Позывной «Кот»

Первый раз я умер еще в раннем детстве. Полез купаться и утонул. Сердце не билось почти сорок секунд, если верить спасателям. Срок не большой, поэтому сам факт моей смерти меня лично тогда не особо волновал.

Остановлюсь лишь на том, что ни света в конце тоннеля, ни ангелочков, ни гласов и труб я не услышал. Может, я умер «мало»?

С тех пор прошло двадцать с небольшим лет, за которые я успел закончить школу, поступить в институт и бросить его, добровольно уйти в армию и, вернувшись из нее, попытаться жить так, как жил последние два года.

Именно два года. Это сейчас в армию уходят на год, а в те времена, когда довелось служить мне, – двадцать четыре месяца, и не меньше, такие дела. Именно в армии я умер второй раз. Редкая аллергия заставила распухнуть лимфоузлы, и асфиксия чуть было не отправила меня на тот свет, но у врачей-реаниматологов было другое мнение, так что, записав на свой счет еще одно очко, я был уволен из рядов вооруженных сил и выставлен на гражданку – без малейших идей, мыслей и с погашенной инициативой. Иной раз размышляя над всем этим, я чувствовал себя кошкой, неразумным мяукающим существом, которое тратит свои шансы один за одним, не задумываясь о последствиях. А ну как эти две жизни могли мне пригодиться? Не уследил, не уберег.

Кстати, совсем забыл представиться. Зовут меня Антон Семенович Шпак – да, именно так. Только не смейтесь. Досталось мне в свое время за это и в школе и в институте, в армии тоже, и если школьные подковырки приятелей были хоть как-то понятны, дети по своей сути очень злы, то все последующие этапы насмешек объяснить не получалось.

Закончил я обычную ленинградскую среднюю школу. Отец, Семен Абрамович Шпак, биолог в анамнезе, скончался, когда мне было восемь лет. Укатали сивку социалистические горки. Мама, Анна Петровна, воспитывала меня одна, умудряясь работать и халтурить, так что маленький Антон, приходя из школы, был предоставлен сам себе. В отличие от многих своих сверстников, которые жили в неполных семьях, я интересовался книгами, зачитывая до дыр Зилазни и По. Еще одним моим увлечением была радиоэлектроника, а журнал «Юный техник» фактически стал настольной книгой. Так и жили, ни шатко, ни валко – бедненько жили.

Институт я бросил по неведомым для себя причинам. Надоело все, ничего не интересовало, да и возраст был такой, когда хочется перемен в жизни, а денег для этого нет. Армия мне особо на пользу не пошла, особенно если учитывать мои приключения с лимфоузлами. После этого случая меня, что удивительно, сразу не комиссовали, а посадили на спецпаек, так что радужные перспективы скорого дембеля отодвинулись еще на несколько месяцев.

На гражданке устраивался, как мог. Кем только и где только не работал. Таскал ящики на складе, подвизался в ремонтах, пристроившись в маленькую строительную конторку, торговал пиратскими дисками. Карьеры не сделал, миллионы не заработал – так, существовал…

День был замечательный, солнечный. На небе не наблюдалось ни одного облачка, а приятный южный ветерок приятно обдувал тело. В это самое утро я вышел на улицу не просто так, а по наиважнейшему для себя делу. Деньги заканчивались. Сумма, которую я откладывал несколько лет, подошла к концу, а занимать у родственников было не в моих правилах, так что, взяв себя в руки, я решил устроиться на работу. Накануне купил в ларьке пухлую газету, по заголовкам обещающую обрушить на меня если не золотой, то серебряный дождь, и придирчиво начал рассматривать все предложенные вакансии, пока, наконец, не понял, что мне ничего не светит. В одном месте требовался опыт работы, в другом были слишком жесткие требования, в третьем так вообще предлагали работать за копейки, что меня абсолютно не устраивало. Одно объявление, впрочем, заинтересовало. «Зарплата достойная, условия отвратные, опасно», и адрес. Хмыкнув, я обвел карандашом текст и отложил газету в сторону. Знал бы я тогда, во что ввязываюсь, сжег бы к чертовой бабушке.

Итак, был чудесный день, светило солнце, пели птицы, и я с приподнятым настроением и газетой под мышкой отправился на собеседование, надев свой лучший костюм, который, кстати, был и единственным – остался со школьного выпускного. Странная, на самом деле, традиция – приходить на выпускной в костюме, но против правил не попрешь.

Костюм немного жал. Не скажу, что я был здоровяком, скорее уж наоборот. Узкие плечи, сутулость от постоянного чтения сидя и лежа, очки на носу по той же причине, и в кармане последние триста рублей. Жених, не иначе.

Дом, указанный в объявлении, находился на другой стороне города, так что пришлось выложить за проезд. Утром субботы в маршрутке было пусто, и водитель-узбек, отсчитав сдачу с сотни, не спеша покатил по пустынным улицам, давая мне возможность насладиться поездкой. Доехав до своей остановки, я еще раз сверился с адресом, указанным в газете, и направился к нужному подъезду. В отличие от остальных объявлений, в моем была указана квартира, так что тот факт, что я попал в спальный район, меня нисколько не удивил. Сомневаться, впрочем, не приходилось, ибо финансы катастрофически заканчивались.

Подойдя к домофону, я нажал на нужный номер и принялся ждать. Долго не подходили. Наконец, когда я уже совсем было махнул рукой, домофон мелодично щелкнул, и из динамика раздался недовольный, чуть хриплый голос:

– Кого там принесло?

– Здравствуйте, я по объявлению, – вкрадчиво начал я.

– Ну, конечно, – раздалось из домофона, – в субботу и утром. Конечно по объявлению.

– Понимаете, – смутился я, – тут не указан был телефон, наверное, в редакции газеты забыли, так что я не мог узнать точного времени.

– Проходи, коли пришел, – послышалось после секундной паузы, и электронный замок щелкнул, пропуская меня внутрь.

Дверь мне открыл невысокий лысоватый мужчина, нисколько с голосом в домофоне не контрастирующий. Майка-алкоголичка, тренировочные штаны с вытянутыми коленками и шлепанцы на босу ногу – самый будничный вид. Скептически оглядев меня, он минуту пожевал сигаретный фильтр и кивнул, проходи, мол.

– Ботинки снимай, наследишь, – велел мужик. – Топай в кухню. Я чай пью, будешь?

– Что? – не сразу понял я.

– Чай, говорю, пью, – повторил хозяин квартиры. – Чаю хочешь?

– Не откажусь, – кивнул я и проследовал на кухню.

Разлив по чашкам недурственный, надо заметить, чай, мужчина уселся напротив и снова принялся меня скептически осматривать.

