Правила волшебной кухни – 4

Глава 19

Я ожидал тупой прямолинейной атаки. В принципе, её я и получил, но вот какой момент — призрак двигался с невероятной скоростью. Когда я отошёл из-под лобового удара, он вдруг метнулся в сторону и появился у меня за спиной.

— Быстрый, гад, — выдохнул я, уклоняясь от второго удара, а призрак… телепортировался. Долбанная пространственная магия!

От пытался достать меня то справа, то слева, я же пока что уклонялся, но уже понимал — насчёт того, что «от него не скрыться» призрак не соврал. Гадина крепко прилипла, и теперь будет преследовать меня по ауре, куда бы я ни скрылся.

А значит… танцы с топором бессмысленны. Призрак быстрее, и вдобавок чувствует меня, так что нужно менять тактику.

— Ладно! — крикнул я, остановился и широко развёл руки в стороны. — Давай, руби!

Призрак на мгновение замер, не веря собственному счастью. Его рожа расплылась в злорадной торжествующей улыбке.

— Отлично! Готовься! Сейчас Иннокентий пожнёт твою душу! — возвестил он, в очередной раз с любовью поглаживая свой топор.

Иннокентий. Просто прекрасно. Могу ошибаться, но выбор имени для оружия происходит по какому-то другому принципу, нежели «ну вот потому что так», и ожидал услышать что-то пафосное типа «Кровопийцы» или «Расчленителя», но нет. Меня собирались убивать топором Иннокентием!

Но к бою! Призрак в очередной раз занёс топор и ударил. И в тот самый момент, когда покрытое лезвием ржавчины почти коснулось моего лба я сделал то, что умею лучше всего на свете. Я выпустил ауру. Не просто открылся, а распахнул её настежь, и обрушил на Иннокентия весь тот колоссальный объём позитивной энергии, что успел накопить в себе.

Топор замер в миллиметре от моей кожи. Призрак дёрнулся в попытке завершить удар, но Иннокентий его уже не слушался. Началось противоборство двух стихий, двух магий. Я поглощал негатив — чёрная липкая энергия, которой было пропитано лезвием, потоками перетекала в меня, трансформировалась и тут же направлялась обратно.

Я наполнял Иннокентия разумным, добрым, вечным. Только свет и только тепло — по максимуму, на грани возможно. И топор откликнулся. И топор начал меняться.

Сперва изменился сам Иннокентий — ржавчина исчезла, чёрная рукоять посветлела, и на ней проступили узоры: цветочки, солнышки, забавные зверушки. Из-под рассыпающихся в прах обмоток на древке пробились зелёные ростки.

После изменения начались с самим призраком. Его наряд, что до сих пор состоял из лохмотьев и цепей, начал преображаться во что-то нежное и розовое. Цепи превратились в гирлянды цветов, а лохмотья в шёлковую пижаму. Призрак худел на глазах и преображался в молодого белобрысого паренька, а безумный огонь в глазах погас.

Он больше не косил. Теперь призрак смотрел на меня абсолютно нормальными, разве что круглыми от ужаса глазами. Дальше последняя крупица негатива Иннокентия проскочила в меня и произошла мощнейшая энергетическая вспышка. Беззвучная и мягкая, как летний рассвет. Свет окутал нас обоих, нестерпимо ярко моргнул и погас.

— Во-о-о-от, — протянул я.

А призрак — уже никакой не призрак, а парнишка лет шестнадцати в розовой пижаме — тряхнул головой, как-то неубедительно оскалился и снова рванул в атаку. Вот только замахнувшись топором, он внезапно обнаружил у себя в руке вместо Иннокентия розовую садовую лейку.

— Э-э-э?

— Облить меня решил? — хохотнул я.

— Какого… какого чёрта? — прошептал призрак. — А где Иннокентий? Что ты сделал с Иннокентием⁈

— Поздравляю, — ответил я. — Теперь Иннокентий поливалка для цветов.

— Ну-у-у-у! — заорал призрак и принялся хныкать. — И чем же я теперь буду всех убивать⁈ Это же невозможно сделать лейкой! Невозможно! А-АААА!!! — и что есть мочи рванул прочь с моста. — Я буду на тебя жаловаться! Я напишу в профсоюз, слышишь⁈

— Хмм… И у аномалий профсоюз есть, получается? — удивился я, проводил его взглядом и чуть перевёл дух.

