Правила богатой бабушки. Финансовая грамотность для жизни вашей мечты

1. Встреча с богатой бабушкой

В жилом комплексе, который построили лет 30 назад, был торговый центр, поделивший с этим комплексом жизнь. Старый, покрытый белой плиткой, без следов какой-либо реновации – может показаться, будто бы там уже нет никаких магазинов, но на деле они существовали, до сих пор были открыты и верно ждали своих посетителей. В этом трёхэтажном здании без лифта на первом этаже можно было найти аптеку, офис недвижимости, пиццерию, цветочный магазин, магазин мебели; на втором – офис отоларинголога, педиатра, школу фортепиано, художественную школу, школу тхэквондо; и, наконец, на третьем располагались архитектурная компания, налоговый офис, юридический офис… В общем, там было абсолютно всё.

Звон колокольчиков растормошил беспечную жизнь аптеки Квон; в помещение просачивался зимний солнечный свет. Он освещал стену со старыми полками, ровно разложенные пачки лекарств и стильную аптекаршу с седыми волосами. Параллельно с кем-то разговаривая, она поприветствовала вошедшего в аптеку человека.

– Здравствуйте! У вас есть рецепт?

– Здравствуйте! Да, вот.

Чжиюн передала аптекарше два рецепта, взяла свою дочку Бёри за руку, и они сели на диван. Выкроив время на короткий отдых, Чжиюн расслабилась, откинулась назад и внимательно осмотрела аптеку. Толстые деревянные полки и касса, на которых за долгие годы скопились следы от пальцев, кресло-качалка с пледом на другой стороне помещения… Ковёр с персидскими узорами, лежащий под этим креслом, придающий месту искажающую время и пространство атмосферу далёкого прошлого.

Бёри встала с дивана и начала оглядывать аптеку, наверное, от скуки. И будто бы прекрасно это понимая, Чжиюн ещё глубже погрузилась в диван и достала свой телефон. Солнечные лучи, рассеивавшиеся сквозь большое окно, падали на спину Чжиюн, и от них усталость, скопившаяся от похода в больницу с дочкой, будто бы плавилась.

Для обычной аптеки эта была довольно популярная. Заглядывая внутрь через окна, всегда можно было увидеть людей. Только вот это были не посетители, а просто пожилые люди, которые заходили увидеться с аптекаршей. Поэтому это место называли «районной гостиной». Сегодня там тоже была одна бабушка.

Спустя какое-то время бабушка спросила у Чжиюн:

– А сколько вашей доченьке лет?

Чжиюн уже привыкла к этому вопросу. В жилом комплексе было довольно мало молодых людей, поэтому пожилые люди постоянно обращали внимание на Бёри. Эта бабушка тоже несколько раз проходила мимо девочки, заглядываясь на неё, поэтому Чжиюн подумала, что она что-нибудь спросит.

– Ей 36 месяцев.

– А она уже вон как вымахала!

– Да, у нас это семейная черта. Надеюсь, и дальше будет хорошо расти. Только вот с иммунитетом проблемы какие-то, когда простужается, то всегда надолго…

– Видно, что вы страдаете от этого. И спите тоже плохо, да? А то вы как прилегли на диван, сразу уснули.

– Я уснула? А я даже и не заметила…

– Выпейте вот это и поспите хорошенько.

Аптекарша открыла крышку витаминного напитка и передала Чжиюн.

– Спасибо.

Время пролетело довольно быстро. Чжиюн выглядела очень уставшей, поэтому аптекарша решила её не будить, а за Бёри, видимо, присматривали бабушки и дедушки, посещавшие аптеку. Чжиюн уже несколько дней не удавалось нормально поспать. У Бёри каждые два-три часа то падала, то взлетала температура, поэтому маме приходилось постоянно быть рядом, а нормальный сон стал для неё роскошью.

Чжиюн всё беспокоилась, что с Бёри может случиться что-то плохое или что она что-то упустит, потому что постоянно волнуется. Показать свою озабоченность болеющей дочке она не могла, как и позвонить маме, чтобы поделиться трудностями. Так что Чжиюн приходилось все переживать в одиночестве. В таком состоянии эти пожилые люди в аптеке, чужие, но при этом кажущиеся родными, беспокоящиеся о её здоровье, были словно уголком утешения.