– Должен предупредить, – засомневался я, – я – натурал.

– Это хорошо, – кивнул мой собеседник. – Натурал – это завсегда хорошо. Меньше соплей.

– Так что за работа? – поинтересовался я. – Если что, я на криминал не подвяжусь.

– Не криминал, – мужик хмыкнул и отхлебнул из чашки. – Ну, или почти не криминал. Как зовут-то тебя?

– Антон. – Я протянул руку, но мой собеседник покачал головой:

– Ты уж, Антон, не серчай, но руку тебе жать не буду. Профессиональная привычка.

– Как скажете, – согласно закивал я.

Отхлебнув еще глоток, хозяин квартиры сморщился и, встав из-за стола, прошествовал к раковине, в которую и перелил содержимое кружки. Опустошив её таким образом, он открыл холодильник и, выудив оттуда початую бутылку коньяка, плеснул себе на два пальца.

– Не, спасибо, – замотал я головой, видя, что хозяин предлагает алкоголь и мне. – Я по утрам не пью.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами мужик и выпил коньяк залпом, как водку. Зажмурившись от удовольствия, он простоял секунд пятнадцать. – Зовут меня Федор Павлович, – наконец представился он.

– Очень приятно, – улыбнулся я. – Так что за работа?

– Экий ты нетерпеливый, – Федор Павлович вновь уселся на стул напротив меня и подпер голову руками. – Работа, Антон, необычная. Своеобразная, так сказать. Выходных нет, отпуск не оплачивается, зато доход приличный, хоть и по сезону. Я вот не жалуюсь, но в последнее время справляться стало сложнее.

– А в чем конкретно будут заключаться мои обязанности? – не унимался я.

– Не гони, – Федор Павлович вновь плеснул себе в кружку коньяку, явно пренебрегая стоящими тут же на полке коньячными бокалами. – Ты лучше вот что скажи, книжками увлекаешься?

– Да, – уверенно кивнул я.

– А писатель любимый есть?

– Эдгар Алан По, – подтвердил я. – Только не очень понимаю, как это нам может помочь.

– Крещеный? – невозмутимо продолжил Федор.

– Нет, – развел я руками, – а это обязательно?

– Как раз наоборот, – потер руки он, – этого они особенно не любят. По одному запаху могут крещеного вычислить, а это в нашей работе совсем не хорошо.

– Они – это кто? – вновь не понял я.

– Нечисть, – Федор Павлович вновь опростал чашку с коньяком. – Вампиры, оборотни, домовые, ведьмы – все те, кто сидит на территории Российской Федерации и не дает спокойно спать обычным избирателям и честным налогоплательщикам.

– Так, – я с сомнением оглядел кухню, – это розыгрыш? Я в телевизор попаду? Камеры где?

– Нету камер, – развел руками мой собеседник, – может, все-таки по сто граммов?

– Да не пью я с утра, – отмахнулся я и еще раз огляделся, пытаясь вычислить местоположение скрытой камеры и микрофонов.

– Давай я тебе лучше кое-что покажу, – улыбнулся Федор Павлович и, встав, исчез в комнате, откуда, впрочем, тут же появился с ноутбуком в руках. – Вот смотри, – начал он пролистывать закладки, – случай в Оренбургской области, поножовщина в деревне. Мужички напились и пошли поохотиться. Ушли трое, вернулись двое. Одного с перерезанным горлом нашли. Вот еще, это уже у нас, Санкт-Петербург. Прохожий скончался от потери крови, труп, по данным полиции, был подброшен в подворотню. Интересно?

– Даже не знаю, – усомнился я. – Что в Оренбургской, так там дело ясное. Пьяные мужички поспорили да за ножи схватились. В Питере тоже понятно, ограбить, небось, хотели беднягу, а чтобы отвести от себя тень подозрения, погрузили в машину и отвезли куда подальше.

– Так-то все так, – усмехнулся Федор, – да для простого обывателя. В деревне той я был, сразу подозрение на оборотня упало. Мужичка бедного в полнолуние и упокоили, а рана на горле заставляла думать, что не перерезали его, а погрызли. Оборотень тоже обнаружился, жил в соседнем поселке. Промышлял курями да скотом домашним. Пьяные охотнички ему так, под горячую руку попали. С прохожим тоже все просто. Почти наверняка в шее у него пара дырок, да и упокоили беднягу в том подъезде. Денег не взяли, часы не сняли. Выпили его. Что, не веришь?

– Но как же так?! – всплеснул я руками. – Если такое творится, надо же общественность предупредить, поднять массы, сообщить в полицию!

– Дурак так и сделает, – согласился Федор, – и прямиком в желтый дом отправится. Ну, кто тебе, скажем, поверит, если ты явишься в полицию и заявишь, что по граду Петрову вурдалак гуляет? Скептиков слишком много. Очевидное отказываются замечать, даже если его под нос им поднести. Вот возьмем хотя бы тебя. Вот ты вроде и книжки разные читаешь, и вообще не дурак с виду, наблюдательный.

– Ну, да, – осторожно согласился я.

– Голову в прихожей видел?

– Видел.

– Чья?

– Кабанья.

– Да ну? Ты сходи, голубь, повнимательней глянь.

Пожав плечами, я направился в прихожую и, щелкнув выключателем, осмотрел кабанью голову. Здоровенная такая, клыки выпирают… Ах ты ж черт!

– Ну, как кабанчик? – послышался довольный голос с кухни. – Хорош?

То, что висело на стене, было чем угодно, только не кабаньей головой. Чем-то смахивало на волчью, отвратительную, больную. Больше всего поразили выпученные и налитые кровью человеческие глаза, которые, словно живые, уставились на меня с мерзкой морды.

– Это моя сигнализация, – пояснил довольный Федор Павлович, пришаркав с кухни. – Башка самого настоящего оборотня. Штука дорогая, кстати, на черном рынке бешеных денег стоит, но этот экземпляр я для себя приберег. Мертвечина, она что, кусок мяса, а это нет. Заявится ко мне гость непрошеный, а башка и забормочет. Много раз меня предупреждала, кстати.

– Это как? – поинтересовался я.

– А просто, – отмахнулся Федор. – Звонок в дверь, смотрю в глазок, а там цыганка медом торгует, а краем уха слышу – бормочет голова. Ясно, ведьма. Разговор с ней короткий: цепь стальную на шею, и в колодец. Хотя бы канализационный. В другой раз сантехник приперся, мол, на участке утечка, опять голова помогла, вампиром оказался.

– И что? – удивился я. – Так вот они запросто и ходят по квартирам?