И в этот же самый момент появились утята. Из одного аномального тумана в другой мимо меня протопала целая стая мелких крякающих милах. В другой ситуации я бы, наверное, обрадовался им, но сейчас всё моё тело наливалось невероятность, просто-таки чугунной тяжестью. Даром что энергия была позитивной, её во мне сейчас было слишком… слишком много.

— Бр-р-р-ру? — донеслось уже знакомое урчание из канала. Где-то там, внизу, уже вращался Ужас Глубин.

— Отлично! — крикнул я, понимая, что уже толком не могу пошевелиться. — Андрюх! Будь другом, сгоняй в «Марину» и позови на помощь! Петрович! Мне срочно нужен Петрович!

— Бр-р-ру?

— Да-да, баклажаны с пармезаном и песто, сколько захочешь!

— Бр-р-ру!

Тяжесть в теле тем временем стала невыносимой. Руки, ноги, шея… у меня свело приблизительно всё! Андрей с громким бульканьем умчался прочь, а я как статуя остался стоять на мосту. Энергия распирала буквально каждую клетку, но вместо лёгкости и силы она давала мне непомерную, парализующую тяжесть. Ни шага не сделать — мышцы просто идут в отказ.

И вся надежда на Петровича. Уверен, домовой либо эвакуирует меня до-дому-до-хаты, либо подскажет как мне теперь быть. Стоять здесь и ждать, пока энергия усваивается вообще не вариант — так может пройти несколько дней.

Туман вокруг сгущался. Становилось холодно. Тишина стояла такая, что звон в ушах начал давить на мозги. И тут вдруг:

— Маринаа-а-а-арыч! — донёсся до меня знакомый голос. — Мы уже ря-я-я-ядом!

Я напряг слух. Голос вроде бы принадлежал Петровичу, а вроде бы и нет. Звучал он как-то слишком бравурно и театрально, обычно домовой общался как-то попроще.

— Мы ид-ё-ё-ё-ём! — вновь прокатилось по ночным венецианским улочкам, а следом заиграла музыка.

Бодрая такая, разухабистая, под которую если и плясать, то только вприсядку. Конечно же, первым делом я подумал, что это какая-то подлая аномалия тупо издевается надо мной. Во-первых, Петрович не мог прибыть на место так быстро. Во-вторых, музыка эта. А в-третьих, «мы». «Мы уже рядом», говорит. Кто «мы»-то?

Но тут я пригляделся к туману повнимательней и понял, что где-то там вдалеке появилась фигурка. Из белой пелены проступили очертания. Петрович собственной персоной, верхом на Фатиме и — почему-то — с баяном в руках. Стоял ногами на спине козы, Петрович героически хмурился и рвал меха.

— Вот подмога и пришла, подкрепление прислали, бгг…– пробормотал я, глядя на этот… глядя на это… блин.

И в этот момент за моей спиной материализовались две фигуры. Шея ещё худо-бедно слушалась, и я смог повернуться. Убийцы. Ассасины. Призрачные коллеги моей дорогой сестрицы Анны Эдуардовны, вот только явно азиатского происхождения. Лица скрыты под масками, изображающими японских демонов, в каждой руке по кривому ножу, кимоно, наплечные пластины, и волосы, завязанные в тугой пучок.

По всей видимости они уже давно подбирались ко мне со спины. Возможно ждали, пока я закончу разбираться с Иннокентием. Возможно, пришли именно по душу Иннокентия, но я помешал.

Четыре клинка блеснули сталью, убийцы замахнулись с тем, чтобы нанести мне серию из ста одного добивающих ударов в секунду, но тут вдруг призраки остановились…

Ну а дальше случилось невероятное. Самые суровые, и самые безэмоциональные убийцы в мире вдруг затряслись от хохота. Они смеялись, глядя на Петровича верхом на козе. Они сгибались буквально в пополам, а потом вдруг не сговариваясь синхронно развернулись и сиганули с моста прямо в канал.

— Маринарыч, я здесь! — тем временем домовой наконец-то доскакал и спрыгнул с Фатимы. — Что случилось⁈

— Петрович, — сказал я, чувствуя как челюсть тоже начинает клинить. — Я…

— Стой! Не говори! Я знаю, что делать! У меня есть план!

