ДВА МИРА

I. Экстренное совещание у доктора Ни-Асту-Сол

К высокому цилиндрическому зданию, стоящему одиноко в стороне от канала Амброзии, бесшумно подлетел радио-аэробиль.

На откидную площадку у крыши дома из аэробиля вышел доктор Ни-Асту-Сол и бросил рассеянный взгляд вокруг.

С востока поднимался Деймос.

Его узкий серп отражался, дробясь в темной воде канала.

По направлению к Деймосу, сверкая в темном небе длинными рядами огней, неслись три аэробиля пригородного сообщения.

На западе, над городом Солнца, в небе горели исполинские огненные столбцы вечерних газет.

Открыв дверь в крыше дома, доктор Ни-Асту-Сол на электро-кресле бесшумно спустился к себе в кабинет.

Мягкий свет радио-лампы освещал лишь громадный стол, сплошь заставленный приборами. Весь кабинет находился в тени.

Доктор Ни-Асту-Сол был маленького роста, с голым черепом, с большим, выдающимся вперед широким лбом, развившимся за счет лица. Одет он был в легкую хитонообразную одежду.

Он, видимо, был чем-то озабочен, потому что сейчас же, сняв особой конструкции темные очки, подошел к радио-телефону и взял приемник. Через секунду в металлическом зеркале у радио-телефона вырисовалась стройная, миниатюрная фигура, одетая так же в хитонообразную одежду.

— В чем дело, отец?

— Мне, нужно тебя немедленно видеть, Ги-Сол. Захвати с собой мужа и инженера Ок-я-ги.

— Хорошо, они как раз у меня… Сейчас распоряжусь подать аэро.

Через пять минут над домом спустился радио-аэробиль Ану-Ала-А. мужа Ги-Сол и редактора газеты «Межпланетные известия».

В кабинете бесшумно появились двое мужчин и женщина.

Доктор Ни-Асту-Сол подошел к стене и повернул один из системы рычагов. Со всех сторон кабинет окутали непроницаемые жалюзи — заглушители.

— Так будет безопаснее от газетных репортеров… — сказал он, здороваясь с пришедшими. Потом сел в громадное мягкое кресло и начал тихим, немного надтреснутым голосом.

— Простите, я намерен надолго занять сегодня ваши мысли. Вы все мне одинаково близки. Вы, Ану-Ала-А, муж моей дочери, вы, Ок-я-ги, жених второй моей дочери Ни-Сол, которая, — вам, конечно, это еще неизвестно, — бесследно пропала. Не делайте пожалуйста, Ок-я-ги, трагических жестов! Я вас пригласил сюда не для этого. Имейте терпение, все придет своим чередом. Мне уже не одна тысяча лет, и вы, конечно, знаете, что я родился у Исменийского озера, в городе Исменах. Этот город постигла страшная участь. Он был разрушен упавшим в эту местность нашим спутником, когда-то бывшей нашей колонией, Фобосом. Я спасся чудом, попав еще до начала всеобщей паники в аэробиль моего друга.

Все северное полушарие подверглось разрушению. Местность, когда-то существовавшая между городами Бореосиртисом, Исменами и каналом Оксус, от невероятной силы удара превратилась в огненно-расплавленную массу. В этом жидком огне сгорела вся наша культура северного полушария.

Климаты изменились, и на всей планете наступила тропическая температура. Наши безводные моря вновь наполнились водой, разрушая наши города и уничтожая пашни.

Это было трудное время. Много потребовалось потом трудов, чтобы обуздать природу, разорвавшую цепь нашей власти. Между тем, огненно-жидкая масса на месте упавшего спутника остыла, и все северное полушарие покрылось исполинской, пышной, доисторической растительностью. Мы были поставлены совершившимся фактом в невероятные условия. Южное полушарие представляло собой образец невероятно развившейся техники и культуры, а северное являлось образцом зарождающейся доисторической жизни.

Нечего и говорить о том, что Верховный Совет Марса совершенно изолировал эту область, а умы ученых были направлены туда, чтобы на практике проверить все умозаключения и выводы науки. С невероятным интересом мы наблюдали появление первых, доисторических форм жизни… И, наконец, мы увидели первое человекоподобное существо, нашего далекого предка. Это случилось сравнительно недавно. Верховный Совет держал это втайне, а мы должны были хранить ее. Появление этого человекоподобного существа вызвало большой переполох в Совете.

