Повозка с игрушками

-Врагам не желаю! - схватила его за рукав - дернула, - представляешь, в январе два дня мусорная машина не приезжала, так я собрала картофельные лушпайки в кулек и отнесла к Нагорному рынку, думала не поймают - а куда же нести? - так нет же - мне, старухе, везет, как всем нам - наткнулась на рейд. "По кажите паспорт!"- говорят мне, сволочи, им бы такую одышку. -Ты носишь при себе паспорт? - спросила она требовательно.

-Нет! - сказал Павел - улыбнулся...

Старуха схватила его за второй рукав - дернула...

-Вот и говорю я им то же самое. "Адрес?" - спрашивают. Соврала бы, да не в моем возрасте. "Фамилия?" "Черномордина". "Имя, отчество?" "Анна Михайловна". Меня солдаты и в гражданскую и в отечественную так называли. Если бы собрать всех тех, которых я из огня на своем горбу вынесла, так они бы им не такой рейд устроили. Времена пошли, прямо скажу, сырые - почитай газету "Днепр Вечерний" за второе февраля - там в заметке "Изобретатели мусора" моя счастливая старость с такой издевочкой расписана, что передать невозможно - она перевела дух и горько вздохнула, - как ты думаешь, война во Вьетнаме скоро закончится?

-Не знаю.

-То-то и оно! - она повернулась к нему спиной и удалилась, совершая свой обычный вечерний моцион - движение в пределах фасада. 40

Павел вскочил в парадное, взбежал по ступенькам, открыл дверь и бросился в постель не раздеваясь. Земное тяготение улетучилось. Разум отделился от тела, как хвост кометы. Температура - минус 273 градуса по Цельсию. Метеоритная пыль. Рука, с трудом преодолевая собственную тяжесть, приподнялась, заслонила лицо - бесполезно! - жара проникала сквозь ладонь, обжигала зубы. Кто-то поднес к голове раскаленный прут - кто? - Павел проснулся, окинул испуганным взглядом комнату, пришел в себя и рассмеялся солнечный луч в роли палача-инквизитора! - это он несколько минут тому назад сполз по стене к спинке дивана и осторожно прикоснулся к щеке. 41

Подъезд - улица - деревья - мебельный магазин.

-Извините, -над сигаретой наклонилась шляпа, - спасибо!

-Не за что.

Перекресток - универмаг - Октябрьское отделение милиции - второй этаж...Капитан Бывалин отчитал Павла за неуважение к проявленному доверию.

-Я просил явиться к девяти - вы опоздали!

-Товарищ капитан...

-Не надо оправдываться, Павел Михайлович. Времени у нас мало. Я звонил главному врачу. Нас ждут.

-А где находится судебно-медицинская экспертиза?

-При областной психиатрической больнице - и, вообще, не кажется ли вам, Павел Михайлович, что вы задаете мне больше вопросов, чем я вам?

-Вы же не сказали мне, что это будет сегодня!

-Экспертиза, Павел Михайлович, в спецподготовке не нуждается.

-Вы неправильно меня поняли - я имею в виду совсем другое - я не взял из дому самое необходимое.

-Что именно? - спросил следователь настороженно.

-Зубную пасту, щетку, мыло, электробритву.

-Туда брать предметы не разрешается. Идите вниз, Павел Михайлович, ждите у входа.

-Как долго будет длиться экспертиза?

-Около тридцати суток.

-А после?

-Да вы не волнуйтесь, - в голосе следователя прозвучала едкая ирония, прокурор добавит!

Павел знал, что областная психиатрическая больница находится за городом, что занимает она большую территорию и обнесена высоким забором. В нескольких километрах от больницы росли леса, строились дачи, а где-то посередине, разросся поселок Игралкино. В былые времена, когда город был небольшим и только старые трамваи ползли по улицам, игралкинцы редко покидали поселок, разве что на базар - продать что-нибудь или купить... Бывало, что дети уезжали из поселка, но ненадолго - получив специальность и кое-какой жизненный опыт, возвращались в насиженное гнездо. Недавно больница праздновала двухсотлетие, но в каком году возник поселок - этого даже работники местного исторического музея не знали. Народные предания передавали из уст в уста, что первыми основателями поселка являлись сумасшедшие - те, от которых отказались родственники. Повара, врачи, медсестры, бухгалтера, уборщицы - персонал больницы набирался из коренных игралкинцев. Город рос - маленькие овраги засыпались, через большие перебрасывались мосты. Появились автобусы и троллейбусы. Трамваи стали более быстроходными - дребезжали по-новому. Произошел культурный обмен многие игралкинцы начали работать на заводах, а некоторые городские жители среди обслуживающего персонала больницы - Павел сталкивался с игралкинцами даже в центральных городских учреждениях. "Уханов!" - вспомнил, что его бывший директор коренной игралкинец.

-Машина только через полчаса будет и все это результат вашего опоздания, - сказал следователь.

Павел обернулся и увидел туловище - наполовину высунувшись из дверного проема, оно обеими руками держалось за дверь. Над белым-белым воротничком, как из оправы, торчала шея. Ложбина выделила два мощных сухожилия. Неожиданно нижняя рука оторвалась от двери и взметнулась к козырьку. Шейные сухожилия перекосились - голова повернулась, окинула улицу взглядом и посмотрела на часы. Брови насупились. Рука взметнулась еще раз и, оголив позолоченный ремешок, приложила часы к уху...

-Я сам могу доехать, - сказал Павел, обращаясь к туловищу.

-Без меня, Павел Михайлович, вас не примут; я обязан передать вас из рук в руки, - сказало туловище и оттолкнувшись от двери, исчезло в проеме.

Павел решительно зашел в помещение...

-Не понимаю, товарищ капитан, зачем машину гнать, если двадцать минут автобусом ехать?

-Не забывайте, что это судебно-медицинская экспертиза, - следователь сделал ударение на слове "судебно", - и что вы находитесь под следствием. Существуют определенные правила - как преступника, судебные органы должны доставить вас в спецмашине.

-Товарищ капитан, машина приехала, - доложил следователю дежурный.

Капитан Бывалин подошел к окошку.

-Я у вас папочку положил, товарищ старшина... Да не ту!.. Дело Копровина... Вот-вот!

Дежурный подал папку и капитан, сунув ее подмышку, направился к выходу. Павел пошел вслед за ним. Машина стояла у входа.

-Здравствуйте, Семеныч, - сказал Павел шоферу, как своему старому знакомому. 42

Автоматические двери открылись и спецмашина въехала на территорию, рассеченную множеством аллей, тропинок и дорог.

