дрогнул.

— Друг? — усмехнулась, многозначительным взглядом окинув замерших у дверей таверны стражей. — Разве не вы отправили тех головорезов, что напали на меня на окраине города?

— Что⁈ Нет, я… — незнакомец с жаром возразил, а его глаза загорелись тревожным огнем. — Значит, тебя узнал не только я. В Карстон уже прибыли главы родов и его величество. Завтра день Единства, и все соберутся у Арки Истины… — он порывисто шагнул вперед, не обращая внимания на предостерегающе поднятые мечи наемников. — Позволь взглянуть на твое правое плечо. Там должно быть клеймо… магическая метка рода Энтаров.

Я машинально потянулась к правому плечу, где под тонкой тканью рубашки скрывался странный шрам в форме полумесяца. Метка, которая была со мной, кажется, всю жизнь, порой мерцала серебристым светом в полнолуние, но никто, кроме меня, этого не замечал. Сейчас же она едва заметно покалывала, словно отзываясь на слова незнакомца. Но я не спешила обнажать плечо. Вместо этого вскинула голову, и прямо посмотрев в глаза мужчине, чеканя каждое слово, произнесла:

— С какой кстати?

— Я должен убедиться… должен знать, что… — отрывисто заговорил незнакомец. В его темных глазах заблестели непрошеные слезы, а холеное лицо, изрезанное едва заметными морщинами, внезапно осунулось и постарело, словно на него разом обрушился груз прожитых лет. — Должен вернуть долг. Я не успел…

— Вы мне ничего не должны, — твердо ответила, внутренне напрягаясь. Звериное чутье, никогда меня не подводившее, сейчас буквально кричало об опасности. Воздух словно загустел от напряжения, а в тенях за спиной незнакомца мне мерещилось движение. — И если вы друг, как только что сообщили, дайте мне и моим людям уйти.

— Это невозможно… не теперь, — пробормотал незнакомец, и в его голосе смешались отчаяние и решимость. Но вот он резко взмахнул рукой, а из его ладони вырвался ослепительный огненный луч, на мгновение озаривший всю таверну багровым светом. Магическое пламя с шипением коснулось моей рубахи, не причинив коже ни малейшего вреда и обнажая плечо с загадочным знаком.

— Жив… жив род Энтаров — глухо прошептал мужчина, и его шепот, пропитанный благоговейным трепетом, эхом разнесся по таверне.

В прокуренном зале тотчас повисла тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих в массивном каменном камине поленьев да приглушенным храпом пьяного посетителя, уснувшего в дальнем углу за пустой кружкой эля.

— Лэрд Авенир, к вашим услугам, — поспешно представился незнакомец и, чуть помедлив, продолжил, — род Энтаров… Их предательски убили. Всех до единого, как считалось до сегодняшнего дня. Никто не уцелел в ту кровавую ночь. Тебе необходимо вернуть родовые земли и привилегии. Восстановить попранную справедливость. Энтары испокон веков были верной опорой короны, а их родовой замок служил неприступным щитом на границе с Дикими землями.

— Кхм… — Харди, не отходивший от меня ни на шаг, тихо кашляну и недоверчиво покачал головой. Базил же, побелевший как полотно, едва слышно выругался, помянув рогатого демона и Нижний мир.

— Мне это не нужно, — отказалась, невольно морщась от пульсирующей боли в потревоженном плече. Старая рана, полученная в последней стычке с разбойниками, начала ныть в такт учащенному сердцебиению, а от терпкого запаха целебных настоек, которыми были пропитаны повязки, к горлу подступала тошнота. — Метка… это всего лишь один из множества шрамов. Обычные издержки ремесла наемника.

— У короля хранится родовой камень Энтаров — древний кулон, передающийся в семье от отца к старшему ребенку со времен основания королевства, — Авенир грустно улыбнулся, машинально поворачивая массивный перстень с тусклым самоцветом на указательном пальце. — Сильная магия, она безошибочно определит, течет ли в твоих жилах кровь этого древнего рода.

— Зачем мне это? — равнодушно спросила, тяжело привалившись к закопченной каменной стене таверны, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами от накопившейся усталости и водоворота безумных событий этого бесконечного дня. В затуманенном сознании, словно насмехаясь, всплыли призрачные образы из другой, такой спокойной и размеренной жизни: офисные коридоры, мерцающие экраны компьютеров, строгие деловые костюмы… Все это казалось теперь нереальным сном, далеким миражом из прошлой жизни, растаявшим в дымке воспоминаний.

— Потому что теперь, когда предатель узнал, что род жив, он сделает все, чтобы уничтожить последнюю каплю крови Энтаров, — в голосе лэрда зазвенела холодная ярость, а с точеного лица мгновенно исчезло всякое выражение придворной учтивости, обнажив железную волю воина. — Сегодня тебе улыбнулась удача — они не ожидали, что простая наемница сможет дать достойный отпор. Но в следующий раз убийц будет больше, и они подготовятся. Только подтвердив свою принадлежность к древнему роду перед лицом короля, ты окажешься под защитой его священного слова.

— Если верить вашим словам, моим родителям это не помогло, — хмыкнула, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение, смешанное с горечью. — Королевское слово не уберегло их от клинков убийц.

— То были изменники, продавшие честь за золото. Они подло пробрались в замок под покровом ночи, — воскликнул Авенир, с такой силой сжав кулаки, что побелели костяшки пальцев, а перстень с темным камнем глубоко впился в плоть. — А тебя, без роду и племени…

— У нее есть род — это мы! — рявкнул Базил, с оглушительным грохотом ударив мозолистым кулаком по дубовому столу так, что подпрыгнули оловянные кружки. Его изрезанное шрамами лицо побагровело от праведного гнева, а вторая рука крепко сжала потертую рукоять меча, с которым он не расставался вот уже более сорока лет.

Стражники у двери мгновенно напряглись, их руки молниеносно потянулись к оружию, но Авенир остановил их небрежным, едва заметным жестом. Его точеное лицо вновь приобрело бесстрастное выражение, превратившись в идеальную придворную маску:

— Убить тебя сможет любой бродяга с ножом, — спокойно продолжил лэрд, растягивая слова подобно патоке, — и не понесет за это никакой ответственности перед законом. Ты всего лишь безродная наемница без имени и титула, пустое место для благородных домов. Но сейчас ты стала смертельно опасна для определенных людей, и они начнут охоту. Подумай, не разумнее ли встретить стаю голодных гиен за неприступными стенами родового замка, под надежной защитой королевского закона?

Я окинула взглядом убогий зал таверны — закопченные стены, щербатые столы, затоптанный пол. Здесь все было простым и понятным — ты либо жив, либо мертв, либо друг, либо враг. А там, в высоких замках… Воспоминания офисной жизни подсказывали, что интриги и предательства в высших кругах могут быть не менее опасны, чем мечи наемных убийц.

— И снова вы ошибаетесь, — я посмотрела прямо в глаза лэрда, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Стены замка не смогли защитить род Энтаров. Так зачем мне менять свободу наемника на золотую клетку, в которой меня рано или поздно настигнут? Здесь я хотя бы вижу своих врагов в лицо, а не улыбаюсь им за обеденным столом.

В моем голосе прозвучал металл, и на мгновение в глазах Авенира промелькнуло что-то похожее на уважение. Или страх? Он явно не ожидал такого ответа от «простой наемницы». Его пальцы снова рассеянно коснулись перстня, а взгляд стал задумчивым, словно он пересматривал какие-то планы.

Харди, все это время молча наблюдавший за нашим разговором, тихо хмыкнул себе в бороду и принялся собирать свои склянки обратно в потертую сумку. Звон стекла в тишине таверны казался оглушительным.

— Что ж, — наконец произнес Авенир, и его слова, словно капли яда, растворились в затхлом воздухе таверны. — Возможно, в тебе действительно течет кровь Энтаров. Такое же упрямство и гордость… но помни — ты можешь отказаться от своего наследства, но оно не откажется от тебя. И те, кто охотится за родом Энтаров, не остановятся, пока не убедятся, что род действительно мертв.

Глава 5

— Собираемся, — коротко бросил Базил, стоило лэрду Авениру и страже покинуть таверну. — До рассвета нам нужно уйти подальше отсюда.

— А этот… — замялся Харди, покосившись в мою сторону, — он сказал — наша Мел из древнего рода Энтаров…

— Мало ли что сказал этот слизняк! — оборвал его Базил, сердито насупившись, — веры ему нет, поди сам и приказал схватить мою Мел! А как она его прихлебаям наподдавала, так приперся сам и нагородил с гору Зорт!

Я промолчала. Часть меня была согласна с отцом. Лэрду Аверину доверять нельзя, слишком мужчина был настойчив, а причина — вернуть долг девице, которую он видел впервые, была довольно глупа. Но вторая я сомневалась, что мне так просто дадут уйти из города, однако крохотная надежда, что нам все же удастся пересечь границу Дибар до того, как нас настигнут, оставалась. И как это не странно, но мы обе не желали участвовать в сомнительной игре незнакомца…

Сборы были недолгими — наемники привыкли уходить быстро и налегке. Через полчаса небольшой отряд уже покидал спящий город через западные ворота. И пока они не скрылись из виду, многие из нас не прекращали озираться, ожидая преследования. Но горизонт был чист, звуки ночи не нарушали посторонние шорохи, и люди немного расслабились.

Наконец, ночь постепенно отступила, освобождая место робкому рассвету. Небо на востоке начало бледнеть, окрашиваясь нежно-розовыми красками. И Базил, ехавший впереди, поднял руку, призывая отряд остановиться.

— Привал, — скомандовал мужчина, указывая на маленькую рощицу у дороги. — Час отдыха, не больше.

Лагерь разбили быстро и слаженно — годы совместных походов научили каждого своему делу. Кто-то занялся лошадьми, кто-то собирал хворост для костра. Харди, кряхтя, достал свою неизменную сумку с лекарствами, намереваясь проверить раненых.

— Как плечо? — спросил лекарь, когда до меня дошла очередь.

— Бывало и хуже, — отмахнулась, хотя рана действительно ныла при каждом движении.

— Ты думаешь лэрд сказал о тебе правду? — чуть помедлив, проговорил лекарь, с опаской покосившись на Базила.

— Не знаю, — неопределенно ответила, подбрасывая в костер несколько сухих веток. Пламя тотчас ярко вспыхнуло, отгоняя утренний холод и остатки ночных теней. Над огнем уже висел котелок с похлебкой, распространяя аппетитный аромат. Но даже в этой привычной походной обстановке чувствовалось напряжение — наемники говорили тихо, то и дело поглядывая на темнеющий за нашими спинами лес.

— Что думаешь об этом лэрде? — тихо спросил подсевший ко мне Корх, протягивая кружку с горячим отваром.

— Кхм… не знаю. Но что-то здесь не так, — усмехнулась, но честно ответила я, грея озябшие пальцы о теплые глиняные бока кружки. Похоже, всех в отряде интересовал лишь этот вопрос, и только сурово сдвинутые брови Базила до поры до времени невольно заставляли наемников не заговаривать со мной об этом.

— Еще бы, — хмыкнул Брондар, присаживаясь с другой стороны. Его изрубцованное шрамами лицо в отблесках костра казалось вырезанным из темного дерева. — Древний род, наследница… Больно уж вовремя он объявился.

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри растет смутное беспокойство. Что-то постоянно ускользало от понимания, и дело было не только в странной истории с родом Энтаров…

С первыми лучами солнца мы снова тронулись в путь. Дорога петляла между холмами, поросшими высокой травой, в которой мелькали яркие пятна полевых цветов. Но даже эта мирная картина не могла развеять гнетущего ощущения опасности.

Я то и дело оборачивалась, высматривая признаки погони. Несколько раз мне казалось, что среди деревьев маячат чьи-то тени, но, возможно, это была всего лишь игра света и воображения. Хотя судя по напряженным лицам остальных наемников, не я одна чувствовала чужое присутствие.

К полудню второго дня нашего пути небо затянули тяжелые свинцовые тучи. Воздух стал влажным и душным, предвещая грозу. Дорога стала виться между лесистых холмов, сужаясь настолько, что всадникам приходилось ехать по двое. Лошади нервно всхрапывали, их копыта скользили по размокшей глине, а ветер доносил далекие раскаты грома…

Воздух наполнился смертоносным пением стрел, прежде чем кто-либо успел поднять тревогу — передний всадник рухнул замертво, даже не успев вскрикнуть. Его тело безвольно соскользнуло с седла, а испуганная лошадь метнулась в сторону, едва не сбив остальных. Корх, ехавший рядом со мной, успел лишь громко выругаться, прежде чем стрела вонзилась ему в плечо. Я видел, как его лицо исказилось от боли, а пальцы судорожно стиснули поводья.

— В укрытие! — громогласно проревел Базил, выхватывая меч. Но укрываться было практически негде — с обеих сторон вздымались крутые склоны, поросшие редким кустарником. Мокрая земля осыпалась под копытами лошадей, а первые тяжелые капли дождя застучали по доспехам. Мы оказались в ловушке, и на этот раз нападавшие подготовились куда лучше…

Они появились с обеих сторон дороги — не меньше трех десятков человек в легких кожаных доспехах. Их лица скрывали темные платки, но двигались они слишком слаженно для обычных разбойников. Наемные убийцы, причем хорошо обученные.

Первая волна атакующих накатила подобно морскому прибою. Звон клинков смешался с криками людей и ржанием испуганных лошадей. Мой меч словно жил своей жизнью — отражал удары, колол, рубил. Годы тренировок превратили тело в отточенный инструмент для убийства.

— Мел, сзади! — крикнул кто-то из своих.

Я развернулась, едва успев парировать удар двуручного меча. Сила удара была такой, что руки онемели до локтей. Противник был хорош — его клинок двигался с молниеносной быстротой, выписывая в воздухе серебристые дуги. Но он не ожидал, что простая наемница может знать приемы высокой школы фехтования.

Финт, обманное движение, разворот… Меч вошел под ребра, и противник рухнул, захлебываясь собственной кровью.

Брондар, прикрывавший мою спину, ликующе выкрикнул, и его топор в очередной раз достиг своей цели. Харди, позабыв, что он лекарь, орудовал коротким мечом с неожиданной для его возраста ловкостью. Базил превратился в настоящую машину для убийства — его клинок, казалось, был везде одновременно.

Но нас было слишком мало. Один за другим падали товарищи — кто-то со стрелой в груди, кто-то от удара меча. Гор, молодой наемник, только недавно присоединившийся к отряду, погиб, прикрывая раненого Корха. А старый Дин, научивший меня когда-то правильно затачивать клинок, упал с перерезанным горлом.

— К лесу! — крикнул Базил, когда стало ясно, что нам не выстоять. — Прорываемся!

Мы начали медленно отступать, прикрывая друг друга. Убийцы наседали, но теперь действовали осторожнее — первый натиск и им дорого обошелся. Земля под ногами стала скользкой от крови, а воздух наполнился металлическим привкусом и звоном стали. Но вдруг где-то вдали послышались звуки рога. Нападавшие заколебались, а потом начали отступать так же организованно, как и напали. И через несколько минут на дороге остались только мы и мертвые…

— На этот раз они подготовились лучше, — проговорил Базил, с остервенением вытирая окровавленный меч. Его лицо было серым от усталости, шрам на щеке побелел от напряжения, а в глазах все еще пылал огонь. — Но все равно недостаточно.

Я же безмолвствовала, отрешенно взирая на распростертые в дорожной грязи тела погибших товарищей. Дождь, наконец, разразился, смывая кровь и остужая разгоряченные тела. А вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и шумом дождя.

И чем дольше я смотрела на тех, кто еще вчера делил со мной хлеб у походного костра, травил байки и мечтал о будущем — тем сильнее внутри меня поднималась холодная ярость. Молодой Эрик, который собирался купить ферму для своей матери. Седой Торн, чьи внуки теперь никогда не услышат окончание его бесконечных историй. Все эти люди пали не в честном бою за золото нанимателя, а из-за чьих-то древних счетов, к которым я, казалось, не имела никакого отношения… Хотя так ли это?

— Я возвращаюсь, — эти слова вырвались сами собой, прежде чем я успела их обдумать.

— Что? — Потрясенно воскликнул Базил, резко развернувшись.

— В Карстон. К лэрду Авениру!

— А если это западня? — с недоумением пробормотал Харди, на секунду оторвавшись от перевязки Корха. — Если сам Авенир подстроил нападение, чтобы ты согласилась принять его предложение?

— Возможно… — кивнула, окинув взглядом поле боя, где вперемешку лежали наши погибшие и тела врагов. — Но в одном он не солгал — они не прекратят охоту. И будут убивать каждого, кто встанет на их пути, стремясь защитить меня.

— Но… — попытался возразить Корх, приподнимаясь на локте. Стрела сейчас же в плече качнулась, и он зашипел от боли, зло процедив: — Все лэрды подлые, им верить нельзя.

Я ничего не ответила, глядя поверх голов своих товарищей туда, где среди грозовых туч виднелись серые башни Карстона. Тяжелые капли дождя гулко барабанили по потертой кожаной броне, прочерчивая дорожки на измазанных кровью и грязью щеках, но я не обращала на них внимания. В голове выстраивался дерзкий план, а пальцы машинально поглаживали серебряное навершие меча, отполированное годами прикосновений до зеркального блеска.

— Что ж, раз лэрд так жаждет моего возвращения, я приму его игру, — спустя некоторое время произнесла, с кривой усмешкой добавив. — Вот только он не догадывается, что правила в ней буду устанавливать я…

Глава 6

— Мы идем с тобой, — проговорил Базил голосом, не терпящим возражения, шагнув в мою сторону так стремительно, словно опасался, что я сейчас же умчусь в Карстон одна. — Мы семья. А семья своих не бросает.

— Спасибо, — коротко ответила, благодарно улыбнувшись отцу. Я окинула взглядом лица соратников — обветренные, усталые, но полные той несгибаемой решимости, что отличает настоящих воинов. В их глазах читалась безоговорочная поддержка, и я была уверена, что и они не оставят меня одну…

Только спустя два часа, когда последний ком земли лег на могилы павших товарищей, а раненых кое-как разместили на взмыленных лошадях, мы тронулись в обратный путь. Воздух звенел от хриплых проклятий, которыми наемники поминали подлых убийц. Размытая дождем дорога превратилась в бурое месиво, глина чавкала под копытами и цеплялась за сапоги, затрудняя шаг. Раненые тихо стонали при каждом толчке, их бледные лица покрывала испарина, а наспех наложенные повязки то и дело приходилось менять.

Но даже в этих тяжелых условиях никто не проронил ни слова жалобы, не потребовал привала. Напротив, казалось, что трудности пути лишь крепче спаяли наш отряд, а мысль, что впереди нас ждет возможный враг, странным образом не угнетала, а придавала новых сил, словно разжигая в крови огонь мести за павших братьев по оружию…

До «Пьяного гоблина» мы добрались глубокой ночью, на третий день изнурительного пути. Дорога обратно далась нелегко — на этот раз раненых было куда больше, и многие едва держались в сознании, не то что в седле. В крохотной придорожной деревушке нам посчастливилось раздобыть старую телегу с рассохшимися колесами, куда мы уложили самых тяжелых. Остальных по очереди несли на наскоро сколоченных носилках, сменяя друг друга каждый час.

И едва мы оказались во дворе таверны, откуда тянуло теплом очага и дразнящими ароматами жареного мяса, люди заметно приободрились. На их измождённых лицах появились улыбки, ведь впереди ждала крыша над головой, горячая вода для омовения и сытный ужин.

Сбросив тяжесть последних дней пути, наемники с неожиданной энергией принялись разбирать наш небольшой обоз. Они бережно снимали раненых товарищей и переносили их в тепло таверны. Даже кони, учуяв близость конюшни и свежего сена, заметно оживились, позвякивая сбруей.

— А я все гадал, вернетесь ли, — проговорил Торм, с нескрываемой тревогой оглядывая заполненный измученными наемниками двор. Его пухлые пальцы нервно теребили край засаленного фартука, а на красном лице застыло выражение искреннего беспокойства. — Тут для тебя письмо оставили, Мел.

— Хм… Спасибо, — усмехнулась, ожидая что-то подобного, я взяла сложенный вчетверо лист дорогого пергамента. Послание было запечатано темно-красным сургучом, на котором виднелся оттиск незнакомого герба — извивающая змея, сжимающий в своих кольцах меч.

Сломав печать, я развернула лист, и мой взгляд скользнул по строчкам, выведенным каллиграфическим почерком. Содержание было кратким — место и время встречи. Королевский дворец. Завтра в полдень.

«Значит, они следили за нами», — мелькнула мысль, когда я передавала послание Базилу, который нетерпеливо переминался рядом, пытаясь заглянуть через плечо.

— Дворец, значит, — задумчиво пробормотал мужчина, поднес пергамент к носу и, втянув воздух, насмешливо хмыкнул. — Что ж, не зря я прихватил парадный камзол.

— У тебя есть парадный камзол? — я удивленно вскинула бровь, пытаясь представить сурового наемника в дворцовых одеждах.

— Ну, мало ли где пригодится, — вдруг смутился Базил и, кашлянув, с тихим смешком продолжил: — Должен же я соответствовать, если моя девочка может оказаться благородной леди.

— Ну да, — кивнула, оглядывая опустевший двор. Кроме нас с Базилом и Харди здесь уже никого не осталось, а из распахнутой настежь двери таверны доносились зычные команды Торма, распоряжавшегося насчет комнат и горячей воды. В общем зале измотанные дорогой и боем наемники, те, кто мог сидеть, уже устроились за стойкой с кружками эля. Раненых разместили на широких лавках у пылающего очага, где молоденькие служанки, причитая и охая, обтирали через силу улыбающихся воинов тряпицами, смоченными в целебном отваре.

— Идем, пора и нам отдохнуть, — скомандовал Базил, первым шагнув в сторону двери, я двинулась за ним следом, мечтая о медной ванне с обжигающе горячей водой, кружке травяного отвара и сочном куске мяса, запеченного с ароматными специями. И только Харди, чуть задержавшись, окинул меня внимательным взглядом, добродушно проворчал:

— Нужно осмотреть твои раны перед завтрашним… визитом. И пожалуй, стоит обработать их целебной настойкой потора. Знаешь, той, что светится в темноте, — добавил лекарь, многозначительно на меня посмотрев. Я мгновенно поняла его намек — эта редкая настойка не только исцеляла, но и защищала от определенных видов магии. В высших кругах частенько прибегали к чарам для достижения своих целей, а мне совсем не хотелось оказаться под внушением какого-нибудь благородного лэрда.

У основания скрипучей лестницы наши пути разошлись. Базил и Харди устремились к стойке, намереваясь поправить здоровье кружкой крепкого эля, а я поспешила в свою комнату, желая поскорей смыть с себя многодневную дорожную грязь и пыль.

В комнате, куда меня проводила служанка, уже ждала медная лохань с дымящейся водой. Воздух был напоен ароматами целебных трав, добавленных для омовения. А на широкой кровати, застеленной свежим льняным бельем, лежала стопка одежды — я сразу отметила тонкую выделку ткани и искусную вышивку по вороту. Такие вещи не купишь в обычной лавке на рыночной площади. На мой вопросительный взгляд служанка, разгладившая складки темно-коричневом платье, лишь пожала худенькими плечами:

— Лэрд Авенир распорядился, госпожа.

«Госпожа» — это обращение резануло слух. Еще вчера я была просто Мел, наемница из отряда Базила, чье имя произносили без всяких церемоний. А сегодня… Кто я сегодня? Наследница древнего рода или пешка в чужой игре? Но больше всего разозлило это самоуверенное вмешательство в мою жизнь — словно лэрд уже считал меня своей собственностью, о которой нужно позаботиться…

Горячая вода немного сняла усталость и накопившееся раздражение, но не смогла избавить от гнетущего предчувствия неизбежных перемен. Взобравшись с ногами на узкую кровать и кутаясь в жесткое льняное покрывало, я медленно потягивала травяной отвар, принесенный служанкой, и отрешенно рассматривала свое отражение в зеркале.

Огненно-рыжие волосы, еще влажные после мытья, падали на плечи спутанными прядями. В черных глазах застыла мрачная решимость, а на изможденном лице проступали следы пережитых испытаний. Крепкое, закаленное в боях тело покрывала сеть шрамов. Но взгляд все время возвращался к метке на правом плече, что сейчас тускло мерцала в полумраке комнаты. Раньше я не придавала этому значения, считая игрой света или обманом уставших глаз.

За окном вдруг раскатисто громыхнуло, а через секунду тяжелые капли дождя забарабанили по прохудившейся крыше. Снизу из общего зала таверны, донёсся взрыв пьяного хохота — наемники праздновали возвращение, пытаясь крепким элем заглушить боль недавних потерь.

А я сидела на жесткой кровати, наблюдая, как пламя свечи отбрасывает причудливые тени на закопченные стены, и размышляла о завтрашнем дне, который мог полностью изменить мою судьбу. Снова. Как в тот день, когда я очнулась на поле боя и в моей голове невероятным образом переплелись воспоминания двух разных жизней…

Ночь прошла беспокойно. В странных снах я видела, как та версия меня, что жила среди небоскребов и неоновых вывесок, неуклюже отбивается мечом от чудовищного монстра с горящими глазами. Проснувшись с приглушенным криком, я машинально окинула комнату цепким взглядом наемника, и только убедившись в безопасности, разжала побелевшие пальцы, стискивавшие рукоять кинжала, что всегда лежал под подушкой.

Плеснув в лицо прохладной воды из кувшина, я прошлась по комнате, разминая затекшие мышцы. Тело, привыкшее к ежедневным тренировкам, само повторяло выверенные движения — плавные перекаты с носка на пятку, стремительные выпады, точные блоки. Постепенно туман в голове рассеивался, а неприятный осадок от ночного кошмара таял.

Тихий стук в дверь и нерешительный голос служанки за ней, прервали мои метания по комнате. А размеренный скрип половиц в коридоре выдавал присутствие как минимум двух человек.

— Госпожа, ваш завтрак.

— Проходи, — отозвалась я, опускаясь на край кровати. А пальцы, скрытые складками одеяла, привычно сжали отполированную рукоять кинжала — годы наемничества научили никогда не терять бдительности.

В комнату, как я и определила по звуку шагов, вошли две служанки. Первая несла поднос с дымящейся кашей и свежим хлебом, от которого исходил такой аромат, что рот невольно наполнился слюной. Вторая девушка бережно прижимала к груди объемный сверток, обернутый в плотную ткань.

— А это что? — кивнула я на таинственную ношу.

— Лэрд Авенир приказал помочь вам облачиться, — с плохо скрытой завистью ответила темноволосая девушка. Она бережно развернула на столе роскошное платье из темно-синего шелка. Серебряная вышивка, украшавшая подол и рукава замысловатым узором, мягко мерцала в лучах восходящего солнца, пробивающихся сквозь мутное окно.

— Кхм… оставьте меня, — приказала, рывком поднимаясь с кровати. Я дождалась, когда служанки покинут мою комнату, сбросила на пол подарок Аверина и залпом осушив кружку с теплым отваром, принялась одеваться. Кожаные штаны, удобные сапоги, простая белая рубашка и потертая куртка — привычная одежда наемника. Меч на поясе и кинжал в голенище сапога. Пусть увидят, кто я есть на самом деле…

— Не наденешь? — спустя некоторое время раздался от двери знакомый голос.

Базил, прислонившись к дверному косяку, выглядел непривычно в темном камзоле, расшитом золотыми нитями. Его обычно растрепанные волосы были тщательно уложены, а седая борода заплетена в две церемониальные косицы, как у старых воинов в дни больших празднеств.

— Нет, — коротко ответила, ловкими движениями собирая непослушные рыжие пряди в простую косу. И, перехватив волосы потертым кожаным шнурком, я проверила второй нож за голенищем сапога и решительно направилась к двери.

Глава 7

— Готова? — спросил Харди, едва мы с Базилом спустились в общий зал таверны, пропитанный запахами эля и подгоревшей каши.

Измученные недавним боем наемники уже там собрались. Все, кто мог стоять на ногах, облачились в самое достойное из своих пожитков — выглаженные рубахи, начищенные сапоги, а у кого-то виднелись потускневшие серебряные пряжки на поясах. Даже Торм, обычно неряшливый и вечно пахнущий едой, преобразился в свежей льняной рубахе и добротных штанах без единой заплаты.

— Мы пойдем с тобой, — за всех произнес Корх, бережно придерживая раненую руку. Остальные воины молча кивнули, подтверждая его слова, и в их глазах, читалась непоколебимая решимость.

— Что ж, идемте, — не стала возражать, с невольной улыбкой представив, какой переполох вызовет появление этой колоритной компании в чопорных королевских залах. Но почему-то я была абсолютно уверена — никто не посмеет преградить нам путь. А еще я была уверена, что о нашем дерзком визите еще долго будут шептаться в роскошных кулуарах дворца.

Однако, покинув прокуренный зал таверны, я неожиданно для спутников свернула не к величественным дворцовым шпилям, сверкающим в утреннем солнце, а направилась к шумной рыночной площади, чем очень озадачила Базила.

— Нужно закупить настойку морлы, сколько сможем, — пояснила я, протягивая Харди увесистый кожаный мешочек, в котором звонко звякнули монеты.

— Постой-ка… — пробормотал лекарь, взвесив кошель в мозолистой ладони, и его глаза расширились от удивления. — Это же вся твоя доля от последнего контракта!

— На лечение наших, — коротко ответила, окидывая взглядом притихших товарищей.

— Ребята и не такое переживали, — покачал головой Харди, наблюдая, как раненые наемники пытаются держаться прямо, скрывая боль за напускной бравадой. — Морла — редкое и дорогое зелье, можно обойтись обычными травами…

— Нет времени на долгое выздоровление, — перебила лекаря и голосом, не терпящим возражения, не обращая на удивленный взгляд отца, добавила. — Путь к землям Энтаров неблизкий, и желающих меня убить меньше не станет. Либо все будут в строю, либо я отправлюсь одна.

— Хм… — хмыкнул лекарь, задумчиво потирая подбородок. — Добавлю свои сбережения, хоть их и немного. Куплю еще атопник — он усилит действие настойки. За день раны затянутся, только боль будет такая… будто демоны на части рвут, но парни крепкие, поди выдюжат.

— Делай как знаешь, — кивнула я и указала на пестрые торговые ряды, где громоздились корзины с румяными яблоками, золотистыми грушами и прочими дарами осени. — Встретимся здесь. А мы пока прогуляемся по рынку, приценимся…

Рыночная площадь Карстона поражала своими размерами и пестрым разнообразием товаров. Под полотняными навесами раскинулись бесконечные ряды прилавков. Здесь можно было найти сочные ягоды дерзу из туманной Брадории, сладкие лепестки жекары, привезенные из знойной Эвии, и невероятно кислые омучи с побережья Сальттеры, от которых сводило скулы. Глаза разбегались от диковинных фруктов и овощей, названия которых я даже не знала.

— Сколько просите? — поинтересовалась, рассматривая необычный плод овальной формы, покрытый изумрудной кожурой с синими полосками.

— Три ола, почтенная лэра, — отозвался коренастый торговец с раскосыми глазами, выдающими его южное происхождение.

— Из земель рода Энтаров? Говорят, там такие растут, — спросила, взвешивая на ладони другой плод, изогнутый полумесяцем.

— Что вы! — заливисто рассмеялся торговец. — На землях Энтаров кроме камней ничего не растет. А этот ломад привезен из самого Тенедора. Такой сладкий и сочный вы больше нигде не найдете!

— Любопытно, — протянула я с деланным простодушием. — И чем же, по-вашему, питаются люди в землях Энтаров, если там одни камни?

— Так камни и едят, точно звери с Диких земель! — с жаром воскликнул торговец. — Вот мой двоюродный брат однажды…

— Прекрати нести чушь! — вдруг громко одернула торговца его соседка, дородная женщина в цветастом переднике. — Они едят то же, что и мы — хлеб, каши, мясо. Только Чекан прав — кроме серых скал, да искривленных ветрами деревьев, там мало что растет. Пока род Энтаров был жив, король щедро платил им за службу, а они делились с простым людом. Работа-то была опасная. Но после пожара в замке…

— Поговаривают, это дикие отомстили им за поруганных дочерей… — вставил Чекан, но осекся под гневным взглядом соседки.

— Чтоб у тебя язык отсох! — рявкнула торговка, всплеснув руками. — Какие дикие? Пламя было особое, точь-в-точь как то, что из разлома вырывалось.

— И откуда тебе знать? — усмехнулся Чекан, поправляя съехавший набок пояс.

— Бабушка моя оттуда родом была, всё рассказывала, — гордо выпрямилась женщина.

— Да неужто и разлом своими глазами видела? — тотчас съязвил торговец. — Его ж лет двести, как запечатали!

— Дурак ты! — прикрикнула торговка, мотнув головой так, что её массивные серьги качнулись в такт движению. — Такое из поколения в поколение передают, чтобы помнили и заветы богов чтили, — и понизив голос до шёпота, наклонившись к нам ближе, продолжила. — Говорят, трещины в земле появились, пока тонкие, с палец.

— Засуха в прошлом году была, вот земля и потрескалась, — отмахнулся Чекан.

— И вой по ночам оттуда доносится, — многозначительно закончила торговка, пригвоздив соседа тяжёлым взглядом.

— Дай-ка нам полдюжины яблок и пару груш, — прервал разговор Базил, отсчитывая монеты и обратив свой взор на Чекана, сурово сдвинув брови, добавил, — а ты не болтай попусту, а то добрые люди язык-то тебе укоротят.

— А я чего… — начал было испуганный торговец, но мы уже отошли от прилавка…

— Следят за нами, Мел, — едва слышно прошептал Базил, делая вид, что рассматривает товары. — Один притаился у рыбных рядов, еще двое прячутся за прилавком с сырами. Их выдают даламтовые сапоги — не по карману они простым горожанам.

— Знаю, — кивнула, неторопливо продвигаясь вдоль торговых рядов. Было бы наивно полагать, что после погони на тракте нас оставят без присмотра в самом городе.

— Может, дать знак ребятам? Уведут тебя окольными путями…

— Пусть наблюдают, — безразлично пожала плечами и направилась к прилавку травницы, где развернула оживленную беседу о целебных свойствах различных растений. Затем неспешно переместилась к кожевеннику, чьи изделия источали крепкий запах дубленой кожи. После, долго расспрашивала румяную торговку сладостями о ее медовых пряниках и леденцах, приводя своих спутников во все большее недоумение. И лишь когда часы на главной башне гулко отбили полдень, я двинулась в сторону дворца…

Королевский дворец возвышался в сердце Карстона величественным каменным исполином. Его белоснежные стены искрились в лучах полуденного солнца, витражные окна переливались всеми цветами радуги, а стройные башни, увенчанные золочеными шпилями, устремлялись в небо. У массивных кованых ворот застыли королевские гвардейцы в сверкающих доспехах и алых плащах с вышитым золотом гербом короны.

Нас определенно ожидали — стражники даже не шелохнулись, когда наша необычная процессия проходила под сводами арки. И лишь их внимательные глаза следили за каждым движением, а руки привычно лежали на рукоятях мечей.

Внутренний двор тоже поражал своим великолепием. Вымощенный белым мрамором, между его плитами росли аккуратно подстриженные розовые кусты. А в центре возвышался величественный фонтан — морской дракон с изумрудными глазами извергал из пасти хрустальные струи воды.

У парадного входа нас встретил церемониймейстер — высокий, болезненно-худой мужчина средних лет. Его бледное лицо с заостренными чертами выражало недовольство, а камзол, расшитый золотыми нитями, казался слишком просторным для тщедушной фигуры. При виде моей простой одежды наемника его тонкие брови взметнулись домиком, а губы сжались в нитку, но высказать неодобрение он не осмелился.

— Прошу следовать за мной, — произнес мужчина с отточенным поклоном, а в его голосе прозвучали медовые нотки придворного льстеца. — Его Величество ожидает вашего появления.

Я промолчала, впрочем как и мои спутники. И настороженно осматриваясь, мы двинулись по широким коридорам дворца, где каждая деталь демонстрировала могущество короны. Старинные гобелены изображали сцены великих сражений, картины в массивных позолоченных рамах запечатлели лица благородных предков, а между высокими окнами застыли статуи богов, высеченные из белоснежного мрамора.

Наконец, церемониймейстер остановился перед внушительными дверями из черного дуба, где искусная резьба покрывала поверхность от пола до потолка, изображая сцены из древних преданий.

— Его Величество примет только… претендентку, — произнес церемониймейстер, запнувшись на последнем слове.

— Мы войдем вместе, — твердо произнесла, не сдвинувшись с места. — Либо все, либо никто.

— Его Величест… — начал было церемониймейстер, но внезапно замолчал, склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Его лицо на мгновение исказилось, будто от зубной боли, а затем он выдавил напряженную улыбку. — Прошу вас.

И тотчас, словно повинуясь невидимой силе двери, распахнулись. А перед нами открылся просторный тронный зал, купающийся в золотистых лучах солнца, льющихся через высокие стрельчатые окна…

Глава 8

Тронный зал поражал своим величием и торжественной мрачностью. Высокие своды терялись в полумраке, где среди росписей облаков мерцали золотые звёзды, создавая иллюзию ночного неба. Массивные колонны из серого мрамора, испещрённые трещинами, поддерживали галерею второго яруса, где безмолвно застыли изваяния королей, ушедших в прошлое. Каждая из статуй держала своё оружие — мечи, скипетры, боевые молоты — символы власти и эпох, оставивших свой след в истории королевства.

По обеим сторонам зала, словно судьи, восседали главы благородных родов на массивных креслах из тёмного дерева, украшенных гербами их семей. Их расшитые золотом камзолы сверкали при каждом движении, а на руках переливались перстни с огромными драгоценными камнями.

Стоило нам только войти, на нас тотчас обрушился шквал взглядов — насмешливых, недоверчивых, презрительных. Кто-то из лэрдов лениво рассматривал потрёпанную одежду наёмников, не скрывая своего пренебрежения. Другие хмурились, словно наше присутствие в этом священном месте было личным оскорблением.

— Ваше Величество, — заговорил лэрд Авенир, поднявшись со своего кресла и склонившись в церемонном поклоне. — Позвольте представить вам Эммелину, представительницу рода Энтаров.

— Фр… — тотчас фыркнул лэрд с массивным животом, чье лицо уже раскраснелось от возмущения. — Авенир, ты хочешь заставить нас поверить, что эта… наемница — потомок древнего рода? Да, у нее волосы цвета меди, как у Энтаров, но этого недостаточно, чтобы называть ее лэрой.

— Родовой камень не обманешь, — спокойно ответил Авенир, встретив его взгляд. — Если в её жилах течёт кровь Энтаров, мы узнаем это наверняка.

— Или ты просто выдаешь желаемое за действительное, — с презрительной усмешкой произнес худощавый мужчина. — Судя по манерам, эта особа даже элементарного придворного этикета не освоила.

Его язвительное замечание вызвало приглушенный смех среди знатных лэрдов. Не собираясь больше терпеть их высокомерие, я медленно обернулась и, окинув собравшихся пронзительным взглядом и выдержав паузу, чеканя каждое слово, произнесла:

— Вы столь яростно опровергаете мое происхождение, достопочтенные лэрды. Быть может, за вашим рвением кроется нечто большее? Не ваши ли благородные семейства повинны в истреблении рода Энтаров?

На мгновение все присутствующие в зале замерли, но через миг безмолвие разорвал яростный возглас. Двое лэрдов вскочили так стремительно, что их тяжелые кресла протестующе заскрипели. Один из мужчин рефлекторно потянулся к эфесу меча, но замер, наткнувшись на мой пристальный взгляд…

— Неужели жаждете поединка… лэрд? — насмешливо поинтересовалась и, предвкушающе улыбнувшись, небрежно опустила ладонь на рукоять своего клинка, отполированную до зеркального блеска бесконечными часами тренировок. В отличие от его парадного оружия, украшенного драгоценными камнями, мой меч был выкован для единственной цели — убивать.

— Кто посмел пропустить во дворец эту оборв…

— Довольно! — король, наконец, нарушил молчание, и его голос прокатился по залу подобно раскату грома. Седовласый монарх, до этого момента казавшийся безучастным наблюдателем, выпрямился на троне, источая такую властность, что лэры мгновенно замолкли. — Принесите родовой камень Энтаров.

Церемониймейстер сейчас же растворился в боковом проходе и вскоре появился вновь, бережно неся на темно-вишневой бархатной подушке древний артефакт. Повинуясь едва уловимому жесту его величества, он приблизился к лэрду Авениру и протянул ему камень размером с голубиное яйцо, переливающийся всеми оттенками синего.

— Позвольте? — проронил лэрд, подойдя ко мне ближе, вынимая из ножен изящный кинжал с серебряной рукоятью. — Лэра Эммелина, я постараюсь сделать это быстро и безболезненно.

— Хм… благодарю за заботу, — хмыкнула, вытаскивая свой клинок из голенища сапога. — Но я предпочту использовать собственное оружие. На вашем лезвии может быть что угодно.

— Как пожелаете, — не стал настаивать мужчина, а несколько глав одобрительно кивнули. Я же с легкой улыбкой на лице, уверенным движением провела острием по ладони, на которую лэрд тотчас бережно опустил древний родовой камень Энтаров…

Сначала ничего не происходило. Алые капли неспешно стекались к кристаллу, образуя вокруг него тонкий багровый ободок. Из роскошных кресел благородных лэрдов доносились приглушенные смешки, а лэрд Авенир, не в силах скрыть нервозность, переминался с ноги на ногу, словно юный оруженосец на первом турнире.

Но вдруг древний кулон будто ожил — он жадно впитал в себя мою кровь и засиял изнутри пульсирующим алым светом. А затем начало происходить нечто невообразимое. Камень будто растворился, превратившись в серебристый туман, который окутал мою руку призрачной дымкой. По коже заструились огненные письмена — древние руны проступали одна за другой, сплетаясь в таинственные узоры, чье свечение было столь ярким, что пробивалось даже сквозь плотную ткань одежды.

А потом пришла боль… Она обрушилась подобно удару молнии, пронзая насквозь каждую клеточку тела. Нестерпимый жар охватил меня целиком, будто кровь в венах обратилась в кипящее золото. Попытка вдохнуть обернулась мукой — невидимые тиски сдавили грудь стальной хваткой. Мир вокруг задрожал, а линии колонн и тронного зала поплыли, теряя свои очертания.

Прокусив губу до крови, я сдержала рвущийся из горла крик. Рот тотчас наполнился металлическим привкусом, а перед глазами всё затянуло мутной пеленой. Но даже сквозь эту завесу я ощущала, как древняя магия, смешавшаяся с моей кровью, струится по телу, выжигая на коже сияющие символы. Они двигались подобно живым существам — извивались змеями, пульсировали в такт сердцебиению, прожигали плоть сродни раскаленному клейму, оставляя за собой светящиеся следы.

А затем — тишина… Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Сила, только что терзавшая мое тело, теперь будто стала частью меня. Зрение прояснилось, реальность вновь обрела чёткость, и я увидела десятки устремлённых на меня взглядов. Благородные лэрды застыли, будто соляные статуи: одни в немом ужасе вжались в кресла, другие инстинктивно отшатнулись, словно перед ними возник демон, вызванный из самых тёмных глубин нижнего мира.

Я же стояла неподвижно, ощущая, как по телу разливается странное, почти приятное тепло от пульсирующих рун. Их сияние медленно угасало, оставляя на коже тонкую вязь серебристых линий, похожих на причудливое кружево…

— Невероятно, — выдохнул король, плавно поднимаясь с трона. — За всю многовековую историю родовой камень никогда… Он лишь мягко светился, подтверждая принадлежность к древнему роду, но чтобы проявить такую силу…

— Ваше Величество, — подался вперёд один из лэрдов, его голос дрогнул от плохо скрываемого беспокойства. — Возможно, мы стали свидетелями искусного обмана?

— Замолчи, Дирвин! — властный окрик короля эхом разнесся по залу. — Тебе лучше других известно — родовой камень неподвластен обману. Он был создан в древнюю эпоху, когда магия струилась чистым потоком и обладала силой, о которой мы теперь можем лишь мечтать.

Я молча наблюдала за их диалогом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и осознать случившееся. На первый взгляд мир оставался прежним, но когда я рассеянно скользнула взглядом по креслам благородных лэрдов, то с удивлением обнаружила необычное явление. У некоторых из них в центре груди клубились сгустки серого тумана, плотного и вязкого, словно дым от тлеющей смолы. Мысленно запоминая каждого отмеченного этим знаком, чувствуя, что это знание неслучайно, я вновь перевела свой взгляд на короля.

— Итак, — обратился ко мне его величество, поглаживая драгоценный перстень на указательном пальце. — Добро пожаловать, лэра Энтар. Указ о возвращении ваших земель будет скреплен королевской печатью сегодня до заката. Более того, я распоряжусь выделить из казны необходимую сумму для вашего путешествия и благоустройства родового замка. Род Энтаров всегда верно служил короне…

— Благодарю за щедрость, Ваше Величество, — произнесла, чувствуя, что серебристые линии на коже все еще отзываются теплом.

— Прекрасно, — властитель приблизился, окидывая меня внимательным взглядом. — На закате мы проведем церемонию признания вас наследницей рода, а с первыми проблесками рассвета вы отправитесь в свои владения. Распоряжение о возвращении земель будет подписано немедленно.

— Ваше Величество, — обратилась я к королю, отметив про себя странную поспешность происходящего. — За минувшие двадцать пять лет земли Энтаров, несомненно, процветали под вашим мудрым покровительством. И всё же я прошу к той щедрой сумме, что вы жалуете на благоустройство родового замка, добавить средства для закупки зерна, муки и иных необходимых припасов.

— Да-да, я распоряжусь, — нетерпеливо отмахнулся король. В его голосе сквозило плохо скрываемое желание поскорее завершить аудиенцию.

— И еще, — продолжила я. — Полагаю, вы помните, что земли рода Энтаров граничат с Дикими землями. За то время, пока границу никто не охранял, Дикие, похоже, перестали бояться вашего гнева. Чтобы вернуть им должное почтение к вашему величеству, мне потребуется больше людей, умеющих обращаться с оружием. Я не прошу выделить мне ваших воинов — достаточно добавить золота на оплату наемников.

— И какую сумму вы считаете необходимой? — поинтересовался монарх, едва заметным движением подзывая казначея, который бесшумно материализовался рядом.

— Не менее двух сотен золотых на первое время, — ответила, прикидывая, сколько воинов можно нанять на эти деньги. — Дикие должны понять, что времена безнаказанных набегов закончились.

— Какая дерзость, — процедил сквозь зубы один из лэрдов, но я лишь одарила его холодной улыбкой.

— Хм… что ж, — задумчиво протянул король, пронзая меня испытующим взглядом. В его глазах явственно читалось удивление — видимо, он не ожидал подобной прыти от безграмотной наемницы. — Выдать три сотни золотых. И позаботьтесь, чтобы для лэры Эммелины приготовили достойные покои, где она сможет отдохнуть перед церемонией.

— Благодарю, Ваше Величество. Но я предпочту вернуться в таверну. Мои люди ранены, им нужен уход.

— Как пожелаете, — бесстрастно произнес король. — Церемония начнется на закате. Лэрд Авенир проводит вас в Зал Предков, когда настанет время. Аудиенция закончена.

— Да, ваше величество, — кивнула и дождавшись, когда король покинет зал. Развернулась и решительным шагом направилась к выходу, не обращая внимание на нарастающий гул недовольных решением властителя. Наемники беззвучными тенями тотчас последовали за мной, и лишь когда массивные двери дворца остались позади, Базил, придержав меня за локоть, тихо проговорил:

— Что-то здесь неладно, пчелка. Уж больно спешат они отправить тебя в эти земли.

— Знаю, — так же тихо ответила, машинально поправляя перевязь с мечом. — Но сейчас нам остается лишь ждать и внимательно наблюдать.

Глава 9

В таверне нас ожидал сюрприз — у ворот стояла добротная крытая повозка, до самого верха нагруженная плотно упакованными тюками и коваными сундуками. Рядом с ней, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял королевский казначей — худощавый мужчина с кислым выражением лица и въедливым взглядом.

— Ваше церемониальное платье, леди Энтар, — чопорно произнес он, взмахом руки указывая на один из окованных медью сундуков. — А также все необходимое для… — казначей на мгновение замялся, окинув презрительным взглядом мой наряд, — подобающего появления при королевском дворе.

— И припасы для раненых, — добавил появившийся словно из воздуха лэрд Авенир. — Я распорядился прислать лучшие целебные настойки из королевской лаборатории.

— Благодарю за заботу, — кивнула, отметив про себя, что не стоит пользоваться этими зельями, прежде не проверив их тщательно, я окликнула лекаря, — Харди, проследи за разгрузкой.

Старый лекарь понимающе кивнул — он тоже не доверял внезапной щедрости короны. Базил тем временем организовал разгрузку повозки, расставив наемников так, чтобы они могли наблюдать за всеми подходами к таверне.

— Я пришлю опытных служанок, чтобы помочь вам подготовиться к церемонии, — продолжил лэрд Авенир, растягивая губы в самодовольной улыбке.

— В этом нет никакой необходимости, — отказалась я, с кривой усмешкой, посмотрев, на тотчас поморщившегося казначея.

— Но древние традиции требуют… — попытался возразить Авенир, поправив и без того идеально сидящий на нем камзол.

— Уверяю вас, я вполне способна самостоятельно облачиться в платье, — с легкой иронией прервала его, а после короткой паузы, добавила. — К тому же мои люди сейчас нуждаются в покое и лечении. Посторонние взгляды будут им только в тягость.

— Я лишь хотел предложить помощь, ведь дамские наряды порой столь замысловаты и сложны.

— Если вы действительно намерены помочь, то лучше объясните причину такой неоправданной спешки. Что на самом деле творится в землях рода Энтар?

— Как выяснилось, вы удивительно хорошо осведомлены, лэра Эммелина… — задумчиво протянул лэрд и многозначительно замолчал, изучая мою реакцию.

— Мел, — поправила его, поторопив, разрушая затянувшееся молчание. — Продолжайте.

— Хм… как вам уже известно, участились нападения диких…

— С трудом верится, что у его величества не нашлось достаточно отважных воинов, способных справиться с жалкой горсткой мятежников, отвергающих законы короны, — насмешливо проговорила, скрестив руки на груди. — А внезапная щедрость властителя особенно настораживает, учитывая памфлеты, гуляющие по улицам города, где красочно описывается его патологическая скупость. Скажите прямо, лэрд Авенир, что вам от меня на самом деле нужно?

— Всего лишь желание видеть истинную наследницу во главе родовых владений, — проворковал лэрд медовым голосом, но его пальцы, нервно теребящие серебряную цепь на поясе, выдавали внутреннее напряжение. — Вы напрасно ищете скрытый умысел. Что касается его величества — он до сих пор терзается виной за то, что не сумел уберечь ваших родителей.

— Что ж, будем предельно откровенны, — заговорила я, внимательно наблюдая за тем, как моментально окаменели плечи собеседника. — Не ждите от меня слепого повиновения — доверие нужно заслужить.

— Искренне надеюсь, что со временем вы измените свое мнение, — пробормотал Авенир и, отвесив церемонный поклон, поспешно удалился вместе с казначеем, чья спина выражала крайнее неодобрение происходящим…

— Молчит? — едва слышно спросил Базил, стоило королевской свите выехать за ворота.

— Да, но недолго осталось ждать. Доберемся до земель рода Энтаров и непременно выясним, что король так тщательно скрывает и зачем я вдруг понадобилась короне, — задумчиво произнесла, рассеянно оглядывая опустевший двор таверны.

— А может, сбежим? — прошептал Базил, опасливо озираясь. — Харди проверил зелья, говорит, отменного качества. Мигом наших на ноги поставим. У Зелима есть тайная тропа, обещал вывести из Карстона незамеченными, а там и до границы рукой подать.

— Нет, — ответила, чувствуя, как тяжесть принятого решения давит на плечи. — Они не позволят мне так просто исчезнуть. А против такого врага можно выстоять, только превзойдя его в хитрости.

— Хм… ты изменилась, Мел… — вдруг заговорил Базил, с грустной улыбкой всматриваясь в моё лицо. — Взгляд стал другим… жестким, аж до костей пробирает. И говоришь теперь как они… благородные. Видно, кровь Энтаров дает о себе знать.

— Я все та же Мел — твоя пчелка, — ласково улыбнулась отцу, крепко его обнимая. — Поневоле изменишься, когда тебя, словно дичь, в ловушку загоняют.

— Ничего, пчелка, ничего… — прошептал Базил, неуклюже гладя меня по волосам — редкий момент нежности от сурового главаря наемников. — Ладно, иди готовься. И знаешь… надень-ка ты платье. Видел я, как эти лэрды на тебя свысока смотрели — руки так и чесались глотки им перерезать.

— Да, пожалуй, ты прав, — благодарно улыбнулась и направилась к таверне, чьи потемневшие от времени стены казались сейчас не таким уж надежным укрытием…

В полумраке своей комнаты я бережно расправила на узкой кровати присланное платье и замерла, невольно им залюбовавшись. Оно поражало великолепием: тончайший шелк глубокого синего цвета, искусная серебряная вышивка, струящиеся рукава и элегантный высокий ворот. Истинный наряд благородной леди, достойный самой пышной дворцовой церемонии. Впрочем, сейчас меня куда больше заботило другое — не спрятан ли в этих роскошных складках какой-нибудь смертоносный сюрприз.

После тщательного осмотра, когда каждый шов был проверен, а каждая складка исследована, я взялась за содержимое остальных сундуков. В них обнаружились изящные туфельки тонкой работы, богатые украшения, несколько комплектов добротной дорожной одежды, и даже тяжелый плащ с пушистой меховой подбивкой — такой согреет в любую стужу.

— Нашла что-нибудь подозрительное? — раздался от двери знакомый хриплый голос. В проеме показался Харди, его руки были перепачканы зеленоватой целебной мазью — видно, только что закончил обрабатывать раны товарищей.

— Пока все чисто, — отозвалась, откладывая очередную вещь. — А что настойки? Можно использовать?

— Качество отменное, — хмыкнул старый лекарь, прислоняясь к дверному косяку. — Даже слишком. Такими зельями обычно только знать лечится, простому люду они не по карману. Но не волнуйся — я все проверил, отравы нет.

— Хоть в чем-то повезло, — хмыкнула, благодарно кивнув. — Как там наши раненые?

— К утру будут на ногах, — уверенно ответил Харди, вытирая руки куском чистой ткани.

— Отлично. Передай Базилу, пусть готовится к отъезду. Чутье подсказывает — дольше задерживаться в этих стенах небезопасно.

Когда за понимающе кивнувшим лекарем закрылась дверь, я приступила к переодеванию. Прохладный шелк платья легко скользнул по коже, идеально облегая фигуру, словно искусный портной снимал мерки лично с меня. Впрочем, зная возможности короны, вполне вероятно, что так оно и было — у властей достаточно способов раздобыть нужные сведения.

К тому моменту, когда я была готова, а сумерки окутали таверну, размывая очертания предметов в комнате. Деликатный стук в дверь возвестил о прибытии лэрда Авенира, явившегося сопроводить меня на церемонию. При виде меня в вечернем наряде мужчина застыл на пороге, и его надменная маска на мгновение дрогнула, обнажая целую гамму чувств. Однако лэрд быстро совладал с эмоциями и, почтительно склонив голову, произнес:

— Вы поразительно похожи на вашу мать, лэра Энтар. Тот же гордый профиль, та же осанка…

— Вы знали её? — спросила, машинально поправляя тяжелую серебряную застежку на вороте.

— Да, — коротко обронил мужчина и тут же торопливо перевел разговор. — Нам пора. Церемония не терпит опозданий…

В этот раз дворец предстал перед нами в совершенно ином облике — тысячи мерцающих свечей превращали мрачные коридоры в золотистый лабиринт, наполняя пространство торжественным сиянием. В просторном зале, казалось, собралось все высшее общество королевства — около сотни придворных в роскошных нарядах заполняли пространство подобно живому морю шелка и драгоценностей.

Стоило мне переступить порог, как по залу пробежала волна шепотков. До моего слуха долетали обрывки фраз: «Это та самая наемница?», «Какая неотесанная девица…», «И эта простолюдинка претендует на титул?». Злые языки шипели подобно змеям, но я оставалась невозмутимой — все эти слова были пустым звуком. Я шла через зал с высоко поднятой головой, игнорируя презрительные взгляды и ядовитые перешептывания. Единственное, что имело значение — дождаться официального объявления его величества о признании меня наследницей рода Энтаров и получить документ, подтверждающий мои права.

Внезапно громкий голос церемониймейстера перекрыл гул голосов, отражаясь от сводчатого потолка:

— Его Величество Карл Седьмой!

В зале мгновенно воцарилась благоговейная тишина. Придворные, еще секунду назад шептавшиеся обо мне, заметно оживились, жадно переводя взгляды с моей скромной персоны на монарха, словно пытаясь предугадать исход этой встречи. Дамы нервно теребили веера, а их кавалеры застыли в почтительном молчании, боясь пропустить хоть слово. Но вот церемониймейстер жестом пригласил меня приблизиться к трону, и каждый мой шаг по мраморному полу отдавался гулким эхом в напряженной тишине зала…

— Здесь документы, подтверждающие ваши права на земли и родовой замок Энтаров, — торжественно произнес монарх, протягивая мне свиток, перевязанный алой лентой и скрепленный внушительной золотой печатью с королевским гербом. — Пусть земли Энтаров вновь станут надежным щитом нашего королевства.

— Благодарю, Ваше Величество, — произнесла, чувствуя, как сотни глаз буквально прожигают мою спину. — Ваше Величество, позвольте мне удалиться? Завтра предстоит долгий путь к землям Энтаров.

— Конечно, лэра Эммелина. Ступайте и отдохните перед дорогой. — с легкой ухмылкой ответил король, окинув меня изучающим взглядом.

— Благодарю, — коротко бросила и, не теряя более ни секунды, я развернулась и направилась к выходу, расправив плечи и гордо вскинув голову. За спиной немедленно поднялся новый шквал перешептываний — придворные, не стесняясь, обсуждали мое «неподобающее» поведение и поспешный уход. «Какая невоспитанность!», «Ни манер, ни достоинства!», «Позор древнему роду!» — доносилось со всех сторон, но я даже не обернулась. Пусть злословят, сколько им угодно — свиток в моих руках значил больше, чем все их пересуды…

Глава 10

— Как всё прошло? — едва слышно проговорил Базил, ожидавший меня у подножия дворцовой лестницы.