Начальник охраны Марса — Ци-Го-Ти видел в этом появлении страшную опасность для нашей культуры. Он требовал немедленного уничтожения нового существа, имевшего удивительнейшую способность к быстрому размножению. Если бы, действительно, для нас не была изжита опасность падения второго нашего спутника — Деймоса, настояния Ци-Го-Ти, пожалуй, имели бы достаточно оснований.

Деймос упал бы в южном полушарии Марса и обратил бы все в огненно-жидкую массу. А развившееся затем поколение культуры человекоподобных имело бы возможность, истребив остатки уцелевшей культуры и нас самих, захватить господство над Марсом. Но у нас было слишком много и знаний, и примеров перед глазами: падение нашего собственного спутника Фобоса и, наконец, падение Луны на нашу древнюю соседку Землю. Это заставило нас изобрести особый, взрывающийся в случае необходимости, газ Ютли. Он мог удерживать и направлять наш спутник в желаемом для нас направлении и положении. Он преодолевал силу тяготения и мог сообщить независимо от Солнца движение нашей планете, если бы это когда-нибудь для нас потребовалось. Поэтому члены Верховного Совета, в том числе и я, не поддержали опасений Ци-Го-Ти.

Этим была решена жизнь и дальнейшее развитие человекоподобных. Для изучения жизни на месте туда была послана тайная экспедиция, во главе которой была моя дочь Ни-Сол. Члены этой экспедиции сегодня возвратились и сообщили мне, что Ни-Сол исчезла и что им не удалось отыскать ее следов. Мне поручили собрать небольшую вторичную экспедицию, для ее розысков. Эта экспедиция будет состоять из всех нас. Завтра, рано утром мы должны вылететь.

Место нашей поездки С-В. 40° широты и 87° долготы. Вот и все!..»

— Однако, уважаемый доктор… — задал вопрос все время безмолвно и внимательно слушавший Ок-я-ги. — Я надеюсь, что это не все. Скажите жизнь Ни-Сол вне всякой опасности? Предполагать другое было бы ужасно.

— Да, в этом вы можете быть совершенно спокойны. В ее исчезновении я склонен видеть нечто другое. Завтра, во время поездки, я прочту вам ее последнее письмо.

Вам многое тогда станет понятным. Вас, дорогой Ану-Ала-А, я беру с собой на заседание Совета. Оно начнется через полчаса, и нам нужно спешить.

— А ты, дорогая Ги-Сол, как думаешь провести сегодняшний вечер?

— Я хочу съездить в Межпланетный клуб, если Ок-я-ги не откажется мне сопутствовать.

— Итак, до завтра.

2. Кри-Острый Зуб встречает «божество гор»

Рано утром, когда все племя еще спало, Кри ушел в лес. Он пробирался к лесному озеру, где на отлогих берегах, в золотистом песке, лежали большие цветные раковины.

Племя постигло несчастье.

Три дня уже плакали женщины, хмуро глядели мужчины и не выходили на охоту. Не слышно было веселых песен.

Старейший в роде жрец Биканджапур — белобородый напрасно приносил жертвы на черном камне.

— Около черного камня, которому поклонялось племя, бил источник пресной воды.

Теперь источник неожиданно иссяк.

Черный камень разгневался. Черный камень мстит.

Кто прогневил черный камень?

Сегодня ночью Кри приснился сон… …Сидит он у черного камня. Струится яркое солнце, пробиваясь сквозь зелень листьев. Лежит черный камень молчаливый, торжественный. Не доходят до него лучи солнца — со всех сторон окутали камень ветви деревьев. В зеленоватом свете все вокруг. Как будто лежит камень на дне озера, а вокруг вода.

Видит Кри, что выходит из леса к черному камню седая кайя.[4] Почему пришла к Кри седая кайя?

Только один раз видел их Кри. Далеко, по ту сторону гор живут они. Не любят людей огня. Владели они раньше всеми лесами, озерами и горами. А теперь люди победили их. Хотел спросить ее Кри, но она вдруг подошла к нему вплотную и сама заговорила.

— Бесхвостые кайи добыли огонь и победили нас. Но бесхвостые кайи не понимают, что говорят камни. Я скажу, чего хочет черный камень.[5] Найди Кри раковину белую, как пена, с краями, как кровь. Найди и положи на черный камень. Будет тогда вода. Будет великая радость племени. Мир воцарится между всеми кайями.

И вот идет он к лесному озеру за белой раковиной с краями, как кровь.

Легко ему итти.

Верит он, что принесет раковину, и будет вода, в источнике. И будет ему великий почет от племени. Жрец Биканджапур отдаст ему тогда в жены свою дочь Обипнуру, которую Кра давно любит.

Пришел Кри к лесному озеру. И, действительно, нашел раковину белую, как пена, с краями, как кровь.