- Рулюй к приемному, - сказал капитан и Семеныч, не задумываясь, поехал по одной из дорог, которая несколько раз сворачивала и пересекалась с другими.

Машина остановилась...

-Вылезай! - сказал капитан Бывалин и открыл дверцу.

"ПРИЕМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ОБЛАСТНОЙ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ БОЛЬНИЦЫ", - прочел Павел вывеску на дверях одноэтажного здания, окна которого прижимались к земле. За стволами виднелись такие же здания - стены не облицованы, кирпичи побелены наголо. Бабочки, перелетающие от цветка к цветку, многочисленные и разной формы клумбы, стриженные кустарники, вековые деревья и свежий воздух создавали впечатление курортной местности.

Помещение приемного отделения. Сиротливая задумчивость - мужчины и женщины, сидящие в откидных креслах и не обращающие внимания друг на друга - знакомое лицо. "Да это же декан механического факультета - вроде бы никаких ненормальностей за годы моей учебы в горном институте за ним не замечалось".

-И вы тут, Захар Евсеич?

Преподаватель посмотрел на бывшего студента как на человека пропащего мол,а ты чего? - и показал на авоську с фруктами.

-Брату - десятый год здесь лечится.

В ожидалку вошла медсестра.

-Копровин, есть такой?

-Я Копровин.

-Идем, дружочек, - сказала и, переваливаясь на коротких ногах, пошла по коридору.

Душевая. Окна, до половины закрашенные масляной краской. Павел сбросил одежду. Медсестра подхватила ее и унесла. Перед входом в душевую кабину стоял мужчина - белый халат оттеняли красные пятна на оспенном лице и картофелевидный нос с синими прожилками. Окуная бритву в таз с водой, он, словно клоун - мимикой подозвал к себе клиента, хлопнул его пятерней по животу; осклабившись, взбугрил возле растительного покрова кожу и заглядывая в глаза, занес бритву. "Проверяет на какой-то комплекс", подумал Павел, пытаясь скрыть свою неподатливость.

-Не бойся, не отрежу, натяни карандаш, подними бейцелы, - приговаривал парикмахер.

Медсестра вернулась, прижимая к себе полотенце, кальсоны, рубашку, серый халат и шлепанцы. Шлепанцы упали на пол - остальное она небрежно бросила на подоконник.

-Быстрее банься, дружочек - у нас так долго не моются!

Обтершись наспех, накинув на влажное тело принесенное белье, Павел вместе с медсестрой вернулся в приемное отделение.

-Быстро тебя обработали! - сказал капитан Бывалин.

43

Павел сел в будку. Капитан захлопнул за ним дверцу и сел в кабину.

-А теперь к нашему рули!

Семеныч кивнул. Минуя замысловатые перекрестки, подъехал к огороженному зданию. Павел заметил, что и другие здания огорожены, но это по особенному - выше каменного забора в два ряда натянута колючая проволока, верхняя кромка забора облицована битым стеклом, сторожевая вышка...Капитан подошел к проходной и нажал кнопку. Звякнул металлический засов, двери открылись, вышел милиционер.

-Пополнение привез?

-Как видишь, - ответил Бывалин, кивком головы приказал Павлу следовать за ним и миновав проходную, показал пальцем на скамейку, стоявшую у входа в здание, - подождешь здесь.

На клумбах пламенели канны. Между вторым рядом колючей проволоки и забором, сладко вытянувшись, положив голову на лапы, отдыхала овчарка. Въездные ворота находились рядом с проходной - четыре железобетонных столба обозначивали это место. На столбы с трех сторон и сверху натянута сетка: одна сторона огороженного объема примыкает к проходной - другая, пересекаясь со вторым рядом колючей проволоки, к забору; третья - смотрит на клумбы; четвертая - на облака.

-Передаю вам этого субчика из рук в руки, - услышал Павел повеселевший голос капитана Бывалина.

А. Кобринский, "ПОВОЗКА С ИГРУШКАМИ", роман

продолжение VII

44

Общая камера - четыре койки, металлическая решетчатая дверь, ведро для параши. Длинный коридор и такие же камеры - возле каждой сидит санитар.

Наблюдение продолжается беспрерывно - днем и ночью: как спишь, как ешь, как ходишь, что говоришь. Работа у санитаров трехсменная. Во время пересменки сообщаются очередные новости.

-У Савельевых дочь замуж выходит.

-Кабалкины кабана зарезали.

-У Егоровны сын с БАМа вернулся.

-А наши и на этот раз чехам наклепали.

-С каким счетом, Федотыч?

-Три: два!

Санитары хорошо знают друг друга - они игралкинцы.

От решетчатой двери до зарешеченного окна ходит человек - его кличут Карликом.

-Случайно стекла выбил, пьяный был, ничего не помню, - снова и снова рассказывает он Сергею Сергеевичу.

Нам Карлик признался, что стекла выбил не случайно. Мы - это те, кто в камере. Каждый из нас - могила сексоту. Павел шестой день в камере - шестой день он видит Карлика шагающим - и днем и ночью. У Карлика воспалены глаза. Он старается не спать - считает, что отличительная черта маниакально-депрессивного психоза - бессонница!

-Мама у меня и сестра. -В подвале живем. Всю жизнь в сыром подвале! кричит он санитару.

-В семнадцатом в землянках жили, - бормочет санитар, посмотрев на Карлика сонными глазами.

Павел засыпает...Утром Карлика вызвали на комиссию...Из соседней камеры доносятся голоса...

-Со посадили на самолет и отправили, а Са интервью по телефону давал, возбужденный голос. Павел прислушивается: часто упоминая Са и Со, возбужденный голос разглагольствует о мировых проблемах - у "политического" ярко выражена мания борьбы за справедливость.

-Как вы относитесь к Са и Со?* - спросил Сергей Сергеевич шепотом металлическиепрутья рассекали лицо лечащего врача на квадратные участки.

Павел стоял прислонившись к дверному косяку...

-Считаю, что они психически нездоровы, - ответил с нарочитой громкостью и посмотрел Сергею Сергеевичу в зрачки.

-Куюмэ! - прочел он в них - они проникали, они блестели так, будто хотели сказать больше - это были зрачки ия.

-Сергей Сергеевич! - Сергей Сергеич!! - Сергей Сергеич!!!

-Не глухой - слышу!