– Нет, конечно, – кивнул Федор Павлович, – это они ко мне захаживают по старой памяти. Сколько я этого брата со свету сжил, уж и не припомню. Жаждут мести, так сказать.

– А вы кто? – тихо произнес я.

– А ты не понял? – усмехнулся Федор. – Охотник я на эту дрянь.

– Значит, и полиция, и администрация в курсе? – поинтересовался я, допивая на кухне остывающий чай.

– Конечно. – Федор вновь налил себе коньяку и, встав, убрал бутылку в холодильник. – Все они отлично знают, только замалчивают. Зачем им лишняя шумиха, да и некоторые твари, из ассимилировавшихся, чины имеют в правительстве. Те, правда, не бедокурят особо, но и с ними случается. Тут намедни пришлось одного депутата упокоить, матерый волчище, я вам доложу. Трижды перекинуться успел, пока я ему в голову заряд из дробовика не отправил. Сейчас в клинике швейцарской лечится, извиняется за рецидив.

– А кто платит за такую работу?

– Администрация и платит, полиция та же. Чуть что, звонок кому из охотников, кто ближе. Если подтвердятся опасения, то оформляют заказ-наряд, и вперед.

– Платят-то много?

– От заказа зависит. – Федор вытащил из кармана мятую пачку сигарет и, выудив одну, закурил. – Если обычный оборотень, то десятка, если матерый, то полтинник, а если, скажем, на старого и опытного вампира напорешься, то не меньше трехсот тысяч евро. Опасные они.

– А оборотни, значит, не опасные? – усмехнулся я.

– С этими тоже горя хлебнешь, – подтвердил Федор, – но проще с ними. Перекинутый оборотень больше зверь, чем человек. Хитрый, опасный, быстрый, но зверь. Обвести его вокруг пальца значительно проще, чем даже молодого вампира. Те тоже дурни, меры не знают. Кровавые пиршества тоже они устраивают, ну или просто человека досуха выпить могут. Дураки, проще засветиться. Старые опытные вампиры гораздо деликатнее работают. Живет такой дедушка – божий одуванчик в соседней квартире, пенсию получает, на лавочке с газетой сидит, а между прочим, он еще и вампир древний, лет пятьсот ему, а то и больше.

– Так он же на солнце сгорит? Какая лавочка? – поразился я.

– Ты эти сказки по поводу чеснока и креста прекрати, – отмахнулся Федор. – Начхать им на них. Света, впрочем, боятся, только прямых солнечных лучей. В пасмурную погоду вполне себе могут позволить прогуляться. Да ты не боись, введу тебя в курс дела помаленьку.

– Так что, получается, я теперь охотником буду? – поразился я.

– Не сразу, – пояснил Федор. – Годика два походишь в учениках, ума наберешься. Покуда в учениках ходишь, семьдесят процентов от суммы мои, но тут не серчай. Основная работа на меня ляжет, ты только патроны подавать будешь да ситуацию на ус наматывать. С оружием, кстати, обращаться умеешь?

– Умею, – кивнул я. – В армии служил.

– Еще лучше, удостоверение тогда тебе справим, чтоб, коли случится, мог с пистолетом ходить. В нашем деле пистолет тоже немаловажен. Ну, так что, по рукам?

– По рукам, – кивнул я.

– Молодец, – хохотнул Федор Павлович, – руку не протянул. Быстро учишься. Любая нечисть по прикосновению может понять, кто ты и что ты. У них с этим просто, как только делают, черти полосатые, понять не могу!

Переписав мои данные и телефон, Федор Павлович проводил меня до двери и уже на пороге вручил конверт.

– Тут моя визитка и подъемные. Сходи в магазин «Рыболов-любитель», прибарахлись. Если что, мы охотники, личина у нас такая. Выбирай все с умом, не броское, трижды проверь, чтоб впору было да ботинки не натирали. Мозоль на ноге запросто башки лишить может, учти.

– А когда приступать? – поинтересовался я.

– Позвоню, – пояснил охотник. – Твоя задача – трепать поменьше да постороннего домой не звать. Придешь домой, положи на порог шерстяную нитку, ведьма не пройдет. С кровососами сложнее, но те только тогда могут подойти, когда сам их в дом позовешь, так что если кто вдруг, даже самый близкий, на постой попросится, со мной посоветуйся.

– Хорошо, – я кивнул и, развернувшись на каблуках, вышел на улицу под уже начавшее припекать солнце.

В конверте действительно оказалась визитка с мобильным телефоном Федора и пухлая пачка евро. Присвистнув от удивления, я от греха подальше запрятал конверт во внутренний карман пиджака.

В том, что Федор не шутил, я окончательно убедился в обменном пункте, когда приветливая девушка за стеклом обменяла часть денег из конверта на российские рубли.

Нет, подумал я, евро так просто не раздают. Можно, конечно, предположить, что Федор – эксцентричный миллионер, распевающий байки про нечисть, но омерзительная голова у него в прихожей бормочет о правдоподобности.

Итак, жизнь вроде бы налаживалась. Сомнительные перспективы, сулимые нанимателем, перевешивала солидная сумма, приятно отягощающая мой давно уже пустовавший бумажник, а день только начинался. Поймав частника – теперь я себе мог это позволить, – я за пятнадцать минут добрался до дома и первым делом, разделив полученные подъемные на аккуратные пачечки, принялся рассовывать их по дому, разумно рассудив, что не правильно будет складывать все яйца в одну корзину. Закончив прятать деньги, я пересчитал оставшуюся у меня рублевую сумму – чуть больше двадцати тысяч рублей, неплохо! – и решил последовать совету Федора и посетить магазин туристских товаров. В «Рыболова» я не пошел, а посетил «Сплав», где выбрал себе берцы по размеру, две пары тонкого финского термобелья, упаковку термоносков и неброский серо-зеленый камуфляж-пиксель. Прикинув сумму потраченного, я добавил портупею, флягу и многофункциональный нож, из тех, что и пила, и открывалка, и кусачки. Довольный таким покупателем, продавец с радостной улыбкой упаковал все мои обновки в большие полиэтиленовые пакеты.

– На охоту собираетесь? – поинтересовался парень, протягивая мне покупки.

– На рыбалку с друзьями, – охотно включился я в игру. – Позвали вот, а надеть нечего. Не хламинником же показываться. Удочку, конечно, дадут, а вот со всем остальным самому разбираться.

– Тоже верно, – кивнул парень. – Побольше бы таких покупателей, как вы.

– Окстись, – хохотнул я. – Этак можно всю рыбу выловить.