На виду она лежала, наполовину зарывшись в песке.

Не солгала седая обезьяна. Все как она сказала, так и вышло.

Идет теперь обратно Кри к черному камню.

Весело ему.

Поет Кри.

— Черный камень не будет больше мстить. Кри несет ему раковину. Снова будет вода в источнике. Хорошо! У Обинпуру косы длинные, как лианы, глаза темные, как черный камень. Сильна и ловка Обинпуру. Ай-ля-ляй! Кри любит Обинпуру. Он возьмет ее в жены!

Лес вплотную подходил к скалистым горам. Рядом с горами, на поляне лежал черный камень.

Подошел к нему Кри и без страха положил раковину.

Ждет. Сейчас хлынет вода в источнике…

И видит он, что выходит к источнику большой пещерный ка.[6]

Дрогнуло у Кри сердце, забилось в груди, как лодка на волнах о берег. Достал он стрелу с каменным наконечником и натянул лук. Прицелился прямо в сердце.

Но сейчас же отбросил лук.

Повернулся ка.

Грудь вся седая и уши седые. Священный зверь — убивать нельзя! Может быть это дух черного камня…

Зарычал ка, идет к нему навстречу…

Молча стоит Кри.

Хрипло вырывается из груди зверя дыхание. Белая пена падает с морды на траву.

Близко ка.

Видит уже Кри в его злых, обведенных желтой каймой глазах свое лицо…

И вдруг, яркий свет, точно молния, прорезает зеленый сумрак поляны…

Падает ка у ног Кри.

А справа, в самом конце поляны стоит невиданное существо с поднятой рукой, из которой вылетела огненная стрела, убившая ка — духа черного камня.

Божество гор!

Упал на колони Кри и закрыл лицо руками.

Не должен смертный видеть божество!

Но не закрываются глаза и сквозь пальцы видят, что, уходя в зеленый сумрак леса, улыбается божество гор.

3. Ни-Сол создает новую религию

Ни-Сол умышленно скрылась от экспедиции. Последняя, потратив безрезультатно несколько дней на ее поиски, решила что Ни-Сол, вероятно, погибла; все члены единогласно постановили уехать без нее, тем более, что срок отъезда уже истек, ботанические коллекции были полны, и опыты по радио-зоологии произведены.

Ни-Сол была этому чрезвычайно рада. Он нашла себе пещеру в скалистых горах, где и поселилась. Недалеко от пещеры лежал черный камень, и бил источник пресной воды.

Чтобы не тратить времени на ежедневное хождение за водой к источнику, куда, между прочим, ходили и все пещерные ксами,[7] в изобилии обитающие вокруг и представляющие серьезную опасность для жизни, Ни-Сол отвела воду к себе в пещеру, и таким образом источник у черного камня прекратил свое существование.

Последнее обстоятельство, правда, изгнало пещерных ксами, но и послужило причиной больших волнений в племени, перевернувших налаженный уклад жизни человекоподобных.

Это началось как раз с того момента, когда Ни-Сол встретила у черного камня человекоподобного Кри, в священном ужасе смотрящего на высохший источник.

Желая спасти его от пещерного ксами, она вышла из своего прикрытия, и Кри увидел ее.

Кри отправился немедленно в лагерь и рассказал жрецу о встреченном им «божестве гор» и о том, что теперь нужно приносить жертвы этому новому, всемогущему божеству, убившему молнией дух черного камня, в лице ка.

Это легкомысленное сообщение чуть не стоило жизни Кри. Новые идеи всегда прививаются с трудом, а пророки в большинстве случаев избиваются камнями.

То же случилось и с Кри. Жрец возбудил против него племя, и Кри спас свою жизнь только бегством, предупрежденный своевременно своей возлюбленной, Обинпуру.

Однако, новая идея, встреченная так враждебно, не исчезла бесследно и начала давать ростки.

Почти ежедневно к черному камню начались паломничества, возглавляемые жрецом Биканджапуром. Убитый Ни-Сол ка — дух черного камня — был торжественно похоронен недалеко от источника. Через три дня жрец предсказал его воскресение. Он приносил на черном камне жертвы, сжигая птиц, куски мяса убитых животных и священные стебли тростника, бормоча заклинания и наблюдая за высохшим источником.

Но дух черного камня был нем к молитвам. Источник оставался в прежнем состоянии.

По унылым лицам человекоподобных паломников Ни-Сол начала догадываться, что с каждым днем они все более и более неохотно приносили жертвы и с недоверием поглядывали на жреца, старавшегося изо всех сил поднять авторитет черного камня.