-Гляньте на эту рожу, это же человек прошлого века - тупица! У него три класса церковно-приходской, но он там, а я в клетке, - речь идет об игралкинце; который прикреплен к камере "политического".

-Горло у меня пересохло от того, что я в мозг ранен, а у этого болвана интеллект атрофирован - воды не допросишься!

-Били меня, а я инвалид.

-Вот, смотрите! - человек приподнимает чуб: на лбу вмятина величиной с кулак, - чугуновозом меня. -Полгода в сознание не приходил.

Кто он, за что его били, за какие грехи попал сюда, не спрашиваем здесь не принято лезть человеку в душу. Сам расскажет, если найдет нужным.

-Семья у меня большая. Два сына и дочка. Кормить надо, а работать не могу, - говорит он и щупает вмятину. -Дали мне пенсию, а что пенсия? Четыре операции перенес. Два раза череп поднимали. Память у меня после этого как решето. К пяти семь прибавлю, голова болеть начинает. Тяжесть подниму тошнит и судорога по всему телу. Дворником я работал...

-Отомкните дверь, - просит санитара Сергей Сергеевич и в тот же момент у человека стекленеют глаза.

-Как ваша фамилия? - человек мотает головой - не помнит.

-Сколько вам лет?

-Тринадцать, - говорит человек и по небритым щекам его ритмичными зигзагообразными рывками скатываются наивные слезы.

Вид у Сергея Сергеевича непроницаемый. Он уходит. Лязгает засов. Человек преображается.

-Дворником я работал. У кума, Евсеем зовут, машина собственная. Ночью в Калиновку сиганули. Евсей птицеферму на примете держал. Уговорил - ночь, хоть скобли, дорога сухая, сторожа нет. Не заметили сторожа - в канаве старый пердун притаился. Стрелять - не стрелял, а все видел - номер машины запомнил - подфарники выключить не догадались. Ну вот! Колотит меня следователь по морде - голова моя ходуном ходит. Упаду в обморок - водой отливают. Ничего у них не вышло - я у кума машину без разрешения взял!

Одна из камер пустует - до сегодняшнего дня Павел не мог понять, почему: сегодня все стало на свои места: днем в эту камеру поместили двух женщин сморщенную, взгляд тусклый, под глазом синяк и девочку...Зеки столпились у зарешеченных проемов, ни одного пошлого возгласа - контраст делает языки деревянными: сморщенное и тусклое в упор смотрит на зеков - оно кутается в халат, у девочки халат небрежно расстегнут...

-Тпырх, тпырх! - пляшут под казенной сорочкой созревающие бугорки.

На спинке кровати сидит вор-рецидивист. Рот у него не закрывается. Любимая тема - ограбление государственных банков. Мы смеемся - не верим понимаем, что ни одного банка он не ограбил. Наговорившись, он спрыгивает, подходит к окну, оттягивает кальсоны и начинает выдавливать прыщи. Шестой день Павел видит его за одним и тем же занятием. Прыщи гноятся. Прильнув к дверному проему, он показывает их санитарам - гнусавит:

-Зеленкой помажьте, зеленкой помажьте, зеленкой помажьте...

-Да это же триппер! - говорит человек со шрамом на лбу.

-Попроси сульфадимизинчик, - говорит другой и хохочет.

Рецидивист хватается руками за прутья и, раскачиваясь всем телом, методично дергает дверь.

-Зеленкой помажьте, зеленкой помажьте, зеленкой помажьте...

О чем-то посоветовавшись друг с другом, игралкинцы открывают дверь, набрасывают на горло рецидивисту крученную простынь, избивают и берут на растяжку: ноги притянуты к левой спинке кровати, руки и голова - к правой...Павел убедился - пять крученных простыней могут растянуть человека, усмирить и сделать беспомощным...

Комиссия назначается два раза в неделю - ее результаты разгадываются легко:

-В зоне будешь валять дурака, а не здесь, - промычал санитар спине уходившего от нас навсегда Карлика...

Вечером "политического" перевели в более отдаленную камеру.Мы курим махорку. Положено три раза в день - ухитряемся чаще. Один из нас сворачивает цигарку и, упираясь лицом в прутья, вытягивает в сторону коридора губы. Дежурный санитар приближается к решетке - пальцы растопырены - рука хлопает по карманам. Зажигается ленивая спичка - скулы курильщика становятся рельефнее - у нас в камере появляется олимпийский огонь.

-Эй, санитар! - голос из противоположной камеры.

-Я не санитар, а медбрат - ну, что тебе? - спрашивает игралкинец.

-Ты знаешь, что человек произошел от обезьяны?

-Что касается тебя, то Дарвин не ошибся!

-Причем тут Дарвин? Мы эту эволюцию еще в школе проходили. Знаешь такого врача - Мечникова?

-Мне сказали, что я в этом году медицинский институт заканчиваю, произнес медбрат-игралкинец, насыщая фразу иронией.

-Так вот, - продолжает голос из противоположной камеры. -Заметил Мечников, что язвенники долго живут. Заинтересовался, почему так, и сделал открытие - кишечник человека не приспособлен к мясу...

-Хочешь стать вегетарианцем? - голос из смежной камеры - сторона правая.

-Дело не в этом - дело в том, что кишечный тракт у человека, как и у обезьяны, длинный - это для того, чтобы растительные клетки успевали в нем перерабатываться, а мясо гниет - ему наша желудочная среда не подходит...

-Тебе диетическую пищу закажут! - голос из смежной камеры - сторона левая.

-А Мечников от диеты отказался - попросил положить себя на операционный стол - прооперировался - ученики вырезали ему треть здоровой, нормальной кишки - двенадцатиперстной называется.

-Ты хочешь, чтоб и тебе отпанахали? - спросил игралкинец, выпячивая безмерное ехидство.

-Смотри! - человек поднимает рубашку и оголяет спину, - видишь шрамы? Это у меня в детстве крылья росли - отрезали их - это вечность мою отрезали - с тех пор у меня душевная язва!

-Ему яйца отрезали! - кричат из глубины коридора.

Хохот...

И новое утро. День солнечный- оконная решетка отражена на стене - падает по диагонали. За окном лает собака, гоняется за воробьями - слышно, как кольцо скользит по натянутой проволоке. В камере концерт - рецидивист бунтует: намотав на руку одеяло, выдавил стекло. Врачи тут же назначили ему серный укол - решили, что он самоубийство задумал, но причина оказалась прозаичнее - он хотел глотнуть свежего воздуха...

И новое утро...