— Успешно, — коротко ответила, пытаясь совладать с непослушным подолом роскошного платья, что предательски путался в ногах при каждом шаге. — На рассвете доставят золото. Нужно спешить со сборами: закупить провизию, ткани, теплые вещи, шерстяные одеяла и раздобыть пару крепких телег.

— Муки побольше и соли, если верить той смуглой торговке с рынка, земли Энтаров совсем опустели, — согласился Базил, и, указав на экипаж, с лукавой улыбкой добавил, — нанял его возле главной площади. Я так и знал, что этот прохвост Авенир не позаботится о твоем возвращении в таверну, а в этом платье поди не нагуляешься.

— Ты прав, — кивнула и, подобрав тяжёлый подол, с трудом забралась в тесное нутро кареты, где витал застоявшийся запах кожи и древесной пыли. Базил ловко устроился напротив, и вскоре экипаж, поскрипывая, покатился по вечерним улицам Карстона, где уже зажигались первые фонари…

В общем зале таверны «Пьяный гоблин» царила привычная атмосфера — воздух был напоен ароматами крепкого эля, жареного мяса и свежеиспечённого хлеба. Мы собрались на совет в дальнем углу, подальше от любопытных глаз. Зелим, чьи зоркие глаза могли различить следы даже в самую тёмную ночь, расстелил на массивном дубовом столе потёртую временем карту и, ткнув пальцем в горную местность, заговорил:

— Владения Энтаров лежат в трёх неделях пути, если, конечно, боги даруют нам хорошую погоду, — и очертив рукой извилистую линию на пожелтевшем пергаменте, добавил, — предлагаю держаться просёлочных дорог, идти через деревушки — там меньше любопытных глаз.

— Дельно мыслишь, — согласился Базил, задумчиво поглаживая бороду. — Торговый тракт проходит стороной, а нам того и надобно. Да и провиант в деревнях сподручнее пополнять.

— Раненые уже окрепли для дальней дороги, — добавил Харди, вдыхая пряный аромат целебного отвара, от которого поднимался лёгкий пар. — Королевские снадобья воистину творят чудеса. Не ведаю, Мел, зачем ты им в этих землях понадобилась, но они явно не поскупились.

— Прибудем — узнаем, — хмыкнула я, окидывая внимательным взглядом полутёмный зал, где собрались почти все мои верные наёмники, с которыми я делила и хлеб, и кров уже не первый год.

— Так, слушай мой приказ! — вдруг громогласно взревел Базил, стукнув ладонью по щербатому столу, отчего свечи в медных подсвечниках дрогнули. — Завтра до рассвета, чтобы все были готовы! И ни капли хмельного! Глядите в оба — королевские прихвостни прибудут с золотом, как бы чего дурного не учудили.

— Видел я этих стражей, — хмыкнул Корх, подмигнув своему суровому соседу, чья смуглая кожа и раскосые глаза явственно указывали на черты жителей далёкого Тенедора. — Малой и то с ними справится.

— Поменьше болтай! А то как бы Малой тебе зад не надрал, — фыркнул Базил, и эхо его низкого голоса прокатилось по залу. Часть наёмников тотчас одобрительно загудела, стуча кружками по столу. Другие, раззадоренные элем, вскочили, размахивая руками и перекрикивая друг друга. Звон монет смешался с гулом голосов, но новый грозный окрик Базила, мигом разогнал захмелевших наёмников по комнатам.

Когда просторный зал опустел и последние посетители таверны, пошатываясь, разошлись по домам, оставив после себя терпкий запах эля и пота. Базил, Харди и я переместились в дальний угол помещения, где тусклый свет едва достигал наших лиц, чтобы обсудить последние детали предстоящего пути, не привлекая лишнего внимания.

— Я весточку Шоргану оставил у трактирщика, — понизив голос до шёпота, проговорил Базил, склонившись над столом. — Думается, он нагонит нас только у земель Энтаров. А вот Киф должен через недельку сюда прибыть и если согласится, то настигнет нас раньше. В остальных пчёлках я не уверен. Золота будет много, как бы чего не удумали дурного.

— Думаю, этого пока будет достаточно, — ответила, переводя взгляд на Харди, но внезапно моё внимание привлекло едва уловимое движение в дальнем углу таверны. В густом полумраке мелькнуло нечто странное — силуэт, слишком маленький для человека, но с острыми, неестественными очертаниями, несвойственными обычным животным. Размером с домашнюю кошку, существо двигалось с завораживающей плавностью, словно клочок тумана, обретший собственную волю и форму. Я невольно потянулась к рукояти кинжала, внимательно следя за загадочным созданием, но оно растворилось в тенях так же внезапно, как появилось, словно его никогда и не существовало.

— Мел, ты нас слышишь? — встревоженный голос Базила вырвал меня из оцепенения.

— Да… прости, я задумалась, — рассеянно отозвалась, но мой взгляд против воли снова и снова возвращался к тому тёмному углу, где теперь не было ничего, кроме привычного скопления пыли и мусора, освещённого тусклым мерцанием догорающей свечи.

— Все зелья сложил, склянки упаковал в войлок — должны целыми доехать, — заговорил Харди, заметив мой рассеянный взгляд и тихо усмехнувшись, добавил: — Ни один торговый караван с таким богатым грузом я ещё не сопровождал.

— О зельях помалкивать надо, — сердито процедил Базил сквозь зубы, настороженно осматривая таверну, но кроме служанки Мери, убирающей со стола остатки скромной трапезы, никого в зале больше не было.

Я же снова обвела взглядом тёмные углы помещения, но кроме разбросанного мусора, колченогих лавок и потёртых столов ничего не обнаружила. Списав видение на усталость, я попрощалась с соратниками и поднялась в свою каморку. Там, наскоро умывшись холодной водой, устроилась на скрипучей кровати, но сон не шёл.

В голове роились тревожные мысли: что таят в себе загадочные земли Энтаров? Почему король с такой лихорадочной настойчивостью торопил наш отъезд? И главное — что означал тот серый туман, клубившийся в груди некоторых лэрдов…

Первые солнечные лучи золотили черепичные крыши Карстона, когда к «Пьяному гоблину» бесшумно подкатила добротная повозка с массивным, окованным железом сундуком. Наш отряд уже покинул стены таверны и выстроился вдоль покосившегося дощатого забора, с настороженностью наблюдая за приближением лэрда Авенира, которому король доверил доставку золота.

— Доброго дня, лэра Эммелина.

— Доброго, лэрд Авенир, — холодно ответила, взмахом руки приказав Базилу и Харди проверить содержимое сундука.

— Хм… надеюсь, количество соответствует уговору, — усмехнулся лэрд, с показной небрежностью наблюдая за их слаженной работой.

Я намеренно пропустила язвительное замечание мимо ушей и, дождавшись утвердительного кивка от Базила, сухо произнесла:

— Всё, как и было оговорено. А теперь прошу меня извинить, нам пора… спешим, знаете ли.

— Лёгкой вам дороги, лэра Эммелин, — неожиданно мягко пожелал мужчина и резко развернувшись, стремительно покинул двор таверны.

— Хм… благодарю, — едва слышно прошептала, провожая лэрда озадаченным взглядом. И тряхнув головой, чтобы избавиться от непонятного наваждения, я поспешила к своим людям. Харди и Базил уже занялись распределением золота между тюками и седельными сумками — старая уловка, уменьшающая риск потерять всё богатство разом.

А через полчаса наш караван тронулся в путь. Утренний туман ещё стелился по мощёным улицам Карстона, когда скрип колёс и цокот копыт нарушили предрассветную тишину. Впереди ехал Зелим, его зоркие глаза высматривали возможную опасность. За ним тянулись две крытые телеги с припасами и драгоценным грузом, которые охраняли четверо наших лучших бойцов. Я держалась в середине процессии, то и дело поглядывая по сторонам — утренние улицы казались непривычно пустынными, и эта тишина невольно вызывала смутную тревогу.

Базил замыкал караван, его широкие плечи покачивались в такт шагам гнедого жеребца. Изредка он останавливался, делая вид, что поправляет сбрую, и внимательно осматривал дорогу позади нас. Харди пристроился рядом со второй телегой, где были уложены его бесценные склянки с целебными снадобьями.

Когда мы миновали городские ворота, солнце уже поднялось над горизонтом, окрасив небо в нежно-розовые тона. Впереди расстилался тракт, убегающий вдаль между зеленеющих полей и редких рощ. Где-то там, за три недели пути, лежали загадочные земли Энтаров, и что-то подсказывало мне — это путешествие изменит наши жизни навсегда.

Глава 11

— Ну что, удалось что-нибудь разузнать? — тихо спросила, устраиваясь на потёртой войлочной подстилке и, протягивая озябшие руки к пляшущему пламени.

— Только это, да у храмовника спросил про древние кланы… ох и болтливый старикан оказался, пока до рода Энтаров добрались, чуть голова не лопнула. — Со смехом ответил Дорл, передавая мне ветхий пергамент с неровными краями.

— И что поведал твой словоохотливый собеседник?

— Сильны, говорит, были, демонов, что с нижнего мира лезли, обратно загоняли. Да только если верить храмовнику, то слухи одни. А записей нет, сказал, два десятка лет назад пожары случились в храмах по всему королевству, и ни одной книги не уцелело.

— Хм… какое удивительное… совпадение, — протянула, ясно читая в этих словах отголоски чьего-то тщательного умысла.

— Ты это… храмовник намекнул, что стоит поискать в Диких землях. Говорят, они когда-то разграбили один из храмов, — добавил Дорл, самый образованный из нас, единственный, кто закончил пять классов в обители при монастыре Святого Альдара.

— Странно, — задумчиво произнесла, машинально потирая висок. — Зачем дикарям понадобились книги?

В памяти же невольно всплыли воспоминания той, другой меня — два красных диплома, бесконечные часы в библиотеках, сотни прочитанных книг. Пожалуй, даже все храмы королевства не могли похвастаться такой обширной коллекцией знаний…

— Поешь, пчелка, — произнес Базил, бесшумно скользнув на освободившееся место Дорла, когда парень ушел, я даже не заметила. — День был долгий, — добавил, протягивая мне глиняную миску. Горячее варево источало аппетитный аромат, напоминая, что за весь день я едва притронулась к еде.

Харди, устроившийся напротив, методично помешивал в котелке свое очередное зелье. Терпкий запах целебных трав перебивал все остальные ароматы, заставляя морщиться даже видавших виды наемников.

— Первый день прошел слишком спокойно, — заметила я, отставляя опустевшую миску. — Ни разбойников, ни королевской стражи…

— Да, и это настораживает, — кивнул Базил, задумчиво поглаживая седую бороду.

— Может, решили дать нам уйти подальше от города? — предположил Харди, не отрываясь от своего варева.

— Или выжидают более удобного момента, — мрачно добавил Базил. — Ладно, чего уж… ложись спать Мел. Мы с ребятами посторожим.

— Разбуди меня, когда придет мой черед, — произнесла, откидываясь спиной на подстилку. И, завернувшись в теплый плащ, прислушалась к ночным звукам: потрескивание углей в костре, тихое ржание стреноженных лошадей, шелест листвы над головой. Где-то вдалеке тоскливо ухала сова, а в траве стрекотали ночные насекомые.

Но сон не шел. Мысли против воли возвращались к событиям минувшего дня. Слишком легко нас отпустили, слишком спокойным был путь. За годы жизни наемницей я усвоила — такое везение часто предвещает большие неприятности. Но что замышляет король? Почему никто не попытался задержать? И главное — что ждет нас в землях Энтаров?

Приподнявшись на локте, я окинула обеспокоенным взглядом спящий лагерь. Часовые темными силуэтами маячили на границе освещенного костром круга. Базил, опершись спиной о толстый ствол сосны, делал вид, что дремлет, но я знала — его чуткий слух улавливает малейший подозрительный шорох. Харди, наконец, оставил свое зельеварение и теперь похрапывал, укрывшись потертым одеялом. А ночь тем временем медленно плыла над лагерем, но я все не могла уснуть, терзаемая смутными предчувствиями, что-то подсказывало — эта обманчивая легкость пути не продлится долго…

Словно насмехаясь над моими тревогами, следующие дни пути выдались на удивление безмятежными. Боги, казалось, благоволили нам — погода стояла ясная, дороги оставались сухими, а в небольших деревушках, где мы пополняли запасы, местные жители встречали наш отряд без привычной настороженности.

Мы неспешно продвигались по извилистым просёлочным дорогам, минуя основные тракты. Придорожные трактиры и постоялые дворы оставались в стороне — Базил предпочитал устраивать ночлег в укромных местах, подальше от любопытных глаз. Каждый вечер, когда солнце клонилось к закату, мы разбивали лагерь у опушек лесов или в защищенных от ветра ложбинах.

Раненые, благодаря целебным настойкам Харди, быстро шли на поправку. Даже Корх, чье плечо было пробито стрелой, уже мог держать меч и нести дозорную службу. Но эта обманчивая идиллия только усиливала мою тревогу — слишком уж гладко все складывалось, словно кто-то намеренно расчищал нам путь…

— Держи клинок свободнее, Корин! Меч должен стать продолжением руки. Вот так, правильно. Теперь защита… Нет, локоть выше! — прервал мои тягостные мысли зычный голос Базила. — Куда⁈ Уходи влево!

— Кхм… больно грозен Базил сегодня… держи, это придаст тебе сил, — проговорил Харди, протягивая мне глиняную кружку с дымящимся отваром, — Мел, ты третий день молчалива и мрачна, что тебя тревожит?

— Кхм… слишком лёгкий путь, — усмехнулась, делая глоток ароматного напитка, — в «Пьяном гоблине» было полно ушей и глаз, весть о королевском золоте наверняка разлетелась по всей округе. Но за столько дней пути — ни одной попытки нападения.

— Возможно, слухи не просочились за стены таверны, — пожал плечами лекарь. — К тому же мы держимся подальше от торговых трактов, где обычно промышляют разбойники.

— И все же…

— Не накликай беду раньше времени, — оборвал меня Харди и, с шумом втянув аппетитный запах, доносящийся от походной кухни, где вокруг дымящегося котла уже собрались часть проголодавшиеся наемники, громко выкрикнул. — Клянусь всеми богами, Том, твоя стряпня заставляет забыть обо всех невзгодах. Где ты научился так готовить?

— В молодости служил коком на торговом судне, — отозвался повар, довольно улыбаясь и, не переставая помешивать варево в закопченном котле. — Когда на исходе третьей недели плавания в трюмах остается лишь подпорченная крупа да черствые сухари, приходится проявлять настоящие чудеса стряпни. А уж если шторм затянется, и вовсе доводилось творить невозможное из горстки припасов.

— Отмерь-ка мне немного, — попросил Харди, а вскоре и остальные наемники, привлеченные дразнящим ароматом Томовой стряпни, потянулись к костру, устраиваясь на потертых плащах и седельных сумках. Через несколько минут воздух наполнился звоном ложек о глиняные миски и довольным причмокиванием — после долгого дня в седле даже простая походная похлебка казалась настоящим пиром.

— А помните тот переход через Волчий лог? — заговорил Корх, вытирая усы рукавом. — Когда мы неделю питались одними сухарями да вяленым мясом.

— Потому что кое-кто, — хмыкнул Том, метнув выразительный взгляд на Зелима, — перепутал тропы, и мы забрели в такую глушь, где даже зайца не встретишь.

— Эй! Я не путал! — тотчас возмутился Зелим, но его протест потонул в дружном хохоте. — Просто карта оказалась… неточной.

— Неточной? — прыснул Брондар, ударив себя по коленке. — Да она была древнее моей прабабки! Помню, как ты уверял, что за тем холмом должна быть деревня…

— А там оказалось волчье логово, — закончил Харди, прихлебывая из кружки свой травяной отвар. — Хорошо хоть волки были сытыми.

— Зато теперь у Зелима целая коллекция карт, — усмехнулся Базил, примирительно добавив. — И каждую он проверяет не меньше часа, прежде чем выбрать маршрут.

Новая волна смеха прокатилась над поляной. Даже обычно молчаливые дозорные у края лагеря повернули головы, привлеченные весельем товарищей. А Зелим, изобразив оскорбленную гордость, демонстративно отвернулся, но его плечи подрагивали от едва сдерживаемого смеха.

— А помните тот бой у Змеиного перевала? — заговорил старый Гвин, передав соседу флягу с крепким травяным настоем, который Харди настаивал на каких-то только ему известных кореньях.

— Еще бы не помнить, — усмехнулся Корин, машинально потирая длинный шрам на подбородке. — Если бы не твой меткий выстрел, Гвин, мне бы сейчас нечем было истории рассказывать.

— Да уж, — подхватил Брондар, подбрасывая в костер сухую ветку. — Тот здоровяк с секирой чуть не снес тебе голову.

— Зато мы неплохо поживились их добром, — хохотнул Зелим, прислонившись к седельной сумке. — Помните тот сундук с самоцветами?

— Который оказался набит крашеными стекляшками? — насмешливо фыркнул Харди. — Три дня потом эти «драгоценности» по всей дороге раскидывали.

— А тот раз в Соленых топях? — подал голос молодой Дин. — Когда наш обоз едва не сгинул в трясине?

— Если бы не чутье Мел, — проронил Базил, кивнув в мою сторону, — всем нам пришлось бы знакомиться с болотными демонами.

— Наша пчелка всегда знает, куда путь держать, — с гордостью произнес Гвин, поднимая флягу. — За тебя, Мел!

— За пчелку! — нестройным хором отозвались остальные.

Я молча улыбнулась, разглядывая обветренные лица, изрезанные шрамами и морщинами — свидетельствами долгих лет скитаний и бесчисленных сражений. Каждый из этих людей готов был прикрыть мне спину в бою, разделить последний кусок хлеба, отдать последнюю каплю воды. Они давно стали моей настоящей семьей, и ради них я тоже была готова на многое…

Ночь тем временем медленно опускалась на наш лагерь. Костер догорал, превращаясь в тлеющие угли, а разговоры становились тише. Один за другим наемники отправлялись к своим спальным мешкам, оставляя у костра лишь дозорных. И вскоре тишину нарушало только потрескивание углей да мерное дыхание спящих воинов…

Глава 12

Они напали за час до рассвета, когда сон был самый глубокий, а усталость сковывает тело свинцовой тяжестью…

— Конные! С западного холма! — разорвал предрассветную тишину приглушённый голос Дорла. Тревожный сигнал мгновенно сбросил остатки дремоты, заставив всех вскочить на ноги с оружием наготове.

— Гвин, Корх — к телегам! Брондар, Зелим — правый фланг. Дин, прикрой лучников. Харди — держись в центре, будешь нужен после боя. — командовал Базил, хотя его приказы служили скорее для укрепления боевого духа. Наемники и без того занимали позиции с отточенной годами слаженностью. Никакой суеты или паники — каждый знал свое место.

— Пчёлка, — негромко произнёс Базил, оказавшись рядом. — Держись ближе к центру. Что-то здесь не так…

— Думаешь, это простые разбойники? — спросила я, проверяя, насколько легко клинок покидает ножны.

— Слишком уж складно движутся, — процедил отец, всматриваясь в полумрак. — Обученные…

Они появились внезапно — тёмные силуэты на фоне светлеющего неба, где первые лучи уже пробивались сквозь редкие облака. Десяток всадников, закованных в лёгкие доспехи, двигался слишком слаженно для обычных разбойников. Их атака была стремительной и точной — они целили прямиком к телегам, даже не пытаясь рассеять наш строй, словно наверняка знали, где искать добычу.

Первые стрелы Гвина, просвистев в воздухе, нашли свои цели — два всадника с глухим стуком рухнули на землю. Остальные, пригнувшись к шеям коней, прорвались сквозь строй, и завязался ближний бой. Звон клинков смешался с конским ржанием и яростными криками, эхом разносясь по лесу…

Мой меч двигался быстро и уверенно — сталь звенела о сталь, клинок отбивал удары и находил прорехи в защите. Годы тренировок превратили бой в цепочку отточенных движений. Уклон от рубящего удара, блок справа, быстрый выпад под рёбра. Короткий шаг в сторону, разворот, удар сверху вниз. Двое нападавших в тёмных плащах попытались зажать меня с флангов, но старая уловка не сработала — уход перекатом по влажной от росы траве, и они сами оказались на пути друг друга.

Свист рассекаемого воздуха заставил меня резко пригнуться — стрела пролетела над головой, зацепив лишь прядь волос. Но не успела я выпрямиться, как высокий воин в потёртой кожаной броне начал теснить меня к догорающему костру. Его длинный меч со свистом рассекал воздух, оставляя мне всё меньше пространства для манёвра, и моя пятка уже ощущала жар тлеющих углей.

Внезапно сильный толчок в спину швырнул меня вперёд и вбок, а метку на плече будто обожгло огнём. И в тот же миг клинок противника рассёк воздух там, где мгновение назад была моя голова. Перекатившись, я вскочила на ноги и развернулась, выставляя меч, но вокруг никого уже не было — только хаос битвы да редеющая предрассветная мгла. Кто бы ни спас меня от верной смерти, он уже растворился в хаосе сражения…

Бой угас так же стремительно, как и начался. Потеряв еще троих, нападавшие начали отступать так же организованно, как и атаковали. Они явно не ожидали встретить такой отпор — думали застать нас врасплох, сонными и неподготовленными.

— Все целы? — хриплый голос Базила прокатился над поляной, где примятая трава и тёмные пятна крови отмечали места недавних схваток, а в воздухе ещё висел металлический запах боя, смешанный с утренней свежестью.

— Вроде никого не потеряли, — отозвался Харди, осторожно ощупывая распухшее плечо Дина, который кривился от каждого прикосновения. — Так, пара глубоких царапин да один вывих. Даже зелье тратить жалко.

— Проверьте телеги! — скомандовал Базил, вытирая окровавленный клинок пучком влажной травы.

— Сундук с королевским золотом! Его нет! — отчаянный возглас Корха разнёсся над поляной. Среди наёмников тотчас пробежала волна встревоженного шёпота, но внезапно напряжённую тишину разорвал каркающий смех Харди:

— Тот самый, окованный? С «сокровищами»? — просипел лекарь, согнувшись пополам и, опираясь руками о колени, не в силах сдержать приступ веселья. — Ох, бедолаги, не повезло же им!

— О чём это ты? — тотчас нахмурившись спросил Дин, машинально потирая ушибленное плечо и, с недоумением взирая на лекаря.

— В том сундуке, — выдавил Харди, утирая выступившие от смеха слёзы, — камни, старые сапоги Базила да пара его драных рубах!

— Как это⁈ — потрясенно выпалил наёмник, переводя растерянный взгляд с лекаря на командира.

— Неужто ты думал, мы настоящее золото повезём в самом приметном сундуке? — Базил хмыкнул, убирая меч в ножны. — Оно ещё в таверне разошлось по тайникам.

— Эээ… да? — озадаченно протянул Дин, и в следующий миг поляну накрыл взрыв хохота. Наёмники, чьи руки всё ещё подрагивали от недавней схватки, а на одежде темнели пятна чужой крови, теперь хватались за бока, представляя лица грабителей при виде своей «драгоценной» добычи.

— Надеюсь, сапоги придутся им впору, — выдавил Брондар, утирая выступившие слёзы рукавом прожжённой туники. — А то Базил их уже третий год таскает, никак выбросить не решается!

— Эй! — возмутился Базил, шутливо погрозив кулаком, но глаза его искрились смехом. — Между прочим, отличные сапоги! Подмётки, правда, чуток истёрлись…

— И дыры на пятках с добрый кулак, — фыркнул Корх, присев на поваленное бревно, продолжая смеяться. — В них не то что звёзды — целые созвездия разглядывать можно!

Я стояла в стороне, машинально отирая кровь с клинка, наблюдая за весельем своих людей. Что-то царапало изнутри, не давая расслабиться. Атака была слишком выверенной для обычных грабителей. Они знали, где искать, действовали слаженно, словно не раз проворачивали подобное…

— О чем задумалась, пчелка? — прервал мои тягостные мысли Базил, продолжая вместе со всеми смеяться.

— Это была разведка, — глухо ответила, окинув беглым взглядом поляну, где среди примятой травы темнели следы недавнего боя. — Они проверяли наши силы и бдительность.

— Согласен, — кивнул отец, мгновенно став серьезным. — Слишком уж ладно держались, как обученные воины. Да и отступили быстро, без лишних потерь.

— Да, думаю, настоящая атака еще впереди.

— Похоже на то. Но теперь они знают, что легкой добычи не будет…

Тем временем небо на востоке начало светлеть. Первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в нежно-розовый цвет. А лагерь постепенно возвращался к привычной походной жизни — Том разжигал костер для завтрака, а Харди колдовал над своими снадобьями.

— Сворачиваем лагерь, — скомандовал Базил. — Нужно уйти подальше отсюда до темноты.

Никто не спорил — все понимали, что следующая атака может быть куда серьезнее. Быстро собрав пожитки и затоптав костры, мы двинулись в путь. Солнце медленно поднималось над горизонтом, обещая ясный день, но я знала — где-то там, в утреннем тумане, за нами внимательно наблюдают чужие глаза.

— Как думаешь, кто это мог быть? — едва слышно спросил Харди, придержав своего коня и, поравнявшись со мной.

— Королевские ищейки или наёмники какого-нибудь лэрда, — неопределенно пожала плечами. — Но точно не простые разбойники.

— Значит, нас ведут, — задумчиво протянул лекарь, метнув подозрительный взгляд в сторону города. — Интересно, с самого Карстона?

— Возможно. Или сменяют друг друга, передавая наш след, по цепочке.

— Что ж, пусть следят, — усмехнулся Харди. — Главное, что золото в надежном месте, а старые сапоги Базила теперь греют чьи-то благородные ноги.

Я невольно улыбнулась, представив, как какой-нибудь наемный убийца примеряет драные сапоги нашего капитана. Но улыбка быстро угасла — за этой комичной ситуацией скрывалась серьезная угроза.

Кто-то очень хотел заполучить королевское золото, и этот кто-то явно не собирался останавливаться на одной неудачной попытке.

Глава 13

Незаметно минула неделя. Пейзаж вокруг менялся: изумрудные луга и величественные леса уступали место горным пустошам. Острые скалы вздымались к хмурому небу, словно зубы древнего чудовища. Серые утесы, изъеденные ветрами и дождями, нависали над извилистой дорогой, усыпанной острыми камнями и щебнем. Чахлые деревца, искривленные суровыми ветрами, цеплялись корнями за каменистую почву. Их редкая листва трепетала на холодном ветру, добавляя пейзажу еще больше уныния.

Мы с большим трудом в этой мрачной и негостеприимной местности нашли удобную поляну для стоянки — маленькую площадку, защищенную от пронизывающего ветра скальным выступом. Расчистили от острых камней клочок земли и разбили лагерь, расставив телеги полукругом для дополнительной защиты. Базил, хмурясь сильнее обычного, выставил дозорных по периметру — в этих диких местах даже воздух казался враждебным.

Том уже колдовал над котелком, от которого разносился аппетитный аромат наваристой похлебки. Его лицо раскраснелось от жара костра, а куцая борода слегка подрагивала, когда он что-то тихо напевал себе под нос, помешивая варево. Корху удалось выторговать в последней деревушке тушу молодого порося, и теперь над углями медленно вращался внушительный кусок мяса, источая одуряющий запах…

— Клянусь разломом… неужто эти псы довольствовались пустым сундуком? — недоуменно проворчал Базил, сощурив глаза и внимательно оглядывая суровую округу.

— Поди твои драные сапоги так по нраву пришлись, что позабыл про золото, — хмыкнул Гвин, подбрасывая в костер валежник.

— Ну… зубоскалы, — пригрозил капитан, вопросительно на меня посмотрев.

— Не знаю, на трусливых грабителей они совсем не похо… — осеклась я на полуслове, услышав за спиной странный шелестящий звук, похожий на шорох осенних листьев, а следом едва различимое шипение:

— Глупцы… им не нужно золото, а то, что хранилось в тайнике.

— Что? — переспросила, резко обернувшись, я с изумлением посмотрела на Харди, неторопливо помешивающего варево в закопченном котелке. — Это ты сейчас говорил?

— Ворчу, что отвар никак не настоится, — рассеянно отозвался лекарь, склонившись над котелком и принюхиваясь к поднимающемуся пару.

— А про тайный ящик в сундуке? — настойчиво переспросила, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Хм… а ведь в этом что-то есть, — тотчас задумчиво протянул Базил, машинально поглаживая седую бороду. — В спешке мы не осмотрели сундук как следует… вот только зачем королю прятать в нем что-то?

— Может, письмо какое? Или приказ тайный, — предположил лекарь, добавив в бурлящее варево щепотку какого-то зеленого порошка.

— Смотрят… следят… ждут… — вновь раздался тот же потусторонний голос, от которого кровь стыла в жилах. Но на этот раз я не стала выдавать себя, лишь медленно обвела взглядом лагерь, где в свете костра плясали причудливые тени. И разумеется, никого подозрительного среди камней и чахлых кустов не обнаружила.

— Хм… пожалуй, я разомну ноги, пройдусь до того валуна, — небрежно обронила, стряхивая с одежды налипшие травинки и поднимаясь с потертой войлочной подстилки. Рука же привычно легла на рукоять меча, словно невзначай поправляя перевязь.

— Будь начеку, пчелка, — отозвался Базил, на мгновение оторвавшись от разговора о загадочном ящике. — В этих местах и камни могут таить подвох.

— Хорошо, — кивнула и, стараясь выглядеть как можно более расслабленно, двинулась к огромному, серому валуну, чья поверхность была испещрена глубокими трещинами. Время от времени я останавливалась, делая вид, что разминаю затекшие мышцы, а сама внимательно вслушивалась в звуки ночи. И только когда расстояние до лагеря стало достаточным, чтобы приглушенные голоса наемников слились с шумом ветра, я решилась заговорить:

— Кто ты?

Но в ответ — глухое, угрожающее молчание. И лишь шорох камней, скатывающихся по крутому склону, протяжный стон ветра, блуждающего между скалистыми утесами, да доносившиеся от костра приглушённые голоса соратников, нарушали гнетущую тишину.

— Покажись! — раздраженно потребовала, стараясь отогнать мысли о собственном безумии. Мало мне было воспоминаний из другой жизни, так теперь еще и голоса в голове. И стиснув зубы, я еще раз внимательно осмотрелась и повторила уже жестче: — Кто ты? Немедленно покажись!

— Проклятый Гархал! Знает! — яростно прошипело справа. В то же мгновение метку на моем плече обожгло огнем, и я всем телом ощутила чье-то незримое присутствие. Не раздумывая, я выхватила меч из ножен и рассекла воздух… а через миг в месте, где только что скользнуло лезвие моего меча, вдруг заклубился серый туман, постепенно сгущаясь и обретая форму…

Тварь размером с крупную собаку стояла на двух когтистых лапах. Её серая кожа, похожая на старую кору, казалась шершавой и холодной. Маленькие глазки-бусины тускло поблескивали в темноте, а заострённые уши нервно подёргивались, улавливая малейший звук. Широкий приплюснутый нос шумно втягивал воздух, а в приоткрытой пасти влажно поблёскивали ряды мелких, острых как иглы зубов.

Еще не осознавая, что делаю, я метнулась вперед, а мои пальцы с неожиданной силой сомкнулись на горле существа. В туже секунду метка на моем плече полыхнула обжигающим жаром, и я, не своим голосом, произнесла:

— Приказываю, говори!

— Гархал… — просипела тварь, тщетно дергаясь в железной хватке. Ее острые когти бессильно полосовали воздух, а в глазах-бусинах плескался первобытный ужас.

— Кто ты? — прошипела я, чувствуя, как метка на плече пульсирует огнем, разливая жар по всему телу.

— Нарзул… имя моё Нарзул, — прохрипело существо, отводя тусклые глаза-бусины. Его заострённые уши нервно подёргивались при каждом звуке, а из приоткрытой пасти, полной мелких острых зубов, сочился серый туман с запахом сырой земли и пепла.

— Что здесь вынюхиваешь? Кто послал тебя? — отрывисто проговорила, с силой тряхнув демона из страшных детских сказок.

— С рождения к тебе приставлен, — просипел Нарзул, его узловатые пальцы с длинными загнутыми когтями царапали мою руку, оставляя на коже белые полосы, но боли я не чувствовала.

— Зачем? Кто отдал приказ? — рыкнула, сжав его горло сильнее, ощущая под пальцами неестественно плотную плоть и шершавую кожу, которая казалась холодной как камень.

— Не могу сказать… запрет, — выдавила тварь, шумно втянув воздух широким приплюснутым носом. Серый туман вытекавший из его пасти, превратился в густую слизь, оставляя на моей коже влажные ледяные следы.

— Говори! — приказала я, и метка полыхнула с новой силой, посылая по руке волну обжигающего жара.

— Не могу… запрет… табу… — прохрипел демон, его маленькие глаза расширились от боли и страха, а руки безвольно повисли вдоль тела: — Я спас тебе жизнь. Отпусти.

— Говори, я прик… — оборвала на полуслове, услышав шорох осыпающихся камней и встревоженный голос Базила:

— Мел! Ты где?

— Отпусти… — взмолился Нарзул, а его серая кожа вдруг подернулась рябью, словно готовая раствориться в воздухе. — Клянусь Разломом, явлюсь по первому зову. Только прикажи…

— Хм… — усмехнулась, зная из детских страшилок, что верить демонам нельзя, я продолжала удерживать тварь, до тех пор, пока из-за камня не показался Базил.

— Мел? Что ты… — с недоумением пробормотал отец, а его брови удивленно поползли вверх.

— Это… — недоговорила, потрясенно уставившись на свою руку, вытянутую в пустоту, словно я пыталась схватить ветер.

Глава 14

— Отпусти… явлюсь по первому зову… — повторил Нарзул, скребнув когтями по моему запястью.

— Проклятье! — едва слышно выругалась, метнув короткий взгляд на Базила и убедившись, что тот не заметил ничего необычного, я медленно разжала онемевшие пальцы.

— Что ты тут делаешь? — настороженно поинтересовался отец, с тревогой осматриваясь и, держа ладонь на рукояти меча.

— Разминаюсь. От долгой дороги все тело затекло, — с деланной беспечностью произнесла, разминая плечи и выписывая мечом несколько восьмерок.

— И впрямь засиделись без тренировок, — одобрительно кивнул Базил и, махнув в сторону лагеря, добавил. — Идем к костру, пчелка. Том уже похлебку сварил, да и кабанчик, похоже, готов.

— Да, идем, — ответила, незаметно бросив последний взгляд за валун, и разумеется, не увидела ни следа жуткого демона…

В лагере царила привычная вечерняя суета. Наемники собрались вокруг костра, где на самодельном вертеле румянился кабанчик, источая одуряющий аромат. Том колдовал над котелком с похлебкой, добавляя щепотки душистых трав из потертого кожаного мешочка. А Харди устроился чуть поодаль, помешивая в маленьком котелке свое очередное целебное варево.

— Ну и где тебя носило, пчелка? — добродушно проворчал Корх, подвигаясь и освобождая место на бревне. — Чуть без тебя не начали.

Я молча опустилась рядом, машинально потирая запястье, где еще недавно чувствовались острые когти демона. И к своему изумлению не обнаружила даже следа царапин — кожа была совершенно чистой, словно встреча с Нарзулом мне просто привиделась.

— Держи, — проговорил Том, подав мне миску с дымящейся похлебкой. — Сегодня особенная, с грибами. Последние, что в той деревушке купили.

— Спасибо, пахнет очень вкусно, — поблагодарила, с наслаждением вдыхая насыщенный аромат лесных даров.

— Странно, что ни Шорган, ни Киф до сих пор нас не нагнали, — задумчиво протянул Базил, устраиваясь рядом со мной и, принимая от Тома миску. — Весточку я им оставил надежную, да и золота обещал щедро отсыпать.

— Возможно, не рискнули, — отозвался Харди, отвлекаясь от своего котелка, где в мутном отваре плавали загадочные коренья и пахучие травы. — О землях Энтаров давно бродят дурные слухи. Многие наемники обходят те места стороной.

Я молча прихлебывала похлебку, но тревожная догадка невольно заставила меня замереть. А что, если Шорган и Киф действительно приняли предложение и сейчас идут по нашему следу? Тогда нападавшие, наблюдая издалека, могли перепутать их отряд с нашим. От этой мысли по моей спине пробежал холодок — если я права, то где-то лежат тела наших друзей…

— Мел, — прервал мои тягостные мысли Брондар, возвращая Тому опустевшую миску, — помнишь тот поход через Туманное ущелье год назад? Когда мы с Шорганом и Кифом сопровождали торговый караван?

— Да, — коротко ответила, прекрасно помня тот переход. Шорган тогда спас мне жизнь, метким выстрелом сняв разбойника, почти дотянувшегося до моего горла кривым ножом.

— Они крепкие ребята, — продолжил Брондар, задумчиво глядя в огонь. — Помню, как Киф в одиночку удерживал узкую тропу, пока мы оттаскивали раненых. Четверых уложил, и ни царапины. Такие просто так не сгинут.

— Да, — кивнула, давно не удивляясь невероятной способности нашего отряда, замечать друг в друге малейшие изменения в настроении.

— Брондар прав, — проговорил Базил, положив тяжелую ладонь мне на плечо. — Шорган и Киф не из тех, кого легко одолеть в честном бою.

В голосе отца звучала такая уверенность, что я невольно приободрилась. Действительно, эти двое были одними из лучших бойцов, каких я знала. Может, я зря их похоронила раньше времени…

А разговоры меж тем текли неспешно. Наемники обсуждали предстоящий путь, делились историями из прошлых походов, но я едва вслушивалась. Мой взгляд то и дело возвращался к темноте за пределами освещенного костром круга. Каждый шорох, каждое движение теней заставляли меня невольно вздрагивать, ожидая увидеть нескладную фигуру демона.

— Что-то неспокойно сегодня, — заметил Гвин, поворачивая над углями кусок мяса. — Ветер все усиливается.

— К непогоде, — отозвался Зелим, кутаясь в потертый плащ. — Видел я такие тучи на закате — быть дождю.

— Лишь бы незатяжному, — вздохнул Брондар, откидываясь на войлочную подстилку. — В этих местах распутица, хуже некуда.

— Отбой, — скомандовал Базил, и наемники один за другим стали устраиваться на ночлег. Я тоже последовала их примеру, но в отличие от тотчас захрапевших мужчин долго не могла заснуть. Ворочалась на жестком плаще, прислушиваясь к ночным звукам, пытаясь сквозь завывание ветра услышать знакомое шипение. Наконец, не выдержав, поднялась и бесшумно скользнула к границе света, где пламя костра вело извечную битву с тьмой…

— Нарзул, — едва слышно прошептала, и метка тотчас вспыхнула огнем.

— Здесь я, — донеслось из мрака знакомое шипение. Тени вокруг словно сгустились, но сколько я ни всматривалась в клубящуюся темноту, жуткой морды демона так и не увидела.

— Что было в сундуке? — спросила, машинально потирая запястье, где еще недавно чувствовались ледяные прикосновения когтистых лап.

— Артефакт. За вами следили, — раздалось из тьмы.

— Кто?

— Не ведаю, — в голосе демона прозвучала странная покорность.

— Ты говорил, что напавшим нужен был сундук. Значит, они знали — золота там нет. Им требовался именно артефакт. Зачем?

— То мне неизвестно, — в шипении Нарзула проскользнули нотки досады. — Лишь слышал разговор их главаря — артефакт был его единственной целью, но пришлось прихватить весь сундук.

— Ясно… — протянула я, плотнее закутываясь в плащ. Промозглый горный ветер пробирал до костей, а туманные ответы демона только множили вопросы. — Значит, и того, кто приставил тебя ко мне, назвать не можешь?

— Нет, — глухо отозвалась тьма.

— И зачем тож…

— Мел? Это ты? — внезапно разрезал ночную тишину, встревоженный голос дозорного, а металл его клинка тускло блеснул в неверном свете пламени костра.

— Да, это я, — ответила с деланной беззаботностью, хотя сердце все еще колотилось от прерванного разговора с демоном. — Не спится, решила прогуляться.

— Лучше держись ближе к костру, — проговорил Дина, опуская меч, но пальцы продолжали стискивать рукоять, а взгляд настороженно ощупывал клубящийся мрак за моей спиной. — В здешних горах тьма хранит древние тайны. И не все из них остались в легендах.

Спорить не стала. Молча кивнув, направилась обратно к тлеющим углям нашего костра, где все еще витал призрачный аромат похлебки и жареного мяса. И, расправив войлочную подстилку, служившую мне постелью, я растянулась на ней и, заложив руки за голову, уставилась в беззвездное небо, затянутое рваными клочьями облаков. Где-то в горах одиноко ухнула сова, а ледяной ветер продолжал метаться между скал, унося с собой обрывки тревожных мыслей. Постепенно мои веки налились свинцовой тяжестью, и я погрузилась в зыбкую дрему, где реальность сменилась пугающим видением.

Я мчалась по залитой неоновым светом улице, петляя между припаркованных автомобилей. Визг тормозов и пронзительные гудки клаксонов сливались с грохочущей поступью преследователя. Его рычание, доносившееся из темноты, не походило ни на один известный мне звук. Ноги предательски скользили по мокрому асфальту, а в голове билась единственная мысль — успеть добежать до спасательного круга света под фонарем. Но мрак сгущался все плотнее, а чудовище неумолимо приближалось…

Проснулась я резко, хватая ртом воздух. Небо на востоке уже светлело, окрашивая серые скалы в розоватые тона. Лагерь постепенно просыпался — Том уже хлопотал у костра, разогревая вчерашнюю похлебку, дозорные менялись, негромко переговариваясь.

— Кошмары? — участливо спросил Харди, протягивая мне кружку с горячим травяным отваром.

— Просто сны, — отмахнулась, благодарно принимая питье. Его терпкий аромат немного прояснил голову, отгоняя остатки ночных видений.

— Базил скомандовал подъем, но я решил, что тебе стоит еще немного поспать, — промолвил лекарь, извиняюще улыбнувшись, — знал бы, что тебя мучат кошмары, не ослушался бы приказа капитана.

— Все в порядке и… спасибо.

— Держи, приберег для тебя немного мяса, — добавил Харди, подав мне ломоть черствого хлеба и остывший кусок печеной свинины. Сам же с хрустом впился зубами в мясистую кость.

Завтрак прошел быстро и молчаливо. Все торопились собраться и двинуться в путь, пока утренняя прохлада не сменилась дневным зноем. И вскоре наш небольшой караван тронулся в путь, медленно продвигаясь по каменистой дороге…

Глава 15

— Приближаемся к рубежам Энтаров, — сообщил Зелим после недели изнуряющего пути по серым, бесплодным землям. — Видишь те тёмные силуэты вдали? Это дозорные башни твоего рода, Мел.

— Усильте охрану, — тут же скомандовал Базил, внимательно оглядев горизонт. — Удвоить ночные караулы и держаться вместе.

Я же продолжала смотреть на виднеющиеся башни. Высокие и мрачные, изрезанные сетью трещин, они напоминали суровых стражей, стороживших эти земли. Их силуэты выделялись на фоне сгущающегося сумрака, будто напоминание о древних временах.

Лишь с заходом солнца мы нашли удобное место для стоянки — небольшую поляну в укрытой скалами лощине. Костры решили не разжигать, чтобы не привлекать внимания. А ужинали молча, настороженно вглядываясь в тени, окутывавшие лагерь.

— Завтра к полудню доберёмся до первого пограничного поста, — проговорил Зелим, присаживаясь со мной рядом и чуть помедлив, едва слышно добавил. — Мел… эти места… они словно выжидают.

— Не ты один это ощущаешь, — отозвалась я, кивнув на настороженных и хмурых ребят, которые прислушивались к малейшему звуку. — Кажется, даже воздух здесь другой. Тяжёлый, будто пропитан туманом.

— Не только воздух. Заметила, что здесь исчезает эхо? — проговорил Зелим, бросив короткий взгляд на скалы, будто проверяя, кто мог его услышать. — В других местах крик отразится трижды, а тут — раз и будто гаснет.

Я ничего не ответила, лишь ободряюще улыбнулась другу и, поплотней, закутавшись в теплый плащ, откинулась на подстилку и на удивление быстро заснула крепким сном…

Первое поселение нас встретило настороженными взглядами и плотно запертыми ставнями. Невысокие деревянные дома, потемневшие от времени и непогоды, жались друг к другу, словно ища защиты. Замшелые крыши поросли бледно-зеленым мхом, а кое-где между почерневших досок пробивались чахлые побеги дикого винограда. Кривые улочки, мощенные растрескавшимися каменными плитами, пустовали, и лишь тощие куры копошились в пыли да пара седобородых стариков, сидевших на завалинке, проводила нас недоверчивыми взглядами. А у колодца в центре небольшой площади две женщины в выцветших платках прервали свой разговор, с опаской разглядывая наш отряд.

— Гляди-ка, Марта, — донесся до меня шепот одной из них, — чужие пожаловали, опять поди подати затребуют.

— Тише ты, — одернула её соседка, едва слышно пробормотав. — Вон как вооружены. Как бы беды не навлечь своими разговорами.

— Хм… неприветливый здесь народ, — заметил Харди, поравнявшись со мной, — И дома совсем обветшали.

— Славного дня, уважаемые! Найдется время для разговора? — окликнул Базил двух мужчин, показавшихся из добротного дома.

— Кто такие будете? — хмуро спросил старший, переглянувшись с коренастым спутником. — Давно уж чужих не видали в наших краях.

— Сопровождаем лэру Эммелину из рода Энтаров, законную наследницу здешних земель, — важно проговорил Базил, но в ответ раздались лишь недоверчивые смешки.

— Энтаров, значит? — хмыкнул старик и шагнул вперед, тяжело опираясь на узловатую палку и подволакивая ногу. — Все Энтары сгинули лет двадцать пять назад. Замок их стоит заброшенный, земли в запустении. Откуда взяться наследникам?

Пришлось мне достать королевский приказ. Пергамент, украшенный золотой печатью, произвел должное впечатление и вскоре вокруг нас собралась уже приличная толпа. Однако староста, широкоплечий мужчина с глубокими морщинами на обветренном лице, долго изучал документ, прежде чем склонить голову в знак признания:

— Простите нашу настороженность, госпожа. Времена тревожные, да и земли будто проклятые. Урожай который год чахнет, скотина мрёт. Кабы не озёрная рыба да дичь из-за холмов — не пережили бы минувшую зиму.

— Тревожные, говорите? Разбойники досаждают или Дикие нападают? — уточнила, окинув взглядом собравшихся селян. В глаза бросалось, как мало здесь молодёжи, а детей и вовсе можно было пересчитать по пальцам.

— Дикие за озером свирепствуют, хотя в последнее время затихли. Да и что с бедняков взять, — задумчиво протянул староста. — Разбойники тоже носа не кажут. А вот скотина дохнет, словно проклятая. Только ведьм у нас отродясь не водилось… — последние слова он произнёс с подозрительной поспешностью.

— Хорошо, — кивнула, с трудом сдержав улыбку, отметив его торопливость в разговоре о ведьмах. — А не проезжал ли мимо вашего селенья небольшой отряд? Капитаны Шорган или Киф?

— Нет, вы первые за…

— Так сразу и не припомнишь, госпожа, — перебила старосту дородная женщина, отвесив низкий поклон. — Годом назад трое всадников проскакали, с королевским знаком на груди, как на вашей грамоте. Но не задержались, ни о чём не расспрашивали. А до них господин наезжал подати собирать. Бранился сильно, у Ади порося отобрал, а у Милта корову увёл.

— Отныне всех сборщиков податей направляйте ко мне, — проговорила я, с признательностью принимая прохладный ковш из рук молодой девушки. Та украдкой стреляла глазами в сторону наших наёмников, которые, заметив её внимание, тотчас приосанились и расплылись в довольных ухмылках.

— Ох, совсем забылся! — вдруг всполошился староста. — Госпожа, вам же отдохнуть с дороги нужно. Пойдёмте, Дери ужин приготовила — простой, но сытный. А сын баньку растопит.

— Благодарю, не откажусь, — кивнула, мысленно прикинув, что до родового замка Энтаров ещё день пути, и неизвестно, что нас там ждёт, а всем нам давно бы не мешало смыть дорожную пыль…

К вечеру, устроившись в доме старосты, мы узнали немного больше о моих новых владениях. Как оказалось беды пришли не сразу после исчезновения прежних хозяев — первое время жизнь текла привычным руслом. Но за последние три года земля начала иссыхать и трескаться, будто опалённая незримым пламенем, а в глубоких разломах, по словам местных, порой мерцали загадочные огни.

— В замок никто не суётся, — проговорила жена старосты, расставляя на дубовом столе дымящиеся миски с наваристой ухой. — Сказывают, там по ночам тени бродят. Да и опасно — стены того и смотри обвалятся.

— Совсем никто не ходит? — с лукавой улыбкой спросил Базил, бросив выразительный взгляд на сына старосты, русоволосого крепкого парнишку.

— Мальчишки, конечно, бегают, всё демонов выслеживают, — смущённо улыбнулась женщина, поправляя выбившуюся из-под платка прядь. — Только как Ортвим там насмерть разбился, поубавилось храбрецов…

После ужина и неспешной беседы я, Зелим и Харди поднялись в отведенную нам комнату под самой крышей. Прохладный ночной воздух проникал сквозь щели в стенах, но после дней, проведенных под открытым небом, это казалось даже уютным. Я с наслаждением вытянулась на застеленной чистым бельём кровати, впервые за долгое время позволив себе полностью расслабиться. Зелим и Харди устроились на полу, подстелив походные одеяла, и мгновенно засопели. А Базил с остальными наёмниками остались ночевать во дворе, под навесом старой конюшни, и время от времени до меня доносился тихие голоса караульных и аромат свежескошенной травы…

Утром, попрощавшись с жителями деревни, мы вновь отправились в путь. Дорога пролегала между изломанных скал, похожих на окаменевших великанов. Острые пики тянулись к небу, словно костлявые пальцы, а в их тени клубился вечный сумрак. Чахлые деревья цеплялись за камни узловатыми корнями, их редкая листва шелестела на ветру, создавая впечатление шепчущихся голосов.

— Никогда такого не видел, — пробормотал Корин, поправляя перевязь с мечом. — Будто сами скалы следят за нами.

— Не городи чепухи, — одернул его Гвин, но и в его тоне слышалась неуверенность. — Скалы — они и есть скалы.

— А вот мой дед рассказывал, — подал голос Том, — что в землях Энтаров и не такое случается. Говорят, в старые времена сам камень им подчинялся.

— Вы точно пугливые девицы! — рявкнул Базил, но вдруг застыл и поднял руку, призывая к молчанию. Отряд тотчас замер, и, в наступившей тишине отчетливо послышался звук осыпающихся камней где-то наверху.

— Всего лишь горный козел, — спустя минуту с нервным смешком выдохнул Зелим, тут же добавив. — Но глядите в оба — такие места коварны.

— Хм… странное дело. Посмотри, Мел… растения здесь другие… вроде обычный тысячелистник, а выглядит иначе — листья скручены, стебли утолщены и цветок крупнее, — задумчиво протянул Харди, рассматривая сорванный цветок.

— Значит, не тысячелистник, — огрызнулся Базил, окинув отряд суровым взглядом, — обознался и…

Договорить он не успел — замок древнего рода Энтаров появился из тумана внезапно, словно призрак. Исполинская громада серого камня на склоне горы, чьи изломанные очертания заставляли сердце сжиматься от смеси страха и благоговения. Остатки некогда неприступных башен вздымались к небу, точно молчаливые стражи, храня память о былом величии…

Глава 16

— Матерь всех богов, — ошеломленно выдохнул Базил, придержав своего коня, чьи копыта нервно цокали по растрескавшимся каменным плитам старой дороги. — Никогда не видел ничего подобного. Даже в руинах он внушает трепет.

— А западная башня почти уцелела, — насмешливо проговорил кто-то из отряда, указывая на массивное сооружение, где сквозь провалы окон все еще виднелись остатки витражей, мерцающих в лучах заходящего солнца. — И северная часть замка кажется еще крепкой.

— Вот вам и «благоустройство замка», — пробормотал Харди, взирая на когда-то величественное строение, которое сейчас напоминало скелет гигантского зверя. Черные провалы окон смотрели на путников, как пустые глазницы, а между обломками зубчатых стен свистел пронзительный ветер. Обрушенные башни, осыпавшиеся бойницы — все говорило о долгих годах одиночества. — Похоже, его величество решил посмеяться над нами. Тут не ремонт нужен — полная перестройка. И дюжина опытных каменщиков в придачу.

— Остановимся пока здесь, — проговорила я, махнув рукой в сторону небольшого поселения, раскинувшегося у подножия горы. Всего десятка полтора домов с прохудившимися крышами и покосившимися стенами. Почерневшая от времени кузница с обвалившейся печной трубой стояла на отшибе, её некогда крепкие стены теперь покрывал густой ковер дикого плюща. Пара полуразрушенных амбаров с провалившимися крышами напоминали оскаленные пасти каких-то чудовищ. Когда-то это, должно быть, был оживленный городок, обслуживающий замок и его обитателей. Теперь же большинство домов стояли заброшенными — сквозь щели в стенах пробивались чахлые деревца, а дворы заросли сорняками в человеческий рост.

— Корх, Зелим, — скомандовал Базил, и парни, коротко кивнув, тотчас выехали вперед, чтобы разведать обстановку.

Мы, развернув коней к поселению, последовали за ними, время от времени кто-нибудь из нашего отряда вздрагивал и начинал озираться. В воздухе висело почти осязаемое напряжение, а лошади нервно прядали ушами, фыркая и постоянно косясь по сторонам. И чем ближе мы подъезжали к замку, нависающему над поселком подобно исполинскому часовому, тем тише становились наши разговоры, пока, в конце концов, не сменились гнетущим молчанием, нарушаемым лишь скрипом седел да позвякиванием упряжи…

— В поселке живет старый кастелян, — сообщил Зелим, придержав коня, чья взмыленная шея блестела в тусклом свете. — Говорят, он оставался в замке до последнего, пока восточное крыло окончательно не разрушилось, похоронив под обломками колодец. Теперь обитает в доме с синими ставнями.

— Два дома готовы нас разместить всего за пару медяшек, — добавил Корх, машинально поправляя сбившуюся перевязь и чуть помедлив, продолжил: — Беден здешний народ… В погребах пусто, детишки худые. Думаю, нам придется выделить часть нашего провианта.

— Выделим и узнаем, где находится ближайший рынок, — проговорил Базил, его натруженные пальцы рассеянно поглаживали потертую рукоять меча.

— Ближайший не нужен, уверена, там цены будут неимоверно высоки, — возразила я, сжав бока Пегой. Верная кобыла, словно почувствовав мое настроение, осторожно двинулась по заросшей травой дороге к домику с некогда синими ставнями. Сейчас краска на них облупилась, обнажая серое, растрескавшееся дерево. Стены дома почернели от бесчисленных дождей и ветров, а часть старого забора покосилась, будто устав держаться прямо. В маленьком палисаднике еще угадывались очертания давно одичавшего сада — искривленная яблоня с узловатыми ветвями тянулась к небу, а вдоль покосившегося частокола пробивались одичавшие кусты смородины, почти скрытые под зарослями крапивы…

У ворот нас встретил сгорбленный старик. Несмотря на возраст, его худое, жилистое тело сохранило следы былой стати. Седые волосы, заплетенные в традиционную косу, спускались до лопаток. Морщины избороздили его лицо подобно древней карте, а в глубоко посаженных серых глазах, окруженных сетью мелких морщинок, еще теплился огонек острого ума. Потертая, но тщательно выстиранная и заштопанная одежда была украшена вышитыми символами рода Энтаров — выцветшими, но все еще различимыми. Все в нем выдавало человека, не забывшего о достоинстве даже в нынешние тяжелые времена.

— Приветствую вас в землях Энтаров, — произнес старик неожиданно звучным голосом, почтительно склонив голову. — Меня зовут Торвин, я служил роду Энтаров кастеляном почти тридцать лет.

— Доброго дня, Торвин, я Эммелина из рода Энтаров, — поприветствовала я в ответ, спешиваясь с Пегой, чьи бока тяжело вздымались после долгого пути. — Дозволите остановиться в вашем доме, ночью в замок идти небезопасно.

— Это большая честь для меня, госпожа, — вновь поклонился старик, его узловатые пальцы, покрытые старческими пятнами, дрогнули, когда он отступил в сторону, освобождая вход.

— Спешиться! — тут же скомандовал Базил, и его голос эхом разнесся по пустынному двору. — Том, разожги огонь во дворе, приготовь похлебку. Гвин, Зелим, осмотрите округу, остальным заняться лошадьми.

Пока отряд обустраивался, звеня упряжью и негромко переговариваясь, я последовала за Торвином в дом. Внутри было чисто и опрятно, в воздухе витал аромат сухих трав и слабый запах очажного дыма, впитавшийся в старые бревенчатые стены. Обстановка говорила о крайней бедности: простой деревянный стол, несколько колченогих табуретов, лавка, кровать, приземистый буфет и потертый сундук в углу. На стене висел старый гобелен с гербом Энтаров — единственное напоминание о прежней жизни, его когда-то яркие краски поблекли от времени, но золотые нити все еще тускло мерцали в свете, проникающем через маленькое окно.

— Торвин, расскажите, что произошло в замке, — спросила я, продолжая рассматривать погруженное в полумрак помещение. Тени плясали на грубо отесанных стенах, а сквозь щели в ставнях пробивались тонкие лучи вечернего солнца, рисуя причудливые узоры на потертых половицах.

— В ту ночь меня не было в замке, — начал старик, тяжело опускаясь на стул, который тотчас отозвался протяжным скрипом. — Лэрд Герви, ваш отец, позволил мне навестить сестру. Она болела… Когда я увидел зарево, было уже поздно. Все жители сбежались тушить пожар, но пламя… оно было странным. Жадно пожирало камень, словно сухое дерево. Крики, стоны… а еще этот вой, будто сам замок кричал от боли… До сих пор слышу его в кошмарах.

— Вы помните меня? — глухо произнесла я, осторожно опускаясь на колченогий табурет. Старое дерево протестующе скрипнуло, а в щели между досками пола поднялась тонкая струйка пыли.