Путь домой пролегал по набережной, пакеты были не тяжелые, так что я решил воспользоваться случаем и, купив мороженое, не спеша прогуливался. Ветер с Невы – вещь уникальная, как впрочем, и город, который она пересекает. Зимой через мост лучше вообще и не суйся, продует, да так, что пальцев не чувствуешь, летом же, наоборот, бодрит, холодит, но стоит подойти поближе, как будто что-то происходит. Черные глубокие воды реки словно притягивают, зовут, оторопь берет иногда. Вот и сейчас, прогуливаясь по набережной, я наблюдал за мерным течением воды издалека, не спеша спускаться. В кармане вдруг задергался телефон.

– Это Федор Павлович.

– Здравствуйте.

– Осваиваешься?

– Потихоньку.

– Хочешь интересное?

– Ну, а кто его не хочет.

– Обернись. Видишь, девица миловидная в платье в ромашках, на скамейке?

Я обернулся и действительно увидел сидящую в десяти шагах от меня молодую девушку в летнем платье и шляпке, с книгой на коленях.

– Вы меня видите, что ли?

– Вижу, – в трубке раздался довольный смешок. – Я за тобой в армейский бинокль наблюдаю с другого берега.

– И что в этой девушке интересного? – засомневался я. – Ну, кроме того, что она довольно мила.

– Мила, – согласился собеседник, – мила и интересна. Просто дьявольски интересна. Волосы у нее какого цвета?

– Рыжие.

– Точнее?

– Как ржавчина почти, рыжие.

– Кожа бледная?

– Да.

– Сидит в тени?

– И это верно.

– Познакомься, Антон, это ведьма. Охотится, кстати.

– Ну, это вы перегнули, Федор Павлович, – обиделся я за молодую петербурженку. – Рыжие волосы у многих, рыжие обычно светлокожи, а то, что в тени сидит, так просто так. Я бы тоже в тенечке расположился.

– Я так и знал, что ты мне не поверишь, – донес до меня телефон. – Дальше играть будем?

– Будем, – легко согласился я.

– Только, чур, играть будем по моим правилам, и ни шага в сторону, договорились?

– Легко.

В трубке послышалось шуршание, очевидно Федор переложил телефон из одной руки в другой.

– Слушай вводный инструктаж. Ты, уж извини, Антоша, парень плюгавый. Ведьмы обычно на кого поярче, поздоровее охотятся, но вокруг, похоже, лучше тебя претендентов нет. Погоди с минуту, сейчас она тебя клеить начнет, глазками стрелять. Ведьмы вообще на чары женские горазды.

– Такая девушка, и меня? – удивился я.

– На безрыбье и попа пирожок, – осадил меня Федор, – и не перебивай. Ну, так что?

Я обернулся и тут же получил взгляд… многообещающий, я бы сказал.

– Проняло? – буднично поинтересовался охотник.

– Ага, – сглотнув, признался я, – у меня это…

– Не мямли, называй вещи своими именами. Эрекция у тебя, дураку понятно. Мужчина с эрекцией соображает хуже, чем без оной. Кровь от мозга отходит, – веселился Федор.

– И что теперь? – произнес я, пунцовый, как рак.

– А теперь знакомиться.

– Да ну, Федор Павлович, – в смущении начал отпираться я. – Вон какая девушка, а я туда сунусь. Отошьет, а если и не отошьет…

– Опять ты мямлить вздумал, – вздохнул мой собеседник. – Не отошьет. Зуб даю. Я таких, как она, с закрытыми глазами различить могут. Теперь слушай внимательно и действуй согласно инструкциям, которые я тебе дам. Ни шага в сторону, от этого твоя жизнь зависит.

– Может, не надо? – попытался я робко протестовать, почуяв неладное. Очень уж Федор Павлович был в себе уверен.

– Надо, Антон. – Я прямо почувствовал, как Федор закивал с того берега. – Во-первых, это позволит тебе больше не сомневаться в моих словах, а во-вторых, опыт. И не робей, если что, подстрахую. Теперь запоминай. Подойдешь, познакомишься. Может, даже номерами телефонными обменяетесь. Свой не давай, измени пару цифр. Предложи покататься на кораблике по Неве, откажется. Точно говорю. Ведьмы страх как проточную воду не любят. Никуда с ней не ходи, даже если очень сильно просить будет. Ну, а если тебе самому очень сильно вдруг захочется с ней пойти, с этим сложнее. Появится непреодолимое желание следовать за девкой, скажи: «Вода да огонь, отпусти». Слова простые, действенные только днем, ночью такой фразой не отопрешься. Ночь – их стихия, их сила. Ну, вперед. Чего застыл?

Немного подождав и получив еще один выстрел «в самое сердце», я все-таки решился и подошел к барышне на скамейке.

– Добрый день, – я попытался изобразить самую обольстительную из своих улыбок. Общение с прекрасным полом никогда не являлось моей сильной стороной.

– Здравствуй. – Девушка отложила книгу и улыбнулась, показав ряд ровных белоснежных зубов.

– Извините за мою настойчивость, – я зарделся, словно маков цвет, а девушка, видя мое смущение, хихикнула в кулак, – но я бы хотел познакомиться.

– Варвара, – рыжеволосая красотка вновь подарила мне улыбку.

– Дмитрий, – в замешательстве выдавил я, не ожидая, что так легко получится соврать. – Погоды, знаете ли, чудесные.

– Погода замечательная, – согласилась рыжеволосая. – Вы местный?

– О да! – быстро согласился я, наконец почувствовав почву под ногами. – Я коренной петербуржец, а вы?

– А я учусь, четвертый курс ИТМО, – поделилась Варвара.

– Я присяду?

– Конечно.

Тонкая девичья кисть настойчиво похлопала по скамейке.

Поставив пакеты на землю, я устроился на предложенное место.

– Ну, так о чем мы с вами, Дима, будем разговаривать?

– О чем пожелает прекрасная Варвара! – воскликнул я. – Хотите, на пароходике по реке покатаемся, выпьем кофе.

– Ой, нет, Дима, – вздохнула моя собеседница, сев в пол-оборота и тем самым подставив под мой взгляд глубокий вырез своего платья, – меня на воде укачивает, но я предоставлю вам шанс угостить меня кофе. Тут недалеко есть замечательное кафе, частенько там бываю.

– Да что вы говорите, – улыбнулся я, чувствуя себя все большим и большим кретином от того, что поверил Федору.

– Тогда пойдемте, – сверкнула белоснежной улыбкой рыжеволосая фея.