-Распрягайтэ, хлопци, конэй та и лягайтэ спочывать, а я выйду в сад зэлэный тай крыньгчэньку копать, - поет сосед - голос у него широкий и сочный - баритон. Кончает одну песню, начинает другую, - а под Ростовом-на-Дону впервые я попал в тюрьму..., - умолк. -Павлуша, все равно расстреляют! Павел смотрит в окно. Из тупика коридора слышны взволнованные возгласы.

-Марк Твен написал.

-Купер.

-Марк Твен!

-Купер!

-Иди ты к ебаной матери!!!

-Копровин, можно вас на минуточку? - Павел поворачивается на зов подходит к дверному проему, - вы помните, кто автор исторического романа "Пуритане"?

-Книгу с таким названием помню, а кто написал?.. Нет, не могу вспомнить. Я в течение восьми лет интересуюсь только технической литературой.

Зрачки встретились...

-Куюмэ! - даже книги, которые ты взял из магазина, говорят о противоположном; они говорят о том, что ты художник, - между Павлом и лечащим врачом возникает сеанс телепатической связи. -Куюмэ! - в том задании, которое ты выполняешь, основное правило - оставаться нейтральным... Ты нарушил Заповедь Путешественника!

-Меня вынудили!

-Надо быть более волевым!

-Сколько тебе лет? - спрашивает Павел.

-Столько же, сколько и тебе, - отвечает Сергей Сергеевич.

-Зачем ты здесь работаешь?

-У каждого ия свой долг, свои интересы и свои обязанности - я невропатолог!

-Сергей Сергеич! - Сергей Сергеич!! - Сергей Сергеич!!!

После обеда Павла повели на рентген - глаза слепнут - день, цветы, клумбы, бабочки, зелень, ветер и облака - тело пьянеет - рука тянется к цветку... "Легкие без изменений, сердце в пределах нормы", - записывает рентгенолог в регистрационный журнал. Павел возвращается в камеру - в руке у него желтый одуванчик.

-Дай! - к цветку тянется костлявая рука.

Описав дугу, желтый одуванчик летит вглубь камеры. - Отдай! - кричит костлявая рука.

-Не отдам, не отдам, не отдам, - кричит желтый одуванчик. -Тпырх, тпырх! - пляшут под казенной сорочкой созревающие бугорки.

У дверных проемов столпились зеки. Их лица удивленно округлены и вдруг стены, полы, потолок, затхлый воздух и даже санитары-игралкинцы начинают менять устойчивые формы и очертания - источник землетрясения: хохот!

-Пидар!

-Цветочек фильдеперсовый!

-Хреном подпоясанный!

-Винт с бугра!

-Прибацанный!

-Ха-ха-ха, хо-хо-хо... Тю!

Павел лежит не двигаясь - круг замкнут: уголстены - потолок - халат параша - потолок - угол стены... Слова соседа капают ржавчиной, проникают в мозг, остаются там навсегда:

-А утром на работу идти. Разбудили меня ребята. Голова болит и с рукой что-то - в крови она. Двигаю пальцами - не болит. Откуда, думаю, кровь? Одеваю брюки, а они у меня в сперме. Все вспомнил! Кирпичом я... Сама меня в подвал завела. Оба мы пьяные были. Людей на улице полным-полно, а она кричать начала. "Не кричи!" - говорю ей, умоляю, на коленях стою, а она кричит - толкнула меня. Упал я - рука в кирпич упирается. Ладонью я этот кирпич вижу - сырой и шершавый. С тех пор мне каждый день сны снятся. Вот и сегодня мне смерть моя привиделась - вся в белом, по степи кружит, ищет меня. "Спи живой, спи живой, спи живой!" - откликается эхо на ее голос. Я из-за кочки выглядываю и к ней, потому что она на мать мою похожа. Подхожу ближе - одни кости! - точно, как на картинке. "Обманщица, обманщица, обманщица!" - стучит у меня в висках и земля гудит и колотится мое сердце убегаю я, а она впереди маячит. "Потому, маманя, я убийцею стал, что вы мне фамилию такую дали!" - кричу в спину. "Не виновата я, не виновата я, не виновата я", - всхлипывает, будто жалеет. А фамилия у меня, Павел, кладбищенская - Спиживой! Расстреляют меня, - вздохнул и запел протяжно с надрывом, - а под Ростовом-на-Дону впервые я попал в тюрьму - на нары, на нары, на нары!... 45

Большая светлая комната. У входа санитар-игралкинец. Павел стоит в центре: впереди четыре стандартных стола, за спиной Сергей Сергеевич присутствует как лечащий врач.

-Разве вы не находите положительным тот факт, что органы здравоохранения заботились о вашем здоровье? - спросил один из членов комиссии.

-Такая забота хороша только в том случае, если человек в этом нуждается.

-Вы уверены в том, что психически здоровы?

-На этот вопрос я ответить затрудняюсь.

-Почему?

-За мной наблюдали врачи-специалисты. Вначале я не задавал себя никаких вопросов - подлец отправил меня в сумасшедший дом, унизил меня! - думал, что врачи разберутся, но шли годы - меня не признавали ни больным, ни здоровым и тогда..., - Павел оборвал себя, - если я болен, лечите!

-А если вы здоровы?

-Как всякий здравомыслящий человек, буду рад этому.

-Судить вас будут, если вы здоровы! - взорвался один из членов комиссии, - интеллигентом прикидываетесь, а магазин ограбили, в коллективе себя вели неправильно, директору грубили.

-Все мои поступки конкретны и логичны.

-Куюмэ! - все правильно, все правильно, - успокоил Павла Сергей Сергеевич. -Все правильно, все правильно, - завибрировали структурные решетки молекул ДНК. Один из членов комиссии кивком головы дал какой-то знак остальным...

-Можете увести, - сказал Сергей Сергеевич, обращаясь к санитару-игралкинцу. 46

В камеру принесли вещи. Стараясь не показать своим товарищам волнения, Павел медленно одевался...

-В тюрьму тебя отвезут, - сказал Спиживой.

-В зековский санаторий тебя отправят, - сказал человек со шрамом на лбу.

-Через два дня забудешь нас, - сказал вор-рецидивист.

-До свидания! - сказал Павел.

-До свидания! - ответили они ему хором. В пространстве четырех железобетонных столбов стояла крытая тюремная машина...

-Вылезай, вылезай, вылезай, - голос сопровождающего.

-Фамилия? - спрашивает постовой.

-Копровин.

-Алло, алло... Нет санкции на арест?! - есть отпустить, товарищ капитан!