— Простите, госпожа, — ответил Торвин, покачав седой головой и чуть помедлив, продолжил. — Вам и года не было, когда это произошло. Ваша мать не выносила вас из покоев… Берегла, как драгоценность. Все время держала под защитой древних рун. Вы родились… в день Тьмы, и были слабы здоровьем… Я думал, все Энтары погибли… как вам удалось спастись? А лэрд Герви — ваш отец, лэра Арья они…

— Я не знаю, — пожала плечами, пытаясь скрыть внезапную дрожь. Метку на руке едва заметно закололо, словно отзываясь на воспоминания о прошлом. — О том, что я из древнего рода Энтаров, я узнала пару месяцев назад.

— Вы так похожи на своего отца… — прошептал Торвин, грустно улыбнувшись. — Те же огненные волосы и гордая осанка. Он был справедливым господином, а лэра Арья… — голос старика дрогнул, — самой доброй госпожой, несмотря на тяжелый дар.

— Дар видеть демонов? — спросила я, подавшись вперед так резко, что табурет снова жалобно скрипнул.

— И не только, — вновь покачал головой старик, его глаза потемнели от тревожных воспоминаний. А пламя свечи вдруг дрогнуло, отбросив на стену причудливые тени. — Они повелевали ими, поэтому все так боялись род Энтаров. Только они смогли загнать демонов в разлом, и только их сила запечатала его, заперев тварей в Нижнем мире. Говорят, сам Вензор склонялся перед их волей.

— Всех загнали в разлом? — едва слышно спросила, невольно прислушиваясь к звукам. С той ночи у границ тьмы и света я больше ни разу не видела Нарзула, да и не пыталась его позвать. Где бы я ни была, за мной повсюду следовали соратники, а рассказать о демоне, которыми пугают детей, я пока не решилась даже отцу.

— Вы их видите, госпожа, — констатировал Торвин и его морщинистое лицо вдруг обрело пугающую живость. А узловатые пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. — Я знал, что так просто они не сдадутся и найдут лазейку, чтобы вернуться в наш мир. Земля Энтаров стонет, разрывается, в расщелинах люди замечают огни, а в горах все чаще пропадает скот. Даже Дикие в наши земли теперь не ходят, а в…

— Похлебка готова, и у ворот собрались местные жители. Просят поговорить с тобой, пчелка, — прервал нашу беседу Базил, заглянувший в дверь. В проеме за его спиной мелькнули отблески костра и донесся приглушенный гул голосов.

— Иду, — отозвалась, с сожалением взглянув на старика, который вдруг поник, словно из него разом ушли все силы. Его плечи ссутулились, а взгляд остекленел, будто он вновь погрузился в те страшные воспоминания, — простите, я должна поговорить с местными жителями, а после, если вы не против, мы продолжим наш разговор.

— Я буду рад рассказать вам всё, что знаю, — улыбнулся старик, поднимаясь с табурета, он шаркающей походкой прошел к кровати, — идите лэра Эммелина, я вас дождусь…

— Лэра Эммелина из рода Энтаров, законная наследница этих земель, — торжественно произнес Базил, стоило мне только выйти во двор. Закатное солнце уже окрасило небо в кроваво-красные тона, а его последние лучи бросали длинные тени на истоптанную землю, где уже собралась небольшая толпа. Изможденные лица, иссушенные тяжелым трудом и постоянной тревогой, смотрели на меня с робкой надеждой. Потертая одежда, многократно штопанная заботливыми руками, выцветшие платки женщин, залатанные рубахи мужчин — годы без защиты рода Энтаров не прошли даром для этих людей. Однако в руках некоторых были зажаты узелки с подношениями: несколько яблок, горсть орехов, пучок сушеных трав — все, что могли собрать эти обедневшие люди для приветствия своей новой госпожи…

Глава 17

— Я вижу — земли Энтаров скудны, — обратилась я к собравшимся, окидывая взглядом их уставшие лица. — Я проехала несколько поселений и знаю, как тяжело людям, оставшимся верными роду Энтаров. Увы, но у меня нет несметных сокровищ, чтобы восстановить былое величие этих земель, однако я сделаю все, что в моих силах, — мой голос окреп, а люди подались вперед, жадно ловя каждое слово. — Для начала те, кто болен, обратитесь к нашему лекарю Харди. Он, если это возможно, вам поможет. Затем составьте список необходимых продуктов, чтобы благополучно пережить эту зиму. Но знайте, я буду тщательно проверять каждый пункт, будьте благоразумны. Все необходимое нам придется купить на рынке. А также мне потребуются крепкие и выносливые люди для восстановления части замка, работа будет оплачена.

При упоминании оплаты глаза мужчин загорелись надеждой. Многие невольно расправили плечи, словно сбрасывая груз прожитых лет. И даже совсем юные парнишки, державшиеся за спинами взрослых, приосанились, мечтая показать свою силу.

Едва мне стоило замолчать, толпа тотчас зашевелилась, словно потревоженный улей. В вечернем воздухе повисло гудение десятков голосов, смешанное со скрипом старой кожаной обуви по утоптанной земле. А дети, прятавшиеся за юбками матерей, осмелели и выглядывали, с любопытством, рассматривая необычных гостей и их оружие. Наконец вперед выступил коренастый мужчина средних лет, люди за его спиной тотчас расступились, образуя полукруг, а разговоры стихли до едва слышного шепота.

— Беды начались три года назад, лэра, — взволнованно заговорил мужчина. — Сперва земля стала трескаться, будто от жара. Появились разломы шириной в ладонь, а то и в две. Посевы чахнут, а то, что всё же вырастает, горчит и быстро портится. Даже скотина отказывается есть такое сено.

— И звери ушли, — добавила пожилая женщина, кутаясь в потертую шаль, расшитую по краям выцветшим узором. Её морщинистые руки, покрытые старческими пятнами, нервно теребили бахрому, а в тусклых глазах читался страх. — Раньше в лесах полно дичи водилось — олени, кабаны, зайцы. А теперь… даже птиц не слышно. Только ветер воет меж деревьев, да волки по ночам.

— В лес теперь никто не ходит, — подал голос худощавый юноша, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Там… что-то есть. Невидимое. Старый охотник Керн пропал две луны назад. Нашли только его лук, расщепленный, словно от удара. А ведь Керн был лучшим следопытом в округе, знал каждую тропинку, — последние слова он произнес почти шепотом, и толпа согласно загудела, а некоторые женщины украдкой начертили в воздухе защитные знаки…

Я внимательно слушала каждого, мысленно отмечая, как при упоминании леса или замка люди невольно жались друг к другу, а их глаза наполнялись неподдельным страхом. Дети крепче цеплялись за материнские юбки, будто чувствуя беспокойство взрослых, а мужчины украдкой касались рукоятей ножей, заткнутых за потертые пояса. Даже самые крепкие из них, чьи руки были привычны к тяжелому труду, нервно озирались на темнеющий лес за околицей.

— Сегодня не время для грусти, — произнесла я, стараясь улыбнуться как можно теплее. — Несите свои миски и присоединяйтесь к нашей трапезе. Разделим хлеб как подобает древним обычаям.

— Том, ставь второй котел! — тут же скомандовал Базил, перепугав малышню своим громоподобным голосом. — И добавь специй, что мы в Карстоне купили! Да побольше мяса кидай!

— У меня немного крупы осталось! — вдруг раздался звонкий девичий голос откуда-то из толпы, и хрупкая девушка протиснулась вперед, протягивая холщовый мешочек. Следом просипел старческий голос, предлагая пару головок лука, бережно завернутых в чистую тряпицу. А вскоре и еще несколько голосов предложили посильную помощь в готовке, кто-то принес пучок сушеных трав для аромата.

— Я схожу за Торвином, — предупредила я Корха, быстро пересекла двор, где уже вовсю кипела работа, и распахнув скрипучую дверь, настороженно замерла на пороге… Старик сидел всё в той же позе, но что-то было не так. Слишком неподвижно, слишком тихо… Даже пылинки в воздухе словно застыли.

— Торвин? — тихо позвала я, чувствуя, как холодеет спина и немеют кончики пальцев. В тишине дома, нарушаемой лишь слабым потрескиванием свечи, мой голос прозвучал неестественно громко. Но старик не ответил. Даже не шелохнулся… Медленно приблизившись, я поняла — старик мертв. Его безжизненные глаза были устремлены в пустоту, а на губах застыла едва заметная улыбка, словно он, наконец, встретился с теми, кого так долго ждал. Пальцы, еще недавно нервно теребившие край рубахи, теперь покоились на коленях, неестественно бледные в сумеречном свете.

— Торвин, — просипела, чувствуя, как горло сдавило спазмом. Только что он говорил со мной, делился воспоминаниями о моих родителях, о даре Энтаров… И вот — словно невидимый ветер задул свечу. Слишком быстро. Слишком удобно. Именно в тот момент, когда он начал рассказывать о силе рода…

— Гархалова кровь! — зло выругалась я, а метку на плече вдруг обожгло, словно раскаленным железом. — «Демоны! Кто знает, сколько тварей проникли в наш мир через трещины в земле? И был ли Нарзул единственным, кто следил за мной?» — От этих мыслей по спине пробежал холодок, а в горле тотчас пересохло.

Стиснув зубы так, что заныла челюсть, я накрыла ледяные руки старика своими. Его пальцы, узловатые от многолетнего труда, уже начали коченеть. Ночью. Как только все уснут, я призову Нарзула. И клянусь всеми богами, он ответит на мои вопросы, или я найду способ заставить его это сделать. В конце концов, сила Энтаров течет в моей крови, даже если я пока не знаю, как ею пользоваться. А сейчас нужно позаботиться о достойных проводах последнего хранителя замка Энтаров…

Торвина провожали в последний путь на закате. Старое кладбище располагалось на небольшом холме, откуда открывался вид на замок Энтаров. Все жители умирающего поселенья собрались у погребального костра, держа в руках факелы, чье пламя трепетало на ветру. Тело старого слуги, завернутое в чистый белый саван, покоилось на сложенном из сухих поленьев помосте.

Когда первые языки пламени лизнули дерево, зазвучала печальная песнь проводов. Низкие женские голоса сплетались с хриплыми мужскими, создавая протяжную мелодию, от которой щемило сердце. Слова на старом наречии рассказывали о верности и чести, о служении и долге… Огонь разгорался все ярче, взметая искры к темнеющему небу, унося с собой душу последнего хранителя замка Энтаров…

Люди разошлись по своим домам только к полуночи, когда костер догорел до углей, а от земли начал подниматься туман, окутывая кладбище призрачной дымкой. Друзья, отказавшись от приглашения разделить кров, устроились во дворе дома Торвина, расстелив одеяла прямо на утоптанной земле. Я же с Харди и Зелимом заняли комнату в доме. Разместившись у окна, я подложила под голову свернутый плащ, пахнущий дымом погребального костра, и стала ждать, вслушиваясь в мерное дыхание товарищей.

Когда наконец храп Харди наполнил комнату, я осторожно поднялась и выскользнула за дверь, едва не сбив с ног Гвина, несшим караульную службу.

— Не спится? — тихо спросил наемник, бросив настороженный взгляд за мою спину, где в темноте дома угадывались очертания спящих товарищей.

— Да, выйду ненадолго. Буду недалеко, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беспечнее.

— Будь осторожна, пчелка. Ночь нынче недобрая.

— Буду, — натянуто улыбнулась, на мгновение остановившись у ворот. Родовой замок высился черной громадой на фоне звездного неба. Луна, наполовину скрытая рваными облаками, бросала призрачный свет на разрушенные башни, превращая их в застывших каменных стражей. В провалах окон будто мелькали тени, а ветер, гулявший между стен, создавал звуки, похожие на шепот давно умерших голосов. Казалось, что сами стены наблюдают за мной, храня какую-то мрачную тайну.

С трудом оторвав взгляд от завораживающего зрелища, я торопливо двинулась к заброшенному дому на краю улицы. Его покосившийся силуэт темнел среди зарослей бурьяна, часть крыши провалилась, а в пустых глазницах окон гулял ночной ветер.

— Нарзул, — позвала я, и воздух тотчас сгустился, наполняясь запахом сырой земли и пепла. Метка на плече отозвалась жгучей болью, а серебристые линии вспыхнули тусклым светом, едва заметным в темноте заброшенного дома. Но прошла минута, вторая, и ничего не происходило. Только ветер шелестел в высокой траве, пригибая сухие стебли к земле, да где-то вдалеке тоскливо ухала сова.

— Разлом тебя побери! — прошипела я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. А метка пульсировала все сильнее, с каждым ударом сердца разливая по телу обжигающий жар. — Демон гархалов! Быстро ко мне!

Последние слова прозвучали с неожиданной силой, заставив задрожать уцелевшие стекла в окнах заброшенного дома. Воздух сейчас же наполнился металлическим привкусом, а тени вокруг сгустились, превращаясь в вязкую черноту. И в следующий миг пространство исказилось, пошло рябью, а из мрака начали проступать темные силуэты…

Пять теней соткались из тьмы, медленно обретая плоть. Нарзул, возвышавшийся над остальными, выдвинулся чуть вперед. Его спутники, хоть и уступали ему в росте, внушали не меньший ужас. Их кожа переливалась оттенками от бордового до пепельно-серого, напоминая остывающие угли. Приплюснутые носы жадно втягивали воздух, а в оскаленных пастях поблескивали ряды острых, как иглы, зубов. Глаза-бусины тускло светились в темноте — одни кроваво-красные, другие мертвенно-серые…

Глава 18

— С друзьями пришел? — насмешливо проговорила я, пряча за бравадой липкий страх, что подло подступил к горлу, стоило мне увидеть мерзких тварей. Их тела, казавшиеся сотканными из тьмы и дыма, двигались с неестественной плавностью, а воздух вокруг них подергивался рябью, словно над раскаленными углями.

— Шшшш… низшие не друзья Нарзулу, — сердито прошипел демон, его приплюснутый нос дернулся, втягивая воздух, а черные глаза-бусины недобро блеснули в темноте. — Здесь нашел… прислуживать будут.

— Вот как, у вас есть разделение сословий, не знала, — зло хмыкнула я, чуть подавшись вперед, и метка на плече тотчас запульсировала в такт сердцебиению, разливая по телу волны жара. — Но узнала бы, не умри Торвин так внезапно… ты его убил?

— Зачем, он стар и немощ… — начал было Нарзул.

— Не лги! — оборвала я демона, чувствуя, как внутри поднимается волна обжигающей ярости. Обида и гнев затопили сознание, и я, выхватив меч с такой силой, что ножны жалобно звякнули, в одно мгновение оказалась рядом с Нарзулом и ткнув лезвие прямо ему в грудь, сквозь стиснутые зубы процедила. — Слишком быстро он умер, сразу, как заговорил о даре Энтаров. Слишком удобно, не так ли.

— Нет в том моей вины, — упрямо мотнул головой Нарзул, а его длинные когти царапнули пол, оставляя глубокие борозды.

— Значит, твои прислужники, — взревела я, резко разворачиваясь к демонам. Ярость, долго копившаяся внутри, прорвалась наконец подобно горному потоку. Рука сама взметнулась в неистовом выпаде, и тут случилось нечто невообразимое.

Лезвие верного клинка вдруг вспыхнуло золотым сиянием, похожим на застывшее пламя. По отполированной стали побежали искры, сплетаясь в причудливые узоры, напоминающие древние руны. Свечение становилось все ярче, пока не превратилось в ослепительные всполохи чистого золота. Они сорвались с клинка подобно стае огненных птиц и ударили в демонов с такой силой, что твари рассыпались горсткой серого пепла, который тут же развеял странный ветер, оставив лишь слабый запах серы и горелой плоти.

— Госпожа, остановись! — в испуге рухнули на колени двое оставшихся демонов. По их багровой коже пробежала волна мелкой дрожи, выдавая их животный страх. — Мы низшие, не в наших силах лишить человека жизни. Мы живем мирно, воруем овец, но никому из людей зла не делаем.

— Не делаете? — хмыкнула я, с трудом сохраняя самообладание. Меч в руке все еще подрагивал, окутанный золотистым сиянием, а по лезвию пробегали искры, похожие на крошечные звезды. Я старалась выглядеть невозмутимой, словно такое случалось со мной не впервые, хотя внутри все еще бурлила сила, ища выхода. Она ворочалась в груди подобно разбуженному зверю, готовому в любой момент вырваться наружу. — А воровство овец? Для крестьян потеря скотины может означать голодную смерть зимой.

— Голод… — просипел демон, еще ниже склоняя уродливую голову, его длинные уши прижались к черепу подобно испуганной собаке.

— Сколько вас здесь? — требовательно спросила я, вновь наставив меч на Нарзула. Золотое сияние клинка отразилось в его черных глазах, заставив демона тотчас отшатнуться.

— Семь… пять, — прошипел самый маленький из демонов, нервно косясь на то место, где только что стояли его собратья. — Немного нас здесь, печать крепка, а в разломы могут пройти не все… мал, — последнее слово он произнес совсем тихо, словно стыдясь своего размера.

— Рассказывайте, что вам здесь нужно, — приказала я, вдруг почувствовав, что ноги стали ватными, а в голове заклубился туман. И, прикусив изнутри губу, чтобы не показать слабость, я припечатала взглядом недовольно прошипевшего Нарзула, глухо рыкнув. — Ну, говорите.

— В Нижнем мире голод, госпожа, — заскулил мелкий демон, припадая к земле в рабской покорности. — Таким как мы, низшим, совсем плохо. Не хотим мы дурного, будем служить вам… Только позвольте остаться.

— Здесь, в горах, есть старые шахты, — подала голос вторая тварь. — Я покажу где. В их глубинах остались особые камни, редкие и ценные. Люди не смогли их найти — не знали, где искать. А мы чуем…

— Мел? Ты здесь? — внезапно раздался встревоженный голос Базила, и хищные морды демонов тут же исказились в злобном оскале, а воздух наполнился зловещим шипением.

— Отпусти нас, госпожа, — проскрежетал Нарзул, его зрачки сузились до тонких щелей. — Мы явимся по первому зову, клянемся Разломом…

Чуть помедлив, я коротко кивнула, и твари в одно мгновение растворились в тенях, словно их никогда и не было, и только легкая рябь в воздухе да запах серы напоминал об их присутствии. И только метка на плече продолжала еле ощутимо пульсировать, отдаваясь глухим эхом в глубине кожи — отголосок недавно пробужденной силы.

— Пчелка, что ты здесь делаешь? — с недоумением спросил Базил, возникнув в дверном проеме. Его массивный силуэт четко вырисовывался на фоне звездного неба, а рука привычно лежала на рукояти меча.

— Эм… — вполголоса протянула, пристально посмотрев на отца, собираясь с мыслями и глубоко вздохнув, произнесла. — Разговаривала с демонами. Дар Энтаров проснулся, и я теперь их вижу. Один из них, Нарзул, с самого моего рождения находится рядом со мной, но какая-то клятва не позволяет ему рассказать, кто и зачем приказал ему следить за мной.

— Демоны⁈ — потрясенно выдохнул Базил, его пальцы с такой силой сжали рукоять меча, что побелели костяшки. А глубокие морщины на его лице стали резче в неверном свете луны. — Пчелка, с ними нельзя вести беседы. Они лживые, мстительные твари. Мы все видели, что они сделали с целой деревней на границе с Тенедором. Ни одной живой души не осталось.

— Я знаю об опасности, — тихо ответила, машинально потерев метку на плече, которая все еще отзывалась слабым теплом. — Но это мое наследие. Ты слышал, что люди говорят о земле, ты видел эти трещины. Уверена, король знает об этом и отправил меня сюда именно из-за демонов, что пробираются в наш мир.

— Мел…

— Демоны сказали, что печать еще крепка, а щели небольшие и пролезть в них могут только низшие, а они людям зла не делают.

— Они уже заморочили тебе голову, — процедил сквозь стиснутые зубы Базил, его лицо потемнело от гнева, а в глазах мелькнул страх. — Все демоны — зло, которое надо уничтожать, они…

— Отец… — прервала его, шагнув вперед, я положила руку на его напряженное плечо, чувствуя, как под грубой тканью рубахи перекатываются твердые мышцы, едва слышно добавила. — Я прошу тебя не говорить никому о том, что я тебе рассказала. Мне потребуется время, чтобы узнать о своем даре. Нигде не сохранилось записей о нем, и, возможно, демоны…

— Они не помогают людям, Мел, — прошептал Базил, в его голосе слышалась тревога и сожаление.

— Они подсказали, что у Энтаров были шахты, — продолжила я, не отводя взгляда. — Сейчас они пусты, но демоны обещали показать, где искать драгоценные камни.

— Мел… — обреченно выдохнул отец и резко замолчал. И на какое-то время в полумраке заброшенного дома повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь далеким уханьем совы да шелестом ночного ветра в развалинах.

— Будь проклят тот день, когда я согласился сопроводить караван пройдоху Дерсала, — наконец заговорил Базил, тяжело опускаясь на обломок старой балки, покрытой серой пылью. — Если бы не я, мы бы не были сейчас в этом проклятом месте, и моя дочь не говорила с демонами… Я никому не скажу, пчелка. Только обещай быть осторожной. Эти твари коварны, они могут годами ждать подходящего момента для удара.

— Я буду осторожна, обещаю, — с ободряющей улыбкой произнесла и, чуть помедлив, преувеличенно дрожащим голосом добавила, — а сейчас давай вернемся в дом Торвина, от этого места у меня мурашки по спине бегут.

— Да, жуткая развалюха, — улыбнулся отец, рывком поднявшись, он первым направился к двери. Я на подгибающихся от усталости ногах пошла за ним следом. Выйдя на улицу, я глубоко втянула прохладный воздух. Его свежесть приятно охладила горло, а ночной аромат полыни и чабреца немного прояснил голову. Но даже это не помогло справиться с ощущением опустошённости — каждый шаг давался с трудом. Похоже, дар, что пробудился во мне этой ночью, забрал все мои силы…

Глава 19

Меня разбудил аромат свежезаваренных трав, смешанный с дымком от костра. Тело все еще ощущало последствия ночного противостояния с демонами — каждая мышца ныла, словно после тяжелого боя, а метка на плече едва заметно пульсировала. С трудом поднявшись, я подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене. Отражение показало бледное лицо с темными кругами под глазами — ночные события явно не прошли бесследно. Наскоро приведя себя в порядок и сменив пропахшую дымом и потом рубаху, я вышла во двор.

Возле котла с травяным отваром уже собрались местные жители. Они держались настороженно, с опаской поглядывая на наемников, но запах горячей пищи и обещание завтрака постепенно притягивали все больше людей.

— Доброго дня, — поприветствовала я собравшихся, опускаясь на перевернутую кверху дном бочку. И, сделав глоток горячего отвара, который приятно согрел горло, я внимательно оглядела лица селян. — А чем вы жили, когда род Энтаров управлял этими землями? Земля здесь скудная, полей почти нет, лишь жалкие клочки. Пасек, я думаю, тоже не держали.

— Были богатые выработки, тем и жили, — проскрипела старуха, опираясь на потертый посох. — Да только как господа погибли, приехал королевский посадник. За пятнадцать лет все камни повывозили, до последнего. А как оскудели недра — уехали, оставив нас с пустыми норами в горах.

— Народ потом искал, — добавил коренастый мужчина, поправляя съехавшую на глаза шапку. — Каждую щель обшарили, каждый закуток проверили. Пусто там, госпожа.

— Ясно, — кивнула я, обменявшись многозначительным взглядом с Базилом и немного помедлив, добавила: — Сегодня пойдем смотреть замок, вернее то, что от него осталось. Есть ли среди вас те, кто сможет проводить нас коротким путем?

— Как не быть, внук мой сходит, — тут же отозвалась старуха. — Мальчонка все тропки знает, даром что молод.

— Сын пойдет, — подала голос женщина лет сорока в застиранном платье. — Он уже за воротами вас дожидается.

— Хорошо, значит, не будем более задерживаться, — улыбнулась я, легко спрыгивая с бочки. И, подхватив бурдюк с целебным отваром, заботливо приготовленным Томом, я направилась к выходу…

Короткая тропа к замку петляла между острыми скалами, чьи серые громады нависали над узкой тропой подобно окаменевшим великанам. Их изъеденные ветром вершины терялись в низких облаках, а по растрескавшимся склонам змеились тонкие ручейки, оставляя за собой ржавые потеки.

Мальчишки, вызвавшиеся быть проводниками, уверенно вели нас вперед. Старший, русоволосый паренек лет пятнадцати, и щуплый мальчуган с веснушчатым лицом, перепрыгивали с камня на камень с ловкостью горных козлов. Их босые ноги, покрытые многолетними мозолями, казалось, не чувствовали острых краев щебня.

— Здесь осторожнее, госпожа, — предупредил старший, придержав рукой осыпающийся край тропы. — Камни после дождей скользкие, да и почва ненадежная. В прошлом году Мирт, сын кузнеца, чуть не сорвался здесь.

— Смотрите! — внезапно воскликнул младший проводник, указывая на темный провал в скале, откуда тянуло затхлостью и холодом. — Это один из входов в старые выработки. Дед рассказывал, что раньше здесь добывали какие-то особые камни, которые светились в темноте. Говорят, их использовали для освещения в замке, но теперь таких уже не найти — все выбрали королевские рудокопы.

— И много таких входов? — спросила я, заглянув в темный провал.

— По всей горе разбросаны, — охотно отозвался мальчик, поправляя выцветшую рубаху, едва прикрывающую острые локти. — Некоторые совсем узкие — только ребенок пролезет. А есть такие широкие, что телега пройдет. Но там давно пусто, да и многие ходы обвалились. В прошлом году дядька Мирон полез искать уцелевшие камни и еле выбрался — за ним целая галерея рухнула.

Харди, шедший следом, что-то проворчал себе под нос о безрассудстве и жадности, но я не расслышала его слов, мое внимание привлекла странная рябь в воздухе возле входа в штольню. Воздух словно подернулся дымкой, как над раскаленными углями, а в глубине на мгновение мелькнула знакомая тень с приплюснутой мордой и тускло блеснувшими глазами-бусинами.

Бросив украдкой взгляд на спутников: мальчишек, уверенно скачущих по камням впереди, Брондара, придирчиво осматривающий каждый подозрительный выступ и отца, чья рука не покидала рукоять меча, я убедилась, что никто из них не заметил демона и поглощен дорогой, я продолжила подъем.

Чем выше мы поднимались по извилистой тропе, тем сильнее ощущалась какая-то тревожная неправильность этого места. Воздух становился густым и тяжелым, словно перед грозой, наполняясь металлическим привкусом. Ветер, гулявший между изъеденных временем скал, издавал звуки, похожие на приглушенные стоны и шепот на незнакомом языке. Даже мальчишки-проводники притихли, инстинктивно приблизившись к взрослым.

Наконец тропа, огибая последний скальный выступ, вывела нас к массивным воротам замка. Некогда величественный вход теперь представлял собой жалкое зрелище — тяжелые створки покосились на проржавевших петлях, их нижний край глубоко врос в землю. Каменная арка над ними покрылась паутиной глубоких трещин, откуда пробивались чахлые пучки травы. Но даже в таком плачевном состоянии ворота внушали трепет — массивные металлические пластины, почерневшие от времени, были покрыты замысловатой вязью древних рун. А местами сквозь ржавчину проступали следы позолоты, намекая на былое великолепие.

— Здесь начинается самое интересное, — пробормотал Брондар, нервно поправляя перевязь с мечом. — Как думаешь, пчелка, сможем найти что-нибудь ценное в этих руинах? Или только крыс да летучих мышей потревожим?

— Уверена, все что здесь было ценное королевский посадник давно вывез, — преувеличенно беспечно проговорила я, окинув внимательным взглядом некогда просторный двор. Сейчас большая его часть была засыпана обломками стен, между которыми пробивались жесткие стебли чертополоха и полыни. Там, где раньше, вероятно, была конюшня, темнели почерневшие балки, а остатки черепичной крыши образовали неровную груду у подножия уцелевшей стены. В дальнем углу виднелись развалины какой-то пристройки — может быть, кухни или кладовой. А плющ и дикий виноград оплели камни, словно пытаясь скрыть следы разрушения под зеленым покровом.

— А где здесь был колодец? — спросил Харди осматриваясь.

— Там, — отозвался младший из проводников, указав на груду камней в восточной части двора. — Обвалилось все, когда часть стены рухнула. Дед говорил, вода в нем была особенная — и зимой не замерзала, и летом холодной оставалась.

— С колодца и начнем, — проговорил лекарь, поднимая первый обломок и оттаскивая его в сторону. — Нужно расчистить завал и проверить, сохранилась ли там вода.

— А северное крыло почти уцелело, — задумчиво пробормотала я, рассматривая массивные стены из серого камня, которые хоть и почернели от копоти, выглядели вполне крепкими. А там, где огонь не добрался до перекрытий, виднелись следы былой роскоши — остатки резных карнизов, куски мозаики на полу, фрагменты фресок на закопченных стенах. — Нужно проверить все стены и укрепить те, что шатаются. Особенно тщательно осмотреть несущие балки — те, что не сгорели, наверняка источил древесный червь.

— Пчелка, я в этом мало что понимаю, — покачал головой Базил, проводя ладонью по шершавому камню стены. — Мы можем махать мечами и охранять работников, но строительство — не наше дело.

— А есть в поселке те, кто разбирается в каменной кладке? — обратилась я к мальчишкам. — Кто-то, кто смог бы оценить работу и подсказать, что делать?

— Дядька Корм раньше работал с камнем, — отозвался старший. — Он помогал чинить стену вокруг храма в соседнем селении. А еще есть старый Тирм — он плотник, правда, последние годы больше по мелочи работает, но говорят, в молодости даже в столице строил.

— Этого мало. Надо бы разузнать, не захотят ли мастера из соседнего села присоединиться к работам, — задумчиво произнесла я, обозревая замок. Несколько комнат в восточном крыле выглядели достаточно крепкими — их можно быстро привести в порядок для временного жилья.

— А это что за дверь? — проронил Брондар, шагнув к небольшому проему, наполовину скрытому рухнувшими камнями.

— Сейчас посмотрим, — проговорила, осторожно пробираясь через завал, невольно поддавшись азарту исследователя.

За покосившейся дверью обнаружилось небольшое помещение, где сквозь толстый слой пыли угадывались очертания печи с закопченным сводом. В углу виднелись остатки каменных полок, а в стене зиял еще один проход, ведущий в соседнюю комнату.

— Здесь каменные лавки, — проговорил Харди, пригнувшись, заглянув во второе помещение. — И какие-то желоба в полу, выложенные мрамором. Никогда такого не видел.

— Это баня, — пояснила я, проводя ладонью по гладкой поверхности лавки, отполированной до блеска временем и паром. — Первая комната — предбанник с печью для нагрева воды, а здесь парная. Видите углубления в стенах? В них стояли светильники, наверняка из тех самых светящихся камней, о которых говорили мальчишки.

— Никогда такой бани не видел, — пробормотал Брондар, с искренним удивлением рассматривая искусную кладку и продуманную систему желобов. — Обычно-то как? Сруб деревянный, печь-каменка да полок. А тут…

— Пожалуй, нам стоит вернуться в поселенье, — прервал его Базил, кивнув на каменные плиты пола, где уже расплывались темные пятна от капель, падающих через дыры в крыше. — Небо затягивает тучами, а в горах погода меняется быстро.

И словно в подтверждение его слов, где-то за дальними пиками глухо прогремел гром, эхом отразившись от скалистых стен. А порыв холодного ветра взметнул опавшие листья во дворе, принося с собой запах надвигающейся грозы…

По пути в поселение, осторожно ступая по раскисающей тропе, мы обсуждали план предстоящих работ. Харди, который за годы странствий изучил не только целебные, но и ядовитые травы, предложил первым делом расчистить внутренний двор от сорняков:

— За четверть века там могло вырасти что угодно — от простой крапивы до смертельно волчьего корня. К тому же под этими зарослями могут прятаться змеи или другая опасная живность. Нужно все выполоть, пока кто-нибудь не отравился или не пострадал.

Брондар, придерживаясь за влажные камни и то и дело поправляя намокшую перевязь с мечом, настаивал на том, чтобы начать с укрепления внешних стен:

— Если расчистить завалы и заделать бреши в кладке, получится неплохая защита. Мало ли кто бродит в этих краях. Дикие, разбойники, да и звери хищные наверняка есть. Нам нужны крепкие стены, чтобы спать спокойно.

— Сначала колодец, — возразила я, придерживаясь за влажные камни, пока мы спускались по раскисшей тропе. — Без воды никакое строительство невозможно. Потом северное крыло — там нужно только крышу перекрыть да закоптившиеся стены отмыть. Получим хотя бы несколько пригодных для жилья комнат.

— Прежде надобно прощупать все стены и балки, — важно добавил старший из мальчишек, ловко перепрыгивая через лужи. — Дядька Корм говорит, камень может снаружи крепким казаться, а внутри трещины прячет.

А дождь тем временем усиливался, превращая горную тропу в маленький ручей. Промокшая одежда неприятно липла к телу, а порывистый ветер пробирал до костей. Но, несмотря на непогоду, в голове уже складывался четкий план действий. Нужно будет поговорить с местными мастерами, составить список необходимых материалов, распределить работы…

Глава 20

Следующие две недели прошли в тяжелом труде. С первыми лучами солнца двор замка наполнялся звуками работы — звенели лопаты, скрипели перегруженные тачки, гулко стучали молотки по зубилам, раскалывая особо крупные обломки. Пот заливал глаза, а ладони, непривычные к такой работе, быстро покрывались мозолями. Даже бывалые наемники, которым случалось неделями находиться в седле или биться до изнеможения, к закату валились с ног от усталости.

Харди, забросив свои целебные настойки, с неожиданным энтузиазмом взялся за расчистку двора от сорняков. Под его чутким руководством работа шла споро — он безошибочно определял ядовитые растения среди буйных зарослей и требовал выкапывать их с корнем, чтобы больше не пробились.

— Вот эту дрянь сразу в костер, — командовал лекарь, указывая на раскидистый куст с темно-фиолетовыми ягодами, чьи листья блестели, будто покрытые маслом. — Волчий корень, опасная штука — даже через кожу может отравить. Смотрите, чтобы сок на руки не попал. А вон те листья не трогайте — это тысячелистник, пригодится для целебных отваров. И вон там, видите белые цветы? Это пустырник, тоже полезный.

Местные женщины, поначалу державшиеся настороженно, постепенно освоились и теперь помогали с расчисткой, попутно собирая полезные травы под руководством Харди. Их звонкие голоса и смех разносились по двору, вдыхая жизнь в мрачные руины. Они развешивали собранные растения на просушку, раскладывали по мешочкам, а некоторые особо отважные выспрашивали у лекаря названия и свойства каждой травинки.

— Добрались! Колодец здесь! Тащите багры, тут еще несколько камней осталось! — на четвертый день упорных работ раздался долгожданный и радостный крик Брондара. И все, конечно же, сбежались посмотреть, ведь до сих пор приходилось каждый день тащить в гору тяжелую бочку с водой из поселка, а её едва хватало на готовку да на самые необходимые нужды.

Каменная кладка колодца, хоть и почерневшая от времени и покрытая зеленоватым мхом, оказалась на удивление крепкой. На камнях все еще виднелись полустертые руны — такие же, как на воротах замка. Несколько дюжих мужчин, кряхтя, оттащили последние обломки, и нашему взору, наконец, открылся широкий каменный круг.

— Никогда такой не пробовал, — восхищенно произнес Корх, с наслаждением отпивая из медного ковша. — Сладкая, как родниковая и холодная, аж зубы ломит.

— В этом колодце особая вода, — важно произнес старый Тирм, опытный плотник, вызвавшийся помогать с восстановлением замка. — Говорят, сами боги его копали…

С появлением колодца работа закипела с новой силой. Теперь не нужно было экономить каждую каплю, и женщины с удвоенным энтузиазмом взялись за северное крыло замка. В этой части замка стены и перекрытия сохранились лучше всего, хотя и были покрыты многолетним слоем грязи и въевшейся копоти. Базил организовал подогрев воды — установил над костром несколько котлов, чтобы женщины могли постоянно черпать горячую воду. И, вооружившись тряпками и щетками, селянки с героическим упорством принялись отмывать камни, постепенно возвращая им первозданный вид.

Том устроил походную кухню в юго-западном углу двора, где уцелевшие стены создавали естественную защиту от ветра. Сложив очаг из камней и установив над ним железную перекладину, он развесил котлы — большой для похлебки и пару поменьше для отвара и каши, в которые добавлял то сушеные травы, то коренья, что приносили женщины. Он даже наладил выпечку лепешек, пристроив к очагу самодельную печурку из кирпичей, найденных в развалинах кухни…

Сегодня наш талантливый повар с самого утра колдовал над котлом, загадочно улыбаясь и не подпуская никого к походной кухне. От костра тянуло такими аппетитными ароматами, что вечно голодные Корх и Брондар дважды пытались выведать у Тома его кулинарные секреты. Но повар оставался непреклонен — только посмеивался в усы и демонстративно загораживал собой булькающий котел.

— Хоть намекни, чем нас сегодня удивишь? — заканючил Корх, принюхиваясь к дразнящим запахам.

— Терпение, друг мой, терпение, — насмешливо протянул Том, помешивая варево длинной деревянной ложкой. — Всему свое время.

— Да ладно тебе, — подключился Брондар, пытаясь заглянуть в котел, — мы же не выдадим твой секрет!

— Вот именно что выдадите, — усмехнулся повар, — как в прошлый раз, когда я готовил особый соус, а вы разболтали всем еще до обеда… ладно, садитесь, пока горячее. Сегодня с грибами, что девчонки в лесу насобирали. Добавил немного вяленого мяса да дикого лука — должно быть сытно.

Уговаривать работников не пришлось — запах наваристой похлебки уже собрал всех вокруг длинного стола, что за прошедшие две недели успели не только сколотить из струганых досок, но и накрыть добротным навесом. Здесь давно стерлась граница между пришлыми и своими — наемники и жители поселения сидели вперемешку, передавая друг другу миски с дымящейся похлебкой и свежеиспеченные лепешки.

Гвин, прихрамывая после вчерашней работы с камнями, устроился рядом с молодым кузнецом из поселения, живо обсуждая, как лучше укрепить просевшую балку в северном крыле. Зелим и местный плотник Тирм спорили о качестве древесины из ближайшего леса, то и дело утирая пот со лба рукавами испачканных известкой рубах. Даже обычно молчаливый Тотис оживленно переговаривался с рыжебородым каменщиком, размахивая куском лепешки.

— Мел… припасы, что мы привезли, заканчиваются, — едва слышно прошептал Том, подливая мне в миску густую похлебку, — от силы на три дня осталось, если экономить. Мука почти вся вышла — этих работяг прокормить, что стадо прожорливых коней содержать. С крупой тоже беда — на донышке скребем, да и соль вот-вот закончится.

— Значит пора наведаться на рынок, — кивнула я, доставая из-за пазухи сложенный вчетверо лист, исписанный мелким почерком старосты. — Как раз местные составили список необходимого. Тут и зерно для посева, и мука, еще кур попросили привезти и пару коров пригнать не мешало бы.

— В Синегорье поедем? — спросил Базил, услышав наш разговор. — Там рынок богатый, купцы со всего Алтариона съезжаются. Да и недалеко — к полудню должны добраться. Я там бывал пару раз, когда караваны сопровождал, места бойкие.

— Проводник нужен? — тотчас подал голос Корм, коренастый каменщик. Его мозолистые руки, все в серых следах от работы с камнем, продолжали машинально крошить лепешку. — Мой младший, Дарий, все окрестные тропы знает, может короткий путь показать. Он хоть и молод, а в здешних местах каждый камень облазил. Да и силой боги не обидели — в прошлом году на спор здоровенное бревно через весь двор пронес.

— Возьмем твоего Дария, — согласилась я, отложив опустевшую миску. — И еще пару крепких парней, кто с телегами управляться умеет. Повозки тоже у вас одолжим, сколько найдется — много чего купить понадобится, а то наши две телеги всего добра не увезут.

— Так это… — проронил Корм, смущенно потерев подбородок, где уже пробивалась седая щетина. — У Мирта телега добрая, новую ось прошлой весной поставил, он сам и поедет. Да у старого Тирма есть, крепкая еще, хоть и скрипучая — но он ее каждый год смолой промазывает, не подведет. А мой Дарий от старшего брата повозку унаследовал, когда тот в столицу подался. Три телеги наберется, если считать с вашими — пять выйдет.

— Надеюсь, что их хватит, — задумчиво проговорила, мысленно прикидывая, как разместить все необходимое. Список покупок с каждым днем только рос — нужны были не только припасы и инструменты, также я собиралась приобрести ткань для постельного белья, матрасы и подушки — спать на свернутом плаще стало совсем неудобно. Память о той, другой жизни, где были удобные кровати с ортопедическими матрасами, все чаще напоминала о себе ноющей спиной…

До заката оставалось еще несколько часов, и работа во дворе замка продолжалась с новой силой — никто не хотел оставлять начатое дело незавершенным. Наемники и местные жители, разбившись на небольшие группы, методично разбирали очередной завал. Под мерный звон инструментов то и дело слышались отрывистые команды:

— Правее бери! Нет, еще правее! Вот так, давай! — Эй, там! Поберегись! Камень пошел! — Тащи тачку сюда, здесь еще на пару ходок наберется!

Самые крупные обломки откладывали к внешней стене — старый Тирм уже прикинул, как их можно будет использовать для заделки брешей. А щебень и мелкие камни увозили к оврагу, где планировали отсыпать дорогу — после дождей она раскисала так, что телеги увязали по ступицу.

И только когда солнце окрасило стены замка в багровые тона, мы отправились назад в поселенье. Сумерки уже сгущались между домами, а в окнах то тут, то там загорались теплые огоньки.

Зелим и Корх, наскоро перекусив, отправились проверять повозки. А Базил и Корм, устроившись за дубовым столом, в доме бывшего кастеляна, где мы временно обосновались, принялись обсуждать предстоящую дорогу до Синегорья.

Я же устроилась у окна, где было чуть светлее, перечитывая список необходимых покупок. Буквы расплывались перед глазами — сказывалась усталость после долгого дня. За окном сгущалась темнота, но в ней уже не чудилось той зловещей тяжести, что давила в первые дни. Замок словно ожил, наполнился звуками работы и голосами людей. И пусть пока только малая его часть была расчищена, но каждый камень, освобожденный от завалов, каждая отмытая от копоти стена приближали нас к цели.

Глава 21

Задолго до рассвета двор наполнился звуками сборов. В предутренней мгле фыркали застоявшиеся за ночь кони, поскрипывали колеса телег, которые еще раз проверяли на прочность. Люди переговаривались вполголоса, стараясь не нарушать сонную тишину поселения. Том раздавал всем узелки с припасами на дорогу: лепешки, вяленое мясо и фляги с водой.

Дарий, уже восседая на облучке отцовской телеги, хвастался перед сбежавшимися младшими мальчишками, которые, несмотря на ранний час, не желали пропустить такое событие:

— К вечеру вернемся, и такого навезем! И ткани цветные, и инструмент новый! А может, и сласти какие прикупим…

Когда первые лучи солнца окрасили небо в нежно-розовые тона, наш караван, наконец, тронулся в путь. Телеги, груженные пустыми бочками и мешками для будущих покупок, медленно спускались по извилистой дороге. Колеса то и дело попадали в выбоины, заставляя повозки опасно раскачиваться.

Я ехала впереди, то и дело поглядывая на хмурое небо, затянутое низкими свинцовыми тучами — надо было успеть обернуться до дождей, иначе размытая дорога превратится в непролазное месиво. Мысли невольно возвращались к предстоящим делам. Нужно не только закупить припасы и инструменты, но и присмотреться к работникам на рынке. В Синегорье всегда можно найти крепких мужчин, ищущих заработок. А лучше целые семьи — женщины и дети тоже пригодятся в хозяйстве. Когда-то с земель Энтаров ушло много народу, спасаясь от нищеты и запустения, но теперь, когда замок оживает, они могли бы вернуться. Работы здесь хватит всем — и каменщикам, и плотникам, и просто крепким рукам. А золота, что дал король, пока достаточно и на оплату труда, и на обустройство жилья для новых поселенцев.

А после того как приведем хотя бы часть замка в жилой вид, чтобы наемники перестали спать под открытым небом, защищаясь от ночной сырости только плащами, можно будет заняться и старыми штольнями. Если демоны не солгали о драгоценных камнях… Метка на плече едва заметно кольнула, напомнив мне, что где-то рядом — Нарзул, верный своей клятве.

Караван между тем миновал последние дома поселения, где в окнах уже разгорался утренний огонь очагов, и углубился в предрассветные сумерки…

Дорога в Синегорье петляла между пологих холмов, поросших редким кустарником и чахлыми деревцами с узловатыми стволами. Рассвет только занимался, окрашивая серое небо в нежно-розовые тона. Свежий утренний воздух был напоен ароматами полыни и горных цветов, а в пожухлой траве вдоль обочин поблескивали крупные капли росы. Телеги мерно поскрипывали на ухабах, а копыта лошадей глухо стучали по утрамбованной земле, выбивая облачка пыли.

— Госпожа, — обратился ко мне Дарий, ехавший на облучке первой телеги. Его лицо раскраснелось от утренней прохлады, а выгоревшие добела волосы торчали из-под потертой шапки. — За тем поворотом, где три сосны растут, есть старая каменоломня. Еще дед говорил, что при вашем роде брали камень для ремонта замка. А Тирм сказывал, там добрый камень — крепкий, серый, как раз такой, как в стенах замка. Может, пригодится?

— Хорошая мысль, — одобрила я. — На обратном пути непременно заглянем, посмотрим, что там осталось. Если камень подходящий, сэкономим немало золота на ремонте.

— А вон там, видите тропу вверх? — продолжил парнишка с явной гордостью знатока здешних мест, указав на едва заметную дорожку, что змеей вилась по поросшему травой склону. — Она ведет к пещерам, где местные бабы травы сушат. Говорят, там особый воздух — ничего не плесневеет, хоть на год оставь. А еще дед сказывал, что в этих пещерах раньше что-то ценное прятали, да только что — никто уже не помнит.

Я внимательно слушала рассказы проводника, мысленно отмечая каждое полезное место. В запустевших землях Энтаров любая такая информация могла оказаться бесценной. И пещеры с особым воздухом, и старая каменоломня — все это нам еще предстояло исследовать…

Постепенно дорога начала спускаться в широкую долину, где в полуденном мареве проступали очертания Синегорья. Городок раскинулся между трех холмов, над черепичными крышами поднимались дымки очагов, а на центральной площади уже собрался знаменитый на всю округу рынок.

Полуденное солнце вовсю припекало черепичные крыши Синегорья, когда наш караван приблизился к городским воротам. Улицы были заполнены народом — торговый день был в самом разгаре. Стражники, разморенные жарой, лениво проверили наши документы — пергамент с королевской печатью произвел впечатление даже на этих видавших виды служак. Они махнули рукой, пропуская обоз.

На улицах давно кипела жизнь. Торговцы громко расхваливали свой товар, ремесленники работали в распахнутых настежь мастерских — где-то звенел молоток кузнеца, где-то стучал станок ткача. Из пекарен все еще тянуло ароматом свежей выпечки, смешанным с запахом корицы и мёда, хотя основная часть хлеба была давно раскуплена еще с утра.

— С чего начнем? — спросил Харди, придержав коня рядом со мной. Его потертая сумка с целебными травами была заботливо приторочена к седлу.

— Сначала зерно и мука — это самое важное, — ответила я, разворачивая список, исписанный убористым почерком старосты. — Потом ткани, инструменты для работы… Тирм говорил, что нужны особые зубила для обработки камня. И надо бы поспрашивать о мастерах-каменщиках. Одного Корма мало для такого объема работ, как бы он ни старался.

— Тогда свернем здесь, как раз выйдем к торговцам мукой, — проговорил Базил, махнув рукой в нужную нам сторону.

Рыночная площадь встретила нас многоголосым гулом и буйством красок. К полудню торговля была в самом разгаре — прилавки ломились от товаров, а толпа покупателей заполнила все проходы между рядами. В воздухе стоял густой замес из запахов: пряности с восточных караванов, копченое мясо, свежая выпечка из соседних лавок.

В мучном ряду громоздились мешки с зерном и мукой разных сортов — торговцы уже успели продать утренний товар и выставили новый. Рядом шумно продавали овощи — зеленщицы бойко расхваливали последние дары осени: тугие кочаны капусты, багровую свеклу, связки золотистого лука, то и дело сбрызгивая свой товар водой, чтобы тот не вял на солнцепеке.

За овощными рядами начинались мясные лавки, где под навесами от палящего солнца были развешаны разнообразные копчености. От одного их вида текли слюнки: румяные окорока, пахучие колбасы, нанизанные на бечевки связки копченой рыбы. Дым от коптилен, которые располагались за торговыми рядами, придавал воздуху особый аромат. Тут же, на прилавках под холщовыми тентами, лежали свежие куски мяса, которые торговцы периодически посыпали крупной солью, отгоняя при этом назойливых мух.

В следующем ряду расположились торговцы специями и пряностями — их товар был разложен в небольшие холщовые мешочки и глиняные горшочки. Здесь пахло так, что начинала кружиться голова — душистый перец вперемешку с пряным тмином, терпкий запах сушеных грибов и незнакомых трав с далеких южных земель. Бородатый торговец в расшитой золотом жилетке то и дело подкидывал в маленькую жаровню щепотку какой-то пряности, и над прилавком поднимался ароматный дымок, привлекая покупателей.

Дальше виднелись ряды тканей, где купцы развешивали свои товары на длинных жердях, чтобы лучше был виден рисунок. Шелка всех цветов радуги переливались на солнце, грубое домотканое полотно соседствовало с тончайшим батистом, а суровая мешковина — с узорчатым бархатом.

— Лучшая пшеница! — надрывался дородный торговец в засаленном фартуке. — Прямо с южных полей! Мягкая как пух, белая как снег!

— Свежая рыба! — вторил ему сосед, потрясая огромным лещом. — Только что из реки! Еще хвостом бьет!

— Отменное полотно, госпожа! — тут же подхватила востроглазая торговка, завидев нашу процессию. — Такого нигде не найдете! Из самого Карстона привезено!

Но мой взгляд был прикован к группе крепких мужчин, стоявших у края площади, где обычно собирались поденщики в поисках работы. По их мозолистым рукам, загорелым, обветренным лицам и основательной выправке было видно — настоящие работяги, не гнушающиеся тяжелого труда. У некоторых за плечами висели котомки с инструментом, других сопровождали женщины, державшиеся чуть поодаль. Возможно, среди них найдутся те, кто не побоится трудностей и согласится перебраться на земли Энтаров. А если повезет, то и целыми семьями…

— Смотри, пчелка, — вполголоса произнес Базил, легонько тронув меня за локоть. Его взгляд был устремлен на дальний конец рынка, где у навеса торговца тканями маячили три фигуры. — Вон те что-то высматривают. И не похожи на обычных покупателей — слишком уж внимательно на нас смотрят. Да и держатся не по-здешнему.

Я осторожно повернула голову, делая вид, что разглядываю товары. Действительно, трое мужчин в добротной, но неприметной одежде темных тонов, держались особняком от шумной рыночной толпы. Их выдавала военная выправка и настороженные, цепкие взгляды, что то и дело возвращались к нашему отряду. Руки незнакомцев будто невзначай то и дело касались рукоятей спрятанного под плащами оружия, а поясные ремни подозрительно оттягивали ножны с метательными ножами.

— Вижу, — так же тихо ответила я, поправляя перевязь с мечом. — Похоже, король не забыл о нас. Интересно, просто наблюдают или что-то замышляют? Уж больно профессионально держатся — явно не первый день выслеживают.

— Скоро узнаем, — хмыкнул отец и едва заметно кивнул Брондару и Корху, которые тоже увидели подозрительных наблюдателей. Наемники тут же рассредоточились по площади, умело затерявшись в толпе и делая вид, что разглядывают товары. Но я знала — стоит незнакомцам сделать хоть одно неверное движение, и клинки моих людей окажутся у их горла. — А пока давай глянем товар. Чем быстрее управимся с покупкой необходимого, тем лучше. Не нравится мне этот «почетный эскорт».

Я согласно кивнула и направилась к торговцу зерном, чей товар выглядел наиболее качественным — мешки были аккуратно зашиты и хранились на деревянном настиле, чтобы не отсырели. Да и сам торговец внушал доверие — немолодой, основательный мужчина с умным взглядом и аккуратно подстриженной седой бородой.

День обещал быть долгим и интересным…

Глава 22

— Что желаете, госпожа? — степенно поинтересовался торговец, проницательным взглядом окидывая нашу процессию. — Зерно для посева или муку для выпечки?

— И то и другое, — ответила я, зачерпнув горсть пшеницы из ближайшего мешка. Прохладные зерна приятно перекатывались между пальцами. Они были крупными, чистыми и без примесей — ни следа сорняков или земли. — Сколько просишь за мешок?

— Два серебряных за пшеницу, три — за муку тонкого помола, — не моргнув глазом, назвал цену купец.

— Дороговато, — хмыкнула я, высыпая зерно обратно. — В Карстоне и то дешевле будет.

— В Карстоне много чего дешевле, — усмехнулся торговец в бороду. — Да только путь не близкий, да и опасный нынче. А у меня товар отборный, зерно сухое, чистое. Да и мука не чета той пыли, что на базаре продают — пышный хлеб получится, с золотистой корочкой.

— За два мешка муки и три пшеницы — пять серебряных, — предложила я.

— Помилуйте, госпожа! — всплеснул руками торговец, по его лицу пробежала тень почти искреннего огорчения. — Себе в убыток торговать придется! Да вы только взгляните…

— Девять серебряных за все, — твердо произнесла я, прерывая причитания торговца. — Это справедливая цена, особенно если учесть объем закупки. Нам потребуется не меньше двадцати мешков.

При упоминании такого количества глаза купца загорелись жадным блеском, как у кота, учуявшего сметану. Но он тут же попытался сохранить невозмутимый вид, расправив складки на жилете, расшитом простым узором.

— Двадцать мешков? Хм… — пробормотал торговец, задумчиво погладив бороду. — Пожалуй, для такой уважаемой госпожи можно сделать небольшую скидку. Два серебряных за мешок муки, и я даже доставку организую.

— Восемнадцать серебряных за двадцать мешков, — отрезала я и, чуть помедлив, добавила, наблюдая за реакцией купца. — И три мешка крупы в придачу.

Торговец тотчас закатил глаза, словно от физической боли, и театрально прижал руку к груди. Но спорить не стал — видимо, понял, что больше не уступлю, и мы ударили по рукам. А вскоре наши телеги, стоявшие у входа, начали загружаться мешками.

— А соль у кого берете? — поинтересовался купец, пересчитывая серебро. Монеты тихо позвякивали в его мозолистых пальцах, когда он складывал их в потёртый кожаный кошель.

— Еще не решили, — ответила я, наблюдая за погрузкой.

— Так вон к Тарму идите, — махнул рукой купец в сторону коренастого торговца с окладистой рыжей бородой, который раскладывал товар на широком прилавке под навесом. — У него соль хорошая, каменная. И цены божеские, если договориться суметь…

Тарм действительно оказался сговорчивее — видимо, наша закупка у зерноторговца произвела впечатление. Его светло-карие глаза поблескивали живым умом, пока мы обсуждали условия. Мы быстро сошлись в цене за десять мешков соли, и он даже посоветовал, у кого лучше приобрести копчености и сушеную рыбу.

А тем временем вокруг загона для скота собралась небольшая толпа. Местные жители, отправившиеся с нами, занялись выбором животных. Мирт, оказался неплохим знатоком в этом деле. Он медленно обходил загон, придирчиво осматривая каждое животное.

— Эта молочная будет, вон как вымя наполнено, — проговорил мужчина, указывая на пятнистую корову, которая флегматично жевала сено. — И характер спокойный — видите, как ласково смотрит?

Я, совершенно не разбираясь в скотине и, оставив их заниматься этим важным делом, направилась к группе людей, что стояли в стороне.

— Доброго дня, — обратилась я к ним. — Нужны работники в земли Энтаров. Работы много — от восстановления замка до обычного хозяйства. Жилье предоставим, оплата достойная.

— В земли Энтаров? — переспросил высокий мужчина, нервно одергивая потертый рукав. — Там же… — он осекся, и тень страха промелькнула по его лицу. Было видно — страшные слухи о проклятых землях до сих пор ходят по округе, передаваясь шёпотом у очагов долгими зимними вечерами.

— Да, — кивнула я. — Не буду скрывать, замок в руинах, дома в поселении требуют ремонта. Но я, как наследница рода, намерена возродить эти земли.

Одиночки почти сразу отказались — было заметно, как они пятятся, стараясь отойти подальше, словно само упоминание земель Энтаров могло навлечь беду. Но три семьи, стоявшие поодаль под старой яблоней, заинтересовались. В их глазах читалась та же тревога, смешанная с отчаянной надеждой — видимо, выбора у них было немного.

— Расскажите о себе, — попросила я, обращаясь к главам семейств. — Откуда вы? Какое ремесло знаете?

— Я Дерек, столяр. С севера мы, из Одраса. Дом наш сгорел прошлой зимой. Все сгорело — и дом, и мастерская… — первым заговорил коренастый мужчина. — Жена, трое детей… Работы там больше нет, вот и подались куда глаза глядят.

— Нас мор из дома выгнал, — подал голос второй, жилистый мужчина с натруженными руками. — Я Сивер, конюх. Всю жизнь с лошадьми… Когда болезнь пришла, многие

— А у нас староста новый — жадный, точно демон. Последнее отбирает, житья не дает. Корвин я, госпожа, руки к любой работе приложить могу. Жена моя травы знает, помочь сможет. И сыновья уже большие — в работе подсобят.

Я внимательно осмотрела эти три семьи. Дерек-столяр, хоть и был одет бедно, держался с достоинством. Его жена, невысокая женщина с добрым лицом, успокаивала младшего, совсем еще малыша. Двое старших детей — мальчик и девочка лет десяти-двенадцати, жались к матери, с любопытством поглядывая на меня.

Сивер-конюх выглядел изможденным, но в его глазах еще теплилась жизнь. Его дочка-подросток, худенькая и бледная, помогала матери удерживать узелок с пожитками. А вот семья Корвина оказалась самой многочисленной — жена, трое сыновей-погодков и маленькая дочурка.

— Что ж, — проговорила я, окинув взглядом всех решившихся перебраться в земли древнего рода Энтаров. — Условия такие: на первое время поселитесь в пустующих домах — их много осталось после… в общем, дома есть, выберете какие приглянутся. Еду и необходимую утварь получите как прибудем на место. Платить буду серебром, каждую неделю. Работы действительно много — от расчистки завалов до ремонта крыш.