В следующий момент я оказался на земле в каком-то грязном переулке. Отчаянно болела голова, и саднило в горле, а две фигуры, сцепившиеся позади, производили массу шума. В одной из них я узнал Федора Павловича, скорее даже Федора. Язык не поворачивался назвать этого крепко сбитого здоровяка с короткой стрижкой и в зеленом офицерском свитере по имени-отчеству. В другой фигуре, которая отчаянно пыталась то дотянуться зубами до горла, то выдавить глаза противнику, я не без труда, но только по платью смог опознать мою знакомую Варвару. Как же она преобразилась! Резкие, заострившиеся черты лица, провалы глаз, бледная с зеленью кожа, и злоба, злоба лютая, физически ощутимая. Наконец, подкатившись, Федор, мощным ударом берцев сбросил с себя ведьму и отскочил в сторону. Та зашипела и зажалась в угол, очевидно выбирая новую тактику нападения.

– Куда тебя понесло, идиота?! – стараясь отдышаться, поинтересовался мой наниматель. – Я ору ему, ору, а он как на привязи.

– Ничего не помню, – замотал я головой. – Осторожно!

Воспользовавшись секундной заминкой, ведьма вновь ринулась в атаку, в этот раз намереваясь располосовать лицо Федора длинными кривыми ногтями.

– Вот тебе сразу и хаба, – ухнул охотник и, поймав руки ведьмы в захват, от души приложил её о землю, начисто выбив воздух из легких. Нечисть взвизгнула и, похоже, потеряла сознание.

– Живой? – поинтересовался он у меня, отряхивая камуфляжные брюки.

– Ага, – кивнул я. – Только есть такое впечатление, что простудился.

– Пройдет, – отмахнулся Федор. – Ерунда. Это же надо, как она тебя заморочила! Завтра зайдешь ко мне с утра, дам тебе отворотный амулет. Не снимать ни при каких условиях, даже в баню с ним ходить!

Я осмотрел место битвы.

– Я бы так не смог.

– Сможешь еще, какие твои годы, – улыбнулся охотник. – Ну, как тебе теперь эта симпатяжка?

Я с ужасом покосился на бледно-зеленую фигуру ведьмы Варвары.

– Имени-то хоть своего не сказал?

– Соврал, – кивнул я. – Дмитрием назвался.

– Хорошо это, – кивнул Федор. – Специфика тут своя есть. Если, скажем, ведьма молодая да глупая, то радикальные меры, как то физическое устранение, к ней применять вовсе не обязательно. Ну что, веришь теперь?

– Верю, – согласно закивал я. – Тут кто хочешь поверит. Только зачем я ей нужен был? Она же не кровосос или другое что. Не готовить же она меня думала?

– Ведьмы, приятель, в принципе и человечиной питаться могут, – кивнул в сторону неподвижной фигуры охотник, – но если допечет сильно. Ведьмы на охоту выходят, когда им слуги нужны.

– Слуги? – не понял я.

– Они самые, – Федор похлопал меня по плечу. – Слуги ведьмам ох как потребны. Что нужно нечисти? Душа. Какая самая желанная душа? Непорочная. У кого такая? У младенца. Ход моих мыслей пока понятен?

– Ну, более или менее… – пожал я плечами.

– Не может ведьма взять в руки младенца, ибо душа его безгрешна. Я не верующий, а и то знаю. Вот для этого им слуги-марионетки и нужны. Заморочила бы она тебе голову, а ты бы для нее налеты на роддом раз в квартал совершал.

– И что с ней теперь делать прикажешь?

– Я бы поступил по-своему. Опыт есть, так что жалость отбросим и угрохаем. Дура дурой, а вдруг злопамятна окажется. Заказ хоть и не оплаченный, но подстраховаться стоит. Живешь рядом, ходишь по этому городу часто, для толковой нечисти найти тебя – дело времени.

– Но как? Это же ведьма! – поразился я.

– А так. – Федор отстегнул от пояса цепочку и, обмотав горло Варвары, потащил её за ноги в глубь тупика. – Цепочка кованая, – пояснил он, – пока на ведьме, та никуда не денется. Открывай колодец.

Последовав за Федором, я не без труда под ворохом грязной листвы смог обнаружить крышку канализационного люка. Подцепив край так кстати валявшимся неподалеку железным прутом, я отвалил заслонку и сморщился от канализационного смрада.

– Вот так. – Охотник перевалил тело через край и отправил его в недолгий полет. Послышался всплеск воды. – Закрывай. Все. Теперь три дня, раньше её точно никто не обнаружит. За это время, с цепью на шее да в колодце, душу отдаст, а нам этого и надо.

– А что, если милиция найдет? – поинтересовался я.

– Милиция найдет только ржавую цепочку и кучу старых костей, – усмехнулся охотник и, вытащив из кармана упаковку влажных салфеток, начал с ожесточением оттирать руки.

– Может, не стоило её так? – сжалился я.

– Души младенцев, – напомнил Федор. – Никогда этого не забывай. Если есть возможность уничтожить тварь, отбрось сомнения. Это даже в целях безопасности необходимо. Ведьма тебя потом по запаху найдет, как собака. Давай валить, кстати, и так нашумели.

Пинками накидав листьев на колодец, ставший могилой для ведьмы, мы скорым шагом направились прочь. И только оказавшись на оживленной улице в гомонящем людском потоке, я наконец начал приходить в себя.

– Понимаю, – сочувственно произнес Федор, – со всеми так впервые. Шок, удивление, потеря ориентации, и как результат – изменение мировоззрения. Я в свое время тоже сразу не поверил.

– Какой он был, твой первый раз? – спросил я.

– Интересный, – хохотнул Федор. – Самый первый мой выход был на молодого вурдалака. Хорошо, хоть не в ночь пошли, а то точно бы заикой остался. Кровососы, оказывается, спят кверху ногами, как мыши летучие. Гробов и прочих закрытых пространств избегают. Вышли мы тогда с моим учителем на нору. Заказ был от тогдашнего МВД, солидный, в рублях, правда, но на квартиру хватало. Завелись кровососы аккурат рядом со студенческим общежитием да кормились помаленьку. Может быть, так все дальше и происходило бы, если б не бабка вахтерша, пусть земля ей будет пухом, которая заметила, что кто-то по ночам в общагу бегает. Надо же разобраться?! Разобралась, в общем, на свою голову. Гнездо располагалось в подвале в долгострое, ночью вампиры кормиться выходили, а днем спали, привалив ход бетонной плитой. Здоровые они, откуда сила только берется. Случится тебе с вампиром драться, в рукопашную не лезь, сломает, как кролик удава. Ну, так вот, заявились мы, значит, на пару с мастером, чтобы извести скотину, да не тут-то было. То ли почуяли они что, то ли просто голодные – дремали, одним словом. Вот тут и началось, туши свет! В гробах, как я тебе говорил уже, вампиры не спят, святой воды не боятся, чеснока того же, а вот кол уважают. Не в сердце его только втыкать надо, а в шею, чтобы хребет перерубить. Можно еще голову оттяпать, но с топором по городу особо не погуляешь, не то чтобы не пронести, неудобно просто. Спустили мы их, грешников, на землю, и только я вознамерился кол вогнать, как эта скотина на меня и кинулась. Пострелять пришлось тогда, уйму боеприпасов извели.