Цветы, клумбы, бабочки, зелень, ветер и облака... 47

________ * Са и Со - Сахаров и Солженицын.

А. Кобринский, "ПОВОЗКА С ИГРУШКАМИ", роман

продолжение VIII

АСТМА 1 До конца обеденного перерыва оставалось несколько минут. У высокого входа одного из городских учреждении вели беседу три молодых специалиста.

-Говорят, что он магазин ограбил.

-Какой?

-Букинистический.

-Каким сроком отделался?

-Никаким.

-Взяткой отмазался.

-А я слышал, что в это дело не хотели какого-то директора вмешивать. К сплетникам подошел четвертый - поинтересовался:

-О ком речь?

-О Сидорове, - сказал первый.

-Нет, о Петрове, - возразил второй.

-А я думал, что об Иванове! - удивился третий и пояснил, - я точно знаю, что ему предложили написать заявление по собственному желанию. 2

Сидоров-Петров-Иванову снились змеи. Одна из них лежала в болотной луже, только ноздри торчали над поверхностью - вот почему он не заметил ее! Змея сделала резкое движение и он кинулся бежать, задыхаясь и напряженно рассуждая о том, ядовитая она или нет. Оглянулся - почувствовал, что у змеи отрасли крылья. "Неужели догонит!" - подумал и приподнялся, опираясь на локоть. В воздухе плавали мелкие вещи - курительная трубка, пепельница, восемь матрешек и зубная щетка - все это приближалось к кишке металлического шланга, торчащей из дверной щели. Дышать было нечем - воздух высасывался... "Попасть на улицу через дверь я не могу, - рассуждал он. Даже пробовать не надо - кто-то придерживает ее - не мог же там появиться шланг сам по себе, - почему я задыхаюсь? - воздух должен поступать с улицы, но увы - похоже, что вся планета лишается атмосферы!" Радио передавало утренние новости, голос диктора звучал бодрее обычного, но дышать становилось все труднее. Передвигая то стул, то себя, Сидоров-Петров-Иванов открыл дверцу шкафа, вытащил все простыни, которые там находились и состыковал их надежными узлами. Привязал один конец к батарее - остальные, открыв окно, перебросил через подоконник. Окна соседних квартир оказались открытыми. "Видно там происходит то же самое", - подумал он, пальцами и зубами вцепившись в самодельный шнур. Сидоров-Петров-Иванов ошибался - на улице ничего не изменилось - прохожие улыбались, разговаривали друг с другом, терпеливо стояли на трамвайных остановках - только ему нехватало воздуха! "Я болен, я сумасшедший!" - говорил он самому себе, жадно присматриваясь к тому, что происходит вокруг. Сомнение подтачивало его силы все больше - "а если я нормален?" - задавал он себе нелепый вопрос и казнил себя за тот первобытный эгоизм, который делал из него художника: даже окурок, оставивший на себе ободок оранжевой помады, вызывал его реакцию; даже в спичках, которые зажигались то тут, то там, он надеялся заметить что-нибудь тождественное тому состоянию, в котором находился он сам. И вдруг ему повезло - на углу улицы лежал замусоренный клочок газеты - его взгляд остановился, прикованный необыкновенным текстом: ВСЕМ, ИСПЫТЫВАЮЩИМ КИСЛОРОДНОЕ ГОЛОДАНИЕ, ОБРАЩАТЬСЯ ПО АДРЕСУ: г. Кладбтщенск, кислородный завод...

Приписка - ехать любым троллейбусом до тупика! 3

Молодая медсестра повела его по узкой аллее, усаженной низкими кустарниками, к большому двухэтажному зданию, огражденному колючей проволокой. Миновав проходную, отомкнула бронированную дверь и вежливо попросила войти.

В комнате горели лампы дневного освещения. В центре возвышался бак с резиновыми присосками.

На стенке бака слесарным зубилом вырублено

Возле присосок на коленях стояли люди и жадно дышали. Второй выход из комнаты закрывала металлическая решетка - возле нее на табурете сидел санитар-игралкинец, стриженный под ежик.

-Делай то, что делают другие, - сказал он и новичок, упав на колени, пополз к баку. 4

Через несколько дней на доске происшествий появилось объявление: ВНИМАНИЕ! - разыскивается человек, пропавший без вести. Возраст - 33 года. На правой щеке, возле уха, родимое пятно величиной с пятак. ВСЕХ, КТО ЧТО-НИБУДЬ ЗНАЕТ, ПРОСИМ СООБЩИТЬ В МЕСТНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ.

Объявление висело полгода, но такая приманка приклеивалась не первый раз - ее старались не замечать, а если и замечали, то, ускоряя шаги, проходили мимо - каждый был рад тому, что еще дышит! 5

ВЕРБОВАННЫЙ

Романтик: Запах сосны! Папоротники! Корень жень-шень! Тундра! Олени! Охота на медведей!

Павел: Сибирь с высоты птичьего полета казалась голой.

Романтик: А ближе?

Павел: Маленькие деревушки, сработанные из дерева. Деревянные настилы вдоль улиц. Дерево дешевле асфальта. Уставшие люди. Искореженный бульдозер. Общежитие для вербованных.

Романтик: И ты в нем жил?

Павел: Я не хотел в нем жить.

Романтик: Почему?

Павел: Потому что - бардак! - местное население называло это общежитие дурдомом!

Романтик: Какие там люди?

Павел: Я встретил только одного. Он говорил со мной, ударяя себя кулаком в грудь: "Скажи, чего мне нехватает? Дом есть, деньги есть, жена есть, дети есть... Хочешь, я одолжу тебе тысячу рублей?" Огромный, он стоял в кальсонах, доски под его босыми ногами скрипели, по щекам стекали скупые слезы - они напоминали смолу, которую источал уничтожаемый в окрестностях лес...

Романтик: Он пил?

Павел: И я пил, потому что у нас был мужской разговор. "А зверь лютый, говорил он мне, - ты в самый момент его, можно сказать"... Через неделю он снова пригласил меня к себе и на столе я увидел обещанное.

Романтик: Алмазы!!!

Павел: Обыкновенные, бумажные деньги. "Возьми, - басил он настойчиво, пусть тебе повезет. Я и жена мечтаем уехать из Степановки, но у этой деревни мертвая хватка". Я не благодарил его. Я оставил ему своего верного товарища - нож с вмонтированным устройством для возвращения на планету иев.