Трехдневный срок, провозглашенный жрецом для воскресения духа камня, истек.

Сомнение в могуществе черного камня, помимо их воли, вкрадывалось в их сердца…

И вот однажды Ни-Сол увидела изгнанного из племени Кри. Он пришел к высохшему источнику рано утром, еще до восхода солнца. В руках у него был большой пучок белых цветов, который он положил к источнику.

Это была первая жертва новому божеству!

Кри долго стоял на коленях и простирал руки к скалистым горам. Горы вырисовывались черными силуэтами на изумрудно-розоватом, начинающем светлеть небе. А когда из-за гор взошло, наконец, солнце и брызнули розоватые лучи, фигура Кри с простертыми вверх руками застыла в торжественном экстазе.

В это мгновение он был прекрасен.

Сердце Ни-Сол дрогнуло. Незнакомые, мучительно-сладостные ощущения пронеслись ликующим вихрем восторга.

Он молится ей, Ни-Сол, — «божеству гор»!

Этот бронзовый дикарь — человекоподобный, такой детски-наивный в своем экстазе и беспомощный в своем героизме, в это мгновение показался ей прекраснее и могущественнее всех ее современников.

«Он молится «божеству гор» об оживлении источника, — подумала Ни-Сол. — Хорошо,

«божество гор» принимает молитву! Завтра источник оживет! Серебряным звоном зазвучат его струи по остроконечным камням, алмазными лентами протянутся по изумрудной траве, возвещая племени о новой религии. Пусть завтра начнется новая, «великая эра» в развитии племени!

«А этот изгнанный и презираемый всеми дикарь пусть сделается завтра всемогущим и всеми почитаемым. «Божество гор» умеет награждать за доставленную радость, тем более, что «божеству» это ничего не стоит, кроме… ежедневного труда хождения за водой…»

4. Смерть Обинпуру

На лесном озере было много, сплошь заросших деревьями, островов. После изгнания из племени на одном из них Кри нашел себе приют.

О месте его пребывания знала одна только Обинпуру. Она иногда приходила к озеру, и Кри, услышав ее условный призыв, перевозил ее на остров на сделанном им челноке.

На острове не было зверей, и жить было безопасно. В свободное от добывания пищи время Кри занимался любимым своим занятием — резьбой.

Острым резцом-камнем на плоской pаковине несколько дней подряд изображал «божество гор», поражающее молнией ка — духа черного камня.

Работа его настолько увлекала, что он забывал все окружающее.

Только один раз за все это время им был покинут остров, когда он, у источники черного камня, приносил в жертву «божеству гор» белые цветы. Но в тот же день он вернулся на остров и снова принялся за работу. Однако работы ему не пришлось окончить, так как в этот день произошли для него серьезные и неожиданные события.

В полдень с берега раздался условный призыв Обинпуру.

Кри перевез ее на челноке. Они ушли вглубь острова и расположились на открытой поляне, сплошь заросшей белыми цветами.

Обинпуру, волнуясь и плача, стала рассказывать. Она больше не вернется к племени. Она убежала оттуда навсегда. Она хочет теперь быть са[8] Кри. Отец держал ее в заключении, в яме. Он ненавидит Кри и поклялся его убить.

Кри долго думал.

Вдруг неожиданная улыбка согнала мрачную тень с его лица. Глаза весело засверкали.

— Слушай, Обинпуру, — ты будешь моей са. Мы уйдем далеко-далеко от племени и будем жить одни. Черный камень и твой отец не будут нам мстить, мы будем верить о «божество гор». Улыбнись, Обинпуру!

И Обинпуру улыбнулась.

Они обнялись и, сидя рядом, начали строить веселые планы на будущее. В челноке они доедут до конца озера и там уйдут в лес. За лесом начнутся горы. Там не трудно будет найти удобную пещеру. У Кри есть два копья, стрелы и сильные руки — стоит ли мрачно смотреть на будущее!

Когда им надоело строить всевозможные предположения, они стали играть. Обинпуру убегала, Кри ее догонял. С ловкостью кайи они взбирались на деревья и прятались друг от друга в густой изумрудной листве.

Вечером они зажгли костер и легли спать. Обинпуру скоро уснула, но Кри долго сидел и смотрел на голубое небо. Там мерцали крупные зеленоватые звезды. Неясные и неопределенные мысли, подобно ветру в листьях деревьев, проносились и его мозгу. Вереницы вопросов вставали перед ним, такие же непонятные ему, как и весь окружающий его мир.

Кри оторвал свой взор от неба. Все подавляло его там грандиозностью и тайной и не находило ответа в его бедном представлениями мозгу. Земля была понятнее.