– Слушай, Федор… можно я тебя так назвать буду?

– Валяй, – отмахнулся охотник, – только не во время работы. Нельзя при нечисти свое имя называть. Это им как будто силы придает.

– И как же тебя звать? – поинтересовался я.

– Ну, – замялся Федор, – мой старый мастер называл меня Филин. Созвучно с именем, откликаться удобнее, я и привык.

– Хорошо, – кивнул я. – Ты думаешь, ведьма на меня охотилась, чтобы слугой сделать?

– Да больше ты ей и не нужен, незачем, – пояснил Федор. – Сытая она была.

– А что за существа эти ведьмины слуги?

– Да та же нечисть, только без инициативы. Мертвяки подконтрольные. Чтобы такого слугу сделать, сначала человека убить надо, потом вдохнуть в него мерзость, и готово. Недолговечный получается слуга. Недели три может протянуть, потом разлагается и пахнет мерзко. Я же эту стерву с тебя сшиб, когда она тебя почто задушила.

– То есть опять я умер, а потом воскрес, – я почесал затылок.

– Что значит опять? – заинтересовался охотник.

– Да было у меня уже две клинические смерти, одна в детстве, вторая чуть погодя в армии. Эта почти третья, считай.

– Прямо как кошка, – усмехнулся Федор, – три жизни потратил, четыре оставил про запас. Вот и имечко тебе придумалось.

– Кошка, что ли? – обиделся я.

– Кот, дуралей. Котом тебя звать буду.

– И на том спасибо, – тяжело вздохнул я.

Некоторое время шли молча.

– Вот что, кот Антон, – вкрадчиво поинтересовался охотник, – сейчас вроде время ближе к полудню, не накатить ли нам по стопочке за твое боевое крещение?

Я с сомнением посмотрел на полиэтиленовые пакеты с вещами.

– Можно, – наконец решился я, – но только по стопочке.

– Вот это разговор, – оживился Филин. – Тогда шевели ластами, салага. Знаю я тут одну расчудесную рюмочную.

– Вот что я тебе скажу, Антон, – напутствовал меня порядком захмелевший охотник, – имидж тебе менять надо.

– И что же во мне такого, что необходимо изменить? – поинтересовался я.

– Прическа, – Федор махнул рукой, как отрезал. – Длинные волосы – нехорошо. Забудь все эти сопли про длину волос и свободных людей. В драке за вихры схватят, мало не покажется.

Я схватил себя рукой за шевелюру и потянул. Больно.

– Вот то-то и оно! – поднял палец Федор. – Теперь с очками.

– А что с очками не так? – не понял я.

– То, что они есть. Вот у тебя какое зрение?

– Минус один.

– Закажи линзы. С ними проще, да и меньше возможности потерять. Опыт какой в драке имеется?

– Рукопашный бой по армии, – начал я перечислять свои спортивные достижения, – три года вольной борьбы, футбол…

– А на вид не скажешь, – хмыкнул охотник. – Впрочем, это нам как раз на руку. Когда противник тебя недооценивает, можно подбросить ему премилый сюрпризец. Чем более грозно ты выглядишь, тем осмотрительнее ведет себя тот же упырь или ведьма. Вон, как твоя давешняя подружка от меня по стенам скакала, но у меня и на лбу написано, что её убивать пришел, а за тебя зацепилась, охмурила.

– Оставь, – смутился я. – Эффектная же девка была, пока не перекинулась.

– Да и колдунья не слабая, – подтвердил охотник, – так вот взять и заморочить, это талант нужен, только вот ехали-болели нам такие таланты.

– Ты, помнится, про амулет толковал отворотный, – напомнил я.

– Есть такой, – кивнул Федор. – Бабки-ведуньи по деревням такие мастерят. Бабку-то в деревне найти легко, а ведунью настоящую сложно. Все больше безделушки ляпают да лохам городским толкают, те и рады-радешеньки. А моя ведунья верная, самая взаправдашняя, не раз меня её обереги спасали. Выдам тебе один, от щедрот, а потом, уж будь добр, своими обзаведись. Недешевое это дело, обереги раздавать.

Налили, выпили, закусили.

Следующее утро встретило меня сильным похмельем. К отвратительному самочувствию и головной боли присовокупился странный привкус во рту и отчаянное желание покурить.

Буквально упав в ванную, я включил холодную воду и сидел так, минут десять приходя в сознание. Убийцей я себя не чувствовал, это уже хорошо. Испугался ли я? Нет, конечно, нет. С детства я увлекался мистикой, волшебными неурядицами и прочей фэнтезийной ерундой, что попадалась на полках книжных магазинов. Что остается в сухом остатке? Желание работать, вот что остается. Выключив холодную воду, я поспешил растереться большим махровым полотенцем и, достав из шкафа свежее бельё, стал одеваться. Взгляд мой упал на вчерашние, так и не распакованные, обновки, стоящие в пакетах в прихожей.

Повертевшись перед зеркалом, я мысленно отметил правоту Федора. Волосы следовало подстричь, и как можно скорее. Вспомнив армейский офицерский свитер и мысленно поставив галочку приобрести такой же, я отправился на кухню, громыхая не разношенными берцами. Три яйца на сковороду, бутерброд, крепкий кофе – все это вместе с ледяным душем привело меня в норму.

Большая стрелка на настенных часах минула два, когда я все-таки выбрался из дома, предварительно переодевшись в легкие шорты и рубаху с короткими рукавами. Жаркое лето в Питере давно уже не редкость, но в этот год солнце разбушевалось особо. Столбик термометра на моем окне уверенно стремился к тридцати. Прикупив по дороге в парикмахерскую бутылочку минеральной воды, я отвинтил крышку и отхлебнул. Теплая, я даже сморщился от отвращения. Хуже теплой минералки может быть только теплое пиво, по крайней мере для меня. В парикмахерской в будний день очереди, на мое счастье, не наблюдалось. В душном крохотном помещении скучали две густо накрашенные матроны сильно за сорок.

– Подстричься можно? – приветливо поинтересовался я.

Одна из парикмахерш кивнула на кресло. Усевшись, я уставился в зеркало. Вот оно новое, что я вынес из вчерашней потасовки, как будто взорвалось у меня в мозгу. Как ни печально, но теперь в любой красивой девушке, которая мне улыбнется, я прежде всего буду видеть ведьму. Незадача.