— У меня… Тоже… Есть…

— Не трать силы! — остановил меня домовой. — Слушай! — а затем поведал мне, что собирается сделать.

— Твой… план, — из последних сил выдавил я. — Говно… Я в этом участвовать не буду!

— Не-не, Маринарыч, ты просто не понимаешь! Если мы тебя отсюда не уберём, сейчас начнётся задница!

— Я… Сам… Разберусь, — сказал я, смекнув что его «помощь» мне даром не сдалась и лучше бы я его вообще не звал. — Пошёл… Ты… Со своей козой… Вместе…

— Не-не-не-не! — замотал головой домовой. — Я тебя тут просто так не брошу! — затем вскочил на Фатиму и, не слушая моих вялых протестов, исчез в тумане.

Я же остался один и сразу же понял, что имел ввиду Петрович, когда говорил про «задницу», которая, по его мнению, должна начаться. С одной стороны моста начала вырисовываться тёмная масса — десятки, а может и сотни фигур. Здоровенные мужики в рогатых шлемах. Медленно, но неумолимо на меня надвигалась армия призрачных венецианских, сука, викингов!

Тем временем с другой стороны моста появились другие силуэты. Более стройные, одетые в мундиры, и с длинными мушкетами на плечах. Две эти группировки теперь двигались навстречу друг другу, и насколько я понимаю эпицентр их столкновения должен был находиться ровно на том месте, где стоял я…

— Действительно, — сказал я сквозь зубы, потому что челюсть уже окончательно заклинило. — Задница.

И в этот момент Петрович вернулся. Внезапно, прямо за Фатимой на верёвке по мостовой волочился водолазный костюм. Старинный, с огромным круглым шлемом, причём шлем был стилизован под морду какого-то чудовища — с выпученными глазами и оскаленной пастью.

— Где… ты… взял?

— Потом расскажу! — рявкнул Петрович и принялся отвинчивать от костюма шлем. — А теперь доверься мне, Маринарыч! Просто расслабься и получай удовольствие!

— Пошёл на…

Куда я произнести не успел, потому что язык тоже онемел и теперь я мог шевелить разве что глазами. Молча, я стоически переживал тот факт, что домовой экстренно натягивает на меня водолазный костюм.

— Ну вот! — крикнул Петрович, когда всё было готово. — Ну красавчик же! — а потом с нечеловеческой силой потащил меня к краю моста.

— Ыы-ы-ы-ы, — попытался я образумить его.

— Ты готов⁈

— Ы-ы-ы-ы…

— Ну вот и отлично! — сказал Петрович и толкнул меня в воду.

Я полетел вниз, в туман и чёрную воду. И больше всего на свете жалел о том, что не смог членораздельно попросить Петровича чуточку подождать. Не потому, что боялся и перед смертью не надышишься, а потому что в этот самый момент внизу проплывала гондола.

Так что вместо того, чтобы плюхнуться в воду, я с глухим стуком приземлился на твёрдое и деревянное. Так что теперь я лежал на дне гондолы в водолазном костюме, смотрел на меняющегося в лице гондольера и мычал… ну… на самом деле хотел поздороваться, но получалось только:

— Ыы-ы-ы-ы!!!

Молодой парень с тёмной кожей, в оранжевой чалме и с красной точкой во лбу замер, глядя на меня полными ужаса глазами. Просто индус. Просто гондольер. Просто ночью. Всё логично настолько, насколько это вообще возможно.

Я искренне попытался улыбнуться синьору индусу, но сквозь стекло шлема, украшенного как оскаленная морда, ему, должно быть, показалось нечто жуткое.

— А-АААА-АААА!!!

У крика не было национальности. Парень схватился за весло и начал грести так, как, наверное, ни один венецианский гондольер не грёб за всю мировую историю. Гондола рванула с места, как торпеда, и почти тут же со всего маху вошла в каменную стену канала. От удара я перекувырнулся через борт и принялся тонуть.

Напоследок увидел, как индус, не обращая внимания на то, что нос его гондолы неплохо так помят, на всех парах уносится прочь. Клянусь, не каждая моторка может такую скорость развивать! Глядя ему вслед, я видел как чёрная полоса воды постепенно поднимается в окошке моего шлема, ну а в следующий момент…

— Бр-р-ру!