Чжиюн глотнула витаминного напитка, закрыла бутылку и оглядела помещение. Там она увидела со спины Бёри, которая ходила перед витриной с витаминами Пороро[5]. Наверняка решает, что бы в этот раз попросить купить. Девочка думала: раз она – больная – согласилась тащиться в больницу, промыла нос, хотя не хотела, вытерпела горловой спрей, можно и попросить маму что-то купить в качестве награды за страдания.

У детей действительно есть привычка считать, что за лечение им полагается вознаграждение. К тому же, Бёри была всего лишь маленькой девочкой. И вот она берёт эти витамины, подходит к маме и просит:

– Мам, купишь? Пожалуйста…

На что Чжиюн без колебаний соглашается.

– Конечно, сегодня ты у нас молодец! Так что это мой тебе подарок.

Добившись своего, Бёри сразу уселась рядом с мамой. Она принялась перебирать эти витаминки, болтая ногами, словно на качелях, и напевая под нос песню «Джунгли»[6]. «Кажется, я поняла, почему ребёнка иногда могут называть медвежонком или зайчонком: они одинаково выражают радость. Словно собачка, которая виляет хвостом, дети так же всем телом чему-то радуются. Когда у Бёри хорошее настроение, она активно двигает плечами или иногда, раскинув руки в обе стороны, бегает вокруг, изображая самолёт».

Чжиюн достала из сумки кошелёк и подошла к аптекарше. Протянула карту и, чтобы больше никто не слышал, тихо ей проговорила:

– Ладно, хоть только что-то одно сегодня выбрала.

Аптекарша слегка улыбнулась и кивнула.

– С вас 4700 вон[7].

В этот раз доктор прописал Бёри ещё одно лекарство – от насморка. Половину таблетки нужно принимать спустя 30 минут после еды, три раза в день.

– Эх! Жаль, ещё бы на 300 вон дороже вышло, и я бы смогла получить деньги за лекарства по страховке. Больница обошлась где-то в 30 тысяч, но там уже всё выплатили… Хоть так!

Уголки рта Чжиюн приподнялись, и она посмеялась, будто бы от мысли, что ей стало досадно из-за каких-то 300 вон. Она взяла пакет с лекарствами, оглянулась и увидела Бёри, которая всё так же была увлечена витаминками. Чжиюн снова присела на диван и закинула голову, собираясь допить тот витаминный напиток.

– Доченька ваша долго уже болеет, да? И сильно… А вот в моё время… Я обычно покупала креветки на рынке Карак, чистила их руками, отрывала всё лишнее и замораживала. Потом доставала по чуть-чуть, иногда добавляла в суп или просто с рисом жарила (кстати, если пожарить с тыквой – тоже очень вкусно получается). И даже закуски никакие не нужны![8] Нужно уметь готовить что-то вкусненькое на случай, если устанешь. А то каждый день кушать в ресторанах дорого, да и для здоровья вредно.

Чжиюн напряглась. Эта бабушка была образованной, и Чжиюн знала её, поэтому неосознанно с ней заговорила, а теперь эта бабушка погрузилась в своё прошлое. Чжиюн усердно искала отговорку, чтобы уйти, иначе этим рассказам не будет конца.

И тогда смышлёная аптекарша это заметила и, слегка постучав по кассе, сказала:

– Мадам, вы разве не знаете, что нынче люди платят за то, чтобы их выслушали? У людей ведь дел полно и нет времени на чужие жалобы. Если так и продолжите, заработаете себе репутацию ворчливой бабушки.

Чжиюн всегда думала, что средний возраст жителей её района был около 50 лет. Очень много было тех, кому уже за 60. Стоило просто взглянуть на то, чем занималась районная администрация: каждую неделю по вторникам и четвергам рядом с её зданием проводились занятия по пению, откуда постоянно доносились весёлые нотки трота[9]. Бабушки и дедушки собирались, хлопали в ладоши, пели, окрашивая обычный тихий день новыми яркими красками. Чжиюн порой, проходя мимо этих занятий, неосознанно начинала тихонечко подпевать.

Но в жизни в таком районе, где проживает много пожилых людей, есть и свои минусы. И самый главный – парковка. Мест для машин немного, поэтому часто случается, что машину перекрывают с двух, а иногда и с трёх сторон, и выехать невозможно. Из-за этого жители нередко сталкиваются с тем, что, поздно возвращаясь домой, не получается припарковаться и приходится ехать в другое место.

А теперь представьте, что происходит в праздники: дети приезжают навестить своих родителей. На одну семью приходится как минимум две машины (а иногда и четыре) – и тогда парковочные места во дворе превращаются в самый настоящий адский лабиринт.