– Как вас стричь? – почти для проформы поинтересовалась женщина.

– Покороче, – начал разъяснять я, – затылок на нет, без челки.

Оставив пятьсот рублей за пять минут работы машинкой, я вышел на улицу и с радостью отметил наличие фонтана, куда и отправился быстрым шагом. Конечно, некрасиво мыть голову в общественном месте, но такой услуги в парикмахерской мне не предложили, а маленькие колючие негодяи, завалившиеся за шиворот, грозили устроить революцию. Холодная вода из фонтана возымела действие, успокоив и охладив голову. Отличный день, решил я про себя, просто замечательный. Вторым пунктом на повестке было зайти к Федору и забрать отворотный оберег, что я и сделал. В этот раз, впрочем, поехал не на такси или частнике, а тормознул проезжающую мимо маршрутку. Нечего показывать, что есть деньги, подумалось мне, хлопот потом не оберешься. История с домофоном повторилась, видимо вчерашние алкогольные возлияния отразились на охотнике сильнее, впрочем, и пил он значительно больше.

– Ты, что ли? – послышался слабый, с надрывом голос. – Пиво хоть принести догадался?

Я с готовностью потряс пакетом с холодными бутылками, которые прикупил недалеко в супермаркете.

– Райская музыка, – одобрил домофон, – проходи.

Вчерашний боец и гуляка, Федор дома вновь перевоплотился в примерного среднестатистического гражданина Федора Павловича, впрочем, небритость и запах перегара в квартире мог принадлежать и тому, и другому.

– Проходи, – пропустив меня через порог, охотник конфисковал пакет и отправился в кухню. – Дверь за собой закрой.

– Проветрил бы ты жилище, Федор Палыч, – предложил я.

– Ой, какие мы нежные! – раздался ехидный голос. – Нас, видите ли, запах честного мужского перегара смущает. Ты погоди, вот будет заказ на кикимору или мертвоходящего, вот тогда ты еще вспомнишь, как тут стоял и рожу воротил.

Надев гостевые тапки, а имелись у Федора и такие, я прошел в кухню и уселся на свободный табурет.

– Подстригся? Хорошо, – одобрительно кивнул хозяин квартиры. – С очками что надумал?

– Да ничего, – пожал я плечами, – хлопотно с этими линзами очень.

– Тогда заведи подменную пару и с собой таскай, – предложил охотник.

– Слушай, Федор, – прищурился я, – вот ты говоришь, что платят прилично, а квартирка у тебя меж тем не богатая, машины опять же не видел.

– Верно, – хохотнул охотник и, откупорив бутылку, присосался к горлышку. – Ты себе тоже, вижу, кольцо золотое в нос не вставил.

– Может, некогда было, – улыбнулся я.

– Денег хватит, – отмахнулся Федор. – Всем охотникам хватает, кто до старости доживает, и тебе хватит.

– А много их, охотников?

– По-разному, – пожал плечами Федор. – Ведь вот тут какое дело, мы ряды нечисти прорежаем, а она наши. Тут, сам понимаешь, лотерея.

– Смертность высокая? – заинтересовался я.

– Никто легкой жизни не обещал, – хмыкнул мой собеседник. – Бабки тоже за здорово живешь никто платить не будет. Вот что мне в тебе нравится, Антон, так это твое поведение. Вроде бы невзрачный человек, а после вчерашнего – что с гуся вода. Другой бы в портки наложил, а ты сидишь как ни в чем не бывало и вопросы задаешь.

– Неужели настолько денег много, что можешь себе еще и помощника взять? – не унимался я.

– Ну, не то чтобы, – скис Федор. – Тут вот еще какая закавыка. Работы много в последнее время. Не справляюсь. Создается впечатление, что все эти твари как будто активизировались да сил поднабрались. Возьмем хоть вчерашний случай. Попробовал бы ты лет десять назад ведьму, днем, да еще в центре города найти! Да ни в жизни. Сидели себе тихо по деревням да скот портили. Эта же, какая мерзавка, еще и охотиться вздумала. Страх они, что ли, потеряли?

– А на кого обычно охотятся? – поинтересовался я.

– Это по-разному. – Федор допил первую бутылку и поставил её под стол. – Тут тебе небольшой ликбез провести надо. Совсем чуточку, чтобы мозги не закипели.

Прежде всего, учти, что вся нечисть без исключения крайнее опасна. На охоте никогда не поворачивайся спиной к противнику. Это основное правило.

Сама нечисть, по моему мнению, конечно, делится на две основные категории – жить и нежить. Жить – это вполне себе живые, дышащие существа с обменом веществ и кровяным давлением, что, кстати, немаловажно. С этими все ясно. Хороший выстрел из дробовика, к примеру, может сильно помочь. Жить часто вынослива, свирепа, глупа, но быстра и изворотлива.

Нежить – самый загадочный аспект во всей нашей деятельности. Как они вообще по земле передвигаются, даже я со всем своим опытом сказать не берусь. Некоторые экземпляры, впрочем, бегают настолько бодро, что на машине не угонишься.

И у тех и у других в фаворе ночная активность, у них замедленный метаболизм и, ты будешь смеяться, характерный запах. Запах – это составляющая, на которую следует ориентироваться при охоте прежде всего. Запах могут маскировать, заглушать посторонними источниками, но основное гнездо тех же вампиров пахнет. Никуда им от него не деться. Те же ведьмы маскируют свой запах духами, притирками и мазями, а вот мертвоходящим сложнее. Вонь от них стоит нешуточная, такого хоть «Шанелью» облей снизу доверху, все равно ничего не получится.

– А что за мертвоходящие такие? – заинтересовался я. – Зомби?

– Можно сказать, и зомби, – чуть помедлив с ответом, кивнул Федор. – Мертвечина как мертвечина, только не кидается на людей почем зря. С этими хлопот меньше всего, они только на заказ. Вот, допустим, умер человек, или еще лучше, умертвили его намеренно да в лесу закопали подальше, без отпевания. Если слаб он был по жизни, с пустой головой и холодным сердцем, то так мертвяком и останется. Таких, кстати, большинство. Есть и другие. Поднимет их лютая злоба только одним им известным способом, и единственная их цель в псевдожизни мертвецкой – найти и убить обидчика. Убивает, и дух испускает. Много таких было при советской власти, много в лихие девяностые, сейчас попроще стало. Церковники нам в этом усердно помогают, хотя мало о чем догадываются.

– Ведьмы на метлах летать умеют?