…меня подхватил Андрюха. И… скажем так — я не понаслышке знаю, что Ужас Глубин умеет перемещать очень объёмистые штуки, будь то баржа с мусором или гвардия Сазоновых, с места на место. Но в моём случае он, видимо, решил устроить мне экскурсию по городу.

Очень медленно и аккуратно он тащил меня по каналам в сторону «Марины». Я же просто лежал на воде, глядя то на город, то на звёздное чёрное небо. Меня несло мимо дворцов, мостов и спящих палаццо.

— Ы-ы-ы-ы? — это я хотел спросить: «А можно побыстрее?»

— Бр-р-ру! — ответил Андрюха и просьбе моей не внял.

В итоге через час, когда я уже начал привыкать к мысли что таким вот образом буду бороздить каналы несколько дней, меня наконец-то прибило к «Марине». К тому самому причалу, что служил зоной погрузки для флотилии Бартоломео.

— Ну ты как, Маринарыч? — домовой уже был тут как тут. Протянул руку и одним резким рывком вытащил меня из воды.

Костюм весил целую тонну, да и сам я далеко не пушинка, но домовой, кряхтя и матерясь, всё-таки сумел затащить меня в ресторан. Внутри — особенно после того, как Петрович стянул с меня этот дурацкий костюм — было тепло и уютно. А в комнате, на моей кровати — так вообще неописуемо.

— Ты поспи, Маринарыч, поспи, — сказал домовой, подтыкая одеяло.

Вот только уснуть мне было не дано…

Интерлюдия. Индусский «гондольер»

Радж Капур был человеком практичным и скептически настроенным почти ко всему на свете. Работал он в сфере айти, у себя на родине в Бангалоре, а в Венецию приехал с одной единственной целью — разоблачить все эти глупые европейские сказки.

— Это всё туристический пиар, — заявлял он жене, когда та по телефону в ужасе пыталась отговорить его от ночной прогулки на гондоле. — Нанимают актёром, запускают слухи и набивают себе цену.

«Раз в Индии нет аномальных городов», — наивно полагал Радж, — «значит их нет нигде».

И вот, в первый же вечер, он решил осуществить свою задумку. Уболтал молоденького гондольера сдать ему в аренду на ночь свою лодку, при этом отвалил столько денег, что у того просто не осталось иного выбора.

Колокол Сан-Марко ударил в последний раз, на город опустились сумерки, и Радж поплыл. И всё было хорошо. Всё было спокойно. Никаких тебе аномалий и никаких призраков, а туман… он и в Индии туман, ничего особенного.

— Красиво, — выдохнул Радж, улыбаясь и оглядывая окрестности.

И тут впереди показался мост. Господин Капур приготовил телефон, чтобы снять как он проедет прямо под аркой, и в этот самый момент…

— Ы-ы-ы-ы!

Сверху, прямо в его гондолу с грохотом свалилось НЕЧТО. Огромное, тяжёлое, и более всего походящее на монстра, который зачем-то нацепил на себя водолазный скафандр. Телефон выпал из рук, и вместо с ним к пяткам полетело сердце Раджа.

Он схватился за весло, чтобы защититься, но вместо этого инстинктивно начал грести. Гондола врезалась в каменную стену набережной, чудовище вывалилось за борт и исчезло воде, а вот дальше… что случилось дальше Радж не помнил.

Он просто грёб — отчаянно и не разбирая дороги. Сердце колотилось, в ушах шумело, а перед глазами стояла эта ужасная мычащая рожа в скафандре. Радж спасался. Он грёб час, два, три. Туман рассеялся, на небосклоне взошло солнце, а он всё грёб и грёб. Ну а когда силы совсем закончились и вместе с тем прояснилось в голове, он обнаружил себя посередь узкой речушки. На берегу стояла табличка с надписью: «Добро пожаловать в Рим».

— И правда, — прошептал Радж, ошалело оглядываясь. — И правда говорят, что все дороги ведут в Рим.

В этот момент где-то на дне гондолы зазвонил телефон.

— Алло, дорогой! — раздался бодрый голос жены. — Ну что, ты как? Что там с аномалиями? Ты доказал, что всё это чушь? Алло? Алло⁈

Радж открыл рот, чтобы что-то ответить, но не смог произнести ни слова. Перед его глазами снова встала морда чудища, прыгнувшего с моста прямиком в его гондолу и в его размеренную жизнь. Радж выключил телефон, осмотрел свежие мозоли на руках и заплакал…

Два дня. Ровно сорок восемь часов, в течение которых мир для меня сузился до размеров комнаты. Энергия внутри продолжала бурлить, клокотать и перевариваться, я же всё это время мог лишь лежать, глазеть в потолок и думать. Спать не хотелось, есть тоже. Единственное развлечение — наблюдать внутренним взглядом за тем, как потихонечку отступает тяжесть.

Однако ладно. Придираюсь. Компания у меня всё-таки была:

Ночами у моей постели сидели Петрович с Женеврой, а вот днём… внезапно! С неожиданной стороны проявил себя Конан-бармен. Лепрекон всё время проводил рядом и даже стал моим личным пресс-аташе. Ну… почти. Он вслух объявлял кто звонит мне в этот раз, а потом подносил телефон к уху и держал его до тех пор, пока я не решал все вопросы.

И если с поставщиками и ребятами с понтона договориться было несложно, то Джулия… о-хо-хо…

— Ты что-то скрываешь! — кричала кареглазка.

— Нет, — отвечал я, и тогда она заходила с другой стороны:

— Что ты скрываешь⁈

— Ничего.

— Я сейчас приду, слышишь⁈

— Джулия, не надо, — говорил я. — Всё нормально, мы прекрасно справляемся без тебя. А у тебя гости. Посиди с родственниками, расслабься, отдохни.

— Нет, ты точно что-то скрываешь! — разговор закольцовывался, начинался с самого начала и в таких ситуациях меня раз за разом выручала синьора Паоло:

— Джулия, отстань от человека! — кричала она где-то на заднем фоне. — Дай синьору Маринари отдохнуть от тебя! Нельзя быть настолько навязчивой! Раз он сказал тебе отдохнуть, значит отдыхай!

Ну а затем настал третий. Тяжесть наконец-то ушла, энергия переварилась, и я наконец-то смог пользоваться собственным телом так же, как и раньше. Ночью вместе с Петровичем сделал заготовки, перебрал холодильники на предмет порчи во время застоя… которой, к слову, не оказалось, ведь всё у чего подходил срок домовой скармливал Андрюхе… так вот! Перебрал холодильники, перед открытием сбегал в душ, улыбнулся, потянулся и как ни в чём не бывало пошёл открывать ресторан.

Открыл дверь, впуская внутрь утренний прохладный воздух и чуть было не оглох.

Внезапно, на пороге уже стояла целая толпа, причём толпа далеко не праздная, а очень даже революционно-настроенная — с транспарантами. «Верните 'Марину», — прочитал я первый. «Мы хотим есть!», «Где наш завтрак⁈», а на одном был нарисован красный кулак с обрывком цепей и надписью: «Свободу Маринари!»

— Кхм-кхм, — прокашлялся я, а затем обратился к синьору, что стоял ближе остальных. — А что тут, собственно говоря, происходит?

Толпа ожила и загудела.

— А вот не надо закрываться потому что! — вместо синьора закричала какая-то женщина из самой мякушки толпы. — Мы, между прочим, скучали!

— Мы думали вы хороший человек! — подхватил кто-то. — А вы подсадили нас на свои завтраки, а потом закрылись!

— И кофе у вас такой, что я без него больше не могу! — добавили с задних рядов.

— Ну… ладно, — пожал я плечами и отошёл с порога. — Заходите, — и впустил внутрь эту орущую, недовольную, но всё-таки уже какую-то родную толпу. — За моральный ущерб каждому по чашечке кофе за счет заведения!

— Ура-а-а!

Гости хлынули внутрь, заполняя зал, и немедленно требуя еду. Я же ушёл на кухню и принялся работать. Внезапно, два дня отдыха пошли мне на пользу и завтрак отстреливался как никогда быстро. Инцидент замялся, забылся, и дальше день пошёл своим чередом.

Я спокойно работал, отдавал завтрак, за ним обед, и тут, проходя мимо стойки, поймал себя на мысли о том, что оборванчика мне так и не вернули. Интересно, как он там поживает? А ещё интересней, как поживает толстый синьор вор? Интересно ли им вместе? Весело ли?

Усмехнувшись, я махнул рукой. Чёрт с ними со всеми, на самом деле. Мне же одной проблемой меньше.

И стоило мне лишь закончить муссировать эту мысль, как дверь отворилась и в зал вошла девушка. Молодая и высокая, в белоснежном спортивном костюме. Волосы пшеничного цвета, до плеч и густые до невозможности, причём чёлка девушки чуть ли не закрывала глаза из-за чего она напомнила мне скотч-терьера. Вот только такого… блондинистого. Скандинавского.

И как оказалось, я угадал…

— Я ищу владельца заведения, — обратилась она ко мне на норвежском языке.

Причём я больше удивился не тому, на каком языке она ко мне обратилась, а тому, что сам я, оказывается, довольно неплохо его помнил. Помнится, несколько месяцев я отрабатывал практику в Осло и в целом в нём поднаторел в нём, однако думал что без практики оно забудется. Так вот же — нет.

— Я владелец заведения, — ответил я на норвежском и заметил, как девушка просияла, услышав родную речь. — Чем могу помочь?

— О, синьор! Как здорово, что я вас застала! — сказала она, а дальше зачем-то выдала свою короткую биографию.

Звали девушку Ингрид, и сама она, как нетрудно догадаться, была не местной. Вышла замуж за венецианца и переехала сюда буквально месяц назад. До этого всю жизнь занималась дайвингом, и это своё увлечение не забросила даже на чужбине.

— Синьор Маринари, только вы можете мне помочь.

— Простите… чем? — спросил я.

На это Ингрид сказала:

— Одну секунду! — затем выбежала из ресторана, а вернулась с огромным железным ящиком, обмотанным цепями. — Вот! — она бросила его передо мной на барную стойку. — Где-то неделю назад я достала его со дна канала. Сперва думала, что это сейф и внутри сокровища, однако я никак не могу его открыть и…

Тут Ингрид нервно сглотнула.

— … и поняла, что это вовсе не сейф. Теперь я не могу ни спать, ни есть, синьор Маринари. Этот чёртов ящик…

— Дайте-ка я угадаю! — перебил я девушку. — Теперь этот ящик снится вам во снах и странный голос говорит вам, что вы должны отнести его в ресторан «Марина»?

— Не совсем, — ответила Ингрид. — У меня есть одна интересная особенность, мне никогда в жизни не снились сны. Послание пришло немного… м-м-м… по-другому…

Тут девушка отодвинула чёлку, и я увидел, что прямо у неё на лбу написан адрес моего ресторана, а ещё ниже моё собственное имя. Причём вот что интересно — надпись была сделана жирным чёрным маркером. И что-то это мне напоминает.

— Странно, — только и смог сказать я. — В прошлый раз был сон.

— Так вы понимаете в чём дело, да⁈

— Понимаю, — кивнул я и тяжко вздохнул.

Хотя, конечно, понадеялся на то, что Венеция таким образом решила подкинуть мне деньжат, чтобы рассчитаться с долгом маркизу. Может, внутри лежат драгоценности? Камни? Золото? Быть может, украшения?

— Так вы заберёте его у меня⁈ — с надеждой в голосе спросила Ингрид, ну а я не смог отказать.

Норвежка вздохнула с облегчением и, толком даже не попрощавшись, выбежала прочь из ресторана. Я же взял увесистую железную хреновину и потащил её на кухню. Установил прямо посередь рабочего стола и внимательно рассмотрел цепи. Выглядели они серьёзно, но я-то знал, что моя магия может справиться с чем угодно. Так я сосредоточился, прикоснулся к металлу и мысленно приказал цепям расступиться.

Те откликнулись и послушно упали на стол. Я же долго не рассусоливая открыл крышку, заглянул внутрь и замер… внутри на маленькой бархатной подушечке лежала кукла. Маленькая девочка в белом платье, с фарфоровым личиком и нереально огромными голубыми глазами. И от взгляда этих глаз по спине побежал уже знакомый мне холодок.

— Ну зашибись, — выдохнул я. — Одну проклятую куклу украли, другую подкинули…