Светило солнце - наши тени падали на ближайшие кочки - казалось, что нашему рукопожатию переломали кости... Что может быть искреннее молчаливого прощания? - мы знали, что больше никогда не встретимся. В Томск я летел самолетом У-2, из Томска в Новосибирск - самолетом ТУ-144. И Новосибирский аэродром мое настроение не улучшил. На скамейке, рядом со мной сидел парень. "Мой Якутыю шлопает!" - сказал он мне и посмотрел на меня вопросительно, "А я в Алма-Ата будут лететь". "Эслы эст тэбэ дьшлом, шлопай воздухам Грузыя!"

Весна полмесяца как кончилась, но холода отступать не хотели тоскливо... Около противоположного дома лежит человек - упал, схватившись за угол стены. Неподвижная поза, расстегнутый пиджак, вылезшая из-под ремня рубашка, оголенная часть живота - все это приковывает к себе внимание, вызывает тревожное любопытство... Возле лежащего собралась толпа... "Так и закоченеть можно!" - произнес жалостливый голос. "Напился в стельку, а жена дома ждет!" выразил свое возмущение другой. "Такому любой холод нипочем!" - поддержал третий. "Смотрите, у него губы посинели!" - сказала молодая женщина. Кто-то высказал мрачное предположение: "А если он уже умер?" В этот момент к углу дома подъехала машина с красными крестиками на черной обшивке - толпа притихла... Из машины вышли игралкинцы и положили остывшее тело на носилки - накрыли простынью, подняли - толпа расступилась - понесли, приподняли еще выше и только тогда стало понятно, что этот человек свою задачу на Земле выполнил.

Толпа разошлась... Я снова направился к скамейке - присел... Поправляя плащ, заметил на плече большое, мокрое, расплывчатое пятно. "Неужели меня осчастливила птица?!" - подумал я и посмотрел вверх, но там, в глубине, несмотря на середину июня, просматривалась глубокая осень.

Романтик: Что это было?

Павел: По-видимому, это была ворона! ИЛЛЮЗИЯ

Местный житель - его личный шофер Сайдулаев, подъезжая то к одному дому, то к другому, доверительно перешептывался о чем-то с обитателями, что-то выспрашивал у них, о чем-то советовался с ними и, наконец, помог ему найти квартиру:

-Это болшой началнык! - сказал он колеблющемуся Сабирову - хозяину добротного черепичного строения.

-Спат - здэс, дэвка - нэт, водка - нэт! - произнес Сабиров, кивнув на правую половину флигеля.

Целый день Павел отмывал полы от помета - зимой в этом помещении хозяин держал овец. В открытую дверь влетали и вылетали две ласточки - семейная пара: "А как же быть с этими жильцами - теперь-то дверь закрывать придется?" - подумал и, движимый благими намерениями, снял форточку, Сабиров выразил недовольство самоуправством квартиранта. Павел объяснил в чем дело. Сабиров ушел - вернулся с ломиком.

-Разбивала гнездо, прогоняла птичка, - поднял ломик.

-Если их прогнать, в доме поселится несчастье! - сказал Павел в надежде на то, что хозяин окажется суеверным и не ошибся - Сабиров боязливо посмотрел на снующих ласточек. - Она вечером кричала, утром кричала, отдыхать мешала, - сказал он и, опустив ломик, добавил, - я думала, чтобы твоя была хорошо!

Каждый житель села имел приусадебный участок, имел его и Сабиров. Погоды стояли такие жаркие, что арыки пересыхали. Для того, чтобы добыть воду, Сабиров решил копать глубокий колодец. Павел помог старику и тот вечером позвал его на ужин. Отказываться нельзя - обидется.

-Откуда к нам ехала? - спросил.

-С Украины, Черниговский,

-Власовец?

-Что вы, власовцы в Сибири - пересадили их.

-Моя сын школа МВД учится, - похвастался. -Посылка присылала, практика проходила, банда раскрывала, - вытащил из кармана небольшой пакетик развернул. -Курить надо, опиума!

Квартирант достал папиросу, выпотрошил табак на газету, перемешал с предложенной щепоткой и снова наполнил гильзу - утрамбовал спичкой. Сделав несколько затяжек, бросил окурок в пепельницу.

- Не берет! - сказал он Сабирову и, попрощавшись, ушел к себе.

Спать не хотелось. Попробовал читать - не получалось - глазные мышцы не подчинялись волевому усилию - зрачки возвращались к прочитанному, и, облюбовав какое-нибудь слово, подолгу на нем сосредотачивались... Павел отложил книгу... Возбуждение нарастало... "Я не хочу смотреть на потолок, не смотрю", - подумал он, прикованный к свисающей паутине и к живописным трещинам. И новый угол зрения - полы! - овечья мочевина, пропитавшая доски, испарялась - вызывала удушье... "Подлец!" - подумал он о Сабирове - каждое утро хозяин, ехидно улыбаясь, спрашивал, не болит ли у него голова и предлагал таблетку от головной боли... Электрический самовар! - крышка с глубокой вмятиной, бока с облупившимся никелем - зрачки остановились на кранике - вчера он его ремонтировал, "Капает или нет?" - провел ладонью по клеенке - сухо! "Сто лет будет работать!" - подумал, удивляясь своему богатому воображению - оно вывернуло краник так, что все внутренние поверхности оказались снаружи - и начало его шлифовать, оставляя на мелком корборундовом зерне следы светлозеленого цвета: "Да это же медный купорос! - теперь понятно, почему я, с тех пор, как поселился здесь, страдаю желудком!" Где-то щелкнул выключатель - у Сабирова! - это его окна погрузились во тьму. Павел понимал, что необыкновенная острота слуха результат действия наркотика... Шаги! - частые остановки и осторожное пошаркивание говорили о том, что человек улицы не знает - шел, боясь оступиться. Окрестные собаки, учуяв в прохожем незнакомца, злобно залаяли и вдруг к барабанным перепонкам прилип душераздирающий вой такой силы, что в комнате задребезжали стекла. Ласточки проснулись и, оставив гнездо, замелькали перед глазами, суматошно полосуя комнату. "Наконец-то у меня начинается галлюцинация", - подумал Павел. В окно кто-то царапался. Вой достиг кульминации, выворачивая все внутренности своей первобытностью - это был вой затравленного и умирающего зверя, зовущего на помощь. Зверь плакал, умолял, взывал и агонизировал - неожиданно заскулил жалобно и протяжно перешел на еле слышное всхлипывание - умолк... Павел глянул на будильник два часа ночи - сбросив одежду на пол, лег, устало прижимаясь к подушке глаза закрылись сами по себе, сердце начало стучать ровнее - уснул. Утром его разбудила громкая ругань. Вскочив с кровати, подбежал к окну и отодвинул занавеску - возле вырытого колодца стоял Сабиров - держал шест. Его физиономия брезгливо морщилась, еще более выделяя большой приплюснутый нос. Опустив конец шеста в колодец, пытался что-то вытащить и, каждый раз, когда это что-то соскальзывало, шест вздрагивал в его руках и хрупкий, хрустальный воздух раскалывали хриплые матюки. Павел натянул штаны и, откинув щеколду, выскочил на помощь.