– Заблуждение. Я вообще в своей практике летающих тварей не видел. Двигаться быстро могут, да так, что иногда создается впечатление, что телепортируются, сила у многих большая, но вот чтобы взять и взлететь? Нет, дружище, наша с тобой деятельность на землю распространяется. Хочешь – по ней, иногда под ней, но в воздухе никогда.

– Ну, а способности какие у них есть? – поинтересовался я.

– Разные, – кивнул охотник, – будь они неладны. Вампиры и ведьмы могут взгляд отводить или гипнотизировать, объем легких оборотней позволяет им находиться под водой до двадцати минут, мертвоходящие могут отличить правду от лжи. Домовые, банные и прочие народные могут память отнять, но тут на кого нарвешься.

– Господи, – охнул я, – и как же с ними со всеми справиться?

– В первую очередь, перестать упоминать Бога. Крещеных они учуять могут, а если кто, вот так как ты, скажет, хоть шепотом, то и услышать могут легко.

– А приспособления у тебя есть особые?

– В основном огнестрел, – печально пояснил Федор. – Как этим одаренным из внутренних дел не объясняй, что хорошее автоматического оружие существенно облегчит жизнь любого охотника, не хотят давать добро. Многие используют ножи, хороши также колбы с кислотой и динамитные шашки. Этого добра у меня навалом, – улыбнувшись, Федор похлопал по деревянному ящику, стоящему под столом.

– Прямо там? – охнул я и постарался как можно быстрее затушить сигарету.

– Прямо там. Мы люди простые, нам не до арсеналов. Я вот что с тобой тут толкую, заказ пришел.

– Уже? – поразился я. – Но я же не готов?!

– Готов, не готов, – охотник пожал плечами, – вперед меня не лезь да не паникуй, и все будет отлично. Лучше учения нет, чем практика, да и заказ простой, от областной администрации Новгородской. Был прецедент на днях, оборотень пробрался в коровник и завалил с пяток коров, а заодно и сторожа. Повеселился он знатно, да и ошибок наделал кучу. Тамошние следаки с ног сбились, маньяка задумали искать, но знающие люди уже сложили два и два и дали запрос на охотника.

– То есть выезжаем?

– И чем скорей, тем лучше. Мало ли что зверюга еще измыслит? К вечеру будь у моего дома, выгоню уазик из гаража, как раз поможешь вещи перебросить. Документы о том, что ты работаешь в ЧОП и состоишь на учете как охотник от спортивно-стрелкового клуба, уже будут готовы.

Что взять на первую охоту кроме собственной головы, особенно, если эта охота столь необычна. Провизию, конечно, надо чем-то питаться. Несколько банок тушенки, хлеб, вареные яйца, большой термос с кофе – более чем достаточно, к тому же Федор упоминал, что работенка простая, так что, думаю, перегружать себя не стоит. Что еще? Аптечка! Автомобильная ныне не подходит. Умники из законотворцев настолько сократили и уменьшили несчастную коробочку, что и аптечкой её назвать сложно. Подойдет домашняя. Компас? Пусть будет. Спички и соль – тоже верно. Фонарик, конечно. Я прошелся по комнате, затем подошел к зеркалу и скептически оглядел себя. Во что я ввязываюсь? Худой, сутулый, очки на носу, больше на лаборанта похож, чем на охотника.

Переодевшись, я вновь встал перед зеркалом. Лучше, существенно лучше. Вопреки моему внешнему облику, форма мне шла. Старый тельник нашелся в шкафу, на пояс нож и зажигалку, вязаная шапочка тоже пригодится. Подумав хорошенько, я прихватил еще и свитер. Вроде готов. До часа икс оставалось еще много времени, так что, отцепив нож, я спустился во двор и отправился в магазин за минералкой.

Белые ночи – уникальное явление, воспеваемое поэтами, художниками и писателями всех времен, хоть раз побывавшими в Санкт-Петербурге. Но то они, я белые ночи не любил. Для того чтобы заснуть, мне требовалась абсолютная темнота, так что хорошие плотные шторы на окнах были константой любого моего места обитания.

Зайдя в магазин, я начал придирчиво выбирать напиток, не спеша прохаживаясь между длинных полок, и в этот самый момент оберег, выданный мне с утра охотником, больно ударил в грудь. Вот те раз! Аккуратно обернувшись, чтобы не вызвать лишних подозрений, я начал осматривать посетителей магазина. В дальнем углу зала, напротив полок с мясом, стояла Варвара. Точнее, даже не сама Варвара, а её копия, постаревшая лет эдак на двадцать, а то и больше. Простое платье, сумочка на сгибе локтя, бусы-кругляши из темного камня на шее. Ведьма, судя по всему, морочила, даже не подозревая, что за ней наблюдают. Кто бы мог подумать, что оберег не только устраняет воздействие, но и активно сигнализирует об опасности! Учтем на будущее. Бросив, уже не глядя, бутылку минералки в корзину, я как ни в чем не бывало направился в сторону мясного ряда, чтобы убедиться, что мои подозрения имеют почву, и тут же получил еще один удар в грудь, который заставил несколько сбавить ход и болезненно поморщиться. Если оберег и дальше будет так лупить меня в солнечное сплетение, толку от меня будет ноль. А вот и сама жертва – невысокий черноволосый выходец с Кавказа. Шорты, сандалии с черными носками, отвисшее брюшко и небритость – все при нем. Черт с ним, не люблю я их.

Расплатившись на кассе и выйдя на улицу, я тут же позвонил Федору.

– Рыжая, значит, – усмехнулась трубка. – Нехорошо. Гнездо где-то завелось, в самом городе. Проследить сможешь?

– Попробую, – подумав, решил я.

– Попробуй, – отозвался охотник, – только если что почувствуешь, вали сразу, не подставляйся, а я пока сообщу, куда следует.

Вытянув из пачки сигарету, я закурил и прислонился к стене дома, изображая досужего зеваку, которому абсолютно нечего делать в этот теплый летний день. Ведьма не заставила себя долго ждать и вскоре появилась в дверях магазина под ручку с толстяком. Тот бурно жестикулировал, сыпал комплиментами, а постаревшая Варвара улыбалась и кивала.

Главное, чтобы машину не взял, подумалось мне, но опасения были беспочвенны, парочка направилась вдоль по улице. В руках у мужчины я заметил бутылку коньяка. Знал бы ты, джигит, какой сюрприз тебя ожидает чуть погодя! Отделившись от стены, я медленно двинулся вслед удаляющейся ведьме и кавказцу, дважды перешел через дорогу и, уже далеко отойдя от дома, заметил подъезжающую ко мне полицейскую машину. Из притормозившего уазика вышел сержант и козырнул мне: