Повесть о заколдованных шакалах. Древние тамильские легенды.

III. ПОВЕСТЬ О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО НА СВЯЩЕННОЙ ГОРЕ КАЙЛАСЕ

Среди могучих Гималайских гор сверкает ярче чистого золота украшенная священным пеплом[80] гора Кайласа[81]; там обитает тот, кого познать ох как трудно! И поскольку жил там Шива, гора эта стала средоточием всего блага вселенной, обретенного в воздаяние за великий тапас[82], свершенный от века четырьмя ведами[83] и всеми тремя мирами[84]. Возвышается эта гора над вселенной, над всеми ее бесчисленными мирами и луной, как свежий белый цветок, сверкающий на кусте цветочном, что землей зовется.

Окруженный гирляндой бессмертных, склонившихся перед ним в xoлодном небе, увенчанный гирляндой из бесчисленных миллионов драгоценных камней, украшенный гирляндой из золотых плодов священного дерева Кальпака[86], пребывал там Шива в гирлянде собравшихся вокруг него великих муни[87].

На склонах этой горы танцевали небесные танцовщицы; с веселым журчаньем струились там прозрачные ручьи. Там предводитель богов — Пурандара[88] и боги все, наделенные даром любви[89], молитвенно воздев цветы рук своих, прославляли Шиву[90]. А он, владетель храмовой башни[91], — этого первого великого оплота любви, он, повелитель наш, бык Нанди[92], храма[93] господин, высший из богов, властитель великий — он там свой танец танцевал.

В те времена на горе Кайласе пребывали многие украшенные священным пеплом отшельники, со знаком глаза на лбу[94], восьмиликого[95] рабы, обретшие милость отца[96], который вселенную разрушил[97], в чьих руках меч и стебель тростника, чьи волосы разлетаются длинными прядями, чьей милостью сама эта гора держится. Так и стоит она, священная, сияющая, величественно дымящаяся. Вся она принадлежит тому, кто победоносен, бесстрашен, неуязвим, чье величие неизмеримо, кто осенен венцом безмерной чистоты…

Некогда у подножья горы восседал непостижимый в своем величии Упаманья муни. Пылая любовью божественной, стремился он познать Шиву, чья природа непознаваема. И муни этот уже достиг состояния отсутствия начала и конца[98], отсутствия рождения и смерти, ибо служил он несравненно Бхутанатхе[99]. Этот муни сосредоточил чистое свое сознание и мысль лишь на одном, и потому дано ему было вкушать из млечного моря милости отца нашего Шивы.

И вот однажды, когда там восседал он, а вкруг него сидели многие тысячи бхактов, муни и йогов[100], вдруг сверкнул перед ними свет, столь яркий, будто одновременно тысяча солнц взошла. Все святые и отшельники стали меж собою говорить:

— Что это здесь за чудо?

И сказал им Упаманья муни, что созерцанием и мыслью прикован был к стопе великого:

— Грубый раб грядет, и милостью Шивы он станет царем поэтов всей стороны южной.

И, сложив молитвенно руки, оборотился Упаманья в ту сторону, откуда свет великий сверкнул. На теле же его от радостного благоговения испарина проступила. А когда стал он молиться, удивленные брахманы опросили:

— Отец наш, что же это? Ведь ты не поклоняешься ничему и иному — только лотосоподобным стопам Шамбху[101].

Так отвечал им Упаманья:

— Достоин поклоненья нашего Аруран Намби, ибо он сердцем своим Шиву объял.

Когда он это возгласил, брахманы стали просить:

— Услышать мы хотим и узнать про того, кем вызван этот свет великий, и про тапас, что он совершил.

Вот что рассказал им муни:

«У того, в чьих волосах струится Ганг, был некогда слуга, который украшал его плечи гирляндами медовых цветов, а лоб его покрывал священным пеплом. Аллала Сундарар — имя того слуги. И вот однажды случилось слуге этому забрести в один сад; он собирался нарвать там для Первого[102] цветов жасмина. И как раз в то же время туда пришли две прекрасные девушки, две прислужницы луносветоликие. А пришли они для тоге чтобы нарвать цветов, приличествующих благоухающие локонам моей повелительницы[103]. Одна была прелестная Аниндита, другая — благоуханная Камалини. Так звались они. И когда собрали они букет священных цветов[104], то, по милости первого бога среди небожителей, Аллала Сундарар увидел их. А сделано это было для того, чтобы он затем родился на земле[105], в южной стороне, и чтобы там, став поэтом, написал он свою святую книгу[106]. Только увидел он тех девушек, как сердце его потянулось к ним. И они тоже смотрели на него с внезапно вспыхнувшей любовью.

Первым ушел Аллала Сундарар, неся в руках нежные бутоны утренних цветов, столь желанных для Шивы, что мною завладел[107], а в сердце своем неся любовь к двум прекрасным девушкам. Затем, взяв увлажненные утренней росой цветы, ушли и лебедеподобные девушки. Когда слуга вернулся к Шиве, тот сказал, посмотрев на Сундарара:

— Что ж это ты? Ты, мой раб, теперь захотел стать еще и рабом влюбленным этих женщин?.. Ну, если так, ступай отсюда в южный край и, родившись там, наслаждайся вволю любовью с ними, прелестными и нежными.

Аллала Сундарар, печальный, отвечал ему, сложив молитвенно руки:

Прекрасноглазый[108] милостиво согласился. И Сундарар появился на юге в человеческом воплощении. Там он нашел тех двух женщин и, насладившись с ними любовью, потом вновь Шивы достиг».

Так поведал Упаманья муни о том, что произошло с Сундараром на Кайласе.