-Спала овечка ленивый, не помогала старик, еба твоя мама! приветствовал его хозяин.

Павел заглянул в колодец. Шест Сабирова чуть-чуть приподнимал над поверхностью подпочвенных вод дохлого пса. Несколько в стороне, из будки выглядывал хозяйский кобель по кличке Султан - взгляд у него был до такой степени осуждающим, что Павел догадался о том, кто царапался сегодня ночью в окно флигеля - подошел к будке, погладил собаку:

-Поверь мне, что я бы спас твоего товарища, - сказал он и, вздохнув, добавил, - если бы не опиум!

В этот день Павел побывал в нескольких совхозах района - проверял готовность машинно-тракторного парка к уборочной - работа не тяжелая, но времени забирала много, так как совхозы находились друг от друга на больших расстояниях - в первом же увидел, что машины не очищены от грязи. То ли солнце светило слишком ярко, то ли духота стояла невозможная, но ему показалось, что наличная сельскохозяйственная техника сработана местными гончарами - отчитывая механика МТП, взял молоток и для наглядности ударил по одному из тракторов - корпус дал трещину. Ударил еще раз и трактор начал разваливаться, превращаясь в глиняные черепки. Ремонтники, стоящие вокруг, не удивились - удивился только Павел, но вида не показал: в этот момент он почему-то представил себя в роли Миклухи-Маклая, книгу о котором он читал еще в детстве - в ней говорилось, что отважный путешественник не погиб среди папуасов только потому, что не вмешивался в их жизнь. Во всех остальных совхозах Павел вел себя деликатнее - никого не отчитывал - к тракторам старался не подходить. Приехал домой поздно - горел свет - хозяин не ложился спать... Квартирант поздоровался с ним - не ответил - смущенно закашлялся и сказал:

-Ищи другая койка, нехорошая ты человека, пес топила, беда приносила, машина гробила!

"Уже узнал! - подумал Павел со злостью, которая мгновенно улетучилась, да это же еще одна тайна - кто бы мог подумать, что в этом селе действует самый совершенный беспроволочный телеграф в мире!" - молча повернувшись к Сабирову спиной, растворился в темноте - ночевал на берегу реки, завернувшись в тулуп чабана - блеяли овцы. ЦВЕТЫ И ПЕТУХ

Что думает он? - этот вопрос она не задавала себе. Он - не имело для нее никакого значения - квартира-то трехкомнатная! - кухня, ванна - все необходимые удобства, без которых человеку среднего возраста уже тяжело она думала, что его привязывает к ней именно это. В ее дом вхожи только деловые люди - правда, она их не любит, но и обойтись без них не может. Вчера одна из ее знакомых, Софья, принесла петуха и четыре килограмма баранины. Софья - женщина недалекая, но практичная - работает в столовой при городском отделении милиции. Нургуль мечтает защитить докторскую. "Что связывает этих двух женщин? Сегодняшний сон? - Нургуль держит петуха за голову, Софья - за хвост. Каждая тянет птицу к себе. Софья кричит: "Помоги мне поступить в институт - две тысячи тебе, три - ректору!"

-Зачем тебе диссертация? - спросил он, пуская дым в приоткрытую форточку.

-Я тщеславна, - ответила, - и потом - это же деньги!

-А я?

-Что ты?

-Зачем я тебе нужен?

-Ты? - задумалась. -Ты человек иного мира, - в ее голосе зазвучало искреннее сожаление, - ты никогда не будешь близок кругу моих знакомых. Ты годишься как любовник - как муж ты не подходишь мне. Моя родня откажется от меня, если я выйду за тебя замуж...

Он слушал ее, подпирая одну руку другой, сжимая пальцами подбородок эта женщина ни разу не пошла с ним ни в кино, ни в театр - боялась, что знакомые увидят их вместе. Только Софья знала о его существовании - от остальных его прятали в шкафу.

Ночью, когда хозяйка, утомленная любовными ласками, уснула, он осторожно, как вор, оттянув защелку замка и, ударив плечом парадную дверь, выскочил на улицу. Поближе к вечеру он купил на алмаатинском базаре петуха и букет гладиолусов, который тут же надежно привязал к петушиным лапам. Остановив такси, попросил доставить подарок по указанному адресу, заверив водителя, что там свадьба.

-Зачем вместе связал? - спросил таксист настороженно.

-О, старая студенческая традиция! - сказал Павел, вытащив из кармана хрустящее вознаграждение и, чтобы убедить таксиста окончательно, добавил, погулял бы да не могу. Срочно в Москву вызвали - я ракетчик!

Водитель посмотрел на клиента с нескрываемым уважением - денег не взял.

-Птицу брось туда, - сказал он, кивнув на заднее сидение.

Машина тронулась - петух дернулся и затих, уткнувшись клювом в цветы.

А, Кобринский, "ПОВОЗКА С ИГРУШКАМИ", роман

завершение

СМЕРТЬ

- Я бы мог и дальше рассказывать, но моя энергия на исходе, - сказал старик.

- Нам бы хотелось услышать твое резюме, - зазвучал лучевой голос.

- Я думаю, что Закон Путешественника надо изменить. Я против нейтральности. Физиологическая мимикрия - да, духовная - нет!.. Куюмэ! шепнул он, после чего его веки сомкнулись и голубое отверстие в тучах начало зарастать.

Комнату окутал сумрак и только зарево мартеновских печей всю ночь угрюмо цеплялось за карнизы домов, освещая вспышками верхние этажи и тучи, низко плывущие над землей.

Утром в гостиницу пришли уборщицы - посплетничали и разошлись по этажам протирать швабрами полы в коридорах и номерах, сметать сигаретный пепел с ковров и собирать пустые бутылки. В ячейке под цифрой 331 ключа не оказалось. В книге регистрации значилось, что в этой комнате никто не живет. Дежурная тут же позвонила в администраторскую.