Обинпуру спала, закинув руки за голову. Грудь ее равномерно поднималась в такт дыханию. Полуоткрытые губы что-то шептали во сне. Кри наклонился к ее лицу, и его обожгло ее горячее дыхание. Вихрь желаний стал раскачивать сердце. Голова закружилась. Белые цветы струили острое, терпкое благоухание… Но сейчас же явилось незнакомое раньше чувство робости, мучительной нежности и жалости.

— Обинпуру устала, не нужно тревожить ее сна.

Он посмотрел на костер. Пламя колебалось, собираясь погаснуть. Нужно было найти сучья. Бесшумно поднялся Кри и пошел за сучьями к берегу.

Едва уловимый всплеск воды привлек его внимание.

К острову подъезжал длинный челнок. В нем Кри заметил трех воинов с боевыми копьями и белую бороду Биканджапура, сидевшего у кормового весла.

Кри мгновенно сообразил положение вещей. Опасность была велика. Сквозь темную зелень листьев тускло-багровым пятном мерцал догорающий костер. Он выдавал его убежище.

Кри едва успел добежать до костра и взять копья, как враги показались уже на поляне.

Обинпуру проснулась и, увидев идущего сзади воинов отца, поняла в чем дело.

Кри издал боевой клич и, не дожидаясь нападения, сам вступил в бой. Этим он выиграл время и первым копьем с размаха пронзил одного воина. Тот, широко раскинув руки, упал лицом в траву. Двое других, стараясь его окружить, разошлись, прячась за деревьями. Биканджапур не вступал в бой. Прячась за деревьями, он пускал стрелы. Одна из его стрел вонзилась в ногу Кри.

Кри понял, что ему лучше отступить к берегу. Там он будет защищен сзади водой.

Избегая ударов бросаемых в него копий, он, прячась за деревьями, стал медленно отходить к воде.

Но в это мгновение пущенная Обинпуру стрела сразила второго воина. Эта неожиданная помощь изменила положение.

Кри прекратил отступление и бросился на последнего воина.

В тот же миг он услышал слабый стон Обинпуру… Он понял и чем дело и вместе со злобой отчаяния почувствовал прилив новых сил.

Пуская стрелу, Обинпуру неосторожно вышла из-за дерева, и ее геройский поступок стоил ей жизни.

Биканджапур натянул лук, и пущенная им стрела впилась в грудь Обинпуру. Со стоном упала Обинпуру около дерева…

Кри в это время освободился от своего последнего врага, свалив его на землю ударом копья по голове. Биканджапур это заметил… Пора было подумать о спасении собственной жизни. От природы он был труслив. Насколько ему позволяла его тучность, он побежал через поляну к челноку…

Кри его не преследовал. Он склонился над неподвижно лежащей в траве Обинпуру.

Вырвав у ней из груди стрелу, он вместе с последней погасил едва уловимое биение жизни, от которого еще вздрагивали веки ее закрытых глаз.

Кри не понимал смерти. Чем-то огромным, угрожающим и всегда нежданным врывалась она в окружающий его мир. Но жизнь в своем целом оставалась неизменно-прежней.

Исчезали бесследно только ее отдельные части. И поэтому Кри не мог понять, что навсегда могут исчезнуть части, если целое всегда неизменно, если целое слагается из этих частей.

И теперь он думал, что жизнь Обинпуру, вырвавшись, как пар, из отверстия раны, перешла в какое-нибудь животное, птицу или растение. Не исчезла бесследно, а слилась лишь с окружающим его вечным и неизменным миром.

«Божество гор» может вернуть жизнь обратно в тело.

«Божество гор» — всемогуще!

Эта мысль явилась у Кри неожиданно и всецело поработила его. Взяв тело Обинпуру на руки, он медленно пошел в берегу, к своему челноку…

Положив тело Обинпуру на дно челнока, Кри выехал на середину озера и заметил пустой челнок, на котором приехали его враги. Челнок кружился на середине озера, медленно уносимый течением.

Кри понял, что Биканджапур, вероятно, упал в воду и сделался жертвой какого-нибудь ящероподобного, которые в изобилии обитали в озере.

Это скользнуло в его мозгу, не оставив следа. Он слишком был занят своими мыслями, слишком жаждал чуда…

Могла ли интересовать его судьба Биканджапура.

Когда он вышел на берег, начался рассвет…

Подходя к черному камню еще издали увидел Кри, что источник ожил. Серебряным звоном звучали прозрачные струи, падая на острые камни.

«Божество гор» сдержало свое слово.

5. Экспедиция отправляется на розыски

Радио-аэробиль бесшумно мчался вдоль залива Авроры, за которым, бесконечной прямой линией, синел канал Ямуна.

Было еще рано.

Обычная жизнь в городах еще не начиналась, лишь на всем протяжении залива Авроры, занятого пашнями, ползли в разных направлениях электро-тракторы, управляемые механическими рабочими. Последние были сделаны из мягкого телоподобного сплава резины и клевеита,[9] a paдио-механизм внутри, координирующий их движения, регулировался лучами главной радио-станции.

У нас времени три часа… — сказал доктор Ни-Асту-Сол — я прочту вам, как обещал, последнее письмо Ни-Сол.

«Дорогой отец, я, наконец, в этом сказочном мире! У меня сейчас такое чувство, как будто бы я вновь родилась и забыла навсегда всю нашу культуру, все наши знания. Надо мной шумят гигантские хвощи. Я стою у индигового лесного озера. На песке передо мной лежит мертвый аерали[10]. Два его больших глаза, на толстом головном щитке, устремлены на меня. Пойми, через сколько миллионов лет эти глаза, напоминающие шлифованный алмаз в оправе, смотрят на меня… Члены моей экспедиции раздражают меня. Твой подбор ученых оказался неудачным. Здесь нужны люди, умеющие и желающие переносить опасности. Весь этот мир — одна сплошная опасность, одно сплошное пламя жизни и борьбы за жизнь. Мне удалось без особенного труда найти жилище человекоподобных. На С.-В. 40° широты, 87° долготы находятся отроги скалистых гор. Там в пещерах поселились человекоподобные. Я нашла очень удобную пещеру, где жили раньше черные пещерные ксами, которых человекоподобные называют ка. Я занялась систематическим и подробным изучением их жизни.

И не могла себе представить, какую неоцененную услугу принес мне, посланный тобой, репортерский костюм-невидимка. Он защищает меня от всех опасностей.

В наших городах я ненавидела это вредное изобретение, приносившее мне не мало огорчений. Не желая себя уродовать, я не носила очков, что делали все наши дамы, чтобы «видеть» невидимых репортеров и избегать опасности появления своих сокровенных тайн на огненных столбцах воздушных газет.

Надеюсь тебя скоро обрадовать серьезными данными в области радио-зоологии.

Твоя Ни-Сол».

Доктор окончил чтение.

Первой заговорила Ги-Сол.

Я всегда знала, что моя милая сестрица очень экзальтирована. В ней бурлит кровь ее матери поэтессы, воспевающей прелести этого мира… Но во всяком случае все это очень интересно. Я благодарна, тебе, отец, за эту поездку. Мне порядком надоел наш Межпланетный клуб и Всепланетная радио-опера.

Aнy-Ала-А засмеялся, и его безволосое, сморщенное, всегда мрачное лицо с клювообразным носом сделалось веселым.

— Держу пари, что Ни-Сол влюбится в кого-нибудь из человекоподобных!

— А я посоветовал бы ей влюбиться лучше в дизаа,[11] это будет оригинальнее и принесет мне меньше огорчений… — вставил Ок-я-ги и подошел к переднему круглому окну аэробиля, где помещался увеличительный aппарат.

— Смотрите, там вдали зеленеет наш доисторический мир!

Действительно, в синевато-прозрачной дымке, окруженный высокими скалистыми горами, в котловине раскинулся необозримый изумрудный простор пышной и мрачной растительности.

Над ним прозрачно — золотисто — фиолетовыми полосами неслись облака.

Высокие, отвесные горы как будто с определенной целью отделяли этот мрачный, доисторический мир, беспредельно порабощающий человека, от мира современного, прошедшего бесконечно длинный путь в своем развитии и всецело порабощенного властью человека.

— Скажите, уважаемый доктор, — задал вопрос Ок-я-ги, — каким образом совершилась здесь без участия солнца вся эта сложная эволюция жизни? Я инженер, и это мне не совсем понятно…

Ни-Асту-Сол подошел к рулю и, взглянув на аэро-компас, изменил направление аэробиля.

— Я готов ответить на ваш вопрос. Ок-я-ги. То, что мы называем жизнью, мы видим в этом удивительном чуде природы, — органической клетке. Эта живая клетка создалась в те времена, когда планета еще светилась, подобно потухающему Солнцу и звездам. Она не нуждалась тогда в свете Солнца, и только позже, когда планета остыла, жизнь стала приемышем Солнца, В данном случае мы видим яркий пример зарождения жизни на нашей мертвой планете, где уже погиб весь животный мир, и только искусственно поддерживался нами мир растительный. И вот достаточно было падения нашего спутника Фобоса, чтобы вновь вспыхнуло угасающее пламя жизни…

— Ну, а как же обстояло дело с первобытным «раем», идеи о котором так долго занимала когда-то существовавшие религии нашей планеты? Об этом забытом теперь «рае» так любили вспоминать наши поэты.

— От этой идеи ты скоро освободишься, дорогая Ги-Сол. Ты увидишь, какая жестокая и ужасная борьба происходит в этом мире. Там все пожирает друг друга. Смерть была древнее «рая», и ее дуновением гасились огоньки жизни для того, чтобы давать горючий материал будущему вечному пламени жизни.

Я, к сожалению, должен прекратить нашу милую болтовню, так как мы достигли своего назначения.

Мы спустимся вот здесь, у этих скал, и пойдем в лес, захватив с собой лишь необходимые нам предметы.

6. В доисторическом лесу

Второй день находились спутники в мрачном, доисторическом лесу. Они шли к скалистым горам, где по сообщению Ни-Сол жили человекоподобные.

Ярко горело вокруг пламя жизни. Теплый влажный ветер гнал с лесных болот и озер облака золотистой растительной пыли. И в каждой такой пылинке горел огонь жизни.

И из каждой такой пылинки возникало новое растение.

Около исполинских, разросшихся хвощей, к которым примыкало лесное озеро, Ги-Сол увидела белый красивый цветок, прибитый к берегу.

— Это мужской цветок орияли[12]… - объяснил Ни-Асту-Сол. — Его история очень интересна. Это прообраз отделения животного от растения. Растение находится на дне. Когда наступает время оплодотворения, растение выбрасывает на длинном стебле на поверхность воды женский цветок.

У мужского цветка природа создала слишком короткий стебель. Он не может дотянуться до поверхности. Но акт оплодотворения должен быть исполнен. Мужской цветок делает тогда героическое усилие, отрывается от своего стебля и выплывает на поверхность. Приблизившись к женскому цветку, он передает ему пламя жизни, а сам уносится ветром и погибает. Этот прекрасный порыв принесения себя в жертву для будущего — основа жизни…

Ги-Сол вдруг вскрикнула, схватив в ужасе Ану-Ала-А за руку.

— Что это такое?! Посмотрите!

В чаще хвощей послышался заглушенный топот.

Ломая молодые побеги, неожиданно выскочил оттуда громадный гобри.[13] С неописуемой яростью он бросился на спутников.

Все растерялись.

Дорожные тюки и оружие были необдуманно оставлены за несколько сажен от озера. К счастью Ок-я-ги взял с собою радио-револьвер. В самый последний момент, когда гобри был в двух шагах Ок-я-ги выстрелил.

Невероятно яркий луч, как огненно-узкий бич, хлестнул зеленый влажный полумрак.

Гобри в эту же секунду тяжело рухнул на траву.

Все склонились с любопытством над этим громадным, величиною со слона, мертвым животным.

Один только доктор Ни-Асту-Сол, но обращая на него внимания, ползал на коленях по траве и шарил вокруг рукой, разыскивая упавшие в суматохе очки.

В это же время он продолжал говорить тем же поучительным тоном, как и за несколько минут до этого.

— Однако, вы знаете ли, что это за животное? Это простая мышь. Постепенно развиваясь, она достигла таких размеров. Вас это поражает? Где же мои очки?

Все рассмеялись и принялись за поиски.

В зарослях послышался новый шум…

Ану-Ала-А схватил доктора за руку. Скорей к нашим тюкам! Оденем костюмы-невидимки… Кто знает, какой еще нам готовится сюрприз…

Но в это мгновение из зарослей выскочила громадная толпа человекоподобных. Голое волосатое тело покрывала у бедер шкура пещерного ксами. В руках были копья с острыми каменными наконечниками. У некоторых были тяжелые каменные топоры.

С неистовым ревом часть их окружила мертвого гобри, а другая бросилась в погоню за нашими спутниками.

— Каий! Каий! — кричали они, потрясая оружием.

Первым был окружен отставший доктор.

Ок-я-ги, а с ним и все остальные, успевшие добежать до тюков, принуждены были возвратиться на выручку доктора. Один только Ок-я-ги успел вытащить брюки-невидимки… На ходу он успел их надеть… Нижняя часть его туловища сделалась невидимой… Это произвело на человекоподобных ошеломляющее впечатление. Верхняя часть туловища Ок-я-ги висела в воздухе, размахивая руками.

Неописуемый ужас охватил человекоподобных. Они упали на колени и, пригибаясь до земли, гортанными, жалобными голосами стали выкрикивать одно и то же слово.

— Ни-Сол! Ни-Сол! Ни-Сол!

Доктор подошел к Ок-я-ги.

— Вы что-нибудь понимаете?

— Даже не имею надежды понять.

— А вы, Aнy-Ала-А?

— Полнейший мрак неизвестности.

— Я слышу, что они как будто произносят имя моей сестры.

— Это и мы все слышали, Ги-Сол. Но это и есть для нас самое непонятное.

— Факт, между тем налицо. Человекоподобные настроены по отношению к нам миролюбиво. Смотрите, они куда-то нас зовут и при этом чрезвычайно почтительно.

— Я полагаю, что нам нужно с ними итти, — заявил Aнy-Ала-А. В нем вспыхнула репортерская страсть к сенсационным приключениям.

— Я тоже полагаю, что это скорейший способ понять непонятное.

— И я согласен с вами, — заявил доктор.

Забрав свои тюки, двинулись в путь.

Впереди шли человекоподобные, расчищая дорогу. Они что-то выкрикивали пронзительными, радостными голосами.

Заросли хвощей скоро кончились. За громадной открытой поляной высились высокие скалистые горы. На всем протяжении поляны горели громадные костры.

Черный смолистый дым поднимался тяжелыми облаками к небу. Вокруг костров, в равных направлениях, сновала громадная толпа человекоподобных. Часть их, разрубавшая на куски убитого гобри, бросилась к ним навстречу.

Когда все спутники подошли к становищу, лица их приняли одинаковое выражение невероятного удивления…

Навстречу к ним шла, улыбаясь, Ни-Сол, перед ней падали на колени, закрывая лицо руками, человекоподобные.

7. Разговор пришедших «богов»

Вечером все сидели у пещеры на вершине скалистых гор и смотрели на расстилающийся перед ними вечереющий простор. Внизу на поляне горели багровым пламенем костры.

Синеватыми облаками поднимались над лесом испарения. В лесу кричали звери.

Иногда в воздухе темнели громадные крылья ночных птиц.

Ни-Сол говорила.

— Когда я пришла впервые к человекоподобным, у них царил еще культ камня и животных. Это племя называет себя Марасатуками. Другое племя живет по ту сторону гор. Оно малочисленнее.

Меня сначала очаровал этот жестокий мир. Я помогала человекоподобным в их борьбе с природой. Они проявляли не мало героизма. Увидев меня однажды, когда я поразила выстрелом ксами, человекоподобные стали считать меня божеством гор. Это я — Ни-Сол, божество!? Могли ли вы предполагать что-либо подобное… Перейдя, таким образом, к культу человеко-богов, это племя сделало громадный скачок в своем историческом развитии. Однако, не завидуйте мне… Вас они приняли, конечно, тоже за богов, пришедших ко мне на помощь, чтобы управлять миром и их племенем.

Но я очень скоро увидела эту громадную пропасть времени между ними и собой. Я почувствовала ужасное одиночество и тоску. Жизнь — непрерывный поток вечного движения, несущий все вперед. Каждая секунда, каждый час, каждый день жизни уносит нас все дальше и дальше. И при всем нашем желании вернуться назад невозможно, этот поток не пустит нас. Ежесекундно мы обогащаемся опытом и знаниями. Каждый вчерашний день не может быть для нас сегодня таким же, каким был вчера. Передо мной встал вопрос: что мы будем делать с этими существами?

В нашей культуре мы ушли от них так неизмеримо далеко, что они нам совершенно не нужны. Мы не можем их сделать даже своими рабами. Наши механические рабочие в этом отношении удобнее и продуктивнее для нас. Нам, сделавшим труд творчеством и достигшим этим счастья, совершенно не нужны эти существа…

Все глубоко задумались.

Мрак сгущался. На поляне, перед багровым пламенем костров сновали человекоподобные, размахивая каменными топорами.

Их громадные, причудливые тени уродливо змеились на выжженной поляне.

— Они танцуют свой священный танец в честь нас, пришедших богов… — после долгой паузы произнесла Ни-Сол.

Над лесом взошел оранжевый серп Деймоса. Около него вспыхнула едва заметная звездочка и понеслась вниз.

— Смотрите! Аэробиль отлетел с Деймоса.

— Какая нелепость?! Доисторический мир и аэробильное сообщение.

Ни-Сол засмеялась и обвила руками шею Ок-я-ги.

— Знаешь, что вечно и неизменно?

— Чувство любви…

Загрузка...