Другим минусом жизни в таком районе является нежелание людей вкладываться в детские площадки. Все качели, карусели и прочие сооружения уже устарели, а песочница перестала соответствовать нормам гигиены, но с этим ничего не делают. Хотя, честно говоря, всё не настолько плохо, чтобы угрожать безопасности детей. Но когда Бёри немного подросла, она начала сравнивать эту детскую площадку с той, что у соседних новостроек.

– А почему там так много всякого интересного, а у нас только пара каруселей?

Обычно Чжиюн просто что-то бормотала в ответ, потому что объяснять Бёри все тонкости капитализма и финансовых ограничений её родителей было бессмысленно.

Аптека Квон Чжонхи. Она уже целых 20 лет стоит на одном и том же месте в торговом квартале этого жилого комплекса. У управляющей аптекарши, которая выглядит на 70 лет, постоянных посетителей за всю работу набралось довольно много. Когда пять лет назад после свадьбы Чжиюн искала новый дом и приехала в этот район, она ненадолго зашла сюда и встретилась с аптекаршей Квон. После этого Чжиюн вместе с мамой приезжала заключать договор аренды, и когда они зашли в это место, её мама по душам поболтала с аптекаршей.

– Моя дочь с мужем собираются переехать в этот район. Так что теперь вы часто её будете видеть.

– Значит, переезжаете сюда? Приятно познакомиться. Я здесь уже давно аптекой заправляю. Если что-то нужно будет – заходите.

Есть ощущение, что люди в возрасте при первой же встрече начинают общаться, как старые друзья. Начиная с разговора о погоде, они вдруг принимаются обсуждать всё подряд. Мама Чжиюн, вдоволь наговорившись, вернулась к ней, нагнулась и прошептала:

– Вон та аптекарша училась в твоей школе! И говорит, что тоже живёт здесь.

– Ну ты даёшь, за это время умудрилась уже все детали её жизни разузнать?

– Аптекарша – это самая женская профессия, которая только может прийти в голову. По ней кажется, будто бы ей уже 70, да? В таком возрасте не много есть мест, где можно спокойно работать. Тебе тоже стоило изучать естественные науки. Надо было тебя на медицинский отправить, даже если бы пришлось перепоступать… Зря я твоего отца послушала.

– Прошлого не воротишь, я университет уже 10 лет назад закончила. И сейчас я очень счастлива!

– Глупая ты, не знаешь, что говоришь. Подрастёшь и поймёшь, что я имею в виду.

И потом Чжиюн правда поняла. Просто в тот момент она ещё была не замужем и не знала, каково это – совмещать воспитание ребёнка и работу. Она была целиком погружена в возню со свадьбой и браком, поэтому мыслей о предстоящей загруженной жизни у неё не возникало. Будь у Чжиюн братья или сёстры, она бы ещё как-то смогла представить, что её ждет, но их не было.

Чжиюн была единственным ребёнком в семье и в этом смысле была девушкой беззаботной, яркой и ничего не знающей о реальном мире. Она ожидала, что после свадьбы они с мужем купят красивый дом, а потом накопят денег и приобретут красивую мебель, затем она родит красивого ребёночка, и будут они все жить долго и счастливо. Её мечта довольно быстро столкнулась с реальностью.

Через три года после свадьбы на свет появилась Бёри. Её рождение было для всех праздником, однако тогда же Чжиюн полностью погрузилась в работу. В Южной Корее достаточно трудно параллельно заниматься ребёнком и каждый день ходить на работу.

Воспитание Бёри напоминало сериал «Могучие рейнджеры», где пять рейнджеров борются против монстра. Чжиюн и её муж Сончхоль по вечерам смотрели за ребёнком поочерёдно. А утром и днём за Бёри присматривала невозмутимая троица: по понедельникам и вторникам – мама Чжиюн, по средам – мама Сончхоля, а по четвергам и пятницам – тётя, у которой самой была работа и собственный ребёнок. И вот так группа из пяти взрослых три года возилась с одной Бёри. Закон сохранения энергии, о котором рассказывают на физике, – это наглая ложь. Почему, для того чтобы вырастить одного ребёнка, нужны силы аж пяти людей?