- Анна Никаноровна, миленькая, вы сдавали кому-нибудь триста тридцать первый?

- Хорошо. - Будет сделано! - положила трубку и озабоченно посмотрела на уборщицу.

- Ну что? - спросила та.

- Забронирован для министра юстиции. Никаноровна никого туда не вселяла. Он с часу на час должен приехать, а свободных нет. Знаешь, что, Нюра позови слесаря - пусть отомкнет. -Я уверена - ключи в номере. Последний жилец их не сдавал - захлопнул, негодяй, дверь, а мы ищем.

Пришел слесарь - принес связку отмычек и, на всякий случай, монтерку. Безрезультатно попотев над замочной скважиной, выругался и просунул в щель монтерку - нажал: дверь сдвинулась в сторону петель, хрустнула и открылась.

- Господи, как он сюда забрался! Напился вдребезги! Старый, бессовестный хрыч - в таком виде разлегся! - возмутилась дежурная.

- Старик кажется дуба врезал! - пробасил слесарь - подошел к лежащему, наклонился и, раздвинув пальцами его сомкнутые веки, посмотрел на зрачок.

- Нюра! - позвала дежурная, - сбегай вниз и расскажи все Никаноровне, пусть милицию вызовет. -Выйди, Ваня! - потребовала и, когда слесарь вышел, вышла сама - осторожно прикрыла дверь.

Вскоре на третьем этаже появился лейтенант - растолкав любопытных, подошел к дежурной.

- В чем дело?

- Он лежит там - голый! - шепнула. Милиционер распахнул дверь и отпрянул - тело старика занимало почти всю комнату - увеличилось в размерах.

- Господи, - всплеснула руками дежурная - кинулась к телефону. -Анна Никаноровна, что делать - его не вынесешь!.. -Распух!.. -Да он раза в три шире, чем дверь!.. -Нет! - кажется не воняет.

В этот момент к администраторскому окошку подошел мужчина, одетый во все черное - вытащил из кармана какое-то удостоверение - показал... Анна Ниюаноровна побледнела - бросила трубку, посмотрела на очередь...

- Я должна с вами поговорить тет-а-тет! - выпорхнула из кресла, открыла дверцу ограждения и, угодливо улыбаясь, пригласила прибывшего пройти в кабинет директора.

Беседовали недолго - министр юстиции вышел и, не торопясь, соблюдая соответствующую должности солидность, направился к лифту - поднялся на третий этаж. Через десять минут здание оцепили войска МВД. Захрипел репродуктор - диктор трагическим голосом объявил, что лопнул фундамент и предложил приезжим покинуть помещение гостиницы.

Для расчленения тела старика на части приехал самый опытный хирург города. Под его руководством трудились санитары. Один из них, стоящий в углу, вытирал полотенцем пот, придерживая рукой пилу. На носилках лежали удаленные конечности - тело старика стало похожим на чурбан. Около пятого ребра, в области сердца, был виден глубокий надрез - над ним жужжала неизвестно откуда появившаяся пчела.

Стояла глубокая осень - для пчел уже наступил период зимней спячки. "Она какая-то ненормальная", - подумал хирург, отмахиваясь от неожиданно напавшего насекомого. В помещении появилось еще несколько пчел - их становилось все больше и больше. Присмотревшись более внимательно, хирург заметил, что пчелы появляются из надреза. "Тут что-то не то", - подумал он и, защищаясь от укусов, выбежал в коридор. Пчелы не отставали - погнали эскулапа и санитаров к выходу из гостиницы. Ответная мера последовала незамедлительно - на третьем этаже появился отряд санитаров в специальных скафандрах - у каждого в руке аэрозольный баллончик для борьбы с лейшманиозом, малярией, москитной лихорадкой, туляремией, чумой и возвратным тифом, однако в 331-й комнате они не нашли ни одного насекомого, и тело старика тоже исчезло, правда, на том ковре, где он лежал, был обнаружен папирусный свиток... Полгода ученые расшифровывали манускрипт. Несмотря на солидный возраст свитка - II-и век до нашей эры, ни факсимиле, ни расшифровка не опубликовывались - кто-то поставил на обратной стороне папирусного документа печать: СТРОГО СЕКРЕТНО. И все же содержание текста просочилось сквозь замки и щели архива:

Дырочки от гвоздей заросли - смерть не могла что-либо со мной сделать, но голод разорвал меня на три части: половина тела и половина - глаза отдельно.

Левая половина умела многое и потому страдала - сгусток скорби, правая получилась тупой - она не ведала, как одно слово можно связать по смыслу с другим.

Мимо меня, рассеченного, шли люди, но заметили глаза мои, что таким не замечают меня идущие - для идущих мимо меня людей я оставался прежним таким как они - целым и бесцельно идущим.

Мне хотелось кричать, но воздух гасил мои слова, как вода гасит пламя, да и что мог сказать разорванный на две части рот?

Я пытался соединить себя, но у меня не получалось. В такие минуты только голос вечного Отца моего спасал меня от отчаяния - он говорил мне: "Ты соединил большее - если твой сын от них, а ты от меня, то разве ты не передал им частицу моей крови?" Страдающая моя часть находилась далеко впереди, но и полное безлюдие не помогало ей - сгорала от застенчивости, постоянно стыдилась кого-то; тупая же наполнялась гордостью - ей казалось, что она способна на большее, потому что двигалась она не вперед, а назад и правда - ей приходилось бывать во временах Чингиз-хана и даже раньше. Только глаза мои пользовались текущим мгновением - рефлекторно фокусировали его, удивляя меня тем, что несмотря на отличное зрение, я все равно чувствовал себя слепым. "Что такое деньги, трамвайные билеты, ключи от квартиры, крыша над головой, телевизор, шкаф, радиоприемник и все остальные вещи?" - спрашивал я у себя и не находил ответа, потому что их видели глаза мои, но не воспринимали рассеченные части, находящиеся в разных временах, "Будь таким, как все!" требовали от меня иудейские первосвященники, но я не поддавался гипнозу вот почему одиночество кружилось надо мной, позади меня, в промежутках повсюду. Еще Мария, так называют в Евангелии мою маму, убаюкивала меня: "Тили, тили, тили, тили". Но запечатлели глаза мои, что "тили, тили, тили, тили" - вещественно, что это в окружающем меня воздухе плавают лакмусовые бумажки - еще тогда две ямочки на моих щеках исчезли - голод разорвал меня на три части: половина тела и половина - глаза отдельно! ЭПИЛОГ Мама, отец...