— Благодарствую, госпожа, — тихо ответил Дерек. Похоже, мои слова произвели должное впечатление — женщины заметно приободрились, а мужчины расправили плечи.

— Брондар! Проводи семьи к телегам и помоги разместиться.

Наемник, державшийся неподалеку, молча кивнул. Его внушительная фигура в потёртой кожаной куртке вызывала спокойствие и уверенность. А широкие плечи и шрам на подбородке выдавали в нём бывалого воина, но движения были неожиданно мягкими и заботливыми, когда он помогал женщинам с детьми пробираться между торговыми рядами.

Я смотрела им вслед, наблюдая, как дети семейств, уже немного осмелев, с любопытством разглядывают проезжающие мимо телеги и снующих туда-сюда торговцев, когда рядом бесшумно возник Зелим.

— Те трое ушли, — негромко сообщил парень. — Весь день следили, ничего не купили. Просто ходили за тобой.

— Ушли и ушли, — пожала я плечами, но отметила про себя эту странную слежку. — Мы тоже почти закончили. Осталось только… — недоговорила, заметив лоток со сладостями, где разноцветные леденцы и медовые пряники были аккуратно разложены на чистой холстине. — Надо бы детям гостинцев купить.

— Что желаете, госпожа? — тотчас проскрипел старик, казавшийся под стать своему товару — такой же яркий и удивительный. — Есть медовые леденцы с орехами, есть карамельные петушки на палочке. Вот эти прозрачные звездочки с вишневым соком внутри — детишки от них без ума.

— Давайте всего понемногу, — решила я, разглядывая это великолепие. — И вон те, похожие на маленькие солнышки.

— А, медовые искорки! — оживился старик. — Особый рецепт, еще от бабки достался. В них мед с горных пасек и капелька особого масла, что дает золотистое сияние.

Пока Мирк неторопливо отбирал сладости, я наблюдала за своими людьми. Базил о чем-то увлеченно беседовал с Дереком-столяром, размахивая руками и, видимо, обсуждая предстоящие работы. Харди, присев на краю телеги, уже успел разговориться с женой Корвина о травах, они увлеченно обсуждали какие-то целебные настойки. А дети, немного освоившись, с любопытством разглядывали наших лошадей, восторженно охая, когда вороной жеребец мотал головой, позвякивая сбруей.

— Вот, госпожа, — прервал мои наблюдения старик, протягивая увесистый сверток, от которого исходил сладкий аромат. — И вот еще, — он добавил горсть леденцов в форме крошечных звездочек, сверкающих в вечернем свете, — это от меня, для малышей. Пусть растут здоровыми.

— Благодарю, — проговорила, положив на прилавок серебряную монету. — Сдачи не надо.

— Дай вам боги удачи, госпожа. Слышал я, что земли Энтаров оживают. Может, и правда времена меняются… — едва слышно произнес старик, а его глаза заблестели от благодарности.

— Все меняется, — с улыбкой ответила я и, коротко попрощавшись, поспешила к нашему обозу, где уже начали собираться в дорогу.

Погрузка товара была почти завершена. Телеги, доверху наполненные мешками с мукой, зерном и прочими припасами, уже выстроились в длинную цепочку, поскрипывая от тяжести груза. Две пятнистые коровы, привязанные к задней телеге потёртыми, но крепкими верёвками, флегматично жевали сено, изредка помахивая хвостами, отгоняя мух. А в клетках, установленных поверх мешков, недовольно кудахтали куры.

Три семьи устроились на телегах, разместив свои немногочисленные пожитки, увязанные в узлы и старые холщовые мешки, между тюками с товаром. Дети, раскрасневшиеся от впечатлений и полученных сладостей, уже оживленно переговаривались, видимо, успев перезнакомиться. Младшая дочка Корвина с растрёпанными косичками показывала своего тряпичного зайца девочке Дерека. Женщины тоже потихоньку осваивались — жена Корвина, поправляя выцветший платок, делилась с остальными какими-то рецептами, а супруга Дерека, прикрывшись краем шали, кормила грудью младшего, тихонько напевая ему колыбельную.

— Все готовы? — спросил Базил, придирчиво осматривая потёртую кожаную упряжь. — Надо выезжать, пока солнце не село. К ночи бы добраться до замка.

— Да, думаю… — начала было я, но тут заметила, как Корх поспешно пробирается через редеющую толпу покупателей.

— Пчелка, — негромко произнес мужчина, стоило ему только приблизиться. — Те трое вернулись. И не одни — еще пятеро с ними. Все вооружены, хоть и прячут оружие под плащами.

— Вот как, — протянула я, машинально поправив перевязь с мечом. — Что ж, видимо, решили не просто наблюдать. Как расположились?

— Двое у выхода на северную дорогу, там, где старые вязы. Трое у восточной, прячутся за телегами торговцев, остальные растворились в толпе.

— Передай Брондару и Зелиму — пусть держатся ближе к телегам, — распорядилась я. — Гвин пусть проверит, свободен ли переулок за лавкой медника. Если что, уйдем через него — там проезд узкий, но телеги должны пройти.

— Харди, — окликнула я лекаря, который заворачивал в холстину какие-то травы, — присмотри за женщинами и детьми. Если начнется заварушка — сразу уводи телеги в тот переулок.

Лекарь понимающе кивнул и неторопливо направился к обозу, где как раз устраивал свою семью Сивер-конюх. По пути Харди что-то негромко сказал Дереку и Корвину — оба мужчины тут же подобрались, словно охотничьи псы, почуявшие опасность. В их глазах появилась настороженность, а руки непроизвольно потянулись к рабочим инструментам, которые вполне могли сойти за оружие.

— Выдвигаемся, — скомандовал Базил, внимательным взглядом окинув торговую площадь и чуть помедлив, добавил — Только не спеша, будто просто возвращаемся с покупками.

Обоз, наконец, медленно тронулся с места и колёса телег глухо застучали по булыжной мостовой. Я ехала впереди, делая вид, что пересчитываю оставшиеся монеты в кошеле, но всё внимание было приковано к теням между домами и движению в толпе. Краем глаза заметила, как Брондар и Корх, словно невзначай, заняли позиции по бокам первой телеги — их фигуры в потёртых плащах казались расслабленными, но я знала, как быстро они могут обнажить клинки. Зелим растворился в толпе — он умел становиться практически невидимым, когда требовалось, сливаясь с тенями и превращаясь в одного из множества прохожих.

— Госпожа, — вдруг тихо окликнул Дерек, поравнявшись со мной. — Мы, конечно, не воины, но постоять за себя сможем.

Я благодарно кивнула. Корвин тоже что-то проворчал, сжимая рукоять плотницкого топора так, что побелели костяшки пальцев. Даже Сивер при всей своей худобе, выглядел решительно — его жилистые руки, привыкшие управляться с норовистыми лошадьми, крепко держали кнут…

Мы почти добрались до выхода с рыночной площади, когда я заметила движение слева. Трое в темных плащах, надвинутых на глаза, целенаправленно двигались наперерез нашему обозу, ловко лавируя между припозднившимися прохожими. Еще двое появились справа, постепенно сужая кольцо, а в сгущающихся сумерках тускло поблескивали клинки, спрятанные под их плащами…

Глава 23

— Зелим, левого возьми, Брондар ты тех двоих, что справа, — едва слышно проговорил Базил, его пальцы крепко сжали рукоять меча, а седая борода чуть подрагивала от сдерживаемой ярости, когда он, оскалившись словно матерый волк, добавил. — Встретим гостей как положено.

Рыночная площадь к этому времени почти опустела — последние торговцы спешно сворачивали свои лотки, а редкие прохожие старались держаться подальше от нашего каравана, чувствуя надвигающуюся бурю. Но стоило Зелиму сделать шаг в сторону, один из преследователей вдруг выступил вперед, а его руки медленно поднялись в примирительном жесте и убедившись, что мы не спешим нападать, он медленно двинулся ко мне.

— Лэра Эммелина, позвольте передать вам это, — заговорил мужчина, остановившись в паре метров от нас. Его хриплый голос выдавал человека, привыкшего отдавать приказы. Движения же оставались по-прежнему плавными и осторожными, когда он медленно потянулся за пазуху и извлек свернутый в тугую трубочку лист пергамента.

— Возьми, — коротко приказал Базил. Зелим, верный своему прозвищу «Тень», почти неуловимым движением скользнул к посланнику. Даже в угасающем свете дня было заметно, как напряглись мышцы наемника под потертой кожаной курткой, когда он забирал пергамент.

Развернув послание, я быстро пробежала глазами по ровным строчкам, выведенным каллиграфическим почерком придворного писца. Королевским указом некому лэрду Дерину поручалось помочь Эммелине Энтар в управлении её землями. Подпись и печать казались подлинными — ярко-красный сургуч еще хранил четкий оттиск королевского перстня с родовым гербом, а золотые нити, искусно вплетенные в пергамент, тускло светились, подтверждая подлинность документа.

— Мой господин, лэрд Дерин, приглашает вас присоединиться к его людям у северо-восточных ворот, — негромко произнес посланник, как только я закончила читать. За внешней невозмутимостью в его темных глазах таилось едва сдерживаемое волнение, а пальцы заметно подрагивали от напряжения.

— Мы направляемся к северо-западным, — холодно ответила я, машинально сжав рукоять меча. — Если лэрд Дерин желает, может присоединиться к нам там.

— Боюсь, это невозможно, — проговорил посланник, и его бархатный голос внезапно обрел стальную твердость. В сумеречном свете его лицо казалось высеченным из камня, а темные глаза недобро блеснули. — У моего господина безотлагательный разговор к вам, лэра Эммелина.

В воздухе тотчас повисло осязаемое напряжение. Краем глаза я заметила, как его люди начали медленно перемещаться, занимая более выгодные позиции вокруг нашего каравана. Их движения были едва заметны — словно тени, скользящие между телег в угасающем свете дня.

— Безотлагательный разговор может подождать до завтра, — отрезала я, намеренно слегка вытянув из ножен свой меч. Тусклый свет скользнул по отполированной стали, а привычный металлический скрежет прозвучал как предупреждение. — А сейчас нам пора возвращаться — дорога неблизкая, да и груз немалый.

— Настаиваю, — процедил мужчина сквозь плотно стиснутые зубы. Его рука медленно, почти лениво скользнула под плащ, где угадывались очертания оружия. Шрам на его щеке побелел от напряжения, а в глазах появился хищный блеск. — Лэрд Дерин будет крайне недоволен отказом.

— Передайте своему господину, — холодно произнесла я, выпрямившись в седле и расправив плечи. За моей спиной тотчас раздался многоголосый шелест вынимаемых из ножен клинков, и мои соратники выдвинулись вперед, окружая меня полукольцом. — Что если у него действительно есть ко мне разговор, пусть приедет в замок. Я приму его как подобает и когда сочту нужным.

Соглядатай нехотя кивнув, коротко поклонился, демонстрируя безупречные придворные манеры, которые казались неуместными здесь, на пыльной рыночной площади. А затем он растворился в сумерках так же бесшумно, как появился — только легкое колебание воздуха да едва уловимый аромат сандала напоминали о его присутствии. Его люди, словно тени, безмолвно последовали за своим командиром, растворяясь в узких улочках спящего города…

— Что скажешь, пчелка? — тихо спросил Базил, когда мы отъехали на достаточное расстояние. Его обветренное лицо, изрезанное глубокими морщинами, было непривычно серьезным, а в серых глазах застыла тревога, которую я редко видела у этого бесстрашного воина.

— Королевская печать настоящая, — задумчиво протянула я, передавая ему пергамент. — Даже нити те самые, что используют только в канцелярии его величества. Такие подделать невозможно — в них вплетена магия.

— Хм… помощник значит, — хмыкнул Харди, поравнявшись с нами. В его голосе слышалось плохо скрываемое недоверие. — Как-то не верится в такую заботу его величества. Слишком уж… своевременно этот лэрд появился.

— Ещё один соглядатай, — мрачно процедил Базил. — Видно, мало королю тех, что по пятам за нами ходят. Теперь еще и «помощника» прислал.

— Посмотрим. В любом случае выбора у нас нет. Королевский указ есть указ. Но это не значит, что мы потеряем бдительность, — проговорила я, пожав плечами…

За крепостными стенами нас никто не ждал, но напряжение не отпускало. Наемники держались настороже: их руки то и дело касались рукоятей мечей и кинжалов, а внимательные взгляды обшаривали каждый куст и каждую тень вдоль дороги. Зелим время от времени принюхивался, словно гончая, и хмурился все сильнее, а Базил не отставал от меня ни на шаг.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в зловещие багровые тона, а первые звезды робко проступили на востоке, из-за пологого холма показался отряд всадников. Десять человек в добротных дорожных плащах, темная ткань которых не могла полностью скрыть очертания легких доспехов, быстро приближались к нам. Их лошади приковывали взгляд — не тяжелые боевые жеребцы, но крепкие, породистые скакуны с мощными грудными клетками и сильными ногами, способные преодолевать большие расстояния, не теряя резвости.

Во главе отряда ехал молодой мужчина лет тридцати. Его светлые, почти серебристые волосы, были собраны в традиционную для знати косу. Худощавое лицо с тонкими, аристократическими чертами казалось высеченным из мрамора — такое же бледное и безупречное, словно он никогда не знал ни ветра, ни солнца. Дорогой камзол из темно-синего бархата, искусно расшитый серебряной нитью, подчеркивал благородную осанку, а каждое движение выдавало в нем человека, привыкшего командовать. Поравнявшись с нашим обозом, он натянул поводья с отточенным изяществом потомственного наездника, и его породистый конь тотчас послушно замер.

— Лэра Эммелина, — произнес он с легким поклоном, в его голосе звучала отработанная придворная учтивость, та особая интонация, которую годами оттачивают в роскошных залах королевского дворца. — Я лэрд Дерин. Рад нашей встрече.

— Хм… за что же вас наказали, лэрд? — насмешливо поинтересовалась я, внимательно разглядывая его холёное лицо, на котором не было ни единого шрама, ни следа от ветра и солнца. Даже его руки в тонких кожаных перчатках выдавали человека, больше привыкшего держать перо, а не меч.

— Простите? — недоуменно моргнул мужчина, а в серых глазах, казавшихся почти прозрачными в сумеречном свете, промелькнуло искреннее непонимание.

— Отправить служить в проклятые земли рода Энтаров — довольно суровое наказание, не находите? — произнесла я, изогнув губы в ироничной усмешке.

— О нет, вы ошибаетесь, — поспешно возразил Дерин, заискивающе улыбнувшись, словно пытаясь сгладить неловкость. — Это не наказание. Просто вы неопытны в управлении замком, и мне было поручено обучить вас.

— Ну-ну, — хмыкнула я и легонько пришпорила лошадь, давая понять, что разговор окончен…

До самой деревни мы ехали в напряженном молчании. Лэрд Дерин держался чуть поодаль, о чем-то тихо переговариваясь со своими людьми — их приглушенные голоса доносились как неясный шепот. Его отряд замыкал процессию, сохраняя почтительную дистанцию, но я кожей чувствовала их изучающие взгляды. Стоило мне обернуться — и они тотчас отводили глаза, делая вид, что всецело поглощены дорогой.

Когда последние лучи заката угасли за горизонтом, а на небо выплыла полная луна, вдали показались очертания замка. В холодном лунном свете разрушенные башни отбрасывали причудливые тени, похожие на застывших великанов, охраняющих древние тайны. Пустые провалы окон зияли подобно пустым глазницам, а между почерневших камней змеились глубокие трещины, напоминающие шрамы на израненном теле. Древние стены, изъеденные временем и огнем, источали в ночной тьме какую-то первобытную, дикую силу.

— Что это? — ошеломленно воскликнул лэрд Дерин, резко осадив коня. Вся напускная уверенность молодого лэрда мгновенно испарилась, словно утренний туман под лучами солнца. В его широко распахнутых глазах читался неприкрытый ужас, а пальцы, стиснувшие поводья, побелели от напряжения.

— Это и есть тот самый замок, которым вы будете учить меня управлять, — с нескрываемым удовольствием ответила я, наслаждаясь произведенным эффектом. — Завтра можете приступать. Северная часть занята мной и моими людьми, а вот южная и прочие свободны. Выбирайте по своему вкусу. Правда, там немного… сыровато. И крыша местами протекает. А в полнолуние, говорят, демоны воют…

В глазах лэрда промелькнул неприкрытый ужас, когда он снова перевел взгляд на величественные руины. Похоже, реальность оказалась куда суровее, чем расписанные золотом королевские указы в уютных дворцовых покоях. Его спутники тоже выглядели потрясенными — они растерянно переглядывались, явно неготовые к такому зрелищу.

— Располагайтесь, — бросила я через плечо, направляя Пегую в сторону деревни и чуть помедлив добавила, — Только осторожнее там, где провалы в полу. И да, берегитесь крыс — они у нас… особенные.

За спиной тотчас послышался сдавленный кашель — кажется, кто-то из людей Дерина подавился воздухом. А может, это был приглушенный смешок Зелима или кого-то из наших наемников, привыкших к суровой жизни в походах.

— Как думаешь, до утра продержится? — тихо спросил Базил, поравнявшись со мной, и, кивнул в сторону застывшего у подножия замка отряда, где молодой лэрд, бледный как полотно, все еще не мог оторвать взгляда от зловещих руин.

— Посмотрим, — пожала я плечами, поправляя сползшую перевязь меча. — Но что-то подсказывает мне — король не просто так его прислал. И нам нужно быть настороже.

— Всегда, пчелка, — серьезно кивнул отец, его рука привычно легла на рукоять меча, потертую годами верной службы. И в этом простом жесте читалась готовность защищать до последней капли крови. — Всегда.

Глава 24

Деревня встретила нас тусклыми огоньками в окнах и лаем встревоженных собак. Несмотря на поздний час, между домами сновали тени — местные жители, увидев наше приближение, спешили помочь с разгрузкой.

— Гляньте-ка, сколько привезли! — восхищенно протянула пожилая женщина в выцветшем платке, когда с телеги начали снимать первые тяжелые мешки. Её морщинистое лицо, испещренное глубокими бороздами, светилось неподдельной радостью. — Нам и на зиму хватит, и на посев останется. Давненько я столько добра зараз не видывала!

— А соль какая белая! — подхватила еще одна, украдкой смахивая слезу огрубевшей от работы ладонью. — У нас уж месяц, как почти закончилась, последнюю щепотку берегли как зеницу ока. Даже хлеб пресный пекли…

— Тетушка Мирта, идите сюда! — громко окликнул женщин коренастый мужчина, помогавший разгружать телеги. — Тут новые семьи, помогите им устроиться. Да и похлебкой бы не мешало накормить — с дороги все.

— Ох ты ж… а мы тут болтаем, — всплеснула руками тетушка Мирта, неожиданно резво для своей комплекции рванув к телеге, где жена Дерека-столяра, смущенно теребя край потертого передника, стояла возле своих узлов, крепко прижимая к себе младшего сына.

— Ох, милая, да ты совсем замерзла! — запричитала тетушка, по-матерински обнимая тотчас смутившуюся женщину за плечи. — Пойдем в дом, у меня как раз похлебка горячая. С грибами да корешками, как раз для усталых путников. И детишек накормим. Вон какие худенькие. А мальчонка-то совсем сонный. Сейчас постель устроим, у меня как раз новая солома припасена…

— Меня Анной зовут, — представилась женщина, робко улыбнувшись. В её голосе слышалась усталость долгого пути, но глаза уже загорелись надеждой. — А это Лиса и Том, старшенькие, а младшего мы Микой назвали. Он еще грудной совсем…

— Добрые имена, крепкие, — одобрительно кивнула Мирта, поправляя съехавший платок. — У нас тут люди хорошие, друг другу всегда помогаем. Детишкам раздолье — и речка недалеко, и ягоды по осени… Правда сейчас… — она запнулась, но тут же продолжила более бодрым тоном: — Ничего, вот госпожа вернулась и все наладится…

Дети тем временем уже освоились и с любопытством разглядывали новое место. В сгущающихся сумерках их глаза блестели от возбуждения, а рты были чуть приоткрыты от изумления. Младший сын Корвина, белобрысый мальчуган лет семи, в потертой курточке с заплатками на локтях, с восторгом уставился на огромного рыжего кота, важно восседавшего на заборе. Кот, словно почувствовав внимание, величественно выпрямился и повел ухом, отчего его янтарные глаза загадочно блеснули в свете масляных фонарей, что держали в руках деревенские детишки.

Его интерес заметила местная девчушка в теплом, шерстяном платьице, примерно его возраста и, горделиво выпрямившись, с важностью знатока проговорила:

— Это Ночной Охотник. Он всех мышей в округе распугал. А еще говорят, он даже демонов не боится! Вчера ночью, как зашипит на кого-то в темноте — мы все в доме проснулись!

— Демонов? — тотчас испуганно пискнул мальчик, инстинктивно придвинувшись ближе к сестре. Но тут же, заметив, что старшие ребята наблюдают за ним, расправил худенькие плечи и задрал подбородок. — А я тоже не боюсь! Вот вырасту и стану воином, как наша госпожа! У меня даже деревянный меч есть… был.

— Так… в дом идемте, я лепешек напекла. С медом! — громко объявила Мирта, услышав детский разговор и, бросив на меня встревоженный взгляд. — У меня еще с прошлого года баночка осталась, для гостей берегла. И травяной отвар как раз настоялся, с мятой да душицей.

— Хорошие воины землям Энтаров нужны, — с улыбкой произнесла я, заметив, как после моих слов мальчишка приосанился. Его примеру тут же последовали остальные дети — даже самые маленькие. Веснушчатая дочка Сивера, до этого прятавшаяся за материнской юбкой, вдруг выпрямилась во весь свой небольшой рост. Старший сын Дерека, худощавый подросток, сжал кулаки и расправил узкие плечи, словно уже примеряя на себя воинскую стать. И даже его сестренка Лиса, забыв про свою застенчивость, грозно сдвинула тонкие брови, пытаясь подражать суровому взгляду бывалых воинов.

Улыбнувшись про себя этой внезапной перемене в детях и убедившись, что местные жители радушно приняли новеньких, я переместилась поближе к лэрду Дерину, который, к моему удивлению, проявил недюжинную деловую хватку.

Благородный гость быстро сторговался со старостой об отдельном доме — одном из лучших в деревне, с крепкой крышей и просторным двором. И судя по довольному лицу старосты и увесистому кошельку, который тот украдкой ощупывал заскорузлыми пальцами, пряча за пазуху, лэрд не поскупился.

И сейчас люди лэрда размещались во дворе его нового пристанища, раскинув добротную палатку из плотного полотна. Их снаряжение выдавало привычку к походной жизни — все было новым и качественным, но без излишней роскоши…

— Интересно, — прошептал Харди, почти бесшумно возникший за моей спиной. — Где благородный лэрд набрал таких опытных бойцов?

— Думаешь это наемники? — едва слышно спросила, наблюдая за слаженной работой мужчин. В их движениях сквозила та особая плавность, что отличает опытных бойцов. И даже сейчас, занимаясь обычной работой, они держались настороже, постоянно следя за округой.

— Уверен, пчелка, — проворчал Харди, машинально поправляя сумку с лекарственными снадобьями. — Я на своем веку повидал много благородных и ни одного не видел с такой охраной. Эти ребята не из дворцовой стражи — слишком уж умелы и сноровисты.

— Хм… ладно, — протянула я, заметив, как один из людей лэрда, делая вид, что поправляет колышек палатки, внимательно осматривает наш лагерь. — День был долгим, да и парни уже телеги разгрузили. Пора и нам отдохнуть.

— Базил оставил Брондара присмотреть за этими, — шепнул Харди, прежде чем последовать за мной к дому кастеляна, где уже горел свет в окнах, обещая тепло очага и долгожданный отдых…

Однако несмотря на усталость, сон ко мне не шел. Я долго ворочалась на своей подстилке, прислушиваясь к звукам затихающего дома. Вот скрипнула входная дверь — Базил в последний раз обошел дозором двор. Зелим, со стоном перевернувшись на бок, что-то невнятно пробормотал. Похрапывание Харди, наконец, стало размеренным и глубоким, а со двора доносились приглушенные голоса караульных, сменяющих друг друга. Но все же только когда луна поднялась высоко, я решилась выскользнуть за дверь.

— Мел? — тихо спросил Корх, выглянув из-за забора, едва мне стоило покинуть дом. — Ты чего здесь?

— Не спится, как там? — ответила, кивнув в сторону дома старосты, где остановился лэрд со своими людьми.

— Спокойно, — коротко бросил мужчина, широко зевнув и машинально поправив перевязь с мечом. — Брондар там, он ежели чего, подаст знак.

— Все же прогуляюсь до него, — произнесла я и бесшумно устремилась к калитке, но пройдя несколько шагов, свернула за первым же покосившимся домом и направилась к развалинам.

Мягкая земля заглушала звук моих шагов, пока я неспешно двигалась по знакомым улочкам, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Интуиция подсказывала, что лэрд не так прост, как хочет казаться, и его люди могут следить за мной. Но, держась в тени домов, я вполне благополучно миновала часть деревни и вскоре оказалась у заброшенного дома. Здесь было достаточно темно, чтобы скрыть мое присутствие от случайных глаз, но я все равно на всякий случай обошла остов дома по широкой дуге, проверяя, нет ли слежки. И, убедившись, что вокруг никого нет, я скользнула в провал, некогда бывший дверным проемом…

— Нарзул, — тихо произнесла я, и метка на плече тотчас отозвалась знакомым жаром, а по коже побежали серебристые линии, складываясь в древние руны, чье свечение едва заметно пробивалось сквозь ткань рубашки.

— Здесь, — прошипел демон, как всегда. появившийся бесшумно — просто соткался из теней, как будто был их частью. Его приплюснутая морда с широкими ноздрями казалась особенно зловещей в полумраке, глаза-бусины тускло поблескивали, отражая невидимый свет. А когтистые лапы оставляли на пыльном полу глубокие борозды, когда он переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно под моим пристальным взглядом.

— Мне нужно знать истинные мотивы лэрда, — без предисловий начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. Несмотря на холод, по спине стекала струйка пота — близость демона всегда вызывала это странное ощущение жара и озноба одновременно. — Кто он и зачем прибыл в мои земли.

— Я приставлен следить за тобой, не за ним, — прошипел демон, его уши нервно дернулись, как у встревоженного зверя. В горле существа что-то булькнуло, словно оно сдерживало рычание, а из пасти вырвалось облачко серого тумана, медленно растворяющееся в воздухе.

— Я сказала, что мне нужна информация, — отчеканила я, шагнув ближе и припечатав Нарзула тяжелым взглядом. Отчего метка тотчас вспыхнула ярче, будто отзываясь на мой гнев, разливая по телу волну обжигающего жара.

— Хорошо, как скажешь, — нехотя согласился демон, растянув рот в злобном оскале, обнажая ряд острых зубов.

— Иди, — отпустила демона, медленно разжимая ладонь, которой неосознанно стиснула рукоять меча. С опаской, наблюдая, как шершавая кожа Нарзула пошла рябью, словно от жара, а когти еще глубже впились в деревянный пол, оставляя глубокие борозды, прежде чем тварь растворилась в вязкой темноте. И только дождавшись, когда запах пепла и гнили исчезнет без следа, я вышла на улицу и с шумом втянула прохладный воздух.

Я понимала, что сделка с демоном ничем хорошим не закончится. Каждая детская сказка, каждая легенда предупреждала об их коварстве. Старые няньки пугали непослушных детей историями о том, как демоны забирают души тех, кто осмелился просить у них помощи. Но не использовать такое преимущество, когда за каждым моим шагом следят, было бы непростительной глупостью. К тому же сила, текущая в моей крови, давала определенную власть над этими существами, хоть я пока и не до конца понимала ее пределы…

Глава 25

Утром, едва первые лучи солнца озолотили верхушки деревьев, окрашивая их кроны в нежные оттенки меди и янтаря, мы уже были в замке. Предрассветная прохлада еще держалась в тени старых стен, от которых веяло вековой сыростью и запахом мокрого камня, но воздух постепенно наполнялся теплом нового дня. А над походной кухней, устроенной в защищенном от ветра углу двора, поднимался сизый дымок — Том развел костер из собранного накануне хвороста и теперь колдовал над почерневшими от копоти котлами, откуда уже доносился аппетитный запах пшенной каши с луком и салом.

Остальные тем временем быстро и слаженно разгружали телеги, чьи колеса глубоко увязли в размокшей после ночной росы земле. Тяжелые мешки с мукой и крупой, от которых исходил теплый хлебный дух, аккуратно складывали под наспех сооруженным навесом из потемневших от времени досок и промасленной ткани, натянутой так, чтобы дождевая вода стекала по краям. Железные лопаты и кирки звенели о камни, тележные колеса надрывно скрипели на ухабах, а эхо от работы гулко разносилось по всему двору, отражаясь от стен и возвращаясь усиленным многократно. Новые работники, еще не до конца освоившиеся, но уже втянувшиеся в общий ритм, старательно таскали обломки камней, расчищая занесенный мусором проход к восточному крылу, где когда-то располагались господские покои.

И даже вороны, облюбовавшие полуразрушенную башню, чьи растрескавшиеся стены поросли бледно-зеленым мхом, казалось, с интересом наблюдали за этой утренней суетой, изредка оглашая окрестности хриплыми криками и перелетая с выступа на выступ на своих лоснящихся крыльях. А в чистом утреннем небе, еще хранящем нежную голубизну рассвета, уже собирались тяжелые свинцовые облака, медленно наползая с востока и обещая к полудню затяжной дождь.

— Том, похлебку сразу ставь! — командовал Базил, его зычный голос, привыкший перекрывать шум битвы, гулко разносился по двору, заглушая скрип деревянных колес и звон металла о камень. — Корх, камни складывай ровнее, не громозди как попало! Смотри, чтобы не развалились! Брондар, брось там и помоги со стропилами — надо восточную стену укрепить, пока совсем не рухнула!

— Мясо уже в котле, — отозвался Том, помешивая варево длинной деревянной ложкой. — К полудню как раз приготовится. Добавлю кореньев, что вчера купили — сил прибавит.

— Хм… а помощник поди еще спит, — насмешливо бросил Базил, окидывая взглядом двор. — На шелковых простынях нежится.

— Если их вообще нашел в этой глуши, — хмыкнул Харди, натягивая пеньковую веревку на туго набитом мешке с мукой. — Хотя его люди вроде добротные палатки ставили… может и постель походную с собой привез, не чета нашим соломенным тюфякам.

— Ну-ну, — проворчал Базил, машинально поправляя потертую перевязь с мечом на поясе. — Поглядим, на что годится этот придворный щеголь. Но ждать его не будем… Проклятье! Как бы дождя не было до того, как крышу перекроем.

Я больше молчала, методично сгребая мелкий мусор в аккуратные кучи метлой из связанных вместе гибких прутьев, что искусно соорудил для женщин старый Корвин. Серая известковая пыль поднималась в воздух плотной пеленой, оседая на волосах тонким налетом и въедаясь в складки одежды, но я уже привыкла к этому, как и к непрерывному шуму работ, эхом отдающемуся от древних стен. Хоть работа была монотонной, но необходимой — эти горы щебня и обломков позже пригодятся для укрепления размытой дороги, где после каждого дождя образовывались глубокие лужи, в которых вязли колеса телег.

— Посторонись! — вдруг раздался тревожный голос Брондара, перекрывая обычный рабочий гул, а следом по двору прокатился оглушительный грохот обрушившейся стены.

— Демонова пасть! Мел… нам срочно нужны каменщики! — выругался Харди, отбросив мешок и кинувшись к месту обвала, где из оседающего облака пыли доносился надсадный кашель и приглушенные ругательства пострадавших. К счастью, судя по звукам, серьезных ранений удалось избежать.

— Где их только взять, — пробурчала я себе под нос, продолжая методично работать метлой, собирая обломки в кучу. А мысли невольно возвращались к разговорам на рынке о мастерах, что иногда проходят в город в поисках работы…

Солнце уже поднялось высоко над зубчатыми стенами, когда во дворе появился лэрд Дерин. Его богатый камзол уступил место простой рубахе из тонкого льняного полотна, а серебристые волосы были собраны в практичный хвост вместо затейливой прически. Он выглядел непривычно без своего аристократического лоска, но плавная грация движений и прямая осанка все равно безошибочно выдавали в нем человека благородного происхождения, привыкшего к роскоши дворцовых покоев.

— Доброе утро, лэра Эммелина, — поприветствовал мужчина, целенаправленно шагая ко мне через двор, ловко обходя разбросанные повсюду камни и инструменты. В его мелодичном голосе больше не слышалось вчерашней растерянности — теперь он звучал с непривычной решительностью. — С чего начнем? Вижу, вы уже давно за работой.

— С расчистки завала, — усмехнулась я, опершись на черенок метлы и кивнув на внушительную груду серых камней, припорошенных известковой пылью. — Только переоденьтесь для начала, ваша рубашка слишком хороша для такой работы. Острые края камней не щадят даже самое дорогое полотно, да и здешняя пыль въедается намертво.

— О, не беспокойтесь об одежде, — улыбнулся мужчина, ловким движением закатывая рукава до локтей и обнажая неожиданно мускулистые руки, покрытые тонкой сетью старых шрамов. — Это последнее, что должно заботить настоящего лэрда.

— Одежда, может, и последнее, — проворчал проходящий мимо Харди, сгибаясь под тяжестью охапки досок, — а вот руки берегите. Мази на всех не напасешься. И так половину запасов на мозоли извел.

— Эти аккуратные кучи щебня для укрепления дороги, я полагаю? — проговорил лэрд Дерин, намеренно пропустив мимо ушей ворчание лекаря. — Разумное решение. В моем поместье на севере мы тоже использовали щебень для мощения размытых участков.

— О, так у вас есть опыт в хозяйственных делах? — поинтересовалась я, продолжив сгребать мелкие камни. Пот уже заливал глаза, а руки, непривычные к древку метлы, начинали ныть, но я упрямо продолжала работу. — Признаться, не ожидала такого от придворного. Обычно благородные лэрды предпочитают руководить издалека.

— Я крепче, чем кажусь, — усмехнулся лэрд, и в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на озорство. А тонкие черты лица, больше подходящие для парадного портрета, неожиданно обрели живость. — Позвольте, займусь этой стеной — камни там совсем расшатались, того и гляди обрушатся.

И к моему искреннему удивлению Дерин действительно взялся за работу. Его холеные руки, наверняка больше привыкшие к перу и изящным бокалам на пирах, быстро покрылись царапинами и кровавыми мозолями от острых камней, но он не издал ни единого стона. Размеренно, словно всю жизнь только этим и занимался, он вместе со своими людьми оттаскивал тяжелые глыбы в сторону, освобождая проход. Время от времени я ловила на себе его изучающий взгляд — в светлых, как утренний туман, глазах читалось что-то похожее на восхищение, смешанное с исследовательским интересом ученого, обнаружившего редкий экспонат.

Тем временем солнце поднималось все выше, заливая двор ярким светом. Тени от стен становились короче, а воздух наполнялся влажной духотой, предвещая скорый дождь. Работа кипела по всему двору: звенели инструменты, скрипели колеса тачек, груженных камнями, раздавались команды и короткие переклички работников. А над походной кухней поднимался дразнящий аромат похлебки, смешиваясь с запахом пыли и нагретого камня…

— Вы удивительная девушка, — заметил лэрд Дерин во время обеда, когда все расселись в прохладной тени навеса, спасаясь от полуденного зноя. Пот блестел на его лбу, а некогда безупречная рубашка была покрыта серой пылью и пятнами. — Другая на вашем месте давно бы сбежала от таких… условий. Но вы… вы словно рождены для этого места.

— А вы многих наследниц древних родов знавали? — подал голос Базил, тяжело опускаясь на старую бочку рядом со мной. Его недоверчивый взгляд, острый как клинок, впился в лицо лэрда, а мозолистая рука привычно легла на рукоять меча.

— Доводилось встречать разных, — дипломатично ответил Дерин, с благодарным кивком принимая дымящуюся миску с кашей из рук Тома. — Но, вы, лэра Эммелина… особенная.

— Уж не намекаете ли вы, что стоит отказаться от наследства? — насмешливо поинтересовалась я, отламывая кусок свежеиспеченного хлеба, чья хрустящая корочка приятно потрескивала под пальцами.

— Что вы, — воскликнул лэрд, картинно прижав руку к груди, но в этом жесте не было придворной манерности, только искреннее удивление. — Я восхищаюсь вашей… стойкостью. В вас есть что-то от древних правительниц, о которых слагали легенды.

— Тогда ешьте, лэрд Дерин, — с улыбкой проговорила я, пододвинув к нему глиняную миску с густой похлебкой, где в золотистом бульоне плавали аппетитные куски мяса и разварившиеся овощи, источая дразнящий аромат. — Стойкость требует хорошего питания. Особенно если учесть, сколько еще камней нам предстоит разобрать.

— Похлебка отменная, — заметил мужчина, аккуратно промокнув губы белоснежным шелковым платком, который странно смотрелся среди нашей грубой холстины и кожи. — Ваш повар настоящий мастер своего дела.

— Том у нас не только повар, — хмыкнул Харди, отхлебывая из своей миски. — Он еще и…

— Харди! — оборвала я лекаря, заметив, как мгновенно напряглись плечи Дерина под тонкой тканью рубашки, а пальцы крепче стиснули ложку. — Лучше расскажи, как там твои травы? Много полезного нашел?

Харди понимающе усмехнулся, но спорить не стал. А я украдкой наблюдала за «помощником», пытаясь разгадать — что же на самом деле привело этого холеного аристократа в мои земли? И почему от его учтивой улыбки по спине бегут холодные мурашки, а метка на плече отзывается тревожным покалыванием, словно предупреждая об опасности?

Глава 26

Мое утро началось, как обычно — с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в ставнях. Где-то в деревне уже слышались голоса просыпающихся жителей, скрип колодезного ворота и мычание коров. Наскоро умывшись водой из бочки и собрав непослушные волосы в тугую косу, я вышла из дома и поспешила в замок по извилистой тропинке, которая за эти недели стала шире и хорошо утоптанной.

Когда я добралась до замкового двора, там уже вовсю кипела работа — Брондар командовал установкой деревянных подпорок, а остальные наемники таскали камни и бревна.

— Выше поднимай! Да не сюда — левее бери! — раздавался его командный рык. — Дин, следи за углом! Того и гляди перекосит! Гвин, помоги ему там!

— Доброе утро, Мел! — прокричал Зелим откуда-то сверху. Подняв голову, я увидела его на полуразрушенной стене, парень что-то с усилием вбивал в камень, отчего мелкая крошка разлеталась в разные стороны.

— Доброе, — махнула я рукой, окидывая взглядом двор. И, наконец, у дальнего навеса обнаружила Базила — он что-то сердито выговаривал мрачному Торму, который только хмуро кивал в ответ.

— Ааа, пчелка, садись завтракать, — протянул Том, тут же поставив передо мной миску с горячей кашей, стоило мне только устроиться за столом в тени навеса.

— Спасибо, — буркнула я, взяв с тарелки еще горячую лепешку и разломив ее пополам, оставила себе более поджаренную часть. — Почему не разбудили?

— Капитан сказал, что женщинам сегодня в замке делать нечего, — хмыкнул повар, пододвигая ко мне кружку с дымящимся отваром. — Стену править будем, да камни таскать.

— Ясно, — коротко кивнула я, делая глоток ароматного напитка и поглядывая в сторону отца, ожидая, когда он закончит распекать Торма.

— А лэрд уже здесь, — шепотом проговорил Том, взглядом указав на западную часть замка и лукаво мне подмигнув, добавил, — владения, что ты ему выделила, осматривает.

— Не нравится он мне, — донесся сзади знакомый голос. Базил, закончив отчитывать Торма, подошел к столу. — Слишком уж внимательно он все изучает. Каждый камень чуть ли не обнюхивает.

— Хм… может, действительно в строительстве разбирается? — предположила я, отодвигая пустую миску.

— Или ищет что-то, — проворчал отец, тяжело опускаясь на скамью рядом со мной. — Ты заметила, как он на старые руны смотрит? Те, что на воротах и в основании башни? Словно читать пытается.

— Думаешь, поэтому король его прислал? — тихо спросила я, машинально потерев плечо. — У них было достаточно времени, чтобы изучить каждый камень.

— Не знаю, пчелка, — покачал головой Базил, понизив голос до шепота. — Но держи ухо востро.

— Буду… а ты парням скажи, пусть присматривают за ним и его людьми. — произнесла, наконец приступив к завтраку. Спустя несколько минут, я поднялась из-за стола и вскоре взялась за свою привычную работу — расчистку двора от мусора. За последние дни я научилась находить умиротворение в этом монотонном занятии. Мерные движения метлы успокаивали, позволяя привести в порядок не только двор, но и собственные мысли… «Монет, что выделил король, надолго не хватит, а значит, придется спуститься в штольню, на которую укажут демоны. Верить им, конечно, нельзя, но и иного выбора у меня не было. И если вдруг твари все же не обманули и в старых шахтах есть драгоценный камень, об этом узнает соглядатай, а мне бы не хотел…»

— Доброе утро, лэра Эммелина, — прервал мои тягостные размышления лэрд Дерин, застывший у подножия стены и внимательно изучающий кладку. — Позвольте мне предложить иное решение для укрепления стены?

— И какое же?

— Эта часть стены держится на трех основных опорах, — пояснил мужчина, указывая на массивные камни в основании. — Если укрепить центральную, остальные выровняются сами. Видите эти трещины? Они появились из-за просадки именно этой опоры.

— И откуда такие познания? — подал голос Базил, незаметно приблизившийся к нам.

— В моем северном поместье пришлось восстанавливать старую крепость, — пожал плечами Дерин. В его голосе неожиданно прозвучали искренние нотки. — После первого обвала, похоронившего двух рабочих, и отсутствию золота, чтобы нанять толкового мастера, ведь никто не захотел забираться в такую глушь, я решил лично изучить основы строительства.

— Он прав, госпожа, — неохотно признал Корм, наш местный каменщик, который как раз исследовал трещины в кладке. — Центральная опора действительно ключевая. Вот здесь и здесь видны следы старой кладки — наши предки знали, как строить. И если укрепить основание…

— Хорошо, — кивнула я, бросив украдкой взгляд на довольно улыбающегося лэрда. — Делайте, как считаете нужным.

— Господин… — тотчас обратился к лэрду Корм, и работа закипела с новой силой. И, как это ни странно, совет гостя, оказался дельными. Под его руководством стену укрепили всего за пару часов, хотя изначально планировали потратить на это весь день.

— А вы полны сюрпризов, лэрд Дерин, — заметила я, когда последняя подпорка встала на место, стена выровнялась, не угрожая завалится.

— Как и вы, лэра Эммелина, — ответил мужчина с легкой улыбкой. — Не каждый день встретишь благородную леди с мозолями от метлы.

— Я не… — начала было я, но тут взволнованный детский крик прервал наш разговор, а вскоре мы увидели вбежавшего во двор взъерошенного мальчишку.

— Госпожа! Госпожа! — задыхаясь воскликнул ребенок, резко остановившись в метре от меня. — Там… там люди пришли! Много!

— Тише, тише, — успокаивающе проговорила, подойдя к мальчику и, положив руку ему на плечо. — Воды кто-нибудь принесите! Расскажи толком, что случилось?

— Держи, — Том тут же протянул мальчишке ковш с водой, и тот жадно припал к нему.

— Пять семей, госпожа! — выпалил ребенок, оторвавшись от воды. — Из-за Кривого перевала пришли! Говорят, в их краях слух прошел, что наследница Энтаров вернулась и замок восстанавливает. Просят разрешения остаться!

— И все? А чего так кричал, будто сами демоны за тобой гнались! — выругался Базил, остальные наемники недружно рассмеялись, убирая руки с оружия, с которыми никогда не расставались.

— Так это… староста сказал вам доложить, — проворчал мальчишка, вскинув голову и с вызовом посмотрев на капитана, который хоть и старательно хмурился, но губы предательски дрожали от прорывающегося смеха.

— Все правильно, ты молодец, — похвалила я мальчонку и, повернувшись к лекарю, распорядилась, — Харди, пригляди здесь. Базил, пойдем со мной. Нужно посмотреть, что за люди пришли.

— И я, с вашего позволения, — неожиданно вызвался Дерин. — У меня есть опыт с новыми поселенцами. Если они бежали, не заплатив налога, с вас могут потребовать вернуть долг. Да и душегубов, что прикрываются за маской притворных страданий, хватает.

— Хм… как пожелаете, — усмехнулась, широким шагом, направившись к воротам и уже через несколько минут, мы спускались к деревне.

Прибывших мы увидели издалека — они расположились у колодца. Пятеро мужчин, их жены и с десяток детей разного возраста. Скромные пожитки, увязанные в узлы и мешки, говорили об их бедственном положении. Да и сам вид — уставший, измученный, подсказывал мне, что эти люди перенесли все тяготы долгой дороги не для того, чтобы обманом наживаться на местных жителях.

— Приветствую вас, — обратилась я к путникам, которые давно заметили наше приближение и замерев, настороженно на нас взирали. — Я Эммелина — хозяйка этих земель.

— Госпожа! — первым заговорил крепкий мужчина лет сорока. Его загорелое лицо избороздили морщины, а в темной бороде серебрилась седина. — Я Тарин — плотник. Все мы из деревни за Кривым перевалом.

— Далекий путь, — заметила я, окинув прибывших внимательным взглядом. — Что заставило вас оставить родные места?

— Новый староста, госпожа, — подал голос высокий жилистый мужчина. — Я Марк. Староста у нас… жаден больно, со свету решил сжить. Последнее забирает, а кто перечит, того сразу плетьми. Дети голодают, в прошлом месяце чуть малец не помер, мать не смогла прокормить — вдовая, а ему хоть бы что, все до чешуйки отнял.

— А господину земель, почему на старосту не пожалуетесь? — спросил лэрд Дерин, встав рядом со мной.

— Ходил Карим, да только где теперь он… — с тоской протянул длинный как жердь мужчина, — вроде как, сам господин его и запорол до смерти.

— Долги оставили? — продолжил лэрд, пристально посмотрев на паренька, за которым пряталась молодая светловолосая девушка, прижимая к груди попискивающий сверток.

— Нет, господин, ежели так, нас бы и не отпустили, — с горечью проговорил Марк.

— А здесь, что надеетесь найти? — спросила я прямо, благодарно улыбнувшись Дерину. — Земли Энтаров небогаты. Да и замок, как видите, в руинах.

— Мы наслышаны, как вы с людьми обращаетесь, — тихо проговорила одна из женщин, держа за руку маленькую девочку. — И попусту наказывать не будете.

— Мы, госпожа, работу свою знаем. — вновь заговорил Тарин, выступив чуть вперед, — Карим — кузнец хороший, да только места ему не было в нашем поселенье. Хотч по дереву мастер, такие лавки, да кровати из-под его рук выходят, просто загляденье. Женка моя — знатная вышивальщица, а Дарин такие ткани ткет, тончайшие…

— Что ж, добро пожаловать, — решила я после недолгого раздумья. — Пустующих домов в деревне хватает, но не все пригодны для жилья. Мирта, ты женщин и детей к себе уведи и покорми, пока их мужья свободные дома проверят и выберут себе по душе.

— Сделаем, госпожа, я уже и похлебку сказала сготовить и баньку стопить, — отозвалась супруга старосты и, с лёгкостью подхватив один из мешков, скомандовала, — за мной, вон тот дом с окошком на крыше, туда идем…

Следующий час прошел в хлопотах. Мы тщательно осматривали каждый дом, проверяя крыши и стены. Какие-то давно было пора снести, а целые бревна пустить на ремонт. Какие-то годились только для печи, а какие-то совсем истлели.

— Этот вроде крепкий, — проговорил Базил, простукивая стену очередного дома. — Немного починить — и жить можно. Крыша цела, только пол местами прогнил.

— Стропила в хорошем состоянии, даже древесный жук не тронул. Редкая удача. — прокричал Корх, взобравшись на чердак.

К вечеру нам удалось разместить все семьи. Женщины из деревни помогали новоприбывшим, делились припасами и необходимой утварью. Дети быстро перезнакомились и уже бегали по улицам, играя в догонялки. Их звонкий смех разносился по всей деревне, вдыхая в нее новую жизнь.

— Гляди-ка, — шепнул Харди, присоединившись к наблюдению за деревенскими, которые слаженно собирали на стол, что быстро сколотили прямо на улице. — Еще немного — и деревня оживет.

— Да, — коротко ответила, с улыбкой следя за девчушкой, что с заливистым смехом и визигами убегала от двух мальчишек.

— И знаешь… то гнетущее состояние, что преследовало нас здесь первые дни, исчезло, — задумчиво протянул лекарь.

— Идем к столу, Том сегодня превзошел себя, я даже отсюда чую аромат наваристой похлебки, — перевела разговор на другую тему, зная наверняка, что не все демоны покинули земли Энтаров и что сегодня ночью мне предстояла очередная встреча с тварями из Нижнего мира…

Глава 27

Ночь опускалась на деревню, окутывая её тихой прохладой. Сквозь неплотно прикрытые ставни в дом кастеляна просачивался серебристый лунный свет, рисуя причудливые узоры на грубо отёсанных половицах. Из единственного окна я наблюдала за двором, где у почти погасшего костра сидели наёмники. Языки пламени изредка вспыхивали, выхватывая из темноты их усталые лица и бросая на покосившийся забор танцующие тени.

Корх и Брондар приглушённо переговаривались, передавая друг другу флягу с элем. Седой Гвин что-то наигрывал на видавшей виды свирели, а молодой Дин сосредоточенно точил свой клинок оселком, отчего в ночной тишине разносился монотонный скрежет.

— И долго ещё этот благородный лэрдишка будет крутиться вокруг нашей пчёлки? — донёсся до меня хриплый голос Корха.

— Пока король не призовёт обратно… или пока Базил не укоротит ему нос, — усмехнулся Брондар, принимая флягу.

— Не нравится мне, как он всё вынюхивает, — проворчал Гвин, на мгновение оторвавшись от своей свирели.

— А по мне толк от него есть, — заметил Дин, проводя большим пальцем по лезвию. — Со стеной сегодня здорово помог.

— Ты ещё молод, парень, — хмыкнул Корх. — Такие, как он, задаром ничего не делают. Ждёт чего-то…

— Проклятье, — едва слышно выругалась я, рывком поднимаясь с колченогого табурета. Наёмники, похоже, не торопились расходиться. Их негромкая беседа тянулась, как густой мёд, перемежаясь длинными паузами и тихим бульканьем эля, и эти посиделки могли затянуться до рассвета. А мне нужно было добраться до заброшенного дома, где можно без свидетелей призвать Нарзула.

Убедившись, что клинок легко выходит из ножен, я накинула плащ и решительно вышла на крыльцо. Скрипнувшая половица тотчас заставила наёмников разом повернуть головы в мою сторону.

— Не спится, пчёлка? — спросил Брондар, ласково мне улыбнувшись.

— Душно внутри, — пожала я плечами, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. — Хочу прогуляться, проветрить голову.

— В такой час? — буркнул Корх нахмурившись.

— Просто пройдусь до старой яблони и обратно, — улыбнулась я, легонько похлопав по ножнам меча. — Да и нет здесь никого, с кем бы я не справилась.

— Всё же… — заговорил было Корх, нерешительно переступив с ноги на ногу, явно сомневаясь, стоит ли меня отпускать.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы гулять без сопровождения, — мягко, но твёрдо произнесла я. В моём голосе прозвучали стальные нотки, которые наёмники хорошо знали — спорить бесполезно.

— Будь осторожна, — первым сдался Брондар. — И возвращайся до полуночи. Базил голову мне открутит, если узнает, что я тебя отпустил.

— Так и не узнает, — подмигнула я и, махнув на прощание рукой, неторопливо двинулась по улице.

Только отойдя на приличное расстояние, я свернула в узкий проулок между домами и, стараясь держаться в тени, двинулась в нужную мне сторону. Лунный свет заливал деревню серебристым сиянием, и мне приходилось быть предельно осторожной — если кто-то из дозорных лэрда Дерина заметит наследницу Энтаров, крадущуюся по ночной деревне, это вызовет ненужные вопросы…

Темный силуэт заброшенного дома появился внезапно. Его провалившаяся крыша и покосившиеся стены казались ещё более зловещими в свете полной луны. С каждым шагом, что приближал меня к развалинам, метка на плече пульсировала все сильнее, но теперь к ощущению тепла примешивалась острая боль, словно предупреждение. И я невольно замедлила шаг, вглядываясь в тени вокруг разрушенного строения. А у провала, некогда бывшему дверью, я замерла, ощущая странное напряжение в воздухе. В кромешной тьме дома не видно ни зги, но я всем телом чувствовала — там кто-то был. И этот кто-то явно не тот, кого я ожидала увидеть.

Рука сама потянулась к рукояти меча. Тихий шорох внутри дома заставил меня напрячься ещё сильнее. Холодок пробежал по спине, а в голове промелькнула мысль о возможной ловушке.

— Я знаю, что ты там, — тихо произнесла, вытаскивая клинок. Верная сталь с негромким шелестом покинула ножны. — Выходи.

— А ты так и не разучилась чуять засаду, Мел, — раздался знакомый хриплый голос из темноты, и в дверном проёме показалась высокая фигура.

Лунный свет выхватил тотчас загорелое лицо со шрамом, пересекающим правую бровь, и резкие черты, словно высеченные из камня. Короткие тёмные волосы с проседью на висках, плотная кожаная куртка, потёртая на локтях, и тяжёлый длинный меч на поясе — Шорган выглядел точно так же, как в день нашего расставания. Только глаза, обычно смеющиеся и озорные, теперь смотрели с настороженностью и тревогой.

— Шорган? — выдохнула я, опуская оружие. — Какого демона ты здесь делаешь?

— Не самое дружелюбное приветствие, — усмехнулся наёмник, осторожно шагнув ближе. В лунном свете был заметен свежий шрам на его шее, уходящий под воротник куртки — след от чьего-то клинка, едва не отправившего Шоргана к праотцам. — Особенно для того, кто тащился через половину королевства, чтобы вас найти.

— Ты получил весточку от Базила? — спросила я, внимательно всматриваясь в лицо наемника.

— Получил… и Мел, какого демона вы тут делаете? Это проклятые земли Энтаров, — в голосе Шоргана слышалось неподдельное беспокойство.

— Хм… я наследница рода Энтаров и это мои земли, — с усмешкой произнесла, в полной мере, насладившись изумлением Шоргана. Его челюсть буквально отвисла, а глаза расширились так, что в них отразилась полная луна.

— Эм… это объясняет многое, — пробормотал наемник, машинально проверяя защитный амулет на шее, — а тот холеный лэрдишка? Кто он? Друг? Сегодня я видел, как он отправил ворона. Послание было привязано к лапе красным шнуром с королевской печатью.

— Он не друг, — машинально возразила я, насмешливо добавив. — Его оправил король, помочь мне в управление замком и моих земель.

— Теми развалинами и мертвой землей, из ран которой по ночам слышится гул и стоны? — с недоумением проговорил Шорган, кивнув в сторону замка.

— Давно ты здесь? — не стала отвечать и так ясно, что это выглядит насмешкой.

— Пара дней, решил сначала осмотреться… — не сразу ответил наемник, а его взгляд метнулся к покосившемуся оконному проему, словно проверяя путь к отступлению. — Что здесь происходит, Мел? Я больше двух месяцев иду по следу вашего отряда. Сначала наткнулся на тела парней Кифа. Потом была подозрительная тишина на тракте, где обычно промышляют разбойники. А теперь узнаю, что ты ходишь с гербом Энтаров, а рядом крутится придворный шакал, чьи люди больше похожи на наемных убийц, чем на обычных стражников.

— Долгая история, Шорган, — пронила я, с шумом втянув прохладный воздух. Его слова ударили, как хлыст. Значит, наёмники Кифа, откликнувшиеся на призыв Базила, убиты, кто-то явно не желает, чтобы численность нашего отряда увеличилась. — Но сейчас не время и не место. Мне нужно… кое-что сделать. Наедине.

— Что же? — прищурился наёмник. А в его глазах промелькнуло беспокойство. — Странное дело — прячешься ночью в заброшенном доме.

Я на мгновение замерла, обдумывая… сказать Шоргану о своих новых способностях пока не стоит. Он был хорошим бойцом и верным другом, но суеверия в нём было не меньше, чем в любом другом наёмнике. Как-то в Северных землях он отказался ночевать в доме, где по слухам обитал призрак, предпочтя спать под открытым небом в мороз. На его шее до сих пор висел крохотный мешочек с заговорённой солью — защита от злых духов, как он верил.

— Просто мне нужно подумать, — наконец уклончиво ответила я, а метка на плече снова запульсировала, посылая волну тепла до самых кончиков пальцев. — Деревня гудит как улей — новые поселенцы, строительство, этот лэрд… Иногда хочется тишины.

— И ты выбрала для этого самое жуткое место в деревне? — недоверчиво хмыкнул Шорган. А его рука вновь машинально коснулась мешочка на шее.

— Может, потому здесь и тихо, — с улыбкой ответила, пожав плечами. — Никто не побеспокоит.

Шорган ничего не сказал, лишь внимательно на меня посмотрел, словно пытаясь разглядеть что-то, скрытое за моими словами.

— Базил и ребята будут рады тебя видеть, — произнесла, переводя разговор на другую тему. — Когда ты намерен сообщить им о своем прибытии?

— Кхм… надеюсь, будут рады, — хмыкнул Шорган, но в его глазах всё ещё таилась настороженность. — И надеюсь, что ты знаешь, во что ввязалась, пчёлка.

— Знаю, — ободряюще улыбнулась другу, мысленно, как в детстве, скрестив пальцы на руке…

Мы вместе покинули заброшенный дом. Я проводила Шоргана до перекрестка, дождалась, пока его шаги затихнут вдали, и снова двинулась к заброшенному строению. А известие о гибели наших соратников ещё сильнее укрепили мою решимость — мне нужно было знать, с кем мы имеем дело.

Выждав некоторое время, я осторожно скользнула обратно в разрушенный дом, тщательно осмотрелась, прислушиваясь к ночным звукам, и, убедившись, что вокруг никого нет, встала в центре пыльной комнаты.

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка на плече тотчас вспыхнула привычным жаром. Воздух сгустился, наполняясь запахом серы и влажной земли. А из тёмного угла, где старые доски прогнили насквозь, медленно соткалась знакомая фигура демона. Его серая, потрескавшаяся кожа, похожая на древесную кору, тускло блестела в лунном свете, а глаза-бусины отражали серебристое сияние, падающее сквозь провалы крыши.

— Мы одни? — первым делом спросила я, невольно оглядываясь на дверной проём, где недавно стоял Шорган.

— Да, — прошипел Нарзул, его широкие ноздри втянули воздух, подрагивая, как у настороженного зверя. — Тот, что был здесь, ушёл.

— Хорошо, — кивнула я, внимательно вглядываясь в демона. Его кожа казалась ещё более шершавой, чем обычно, а вдоль хребта тянулся ряд мелких шипов, которых я раньше не замечала. — Что удалось узнать о лэрде Дерине?

— Мало… — недовольно прошипел демон. А из его пасти вырвалось облачко серого дыма, медленно рассеиваясь в воздухе. — Он мало говорит со своими людьми, всё больше пишет да чертит. А мысли читать я не умею.

— И всё же? — нахмурилась я, шагнув к демону. — Что-то ты должен был выяснить.

— Знаю лишь то, что этот лэрд был удивлен состоянием замка. Вернее, его отсутствием. — Неохотно продолжил Нарзул, его приплюснутая морда дёрнулась, обнажая ряд острых зубов.

— Отсутствием?

— Он уверен, что король не знает истинного положения земель рода Энтаров. Сегодня лэрд отправил его величеству послание.

— О чём именно?

— О том, что замок полностью разрушен — не просто повреждён, как ему сказали, а почти сравнён с землёй. — Нарзул снова втянул воздух, а его маленькие глазки блеснули в темноте. — Слышал, что многие лэрды лишились головы за растрату казённых средств. И что, когда узнают истину, о землях древнего рода Энтаров, полетят ещё несколько голов.

Я задумалась. Значит, король отправил сюда Дерина, не зная реального положения дел? Или это всего лишь игра, чтобы усыпить мою бдительность? Ведь понятно, что лэрд мог подозревать, что за ним следят, и специально писать то, что должно попасть мне в уши. Мысли перетекали одна в другую, складываясь в сложную мозаику, где не хватало ключевых кусочков.

— Что ещё? — потребовала я, заметив, как демон нетерпеливо переминается с ноги на ногу. А его когти царапали пол, словно пытаясь нащупать что-то под досками.

— Он изучает руны на стенах замка, — Нарзул осклабился, обнажая ряд острых зубов. Между его клыками застряли какие-то тёмные волокна, и я не хотела знать, что это было. — Кажется, понимает их значение.

— Руны? — нахмурилась я. — Какой в них интерес?

— Древние письмена хранят тайны рода Энтаров, — демон наклонил голову, глядя на меня с каким-то странным выражением, похожим на жалость, а в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на знание, не предназначенное для смертных.

— Что ещё удалось выяснить?

— Люди лэрда… — прошипел Нарзул, его уши дёрнулись, словно уловили отдалённый звук. — Они по ночам чертят круги на земле и жгут странные травы. От их дыма меня мутит, словно от яда морского дракона. В воздухе пахнет страхом и… чем-то ещё. Чем-то, что не принадлежит этому миру, но и не из Нижнего.

— Вот как и где именно они это делают? — задумчиво протянула, невольно вздрогнув после слов Нарзула. Значит, при лэрде есть маги? Или алхимики? И что за странные травы они жгут, способные воздействовать даже на демона?

— За домом старосты, где поселился лэрд, есть старый амбар…

— Хм… продолжай наблюдать, — приказала я, чувствуя, как навалилась усталость, а в глаза будто насыпали песок. — Иди.

— Как пожелаешь, — произнёс демон с неохотой и растаял в сгустившейся темноте, оставив после себя лишь слабый запах серы и свежевскопанной земли.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как метка на плече постепенно остывает. Серебристые линии, на мгновение проступившие на коже, медленно угасали, возвращаясь к своему обычному состоянию — почти незаметные, если не знать, куда смотреть.

Информация, которую удалось добыть Нарзулу, была скудной, но всё же полезной. Если король действительно не знал о состоянии земель Энтаров, это ставило под сомнение его мотивы отправить меня сюда. А вот наемники Дерина и его интерес к древним рунам наводили на неприятные мысли.

Выскользнув из развалин, я осторожно направилась обратно, стараясь держаться в тени. Проходя мимо дома старосты, где остановился лэрд Дерин, я замедлила шаг. В одном из окон горел приглушённый свет, а на стене плясала тень — кто-то не спал в этот поздний час, возможно, читал или писал. На мгновение силуэт приблизился к окну, и я замерла, прижавшись к стене соседнего дома. Но человек лишь задёрнул штору, и свет погас, погрузив комнату в темноту…

Глава 28

Утро встретило деревню мягким золотистым светом, пробивающимся сквозь пелену тумана, что окутал низины и стелился меж домов подобно призрачному одеялу. Роса крупными каплями сверкала на травинках, а воздух, свежий и прохладный, был наполнен ароматами мокрой земли и дымком первых утренних костров.

Я проснулась с первыми лучами солнца, но не сразу поднялась с постели. Сон был беспокойным, полным странных видений и шепчущих голосов, что звали меня куда-то вглубь замковых руин. Даже сейчас, уже в сознании, я всё ещё ощущала тонкое покалывание метки — словно отголосок призыва, что не прекращался ни на миг.

Потянувшись и накинув на плечи рубаху, я подошла к небольшому оконцу. Сквозь мутное стекло был виден двор, где уже суетились люди, готовясь к очередному дню. Том хлопотал у навеса, Корх и Дин собирали часть инструментов, а женщины развешивали выстиранное белье на веревках, натянутых между деревьями.

Но вот мой взгляд зацепил какое-то оживление у ворот, а затем раздался раскатистый смех Базила и вторившие ему радостный смех наемников. Быстро окончив скромные утренние приготовления, я выскочила во двор и увидела Шоргана. Его дорожный плащ был испачкан и изорван, но лицо светилось широкой улыбкой.

— Паршивый пес! — воскликнул Базил, крепко сжимая в своих объятиях наемника. — Где тебя носило столько времени?

— Не мог же я упустить возможность заглянуть в парочку таверн по дороге, — отшутился Шорган, похлопав Базила по плечу. — И проверить, не подешевел ли эль в «Серебряном гусе».

— И как? — поинтересовался Харди, подходя к ним.

— Подорожал. Да и разбавляют безбожно, — покачал головой Шорган. Его взгляд, скользнув по двору, остановился на мне, и он с полуулыбкой слегка кивнул.

— Мел! — воскликнул Базил, тоже заметив меня. — Смотри, кто пожаловал! Наш блудный волк вернулся в стаю!

— Выглядишь потрепано, — проговорила я, подходя ближе и протягивая Шоргану руку. — Что случилось с твоей шеей?

— Пустяк, — усмехнулся наемник, крепко пожимая мою ладонь. — Разбойничья шайка решила поживиться моим кошелем. Я разочаровал бедняг — кошель был почти пуст, зато клинок оказался достаточно остр. Правда, одному удалось меня зацепить, прежде чем отправиться к праотцам.

— Чего здесь стоим! Давайте к костру. Том как раз завтрак приготовил. А Шорган расскажет, где пропадал. — предложил Гвин, махнув рукой во двор, где над костром уже висел котел с ароматной кашей…

— Как только получил весточку от Базила, — заговорил Шорган, когда большинство наемников устроились во дворе с мисками и кружками в руках. — Сразу же собрался в дорогу. По пути заехал в Дартуайт, где должен был встретиться с Кифом. Узнал, что он тоже получил послание и уже отправился к вам, так что пошел по его следу.

— И что случилось? — спросил Харди, внимательно глядя на наемника.

Шорган помрачнел, отставляя миску в сторону. Его лицо вдруг словно постарело на десяток лет, а в глазах появилась тяжесть.

— На второй день пути наткнулся на место засады, — тихо проговорил он. — Лесная дорога, узкий проход между скалами. Идеальное место для нападения. Кровь ещё не успела высохнуть, когда я пришел туда.

— Киф? — едва слышно спросил Базил.

— Он и весь его отряд. Всех похоронил, как положено, — кивнул Шорган. А в тишине, тотчас наступившей после его слов, было слышно лишь потрескивание поленьев в костре да отдаленные голоса работающих в деревне людей. Каждый из наемников погрузился в свои мысли, вспоминая павших товарищей.

— Это были необычные разбойники, — наконец продолжил Шорган. — Слишком чисто сработали. Профессионалы. Видел следы легких сапог, какие носят королевские егеря или наемные убийцы. И стрелы… особые, с черным оперением.

— Ученики Черной розы? — нахмурился Брондар.

— Возможно, — пожал плечами Шорган, проводя пальцем по грубому шраму, пересекающему его бровь. — Или кто-то, кто хочет, чтобы мы так думали.

— А дальше? — спросил Корх, наклонившись вперед и опершись локтями о колени.

— Дальше я шел по вашему следу, — ответил Шорган. — Неделю проторчал в Карстоне, выспрашивая о вас. Там тоже странности творились — стража словно с цепи сорвалась, проверяла каждого встречного. А торговец тканями, у которого я остановился, говорил, что из дворца приходили люди, интересовались какой-то наемницей с рыжими волосами.

— Охотились, значит, — задумчиво протянул Харди, помешивая свое зелье в маленьком котелке.

— И не только за Мел, — добавил Шорган, и его взгляд стал еще более напряженным. — За всеми, кто мог к ней присоединиться. Потому и устроили засаду на Кифа.

— Не хотели, чтобы наш отряд увеличивался, — кивнул Базил, сжимая кулаки. — Только зачем? Мы никому не мешали.

— Мешали, — возразил Шорган, и его голос понизился до шепота. — Как я понял, кому-то очень не хотелось, чтобы вы добрались до земель Энтаров. А если бы и добрались, то чтобы вас было как можно меньше.

Я молча слушала, мысленно соединяя кусочки головоломки. Король знал, что я наследница Энтаров и он бы не стал мешать мне дойти до замка? Значит, это была игра кого-то другого…

— Как ты нас нашел? — спросил Гвин, прерывая мои размышления.

— Не сразу, — усмехнулся Шорган. — Ваш путь оборвался недалеко от Синегорья. Торговцы говорили о странном караване, что закупился провизией и направился в сторону горных перевалов. Я пошел по этой дороге наугад, расспрашивая в деревнях. Когда услышал о рыжеволосой наемнице, что стала лэрой и восстанавливает заброшенный замок, понял, что нашел вас.

— А потом решил устроить представление с таинственным появлением, — хмыкнул Базил, наливая ему ещё отвара.

— Сначала хотел осмотреться, — пояснил Шорган, лукаво улыбнувшись, но его глаза остались серьезными. — Тот придворный хлыщ и его люди… от них разит опасностью. Хотел понять, кто они и что здесь делают.

— И как понял? — спросил я, пытаясь не выказать особого интереса.

— Нет, — пожал плечами Шорган, и в его глазах мелькнула тень. Крошечное, почти незаметное движение, но я поняла — он тоже не говорит всей правды. — Но они определенно не те, за кого себя выдают.

— Ты вовремя, — произнёс Базил, хлопнув наемника по плечу. — Люди нам нужны. Работы невпроворот, а рук не хватает. К тому же глаза и уши лишними не будут. За округой следить надо, мало ли…

— И для того я тащился через полкоролевства? — усмехнулся Шорган. — Что ж, показывайте, что делать.

— Сначала поешь нормально, — проворчал Том, накладывая ему еще каши. — Вон какой тощий стал. Всю дорогу, поди, на сухарях да воде?

— По большей части, — кивнул наемник. — Эх, как вспомню твой мясной пирог с грибами…

— Будет тебе пирог, — пообещал повар. — Как раз грибов насобирали вчера.

— А этот королевский хлыщ надолго здесь? — спросил Шорган, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь чужих ушей. — Видел, как он вокруг замка крутился вчера.

— Лэрд Дерин, — процедил сквозь зубы Базил, откладывая ложку. — Король его сюда отправил, якобы помогать Мел с управлением замком. Пока особых пакостей не делал, даже помог с укреплением стены. Но глаз с него не спускаем.

— А его люди? — продолжил расспрашивать Шорган.

— Держатся особняком, — ответил Харди. — В деревне поселились, у старосты. Работают с нами не все, двое по замку бродят и что-то высматривают.

— Не нравится мне это, — пробормотал Шорган, бросив на меня задумчивый взгляд.

Я продолжала хранить молчание, невольно вспоминая слова Нарзула о кругах на земле и странных травах, от дыма которых демону становилось плохо.

— Да, поэтому нужно усилить охрану, — согласился Базил. — Шорган, возьмешь на себя ночные дозоры? Глаз у тебя острый, да и слух не подводит.

— Конечно, — кивнул наемник, на мой взгляд, излишне поспешно. — Только сначала покажете, что тут у вас творится?

— Идем, — проговорил Базил, рывком поднявшись. — Покажу, что успели сделать. И заодно познакомлю с новыми людьми.

И вскоре мы направились к замку, поднимаясь по извилистой тропе, что вела от деревни к крепостным стенам. Тропа за прошедшие недели заметно расширилась и утрамбовалась, а в местах, где раньше после дождей образовывались глубокие лужи, теперь были засыпаны щебнем.

— Ничего себе развалины, — проговорил Шорган, стоило нам подняться на холм, откуда открывался вид на крепость. — И как вы собираетесь это восстановить?

— Постепенно, — ответила я, встав рядом с ним. — Сначала северное крыло — там стены крепче. Потом восточную башню, она почти цела. А там посмотрим.

— Размах у вас, однако, — покачал головой наемник. — Но куда деваться? Раз уж ты теперь лэра Энтар, замок должен соответствовать.

— Это не главное, — возразила я, отводя взгляд. — Важнее люди. Деревня постепенно оживает, новые поселенцы прибывают. Им нужна защита, крепкие стены, за которыми можно укрыться в случае опасности.

— О какой опасности ты говоришь? — тотчас прищурился Шорган. — Дикие племена? Разбойники? Или демоны?

Я помедлила с ответом, вглядываясь в серые камни крепости. В свете утреннего солнца они казались теплыми и живыми, словно впитали в себя энергию тех, кто строил и защищал эти стены веками.

— Не знаю, — наконец произнесла я. — Но что-то мне подсказывает, что скоро нам предстоит это выяснить. Поэтому все силы сейчас брошены на восстановление стен… идемте.

Во дворе замка было шумно. Стук молотков смешивался с командами Брондара, руководившего установкой новой балки под частично обрушенной крышей. Зелим зычным голосом отсчитывал ритм для шестерых мужчин, которые на толстых веревках поднимали очередной валун на медленнорастущую стену.

— И взяли! Раз-два, взяли! — командовал он, упираясь ногами в утрамбованную землю, помогая тянуть тяжелый груз.

Неподалеку группа женщин трудилась над приготовлением особого раствора. У одной в руках была огромная корзина с яйцами, которые она аккуратно разбивала, отделяя белки от желтков и сливая их в большую деревянную бадью. Другая женщина энергично взбивала белки до образования пенистой массы с помощью самодельного венчика из веток. Третья медленно добавляла гашеную известь в пену, тщательно перемешивая смесь. Четвертая подсыпала мелкий речной песок, придававшей раствору дополнительную прочность. Эту хитрость подсказал нам Тарин — именно так, по его словам, строили в древности, когда возводили стены, способные выдержать столетия.

— А эти откуда? — спросил Шорган, кивнув в сторону группы незнакомых ему людей, с усердием укладывающих каменные блоки вдоль северной стены.

— Пришли два дня назад, — ответил Базил, с гордостью наблюдая за работой. — Пять семей из-за Кривого перевала. Тот высокий, с медной серьгой в ухе — Тарин, плотник от бога. А вон тот коренастый, с мощными плечами — Карим, кузнец. Заговаривает металл, не иначе. Вчера, наконец, восстановил старую кузницу, и теперь у нас есть собственные инструменты.

— Хорошие мастера — редкость, — задумчиво проговорил Шорган, окинув беглым взглядом работников. — А местные?

— Толковый народ, — с уважением отозвался Базил, поправляя перевязь с мечом. — Тяжёлой работы не гнушаются, встают до рассвета и трудятся до заката. Поначалу, правда, сторонились нас, но теперь…

Базил недоговорил. Его взгляд остановился на фигуре, появившейся из-за угла восточной башни. Лэрд Дерин, легкой походкой, направлялся в нашу сторону.

— Лэра Эммелина, — поприветствовал лэрд приблизившись. — Приятно видеть вас в добром здравии этим прекрасным утром. Работа продвигается быстрее, чем я ожидал.

— Взаимно, лэрд Дерин, — кивнула я, отметив, как незаметно напрягся Шорган рядом со мной. — Когда много умелых рук, даже самая трудная работа спорится. Позвольте представить вам Шоргана, одного из моих самых верных людей. Он прибыл сегодня утром, чтобы присоединиться к нам.

— Рад познакомиться, — проговорил лэрд. А его глаза на мгновение сузились, когда он оценивающе оглядел крепкую фигуру наемника. — Любой, кто поможет восстановить этот замок, заслуживает уважения.

— Надеюсь принести пользу, — сухо ответил Шорган.

— Лэрд Дерин, как продвигается работа с западной стеной? — поинтересовалась я, мысленно отметив, что между мужчинами повисло странное напряжение.

— Медленнее, чем хотелось бы, — ответил лэрд, переключая внимание на меня. — Камни там лежат так плотно, что приходится выковыривать их по одному. Но мы нашли нечто интересное.

— Что же? — спросила я, невольно подавшись вперед.

— Следы древних рун, — проговорил лэрд, и в его глазах загорелся странный огонь. — Такие же, как на воротах и колодце. Похоже, ваши предки использовали магические письмена для защиты всего замка.

— Вам многое известно о моем роде, — заметила я, внимательно наблюдая за лэрдом.

— Не столько, сколько хотелось бы, — покачал головой Дерин с деланной скромностью. — В королевской библиотеке сохранилось несколько упоминаний о великих деяниях ваших предков. Но многое утрачено. Особенно после… инцидента с вашей семьей.

— Пожара, вы хотите сказать? — уточнила я, приподняв бровь.

— Да, — кивнул лэрд. — Трагическое событие, унесшее жизни стольких достойных людей. И, боюсь, вместе с ними погибли многие тайны и знания рода Энтаров.

— Возможно, не все, — проговорила я, не сводя с него глаз. — Замок тщательно хранит свои секреты.

— Несомненно, — улыбнулся Дерин, но его глаза остались холодными и расчетливыми. — И я надеюсь помочь вам их раскрыть.

— Благодарю за вашу… заботу, — кивнула и, выдержав небольшую паузу, добавила, — Расскажете, что означают руны на воротах.

— Хм… думаю, нам стоит начать с основ. Полагаю, будет гораздо удобней начать ваше обучение не среди развалин и пыли, — проговорил лэрд, изящным взмахом руки показав на загромождённые друг на друга камни, — буду рад, если вы примете мое предложение и придете вечером в дом старосты, где я временно, как вы знаете, разместился.

— Я буду, — коротко ответила, не понимая, какую лэрд Дерин ведет со мной игру. Слишком учтивый, слишком внимательный. Он держался как союзник, но каждое его слово звучало, словно ловко сплетенная паутина, в которую меня пытались заманить.

Глава 29

— Скользкий тип, — пробормотал Шорган, когда лэрд отошел достаточно далеко. — И что-то мне подсказывает, что он прибыл сюда не помогать, а изучить руны, — добавил наемник, внимательно проследив взглядом за удаляющейся фигурой лэрда. Его обветренное лицо помрачнело, а в карих глазах застыла тревога, смешанная с едва уловимой неприязнью. — Ты правда собираешься идти к нему в дом?

— Собираюсь, — кивнула я, скрестив руки на груди. — Не думаю, что он посмеет напасть на меня, зная, что рядом два отряда лучших воинов.

— Не нравится мне это, — недовольно протянул Базил, но спорить не стал, лишь взглядом дал понять, что не одобряет моего решения.

— Нужно выяснить, что он знает, — задумчиво проговорила я, глядя на стены, испещренные полустертыми рунами, которые, казалось, пульсировали едва заметным серебристым светом. — Если лэрд действительно изучал историю рода Энтаров в королевской библиотеке, он может мне многое рассказать.

— А ты уверена, что он расскажет тебе правду о твоем роде? — спросил Шорган, понизив голос до шепота, приблизившись так, что я ощутила запах дорожной пыли и кожи от его одежды.

— В любом случае стоит рискнуть, — ответила, неопределенно пожав плечами — Даже если лэрд солжет, я смогу понять, в каком направлении двигаться дальше.

— И все же будь с ним осторожней, — ворчливо проговорил Базил. — Не нравится мне этот придворный хлыщ. Шорган, глаз с него не спускай.

— Будь спокоен, — тотчас кивнул наемник, и его рука инстинктивно коснулась амулета на шее, словно для подтверждения клятвы. — А пока, может, осмотрим стену поближе? Хочу взглянуть на эти руны, что так интересуют нашего благородного гостя.

— Почему бы и нет, — кивнула, и мы направились к западной стене, где работали люди лэрда Дерина. Они медленно и методично разбирали завал, складывая камни в аккуратные стопки по размеру и форме, как делают опытные каменщики. Однако один из них — высокий мужчина с седеющей бородой, заплетенной в тонкую косу на манер придворных ученых — что-то зарисовывал на куске пергамента, то и дело поглядывая на полуразрушенную кладку.

Я незаметно подошла ближе, стараясь рассмотреть, что именно привлекло его внимание. На обнажившейся части стены виднелись необычные символы, высеченные в камне. Они складывались в замысловатые узоры, вызывая странное ощущение движения — казалось, что руны перетекают одна в другую, образуя бесконечную цепь. А в некоторых местах камень вокруг символов был слегка оплавлен, словно руны когда-то пылали таким жаром, что могли расплавить даже камень.

— Необычные, — тихо проговорил Шорган, стоявший за моим плечом. Его дыхание слегка сбилось, выдавая волнение, которое он старательно скрывал. — Никогда таких не видел, а мне довелось побывать во многих местах.

— Я видела похожие на воротах замка и на колодце, — кивнула я, машинально потерев плечо, где под тонкой тканью рубахи пульсировала метка, откликаясь на близость древних символов. — Но не могу понять их значения.

— Возможно, они связаны с силой твоего рода, — едва слышно предположил Шорган. — С той самой способностью сдерживать демонов, о которой упоминал лэрд. В старых легендах говорится, что некоторые семьи обладали особыми дарами…

— Возможно, — я не стала ни подтверждать, ни отрицать его догадку. Шорган был умен и наблюдателен, но рассказывать ему о Нарзуле и других демонах, что обитали в окрестностях замка, было еще слишком рано.

— Так или иначе, — продолжил Шорган, проведя пальцем в воздухе над одним из символов, не решаясь прикоснуться к камню, — эти руны явно непросто украшение. В них заключена какая-то сила, и люди лэрда это понимают.

Базил тем временем подошел к группе наших работников, подбадривая их громким голосом и отдавая новые распоряжения. Его зычный бас разносился по двору, заглушая на мгновение стук молотков и скрип лебедок.

— Брондар! Нужно подвезти еще камней для восточной башни! Да не тех мелких, а покрупнее! — прокричал капитан, указывая мозолистой рукой в сторону недостроенной стены. — Гвин, проверь, как там с раствором, хватит ли на сегодня! Если мало извести, отправь кого-нибудь к Кариму, пусть разожжет печь пораньше! Том готовь обед, к полудню все должны подкрепиться! И побольше мяса — люди работают с рассвета!

Наемники тотчас отозвались, разойдясь выполнять поручения с той четкостью и слаженностью, которая приходит только с годами совместных походов и сражений. Никаких лишних вопросов или промедлений — каждый знал, что требуется, и как это сделать наилучшим образом.

Шорган с одобрением наблюдал за слаженной работой отряда, его глаза блестели уважением, а на губах появилась легкая полуулыбка, которую он обычно приберегал для действительно впечатляющих зрелищ.

— Хорошо вы тут устроились, — проговорил наемник, поправляя перевязь с мечом. — Как настоящая крепость — каждый знает свою задачу.

— Пришлось быстро учиться, — хмыкнула я, убирая выбившуюся прядь волос с глаз. Ветер, гулявший между полуразрушенных стен, приносил запах свежесрубленного дерева и нагретого камня. — Замок не восстановит себя сам. Первые дни были самыми тяжелыми — никто толком не знал, что делать, все валилось из рук.

— А этот лэрд? — Шорган понизил голос, кивком указав в сторону, где виднелась фигура Дерина, что-то обсуждавшего со своими людьми. — Чем он на самом деле помогает, кроме своих таинственных изысканий с рунами?

— Как ни странно, но он действительно знает толк в строительстве, — ответила я, пожав плечами. — Пару дней назад благодаря его совету мы укрепили стену за пару часов, хотя планировали потратить на это не меньше дня.

— Но даже если восстановишь все стены и башни, нужны люди, чтобы их защищать, — задумчиво проговорил Шорган, проводя ладонью по шершавой поверхности каменной кладки. Его пальцы ненадолго задержались на одной из рун, и он тут же отдернул руку, словно обжегшись. — Сколько всего наемников сейчас с тобой?

— Двенадцать, не считая тебя и твоего отряда, — ответила я, внимательно наблюдая за мужчиной. — Плюс местные — человек двадцать крепких мужчин, способных держать оружие. Но лишь немногие из них когда-либо сражались. Большинство — простые крестьяне, знакомые только с охотничьими луками да топорами для рубки деревьев.

— Маловато для такой крепости, — покачал головой наемник, прищурив глаза и окидывая взглядом периметр стен. — В былые времена здесь должен был стоять гарнизон в сотню воинов, не меньше. Если верить старым сказаниям, земли Энтаров всегда были щитом против… — он осекся, а его рука снова инстинктивно дернулась к амулету.

— Против демонов, — закончила я за него, решив проверить его реакцию. — Это не просто сказки, Шорган. Я видела достаточно, чтобы понять — в этих историях больше правды, чем хотелось бы.

— Ты… видела их? — Шорган побледнел, и даже его шрамы, казалось, стали бледнее на потемневшем лице. — Здесь, в землях Энтаров?

— Пока нет, — солгала я, не отводя взгляда от наемника. — Но земля здесь… странная. Ты же видел трещины? И их становится все больше. А еще люди говорят, что ночью лучше не выходить за территорию деревни.

— Видел, — кивнул Шорган, и его лицо стало еще серьезнее. — Когда я пробирался сюда, несколько раз ощущал, что за мной наблюдают. Но каждый раз, оборачиваясь, не видел никого. А однажды ночью… я остановился в заброшенной хижине, примерно в дне пути отсюда. Среди ночи проснулся от странного звука — словно что-то царапалось в дверь. Решил, что это зверь, может, лиса или барсук. Но когда открыл дверь с мечом наготове… — он сглотнул, а в его глазах промелькнул искренний страх. — Там никого не было. Только… странный серый туман стелился по земле. И он… он двигался, Мел. Двигался против ветра, словно живое существо.

— Знаю, — просто ответила я, ободряюще улыбнувшись. — Такие вещи здесь случаются. Поэтому нам нужно восстановить замок как можно скорее. В старые времена род Энтаров знал, как сдерживать… то, что пытается проникнуть в наш мир.

— Ты правда веришь, что сможешь это сделать? — недоверчиво спросил Шорган, глядя прямо мне в глаза. — Восстановить древние защитные руны, запечатать… что бы там ни было?

— Мы попытаемся, — с натянутой улыбкой проговорила, непроизвольно коснувшись метки на плече. — Но сейчас главное — восстановить стены и основные постройки. А уж потом будем думать о более… магических решениях…

— Стены не всегда надежные укрытия, — мрачно проронил наемник.

Я не ответила, кивком пригласила пройти дальше, и мы медленно двинулись по двору, наблюдая за ходом работ. Шорган задавал много вопросов, вникая в детали строительства. Его живой ум схватывал все на лету, и вскоре он уже предлагал собственные решения некоторых проблем.

— Здесь лучше использовать деревянные распорки, — указал наемник на одну из полуразрушенных арок. — Камень слишком крошится, не выдержит нагрузки. А если поставить двойную подпорку из дуба, вон как раз стволы привезли…

— Дельная мысль, — кивнул проходивший мимо Корх, который отвечал за укрепление сводов. — Я как раз думал, как подойти к этому участку.

— А для башни нужно сначала укрепить фундамент, — продолжил Шорган, указывая на трещину, змеившуюся от основания. — Иначе новая кладка лишь усугубит положение. Видишь, как земля просела?

— Да, Брондар говорил о том же, — согласилась я, вздохнув и пробежав пальцами по растрескавшемуся камню, словно пытаясь ощутить его древнюю силу. — Но для этого нужно копать глубоко, до самого основания, а у нас не хватает людей. Все, кто есть, заняты укреплением стены и восточного крыла.

— Я могу привести еще десяток крепких парней, — неожиданно предложил Шорган, понизив голос и оглянувшись, будто опасался, что его могут подслушать. — Они ждут в двух днях пути отсюда, в деревушке у Разбитого моста. Хорошие ребята и работы не боятся.

— Хм… у тебя новые люди? — я медленно повернулась к нему, внимательно изучая каждую черточку его лица, пытаясь разгадать, что скрывается за этим предложением. — Ты им доверяешь?

— Да, не один перевал с ними прошел, — коротко ответил Шорган, и его рука опять инстинктивно коснулась амулета на шее. — Последние два года мы вместе ходили в Северные земли, охраняли купеческие караваны. И в передрягах бывали не раз — ни один не дрогнул, не предал.

Я на мгновение задумалась, взвешивая все «за» и «против». Дополнительные руки и мечи нам не помешают, особенно если это проверенные люди. Но с другой стороны… Слишком много незнакомцев в одном месте может привести к непредсказуемым последствиям.

— Ладно, приводи своих людей, — наконец проговорила я. — Мы найдем им место и работу. Только скажи им, что платить буду по результатам — золото у нас не бесконечное.

— Уже завтра отправлю гонца, — кивнул Шорган, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, словно он боялся, что я откажусь. А его плечи, до этого напряженные, заметно расслабились. — Они прибудут через три-четыре дня, если погода позволит.

— Отлично, — улыбнулась я, решив, что еще десяток опытных воинов значительно усилят нашу оборону, но надо сказать Базилу, чтобы присмотрел за ними…

День медленно клонился к вечеру. Солнце начало опускаться к горизонту, окрашивая небо и стены замка в теплые оранжевые тона, придавая даже самым обветшалым постройкам величественный вид. Длинные тени протянулись через весь двор, словно указывая путь к деревне. Работники, утомленные долгим днем, постепенно собирали инструменты, складывая их под навесом, где уже ждали телеги. Усталые, но довольные, они переговаривались негромкими голосами, обсуждая план работ на завтра и свои маленькие победы сегодняшнего дня.

Лэрд Дерин и его люди ушли первыми — еще до заката, словно торопясь оказаться в деревне до наступления темноты. Я заметила, как один из его помощников, тот самый бородатый писец, что зарисовывал руны, бережно завернул пергаменты в вощеную ткань и спрятал за пазуху, прежде чем последовать за своим господином.

— Что ж, — сказала я, глядя на заходящее солнце, чьи лучи золотили верхушки деревьев на дальних холмах, превращая их в огненную корону. — Пора и нам возвращаться. У меня встреча с лэрдом.

— Я пойду с тобой, — внезапно произнес Шорган, положив руку на рукоять меча. — Если что-то пойдет не так…

— Нет. Не беспокойся, я справлюсь. В конце концов, в первую очередь я наемница, а уж потом наследница Энтар. — Решительно возразила и, не желая более продолжать этот разговор, двинулась по тропе, ведущей к деревне, оставляя за спиной замок Энтаров, чьи стены в сгущающихся сумерках казались особенно зловещими и одновременно величественными — молчаливые стражи, охраняющие свои тайны уже не первое столетие.

Глава 30

— Будь осторожна, — проговорил Базил, когда мы подошли к околице деревни. Его загрубевшие от меча пальцы сжались на моем плече с необычной для такого сурового воина нежностью, а в выцветших от времени и солнца глазах плескалась искренняя тревога. — И, если почувствуешь что-то… неладное, не медли — зови на помощь. Мы будем рядом.

— Знаю, — кивнула я, благодарно улыбнувшись отцу, и бросила украдкой взгляд на Шоргана, который стоял чуть поодаль, нервно поправляя перевязь с мечом. Его лицо, обычно расслабленное и даже насмешливое, сейчас выглядело напряженным, будто высеченным из камня. А шрам, пересекающий бровь, побелел — верный признак того, что наемник предельно собран.

— И все же не доверяю я этому благородному хлыщу, может, я все же пойду с тобой, — проворчал наемник и похлопал рукой по ножнам, с натянутой улыбкой добавив, — два клинка лучше, чем один.

— Я справлюсь, — отказалась я и с этими словами направилась к дому старосты, чья добротная крыша выделялась среди остальных строений. Теперь я была уверена, что Шорган и лэрд Дерин как-то связаны, и я намеревалась во что бы то ни стало выяснить об этом больше. Но сначала я хотела окончательно убедиться в своих подозрениях и только после сообщить отцу…

Задумавшись, я не заметила, что уже подошла к распахнутым настежь воротам двора старосты. И, минуя двух застывших словно истуканы стражей, чьи взгляды, внешне безразличные, цепко следили за каждым моим движением. Я приблизилась к дому и решительно постучала по дубовой двери, украшенной коваными петлями.

— Прошу вас, лэра Эммелина, — донёсся изнутри мелодичный голос лэрда. А спустя мгновение дверь распахнулась, и Дерин собственной персоной предстал на пороге. Его серебристые волосы были аккуратно зачёсаны назад и перехвачены тонким кожаным шнуром, а вместо дневной рабочей одежды он облачился в домашний камзол из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой по краям. — Рад видеть вас в своём скромном пристанище. Прошу, входите.

— Позвольте предложить вам бокал арлийского вина, — произнёс лэрд, когда я переступила порог. — Редкий сорт из восточных провинций Вейданской империи. Говорят, его выдерживают в особых дубовых бочках, выдолбленных из деревьев, растущих на склонах Лазурных гор, где почва насыщена редкими минералами.

— Благодарю, но я воздержусь, — ответила я, внимательно осматриваясь.

Комната представляла собой поразительное смешение стилей — грубая деревенская простота и изысканный аристократизм причудливо переплетались, создавая странное, почти нереальное пространство. Низкий потолок с массивными почерневшими от времени балками давил своей основательностью, а дощатый пол был частично скрыт роскошными восточными коврами с затейливыми узорами, чьи яркие краски выглядели чужеродными среди приглушённых оттенков деревенского жилища.

У дальней стены располагался простой деревянный стол, столешница которого была покрыта тончайшей скатертью из белоснежного шёлка. На ней стояли два серебряных подсвечника тонкой работы, чьи витые ножки изображали сказочных морских дев, а рядом — хрустальный графин с тёмно-рубиновой жидкостью, мерцающей в свете свечей.

В углу комнаты громоздился массивный сундук, окованный бронзой, с замысловатым замком в виде свернувшегося в кольцо дракона. Его крышка была приоткрыта, и я заметила сложенные стопкой свитки из дорогого пергамента и какие-то странные инструменты, похожие на те, что используют алхимики и астрологи.

Простые деревянные лавки были застелены подушками, расшитыми золотой нитью, а на грубо отёсанных стенах висели изящные гобелены, изображающие сцены охоты и дворцовых празднеств. Но больше всего моё внимание привлёк стол у окна, заваленный книгами в тяжёлых кожаных переплётах с металлическими застёжками. Среди них лежали несколько раскрытых фолиантов с ветхими, пожелтевшими от времени страницами. Рядом виднелись листы пергамента, испещрённые аккуратным почерком и какими-то рисунками, поразительно напоминающими руны с замковых стен.

Не говоря ни слова, я направилась прямо к столу и осторожно коснулась переплета, ощущая под пальцами шероховатую кожу, испещренную мелкими трещинами, свидетельствующими о возрасте фолианта.

— Вижу, вас заинтересовали мои скромные изыскания, — произнес лэрд Дерин, приблизившись и бережно взяв одну из книг. — Многие из этих томов весьма редки. Некоторые считались утраченными во время Великого пожара в Королевской библиотеке полвека назад. Мне потребовалось немало усилий и золота, чтобы собрать хотя бы эту скромную коллекцию.

— Хм… пожар в Королевской библиотеке, — с усмешкой проронила, уже не удивляясь занятному совпадению.

— Присядьте, прошу вас. Так нам будет удобнее беседовать, — предложил лэрд, указав на резной стул с высокой спинкой, стоявший у стола. — Этот том был написан почти три века назад летописцем при дворе короля Эдвина Справедливого. В нем собраны сведения о почти всех великих родах королевства.

Коротко кивнув, я опустилась на стул, усилием воли подавив желание немедленно раскрыть фолиант. Лэрд устроился напротив, придвинув свой стул так, что между нами оставалось лишь небольшое пространство, заполненное мерцающим светом свечей и запахом старых книг и пергаментов. А на его лице неожиданно появилась печальная улыбка, в которой смешались уважение и какая-то странная, затаенная тоска.

— Я полагаю, вы мало знаете о роде Энтаров, — начал он, задумчиво поглаживая выбитые руны на кожаной обложке книги. — Позвольте, я расскажу о нем все, что мне удалось выяснить… Энтары — один из древнейших родов нашего королевства, возможно, даже древнее самой короны. Но уникальность вашего рода не только в древности происхождения. В крови Энтаров течет особая сила — дар видеть то, что недоступно взору обычных людей.

— Я слышала об этом, — произнесла, заметив, что лэрд поднял на меня взгляд и внимательно наблюдает за моей реакцией.

— Этот дар передается от матери к дочери, — продолжил мужчина, неспешно перелистывая пожелтевшие от времени страниц. — В этом заключается особенность вашего рода — в полной мере этой силой владеют только женщины. Мужчины рода Энтаров могли лишь частично воспользоваться ею, но никогда не обладали тем могуществом, что дремлет в женщинах этой крови.

Он осторожно коснулся страницы, где был изображен герб — тот самый, что я видела на стенах замка.

— Однако существовала древняя традиция, — добавил Дерин, подавшись вперед так, что я ощутила легкий аромат дорогих благовоний, исходящий от его одежды. — Когда женщина рода Энтаров связывала свою судьбу с мужчиной, когда их кровь смешивалась при таинстве брака, она дарила часть своей силы избраннику. Это позволяло супругам действовать как единое целое, вместе противостоять… тому, что скрывается за гранью обычного мира.

Лэрд на мгновение замолчал, задумчиво разглядывая мое лицо, словно искал в нем черты давно ушедших предков.

— Но должен вас предупредить, — мужчина понизил голос до едва слышного шепота, — то, что вы сейчас ощущаете, те проблески силы, что пробудились в вас — это лишь крохи того, что бушует внутри. Истинная мощь Энтаров раскрывается постепенно, и без должной подготовки, без знания древних ритуалов… она может быть опасна не только для окружающих, но и для вас самой.

Я продолжала безмолвствовать и внимательно слушать, стараясь не выдать своего волнения.

— Когда-то ваш род был щитом королевства, — продолжил Дерин, аккуратно перевернув страницу фолианта. На пожелтевшем пергаменте виднелись искусно выполненные иллюстрации — женщина с пламенно-рыжими волосами, чьи руки были окружены серебристым сиянием, а перед ней склонялись темные фигуры, похожие на Нарзула. — Энтары удерживали границу между нашим миром и Нижним. Вы когда-нибудь задумывались, почему ваши земли расположены именно там, у подножия Темных гор? Это неслучайность. Первая из рода Энтаров, Вайрин Ясновидящая, обнаружила там разлом — тонкую щель между мирами, через которую просачивалась чуждая сила.

— Разлом? — переспросила я, вспомнив трещины в земле, которые с каждым днем становились все шире.

— Именно так, — кивнул лэрд, перелистывая еще несколько страниц. — Вайрин использовала свою силу, чтобы запечатать его, но полностью закрыть не смогла. Поэтому род Энтаров поклялся оберегать эти земли, удерживая тьму на расстоянии. Ваш замок построен не просто как крепость — сами его стены служат частью защитного барьера.

Лэрд поднялся и, подойдя к сундуку, извлек оттуда еще одну книгу — более тонкую, но в богато украшенном переплете с серебряными застежками в виде переплетенных змей.

— Вот здесь, — он бережно положил том передо мной, — содержатся сведения о рунах, которые ваши предки использовали для усиления барьера. Каждый символ имеет особое значение и силу. Некоторые предназначены для защиты, другие — для сдерживания, третьи — для наблюдения.

Я внимательно разглядывала символы. Некоторые были похожи на те, что я видела на стенах замка, другие казались совершенно незнакомыми. Но все они странным образом отзывались внутри меня, будто пробуждая спящую память.

— Обучение начнем завтра с утра. Уверен, ваши люди справятся с восстановлением стен замка, пока вы будете постигать искусство рун, — произнес лэрд Дерин, аккуратно закрывая книгу и чуть помедлив, продолжил с лукавой улыбкой. — Да и уже поздно для дальнейших бесед. Благородной незамужней лэре после полуночи находиться в доме мужчины нельзя, как бы невинны ни были наши занятия.

— Благодарю вас, лэрд Дерин, — произнесла я, медленно поднялась из-за стола, — наша встреча была весьма познавательна.

— Я рад, что был вам полезен.

— Ах да, чуть не забыла, — делано равнодушно проговорила, глядя прямо в серые глаза лэрда: — Как давно вы знакомы с Шорганом?

Лэрд Дерин на мгновение замер, словно мой вопрос застал его врасплох, но затем его губы растянулись в понимающей улыбке. А в глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с легкой настороженностью.

— Вы весьма проницательны, лэра Эммелина, — произнес мужчина, слегка склонив голову. — Полагаю, именно эта черта помогла вам выжить все эти годы. Что ж, теперь я понимаю, почему род Энтаров был так опасен для своих врагов. Вы умеете видеть не только демонов. Что ж… наша встреча с Шорганом случилась при… скажем так, непростых обстоятельствах. Но остальное, думаю, лучше спросить у него самого.

— Я спрошу… доброй ночи, лэрд Дерин, — произнесла я, делая шаг к выходу. — До завтра.

— Доброй ночи, лэра Эммелина, — ответил мужчина с церемонным поклоном. — Жду вас с рассветом. Мы многое должны успеть.

Я молча кивнула и направилась к двери. Проскользнула мимо молчаливых стражников и поспешила в дом кастеляна, где наверняка не спали ни Базил, ни Шорган, с тревогой ожидая моего возвращения. А еще меня ожидала долгая ночь размышлений и вопросов. Что связывает Шоргана, верного соратника, с лэрдом Дерином, человеком, присланным самим королем? И чью сторону выберет Шорган, когда тайное станет явным?

Глава 31

Ночь окутала деревню непроглядной тьмой, плотной, как чернила, разлитые по холсту мира. Редкие огоньки в окнах домов таяли один за другим, словно догорающие свечи, уступая место сну и тишине. Полная луна, наполовину скрытая рваными облаками, похожими на обрывки серого тумана, отбрасывала призрачные серебристые тени на пустынные улицы.

Я неторопливо шла от дома старосты, погруженная в размышления, ощущая, как влажная земля пружинит под моими сапогами. Откровения лэрда Дерина — отрывки знаний о моем роде, предания о силе рун, легенды о разломе — складывались в моей голове как части мозаики, сложной и неполной. Не хватало нескольких ключевых фрагментов, без которых вся картина оставалась туманной и размытой по краям. Метка на плече едва заметно пульсировала, словно живое существо под кожей, передавая ритмичное теплое биение по венам, отзываясь на мои мысли о силе рода Энтаров. Порой мне казалось, что она слышит мои мысли и понимает мои сомнения…

— Долго же ты там пробыла, — раздался вдруг знакомый голос из темноты, заставив меня резко обернуться и инстинктивно потянуться к рукояти меча. Шорган словно соткался из ночных теней, плавно шагнув мне навстречу. В его руке тускло блеснул обнаженный кинжал, который он тут же убрал в ножны, увидев меня. — Базил уже собирался идти на штурм, клялся всеми демонами Нижнего мира, что если лэрд задержит тебя еще хоть на минуту, он лично выпустит ему кишки.

— И где же он? — спросила я, останавливаясь и внимательно вглядываясь в лицо наемника. В лунном свете его шрам, пересекающий бровь и часть щеки, казался особенно глубоким, а глаза неестественно темными, почти черными, словно два колодца, в глубине которых таились тайны.

— Успокоил его, сказал, что сам присмотрю, — ответил Шорган, бросив короткий взгляд в сторону дома старосты, где в одном из окон все еще горел тусклый свет масляной лампы. — Пообещал ему, что если до полуночи не вернешься, мы вместе вытащим тебя оттуда, хочет этого лэрд или нет. Теперь скажи, что хотел от тебя этот… лэрд? — последнее слово он произнес с едва уловимой ноткой презрения, слегка скривив губы, будто само звание оставляло неприятный привкус на языке.

— Рассказать о моем наследии, — ответила я, продолжив путь к дому кастеляна. — Показать древние книги о роде Энтаров… и рунах на стенах замка.

— И ты ему веришь? — в голосе Шоргана прозвучали нотки искреннего беспокойства.

— Я верю тому, что подтверждается другими источниками, — уклончиво ответила, резко остановившись посреди улицы и посмотрев прямо в глаза наемнику, спросила. — Шорган, что связывает тебя с лэрдом Дерином?

— Проклятие… — тихо выругался наемник, застыв, словно громом пораженный. В тишине ночи было слышно, как он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. А его рука машинально дернулась к амулету на шее, но остановилась на полпути, словно он внезапно осознал, что выдает себя этим жестом. — Как ты узнала?

— Это не важно, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Важно то, что ты скрывал это от меня. От всех нас. От Базила, который считает тебя братом, от Харди, который латал твои раны после каждого боя, от остальных, кто доверял тебе прикрывать их спины.

— Я не предатель, Мел, если ты об этом думаешь, — произнес Шорган, тяжело вздохнув, медленно опустился на покосившуюся скамью у ближайшего забора. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. — Никогда бы не причинил вреда ни тебе, ни Базилу, ни остальным. Клянусь всеми богами и демонами, что почитают в наших землях.

— Тогда говори, — потребовала я, не двигаясь с места.

— Два года назад в «Трех подковах» — помнишь ту таверну на границе с Северными землями? — начал Шорган, его голос звучал глухо, словно сквозь толщу воды. Он потер переносицу пальцами, словно пытаясь прогнать внезапно нахлынувшую головную боль. — Ту, с красной вывеской и хромым трактирщиком, который всегда подливал воду в эль?

Я помнила то место — тесная таверна с низким потолком, где всегда пахло прокисшим элем и жареным мясом. Там Зелим однажды заработал свой шрам на щеке, вступившись за честь местной девушки.

— Я подрался с местными, — продолжил Шорган, рассеяно водя пальцем по рисунку на клинке. — Пьяная глупость, но… один из них оказался сыном главы гильдии. Здоровый бугай с золотым перстнем и мерзким характером. Задирал всех подряд, а когда дошел до меня… — Он замолчал, а потом тихо добавил: — Не знаю, как так вышло, но парень не пережил драку. Сломанная шея, упал неудачно. Страшная смерть… хотя он заслуживал ее, если честно. Перед этим успел пырнуть ножом какого-то старика, просто ради забавы.

Я молча слушала, зная, что такие истории нередки среди наемников. Один неверный удар в пьяной драке — и вот ты уже убийца, с ценой на голову. Мне самой приходилось видеть, как хорошие люди оказывались в безвыходных ситуациях из-за подобных случайностей.

— Меня схватили стражники, — продолжил Шорган. Его голос стал еще тише, почти шепотом, словно он все еще опасался, что кто-то может подслушать его исповедь. — Шестеро здоровяков в кольчугах, с дубинками и большим желанием выместить свою злобу на моих ребрах. И у них это неплохо получилось, — он невесело усмехнулся, инстинктивно потирая бок, словно все еще чувствуя фантомную боль от тех побоев.

— Бросили в темницу, сырую и вонючую, как брюхо старого тролля. Обещали казнь к утру, без суда. Слишком влиятельным был отец того парня. Местный богач, державший в кулаке половину города и самого бургомистра в придачу. — Его пальцы сжались в кулак при воспоминании о тех часах безысходности. — Я уже мысленно прощался с жизнью, когда в камеру пришел он — Дерин. Еще не лэрд тогда, просто вельможа из столицы, проезжавший мимо. Элегантный, как кот, в дорогом камзоле, не тронутом дорожной пылью. Смотрел на меня так, словно разглядывал занятную безделушку на рыночном прилавке.

— И предложил сделку, — догадалась я, представляя, как надменный Дерин, тот самый, что сейчас изучал древние руны рода Энтаров, стоял перед избитым наемником в вонючей камере, словно торговец перед товаром.

— Да, — кивнул Шорган, нервно теребя рукоять меча. — Он заплатил выкуп семье, договорился со стражей. Не знаю, сколько золота ушло на это, но, судя по выражению лица капитана стражи, немало. А взамен… я должен был время от времени выполнять его поручения. Следить за кем-то, доставлять письма, сопровождать в опасных местах. Ничего такого, что противоречило бы моей чести.

— Но теперь он здесь, — заметила я. — И ты тоже. Не слишком ли большое совпадение?

Шорган поднял голову, встречаясь со мной взглядом. В его глазах читалась мольба о понимании, смешанная с решимостью довести начатую исповедь до конца.

— Когда пришла весточка от Базила, я действительно отправился к вам. Но в Карстоне меня перехватил гонец от Дерина. Приказал явиться по указанному адресу. Не просьба — приказ, словно я был его слугой. Там лэрд сказал, что отправляется в земли Энтаров к какой-то благородной лэре… — он осекся, и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с досадой. — Клянусь, Мел, я понятия не имел, что это ты! Он говорил о «последней наследнице древнего рода», но не называл имени. А я… я думал, что это какая-то знатная дама из столицы, которой вздумалось заняться благотворительностью в глуши. Дерин приказал мне отправиться вперед, собрать информацию о здешних местах, а потом присоединиться к его отряду.

— Проклятье, Шорган! — воскликнула я, едва сдерживая гнев. Моя рука непроизвольно легла на рукоять меча, словно ища в привычном прикосновении к оружию успокоение и уверенность. — Ты хоть понимаешь, в какое положение нас ставишь? Базил считает тебя братом. А ты… ты шпионишь для человека, который, возможно, хочет нам навредить!

— Я не предавал! — горячо возразил Шорган, вскакивая со скамьи. — Как только узнал, что речь идет о тебе, я решил рассказать все. Просто выжидал подходящий момент. Хотел сначала разобраться, что здесь происходит.

— А что здесь происходит? — холодно спросила я, чуть поддавшись вперед. — Что Дерин ищет в землях Энтаров? Какова его истинная цель?

Я внимательно следила за выражением лица Шоргана, пытаясь уловить малейшие признаки неискренности. Но видела лишь усталость, тревогу и нечто, похожее на страх.

— Я точно не знаю, Мел, — едва слышно произнес Шорган, нервно оглядевшись по сторонам, словно опасаясь, что нас могут подслушать. — Знаю, что он одержим древними рунами. Говорит, что в них заключена невероятная сила. Сила, которая может запечатать разлом навсегда… или распахнуть его настежь.

— И что, по его мнению, может сделать эта сила? — спросила я, стараясь не выдать своего волнения. Мысли лихорадочно метались в голове, складывая фрагменты информации в единую картину. — Зачем ему руны? Зачем ему нужная я?

— Не знаю наверняка, — покачал головой Шорган. — Но когда король отправил его сюда… Дерин был странно взволнован. Я видел его таким лишь однажды — когда ему удалось приобрести какой-то древний манускрипт на черном рынке в столице. Он тогда сказал что-то вроде: «Наконец-то круг замкнется». И еще Мел, — Шорган понизил голос до едва различимого шепота, — среди его вещей я видел странную шкатулку. Черную, с серебряными символами по бокам. Он никогда не расстается с ней и никому не показывает, что внутри.

Я промолчала, переваривая услышанное. Холодный ночной ветер пронизывал до костей, но я почти не замечала его, поглощенная тревожными мыслями.

— Что ты собираешься делать? — наконец спросил Шорган, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. — Расскажешь Базилу?

Я задумалась. Базил был мне дороже отца, и скрывать от него что-либо казалось предательством. Но сейчас, когда ситуация была столь неопределенной, его прямолинейность могла только навредить.

— Не сейчас, — решила я после долгой паузы. — Сначала нужно выяснить больше. Узнать, что на самом деле задумал Дерин. Если я скажу Базилу, он просто отрубит лэрду голову, и мы никогда не узнаем правды.

Шорган с облегчением выдохнул, но его плечи все еще оставались напряженными, словно он ожидал удара.

— Ты по-прежнему связан с ним своей клятвой? — спросила я, пристально глядя ему в глаза.

— По закону — да, — нехотя признал Шорган, и его лицо исказилось гримасой отвращения, словно он проглотил что-то горькое. — Но моя верность принадлежит тебе и Базилу. Всегда принадлежала. Просто… я оказался в ловушке.

— Тогда помоги мне, — предложила я, сделав шаг к нему. Мои пальцы коснулись его предплечья, ощущая напряженные мышцы под потертой тканью рубахи. — Продолжай делать вид, что служишь Дерину. Докладывай ему о том, что происходит в замке — только то, что не причинит нам вреда. А мне рассказывай все, что узнаешь о его планах.

— Двойная игра, — мрачно усмехнулся Шорган. Его лицо посуровело, а в глазах появился стальной блеск. — Опасно, но… другого выхода я не вижу. Если Дерин заподозрит что-то, он не будет церемониться. Я видел, как он поступает с теми, кто вызывает его недовольство.

— И еще одно, — добавила я, пристально глядя в его глаза. — Забудь о тех десяти людях. Ведь это люди Дерина, ведь так? Скажи ему, что нам не нужна дополнительная помощь.

Шорган на мгновение замер, а затем медленно кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо, — согласился он. — Хотя должен предупредить, он не обрадуется. Дерин привык, чтобы его планы выполнялись беспрекословно.

— Пусть, — отрезала я. — Нам и так есть о чем беспокоиться.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как накопившаяся усталость тяжелым грузом давит на плечи. Внезапно захотелось просто сесть на землю, прислониться спиной к дереву и закрыть глаза, отгородившись от всех тайн и опасностей.

— Мел, — тихо произнес Шорган, подняв на меня взгляд. В его голосе звучало странное колебание, словно он решался на что-то важное. — Я должен кое в чем признаться. То, что я рассказал тебе о нападении на отряд Кифа… это правда. Но не вся.

Я остановилась, чувствуя, как холодеет кровь в жилах. В горле внезапно пересохло, а сердце забилось чаще.

— Что ты имеешь в виду?

Шорган глубоко вздохнул, набираясь смелости. Его пальцы бессознательно сжались в кулаки, а на лбу пролегла глубокая морщина.

— Я… нашел среди погибших человека Дерина, — выдавил наемник, и каждое слово, казалось, причиняло ему физическую боль. — Один из нападавших был в плаще с его гербом. Я узнал его — видел прежде в свите лэрда, вечно следовавшего за ним, как тень. Маленький шрам над бровью, серебряная серьга в ухе… Имена таких людей не запоминают, но лица — всегда. Я убедил себя, что это случайность, что он не мог приказать убить наших… Хотел поверить, что тот человек просто дезертировал, присоединился к разбойникам из жажды наживы или мести… но теперь я не уверен.

Я молча смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна холодной ярости. Если Дерин действительно причастен к смерти Кифа и его людей… если он намеренно уничтожил целый отряд наемников, верных соратников, с которыми мы делили хлеб и кров… Рука сама собой опустилась на рукоять меча, а в голове пронеслись картины кровавой мести.

— Мы разберемся с этим, — наконец проговорила я, положив руку на плечо Шоргана. — Обещаю тебе. Но сейчас нам необходимо быть предельно осторожными. Увеличивать отряд лэрда Дерина нам точно не нужно.

Наемник благодарно кивнул. Его лицо в лунном свете казалось осунувшимся и постаревшим, словно признание отняло часть жизненных сил. Глубокие морщины залегли вокруг глаз, а обычно прямые плечи поникли, придавленные тяжестью тайны, которую он так долго носил в себе.

— Спасибо, Мел, — произнес он тихо, и голос его дрогнул, выдавая сильное волнение. — Я знал, что ты поймешь. Всегда понимала.

— А теперь иди отдыхать, — сказала я, кивнув на дома кастеляна. — Завтра тяжелый день. Нам предстоит много работы в замке, да и лэрд наверняка продолжит свои… изыскания.

— А ты? — спросил Шорган, бросив на меня внимательный взгляд. Его рука машинально легла на рукоять кинжала, словно он готовился защищать меня от невидимой опасности, таящейся в ночных тенях. — Уже поздно, Мел. Деревня может казаться безопасной, но в этих землях… — он замолчал, недоговорив, и я заметила, как его пальцы нервно коснулись амулета на шее.

— Мне нужно подумать, — ответила я, отворачиваясь к темному небу, где среди облаков проглядывали первые звезды — холодные, далекие осколки света в бескрайней тьме. — Скоро присоединюсь. Не волнуйся, я знаю эти места не хуже тебя.

Шорган чуть помедлил, словно хотел что-то добавить, но затем молча кивнул и скрылся в ночи. Я осталась одна посреди сонного селенья, окутанного ночной тишиной. Тишиной, которая, казалось, таила в себе тысячи невысказанных секретов и опасностей. Где-то вдалеке ухнула сова, преследуя неосторожную мышь. Сонно заворочался пес в одном из домов, а затем снова затих. Жизнь шла своим чередом, словно не было ни разлома, ни таинственного лэрда, ни древних рун и демонов, шепчущихся в темноте…

Глава 32

Не чувствуя холода, несмотря на пронизывающий ночной ветер, я медленно направилась к краю деревни, где начиналась тропа к замку. Мягкая земля слегка пружинила под моими сапогами, а высокая трава, влажная от ночной росы, цеплялась за края плаща, оставляя темные следы на потертой ткани.

В темноте очертания замка казались особенно зловещими — обломанные зубцы стен напоминали оскал какого-то древнего чудовища, застывшего в предсмертной агонии. Луна, наполовину скрытая за тяжелыми облаками, отбрасывала призрачные тени на каменные башни, превращая трещины и щели в таинственные символы, словно сама ночь писала на стенах послание, доступное лишь избранным.

Дойдя до старого дуба на окраине деревни, чьи узловатые ветви простирались к небу подобно скрюченным пальцам великана, я остановилась. Место было достаточно укромным — густая тень от дерева скрывала меня от случайных взглядов, а ветви защищали от лунного света, который мог выдать мое присутствие.

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка на плече тотчас ответила жгучей болью, словно раскаленное железо прикоснулось к коже. Боль была короткой, но сильной, заставив меня стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть. А по руке, как всегда, пробежали золотистые искры, сплетаясь в причудливые узоры.

И вскоре воздух передо мной сгустился, наполняясь запахом влажной земли и гнили. Запахом Нижнего мира, от которого к горлу подкатывала тошнота, а на коже выступала холодная испарина. Из тени ближайшего дерева медленно соткалась знакомая фигура демона. Его серая кожа, напоминающая потрескавшуюся древесную кору, тускло поблескивала в лунном свете, а глаза-бусины настороженно следили за моими движениями.

— Звала, госпожа, — прошипел демон, склонив уродливую голову в подобии поклона. Его голос, хриплый и скрежещущий, напоминал звук ржавых петель, а дыхание было холодным, как ветер с заснеженных вершин.

— Что ты знаешь о шкатулке лэрда Дерина? — спросила я без предисловий, напряженно вглядываясь в жуткое лицо демона. — Черной, с серебряными символами.

Нарзул вздрогнул всем телом, словно я ударила его хлыстом. Его уши прижались к голове, а в глазах мелькнул неподдельный страх — эмоция, которую я никогда раньше не видела у этого существа. Когтистые лапы заскребли по земле, оставляя глубокие борозды, словно он пытался отступить, но какая-то сила удерживала его на месте.

— Откуда ты знаешь о ней? — прошипел демон, отступая на шаг назад, словно моё знание само по себе представляло для него угрозу. В его голосе я услышала не только страх, но и что-то ещё — благоговейный трепет, как если бы я случайно произнесла имя какого-то могущественного существа.

— Значит, знаешь, — мрачно констатировала я, сделав шаг вперед. Близость демона вызывала инстинктивное отвращение, от которого внутренности скручивались в тугой узел, но я подавила его усилием воли. — Что в ней? Зачем она ему?

Нарзул задрожал, и его кожа пошла рябью, словно от сильной боли. По всему телу демона пробежали волны, подобные тем, что искажают поверхность пруда от брошенного камня, а в его глазах появилась неестественная муть, как будто что-то внутри него боролось с моим вопросом.

— Не могу сказать, — прохрипел он, и каждое слово давалось ему с видимым трудом, словно произнесение их причиняло физическую боль. — Клятва… запрет… древнее табу… сильнее твоей воли, госпожа…

— Я приказываю, — жестко произнесла я, шагнув вперед. Метка на плече вновь вспыхнула огнем, разливая по телу волны обжигающего жара, который, впрочем, не причинял боли — скорее, пьянил и будоражил, как крепкое вино. В воздухе запахло озоном, как перед грозой, а вокруг меня появилось слабое серебристое свечение, отражавшееся в расширенных от ужаса глазах демона. — Приказываю тебе говорить!

Нарзул издал странный булькающий звук, словно захлебываясь, и из его пасти потекла темная, почти черная жидкость, напоминающая смолу. Она капала на землю, шипя и извиваясь, будто живое существо, а трава, на которую она попадала, тут же чернела и съеживалась, словно от мороза.

— В ней… заключен фрагмент… — выдавила тварь, скрючившись от боли. Его длинные уши прижались к голове, а когти еще глубже вонзились в землю, будто он пытался удержаться на месте. — Часть древнего… из тех, что правят нами… из тех, что были заточены за гранью… осколок сущности…

Слова прерывались хрипами и булькающими звуками, словно каждое стоило демону невероятных усилий. Я видела, как его кожа натягивается и трескается в некоторых местах, обнажая пульсирующую серую плоть под ней.

— Зачем она Дерину? Что он хочет сделать? — продолжила я допрос, чувствуя, как моя воля, словно невидимая цепь, обвивается вокруг демона, заставляя его подчиняться.

— Открыть… — выдохнул Нарзул, и новый поток черной жидкости хлынул из его пасти, пачкая землю у моих ног. Запах стал невыносимым — смесь разложения, серы и чего-то настолько чуждого этому миру, что у меня закружилась голова. — Смешать кровь… с силой камня… и разломить печать… освободить…

Каждое слово, казалось, причиняло демону мучительную боль. Его тело содрогалось в конвульсиях, а глаза закатились, показывая белки, отливающие странным серебристым светом.

— Какую печать? — потребовала я, чувствуя, как холодеет спина от страшной догадки. Ветер усилился, принося с собой шорох листьев и отдаленные раскаты грома. Приближалась гроза.

— Ту, что… держит… разлом… — с мучительным усилием произнес Нарзул. — Ту, что создал… твой род… кровью… и болью…

Демон внезапно выгнулся дугой, издав пронзительный визг, от которого застыла кровь в жилах. Звук был настолько неестественным, что, казалось, исходил сразу из нескольких глоток, сливаясь в какофонию ужаса и боли. Его кожа пошла глубокими трещинами, из которых сочился серый дым с красными искрами, а когти удлинились настолько, что стали походить на тонкие кинжалы из черного стекла.

— Госпожа… прекрати… — взмолилась тварь, и впервые в его голосе прозвучал настоящий страх. — Клятва убивает… древнее заклятие… сильнее твоей крови…

Я отступила, ошеломленная его реакцией и собственной силой, которая, казалось, текла прямо из земли через мои ноги, наполняя тело странной, пьянящей энергией. Сияние метки медленно угасло, а жгучая боль сменилась привычным теплом, пульсирующим в такт сердцебиению.

— Прости, — произнесла я, глядя, как демон приходит в себя. Трещины на его коже медленно затягивались, словно их зашивала невидимая игла, а серый дым рассеивался в ночном воздухе. — Я не хотела причинить тебе вред.

Мои слова звучали странно даже для меня самой — извиняться перед демоном, существом из кошмаров, порождением темных глубин. Но что-то во мне, возможно, та самая кровь Энтаров, чувствовало ответственность за этих созданий, связанных с моим родом древними узами.

— Зачем ему я? — спросила я уже мягче, стараясь не давить силой, а лишь прикасаясь к сознанию демона легким касанием воли, как гладит хозяин испуганное животное.

— Не могу… сказать прямо, — с трудом прошипел Нарзул, поднимая на меня взгляд, полный странной смеси страдания и… благодарности? Его глаза теперь светились тусклым красноватым светом, а тело стало полупрозрачным, словно часть его сущности истощилась в борьбе с древним запретом. — Но… посмотри на замок… восстанови… руны… те, что держат печать…

— Руны? — переспросила я, вспомнив слова лэрда о магических символах на стенах. В памяти всплыли образы серебристых линий, вьющихся по древнему камню, складывающихся в таинственные узоры, чей смысл ускользал от понимания, но отдавался странной дрожью в моем теле, словно отголосок забытого знания.

— Защита… — выдохнул демон. Его голос становился все слабее, а фигура — все более прозрачной, словно он терял связь с этим миром. — Пока руны не восстановлены… печать слабеет… трещины растут… гниль проникает… — Он замолчал, тяжело дыша, а затем добавил, и в его голосе прозвучала неожиданная искренность, почти… человеческое чувство: — Поспеши… времени мало… иначе все пропало… и твой мир, и мой…

Его слова заставили меня вздрогнуть. Мысль о том, что демон может заботиться о судьбе мира людей, казалась абсурдной. Но в его тоне было что-то такое, что заставляло поверить в искренность этого странного предупреждения.

— Когда? Что произойдет? — я шагнула вперед, пытаясь удержать ускользающую фигуру Нарзула, которая становилась все более бесплотной, словно утренний туман под лучами восходящего солнца.

— Полнолуние… — прошипел Нарзул, и его фигура начала таять, растворяясь в ночной тьме. Его голос, уже едва различимый, донес последние слова: — Когда две луны станут едины… тогда разлом… раскроется… и древние вернутся…

И он исчез, оставив после себя лишь легкий запах серы и влажной земли. Трава, на которой он стоял, почернела и пожухла, образовав идеальный круг, словно выжженный невидимым огнем.

Я осталась одна, с бешено колотящимся сердцем и тысячей вопросов, теснящихся в голове. Полнолуние… когда две луны… но в небе одна. Что это могло значить?

Ветер усилился, качая верхушки деревьев, а с неба упали первые тяжелые капли дождя, разбиваясь о землю и листья с глухим стуком. Где-то вдалеке прогремел гром, и на мгновение весь мир осветился призрачным голубоватым светом молнии, обнажая контуры замка на холме — мрачного, величественного и хранящего свои тайны.

С тяжелым сердцем я повернулась к деревне, где в окне дома кастеляна все еще горел тусклый свет — верный знак, что Базил не спит, ожидая моего возвращения. Что я скажу ему? Как объясню все, что узнала сегодня? В конце концов, даже я сама с трудом могла осмыслить происходящее.

Дождь усилился, превращаясь в настоящий ливень. Тяжелые капли били по плечам и лицу, стекая за воротник и пропитывая одежду. Но я едва замечала это, поглощенная тяжестью новых знаний и предчувствием неминуемой беды, надвигающейся на земли Энтаров.

Впереди предстоял трудный разговор с Базилом, а затем — еще более сложная задача: изучить и восстановить древние руны, наполнив их силой, о которой я знала так мало. И все это предстояло сделать до полнолуния, когда, если верить Нарзулу, две луны станут едины, и разлом откроется, выпустив в мир то, что было заточено за гранью много веков назад.

Глава 33

Прошло три месяца после разговора с Шорганом и Нарзулом. А я так и не рассказала Базилу обо всем, что мне удалось узнать. Он был слишком прямолинеен и не умел притворяться, а это привело бы к ненужным последствиям. Каждый раз, когда я замечала его настороженный взгляд, следящий за лэрдом Дерином, или видела, как его пальцы бессознательно сжимают рукоять меча при одном лишь упоминании королевского посланника, я понимала, что поступила правильно. Если бы Базил узнал о черной шкатулке с серебряными символами или о планах лэрда открыть разлом, он немедленно снес Дерину голову, не задумываясь о последствиях и не беспокоясь о том, что мы потеряли бы ценный источник знаний.

Впрочем, и я когда-то была такой же — импульсивной, неспособной скрывать свои истинные чувства. Но воспоминания той странной жизни среди высоких домов и огней изменили меня. Там в том другом мире, среди стеклянных башен, достигающих облаков, и улиц, залитых неоновым светом, мне приходилось балансировать между правдой и ложью, подбирать нужные слова для клиентов, маскировать неприятные факты под слоем учтивых фраз, вести сложные переговоры, где каждый намек и жест имели значение. Эта жизнь, хоть и казалась теперь далеким сном, научила меня терпению, хитрости и умению замечать то, что не, видимо, глазу — микроскопические изменения в выражении лица собеседника, едва уловимые интонации, выдающие ложь, мелкие детали, ускользающие от внимания других.

И та я, корпоративный юрист с дипломом престижного университета, привыкшая распутывать сложнейшие дела и разгадывать чужие махинации, решила, что лучше всего сделать вид, что не знаешь об истинной цели лэрда Дерина, и получить от него максимум знаний, пока он не догадывается о моей осведомленности. Тем более что сейчас у нас с ним цель была одна — восстановить руны, опоясывающие замок. Руны, которые, как я подозревала, были последним барьером между нашим миром и Нижним, откуда через растущие трещины в земле сочилась тьма, воплощенная в демонах, подобных Нарзулу…

Очередное зимнее утро встретило меня ослепляющим светом, проникающим сквозь щели в ставнях. За три месяца мы перебрались из деревни в замок, восстановив северное крыло настолько, что в нём можно было жить. Стены теперь защищали от пронизывающего ветра, а добротно перекрытая крыша не пропускала дождь. Мастерство Тарина и других умельцев преобразило внутренние помещения — появились прочные полы, добротные двери и даже застеклённые окна, которые Карим выменял у проезжего торговца на изготовленные им подковы.

Потянувшись на узкой, но удобной кровати, я прислушалась к звукам замка. Несмотря на ранний час, жизнь уже бурлила во дворе — доносился стук молотков, скрип тачек с камнями, голоса работников. За эти месяцы наш маленький отряд разросся вдвое. Слухи о возрождении рода Энтаров и восстановлении замка распространялись по округе, привлекая тех, кто искал работу и надежный кров.

Я поднялась, подошла к небольшому зеркалу, подаренному лэрдом Дерином — ещё одна роскошь среди практически спартанской обстановки моих покоев. Отражение показало осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами, но взгляд был ясным и решительным. Рыжие волосы, заплетённые на ночь в косу, растрепались, выбиваясь непослушными прядями. А метка на плече пульсировала привычным теплом — за эти месяцы я научилась понимать её сигналы. Сегодня она не предупреждала об опасности, просто напоминала о своём присутствии. И, рассеянно потерев плечо, я начала одеваться. Влажная, промозглая осень сменилась суровой зимой, и приходилось надевать несколько слоёв одежды, чтобы сохранить тепло.

— Доброе утро, пчёлка, — раздался голос Базила, стоило мне выйти из комнаты. Отец, как всегда, ждал меня в коридоре, чтобы вместе спуститься к завтраку. — Сегодня снова будешь корпеть над книгами с этим хлыщом?

— Доброе, — улыбнулась я, поправляя перевязь с мечом. Несмотря на растущие стены замка, я никогда не расставалась с оружием. — Да, у нас осталось несколько важных рун на восточной стене.

— Хм… — проворчал Базил, недовольно сдвинув брови. — Уже три месяца ты возишься с этими древними закорючками.

— Руны — это не просто закорючки, — терпеливо объяснила я в сотый раз. — Это древняя защита, созданная моим родом. Без них все наши усилия по восстановлению замка будут напрасны.

Базил лишь недовольно хмыкнул, но спорить не стал. За эти месяцы он привык к моим ежедневным занятиям с лэрдом Дерином, хотя и продолжал относиться к нему с нескрываемым подозрением.

В большом зале, который мы восстановили первым, уже собрались на завтрак наши люди. Длинные столы были заставлены глиняными мисками с дымящейся кашей и деревянными кружками с горячим травяным отваром. Потрескивающий огонь в камине наполнял зал теплом и светом, а масляные лампы в настенных креплениях, сделанных Каримом, добавляли помещению уюта.

— Метель на подходе, — сообщил Зелим, когда я опустилась на скамью рядом с ним. Он только что вернулся с дозора и ещё не успел как следует согреться — его пальцы слегка подрагивали, обхватив кружку с горячим отваром. — Небо на севере тяжёлое, как свинец. Если ударит, может на несколько дней запереть нас в замке.

— Запасов хватит? — спросила я, принимая от Тома миску с кашей.

— Должно, — кивнул Харди, сидевший неподалёку. — Кладовые забиты под завязку, дров тоже достаточно.

Я молча кивнула, отправляя в рот ложку горячей каши. За эти месяцы наша маленькая община научилась выживать в суровых условиях земель Энтаров. Каждый знал свои обязанности и выполнял их без напоминаний.

— А где Шорган? — поинтересовалась я, заметив отсутствие наёмника.

— Отправился в Синегорье ещё до рассвета, — ответил Брондар, подсаживаясь к нам. — Сказал, что нужно кое-что разузнать о торговых караванах.

Я понимающе кивнула. За эти месяцы Шорган, будто извиняясь за свой обман, был, на мой взгляд, чрезмерно услужлив, по крупицам собирая для меня информацию о рунах, о роде Энтаров. И регулярно докладывал мне о лэрде Дерине всё, что удавалось выяснить.

Лэрд Дерин действительно искал способ открыть разлом, но не для того, чтобы выпустить демонов, как я предполагала сначала. Его цель была куда амбициознее — он хотел подчинить сущность из Нижнего мира своей воле, использовать древнюю силу для обретения власти. И для этого ему нужна была я, вернее, моя кровь, в которой текла сила Энтаров.

Но пока я делала вид, что ничего не подозреваю. Каждое утро мы с лэрдом Дерином изучали древние фолианты, расшифровывали значение рун, а после — восстанавливали магические символы на стенах замка. Я старательно впитывала знания, пытаясь понять природу силы, дремлющей во мне, и секреты защитного барьера, созданного моими предками.

— Лэра Эммелина, — раздался голос от входа в зал. Лэрд Дерин, как всегда безупречно одетый, несмотря на ранний час, стоял в дверях. Его серебристые волосы были аккуратно собраны в хвост, а пронзительные глаза обшаривали помещение, словно в поисках подвоха. — Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Нам предстоит важная работа.

— Доброе утро, лэрд Дерин, — с натянутой улыбкой ответила я, поднимаясь из-за стола. — Я готова.

— Отлично, — кивнул мужчина, окинув присутствующих быстрым взглядом. — Сегодня мы займёмся северо-восточным сектором. Там сохранились важные руны, которые необходимо восстановить.

— Идемте, — произнесла я. — Я захватила копии рун, которые мы нашли вчера.

Прощаясь с Базилом, я перехватила его обеспокоенный взгляд. Отец чувствовал, что что-то не так, но я не могла посвятить его в свои планы. По крайней мере, пока. Слишком многое стояло на кону.

Снаружи нас встретил пронизывающий ветер, такой холодный, что перехватывало дыхание. Небо затянули тяжёлые серые тучи, обещая скорый снегопад. Придерживая плащ, чтобы его не унесло порывом ветра, я последовала за лэрдом Дерином через замковый двор.

За эти месяцы двор преобразился — исчезли груды обломков и мусора, появились аккуратные дорожки, выложенные камнем, колодец был расчищен и укреплён новым срубом с навесом. По периметру тянулись восстановленные стены, пока ещё не полностью, но уже достаточно высокие, чтобы обеспечить защиту. В восточной части двора виднелась новая кузница, где Карим с утра до ночи ковал инструменты и оружие. А рядом с ней — навес для плотников, под которым Тарин и его ученики создавали мебель и элементы конструкций для восстанавливаемых помещений.

— Я получил сведения из столицы, — негромко произнёс лэрд Дерин, когда мы поднимались по крутой лестнице на стену. Его дыхание вырывалось изо рта облачками пара, а на ресницах уже начала оседать изморозь. — Король интересуется вашими успехами.

— Вот как? — спокойно отозвалась я, внимательно разглядывая его профиль. За время нашего знакомства я научилась читать малейшие изменения в выражении его лица. Сейчас в уголках губ залегла едва заметная складка — верный признак того, что он лжёт. — И что вы ему ответили?

— Что восстановление идёт по плану, — лэрд остановился на верхней площадке, окидывая взглядом окрестности. С этой точки открывался потрясающий вид на заснеженные холмы, уходящие к горизонту, и темнеющий вдалеке лес. — Но я умолчал о наших… магических исследованиях. Некоторые вещи лучше держать в тайне, даже от его величества. Уверен, вы согласитесь.

— Конечно, — кивнула я, доставая из-за пазухи сложенный вчетверо лист пергамента с тщательно зарисованными рунами. — Значение этой руны мы так и не смогли определить вчера. Вы обещали проверить в книгах.

— Да, я изучил несколько источников, — подтвердил Дерин, указывая на сложный символ в верхней части пергамента. — Эта руна имеет двойное значение. Во-первых, она усиливает действие соседних символов, как фокус собирает солнечные лучи. Во-вторых, она является якорем для энергетических потоков, не позволяя им рассеиваться.

Я внимательно слушала, запоминая каждое слово. За эти месяцы я научилась отделять правду от полуправды в его объяснениях. Лэрд действительно обладал обширными знаниями о рунической магии, но делился ими избирательно, утаивая ключевые детали. Однако даже частичной информации было достаточно, чтобы я, сопоставляя факты и обрывки знаний, постепенно складывала полную картину.

— Итак, эти руны должны быть восстановлены именно здесь, — лэрд указал на участок стены, где каменная кладка была расчищена ото мха и лишайника, обнажая еле заметные следы древних символов. — Они формируют защитный узор, который удерживает… определённые энергии в равновесии.

— Я понимаю, — кивнула я, доставая из сумки на поясе небольшие инструменты — резцы разных размеров, молоточек и специальные краски, изготовленные по старинным рецептам из книг Дерина. Эти краски содержали минералы, добытые в горах вокруг замка, и обладали способностью проводить магическую энергию.

Работа требовала предельной концентрации. Каждый символ необходимо было воссоздать с абсолютной точностью, соблюдая не только форму, но и глубину резьбы, пропорции и взаимное расположение элементов. Малейшая ошибка могла нарушить весь узор и сделать защиту бесполезной.

Я медленно водила резцом по камню, чувствуя, как метка на плече отзывается на каждое движение — тепло разливалось по руке, придавая силы и странную уверенность. Казалось, будто кто-то невидимый направляет мою руку, подсказывает, где нужно углубить линию, а где — оставить едва заметный след.

Лэрд Дерин наблюдал за моей работой с плохо скрываемым волнением. Его пальцы нервно поглаживали серебряный перстень на указательном пальце — жест, который я научилась распознавать как признак крайнего возбуждения.

— Великолепно, — произнёс он, когда я закончила с очередным символом. — Ваша точность… поразительна. Словно вы делали это всю жизнь.

— Может быть, в каком-то смысле так оно и есть, — ответила я загадочно, зная, что такие ответы лишь разжигают его любопытство и заставляют делиться информацией в надежде получить взамен мои «секреты». — Кровь Энтаров несёт память поколений.

— Несомненно, — кивнул лэрд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на жадность. — Ваши предки обладали уникальным даром. Способностью не только видеть, но и… управлять.

— Управлять чем? — спросила я, делая вид, что полностью поглощена работой.

— Энергиями, — уклончиво ответил Дерин, отводя взгляд к горизонту, где собирались тяжёлые снежные тучи. — Потоками силы, которые пронизывают наш мир. Большинство людей даже не подозревают об их существовании, но ваш род… ваш род всегда был особенным.

Я промолчала, понимая, что он снова избегает прямого ответа. Три месяца игры в кошки-мышки научили меня терпению. Рано или поздно лэрд проговорится о своих истинных планах, и тогда я буду готова.

Ветер усиливался, принося с собой первые снежинки — крупные, пушистые, они медленно кружились в воздухе, оседая на наших плащах и волосах. Небо на севере потемнело ещё больше, предвещая надвигающуюся метель.

— Нам лучше закончить эту секцию и вернуться внутрь, — произнёс лэрд, поёживаясь от холода. Несмотря на тёплую одежду, его лицо побледнело, а губы приобрели синеватый оттенок. — Погода ухудшается быстрее, чем я ожидал.

— Ещё немного, — настояла я, продолжая работать над последним символом. — Этот узор нужно закончить сегодня, иначе придётся начинать заново.

Лэрд неохотно кивнул, плотнее закутываясь в плащ и отворачиваясь от усиливающегося ветра. Снег повалил сильнее, скрывая очертания дальних холмов за белой пеленой.

Я работала методично, не позволяя холоду отвлекать себя от цели. Каждый штрих, каждая линия были частью великого целого. Руны на этом участке стены формировали особенно важный узел защиты — связующее звено между северным и восточным секторами. Без него вся система оставалась уязвимой.

Когда последний символ был закончен, я достала маленькую бутылочку с темно-красной жидкостью. Лэрд Дерин предполагал, что это специальная краска, смешанная с редкими минералами для активации рун. На самом же деле это была моя кровь, взятая накануне и смешанная с настоем трав, о которых я узнала из самых древних книг его коллекции.

— Осторожнее, — предупредил лэрд, наблюдая, как я наношу жидкость на каждый символ тончайшей кистью. — Слишком много может перенасытить руны энергией.

— Я знаю меру, — спокойно ответила я, продолжая работу.

Когда последняя капля алой жидкости коснулась камня, произошло нечто удивительное — весь узор на мгновение вспыхнул тусклым серебристым светом, словно поверхность озера, отражающая лунные лучи. Свечение длилось всего несколько секунд, а затем исчезло, будто впитавшись в камень. Но даже после этого руны выглядели иначе — более чёткими, глубокими, словно выжженными в самой материи стены.

— Восхитительно, — прошептал лэрд Дерин, с жадностью наблюдая за процессом. — Просто… восхитительно. Вы превзошли все мои ожидания, лэра Эммелина.

— Это заслуга не только моя, но и ваша, — вежливо ответила я, убирая инструменты в сумку. — Без ваших знаний я никогда не смогла бы расшифровать значение этих символов.

Лэрд явно польщенный комплиментом, слегка склонил голову. Его лицо, несмотря на бледность от холода, сияло от едва сдерживаемого триумфа.

— Мы близки к завершению, — сказал он, помогая мне собрать остальные принадлежности. — Ещё два-три участка, и основной защитный контур будет восстановлен.

Снег усиливался, превращаясь в настоящую метель. Видимость упала настолько, что уже едва можно было различить противоположную сторону двора. Ветер завывал в щелях между камнями, а снежные вихри кружились над стеной, словно призрачные танцоры.

— Нам нужно поспешить, — настойчиво произнёс лэрд, указывая на крутую лестницу, ведущую вниз. — Если метель разыграется по-настоящему, мы можем не найти дорогу обратно.

Я кивнула, следуя за ним по обледенелым ступеням. Спускаться было гораздо опаснее, чем подниматься — каждый шаг мог закончиться падением. Но годы жизни наёмницей научили меня сохранять равновесие даже в самых сложных условиях.

Когда мы, наконец, добрались до крытой галереи, соединяющей северную башню с главным зданием, снежная буря уже бушевала во всю мощь. Белая пелена скрыла даже ближайшие постройки, а вой ветра заглушал все остальные звуки.

— Похоже, мы как раз вовремя, — заметил лэрд, стряхивая снег с плаща. — Такая метель может продлиться несколько дней.

— Значит, у нас будет время изучить следующий сектор, — отозвалась я, снимая заиндевевший капюшон. — В библиотеке.

Лицо Дерина осветилось улыбкой — он ценил моё стремление к знаниям, видя в этом подтверждение своих планов.

— Конечно, — кивнул он, направляясь к северному крылу, где располагались его покои и импровизированная библиотека. — После обеда я покажу вам новый манускрипт, который удалось приобрести с последним караваном. Там есть упоминание о ритуале полнолуния, который проводили ваши предки для укрепления защитного барьера.

— С нетерпением буду ждать, — ответила я, внутренне напрягаясь при упоминании ритуала. Вполне возможно, что именно этот ритуал был ключом к разгадке тайны «двух лун»…

Глава 34

Метель бушевала долгих семь дней. Снежные вихри накрыли земли Энтаров непроницаемым белым одеялом, стирая границы между небом и землей. Замок, подобно каменному исполину, стойко выдерживал натиск стихии — восстановленные стены защищали от пронзительного ветра, а в очагах не угасало пламя, даря обитателям тепло и свет. Мы были отрезаны от внешнего мира, словно на острове посреди бушующего моря, но, благодаря предусмотрительности и запасам, ни в чем не нуждались.

Когда на восьмой день метель, наконец, стихла, и небо над землями Энтаров прояснилось, мир предстал преображенным. Ослепительно-белый снег искрился в лучах зимнего солнца, превращая привычные очертания холмов и лесов в сказочный пейзаж. Даже суровые башни замка, казалось, смягчились под снежными шапками, утратив свой мрачный облик.

— Надо проверить, как пережили метель деревни, — произнесла я за завтраком, обводя взглядом большой зал, где собрались все наши люди. — Хочу убедиться, что у всех достаточно дров и провизии.

— Да, надо, — кивнул Базил, отрываясь от миски с кашей. — Я соберу небольшой отряд. Кто знает, что может нам встретиться на пути.

К полудню мы были готовы. Пять наемников, я и Базил — небольшой отряд, способный помочь жителям, если потребуется. Лэрд Дерин остался в замке, погруженный в изучение очередного древнего фолианта. Его интерес к рунам и защитному барьеру не ослабевал ни на день, и, возможно, это было к лучшему — пока он занят исследованиями, у меня есть время подготовиться к его настоящим планам.

Мы выехали из замка, когда солнце достигло зенита. Зелим и Брондар ехали впереди, внимательно изучая дорогу, заметенную снегом после метели. Гвин и еще двое наемников — Торим и Карст — держались позади, прикрывая тыл. Снег искрился под яркими лучами, ослепляя, а дыхание людей и лошадей вырывалось клубами пара, тут же тающими в морозном воздухе. Копыта коней проваливались в пушистый снег, но наши опытные скакуны уверенно прокладывали путь.

Вскоре за поворотом дороги показались первые дома деревни. За три месяца она преобразилась до неузнаваемости. Вместо полуразрушенных хижин и заброшенных дворов теперь ровными рядами стояли аккуратные дома с дымящимися трубами. Многие были отремонтированы, некоторые — отстроены заново. Вдоль главной улицы протянулись прочные заборы, за которыми виднелись хозяйственные постройки. Слухи о возрождении земель Энтаров разлетелись по округе, привлекая тех, кто когда-то покинул эти места или искал новое пристанище. В соседней деревушке Ухватке, тоже со слов старосты все дома обжиты. А некоторые семьи даже по две-три к себе на постой до весны взяли, пока новые дома не отстроятся. Такими темпами через пару лет маленькие поселения превратятся в большие города.

Я невольно улыбнулась, радуясь возрождению земель Энтаров и тому, что пока золота на провизию хватает. Месяц назад небольшой отряд королевских гвардейцев доставил в замок два сундука с золотом. Видимо, послание лэрда Дерина о состоянии замка возымело эффект — король решил поддержать восстановление рубежей своего королевства. Это золото позволило на какое-то время отложить опасное исследование штолен, о которых говорили демоны…

— Госпожа! — прервав мои мысли, радостно воскликнул староста, выйдя нам навстречу. Его лицо, обветренное и покрытое сетью морщин, светилось искренней радостью. — Какая честь! Заходите скорее, у меня как раз вода в котле закипает.

— Благодарю, Кермит, — улыбнулась я спешиваясь. — Хотели убедиться, что метель не принесла вам бед.

— Пережили без потерь, — степенно кивнул староста, провожая нас в свой дом. — Да и не впервой зимние бури пережидать. Правда, такой сильной метели давно не было. Словно сами боги испытывали нашу стойкость.

— Проходите, присаживайтесь, — приглашала хозяйка, румяная женщина с добрыми глазами. — Отвар уже готов, и пироги только из печи.

За большим столом собрались не только мы, но и несколько уважаемых жителей деревни — кузнец, столяр и сухонький старичок — местный духовник.

— Госпожа, амбары наши полны, — отрапортовал старейшина, важно подбоченясь. — Вы много в прошлый раз привезли, зерна хватит и на еду, и на весенний посев.

— Мельницу тоже почти закончили ремонтировать, — подхватил столяр. — К весне сможем молоть муку вдвое быстрее прежнего. Да и мебель для новых домов готовим — столы, скамьи, кровати. Работы невпроворот, но справляемся.

— Дети наши тоже не болеют, — добавила жена старосты, ставя на стол дымящийся чайник. — Травник — Мирон, что приехал два месяца назад, отвары целебные готовит. Ни одного серьезного недуга!

— Также докладываю, госпожа, что мы поставили новую сторожевую вышку на восточном холме, — продолжил староста. — Теперь видим любого, кто приближается к деревне, за час пути. И скот наш множится. У Марты телка родила, у Селмы — двое ягнят. Весной стадо будет больше прошлогоднего вдвое.

— И торговцы заезжать стали, — оживленно добавила женщина. — Прошлой неделе караван с Южных земель проходил, пряности привез, ткани да железо для кузни. Говорит, весной еще больше пойдут — слух о возрождении земель Энтаров далеко разнесся.

— Госпожа, а правда ли, — понизил голос хозяин дома, наклоняясь ближе, — что земли Энтаров снова под защитой древних рун? Говорят, по ночам на стенах замка видели странное сияние.

— Работа еще не завершена, — уклончиво ответила я, — но многое уже сделано.

— И демоны больше не потревожат? — спросил кузнец, суеверно понизив голос до едва слышного шепота. — Сказали у Кривого оврага следы видели.

— То волчьи, — вмешалась жена старосты, ставя на стол свежий чайник, от которого поднимался ароматный пар, окутывающий её круглое лицо лёгкой дымкой. — Мальчишки вчера там волков видели. Целую стаю. Говорят, крупные, как не бывает — с телёнка размером, чёрные как уголь. И глаза, мол, странные — не жёлтые, а будто серебром отливают.

— Да брешут они все, — отмахнулся староста, но его обычно уверенный голос дрогнул. По морщинистому лбу пробежала тень беспокойства, а рука, поглаживавшая седую бороду, на мгновение замерла. — Где это видано, чтоб волки к жилью так близко подходили, да ещё стаей.

— Не скажи, — возразил Базил, задумчиво потирая подбородок, покрытый серебристой щетиной. — Зима в этих местах суровая, дичи в лесах мало. Голод может и не такое с дикими зверями сотворить. Пожалуй, стоит проехать да проверить. Не дело, если волки рядом с деревней рыщут.

— Мы проверим овраг на обратном пути, — произнесла я, допивая отвар, от которого разливалось приятное тепло по всему телу. — Если там действительно волки, придётся устроить облаву, пока они до деревенского скота не добрались.

Еще час мы провели, обсуждая насущные дела — запасы дров, состояние дорог, планы на весенний сев. Деревня богатела вместе с замком, и это было видно во всем — от крепких заборов до новых сараев, от хорошо откормленных коров до румяных щек детей, которые, несмотря на зимнюю стужу, играли во дворах, строя снежные крепости и устраивая шумные битвы снежками.

Когда мы, наконец, покинули гостеприимный дом, день уже клонился к вечеру. Солнце — бледное зимнее светило, медленно опускалось к линии горизонта, окрашивая снежные просторы в нежно-розовые тона.

— К оврагу едем? — спросил Базил, когда мы оставили деревню позади.

— Да, но лезть к ним не станем, — кивнула я, хмуро посматривая на темнеющий вдалеке лес. — Завтра поутру вернемся большим составом.

— И то верно, проверить сначала надо, — согласился со мной отец, остальные ободряюще закивали.

Кривой овраг находился примерно в получасе езды от деревни — глубокая расщелина, прорезавшая холм, поросший редким кустарником. Летом здесь бежал ручей, но зимой он превращался в ледяную дорожку на дне оврага. Подъехав ближе, мы спешились, решив осмотреться.

— Следы, — указал Зелим, присев на корточки у края оврага. — Много следов. И действительно волчьи, но… странные.

Я подошла ближе, разглядывая отпечатки на снегу. Они были крупнее обычных волчьих, с более четкими очертаниями когтей. И что-то еще казалось необычным, но я не могла уловить, что именно.

— Спустимся, посмотрим, куда ведут следы, — скомандовал Базил, вытягивая меч из ножен, он первым двинулся вниз по склону. — И глядите в оба.

Спуск оказался крутым и скользким. Приходилось цепляться за редкие кусты и выступы, чтобы не съехать вниз кубарем. На дне оврага сумрак сгущался быстрее — солнечные лучи уже не достигали этих мест, оставляя их во власти преждевременных сумерек.

— Не нравится мне все это, — вдруг пробормотал Гвин, обнажая меч. — Слишком тихо.

И он был прав — в овраге царила неестественная тишина. Не слышно было ни птиц, ни мелких зверьков, шуршащих в подлеске. Только хруст снега под нашими ногами нарушал безмолвие. А следы на дне оврага были еще более отчетливыми — глубокие отпечатки, словно оставленные существами тяжелее обычных волков. Они вели вдоль русла замерзшего ручья, углубляясь в чащу, где тени становились все гуще.

— Дальше не пойдем, — решил Базил, останавливаясь у поворота оврага. — Скоро стемнеет, а в темноте в таких местах делать нечего. Завтра вернемся, устроим облаву.

Я кивнула, соглашаясь с его решением. Что-то внутри меня протестовало против дальнейшего продвижения вглубь оврага. А метка на плече пульсировала тревожным теплом, словно предупреждая об опасности.

И мы повернули назад, направляясь к месту, где спустились. Гвин шел первым, а я замыкала нашу процессию, время от времени оглядываясь на темнеющую чащу позади. Именно поэтому я первая заметила движение — быстрые тени, скользящие между деревьями, почти неразличимые в сгущающемся мраке. Они двигались бесшумно, словно охотники, преследующие добычу.

— Базил… — тихо позвала я, положив руку на рукоять меча. — Мы не одни.

— К стене оврага, спина к спине! — рявкнул капитан в тот момент, когда из темноты вынырнули не волки, а люди в темных одеждах с закрытыми лицами. В руках у них блестели короткие мечи и кинжалы. Их было много — слишком много для маленького отряда. И вскоре звон металла о металл и крики, разнеслись по оврагу жуткой какофонией.

Первый нападавший бросился на меня с кинжалом, целя в голову — я уклонилась, пропуская его мимо, и развернулась, чтобы встретить клинком второго. Лезвие моего меча рассекло воздух и врезалось в плечо атакующего, отбрасывая его на снег.

Базил был рядом, он рубил и колол с впечатляющей скоростью, его меч превратился в серебристое размытое пятно, разрезающее тени вокруг. Двое нападавших уже лежали у его ног, третий пятился, зажимая рану на боку. Но на их место приходили новые.

— Мел, берегись! — закричал отец, заметив массивную фигуру у меня за спиной.

Я перекатилась по снегу, уходя от броска, и тут же вскочила на ноги, отбивая атаку с фланга. Мой клинок столкнулся с чужим, вызвав сноп искр в полумраке. Противник был силен, но я не уступала, парируя и контратакуя, ища брешь в его защите.

— Их слишком много! — прохрипел Гвин, отступая под натиском двух противников одновременно. Кровь из рассеченной брови заливала его глаз, но он упрямо продолжал. — Надо прорываться к замку!

— На счет три! — крикнул Базил, молниеносным движением отбивая очередной удар и тут же контратакуя. — Держимся вместе и прорываемся наверх! Один, два…

Но из-за поворота оврага появилась новая волна атакующих — не меньше десятка фигур в темных одеждах, с лицами, закрытыми черными платками, из-под которых виднелись лишь холодные глаза. Зло выругавшись на наречии южных провинций, которому меня когда-то научил Брондар, я перехватила меч поудобнее, готовясь к новой атаке. Сквозь хаос боя я видела, как Зелим, пытается пробиться сквозь кольцо врагов. Брондар уложив одного, отбил меч другого, едва не свалился под ноги третьему.

— Наверх! — крикнул Базил, оказавшись в кольце сразу четырех атакующих. Его лицо, покрытое шрамами от множества прежних битв, исказилось от ярости и отчаяния — он понимал, что нас загнали в ловушку, как дичь в расставленные силки. — Мел, уходи! Корх, прикрой её!

Где-то справа раздался яростный боевой клич Корха, перекрывший звон клинков. Могучий наемник пробивался ко мне, его двуручный меч прокладывал кровавую тропу среди врагов. Но даже его огромной силы не хватало — новые нападающие появлялись словно ниоткуда, отсекая его от меня.

Внезапно я почувствовала движение позади — слишком быстрое и бесшумное, чтобы успеть среагировать. Я лишь успела краем глаза заметить занесенную для удара рукоять меча, целящую в мою голову. Инстинктивно попыталась уклониться, но было поздно — тяжелый удар обрушился на мой затылок, отдаваясь взрывом боли, которая мгновенно затопила сознание.

Мир завертелся, теряя очертания, звуки боя стали далекими и приглушенными, словно доносились из-под толщи воды. Я пыталась устоять на ногах, но тело не слушалось. Колени подогнулись, и я рухнула на снег.

Последним, что я увидела перед тем, как тьма поглотила меня, был Базил, все еще стоящий в кольце врагов, окровавленный, но не сломленный. Рядом с ним Зелим и Гвин, спина к спине, из последних сил удерживали врагов на расстоянии, и Брондар, который пытался пробиться к нам через стену нападающих. Их оружие продолжали разить врагов, но с каждым мгновением движения становились все медленнее, словно время вокруг друзей сгущалось в густой кисель…

Глава 35

Пробуждение было не из приятных. Боль пульсировала в затылке, растекаясь по всему телу тягучей волной. А перед глазами мелькали разрозненные фрагменты воспоминаний — бой в овраге, крики, звон мечей и… удар по голове.

Рывком сев и тотчас пожалев об этом, от подступающей к горлу тошноты, я осмотрелась.

Помещение, в котором я очнулась, напоминало естественную пещеру, расширенную и приспособленную для жилья. Сводчатый потолок терялся где-то в полумраке, с него свисали каменные наросты, похожие на застывшие капли воды. Стены были неровными, словно вылепленными гигантскими руками из глины, а затем затвердевшими от времени. Кое-где в камень вплетались необычные узоры и символы, высеченные искусной рукой мастера, напоминавшие руны в замке, но с иным начертанием.

Слабый свет падал от нескольких масляных ламп, укрепленных в нишах стен, отбрасывая причудливые тени. Воздух был сухим и теплым, пропитанным запахом трав и дыма. А в центре, в круге из плоских камней, тлели угли небольшого костра, над которым висел закопченный котелок. Дым вытягивался куда-то вверх через неприметное отверстие в своде.

Я лежала на мягком ложе из шкур, расстеленных на широком каменном выступе. Вокруг было расставлено множество глиняных сосудов, деревянных шкатулок и странных амулетов, сплетенных из костей и перьев. В дальнем углу громоздились сундуки с резными узорами и мешки из грубой ткани. И всё помещение казалось одновременно жилищем и хранилищем, древним и обжитым, чужим и странно знакомым.

Первая попытка встать не увенчалась успехом, каждое движение отдавалось новой вспышкой боли, а в глазах поплыло. Зло выругавшись и ухватившись за стену, я хотела было еще раз испытать удачу, но из-за груды мешков внезапно появилась сгорбленная старуха, чье морщинистое лицо напоминало высохшее яблоко. Ее седые волосы были заплетены в десятки тонких косичек, украшенных бусинами и перьями, а одежда состояла из множества разноцветных тканей, наслоенных друг на друга. Увидев, меня, она всплеснула руками, бормоча что-то на незнакомом языке, и, удивительно проворно для своего возраста, рванула к неприметной дверце, скрытой за куском плотной ткани с вышитыми на ней символами…

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка тотчас откликнулась, разливая по руке жгучее тепло, но не причиняющее боли.

Воздух сейчас же сгустился, наполняясь знакомым запахом сырой земли и пепла. А из глубокой тени в дальнем углу пещеры соткалась знакомая фигура демона. Его глаза-бусины тускло поблескивали в свете ламп, отражая огонь неестественным красноватым блеском, а заостренные уши нервно подергивались, ловя каждый звук, проникающий в пещеру.

— Почему ты не вмешался? — требовательно спросила я, глядя прямо в его приплюснутую морду с широкими ноздрями, из которых вырывались тонкие струйки сероватого дыма. — Когда на нас напали…

— Твоей жизни ничего не угрожало. Они не собирались убивать. Они… — недоговорил демон, снаружи послышались шаги, и я отпустила его взмахом руки.

Нарзул исчез как раз в тот момент, когда полог над дверным проемом отодвинулся, и в пещеру вошел высокий мужчина лет тридцати. Его светлая кожа контрастировала с темной меховой оторочкой одежды из выделанной кожи. Длинные темные волосы были заплетены в множество тонких кос, перехваченных серебряными кольцами. А раскосые глаза, цвета расплавленного янтаря, внимательно изучали меня.

Вошедший улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и сложил руки перед грудью в каком-то приветственном жесте.

— Как ты себя чувствуешь, наследница Энтаров? — произнес он на удивление чистом наречии королевства, лишь слегка растягивая гласные.

— Голова раскалывается, но жить буду, — ответила я, опираясь спиной о стену. — Кто ты и зачем напал на нас?

— Омрон из клана Геторов, — представился мужчина, легким движением опускаясь на корточки у костра. Его одежда при ближайшем рассмотрении, оказалась не просто кожаной — она была расшита тончайшими узорами из золотых и серебряных нитей, складывающихся в символы, похожие на руны, но с более плавными очертаниями. На его шее висел амулет из незнакомого мне голубоватого камня, заключенного в искусно выкованную серебряную оправу, а запястья украшали широкие браслеты с гравировкой. — Ваш народ называет нас Дикими, хотя мы предпочитаем именоваться Хранителями Границы. Наши предки жили здесь задолго до того, как ваши пришли из-за моря на больших кораблях.

— Где мои люди? — потребовала я, игнорируя его попытки начать светскую беседу. — Что вам от нас нужно?

— Поговорить, — просто ответил Омрон, добавляя в котелок какую-то травяную смесь. В воздухе разлился аромат мяты и чего-то горьковато-пряного. — Это давно следовало сделать.

— Для разговора нужно было убивать моих людей? — с усмешкой бросила я, с трудом сдерживая гнев.

— Никто не погиб, — спокойно возразил Омрон, помешивая варево в котелке деревянной ложкой. — Все живы и находятся в соседней оре. — Заметив мое непонимание, он пояснил: — Оре — так мы называем семейное жилище. А шрамы украшают воинов, разве нет? Без этой проверки старейшины не стали бы говорить с тобой. Нам нужно было убедиться, что ты достойна своего наследия.

— Проверка, значит, — пробормотала я, ощупывая затылок, где уже сформировалась внушительная шишка. — А просто спросить нельзя было?

— Слова мало значат, — пожал плечами Омрон, наполняя пиалу дымящимся отваром и протягивая мне. — Поступки говорят больше. Ты и твои люди сражались достойно. Это вызывает уважение.

Я с подозрением принюхалась к питью, но не обнаружила запаха, характерного для ядов или снотворных зелий. Да и если бы он хотел меня убить, давно бы это сделал. Я осторожно сделала глоток — напиток оказался горьковатым, но удивительно освежающим. И почти сразу пульсирующая боль в голове начала стихать.

— Так чего хотят твои старейшины? — спросила я, сделав еще один глоток.

— Много всего, — ответил Омрон, поднимаясь на ноги. — Но прежде всего — понять, действительно ли род Энтаров вернулся… тебе нужно отдохнуть и поесть, — сказал он, возвращаясь к двери. — Вечером состоится совет, на который тебя пригласили. Там ты узнаешь больше.

— А если я откажусь? — с вызовом спросила я, отставляя пиалу.

— Не откажешься, — уверенно проговорил Омрон, в его глазах промелькнула искра, похожая на восхищение. — Ты хочешь знать правду о своем роде и о том, что происходит с землями Энтаров. Мы можем рассказать то, чего не найти ни в каких книгах королевства.

— Я хочу видеть своих людей.

— Увидишь, — коротко ответил Омрон и с этими словами вышел, оставив меня наедине с десятками новых вопросов.

Примерно через полчаса в пещеру вошла та же сгорбленная старуха, неся глиняную миску с дымящейся похлебкой. Ароматный пар защекотал ноздри — в похлебке чувствовались незнакомые, но аппетитные специи. Старуха поставила еду рядом с ложем, бормоча что-то на своем языке, и протянула мне деревянную ложку с искусной резьбой. Её темные глаза, утонувшие в сети морщин, внимательно изучали меня, словно я была диковинным зверем.

Когда я взяла ложку, старуха улыбнулась, обнажив несколько уцелевших зубов, и одобрительно кивнула, побуждая меня поесть. Похлебка оказалась сытной и вкусной — наваристый бульон с мясом, корнеплодами и какими-то травами, придававшими блюду пикантную горчинку. Сама не заметив, я опустошила миску до дна. Силы начали возвращаться, и пульсирующая боль в затылке почти утихла.

Спустя еще полчаса полог снова отодвинулся с легким шорохом тяжелой ткани, скользящей по каменному полу. На этот раз в пещеру вошли двое воинов в кожаных доспехах, укрепленных металлическими пластинами и серебряными бляхами, отполированными до блеска. Их широкие плечи покрывали накидки из шкур неизвестного мне зверя с серебристо-голубым мехом, а высокие сапоги были украшены затейливой вышивкой, изображающей горные хребты.

Лица воинов, суровые и обветренные, были раскрашены синими и белыми узорами — извилистые линии пересекали скулы, лбы и подбородки, придавая им одновременно устрашающий и торжественный вид. Волосы, заплетенные в множество тонких кос с вплетенными металлическими бусинами, были собраны на затылке в тугой узел. У поясов висели короткие кривые мечи в ножнах, инкрустированных тем же голубоватым камнем, что я видела на амулете Омрона. А за плечами у каждого виднелся колчан с оперенными стрелами и сложносоставной лук, чья конструкция отличалась от всего, что я видела прежде.

— Наследница Энтаров, — произнес один из них, слегка наклонив голову. — Следуй за нами.

Я поднялась, морщась от оставшейся боли, и последовала за воинами. Они провели меня по извилистому коридору, освещенному факелами, мимо нескольких боковых проходов и небольших пещер-комнат, откуда доносились голоса и звуки повседневной жизни. Судя по всему, мы находились в большом подземном поселении.

Наконец, мы остановились у входа в просторную пещеру, и один из воинов жестом предложил мне войти. Внутри я увидела знакомые лица — Базил, Зелим, Брондар и остальные сидели на меховых подстилках вокруг небольшого костра. Все были живы, хотя и потрепаны — у Зелима была перевязана рука, у Гвина голова, а Брондар держался за ребра, морщась при каждом вдохе.

— Мел! — воскликнул Базил, вскакивая на ноги. Его лицо осветилось облегчением, но тут же снова стало настороженным, когда он бросил взгляд на воинов, замерших у входа. — Ты в порядке? Эти дикари не причинили тебе вреда?

— Я в порядке, — ответила я, обнимая отца и с облегчением вздыхая. — Просто шишка на затылке, но уже почти не болит.

— Что происходит, пчелка? — спросил Базил тихо, не сводя подозрительного взгляда со стражи. — Куда нас привели? И зачем напали?

— Судя по всему, мы у Диких, — ответила я так же тихо. — Только они себя называют Хранителями Границы, клан Геторов. Говорят, что им нужно поговорить со мной, как с наследницей Энтаров. И что это была проверка.

— Проверка? — прошипел Зелим, морщась от боли в раненой руке. — Пять против несколько дюжин! Хороша проверка!

— По крайней мере, мы все живы, — заметил Гвин, прикладывая к разбитой голове какой-то листок, пахнущий мятой.

— И, похоже, нас не собираются убивать, — добавил Брондар, рассматривая воинов у входа. — Иначе давно бы это…

Договорить Брондар не успел — полог отодвинулся, и в помещение вошел Омрон. Его взгляд скользнул по нашей группе и остановился на мне.

— Наследница Энтаров, — произнес он с легким поклоном. — Совет готов принять тебя.

— Я пойду с ней, — тут же вскинулся Базил, делая шаг вперед.

— Нет, — покачал головой Омрон. — Только наследница. Таково желание старейшин.

— Все в порядке, — успокоила я отца, положив руку ему на плечо. — Если бы они хотели причинить нам вред, давно бы это сделали. Я вернусь и расскажу все, что узнаю.

Базил нехотя кивнул, но его взгляд ясно говорил, что при малейшей возможности он вмешается, даже если придется прорываться с боем.

Я же последовала за Омроном, который повел меня дальше по подземным коридорам. Здесь было иное освещение — вместо факелов в нишах стен были установлены странные камни, излучающие мягкое голубоватое сияние. Их свет не мерцал и не дымил, создавая ровное, приятное для глаз освещение.

— Что это за камни? — спросила я, кивнув на один из светильников.

— Ледяной камень, — ответил Омрон, не замедляя шага. — Добывается глубоко в горах. Поглощает свет днем, отдает ночью. Один из даров земли.

Коридор тем временем становился все шире с каждым поворотом, потолок поднимался все выше, а гладкие стены, отполированные до блеска неведомыми инструментами, были покрыты искусной резьбой, уходящей в самые своды. Я различала изображения горных цепей и лесов, сцены охоты и ритуальных танцев вокруг огромных костров. Между ними вились узоры из растений с широкими листьями и причудливыми цветами, каких не встретишь в наших краях.

В глубоких нишах через равные промежутки стояли каменные изваяния животных — величественные олени с ветвистыми рогами, горные львы с оскаленными пастями, медведи, вставшие на задние лапы, и какие-то неведомые существа с длинными клыками и костяными гребнями вдоль спины.

Но больше всего меня поразили барельефы, изображающие битвы людей с созданиями, пугающе напоминающими Нарзула и его сородичей. Высеченные из камня демоны выглядели страшнее и больше, их тела были покрыты шипами и наростами, а на спинах у некоторых виднелись сложенные перепончатые крылья.

В некоторых местах коридора, обрамленные орнаментом из листьев и костей, виднелись знакомые руны, похожие на те, что я восстанавливала на стенах замка Энтаров. Но здесь они выглядели иначе — более древними, словно первоисточник, с которого были скопированы символы в моем родовом замке. Некоторые из них слабо светились в полумраке коридора, испуская едва заметное голубоватое сияние.

Чем глубже мы продвигались, тем больше я ощущала странное покалывание в метке на плече, словно она отзывалась на эти древние знаки. Под кожей разливалось тепло, пульсирующее в такт моим шагам. Я не могла не заметить, что некоторые из символов на стенах были почти идентичны тем, что лэрд Дерин просил меня восстановить, но с небольшими, едва уловимыми различиями в начертании. Эти различия казались незначительными, но что-то внутри меня подсказывало — именно в них может крыться ключ к разгадке.

Омрон, шагавший впереди, время от времени оборачивался, бросая на меня оценивающие взгляды. В его янтарных глазах читался интерес, смешанный с настороженностью, будто он ожидал от меня какой-то реакции. Один раз наши взгляды встретились, когда я остановилась перед особенно сложной руной, и я могла поклясться, что увидела в его глазах одобрительный блеск.

— Узнаешь их? — тихо спросил он, кивнув на светящийся символ.

— Похожи на те, что в замке, — осторожно ответила я, — но есть отличия.

— Это потому что ваши — искажены, — произнес Омрон, продолжая путь. — Намеренно или по незнанию, но смысл изменен. Это как язык, на котором говорят неправильно — слова те же, но значение уже другое.

За очередным поворотом коридор резко расширился, образуя небольшую круглую площадку. Своды здесь поднимались так высоко, что терялись в темноте, а стены были украшены изображениями странных созданий, похожих на помесь людей и животных — с рогами, крыльями и клыками. В центре площадки находился каменный постамент с углублением, заполненным голубоватой жидкостью, похожей на воду, но слишком густой и светящейся.

— Это Зеркало Предков, — пояснил Омрон, заметив мой интерес. — Здесь мы вспоминаем тех, кто ушел за грань, и просим их совета перед важными решениями.

Он провел рукой над поверхностью жидкости, не касаясь её, и та пошла рябью, словно от невидимого ветра. На мгновение мне показалось, что в ее глубине мелькнули лица — сотни лиц, старых и молодых, мужских и женских, смотрящих на меня из глубины с выражениями, варьирующимися от любопытства до тревоги.

— Они наблюдают, — тихо произнес Омрон. — Всегда наблюдают. А сегодня — особенно внимательно. Ведь среди них есть и твои предки, Эммелина Энтар.

Прежде чем я успела осмыслить его слова, мы продолжили путь. Коридор сужался, затем снова расширялся, пока, наконец, мы не достигли конца нашего пути.

Двухстворчатые двери, перед которыми замерли два массивных стража. Их лица скрывали маски, изображающие звериные морды — волка и медведя, настолько искусно выполненные, что казалось, зверь вот-вот оживет и зарычит. В руках стражи держали длинные копья с наконечниками из странного синеватого металла, на которых были выгравированы руны, светящиеся тем же голубым светом, что и камни в стенах.

Двери, вырезанные из цельного куска какого-то темного дерева с серебристыми прожилками, казались невероятно древними. На их поверхности был выгравирован сложный узор, изображавший дерево, чьи корни переплетались с зубцами гор, а ветви поддерживали звездное небо. Среди звезд можно было различить фигуры, напоминающие созвездия, но расположенные иначе, чем те, что я знала.

Омрон сделал странный жест — коснулся сначала лба, затем сердца, а после — вытянул руку ладонью к дверям. Стражи синхронно стукнули древками копий о каменный пол, создав звук, похожий на удар колокола, и двери вдруг бесшумно распахнулись, будто их открыла невидимая рука, открывая вход в обширный зал, столь высокий, что потолок терялся во мраке, создавая иллюзию ночного неба.

Первое, что поразило меня — акустика помещения. Каждый шаг, каждый вздох многократно отражался от стен и сводов, создавая мелодичное эхо, подобное хору невидимых голосов. Пол был выложен полированными плитами темно-синего камня с прожилками, напоминающими созвездия. В некоторых местах эти прожилки тускло светились, словно живые звезды, вмурованные в камень.

Стены круглого зала поднимались ввысь спиралью и были испещрены нишами и естественными выступами, образующими подобие амфитеатра. На этих каменных сиденьях, словно диковинные птицы на ветвях дерева, восседали старцы и старухи в богато украшенных одеждах, сотканных из ткани невероятных расцветок — от глубокого синего, почти черного, до ослепительно-белого с серебряным отливом.

Их лица, изборожденные морщинами, хранившими мудрость многих зим, были церемониально раскрашены сложными узорами и символами — белые, синие, серебряные линии пересекались, образуя узоры, которые, казалось, двигались в мерцающем свете факелов. В седых волосах поблескивали замысловатые амулеты, кости животных и голубые камни, похожие на те, что освещали коридоры.

В центре зала, в круге из девяти белых камней, горел большой костер с пламенем удивительного голубовато-белого цвета. Дым от него не поднимался, а странным образом расходился спиралью, образуя подобие вихря, вращающегося по часовой стрелке. Костер освещал пространство не жаркими красно-оранжевыми всполохами, а холодным, призрачным светом, придававшим лицам присутствующих неземной вид.

Омрон жестом указал мне на каменное возвышение перед костром, и я встала там, чувствуя, как многочисленные взгляды изучают каждую черточку моего лица, каждый изгиб тела.

— Наследница Энтаров предстала перед советом Хранителей, — провозгласил Омрон звучным голосом, эхом отразившимся от каменных стен.

Глава 36

На мгновение наступила такая глубокая тишина, что я могла слышать собственное сердцебиение, отдающееся эхом от сводов зала. Даже пламя костра, казалось, замерло, не издавая привычного потрескивания. Затем один из старцев медленно поднялся со своего каменного трона, расположенного выше остальных. Его движения были плавными и полными достоинства, несмотря на явно преклонный возраст. Он был выше остальных — не менее двух метров ростом, с прямой спиной и широкими плечами, которые не согнуло бремя прожитых лет. Длинные серебристо-белые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную десятками металлических колец. Его лицо, покрытое сетью тонких морщин, было раскрашено белыми и голубыми узорами, образующими сложный символ, охватывающий лоб, скулы и подбородок. А глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, казалось, горели изнутри тем же голубоватым светом, что излучали камни в коридорах.

— Я Горим, Верховный Хранитель клана Геторов, двадцать третий носитель Короны Звездных Камней, — произнес старец. Его голос был неожиданно сильным и глубоким, словно говорила сама гора, обретшая дар речи. — Дитя Первого Снега и внук Поющей Скалы, стоящий на страже границы уже сто семьдесят зим… Мы рады, что род Энтаров не прервался, — продолжил Горим, и в его голосе звучала искренность, смешанная с облегчением. — Долгие годы мы наблюдали за землями наших предков, защищая их от вторжений из-за грани, когда не стало тех, кто мог видеть незримое. Ждали возвращения тех, кто способен различить тени, услышать шепот пустоты и почувствовать биение сердца иного мира.

Он сделал паузу, медленно обводя взглядом членов совета, словно ища подтверждения своим словам у других старейшин. Некоторые из них коротко кивали, другие поднимали руки, украшенные металлическими браслетами, которые тихо звенели в тишине, создавая мелодичный перезвон, подобный далеким колоколам.

— Клан Геторов всегда был верным союзником людям, заговаривающим тварей из Нижнего мира, — продолжил Горим, и его голос казалось стал еще глубже. — Со времен Вайрин Ясновидящей, когда первый разлом открылся в сердце Теневых гор, наши народы вместе охраняли границу между мирами. Кровь Энтаров и мудрость Геторов слились в едином завете, не позволяя тьме просочиться в земли живых, где цветут травы и смеются дети.

Голубой костер в центре зала вспыхнул выше, отбрасывая на стены тени, которые, казалось, двигались сами по себе, складываясь в картины древних битв и ритуалов.

— Ваши предки, — Горим указал на меня рукой, украшенной кольцами с руническими символами, — создали печать, сдерживающую Древних за гранью. Наши — выковали ключи от врат, которые никогда не должны открыться. Вместе мы держали стражу на протяжении веков, пока измена не разрушила ваш род, а вместе с ним — часть защитного барьера.

Его взгляд стал острее, пронзительнее, словно он пытался заглянуть в самую мою душу, когда снова посмотрел на меня. В его глазах отражалось пламя костра, но за этим отблеском я видела древнюю мудрость и глубокую тревогу.

— Но нас беспокоит то, что потомок рода пишет на стенах замка руны, которые несут разрушение этому миру, — его голос стал тяжелее, в нем зазвучало откровенное неодобрение. — Руны, способные не укрепить, а разрушить печать, сдерживающую древнее зло веками. Символы, чье истинное значение изменено и извращено темной волей. Знаки, которые не запирают дверь, а открывают ее настежь для того, что жаждет вырваться и поглотить наш мир…

— Верховный Хранитель, — произнесла я, решительно выступив вперед. — Мой род истреблен, как все знания и я не ведала, что творю. Лэрд Дерин, присланный королем, учил меня восстанавливать руны. Я верила, что укрепляю защиту родовых земель, а не разрушаю ее.

По залу пронесся шепот, похожий на шелест осенних листьев. Старейшины переглядывались, в их взглядах читались тревога и понимание одновременно.

— Дерин… — повторил Горим, и это имя прозвучало в его устах как проклятие. — Этот человек носит маску, скрывающую его истинные намерения. Он не слуга короля, а прислужник тех, кто жаждет открыть разлом полностью. А люди не готовы к встрече с демонами Нижнего мира…

Слева от Горима поднялась женщина столь древняя, что казалось, она помнила создание самих гор. Ее когда-то статное тело сгорбилось под тяжестью прожитых лет, а лицо напоминало кору старого дерева. Но глаза — ясные и пронзительные, цвета летнего неба, смотрели с мудростью, накопленной веками.

— Я Ильва, Хранительница Памяти клана Геторов, — произнесла она голосом, похожим на шорох песка, струящегося между пальцами. — Юная Энтар, ты должна знать, что не все создания из Нижнего мира являются злом, как учат служители короны.

Костер в центре зала снова вспыхнул, и дым, поднимающийся от него, начал складываться в фигуры, подобные теням театра марионеток.

— Когда-то, в эпоху, которую не помнят даже древнейшие свитки, — продолжила Ильва, поднимая морщинистые руки к дымным образам, — обитатели Нижнего мира и люди жили вместе, деля одну землю. Демоны, как вы их называете, обладали знаниями и силами, недоступными людям, но делились ими, учили нас, помогали выжить в суровом мире, полном опасностей.

Дымные фигуры изображали теперь людей и странных существ, вместе возводящих каменные строения, обрабатывающих землю, создающих предметы искусства.

— Но часть демонов, — продолжала старуха, и дымные образы изменились, показывая битвы и разрушения, — возгордилась своей силой и решила поработить людей, сделав их своими слугами, а потом и сосудами для своей сущности. Началась война, которая не прекращалась столетиями. Много пало — и среди людей, и среди обитателей Нижнего мира.

— Пока тот, чье имя Элзар, — продолжил Горим, и голубое пламя костра окрасилось на мгновение в алый цвет, — не возлег с человеческой женщиной. От их союза и родился род Энтаров — полукровки, несущие в себе силу обоих миров, способные видеть незримое и повелевать тем, что скрыто за гранью.

Я застыла, пораженная этим откровением. Значит, в моих жилах текла кровь не просто древнего рода, но и… демона? Это объясняло многое — мои странные сны, ощущение раздвоенности, словно во мне жили два разных существа, и даже метку, пульсирующую жаром в ответ на руны и присутствие Нарзула.

— Клан Мелторов обещал доставить из своего хранилища «Книгу памяти», — продолжила Ильва. — Древний фолиант, хранящий знания о твоем роде и о той силе, что течет в твоей крови. О рунах, которые ты должна восстановить в их истинном виде, чтобы закрыть разлом и вернуть равновесие.

— Когда я смогу получить эту книгу? — спросила я, пока еще с трудом осознавая услышанное.

— Они прибудут через три дня, — ответил Горим. — До тех пор ты останешься здесь, под защитой наших стен. Тебе нужно многое узнать о своей истинной природе…

— Но мои люди… Базил и остальные, — возразила я, думая о тех, кто остался в соседней пещере. — Нам нужно вернуться. Я не могу оставить замок лэрду Дерину.

Горим задумчиво кивнул, обмениваясь взглядами с другими старейшинами.

— Мудрая мысль, — согласился он. — Большая часть твоих людей вернется и скажет, что ты осталась с малым отрядом исследовать древние шахты, о которых говорят местные жители. Это даст тебе время для обучения.

Я кивнула, соглашаясь с планом. Это казалось разумным — Базил и наемники смогут присматривать за лэрдом, пока я буду здесь, узнавая о своем наследии и истинной силе рода Энтаров.

На этом совет завершился, тишина заполнила пространство между каменными сводами. Старейшины продолжали наблюдать за мной из своих ниш, гомон голосов постепенно стих, и Верховный Хранитель Горим поднял руку, давая знак Омрону увести меня.

— Наследница Энтаров, — прозвучал голос Ильвы, когда я уже почти дошла до выхода из зала. — Помни, что кровь дает силу, но выбор определяет путь. Ты несешь в себе наследие двух миров, но только тебе решать, какой из них станет твоим домом.

Я кивнула, пытаясь осмыслить глубину этих слов. А метка на моем плече снова ожила, посылая по телу волну тепла, словно в знак согласия со словами старой женщины.

Омрон вновь повел меня по извилистым коридорам, освещенным голубоватым светом странных камней. Тишина между нами казалась тяжелой, наполненной невысказанными вопросами и сомнениями.

— Ты в порядке? — наконец спросил он, бросив на меня внимательный взгляд.

— Я… не знаю, — честно призналась, ощущая, как мысли хаотично роятся в голове, словно потревоженные пчелы. — Всё, что я узнала сегодня… Я потомок демона? Это так… странно звучит.

— Не демона, — мягко поправил меня Омрон. — Элзар был Высшим, одним из Древних. Они отличаются от низших созданий, которых ваш народ называет демонами, как небо от земли. Древние обладали мудростью, сопоставимой с мудростью богов, и силой, способной менять реальность. Лишь единицы из них когда-либо интересовались людским миром.

— И один из них решил… — я запнулась, подбирая слова.

— Полюбить человеческую женщину, — закончил за меня Омрон, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — По легендам, Элзар увидел в ней отражение своей собственной души — ту же жажду познания, то же стремление к гармонии. Их союз не был случайностью или прихотью. Это была судьба, предначертанная звездами.

Мы свернули в боковой коридор, оказавшись в помещении, в котором находилось то, что Омрон ранее назвал Зеркалом Предков.

Я невольно замедлила шаг, вглядываясь в мерцающую поверхность голубоватой жидкости. В её глубине вновь мелькнули отражения — множество лиц, наблюдающих за мной из иного мира. Некоторые казались смутно знакомыми, словно я видела их в туманных снах или полузабытых воспоминаниях раннего детства.

— Что это за жидкость? — спросила я, подходя ближе к каменной чаше. От поверхности исходил слабый аромат, напоминающий запах дождя и цветущих трав.

— Слезы гор, — ответил Омрон, встав рядом со мной. — Она собирается в глубочайших пещерах, где подземные воды соприкасаются с источниками древней силы. Наши предки обнаружили, что эта жидкость способна служить мостом между мирами — зримым и незримым. Здесь души тех, кто ушел за грань, но не покинул этот мир полностью. Они наблюдают, направляют и иногда предупреждают нас о грядущих опасностях. Это не просто память, а живое присутствие тех, кто продолжает заботиться о нашем мире даже после смерти.

— Могут ли быть там… — я запнулась, не зная, как назвать людей, которые были моими родителями, — … души моего отца и матери?

— Твой отец, — тихо произнес Омрон. — Он смотрит на тебя из-за грани, гордится твоей силой и скорбит о том, что не смог защитить свой род. А мать… её нет ни среди живых, ни среди мертвых в этом мире.

— Что это значит? — потребовала я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Где она?

— Этого мне не ведомо, — покачал головой Омрон, отводя взгляд от Зеркала. — Есть миры за пределами нашего понимания, пути, недоступные даже мудрейшим из Хранителей. Обычно даже если душа ушла за пределы нашего мира, Зеркало показывает хотя бы след, намёк на судьбу. Но здесь… полная пустота, словно её никогда не существовало.

Я молчала, пытаясь осознать услышанное. Мать бесследно исчезнувшая. Отец, наблюдающий за мной из-за грани смерти. И я сама — несущая в крови наследие древнего демона. Вся моя жизнь и без того казавшая мне чужой, стала еще более сложной и невообразимой.

— Демоны уже здесь, — внезапно произнесла я, вспомнив о том, что хотела сказать старейшинам. — Один из них, Нарзул, приставлен ко мне с самого моего рождения. Но он связан клятвой и не может сказать, кем и зачем.

— Как он выглядит, этот Нарзул?

— Серая кожа, похожая на кору дерева, — ответила я, вспоминая облик демона. — Глаза как маленькие черные камни, широкие ноздри, из которых иногда струится дым. Низкий рост, но сильное тело. И… странная манера речи, словно ему трудно говорить на человеческом языке.

— Хранитель Клятвы, — прошептал Омрон с видимым облегчением. — Нарзул — один из Хранителей Клятвы, древних существ, которые считаются нейтральными в конфликте между Нижним миром и нашим. Они живут по своим законам и связаны древними договорами. Если такое существо приставлено к тебе, значит, кто-то заключил с ним контракт на твою защиту.

— Но кто мог это сделать? — спросила я, хотя внутренний голос уже подсказывал ответ.

— Твоя мать понимала больше, чем твой отец, о природе тварей из Нижнего мира, — медленно произнес Омрон, словно подбирая каждое слово. — Возможно, это сделала она, чтобы защитить тебя. Приставить демона, связанного клятвой, как невидимого стража, сопровождающего повсюду. Такой защитник не оставит тебя, пока не исполнит условия контракта, какими бы они ни были.

— Цена такого контракта…

— Высока, — кивнул Омрон. — Обычно это жизненная сила или годы жизни. Иногда — воспоминания или часть души. Но для матери, защищающей единственное дитя… думаю, никакая цена не показалась бы ей слишком высокой.

Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Что если Нарзул был не врагом, а защитником, приставленным ко мне матерью? Что если все эти годы он не преследовал, а охранял меня? Эта возможность переворачивала все мои представления о происходящем.

— Могу ли я разорвать этот контракт? — спросила я, вспоминая, как иногда Нарзул казался почти страдающим от своей связи со мной.

— Нет, не стоит, — покачал головой Омрон. — Во-первых, мы не знаем условий контракта. Во-вторых, сейчас, когда над тобой нависла угроза, такой защитник может оказаться бесценным. Хранители Клятвы не могут предать или солгать — это часть их природы.

Я кивнула, признавая мудрость его слов. Что бы ни связывало Нарзула со мной, сейчас не время разрывать эту связь.

— Нам пора возвращаться, — прервал мои размышления Омрон, взглянув на странные кристаллы, вмонтированные в стену пещеры. Их цвет постепенно менялся с голубого на бледно-лиловый. — Твои люди ждут, и нужно решить, кто останется с тобой, а кто вернется в замок.

— Да, ты прав, — согласилась я, с трудом отрывая взгляд от Зеркала. — Базил, наверное, уже извёлся от беспокойства.

— Он любит тебя как дочь, — заметил Омрон, направляясь к выходу с площадки. — Я видел это в его глазах, когда он сражался за тебя в овраге. Такая преданность — редкий дар.

— Знаю, — тихо ответила я. — И я тоже люблю.

Покидая священное место Хранителей, я чувствовала, как метка на плече пульсирует в такт моему сердцебиению — словно пробуждается древняя сила, дремавшая во мне все эти годы, ожидая момента, когда я буду готова принять свое истинное наследие.

Перед входом в пещеру, где находились мои люди, я остановилась, собираясь с мыслями. Как объяснить Базилу, что я должна остаться? Как убедить его вернуться в замок без меня, зная его упрямство и преданность?

— Позволь мне говорить первым, — тихо предложил Омрон, словно читая мои мысли. — Иногда весть, принесенная чужими устами, воспринимается легче.

Я благодарно кивнула, и мы вошли внутрь, готовясь к непростому разговору, который определит наши пути на ближайшие дни. А может быть, и навсегда изменит судьбы тех, кто был мне дорог.

Глава 37

Два дня в горной обители Диких погрузили меня в мир, о существовании которого я даже не подозревала. Словно пересохшая земля, жадно впитывающая долгожданную влагу, я поглощала знания, которыми щедро делились со мной Хранители.

Первый день был посвящен истории — древним свиткам и пожелтевшим пергаментам, хранившим тайны происхождения рода Энтаров. Ильва, Хранительница Памяти, показывала мне рисунки и схемы, изображавшие разлом между мирами, рассказывала о первых вторжениях демонов, о войнах и перемириях. Её морщинистые пальцы бережно перелистывали страницы древних фолиантов, а глаза, выцветшие от прожитых лет, порой казались такими же яркими и ясными, как у юной девушки.

— Видишь эту руну? — спрашивала она, указывая на сложный символ в углу старинной карты. Её ноготь, желтый от времени и кривой, как коготь хищной птицы, скользил по выцветшим чернилам с такой нежностью, словно ласкал лицо любимого ребенка. — Это «Щит Вайрин», названный в честь первой из рода Энтаров, кто заключил союз с Хранителями. Она создала защитный барьер, который до сих пор охраняет северные границы от проникновения низших тварей.

Бесконечными казались истории о демонах — низших, подобных Нарзулу, служивших тем, кого Ильва называла «Древними» или «Высшими». О созданиях, чья сила была столь велика, что один их взгляд мог иссушить озеро, а дыхание — превратить зеленую долину в безжизненную пустошь.

— Элзар был другим, — шептала Ильва, глядя куда-то сквозь меня, словно видела события далекого прошлого. — Из всех Высших он один видел в людях не просто игрушки или рабов, а существ, достойных уважения. Он учил наших предков искусству создания рун, открывал тайны природы и законы мироздания.

Её морщинистая рука легла на раскрытую книгу, где красовался искусно выполненный рисунок — высокое существо с серебристой кожей и глазами, сияющими подобно звездам, стоящее среди низко кланяющихся ему людей.

— Когда другие Высшие решили поработить людей, Элзар выступил против них. И был изгнан из Нижнего мира в наш, где встретил твою прапрабабку, Вайрин Ясновидящую. Их союз дал начало роду Энтаров — людей, несущих в себе кровь обоих миров…

Второй день был тяжелее. Горим лично занялся моим обучением, показывая, как активировать метку на плече, чтобы не просто чувствовать присутствие демонов, но и видеть следы их энергии, оставленной в мире людей.

— Сосредоточься, — говорил он, сжимая мое плечо своей огромной ладонью. Его пальцы, несмотря на возраст, обладали силой стальных тисков, а глаза, похожие на два кусочка голубого льда, буравили мое лицо, словно пытаясь заглянуть в самую душу. — Почувствуй, как кровь твоих предков течет по венам, как сила Элзара пульсирует в твоем сердце. Она — не чужда тебе, она — часть тебя.

Мы сидели в круглой пещере, освещенной лишь тусклым светом нескольких свечей, расставленных по периметру. В центре, на каменном постаменте, лежал странный кристалл размером с кулак, испускающий слабое голубоватое сияние. Горим объяснил, что это — «Око Вайрин», один из артефактов, созданных основательницей моего рода для обучения потомков.

— Закрой глаза, — командовал Верховный Хранитель, и его голос эхом отражался от каменных стен. — Представь, что твоя кровь — это река, текущая по руслу твоего тела. В ней — память предков, сила, дремлющая веками. Метка на твоем плече — это не просто знак, а ключ, открывающий дверь к этой силе.

Я сидела на холодном полу, скрестив ноги, как учил Горим, и пыталась сосредоточиться. Сначала ничего не происходило — только тянущая боль в спине от долгого сидения в неудобной позе и легкое головокружение от запаха благовоний, которые Хранитель зажег перед началом тренировки.

Но потом…

Это было похоже на вспышку озарения — внезапную и ослепляющую. Словно завеса перед глазами рассеялась, и я увидела мир иначе. Воздух вокруг был наполнен тонкими нитями энергии, перетекающей подобно воде, образующей сложные узоры и потоки. Они были разных цветов — от чистого серебра до глубокого синего, от нежно-зеленого до насыщенного пурпурного.

— Вижу, — прошептала я, не открывая глаз, боясь разрушить чары этого момента.

— Что именно? — спросил Горим, и его голос звучал приглушенно, словно сквозь толщу воды.

— Нити… потоки… они везде, — пыталась я описать увиденное, понимая, что слова бессильны передать всю полноту этого необычного явления. — Они движутся, переплетаются… Некоторые ярче, другие тусклее… А вокруг кристалла — настоящий вихрь синего света.

— Хорошо, — в голосе Горима слышалось удовлетворение. — А теперь посмотри на свои руки.

Я мысленно перевела взгляд на свои ладони, и ахнула от удивления. По моим венам текло золотистое сияние, пульсирующее в такт сердцебиению. Это было одновременно прекрасно и жутко.

— Это… это моя кровь? — спросила я, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.

— Твоя сущность, — поправил Горим. — То, что делает тебя Энтаром. Дар Элзара, переданный через поколения.

К вечеру второго дня я научилась вызывать легкое свечение метки по своей воле, без боли и дискомфорта. Но главное — я начала видеть тонкие нити энергии, соединяющие этот мир с Нижним. Они были почти незаметны — серебристые паутинки, мерцающие в воздухе, видимые лишь при особом настрое сознания. Но этого достижения, как сказал Горим, уже было достаточно, чтобы начать понимать истинную природу рун, что я должна была восстановить.

Я смотрела на свои руки, испачканные землей и чернилами после долгих часов тренировок, и не могла поверить, что всего за два дня узнала больше о своем происхождении, чем за все предыдущие месяцы. Раскрывалась тайна, висевшая надо мной с самого детства — вопрос, кто я. Не просто сирота, воспитанная наемником. Не просто последняя из древнего рода. Я — нечто большее, частица двух миров, мост между реальностями.

— Завтра, — сказал Горим, когда мы заканчивали вечернюю тренировку, его голос звучал устало, но в нем сквозила странная торжественность, словно он собирался доверить мне величайший секрет, — прибудет посланник клана Мелторов с Книгой Памяти. Тогда ты узнаешь всю правду о своем происхождении.

Ночь в горной пещере была наполнена странными звуками — шорохи, отдаленное эхо капель воды, падающих где-то в глубинах, едва различимый шепот ветра, проникающего сквозь узкие трещины в скалах. Но я засыпала с лёгкостью, которой не чувствовала уже давно. Словно вернулась домой после долгих скитаний.

Мое ложе состояло из нескольких слоев шкур неизвестных мне животных, мягких и теплых, а вместо подушки служил свернутый плащ. Огонь в небольшом каменном очаге почти прогорел, оставляя лишь тусклый красноватый отблеск на стенах пещеры. Снаружи, за укрытым шкурой входом, дул холодный ночной ветер, но здесь, в глубине горы, было тепло и уютно.

Я лежала, глядя на танцующие в полумраке тени, и думала о Базиле и остальных. Как они там без меня? Как их встретили? Поверили в то, что я осталась проверить штольни? И главное — насколько опасен лэрд Дерин, оставшийся там? Но мои мысли постепенно путались, смазывались, веки тяжелели, и я незаметно для себя уснула…

'Я снова была там — в мире стеклянных башен и нескончаемого потока людей. На мне строгий деловой костюм, волосы собраны в тугой пучок, а в руке — кожаная папка с документами, в которой лежал контракт, требующий немедленного подписания. Я спешила по улице, лавируя между прохожими, когда ощутила чей-то пристальный взгляд, от которого волоски на шее встали дыбом.

Обернувшись, я увидела его — существо из кошмаров, стоящее посреди толпы, но почему-то невидимое для других. Высокое, не менее двух с половиной метров, с непропорционально длинными конечностями, покрытое чем-то, напоминающим кожу рептилии — зеленоватую, с чешуйками, блестевшими в солнечном свете. Его глаза, глубоко посаженные в удлиненном черепе, светились желтым огнем. А тонкие губы, растянутые в подобии улыбки, обнажали ряд острых, словно иглы, зубов. И оно смотрело прямо на меня, не обращая внимания на проходящих мимо людей, словно видело только меня среди всей этой толпы.

Я побежала. Каблуки стучали по тротуару, дыхание сбивалось, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Вокруг шли люди, не замечая ни меня, ни преследующего меня существа — погруженные в свои мысли, разговоры по телефону, слушающие музыку через наушники. Они расступались, когда я протискивалась между ними, бросая недовольные взгляды, но тут же забывали обо мне, продолжая свой путь. Я кричала, просила о помощи, но мой голос тонул в городском шуме — в гудках автомобилей, рекламных объявлениях из динамиков над входами в магазины, в разговорах тысяч прохожих.

А оно приближалось — я чувствовала это по холоду, разливающемуся в воздухе, по запаху влажной земли и тлена, внезапно наполнившему улицу. Его шаги были бесшумными, но я каким-то образом чувствовала его приближение — словно по натяжению невидимой нити, связывающей нас.

Я свернула в узкий переулок между двумя высотками, надеясь оторваться, и…

Вспышка яркого белого света, такой яркой, что пришлось зажмуриться. И я уже сижу в мягком кресле, обитом темно-зеленой кожей, перед женщиной средних лет с добрыми карими глазами и блокнотом в руках. Кабинет психолога был оформлен в спокойных тонах — бежевые стены, несколько абстрактных картин в простых рамах, книжные полки, заставленные томами по психологии. Из приоткрытого окна доносился шум городского транспорта и пение птиц. Аромат свежезаваренного чая смешивался с легким запахом сосновых благовоний.

— Расскажите мне о своих снах еще раз, — мягко просит она, постукивая кончиком ручки по блокноту. — Как давно вы видите этих существ?

— С детства, — слышу свой голос, усталый и слегка раздраженный. Мои пальцы нервно теребят край блузки, а взгляд блуждает по кабинету, избегая встречаться с глазами психолога. — Сначала думала, что это просто кошмары. Но они… слишком реальны. Я могу чувствовать их запах, слышать их дыхание. А иногда… иногда мне кажется, что я сама становлюсь одним из них.

— И что вы чувствуете в такие моменты? — спрашивает она, делая пометку в блокноте.

— Странно, но… свободу, — обнаруживаю, что говорю правду, и это признание заставляет меня вздрогнуть. — Словно сбрасываю тесную одежду, которая всегда была не по размеру. Словно становлюсь… настоящей.

Психолог что-то записывает, и скрип ручки по бумаге кажется неестественно громким в тишине кабинета. Затем она поднимает взгляд, в котором читается неожиданное понимание.

— А что, если эти сны — не симптом болезни, а часть вас, которую вы отказываетесь принять? — её голос звучит иначе, глубже и мудрее, чем раньше, словно это говорит кто-то другой, используя её уста.

Я не успеваю ответить — снова вспышка, и мир меняется, словно кто-то перевернул страницу книги. Теперь я стою посреди поляны, окруженной деревьями, чьи ветви сплетаются над головой, создавая естественный купол. Воздух наполнен ароматами трав и цветов, а солнечный свет, проникающий сквозь листву, создает причудливую игру теней на мягкой траве под ногами.

Передо мной — женщина невероятной красоты, с волосами цвета воронова крыла, спадающими до пояса блестящими волнами, и глазами, в которых, кажется, отражаются звезды. Её кожа, бледная и чистая, словно первый снег, контрастирует с темно-синим платьем, расшитым серебряными нитями в виде странных символов, напоминающих руны в замке Энтаров.

Она улыбается мне, и в этой улыбке — бесконечная любовь и глубокая печаль одновременно. Её руки, тонкие и изящные, с длинными пальцами, на которых поблескивают серебряные кольца с голубыми камнями, тянутся ко мне, словно желая обнять, но останавливаются на полпути.

— Ты выросла такой сильной, — говорит она, и её голос звучит как музыка ветра в кронах деревьев, мелодичный и чистый. — Я горжусь тобой.

— Кто вы? — спрашиваю я, хотя что-то внутри уже знает ответ, чувствует родство, связь, тянущуюся сквозь года и миры.

Вместо ответа она подходит ближе и кладет руку мне на плечо, точно туда, где находится метка. По телу тут же разливается жар, словно вместо крови по венам течет расплавленное золото. Каждый нерв, каждая клеточка тела отзывается на этот жар, но не болью, а странным, почти экстатическим ощущением силы и жизни. А женщина смотрит мне в глаза, и в её взгляде столько боли, что у меня перехватывает дыхание.

— Прости, — шепчет она, и в её голосе звучит эхо веков. — Мне пришлось оставить тебя. Иначе они бы нашли нас обеих.

И в этот момент земля под моими ногами вздрогнула, словно живое существо, почувствовавшее опасность. Деревья вокруг поляны застонали, их стволы изогнулись, будто от сильного ветра, хотя воздух был абсолютно неподвижен. А небо над куполом ветвей потемнело, приобретая странный зеленоватый оттенок.

— Они идут, — произнесла женщина. — Берегись!'

Пробуждение было не из приятных. Я проснулась от ощущения, что мир вокруг рушится. Каменные стены пещеры дрожали, с потолка сыпалась пыль и мелкие обломки, образуя серую пелену в воздухе, а в ушах стоял низкий гул, от которого вибрировало всё тело. Метка на плече пылала огнем, словно кто-то прижал к коже раскаленное железо, и эта боль была настолько острой, что на глаза тотчас навернулись слезы.

С недоумением вскочив с ложа, я попыталась удержать равновесие на трясущемся полу. Но вокруг царил хаос — предметы падали с полок, разбиваясь о камень, а маленький очаг в углу рассыпался, разбрасывая угли, которые тут же начали тлеть на шкурах, покрывающих пол. Я тут же бросилась их затаптывать, чтобы не допустить пожара, когда особенно сильный толчок едва не сбил меня с ног.

— Мел! — раздался голос Омрона, и в следующее мгновение он уже ворвался в мою пещеру. — Нужно выбираться наружу! Быстрее!

Он схватил меня за руку, и потянул к выходу. Я едва успела взять сумку с немногими пожитками и меч, прислоненный к стене, когда Омрон уже тащил меня по извилистому коридору, освещенному редкими факелами, многие из которых упали и погасли.

Мы бросились к выходу, протискиваясь в узком коридоре мимо других обитателей подземного поселения, спешащих к поверхности. Женщины прижимали к груди маленьких детей, закутанных в одеяла, старики, поддерживаемые молодыми воинами, двигались медленнее, спотыкаясь на каждом новом толчке, а вдоль стен выстроились стражи, указывающие путь с помощью светящихся кристаллов, которые держали высоко над головой, освещая дорогу беглецам.

Земля продолжала дрожать, но теперь толчки стали сильнее, волнообразными, словно под нами ворочалось какое-то гигантское существо, пытаясь освободиться от горного плена. С потолка уже падали не просто мелкие камешки, а целые куски породы, некоторые размером с человеческую голову. Один такой обломок рухнул совсем рядом со мной, и только молниеносная реакция Омрона, дернувшего меня в сторону, спасла от серьезной травмы.

— Что происходит? — выкрикнула я, перекрывая шум падающих камней и крики испуганных людей.

— Разлом, — бросил Омрон через плечо, не замедляя шага. Его лицо, обычно спокойное и собранное, теперь выражало тревогу и неуверенность, что пугало даже больше, чем землетрясение. — Он открывается.

— Как⁈ — потрясенно выдохнула, ни на шаг не отставая от Омрона. Мы продвигались всё дальше по извилистым коридорам, поднимаясь всё выше к поверхности. Дышать становилось труднее — воздух был наполнен пылью, забивавшей нос и горло, заставляя кашлять и задыхаться. Глаза слезились, а в груди нарастало тупое жжение.

Наконец, впереди показался свет — не теплое желтоватое сияние факелов, а холодный серебристый свет звезд. Еще несколько шагов, и мы вырвались на поверхность.

Вокруг нас уже начали собираться люди из племени Диких — воины в кожаных доспехах, украшенных металлическими пластинами и рунами, женщины с детьми, закутанными в меховые одеяла. И многие смотрели в сторону замка…

На горизонте, там, где должен был виднеться силуэт замка Энтаров, небо переливалось странным зеленовато-лиловым сиянием. Вспышки этого света расходились кругами, и с каждой такой вспышкой земля под нами снова дрожала, отзываясь на незримый удар сил, чуждых нашему миру.

— Мои люди, — произнесла я, оборачиваясь к Омрону, чувствуя, как сжимается сердце от тревоги за тех, кто остался в замке. — Мы должны немедленно отправиться туда.

— Верховный Хранитель приказал собрать отряд, — кивнул он, указывая на группу воинов, уже готовых к выходу. — Мы выдвигаемся, как только закончатся толчки.

И словно в ответ на его слова, земля под нами снова содрогнулась, на этот раз так сильно, что многие не устояли на ногах. Я тоже упала на колени, чувствуя, как камни впиваются в кожу, оставляя синяки и ссадины. А метка на плече пульсировала, словно билось второе сердце, разливая по телу волны жара, которые поднимались от груди к горлу, заставляя задыхаться.

Где-то позади раздался треск и грохот — часть скалы, в которой располагались жилища Диких, не выдержала напряжения и обрушилась, поднимая облако пыли. Крики ужаса и боли слились в единый стон, и несколько воинов бросились туда, чтобы помочь тем, кто мог оказаться под завалом…

Глава 38

— Разлом пробуждается раньше срока, — произнес Горим, опираясь на высокий посох. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, теперь выражало тревогу, почти страх. Глубокие морщины между бровями сложились в знак, похожий на руну «опасность», а глаза, обычно ясные и живые, подернулись дымкой усталости. — Люди не готовы к этому…

— Это демоны? — спросила я, переведя взор на зеленоватое свечение возле замка. — Мы опоздали?

— Не знаю, — покачал головой Горим, и серебряные обереги в его седых косах тихо звякнули. — Но барьер истончается.

— Дерин, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Он всё это время готовил…

— Возможно, — прервал меня Горим, поднимая руку. — Но один бы он не справился. За этим стоят силы — древние и могущественные.

Вокруг нас тем временем началось движение — старейшины племени собирались в тесный круг, перешептываясь и бросая тревожные взгляды в сторону замка.

— Что теперь делать, Верховный Хранитель? — спросила низкорослая женщина с седыми косами, украшенными голубыми камнями. — Послать гонцов к другим кланам?

— Да, — ответил Горим и бросив обеспокоенный взгляд в сторону замка, добавил. — Но они не успеют прибыть.

— Тогда нужно эвакуировать долину, — произнес коренастый мужчина со шрамом через всё лицо. — Женщины, дети, старики — все должны уйти в горные убежища.

Горим задумчиво кивнул, постукивая посохом по земле. Каждый удар отдавался глухим эхом, которое, казалось, проникало глубоко в скалы.

— Правильно, Торн. Начинайте подготовку, — он повернулся к другому старейшине. — Ульм, организуй защитные отряды. Расставь наблюдателей на всех подходах к поселению. Если увидите что-то странное — немедленно докладывайте.

— Хранитель… я должна идти, — обратилась я к Гориму, встречая его испытующий взгляд с решимостью, которую не чувствовала внутри. — Каждая минута промедления может стоить жизни тем, кто в замке и деревне.

— Ты права, — кивнул старец, и его лицо на мгновение смягчилось, словно он увидел во мне кого-то из далекого прошлого. — Омрон, возьми десять лучших воинов и сопроводи Эммелину. Но помни — вы идете не для битвы, а для разведки. Узнайте, что произошло, и возвращайтесь с докладом. Нам нужно подготовиться к настоящему сражению.

Омрон склонил голову в знак согласия и тут же начал отдавать приказы воинам, выстроившимся неподалеку. Его голос, глубокий и властный, разносился над поляной, перекрывая гул тревожных разговоров:

— Ларг, Тирен, Сона — вы идете со мной. Моран — возьми своих лучников. Кинжалы, луки, легкие доспехи — никаких тяжелых щитов. Нам нужна скорость.

Воины быстро разошлись, готовясь к выходу. Их движения были четкими и слаженными, без суеты и паники — настоящие профессионалы, привыкшие к опасности.

Ко мне же подошли Гвин и Зелим — единственные из моих людей, кто остался со мной у Диких. Их лица выражали тревогу, но в глазах читалась решимость, готовность следовать за мной даже в пасть самого страшного чудовища.

— Мы готовы, — коротко произнес Зелим, поправляя перевязь с мечом. — Что бы ни ждало нас там.

— Скверное место — этот замок, — добавил Гвин, затягивая ремни своего потрепанного доспеха. — Всегда знал, что с ним что-то не так.

— Ты думаешь, это связано со мной? — тихо спросила я, чувствуя укол вины.

— Не говори глупостей, — отрезал Зелим, бросив на Гвина предупреждающий взгляд. — Если бы не ты, стало бы только хуже. Демоны появлялись задолго до нашего прихода — местные годами шептались о странных тварях в лесах.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я своих верных спутников, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Но вы должны понимать, что мы можем столкнуться с чем-то… необычным.

— После всего, что мы видели за последние месяцы, — усмехнулся Гвин, проводя рукой по своей обритой голове, на которой виднелся свежий шрам, полученный во время нашего пленения Дикими, — нас сложно чем-то удивить. К тому же, — добавил он, подмигнув, — я всегда мечтал сразиться с настоящим демоном. Говорят, их кровь приносит удачу тому, кто ею обагрит свой клинок.

— Не советую проверять, — покачала я головой, но не смогла сдержать улыбку, благодарная за эту попытку разрядить обстановку.

— Гвин у нас всегда был суеверным, — хмыкнул Зелим, проверяя, хорошо ли заточен его короткий боевой нож. — В Ястребиной долине он отказался идти через старое кладбище — пришлось делать крюк в три мили.

— Эй! — возмутился Гвин, толкая товарища в плечо. — Там было настоящее привидение! Джэред его тоже видел!

— Джэред был пьян в стельку, — парировал Зелим, ухмыляясь. — Он бы и зеленых фей увидел после той бутылки самогона.

Их перебранка, такая обыденная посреди всего этого хаоса, странным образом успокаивала. Как будто, пока они могут вот так подшучивать друг над другом, мир не рухнет окончательно…

Отряд был готов к выходу за считаные минуты. Воины Геторов, одетые в легкие доспехи из кожи, укрепленной металлическими пластинами, вооруженные луками и короткими мечами, выглядели как единый организм — слаженный и готовый к действию. На их лицах, разрисованных боевыми узорами, читалась решимость, а движения были четкими и уверенными, словно они готовились к этому моменту всю жизнь.

Перед самым отправлением ко мне подошел Горим. В его руках был небольшой кожаный мешочек, расшитый голубыми нитями.

— Возьми, — он протянул мне мешочек. Внутри оказался маленький круглый амулет из странного голубоватого металла с выгравированными рунами. — Это оберег Айлы Прозорливой. Он не защитит от физической опасности, но может предупредить о ней. Если почувствуешь, что металл нагревается — значит, рядом демон высшего порядка.

— Спасибо, — я с благодарностью приняла подарок, надевая амулет на шею. Металл был неожиданно теплым, словно хранил тепло рук многих поколений прежних владельцев.

— И ещё, — Горим понизил голос, наклоняясь ближе. — Не доверяй никому в замке. Даже тем, кого считаешь друзьями…

Я кивнула, понимая предупреждение и натянуто улыбнувшись, направилась к Омрону. И вскоре мы выдвинулись к замку, следуя по горным тропам, известным лишь племени Геторов. Узкие козьи тропки, петляющие между скалами, иногда превращались в едва заметные следы на каменистой почве, но Омрон и его воины уверенно вели нас вперед, ни разу не сбившись с пути.

Первый час пути прошел в тишине — каждый был погружен в собственные мысли. Лишь изредка Омрон останавливался, прислушиваясь к звукам леса и гор, словно улавливая что-то, недоступное обычному слуху. Его лицо в такие моменты напрягалось, а глаза щурились, всматриваясь в тени между деревьями.

— Что-то не так? — спросила я, поравнявшись с ним во время одной из таких остановок.

— Лес изменился, — тихо ответил он, поднимая глаза к кронам деревьев, где не пели птицы. — Он боится.

— Боится? — переспросила я, оглядываясь вокруг. Деревья стояли неподвижно, лишь слегка покачивая ветвями на утреннем ветру. — Ты говоришь так, будто лес — живое существо.

— А разве нет? — Омрон бросил на меня взгляд, в котором читалось удивление. — Всё живое связано невидимыми нитями. Камни, деревья, реки — всё это части единого целого. И сейчас… — он сделал глубокий вдох, закрыв глаза. — Сейчас равновесие нарушено. Я чувствую это в воздухе, в самой земле под ногами. Что-то чужое проникает в наш мир, и природа отступает, освобождая место.

Я хотела ответить, но не нашла слов. Вместо этого я прислушалась, пытаясь уловить то, что слышал он, но для меня лес оставался просто лесом — красивым, но безмолвным и равнодушным свидетелем…

Путь, который обычно занимал большую часть дня, сократился до нескольких часов благодаря знанию местности и быстрому темпу. Звёзды на небе постепенно бледнели, уступая место первым лучам восходящего солнца, когда мы, наконец, вышли к границе моих земель. С каждым шагом, приближающим нас к деревне, зеленоватое сияние становилось всё ярче и интенсивнее, а воздух наполнялся странным запахом — смесью озона, сырой земли и чего-то еще, неуловимого, но тревожного.

— Смотрите! — вдруг воскликнул один из воинов, указывая на темные силуэты, движущиеся по дороге, ведущей от деревни в сторону леса. — Люди. Похоже, они бегут.

И действительно, даже с нашего расстояния было видно, что по дороге двигался целый караван повозок, нагруженных пожитками. Часть жителей в паническом страхе собирали пожитки, грузили их на телеги, запрягали лошадей, гнали перед собой испугано мычащий скот. Женщины плакали, прижимая к груди детей, мужчины с мрачными лицами проверяли оружие — охотничьи ножи, топоры, вилы, наспех приспособленные для обороны, старики беспомощно озирались вокруг, многие стояли на коленях, вознося молитвы неведомым богам.

— Госпожа! Вы вернулись! — воскликнула молодая женщина, заметив нас. — Вы пришли спасти нас!

Вокруг нас тут же стали собираться люди. Их лица, изможденные страхом и бессонной ночью, оживлялись при виде меня — в их глазах горела надежда, которая заставляла меня чувствовать себя самозванкой. Ведь я понятия не имела, как спасти их.

— Госпожа! Это и правда вы⁈ — воскликнул староста и на мгновение в его глазах мелькнула нерешительность, словно он не мог поверить, что я настоящая. — Вы вернулись! Ночью было землетрясение, а потом… потом из земли вырвался свет, и трещина…

Он запнулся, не находя слов, чтобы описать произошедшее, и просто указал рукой в сторону замка. Его пальцы дрожали, а глаза наполнились слезами — не от страха, а от бессильного отчаяния человека, привыкшего заботиться о других и вдруг столкнувшегося с угрозой, превосходящей его возможности.

Я повернулась в указанном направлении и увидела то, что вызвало всеобщую панику. В нескольких десятках метров от замковых стен в земле зияла огромная трещина, не менее двух метров шириной и уходящая вглубь настолько, что дна было не разглядеть. Её края были оплавлены, словно от невероятного жара, превратившего землю и камень в остывшее стекло. А изнутри исходило то самое зеленовато-лиловое свечение, которое мы видели с гор — пульсирующее, живое, словно дыхание какого-то гигантского существа. И над трещиной висело нечто, напоминающее дымку или туман, который то сгущался, то рассеивался, принимая на мгновение формы, похожие на человеческие фигуры — голова, руки, торс — но затем снова распадался на неясные, колышущиеся формы.

— Там… там что-то есть, — прошептала молодая женщина рядом со мной, крепче прижимая к груди ребенка. — Они шепчут… зовут по имени…

— Все говорят, что нужно бежать, — продолжал староста, вцепившись в мой рукав. Его пальцы побелели от напряжения, оставляя мятые складки на ткани. — Демоны вернулись, и без защиты наследника Энтаров мы все погибнем. Старый Мортим, что жил еще при вашем деде, рассказывал легенды о прежних временах, когда такое уже случалось.

— Я здесь, — твердо произнесла я, высвобождая руку из хватки старосты. В моем голосе звучала уверенность, которой я не чувствовала, но знала — сейчас этим людям нужна надежда больше, чем правда. — И я не допущу, чтобы мои люди пострадали. Собери всех, я хочу поговорить с ними.

— Сейчас, госпожа, — кивнул староста, явно успокоенный моей уверенностью, и поспешил выполнить указание, а я, обернувшись к Омрону и воинам его отряда, указала на трещину:

— Нужно осмотреть её ближе.

— Осторожно, — предупредил Омрон, положив руку на рукоять меча. — Эта дымка… она может быть опасна.

— Я буду осторожна, — коротко ответила, первой направившись к разлому, с каждым шагом ощущая усиливающееся давление на мое сознание.

Воздух возле трещины был наполнен странными звуками — шепотами, стонами, обрывками слов на неизвестном языке. Иногда среди этой какофонии можно было различить что-то похожее на свое имя, но произнесенное так странно, словно из уст существа, не привыкшего к человеческой речи.

— Ты это слышишь? — спросила я Гвина, заметив, как он поежился, приблизившись к краю разлома.

— Да, — кивнул он, нервно сжимая рукоять меча. — Они как будто… зовут нас.

И в этот момент из глубин разлома донесся звук, похожий на вздох тысячи голосов одновременно — протяжный, мелодичный и невероятно печальный, словно плач о потерянном доме или давно забытой любви. А дымка над трещиной начала принимать форму высокой фигуры с длинными руками и головой, увенчанной чем-то напоминающим рога или корону из светящихся лучей.

Фигура из дыма казалась одновременно чужой и странно знакомой, словно я видела её раньше возможно, во сне или в забытых воспоминаниях. И когда она повернула ко мне своё лицо — неясное, размытое, но с чётко различимыми глазами, светящимися зеленоватым огнём — что-то внутри меня отозвалось на этот взгляд.

— Эммелина… — прошелестел голос, который, казалось, звучал прямо в моей голове. — Дитя…

Я застыла, не в силах двинуться или заговорить. Время словно остановилось, растянулось, как тягучая смола. Мир вокруг поблек, потерял краски, и остались только я и эта фигура, связанные незримой нитью.

— Кто ты? — мысленно спросила я, зная, что существо услышит.

— Я — тот, кто ждал тебя, — ответил голос. — Тот, кто знал о твоём рождении и следил за тобой… тот, кто защищал тебя, когда ты не ведала об опасности…

— Ты говоришь загадками, — возразила я, чувствуя, как по телу разливается странный холод. — Назови своё имя.

— Имена имеют силу, — прошелестел голос. — Но ты узнаешь моё, когда придёт время. А сейчас… берегись предателя среди близких. Он уже выбрал сторону, и это не твоя сторона…

Внезапно чья-то рука схватила меня за плечо, резко дёрнув назад. Мир вокруг снова обрёл краски и звуки, а странное оцепенение спало, словно кто-то разорвал невидимую нить, связывавшую меня с существом из дыма.

— Мэл! — кричал Гвин, тряся меня за плечи. Его лицо было искажено тревогой. — Очнись! Что с тобой⁈

— Я… — начала я, но слова застряли в горле. Голова кружилась, а перед глазами ещё стояло видение существа из дыма. — Я в порядке. Просто…

Договорить я не успела. Мир вокруг снова задрожал, сначала легко — так, что можно было бы списать это на слабость в коленях от страха, но затем всё сильнее и сильнее. И я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а метка на плече пульсирует, разливая по телу волны жара, которые уже не обжигали, а наполняли странной, дремавшей во мне силой, просыпающейся в ответ на зов существ из Нижнего мира…

Глава 39

Сильный толчок сбил меня с ног, и я рухнула на колени, ощущая, как земля уходит из-под ног. Мелкие камешки впивались в ладони, оставляя саднящие ссадины, а воздух наполнился криками испуганных людей и пылью, поднятой с потрескавшейся земли.

— Мел! — Гвин протянул мне руку, помогая подняться. Его лицо было серым от пыли, только белки глаз выделялись яркими пятнами на перепачканном лице. — В деревню! Быстрее!

Я кивнула, переводя дыхание. Последние отголоски землетрясения растворились в утреннем воздухе, и мы бросились к деревне, где суетились перепуганные жители, пытаясь собрать самое необходимое.

Омрон, шедший рядом со мной, внимательно осматривал деревню, оценивая ситуацию. Его лицо, украшенное ритуальными узорами клана Геторов, оставалось непроницаемым, но в глазах, цвета темного янтаря, читалась тревога.

— Нужно вывести этих людей в безопасное место, — произнесла, я, взглядом окинув деревню. Эти люди не были мне родными или даже близкими, но это были мои люди — жители земель Энтаров, доверенные мне самой судьбой. И я не могла позволить им погибнуть.

Вскочив на перевернутую телегу, я подняла руку, привлекая внимание жителей:

— Слушайте меня! — мой голос разнесся над площадью, и постепенно крики и плач стихли. — Я — Эммелина Энтар, наследница этих земель. И я клянусь защитить вас. Но сейчас вам нужно уйти в горы, к племени Геторов. Там вы будете в безопасности.

Мои слова вызвали волну недовольного ропота. Старый крестьянин с обветренным лицом, изборожденным морщинами, выступил вперед:

— К Диким⁈ Да они перережут нас, как только мы заснем! — его голос дрожал от возмущения и страха.

— Они на протяжении поколений убивали наших детей! — выкрикнула молодая женщина, прижимая к груди сверток с младенцем.

— Лучше сгореть здесь, чем умереть от рук этих дикарей! — поддержал ее кто-то из толпы.

Я подняла руку, призывая к тишине, и, дождавшись, когда голоса стихнут, заговорила снова. Мой голос звучал уверенно, хотя внутри все сжималось от сомнений:

— Я понимаю ваш страх. Но племя Геторов — не враги нам. Они — давние союзники рода Энтаров, хранители знаний, которые помогут нам справиться с тем, что пробуждается в недрах земли. Я была среди них, жила в их пещерах, ела их пищу… — я на мгновение запнулась, подбирая слова. — То, что вы считали нападениями Диких, часто было делом рук тварей из Нижнего мира.

Омрон выступил вперед, его высокая фигура в кожаных доспехах, украшенных серебряными пластинами, казалась воплощением силы и уверенности:

— Я — Омрон из клана Геторов, воин и Хранитель Границы. От имени Верховного Хранителя Горима даю слово, что каждый из вас будет в безопасности в наших горах. Наши воины защитят вас, как своих близких.

Постепенно на лицах селян недоверие начало сменяться неуверенной надеждой. Староста, пожилой мужчина с испещренными венами руками и выгоревшими на солнце волосами, осторожно спросил:

— Но как мы найдем путь в горы? Тропы опасны даже в обычное время, а после землетрясения…

— Мои люди проводят вас, — ответил Омрон и, обратившись к одному из своих воинов, добавил: — Моран, ты и твой отряд сопроводите жителей в Лунную долину. Там есть пещеры, достаточно просторные для всех.

Сборы начались немедленно. Люди, обретя надежду, быстро собирали самое необходимое — еду, теплую одежду. В телеги, уцелевшие после землетрясения, усаживали детей, стариков и больных. Воины Геторов помогали запрягать лошадей и направляли поток беженцев к горным тропам.

Я наблюдала за всем этим, стоя на пригорке у края деревни. Ветер трепал мои волосы, а взгляд был устремлен к замку, где зеленоватое сияние разлома становилось всё ярче с каждой минутой.

Когда последняя телега скрылась за поворотом горной дороги, я повернулась к оставшимся со мной Омрону, его людям, Гвину и Зелиму:

— Мне нужно кое-что проверить, — сказала я, направляясь к знакомым развалинам старого дома на окраине деревни.

— Туда соваться опасно, — Зелим скептически оглядел накренившуюся стену. — Здание может рухнуть в любой момент.

— Я не собираюсь заходить внутрь, — ответила ему, останавливаясь у полуразрушенного крыльца. — Мне нужно уединенное место для… разговора.

Гвин и Зелим переглянулись, явно не понимая, о чем я, но послушно остались рядом, готовые в любой момент встать на мою защиту. А вот Омрон, похоже, догадался о моих намерениях — его лицо тотчас стало сосредоточенным и напряженным.

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка на плече мгновенно отозвалась знакомым теплом, разливающимся по всему телу. Воздух сгустился, словно перед грозой, наполнился запахом влажной земли и озона. А из тени полуразрушенного дома соткалась знакомая серая фигура.

Гвин и Зелим тут же испуганно отпрянули, выхватывая оружие. А на их лицах отразился такой откровенный ужас, что в другой ситуации это могло бы показаться даже забавным.

— Демон! — выдохнул Зелим, крепче сжимая рукоять меча. — Мел, отойди от этой твари!

Но Нарзул полностью игнорировал их реакцию, все его внимание было сосредоточено на мне. Демон склонил голову в подобии почтительного поклона, и его хриплый голос, напоминающий скрежет камня о камень, заставил вздрогнуть даже бывалых воинов:

— Госпожа звала…

— Да, — кивнула я, чувствуя себя странно спокойной рядом с существом, которое еще недавно вызывало у меня лишь отвращение и страх. — Расскажи мне, что происходит?

— Вестники, — прошипел он, и от его голоса по коже пробежал холодок. — Они приходят первыми, проверяют… исследуют. Они не причинят вреда людям. Они ищут…

— Они ищут меня? — прямо спросила я, вспоминая голос из тумана, звавший меня по имени.

Нарзул вздрогнул, словно от удара, его взгляд на мгновение метнулся к разлому, виднеющемуся вдалеке, а затем снова вернулся ко мне:

— Не только вас, госпожа, — ответил он уклончиво, и в его скрежещущем голосе мне почудилась нотка страха. — Они ищут… ключи, печати, кровь…

— Кровь, — повторила я, и внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. — Кровь Энтаров? Для чего?

— Кровь Энтаров… особенная, — после долгой паузы ответил Нарзул. Казалось, каждое слово давалось ему с трудом, словно некая сила препятствовала его ответам. — В ней сила обоих миров. Она может… открыть, и она может закрыть. Все зависит от воли того, кто проливает её.

— Дерин, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Это он пытается открыть разлом? Для этого он заставлял меня восстанавливать искаженные руны?

— Нет, — покачал головой демон. — Это не в его силах. Такое могут только… — он запнулся, словно боясь произнести некое имя. — Только Высшие. И только если печати ослаблены. Но пока руны не орошены кровью Энтаров, высшие демоны не смогут пройти сквозь разлом полностью. Они могут лишь… касаться нашего мира, но не входить в него.

— Спасибо, Нарзул, — сказала я, чувствуя, что получила достаточно информации на данный момент. — Ты свободен.

Демон снова поклонился, его серая кожа, напоминающая потрескавшуюся древесную кору, пошла рябью, и он растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах серы и влажной земли.

Я повернулась к своим спутникам, готовая к шквалу вопросов, и не ошиблась. Гвин и Зелим смотрели на меня так, словно впервые видели, а их лица выражали смесь испуга, недоверия и странного благоговения.

— Ты… ты повелеваешь демонами? — выдавил Зелим, его голос дрожал, а пальцы все еще судорожно сжимали рукоять меча, хотя угроза уже исчезла. — Все эти истории о роде Энтаров… они правдивы?

— Не совсем так, — попыталась объяснить я, чувствуя, как сложно облечь в слова то, что сама понимала лишь интуитивно. — Это сложнее…

— Нам некогда сейчас вдаваться в подробности, — прервал нас Омрон, указывая в сторону замка. Его лицо было серьезным, а глаза сузились, всматриваясь в зеленоватое свечение, пульсирующее над древними стенами. — Нужно добраться до замка и выяснить, что там происходит.

Я благодарно кивнула ему за смену темы. Объяснять Гвину и Зелиму все хитросплетения моего происхождения и способностей сейчас было бы слишком долго и сложно, а время поджимало…

Спустя пару минут мы двинулись к замку, и с каждым шагом странное чувство тревоги нарастало во мне, словно предупреждая об опасности. Воздух становился тяжелее, наполняясь металлическим привкусом, а метка на плече пульсировала все сильнее, отзываясь на близость разлома.

Замок, обычно величественный и неприступный, теперь казался зловещим и чужим. Его древние стены, построенные еще моими предками, были окутаны зеленоватой дымкой, а над башнями кружили странные тени, похожие на больших птиц, но двигавшиеся слишком неестественно для живых существ.

— Что-то не так, — пробормотал Зелим, положив руку на рукоять меча. — Где стража? Почему никто не окликает нас?

И действительно, стены были пусты — ни единого дозорного. А ворота, массивные дубовые створки, окованные потемневшим от времени железом, были распахнуты настежь, словно приглашая войти.

— Может, все попрятались? — неуверенно предположил Гвин, но его рука также легла на оружие. — От землетрясения и… этого, — он кивнул в сторону разлома.

— Будьте настороже, — предупредил Омрон, делая знак своим воинам рассредоточиться. — Что-то здесь определенно не так.

Внутренний двор замка встретил нас гнетущей тишиной. Обычно здесь кипела жизнь — наемники продолжали расчищать завал, местные плотники ремонтировать крышу, а из приоткрытого окна кухни обычно доносился аромат жареного мяса и пение нашего повара. Сейчас же двор был пуст, и лишь сухие листья, принесенные ветром, кружились в пыли, словно потерянные души.

— Эй! Есть кто-нибудь⁈ — крикнул Гвин, и его голос эхом разнесся по пустынному двору, отражаясь от каменных стен и возвращаясь искаженным, почти потусторонним.

Никакого ответа — только ветер свистел в щелях между камнями, да где-то вдалеке хлопала незакрытая ставня, ритмично ударяясь о стену.

— Проверим северную башню и конюшни, — скомандовала я, и мы разделились, чтобы охватить больше территории. Омрон направил двух своих воинов к конюшне, еще двоих — к новым казармам, а сам с оставшимися двумя сопровождал меня к северной башни. Гвин и Зелим держались рядом, их напряженные лица выражали готовность к любой неожиданности.

Но не успели мы сделать и десяти шагов, как воздух наполнился странным свистом, и первый воин Геторов упал с арбалетным болтом в горле. Почти мгновенно из-за колодца, из-за угла башни, из дверей конюшни выступили фигуры в темных плащах с капюшонами, скрывающими лица. В их руках сверкало оружие — мечи, топоры, арбалеты. И они окружали нас, медленно сжимая кольцо.

— Ловушка! — процедил сквозь зубы Омрон, выхватывая свой меч с серебристым клинком. — Приготовьтесь к бою!

— Какая приятная встреча, наследница Энтаров, — внезапно раздался знакомый голос, и одна из фигур выступила вперед, откидывая капюшон.

— Шорган? — выдохнула я, не веря своим глазам.

Передо мной стоял человек, которому я доверяла, которого считала если не другом, то верным соратником. Но сейчас его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, искажала гримаса злорадства, а в глазах горел лихорадочный огонь.

— Ты выглядишь удивленной, Мэл, — усмехнулся он, делая шаг вперед. Его рука лежала на рукояти длинного меча, а на губах играла самодовольная улыбка. — Неужели ничего не заподозрила? Я ведь так старательно изображал преданность.

— Но… почему? — только и смогла выдавить я, чувствуя, как земля уходит из-под ног уже не от землетрясения, а от шока предательства.

— Почему? — Шорган рассмеялся, и этот смех, холодный и резкий, эхом отразился от каменных стен. — Деньги, власть — разве этого недостаточно? Мне предложили сумму, от которой не отказался бы и королевский советник. А когда я узнал их истинную цель… — его глаза блеснули алчным огнем. — Кто бы отказался от бессмертия и силы, способной сравниться с богами?

— Ты ничего не понимаешь, — покачала я головой, крепче сжимая рукоять меча. Метка на плече разгорелась с новой силой, наполняя тело странной энергией, готовой вырваться наружу. — Это обман. Силы, которые они желают призвать, уничтожат всё и всех, включая тебя.

— Как трогательно, — Шорган скривил губы в насмешливой улыбке. — Ты беспокоишься обо мне. Но я прекрасно понимаю, что делаю. И я уже сделал свой выбор. — Он повернулся к своим людям. — Убейте их всех, кроме наследницы Энтаров. Она нужна живой… пока что.

Глава 40

— Взять их! — взревел Шорган, и двор мгновенно наполнился звоном металла и яростными криками.

Первым ко мне бросился высокий наемник с длинным мечом. Его лицо, испещренное шрамами, исказилось в злобном оскале, а тяжелое лезвие, отполированное до блеска, описало смертоносную дугу, метя мне в грудь. Я едва успела отразить удар — сталь лязгнула о сталь, высекая россыпь алых искр. Я отступила на шаг, перехватывая меч удобнее, и тут же ушла вправо, уклоняясь от нового выпада, пригнувшись так низко, что ощутила поток воздуха над своей головой.

Рядом со мной сражался Омрон. Его клинок пел в воздухе, рисуя серебристые дуги, оставляющие за собой голубоватый след — свечение древних рун, выгравированных на металле мастерами клана Геторов. Воин двигался с неестественной грацией — словно хищник, родившийся с мечом в руке. Каждое движение, каждый поворот был выверен с невероятной точностью, отточенной годами тренировок. Два нападавших уже лежали у его ног, их кровь растекалась по каменным плитам двора, образуя причудливые узоры, а третий пятился, с трудом отражая молниеносные атаки.

Гвин и Зелим сражались спина к спине, как делали уже сотни раз, и в их слаженном бою читалось глубокое доверие, выкованное в десятках сражений. Гвин — яростный, с широкими, размашистыми ударами, заставлял противников шарахаться в стороны. Зелим — гибкий, неуловимый, его тонкий меч двигался, словно живое существо, со свистом рассекая воздух и выискивая бреши в защите противников. Лезвие его клинка то и дело окрашивалось алым.

А в центре двора, словно полководец, наблюдающий за битвой с возвышения, стоял Шорган. Его губы кривились в самодовольной усмешке, открывая белоснежные зубы, контрастирующие с загорелой кожей, а глаза блестели лихорадочным огнем, словно у одержимого. Вокруг него, подобно свите при вельможе, стояли четверо воинов в одинаковых темных доспехах, чьи лица скрывали маски из воронёной стали.

— Неужели думала, что сможешь вернуть свой замок так легко, Мел? — насмешливо крикнул он, делая шаг вперед. — Сдавайся! Твоим людям сохранят жизнь! Хотя, возможно, не все конечности…

Вместо ответа я бросилась к нему, не тратя дыхания на бесполезные слова. Мой меч сверкнул в лучах солнца, нацеленный в сердце предателя, а метка на плече запульсировала в такт ударам сердца, наполняя руки странной силой. Шорган парировал удар с легкостью опытного фехтовальщика — его клинок мелькнул, отводя мой в сторону, а затем он сам перешел в атаку.

Удары сыпались один за другим, быстрые, точные, непредсказуемые. Наши клинки сталкивались, высекая искры, скользили друг по другу с пронзительным скрежетом, расходились и снова встречались. Шорган всегда был одним из лучших мечников, теперь же он сражался с неистовой яростью, словно одержимый. Его меч свистел, разрезая воздух у моего лица, его лезвие то и дело задевало складки моей одежды, распарывая ткань, но пока не могло достичь плоти.

— Помнишь наши тренировки, Мел? — хрипло рассмеялся он, отбивая мой выпад. В его смехе, прежде звучавшем тепло и задорно, теперь слышались нотки безумия и жестокой радости. — Всегда атакуешь слева, по дуге! Слишком предсказуемо! Я знаю каждое твое движение до того, как ты сама о нем подумаешь!

Я стиснула зубы, отражая новый удар. Моя рука уже немела от напряжения, мышцы горели огнем, а сердце колотилось, словно бешеное, отдаваясь гулким стуком в висках. Шорган знал каждый мой прием, каждую уловку и технику — он сам когда-то обучал меня фехтованию, долгими вечерами оттачивая мастерство юной наемницы под звездным небом, у костров походного лагеря. Воспоминания о тех временах, о его терпеливых наставлениях и дружеских советах, теперь причиняли почти физическую боль.

— А ты всегда делаешь выпад справа после двух защитных парирований, — ответила я, неожиданно пригибаясь под его атакой и проводя колющий удар снизу, к уязвимому месту под ребрами, где не защищенная доспехом плоть могла пропустить смертельный укол.

Шорган успел отпрянуть, но моя сталь все же достала его — тонкая полоса алой крови окрасила его рубаху в том месте, где лезвие задело плоть, прорезав ткань и оставив неглубокую, но болезненную рану.

— Хорошо, девочка, — он похлопал по ране, словно проверяя ее глубину, и блеснул на меня глазами, в которых за маской дерзости пряталась настороженность. Он всегда недооценивал меня. — Учишься. Но этого мало… Я еще не показал тебе свои новые приемы.

Он кинулся вперед с новой силой, обрушив на меня шквал ударов, один стремительнее другого. Теперь его меч казался размытым пятном, настолько быстро он двигался. Я отступала, едва успевая отражать атаки, каждая из которых могла оказаться смертельной. Выпад, парирование, контратака, уклонение, снова защита — наш смертельный танец ускорялся, и, казалось, будто весь мир сузился до этого клочка земли, до пространства между нашими клинками.

— Где Базил? — выкрикнула я между двумя выпадами, чувствуя, как страх за отца придает мне новые силы. — Что ты с ним сделал?

— С твоим драгоценным «отцом»? — Шорган скривился, словно от зубной боли, проводя горизонтальный удар, целясь мне в шею, и его взгляд на мгновение затуманился, будто скрывая какую-то темную мысль. — Сдох как шелудивый пес, вымаливая у меня пощады!

— Ты лжешь! — взревела, ярость захлестнула меня, затуманивая рассудок горячей красной волной. В груди разлилось жгучее пламя ненависти, застилая глаза пеленой гнева. Я бросилась вперед, забыв об осторожности, о тактике и всем, чему учил меня Базил. Позабыты были уроки самообладания, множество раз спасавшие мою жизнь, исчезли расчетливость и хладнокровие. Сейчас мною двигало лишь одно желание — наказать предателя, вонзить клинок в его лживое сердце, отомстить за боль, причиненную тем, кого я любила.

Шорган явно этого ждал. Его глаза блеснули торжеством, когда он увидел мой необдуманный натиск. Он отступил, позволяя моей ярости пролиться впустую, а затем крутанулся волчком, обходя меня сбоку с неожиданной для его крупного тела ловкостью. Секунда и я ощутила резкую боль в плече — его меч задел меня, разрезая ткань и кожу. Теплая кровь тотчас потекла по руке, пропитывая рубаху.

— Не увлекайся, Мел, — насмешливо произнес он, отпрыгивая на безопасное расстояние. — Злость делает тебя предсказуемой. А предсказуемость убивает. Первый урок, который я тебе дал, помнишь? Жаль, что ты так быстро его забыла.

— Будь проклят, — рыкнула, чувствуя, как кровь стекает по руке, капала с пальцев на каменные плиты двора, тотчас впитываясь в серый известняк, оставляя темные пятна на древнем камне.

А битва вокруг нас продолжалась с неослабевающей яростью. Воздух был наполнен звоном стали, хриплыми выкриками сражающихся, стонами раненых. Воины Геторов, несмотря на свое мастерство, постепенно отступали под натиском превосходящих сил. Людей Шоргана было слишком много, и они теснили нас к стене, отрезая пути отступления. Омрон и его люди сопротивлялись отчаянно, но их становилось все меньше — я видела, как упал один из них, пронзенный стрелой, как второй, схватившись за рассеченное предплечье, оступился и тут же был добит ударом в спину.

Гвин получил рану в ногу — длинная рваная полоса пересекала его бедро, и теперь он сражался, опираясь на одно колено, его лицо побледнело и исказилось от боли, но клинок все еще разил врагов, а на губах играла яростная усмешка.

В ушах звенело от криков и звона металла, а в голове билась лишь одна мысль, пульсирующая в такт сердцебиению — где Базил? Жив ли он? Что случилось с остальными? Мысль о том, что он мог погибнуть или, хуже того, сейчас медленно умирает в подземельях от пыток, была невыносима.

И в этот момент, подобно грому, разорвавшему гнетущую тишину предгрозового воздуха, раздался знакомый боевой клич, от которого сжалось сердце: — Энтар! За род Энтар!

Из восточной части замка выбежала группа воинов, возглавляемая Базилом. Его седая борода развевалась на ветру, а меч, потемневший от крови, уже разил врагов, рассекая воздух с устрашающей скоростью. Рядом с ним сражался Харди, размахивая тяжелым боевым топором. За ними следовали остальные наемники — Корх, могучий как медведь, с двуручным топором в руках, Брондар, чье исполосованное шрамами лицо исказилось в яростном оскале, и еще с десяток бойцов, чьи глаза горели желанием отплатить предателям.

— Базил! — радостно крикнула я, чувствуя, как сердце наполняется надеждой. — Ты жив!

— Держись, пчелка! — отозвался он, прокладывая путь сквозь ряды врагов. — Мы идем!

Отряд Базила ударил по флангу людей Шоргана, внося хаос в ряды противника. Их появление было столь неожиданным, что многие из наемников Шоргана не успели даже развернуться к новой угрозе — и падали под ударами мечей, пронзенные насквозь, срубленные, как колосья под серпом жнеца. Предатели заметались, не зная, кого атаковать первым, и это дало нам преимущество, необходимое, чтобы перевести дыхание и перегруппироваться.

Шорган выругался, видя, как меняется ход битвы. Его взгляд метнулся ко мне, затем к Базилу, и я увидела в его глазах расчет — не ярость, не страх, а холодное, бесстрастное вычисление шансов, как у опытного игрока, которому в руки пришла неожиданная карта.

— Похоже, твой «отец» нашел способ выбраться, — процедил он сквозь зубы, сплюнув на камни. — Этот старый лис всегда умел удивить. Что ж, это меняет дело. Придется ускорить наши планы. Если я не могу получить тебя живой…

Он кинулся на меня с новой силой, но теперь его атаки были иными — не рассчитанными на быструю победу, которая все ещё казалась возможной, а словно… отвлекающими. Его удары стали менее точными, но более яростными, словно он хотел не столько ранить меня, сколько удержать на месте, не дать вырваться из этого смертельного танца.

Противники начали отступать под натиском наших объединенных сил, оставляя за собой устланные телами камни двора. Омрон и его воины, получившие второе дыхание от неожиданного подкрепления, опрокинули левый фланг нападавших, загнав их в угол, где можно было уничтожать по одному. Отряд Базила прорубал дорогу через центр, сметая все на своем пути, словно лавина с горных вершин. Казалось, удача поворачивается к нам лицом, но в этот момент Зелим, забравшийся на полуразрушенную стену, с ужасом закричал:

— Всадники! С холма идут всадники!

Все взгляды обратились к воротам, туда, где дорога поднималась по пологому склону. И действительно, на дороге виднелось облако пыли, из которого постепенно вырисовывались фигуры конных воинов. Их было много, очень много — не меньше сотни клинков.

— Вот и подкрепление, — злорадно усмехнулся Шорган, отступая на шаг и переводя дыхание. Пот струился по его лицу, смешиваясь с кровью из рассеченной брови, стекая по щекам и шее, пропитывая ворот рубахи, но в глазах горело торжество человека, чей хитроумный план, наконец, начал сбываться. — Теперь все кончено, Мел. Даже твой хваленый Базил не сможет сражаться с такой армией. Сдавайся, и, может быть, тебе сохранят жизнь. Мой господин весьма заинтересован в том, чтобы ты осталась цела…

— Никогда, — ответила я, крепче сжимая рукоять меча, чувствуя, как липкий пот стекает между лопаток. — Лучше умру, чем позволю тебе открыть разлом и выпустить этих тварей в наш мир!

— Что ж… твоя кровь их тоже устроит, — перебил он, резким рывком опустив свою руку. — А её можно получить и из мертвого тела.

И в следующее мгновение воздух прорезал свист стрелы, вылетевшей от одной из зубчатых башен. А затем мир словно замедлился — я видела тонкое древко с черным оперением, летящее прямо мне в грудь, ощущала свой страх, ледяной волной прокатившийся по позвоночнику, понимала, что не успею уклониться, что это конец…

Но внезапно передо мной возникла темная фигура. Лэрд Дерин шагнул вперед, заслоняя меня собой. Его движение было столь стремительным и неожиданным — никто не заметил, как он оказался передо мной. И стрела с глухим стуком вонзилась ему в грудь.

В тот же миг Базил, оказавшийся рядом с Шорганом, не колебался ни секунды. Удар был настолько мощным, что превратил шею предателя в фонтан алой крови, брызнувшей на камни и кольчуги стоявших рядом воинов. И голова Шоргана, с застывшим на лице выражением удивления и почти детской обиды, покатилась по камням двора, оставляя за собой темный след.

— Дерин! — едва успела подхватить падающего лэрда, тяжесть тела которого сбила меня с ног, и мы оба оказались на земле, на холодных камнях двора, покрытых сейчас пылью и кровью. — Почему?

— Я хотел… подчинить… одного демона, — с трудом выдавил он, кровь пузырилась на его губах, окрашивая их в неестественно яркий алый цвет, и стекала по подбородку тонкой струйкой. — А они… хотят выпустить… в наш мир… всех тварей… из Нижнего мира… — он закашлялся, и по его подбородку потекла новая струйка крови. — Ты должна… остановить… их…

— Я не знаю как… — недоговорила я, голова лэрда откинулась, тело обмякло, а серые глаза, обычно такие живые и проницательные, теперь смотрели в никуда, остекленевшие и пустые…

Глава 41

И мир вокруг меня словно замедлился — звон оружия, крики раненых, топот ног… все это стихло, отступило на второй план, подобно приливу, отхлынувшему от берега. Я сидела на холодных камнях, держа на руках тело лэрда Дерина, и не могла заставить себя отпустить его. Его кровь, еще теплая, пропитывала мою одежду, стекала на плиты двора, а взгляд, уже потускневший, был устремлен в бесконечность.

— Пчелка, вставай. Не время… — промолвил Базил, положив руку на мое плечо. Его лицо было покрыто грязью и кровью — своей и чужой, — а седая борода слиплась так, что напоминала колючую проволоку.

Я подняла голову и увидела, что все смотрели на меня: Гвин, привалившийся к стене, с рваной раной на бедре; Харди, перевязывающий чью-то рану, его руки по локоть были красными от крови, а изможденное лицо блестело от пота; воины Геторов во главе с Омроном, сгрудившиеся у восточного крыла. Все… и в их глазах читался один и тот же немой вопрос: что теперь?

Люди Шоргана, те, кто делил с нами пищу и кров, лежали на каменных плитах двора, окруженные лужами крови, которая медленно впитывалась в древний камень, словно земля жадно пила подношение, насыщаясь жертвой. Кто-то еще стонал, пытаясь зажать смертельные раны руками, чьи пальцы были неестественно белыми от потери крови, кто-то хрипел, выплевывая розовую пену, но большинство уже затихло навеки, превратившись в оболочки без жизни…

— Всадники скоро будут здесь, — сказал Омрон, подходя ближе. Его дыхание было тяжелым после боя, но взгляд оставался ясным. — С ними три десятка лучников.

— Уйти не успеем, — произнес Харди, вставая рядом. — Слишком много раненых. И лошади выбиты. Да и куда идти?

— Может, это и не враги вовсе? — предположил Гвин, и в его голосе прозвучала робкая надежда. Его лицо, бледное как снег, покрылось испариной, а губы, потрескавшиеся от жажды, шевелились, словно в молитве. — Может, королевские войска? Лэрд Дэрин позвал…

— На королевских знаменах герб со львами, — покачал головой Омрон, щуря свои янтарные глаза, словно пытаясь разглядеть что-то в дымке горизонта. — А у этих… сложно разглядеть, но точно не львы. Больше похоже на воронов или стервятников, кружащих над полем боя.

Я осторожно опустила голову Дерина на свернутый плащ, который кто-то молча подал мне — ткань приятно пахла мятой и розмарином, любимыми травами лэрда. Поднялась на ноги, ощущая, как мышцы отзываются ноющей болью от долгого сидения в неудобной позе. Мир вокруг слегка покачнулся, но я удержала равновесие, цепляясь за плечо Базила.

— Закрыть ворота, — приказала я, мой голос звучал неожиданно твердо и уверенно, словно принадлежал кому-то другому, кому-то более сильному и властному. — Готовиться к обороне. Раненых перенести в восточную башню. У нас мало времени.

— Ворота едва держатся на петлях, — покачал головой Корх, указывая на массивные дубовые створки. — Вряд ли выдержат первый же таран. Смотри, нижняя петля уже прогнулась как лук.

— Надо что-то придумать, — ответила я, лихорадочно оглядывая двор, где вперемешку лежали тела наших павших и врагов. — Телеги… придвиньте телеги к воротам. Сложите в них все тяжелое, что найдете — камни, оружие, доспехи мертвецов.

Люди тотчас бросились выполнять приказ с тем рвением, которое рождается только от отчаяния. Кто-то тащил каменные блоки, выпавшие из старой кладки, кто-то — бревна, оставшиеся от ремонта, другие катили тяжелые деревянные телеги, отчаянно пытаясь создать хоть какую-то преграду на пути врага. Скрип колес смешивался со стонами раненых и тяжелым дыханием здоровых, создавая странную, пугающую мелодию обреченности. Но даже мне было ясно, что это лишь временная мера, способная выиграть несколько минут, не более…

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка на плече тотчас отозвалась знакомым жжением. Воздух передо мной сгустился, наполнился запахом влажной земли и пепла, который всегда приносил с собой демон, и из этой дымки, похожей на предрассветный туман над болотом, соткалась знакомая фигура.

Его появление вызвало волну ужаса среди тех, кто видел его впервые. Харди, Корх и остальные наемники отшатнулись, кто-то выхватил оружие, кто-то перекрестился, шепча древние защитные заклинания, передававшиеся из поколения в поколение как единственное средство спасения от тварей Нижнего мира.

— Демон! — выдохнул Харди, и его лицо, побледнело, как у мертвеца. Глаза расширились от ужаса, а руки, державшие окровавленные бинты, задрожали так, что полотно выскользнуло из его пальцев и спланировало на камни, словно подбитая птица. — Он здесь! Фогх спаси нас!

— Тихо, — рыкнул Базил, успокаивающим жестом подняв руку, хотя сам напрягся, глядя на Нарзула. — Это… особый демон. Он связан с Мел.

— Это ее демон, — сквозь страх проговорил Зелим, делая несмелый шаг вперед. — Я видел, как она вызывала его раньше.

Нарзул, как всегда, был невозмутим. Он стоял неподвижно, будто изваяние, вытесанное из серого камня. Лишь его ноздри раздувались, втягивая воздух с хрипящим звуком, напоминающим дыхание тяжелобольного, а глаза-бусины поблескивали в утреннем свете, как две капли смолы, отражающие солнечные лучи, но не пропускающие их внутрь своей черной глубины.

— Кто приближается к замку? — спросила я, глядя прямо в эти бездонные глаза, от взгляда которых когда-то кровь стыла в жилах, а сейчас… сейчас они казались почти привычными, как старый шрам, к которому привыкаешь настолько, что перестаешь замечать.

— Люди, — прошипел демон, и в его голосе, похожем на шелест сухих листьев под ногами, прозвучала странная нотка — не страх, но настороженность, словно волк, учуявший запах более крупного хищника. — Те, кто хочет открыть врата.

— Значит, Шорган сказал правду, — прошептала я, бросив взгляд на голову предателя.

— Да, — подтвердил Нарзул, его шершавая кожа пошла рябью, словно от нервного возбуждения, напоминая поверхность пруда, в который бросили камень.

— Сколько демонов уже пришло через трещину? — спросила я, и мой взгляд невольно метнулся к разлому, виднеющемуся за стенами замка, откуда по-прежнему исходило зеленоватое свечение, пульсирующее в такт ударам невидимого сердца. — Они подчиняются крови Энтаров? Будут ли они сражаться за нас? Помогут защитить замок?

— Их много, — ответил Нарзул после паузы, и его голос стал еще более скрежещущим, словно камни, трущиеся друг о друга в глубине горы перед обвалом. — Но они не воины… не бойцы… они лишь разведчики и вестники. Наблюдатели… глаза и уши за гранью. Они не способны сражаться с людьми, вооруженными сталью. Их тела… как дым, как туман. Могут напугать, свести с ума, но не убить.

Я рассеянно кивнула, с опаской поглядывая на ворота. Телеги уже были придвинуты к ним, образуя хлипкую баррикаду из дерева и камня, но даже невооруженным глазом было видно, что эта преграда не выдержит серьезного натиска…

— Сколько у нас луч… — недоговорила, в моей голове вдруг раздался странный шелестящий шепот: «Впусти меня… доверься мне… я помогу… дам силу, подобную силе богов… вместе мы остановим их… впусти меня…».

Голос, шипящий и древний, казался одновременно чужим и знакомым. Он пробирался в самые потаенные уголки моего сознания, словно тонкий туман, проникающий через малейшие щели в ставнях заброшенного дома.

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, словно надоедливую муху. Видение странной фигуры из дыма над разломом вспыхнуло в памяти, но тут же растаяло, как сон после пробуждения, ускользающий, как ни пытайся его удержать.

— Что с тобой, пчелка? — обеспокоенно спросил Базил, положив руку мне на плечо. — Ты побледнела, словно увидела призрака.

— Ничего, — отмахнулась я, но тут же пошатнулась, когда новая волна шепота прокатилась по моему разуму, словно камень по склону горы, набирая скорость и силу. — Просто… устала.

— Харди! Отвар нес… — замолчал отец, отшатнувшись, когда Нарзул неожиданно шагнул ко мне. А его глаза остановились на моем раненом плече, где кровь уже свернулась коркой, похожей на ржавчину на старом оружии. Он жадно втянул воздух, словно принюхиваясь, а по его телу пробежала дрожь, как по воде от брошенного камня.

— Моя кровь, — прошипел он. — Она может дать тебе силу… сделать быстрее… выносливее…

— Кровь демона? — поразился Харди, подходя ближе, забыв про свой страх перед потусторонним существом. — Это безумие! Кровь демонов — яд! Легенды полны историй о воинах, выпивших кровь демонов и превратившихся в чудовищ, пожирающих своих близких!

— Что ты предлагаешь? — спросила я, глядя прямо в глаза Нарзула.

— Моя кровь, — повторил демон, проводя своей когтистой лапой по другой, оставляя глубокую борозду, похожую на рану от когтей дикого зверя. — Смешается с твоей. Даст силу. Только на время. Но этого хватит…

— Нет! — рявкнул Базил, шагнув между мной и Нарзулом. Его рука легла на рукоять меча, а глаза сверкнули яростью матерого волка, защищающего своего детеныша. Воздух вокруг словно сгустился от напряжения, и даже пыль, кружившаяся в солнечных лучах, казалось, замерла в ожидании. — Кровь демона — это яд. Она убьет тебя, пчелка. Лучше смерть в бою, чем такое осквернение.

— Яд для вас, — прошипел Нарзул, не отводя взгляда от меня. — Не для нее. Не для дитя обоих миров. В ней кровь человека и Высшего. Она выдержит…

— О чем он говорит? — спросил Харди, и в его глазах читалось смятение, словно он пытался собрать головоломку, половина деталей которой потеряна. — Мел, ты не можешь… Это же… смерть! Проклятие на весь род!

Я молчала, лихорадочно взвешивая варианты, как купец на рынке, проверяющий монеты на подлинность. Кровь демона… это звучало безумно, словно шаг с обрыва в темноте, не зная, что ждет внизу — мягкая трава или острые камни. Но что-то внутри меня, глубоко под сознательными мыслями, отзывалось на это предложение. Возможно, это была сама метка, пульсирующая теперь в такт сердцебиению, а может, та часть моей крови, что не принадлежала человеческому миру, кровь предков рода Энтаров, смешанная с кровью существ из-за грани.

Нарзул поднял свою лапу, где из глубокой борозды на ней вытекала странная жидкость — не красная как кровь человека, а темно-серая, почти черная в тени, но с отблесками серебра там, где на нее падали солнечные лучи, словно звездное небо, заключенное в каплю. От нее исходил резкий запах, напоминающий аромат гниющих листьев и влажной земли после дождя, смешанный с нотками озона, которым пахнет воздух перед грозой.

— Госпожа! — закричал дозорный с полуразрушенной башни; его голос, хриплый от жажды и страха, разнесся над двором, как крик ворона над полем боя. — Всадники уже почти у ворот!

«Впусти меня… я помогу тебе… ты должна довериться мне… это твоя судьба… твое право по крови… позволь мне войти… вместе мы спасем твоих людей…» — снова прошипел знакомый голос. Я покачнулась, словно от внезапного порыва ветра, угрожающего снести с ног. Голос в голове был таким убедительным, таким гипнотическим…

— К оружию! — взревел Базил, выводя меня из транса. Я взглянула в сторону ворот, где всадники, должно быть, уже готовились к штурму. Посмотрела на своих людей — израненных, уставших, но готовых сражаться до последнего. А потом на Базила, чье лицо выражало смесь страха, гнева и бесконечной любви — той любви, что заставляет отца броситься под клинок, защищая свое дитя.

И я решилась.

Протянув руку, я смахнула пальцем тяжелую каплю крови Нарзула. Жидкость была странно теплой, почти горячей, и казалась более вязкой, чем человеческая кровь словно ртуть или расплавленное серебро. Она покрыла мою кожу тонким слоем, переливаясь в лучах солнца подобно драгоценному металлу. Не давая себе времени на сомнения, как прыгун в воду с высокого обрыва, я поднесла палец к губам и слизнула каплю.

Вкус был… странный. Не металлический, как у человеческой крови, а скорее… землистый, словно я пила настой из трав, растущих в самых темных уголках лесов, где никогда не бывает солнечного света, смешанный с ароматом грозы и молнии, с привкусом костра, разожженного в ночи. На мгновение я почувствовала тошноту, поднимающуюся к горлу, но затем…

Жар. Невероятный, всепоглощающий жар прокатился по моему телу, словно волна пламени, выжигая меня изнутри. Я выгнулась дугой, не в силах сдержать крик боли, обессиленно рухнув на колени.

— Мел! — закричал Базил, бросаясь ко мне, его голос доносился словно сквозь толщу воды. — Что ты наделала⁈

Но я уже не слышала его. Весь мир превратился в пульсирующее красное марево, где не было ничего — только бесконечная агония огня. Кровь в моих венах, казалось, вскипела, кости плавились. Но вскоре я перестала чувствовать свое тело, оно больше не принадлежало мне — это была просто оболочка, горящая в огне.

А перед глазами мелькали видения, словно страницы книги, перелистываемые невидимой рукой: леса, охваченные пламенем, деревья скручивались в агонии, как умирающие люди; горы, раскалывающиеся от подземных толчков, осыпающиеся, словно замки из песка под натиском волны; моря, выходящие из берегов и поглощающие целые города, чьи башни исчезали под мутными волнами подобно утопающим, хватающимся за соломинку. И среди всего этого хаоса — фигуры, подобные Нарзулу, но более величественные, более древние, с крыльями из тьмы и глазами из звезд, парящие над миром, как гигантские хищные птицы, высматривающие добычу.

А потом все исчезло, словно задули свечу. Боль отступила так же внезапно, как и появилась, оставив после себя странное ощущение пустоты. Но постепенно эта пустота заполнялась чем-то новым — силой, которой я никогда прежде не чувствовала, энергией, бьющей ключом из самых глубин моего существа. Силой, что дремала в поколениях Энтаров, та мощь, что позволяла им удерживать границу между мирами…

Глава 42

— Мел? — голос Базила, полный тревоги, донесся до меня, словно из-под толщи воды. — Пчелка, ты в порядке?

Я повернулась к нему, и время, казалось, замедлилось. Его глаза, расширенные от страха, смотрели на меня не мигая. А за его спиной, словно в замедленной съемке, я видела, как рушатся ворота замка под натиском первых всадников, как летят щепки во все стороны, как поднимается облако пыли, скрывающее передовых атакующих.

— Они здесь, — произнесла я, и собственный голос показался мне чужим — более глубоким, более звучным, чем обычно.

И в следующий миг я уже находилась возле первого врага. Мой меч, казалось, стал продолжением руки, лёгким, как перо, послушным малейшему движению мысли. Я двигалась так быстро, что мир вокруг смазался в цветное пятно, а ветер свистел в ушах, словно я неслась верхом на самом быстром скакуне королевства.

Первый всадник даже не успел понять, что происходит. Только что он гарцевал через сломанные ворота, победно вскинув меч, а в следующее мгновение его голова, отделенная от тела чистым, молниеносным ударом, покатилась по камням, оставляя за собой кровавый след. Тело ещё оставалось в седле, когда я уже разила следующего врага, легко уклоняясь от его неуклюжего выпада.

Меч в моих руках пел, рассекая воздух со свистом, не знающим промаха. Я двигалась между врагами, словно танцуя смертельный танец, в котором каждое движение, каждый поворот заканчивался смертью очередного противника. Они пытались окружить меня, но их движения казались мне такими медлительными, словно они брели по колено в вязкой грязи.

Удар. Разворот. Финт. Укол. Ещё один враг падал, захлебываясь собственной кровью. Меч снова и снова находил цель, и каждое моё движение было идеальным, словно отточенное десятилетиями практики.

— Живой! Нам нужна наследница живой! — прокричал кто-то из командиров, и я увидела, как несколько всадников спешились и начали осторожно приближаться ко мне, держа широкие щиты перед собой. — Окружить её! Не убивать!

Шестеро воинов, прикрываясь щитами, сделали шаг вперед, образуя кольцо вокруг меня. Их доспехи, добротные и хорошо ухоженные, поблескивали на солнце, а на их щитах был изображен символ чёрного ворона, парящего над горами. Я видела их глаза — настороженные, полные опасения, но и решимости выполнить приказ.

Я засмеялась, и мой смех эхом отразился от стен замка, странно чужой и низкий. Одним движением я оказалась рядом с первым воином, и мой меч с невероятной легкостью прошел сквозь его щит, рассекая дерево, металл и руку, державшую его. Воин закричал от боли, но его крик оборвался, когда моё лезвие вошло ему в горло.

Следующий воин попытался схватить, но я увернулась с грацией, недоступной обычному человеку, и мой меч описал дугу, отсекая ему кисть руки. Затем, не останавливаясь, я развернулась и нанесла удар третьему воину, пытавшемуся зайти сзади. Клинок вошел под подбородок, пробивая мягкие ткани и кости черепа, мгновенно убивая. Я равнодушно выдернула меч из мертвого тела и продолжила свой смертельный танец.

Краем глаза я видела, как сражаются мои люди. Базил, словно старый волк, не растерявший хватку, рубил врагов своим широким мечом, каждый удар которого находил цель. Омрон и его воины держались подобно горному хребту — стоически и непоколебимо, рубя противников отточенным мастерством. Гвин, несмотря на рану, разил врагов с яростью загнанного в угол хищника, его зубы были оскалены в хищной усмешке, а глаза горели огнем битвы.

А потом мой взгляд упал на группу всадников, держащихся чуть в стороне от основного боя. В отличие от остальных, их доспехи были богато украшены, а кони — дорогих пород, ухоженные и явно непривыкшие к запаху крови. Но не это привлекло моё внимание. Я видела то, что не могли видеть обычные люди — серый туман, клубящийся в их груди, подобно вихрям на поверхности болотной трясины.

— Лэрды, — прошептала я, и в следующий миг уже оказалась рядом с ними, двигаясь с такой скоростью, что для обычного глаза я, должно быть, казалась размытым пятном.

Первый из них, высокий мужчина с тщательно подстриженной бородой и холодными голубыми глазами, не успел даже поднять меч. Моё лезвие вошло ему в грудь, точно туда, где клубился серый туман. Когда сталь соприкоснулась с ним, произошло нечто странное — я словно увидела сквозь оболочку человека нечто иное. Не человеческое существо, а тварь из Нижнего мира, похожую на Нарзула, но более искаженную, более чужую, с глазами, горящими алчностью и злобой.

Второго лэрда я не просто пронзила мечом — я коснулась его свободной рукой, и сквозь прикосновение мне открылось ещё больше. Это был не человек, а демон, заключенный в человеческую оболочку, слившийся с ней неправильно, неестественно, подобно паразиту, пожирающему своего хозяина изнутри.

Но удивляться и обдумывать увиденное времени не было. Со всех сторон на меня обрушились враги, и мне пришлось отбивать удары, уходить от атак, контратаковать. Моя сила и скорость были невероятны, но их было слишком много.

— Убейте её! — вдруг истошно закричал кто-то из командиров, и его голос прозвучал с нотками паники. — Убейте! Забудьте приказ, уничтожьте её!

— Проклятье! — выругалась я, отбивая очередной удар.

Теперь они атаковали меня с новой яростью, уже не пытаясь захватить живой. Стрелы свистели в воздухе, мечи и топоры обрушивались со всех сторон. Я уворачивалась, парировала, отбивала удары, но даже с моей новой силой это становилось всё труднее.

Оглядевшись, я увидела, как один за другим падают защитники замка. Мои люди отчаянно сражались, но силы были слишком неравны. Я видела, как Томас, с тремя стрелами в груди, всё ещё пытался подняться, опираясь на меч, как старый Торм бросился в бой с кинжалом, лишь для того, чтобы быть сраженным ударом в спину.

Я видела, как падает Корх, могучий силач, чья сила была легендарной среди наемников. Его грудь была распорота от плеча до пояса страшным ударом двуручного меча, но даже падая, он увлек за собой убийцу, вонзив кинжал ему в горло. Видела, как вражеский клинок пронзает горло Зелима, как его лицо, всегда такое уверенное и суровое, исказилось от боли и неверия. Как алая кровь брызнула фонтаном, окрашивая камни двора…

«Впусти меня… позволь помочь… я могу спасти их… дать тебе силу, равную силе богов… мы сможем остановить их… впусти меня…» — снова прошелестел в моей голове голос, такой манящий и пугающий одновременно, — «впусти… доверься».

И что-то внутри меня сломалось и запрокинув голову к небу, я яростно закричала:

— Впускаю! Помоги!

В тот же миг мир вокруг словно взорвался вспышкой ослепительного света, и я почувствовала, как что-то вливается в меня, заполняя каждую клетку, каждую частицу моего существа. Но это не было чужеродным вторжением — скорее, как возвращение чего-то давно утраченного, которой всегда так не хватало.

И вместе с этим в моё сознание хлынули знания — древние, глубинные, хранившиеся в самой крови. Теперь я знала, что за демоны скрывались внутри людей — это были неудачные попытки повторить то, что когда-то случилось с родом Энтаров. Но вместо добровольного союза и гармоничного слияния, как произошло у моих предков, эти существа просто поработили своих носителей, превратив их в марионеток.

Я узнала, что голос, говоривший со мной, принадлежал Высшему, тому, чье имя не произносили вслух из страха и благоговения — Элзару. Это он оставил Нарзула, чтобы тот защищал его последнее дитя. Это он наблюдал за мной из-за тонкой грани между мирами, не имея возможности вмешаться, пока разлом не истончился настолько, что позволил ему достичь меня своим голосом, а теперь и слиться со мной сущностью.

И ещё я знала… он не враг — не монстр, желающий уничтожить мир людей, а защитник, оберегающий своё потомство, как делал бы любой отец…

— А-а-а-а! — надрывно закричала, почувствовав, как по моим венам, словно расплавленное золото, полилась сокрушительная сила. Из кончиков пальцев вырвались первые молнии — не серовато-синие, как при грозе, а ярко-жёлтые, почти золотые, слепящие глаза своим сиянием. Они прорезали воздух, подобно когтям гигантского зверя, вонзаясь в землю, убивая всех врагов на своем пути.

Молнии ветвились, находили новые цели, и всюду, где они касались врагов, те вспыхивали подобно факелам, превращаясь в столбы пламени, обугливаясь за секунды до черных, дымящихся останков.

Враги закричали от ужаса, пытаясь бежать, но молнии находили их, насквозь прожигая доспехи и плоть. Кто-то пытался укрыться за щитами или телами павших товарищей, но это не помогало — молнии огибали препятствия, настигая каждую намеченную жертву.

Те, кто был ближе всего к воротам, успели вырваться из смертельного круга и теперь в панике спасались бегством. Но большинство так и остались лежать во дворе замка Энтаров, превращенные в обугленные статуи.

За считаные минуты всё было кончено. Двор замка, ещё недавно бывший ареной жестокой битвы, теперь превратился в поле смерти, усеянное телами врагов. Воздух был наполнен запахом горелой плоти и озона, а в абсолютной тишине, были слышны лишь потрескивания тлеющих останков и тяжелое дыхание выживших защитников замка.

Но я знала, что это еще не все. Разлом всё еще зиял открытой раной и через него продолжали просачиваться существа из Нижнего мира — пока лишь малые, не способные к настоящему вторжению, но лишь вопрос времени, когда барьер истончится окончательно, позволяя войти Высшим.

Не обращая внимания на потрясенные, благоговейные взгляды своих людей, я направилась к воротам, чувствуя, как сила Элзара пульсирует внутри меня, направляя каждое движение, каждую мысль…

Разлом выглядел иначе, чем раньше, — теперь я видела не просто трещину в земле, а настоящий портал, через который проглядывал иной мир. Сквозь мерцающую зеленоватую дымку проступали очертания странных пейзажей — искаженные горы, чьи вершины терялись в небе цвета запекшейся крови, скалы, похожие на ожившие тела гигантских существ, реки, текущие не водой, а расплавленным золотом.

Я остановилась у самого края разлома. Без колебаний достала из ножен кинжал и одним резким движением, провела лезвием по левой ладони, рассекая плоть. Боли почти не было — лишь легкое жжение, словно от прикосновения к раскаленному металлу.

И как только кровь, ярко-алая с серебристыми прожилками, начала капать с ладони прямо в разлом, я заговорила. Слова, древние как сами горы, текли с моих губ на языке, которого я никогда не знала, но теперь понимала каждый слог, каждый оттенок их значения. Это был язык Высших, язык, которым говорили до начала времен, до разделения миров, до появления людей.

Я говорила о границах и преградах, о ключах и замках, о вратах, которые должны оставаться закрытыми, и о силе крови, запечатывающей их. Я взывала к самой земле, к камням, помнящим времена, когда мир был молод, к ветру, который свидетель всех тайн, к воде, хранящей память о прошлом, и к огню, очищающему всё на своем пути…

Наконец, земля под моими ногами задрожала. Камни и почва начали двигаться, медленно заполняя зияющую пустоту, закрывая портал между мирами…

— Теперь все, — прошептала я, обессиленно рухнув на землю. Сквозь туман, заволакивающий сознание, услышав тихий, удаляющийся голос:

«Я рад видеть, какой сильной ты стала, дитя мое…»

Глава 43

Сознание возвращалось медленно. Сначала это были разрозненные ощущения — мягкость постели подо мной, тёплый воздух, наполненный запахом сушёных трав и пламени свечей, отдалённые звуки голосов. Затем пришла тупая боль, пульсирующая в каждой мышце, в каждой косточке моего тела, словно меня долго и методично били, не оставляя ни единого живого места.

С трудом разлепив тяжёлые веки, я обнаружила, что лежу в своей кровати. Ставни на окне были открыты, а в большом камине тихо потрескивали поленья, разгоняя промозглую сырость каменных стен.

Опустив голову на руки за небольшим столиком у кровати, чуть похрапывая, спал Харди. На его седой голове блики от огня в камине танцевали пятнами света, а рубаха, некогда белая, была заляпана бурыми пятнами крови и какими-то снадобьями. Его морщинистое лицо даже во сне хранило отпечаток глубокой усталости, а рядом с ним на столике стояла кружка с остывшим отваром и несколько склянок с лекарствами.

Я попыталась приподняться, кровать под моим весом скрипнула, и этого тихого звука оказалось достаточно, чтобы Харди вскинулся, моментально просыпаясь.

— Очнулась, наконец-то, — ворчливо пробормотал он, потирая заспанные глаза тыльной стороной ладони. — Уже начал думать, что ты никогда не вернёшься к нам.

— Сколько… — мой голос прозвучал хрипло, словно несмазанная петля на старой двери, и мне пришлось откашляться, прежде чем продолжить. — Сколько я тут?

— Три дня, — вздохнул Харди, наливая в чашку свежий отвар из котелка, стоящего на углях камина. — Три долгих дня, пчелка. Ты заставила нас изрядно поволноваться.

Он помог мне приподняться и поднёс чашку к губам. Тёплая жидкость со вкусом мёда и каких-то трав обожгла горло, но это было приятное тепло, разливающееся по телу, возвращающее силы.

— Как… как наши? — спросила я, делая ещё один глоток. — Я помню битву, помню молнии, помню, как закрыла разлом, а потом…

— Не помнишь? — Харди пристально посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то странное, какое-то смешанное чувство — страх, благоговение и немного недоверия, словно он сам не до конца верил в то, что видел. — Ты… ты вернулась от разлома и начала бить молниями в наших раненых. Первым досталось Зелиму — его тело подлетело от земли на полных полметра. Мы думали, ты спятила…

Он замолчал, погружённый в воспоминания, и я увидела, как его руки слегка дрожат, когда он возвращает чашку на стол.

— А потом? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство.

— А потом Зелим закашлялся и встал, — продолжил Харди, и его глаза расширились, словно он сам заново переживал удивление того момента. — Встал, как ни в чём не бывало, хотя у него в груди торчали три стрелы, а горло было порезано. Многие из нас смотрели на тебя как на… как на божество, спустившееся с небес.

— Я… что я делала? — недоверчиво переспросила я, пытаясь разобраться в сумбуре собственных воспоминаний, где хаотично перемешались картины боя, ощущение огромной силы, текущей по венам, и полученные знания.

— Хм… делала, — покачал головой Харди. — Ты поднимала мёртвых, пчелка. Зелим, Корх, Брондар — все они были мертвы. А ты вернула их к жизни своими молниями. Я видел раны, затягивающиеся на глазах, видел, как выпрямляются сломанные кости, как исчезают порезы.

Я откинулась на подушки, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели сила, которую дал мне Элзар, была гораздо больше, чем просто возможность испепелять врагов…

— А потом? — спросила я, ощущая, что Харди чего-то недоговаривает.

— А потом ты долго била молниями в тело Дерина, — тихо сказал он, отводя взгляд. — Била и била, но он… он не встал. А потом ты просто рухнула на него, как подкошенная. Мы даже испугались, что ты тоже… ну… Принесли тебя сюда, а ты всё не просыпалась и не просыпалась.

Я вспомнила Дерина — его глаза, его кровь на моих руках, его последние слова. Наверное, поэтому я пыталась воскресить его? Что-то подсказывало, что Дерин не был врагом, по крайней мере, не таким, как остальные…

— Слушай, парни переживают, — Харди неловко поправил рубаху, явно не привыкший к таким разговорам. — Я должен сказать, что ты очнулась. Они все там внизу, ждут вестей.

— Да, конечно, — кивнула я, пытаясь сесть прямо. Тело всё ещё ныло, но боль постепенно отступала. — Позови их.

Харди вышел, и вскоре дверь снова отворилась, пропуская целую толпу. Первым ворвался Базил, его лицо было осунувшимся от бессонных ночей, проведённых у моей постели, но глаза сияли радостью. За ним шёл Зелим, живой и невредимый, словно и не было смертельной раны на горле, которую я смутно помнила. Следом — Гвин, Корх, и ещё несколько наёмников, все они теснились в комнате, переглядываясь с каким-то благоговейным трепетом.

— Пчелка, — Базил сел на край постели, его мозолистая ладонь коснулась моего лба, проверяя, нет ли жара. — Ты нас здорово напугала.

— Знаю, — улыбнулась я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы от переполнявших меня эмоций. — Я и сама напугалась.

— Ты… — начал Зелим, но запнулся, словно не находя слов. Его рука машинально потянулась к горлу. — Ты вернула меня с той стороны. Я был там, за чертой. А потом… потом был огонь, и боль, и я снова дышал.

— Я просто делала то, что могла, — тихо ответила, не зная, как объяснить то, чего сама толком не понимала.

— Это было чудо, — выдохнул Гвин, его глаза блестели, словно у ребёнка. — Настоящее чудо древней магии…

Мы говорили ещё какое-то время — о восстановлении замка, о трупах врагов, которые пришлось сжечь, о жителях деревни, которые постепенно возвращались из убежища в горах, узнав, что опасность миновала. О том, как Омрон и его воины помогали с расчисткой завалов.

Но я видела в их глазах невысказанные вопросы, чувствовала их неуверенность. Они больше не знали, кто я. Друг? Госпожа? Демон? Эта неопределённость создавала дистанцию, которой раньше не было, и от этого становилось горько.

Постепенно комната опустела, оставив меня наедине с мыслями. Я встала с постели, ощущая слабость в коленях, но в целом чувствуя себя гораздо лучше. Подойдя к окну, я распахнула тяжёлые шторы, впуская свет заходящего солнца. Двор замка внизу кипел жизнью — местные жители сновали туда-сюда, ремонтные работы шли полным ходом. Издалека всё выглядело почти обыденно, словно не было кровавой битвы, словно не было молний и воскрешённых мертвецов.

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка на плече отозвалась теплом, но уже не жгучим, а приятным, как от прикосновения старого друга.

Воздух сгустился, наполнился знакомым запахом влажной земли и пепла, и из тени в углу комнаты соткалась фигура демона. Но теперь, глядя на него, я не чувствовала отвращения или страха. Я видела верного слугу, посланного защищать меня, видела существо, связанное со мной узами, которые прочнее любых человеческих клятв.

— Госпожа, — прохрипел он, склонив голову в знак приветствия. — Вы вернулись.

— Да, — улыбнулась я, и эта улыбка была искренней, не натянутой, как раньше. — Благодаря тебе и… ему.

— Он всегда наблюдал, — проскрежетал Нарзул, и в его обычно безжизненных глазах мелькнуло что-то похожее на эмоцию. — Всегда охранял. Через меня. Через кровь. Через сны.

— Я знаю, — кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. — Я теперь многое знаю.

И я действительно знала. Знала о силе, которой одарил меня Элзар — силе, способной не только разрушать, но и созидать. Знала, что сейчас нам удалось запечатать разлом, но это не конец. Демоны не отступят так легко, они продолжат свою борьбу за наш мир. Я знала, что среди знати ещё много потомков тех, кто впустил в себя тварей из Нижнего мира, и они терпеливо ждут подходящего момента, чтобы открыть новые врата.

— Это противостояние не закончится, — тихо сказала я, глядя, как последние лучи солнца окрашивают небо в цвета пламени. — Не с закрытием одного разлома, не со смертью нескольких лэрдов.

— Нет, — согласился Нарзул. — Низшие желают власти. Высшие жаждут свободы. Они будут пытаться снова и снова, пока есть хоть один путь между мирами.

— Значит, мы должны быть готовы, — я сжала руку в кулак, чувствуя, как по пальцам пробегают крошечные искры. — Мой долг, долг рода Энтаров — охранять границу.

Впервые за долгое время я ощущала полную ясность. Моё место было здесь, в этом мире, в этом замке. Отныне я — щит между людьми и тьмой, ключ и замок врат между мирами. Воспоминания о другой жизни, о мире стеклянных башен и железных повозок без лошадей, стали тусклыми, словно сон, который постепенно забывается.

Я — Эммелина Энтар. Последняя из древнего рода. Наследница двух миров. И я готова защищать свой дом.

Сквозь окно я видела, как на ночном небе загораются первые звёзды, похожие на капли серебра на тёмном бархате. Где-то там, за гранью видимого, лежал Нижний мир, ждущий, выжидающий. И где-то там Элзар, мой предок, наблюдал за мной, готовый снова прийти на помощь, если потребуется.

Но сейчас я чувствовала себя сильной. Сильнее, чем когда-либо прежде. Готовой встретить любую опасность, любую угрозу.

Я вернулась к постели и села, ощущая усталость от долгого стояния. Нарзул неподвижно застыл в углу, подобно стражу, и эта мысль заставила меня улыбнуться. У меня были верные люди, были силы, дарованные древней кровью, и было новое знание, который поможет мне противостоять тварям из Нижнего мира.

Впереди была долгая борьба. Но впервые в жизни я точно знала свой путь.

Эпилог

Пять лет спустя

Замок Энтаров, некогда мрачные руины, напоминавшие потемневший от времени череп, теперь сиял на солнце, как драгоценный камень в короне окружающих гор. Восточное крыло было полностью восстановлено — каменные стены, очищенные от мха и плесени, поднимались, увенчанные новыми башенками с развевающимися флагами рода Энтаров. Главная башня, доминировавшая над окрестностями, была перестроена и укреплена, а стражники на её вершине днём и ночью наблюдали за окрестностями, готовые поднять тревогу при малейшей опасности.

Южное крыло всё ещё оставалось в лесах — каменщики трудились от рассвета до заката, восстанавливая стены под руководством мастеров из столицы и местных умельцев. Их песни и стук молотков создавали постоянный фон, который я теперь воспринимала как часть жизни замка.

Из окна своей комнаты я наблюдала, как в долине разрастаются деревни. Там, где пять лет назад стояли лишь жалкие хижины да полуразрушенные сараи, теперь высились добротные дома из камня и дерева, с черепичными крышами и дымоходами, из которых поднимались тонкие струйки дыма. Поля, некогда заброшенные и заросшие сорняками, теперь покрывали долину золотистыми и зелёными квадратами, обещая богатый урожай в этом году.

Люди прибывали постоянно — семьями, небольшими группами, иногда поодиночке. Кто-то бежал от голода в своих землях, кто-то искал новой жизни, а кто-то просто следовал за слухами о землях, где не знают нужды. Я принимала всех — и простых крестьян, и ремесленников, и даже бывших рыцарей, потерявших своих лэрдов и ищущих нового господина. Многие поначалу смотрели на меня с опаской, услышав истории о лэре, повелевающей демонами и призывающей молнии, но жадность и нужда оказывались сильнее страха, и со временем они привыкали, хотя некоторые всё равно отворачивались, встречаясь со мной взглядом…

— Обоз из столицы прибыл, госпожа! — доложил молодой стражник, почтительно склонив голову. — Двадцать подвод с зерном, тканями и инструментами, как вы и заказывали.

— Спасибо, Эрл, — кивнула я, и юноша, краснея, поклонился ещё ниже. Он был из новеньких, сын кузнеца из западной деревни, и всё ещё не привык к общению с «самой лэрой Энтар».

Я спустилась во двор, где уже собралась небольшая толпа — Харди с неизменной сумкой лекаря через плечо; Базил, чья седая борода стала ещё белее за прошедшие годы, но осанка осталась такой же прямой; Зелим, командующий стражей замка; и конечно, Ларс, тощий как жердь писарь, следящий за учётом всех запасов.

— Хороший урожай в этом году в центральных землях, — заметил Харди, внимательно осматривая мешки с зерном. — Пшеница крупная, здоровая. Озимые тоже неплохи.

— В следующем году надо будет заказать больше, — заметил Ларс, быстро строча что-то в своей огромной книге учёта. — Люди всё прибывают, а собственных полей ещё недостаточно.

— Будет тебе и зерно, и мука, — хмыкнул Базил, хлопнув писаря по тощему плечу так, что тот едва не упал. — Штольни дают всё больше камней с каждым месяцем. Казна полна, как никогда.

Я улыбнулась, слушая их разговор. Штольни — ещё одно преображение за эти пять лет. Заброшенные рудники в горах, о которых местные рассказывали лишь страшные истории, теперь ожили и приносили неплохой доход. Нарзул и те низшие демоны показали мне места, где можно было добывать драгоценные камни, ценившиеся при дворе на вес золота.

Получить разрешение на разработку штолен оказалось непросто. В столице мне были не рады, а казначей и прочие придворные всячески мне препятствовали. Но я была настойчива, а ещё несколько мешочков с драгоценными камнями, преподнесённые в качестве «подарков», сделали невозможное возможным.

Я всё ещё хорошо помнила свою первую поездку в столицу, спустя два месяца после закрытия разлома. Тогда пришло письмо от короля с требованием прибыть ко двору и дать объяснения произошедшему — смерти нескольких вельмож и лэрда Дерина, о которой уже ходили самые невероятные слухи. Пришлось уклончиво говорить о себе, о своих способностях, умалчивая о связи с Элзаром и демонах, которых я могла видеть и контролировать. Но я прямо рассказала о заговоре лэрдов, о том, как часть приближённых короля предала его, пытаясь открыть разлом между мирами для собственной выгоды.

Король внимательно выслушал мой рассказ. Задавал острые вопросы, пытаясь найти противоречия, но я была готова к такому испытанию.

«Лэра Эммелина, — сказал он после долгого молчания, — ваша история звучит невероятной. В другое время я бы счёл вас сумасшедшей или искусной лгуньей. Но… в последние годы я и сам замечал странные изменения в некоторых из моих советников. Они становились другими — чуждыми, холодными, словно за знакомыми лицами скрывалось что-то иное».

В итоге король принял решение: мне позволили вернуться в замок Энтаров и продолжить восстановление земель. Взамен я должна была «охранять северные границы» — формулировка, которую можно было интерпретировать по-разному, но мы оба понимали её истинное значение.

С тех пор я ездила в столицу ежегодно — сначала чтобы уладить формальности с добычей камней, потом для заключения договоров по закупке и доставке зерна и других необходимых товаров. Но была и ещё одна, тайная цель этих визитов.

Каждый раз, находясь при дворе, я внимательно присматривалась к знати. Я видела то, что было сокрыто от обычных людей — серый туман, клубящийся в груди некоторых лэрдов, выдававший их демоническую сущность. Я запоминала их лица, их имена, следила за их связями и союзами, зная, что рано или поздно кто-нибудь из них попытается открыть новый разлом.

Базил не раз предлагал решить проблему с одержимыми лэрдами радикально — отправить наёмных убийц, подстроить несчастный случай на охоте, отравить на пиру. Но я отказывалась. Во-первых, убить высокопоставленного лэрда в столице было непросто, а наёмники могли предать, получив более высокую цену за мою голову. А во-вторых… я не была уверена, что уничтожение носителя уничтожит самого демона. Что если он просто найдёт новое тело?

— Надо бы отправить гонца к Диким, — сказал Базил, прерывая мои размышления. — Сообщить, что караван прибыл. Они ждут свою долю тканей и металла, как договаривались.

Я кивнула. Отношения с кланом Геторов были ещё одним изменением к лучшему. За прошедшие годы мы наладили прочное сотрудничество — они помогали охранять дальние границы земель Энтаров, а мы делились с ними ресурсами. Постепенно и местные жители перестали бояться Диких, поняв, что многие истории о них были лишь преувеличениями и искажениями правды.

— Я сама поеду, — решила я. — Давно не навещала Горима, а ему есть что рассказать о последних событиях при дворе.

Базил нахмурился, но промолчал. Он до сих пор настороженно относился к Диким, хотя и признавал их полезность. Но я знала, что на самом деле его беспокоит моя самостоятельность. Теперь я была лэрдом, хозяйкой земель, и иногда это расстраивало его, заставляя чувствовать себя ненужным.

— Я составлю списки для раздачи, — деловито сказал Ларс, постукивая пером по своей книге. — Меньше споров будет.

— Хорошо, — кивнула я и направилась к конюшням, где уже готовили мою лошадь — крепкую вороную кобылу, подаренную мне Омроном три года назад.

Омрон… При мысли о нём губы невольно растянулись в улыбке. Он стал тем другом, которого мне так не хватало. В отличие от других, он не смотрел на меня со страхом или благоговением, не считал чудовищем или божеством. Он просто принимал меня такой, какая я есть, и даже подшучивал над моим «демоническим наследием», называя меня «маленьким кошмаром» с той особой теплотой в голосе, которая превращала дразнилку в ласку…

Дорога к поселению Геторов занимала около трёх часов верхом, пролегая через живописные горные перевалы. Я ехала одна, отказавшись от сопровождения — эти места были безопасны благодаря постоянным патрулям, да и мои силы могли защитить меня лучше любой стражи.

Омрон ждал меня у входа в главную пещеру, словно знал точное время моего прибытия. Его тёмные волосы, заплетённые в десятки тонких кос, были перехвачены серебряными кольцами, сверкающими на солнце, а на смуглом лице играла та особая ухмылка, которая всегда заставляла моё сердце биться чуть быстрее.

— Неужели сама великая лэра Энтар почтила нас своим присутствием? — шутливо поклонился он, помогая мне спешиться. — Какая честь для нашего скромного жилища.

— Прекрати, — проворчала я, легонько толкнув его в плечо. — Привезла новости. И ткани для твоих людей.

— Ткани подождут, — он взял меня за руку и потянул в сторону узкой тропинки, ведущей вверх по склону. — Идём, я хочу показать тебе кое-что.

Вскоре мы оказались на маленьком плато, откуда открывался захватывающий дух вид на долину. Замок Энтаров виднелся вдали, окружённый зелёными полями и лесами, с деревушками, рассыпанными вокруг него как бусины ожерелья. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в тёплые золотистые тона, а воздух был наполнен запахами трав и хвои.

— Ты сделала невозможное, — тихо сказал Омрон, глядя на пейзаж. — Возродила пустошь, вернула жизнь мёртвой земле.

— Я не одна, — покачала головой. — Мы все сделали это вместе. Люди, геторы, даже… некоторые демоны.

— Демоны есть в каждом из нас, — философски заметил он, присаживаясь на большой плоский камень и похлопывая рядом с собой, приглашая меня сесть. — Жадность, зависть, ненависть, страх… Разве не это истинные демоны человеческой души?

— Не только, — улыбнулась я, присаживаясь рядом. — Есть и другие демоны — любопытство, страсть, даже некоторые формы любви могут быть разрушительными. Но вместе с тем, они делают нас… людьми.

Мы помолчали, глядя, как длинные тени ползут по долине, предвещая наступление вечера. Этот мирный момент был драгоценным, как редкий кристалл, найденный среди обычных камней, и я хотела запомнить его, сохранить в памяти как сокровище.

Я знала, что эта идиллия не продлится вечно. Где-то там, при дворе, демоны-лэрды плели свои интриги. Где-то в глубинах земли таились новые разломы, готовые открыться. Борьба не была окончена — лишь приостановлена на время. Но сейчас, в этот момент, в этом мире, наступило затишье.

И я наслаждалась этим, зная, что когда придёт время, я снова встану на защиту грани между мирами. Потому что таково моё наследие. Таково предназначение последней из рода Энтаров.

Конец