«Дорогие женщины, вы не должны бросать карьеру ради ребёнка! Эти две вещи нужно совмещать!» В книгах успешных женщин-предпринимательниц постоянно мелькает эта мысль. «Попробовали бы вы сами выращивать ребёнка и параллельно ходить на работу!» – эта мысль частенько мелькала в голове Чжиюн. Становилось только страшно, что, если не получится достигнуть этой далёкой цели, можно стать отбросом. Но пытаться идти по этим двум диаметрально противоположным направлениям равносильно пресловутой погоне за двумя зайцами: чем дальше, тем хуже.

Когда Чжиюн нужно было подготавливать для работы какую-то важную презентацию, ей приходилось работать по ночам. Характер работы был такой, что девушке настолько часто приходилось оставаться ночью, что уходить после формального окончания рабочего дня стало чем-то ненормальным. А когда приближался дедлайн, Чжиюн порой приходилось перерабатывать в течение целой недели. У ее коллег даже не было времени сходить домой, они едва успевали быстренько сбегать принять душ – настолько были загружены.

И вот у Чжиюн должна была быть одна из таких недель, о чем она заранее предупредила родителей и мужа, но в тот день девушка не выдержала напряжения. Она долго ругалась с Сончхолем по телефону и была на эмоциях; в итоге спряталась на соседней с местом работы улочке и начала плакать. Там так сильно дул ветер, что ей казалось, будто её душа оледенеет. В итоге Сончхоль взял отгул на полдня на работе, и они со всем разобрались. Но это был не единственный случай.

В книгах по саморазвитию часто говорят, что возраст с 30 до 40 лет очень важен, поскольку это время, когда вы можете чётко спланировать жизнь, чтобы обеспечить себе будущее, а не просто плыть по течению. В этот период некоторые даже меняют работу или ездят на стажировки. Но можно обойтись без этого и хотя бы просто налаживать отношения с коллегами на работе, чтобы там «осесть».

Но из-за ребёнка Чжиюн была вынуждена работать максимально эффективно в течение дня, чтобы уйти пораньше. Другими словами, она стала трудоголиком. «Сегодня я должна сделать вот это дело, а потом сразу пойти домой». Она планировала всё поминутно и ставила себе чёткие цели на день. Когда человек работает в полтора раза больше, чем другие, и ему всё равно может не хватать времени, о каком налаживании отношений в коллективе может идти речь?

Так Чжиюн разрывалась между работой и домом, просто ползая каждый день туда-обратно. Со временем хобби и возможность отдохнуть стали роскошью, и жизнь потеряла всякую радость. И в какой-то момент Чжиюн ощутила, что близка к депрессии.

Спустя несколько тяжёлых лет с Чжиюн произошло то, что определило её будущее. На работе приближался период оценивания сотрудников для повышения. Ей часто говорили, что она хороший работник, поэтому она особо не беспокоилась по этому поводу. Более того, за всё время усердной работы у неё был хороший KPI[10]. Естественно, она ожидала повышения и даже надеялась на рост оклада, рассчитывая, что теперь можно будет снять квартиру получше.

Но повышения она не получила, вместо неё повысили другого её коллегу. Работа у него не очень получалась, но он был из тех, кто из кожи вон лез, чтобы казаться усердным. Как-то раз, после того как все сотрудники выпили, он согласился отвезти машину начальника с парковки до его дома, и каждый раз, когда коллеги ходили вместе поесть или на гольф в выходные, он мельтешил возле начальника, во всём ему потакая. Видимо, так и восполнил свой недостаток рабочего опыта…

Каким бы трудоголиком Чжиюн ни была, после работы она каждый раз бежала домой, чтобы сменить того, кто присматривал за ребёнком, поэтому у неё не было возможности стать для начальника девочкой на побегушках. Тогда руководитель ей сказал:

– Чжиюн, вот поэтому я не очень люблю нанимать женщин: вы постоянно убегаете после работы, с вами даже никуда не сходить.

На эту шутку с очевидным намёком Чжиюн просто тяжело вздохнула. Как можно требовать чего-то от родителей, которые тратят годы на воспитание детей? У него, конечно, было две дочери, но, видимо, до чужих дочерей ему нет никакого дела. «Я не для того так усердно училась и работала, чтобы надо мной сейчас вот так подшучивали…»

В те дни Чжиюн постоянно была на грани срыва, но она продолжала терпеть и работать. Но когда Бёри исполнилось четыре годика, у мамы Чжиюн начались проблемы с коленями, поэтому за ребёнком по понедельникам и вторникам больше было некому присматривать. Они пытались найти кого-нибудь, кто мог бы её заменить, но никого, кому можно было бы доверить эту работу, отыскать не получилось.

Не то чтобы Чжиюн надеялась, что жизнь будет идеальной. Она уже давно привыкла к такому положению дел и не задумывалась об этом. Поэтому, когда одно маленькое домино упало, за ним стали падать остальные. Чувство отчаяния охватило Чжиюн. Она уже не очень понимала, в чём смысл её существования, когда всё, ради чего она так усердно старалась годами, рушится, как песочный замок.

Пытаясь убежать от всего этого, Чжиюн решилась взять декретный отпуск. Хоть и всего на год, но она твёрдо решила провести время со своей дочерью и подтянуть физическое и моральное состояние.

В тот февральский день, когда Чжиюн с Бёри зашли в аптеку Квон Чжонхи, Чжиюн ещё была только на первом месяце декрета.

– Ох, госпожа Квон, я что, и правда ворчливая бабушка? Я ещё, наверное, и нагрубила… Прости меня, дорогая. Я уже старая, поэтому не обращай особого внимания. Люди в последнее время очень заняты, а кормить всех нужно. Когда-то я тоже растила детей, ходила в магазин за продуктами и прикидывалась равнодушной.

– Нет, что вы! Спасибо, что поделились. Теперь очень хочется поесть того супа с креветками. Послушав вас, начала думать, что стоит приготовить его на ужин. А вы не сможете подсказать мне, где можно купить хорошие морепродукты на рынке Карак? Я всё время раньше только и делала, что работала, а в декрет ушла недавно, поэтому даже не знаю, что здесь и как…

– О, вы в декрете? Я как раз думала, что вас в последнее время частенько можно встретить. Трудно, наверное, и работать? Работа выматывает даже мужчин, а нам приходится присматривать за детьми…

Чжиюн стало стыдно за то, что она посчитала её ворчливой бабушкой. Ведь обычно такие люди не признают своего противного характера. Но эта была другая: она даже извинилась за то, что её слова могли вызывать у Чжиюн негативную реакцию. А саму бабушку Чжиюн теперь заинтересовала ещё больше. Ей казалось, что они с этой молодой женщиной хорошо поладят.

– Бабушка, спасибо, что так вежливо ко мне обращаетесь, но мне кажется, что вы даже старше моей матери, поэтому мне как-то неудобно…[11]

– Ох, правда?.. Ты права, мне уже давно за 70 перевалило. Вообще, меня зовут Чон Хисук, но все меня называют Мадам. Я живу в 103-м доме. А вас как зовут?

Мадам то обращалась на «ты», то – на «вы». Казалось, будто бы ей было совсем непривычно обращаться к людям на «ты».

– «Хи» означает «радость», «Сук» – «яркий», да[12]? Тогда у нас с вами похожие имена. Меня зовут Хан Чжиюн. «Чжи» означает «мудрость», «Юн» – светлый. Я живу в 108-м доме.

– Какое красивое у тебя имя! Не против, если я буду называть тебя по имени? Значит, в 108-м живёшь… Мы совсем рядом! У вас там квартиры совсем маленькие, поэтому молодожёнов много. Так ты спрашивала у меня про морепродукты? Ну смотри, на первом этаже рынка Карак есть магазинчик «Морепродукты Чжинён». Подойди сразу к хозяйке и скажи, что ты от Мадам с района Карак, она со всем тебе поможет. Если вдруг тебе что-то ещё понадобится, тоже можешь у неё спросить.

– Спасибо вам!

Чжиюн пробормотала себе под нос имя бабушки, чтобы его не забыть («Чжон Хисук»), а лавка на рынке Карак – «Морепродукты Чжинён»… Чжиюн прожила уже целых пять лет в этом районе, но для неё все прохожие до сих пор были чужими, ведь женщина все время была или на работе, или дома. Но сегодня, после разговора с Мадам и аптекаршей Квон, ей казалось, будто она обзавелась надёжными союзниками.

– Ма-ам, пойдём домой, я хочу спать.

Бёри потянула маму за одежду, и Чжиюн задумалась. Ей, конечно, хотелось ещё поговорить с бабушкой… Но оказалось, что время быстро пролетело и было уже поздно. Всё-таки ребёнок – это самое главное, поэтому нужно возвращаться. Мадам это подметила и сказала:

– Негоже нам, старушкам, занимать слишком много времени у молодых. Ещё как-нибудь встретимся. Тебя ведь Бёри зовут, да? В следующий раз, когда увидимся, не забудь со мной поздороваться! Пока!

– Было интересно с вами пообщаться. Надеюсь, мы ещё встретимся. Я обязательно зайду в «Морепродукты Чжинён», спасибо. До свидания.

Чжиюн извинилась за то, что ей нужно было идти, пару раз поклонилась на прощание, вышла и закрыла за собой дверь аптеки.

Дома Чжиюн сначала подобрала валявшиеся на полу игрушки и одежду Бёри, а затем прошла в гостиную. В этот момент она напоминала женщин с картины Милле[13] «Сборщицы колосьев». Между этими женщинами, которые днём трудятся в полях, а в остальное время – дома, и Чжиюн почти не было разницы.

Сегодня Сончхоль тоже остался на ночной смене. С того момента, как Чжиюн ушла в декрет, её не покидало ощущение, будто бы она мать-одиночка, воспитывающая ребёнка. Теперь ей приходилось одной исполнять роль всех пяти рейнджеров, поэтому казалось, что в любой момент она может не выдержать. Чжиюн, конечно, ожидала трудностей, но не задумывалась о том, что буквально каждая минута будет тяжёлой. Но женщина пошла на это осознанно и теперь пыталась наслаждаться процессом.

– Что поделать… Хочу не хочу. А надо!

Искупав Бёри и поужинав, Чжиюн выключила свет в гостиной. В этот момент обычно начинается перепалка между ребёнком, который хочет ещё поиграть, и матерью, которая укладывает её спать. Тот день не был исключением. Бёри размахивала ногами в знак протеста. Но сломить Чжиюн было не просто – она решительно настроилась наладить режим Бёри. По идее, девочка много играла днём и должна была устать, но вместо этого продолжала противиться и жаловаться. Однако Чжиюн удалось найти компромисс – с помощью книги.

– Всё, Бёри, ложись спать. А я тебе почитаю книжку!

– Хорошо. Но только ты должна читать, пока я не усну.

Чжиюн подумала, что раз Бёри говорит с таким энтузиазмом, вряд ли она сегодня отделается одной-двумя книжками. Девочка уснула только спустя шесть. Чжиюн была убеждена, что книжки помогают детям развивать воображение и креативность, так что, даже несмотря на усталость, она всегда старалась перед сном прочитать своей дочери пару сказок.

Было уже десять вечера, Чжиюн тихонько, на цыпочках, чтобы вдруг не разбудить дочку, вышла из комнаты. Теперь наконец-то можно уделить и себе какое-то время. Хоть Чжиюн очень тяжело и она постоянно занята, но есть кое-что, чему она старалась ежедневно уделять немного времени, – ведению дневника. Когда-то Чжиюн просто записывала в него события из жизни, но со временем он перевоплотился в хроники воспитания Бёри. Может быть, этот дневник уже никогда не станет прежним… Чжиюн открыла его и, собравшись с мыслями, начала писать. Закончив, женщина глубоко вздохнула. Теперь ей нужно было поспать, чтобы и завтра выдержать все вызовы жизни.

Сегодняшний день тоже был трудным. Может, так было всегда, но я только сейчас начала замечать, что время пролетает очень быстро, когда воспитываешь ребёнка. Но я старалась прожить этот день без ощущения, что выполняю домашнюю работу. Думаю, раньше я постоянно страдала от тяжёлых обязанностей невестки, дочери, жены, матери, маркетолога. И проблема была в том, что я упускала из жизни всё наслаждение, все эмоции.

Я не говорю, что ребёнок выжал из меня жизнь, нет, совсем наоборот: для меня воспитывать дочку – счастье. На фоне нашей длинной жизни это всего лишь коротенький период, когда вы можете так тесно и нежно проводить время со своим ребёнком. Поэтому я хочу за этот промежуток времени подарить Бёри всю свою любовь.

Сегодня в аптеке я познакомилась с бабушкой из 103-го дома. Меня не покидало странное ощущение, что я её знаю. Может, это из-за того, что мы часто пересекались на улице? Мне с ней было так комфортно, словно мы знаем друг друга очень давно. Показалось, что у нас с ней много общего, что мы подружимся.

Интересно, когда я постарею, я буду так же свободно и спокойно жить? Надеюсь, я стану богатой бабушкой, и мне не придётся заниматься тем, что не нравится; можно будет просто делать, что душе захочется, и проводить время с любимыми.