Савелий десять дней провел с Мамет-ханом, исходив пешком почти всю прилегающую к Дагестану территорию Чечни. Мамет-хан упорно прочесывал эту местность в надежде найти насильников. По рассказам свидетелей, у одного из них была запоминающаяся внешность: через всю левую щеку проходил большой рубец от недавнего ранения. И еще: одна из соседок Мамет-хана, видевшая, как Наташу тащили в "уазик", запомнила номер машины. Номер был дагестанский; скорее всего, она когда-то была угнана, но если бандиты не сняли номера сразу, то, по всей видимости, они не собирались вообще этого делать.
Мамет-хан надеялся, что этих примет ему будет достаточно для поисков. Савелию тоже хотелось побыстрее отыскать насильников: ему уже давно было пора заниматься тем, ради чего он поехал сюда, но, пообещав Мамет-хану помощь, он не мог оставить его, пока тот не осуществит свою месть.
И вот наконец удача улыбнулась им: в одном из небольших аулов, притулившихся у горной дороги, ведущей в глубь Чечни, они напали на след тех, кого искали.
- Послушай, Мамет-хан, посмотри, не тот ли это "уазик" вон там? - спросил Савелий, кивнув на стоящую во дворе одного из домов машину.
Она явно была не на ходу: кто-то изрешетил ее несколькими автоматными очередями, шины были спущены, стекла разбиты, на моторе виднелось несколько пулевых отверстий.
- Да, это он! - Мамет-хан весь как-то подобрался, и глаза его сверкнули злым огоньком близкой мести. - Пошли!
Он поудобнее перекинул автомат, висящий у него на плече, и передернул затвор.
- Не спеши, родной! - Савелий приостановил его рукой. - Так сразу нельзя. Сначала разберись, потом действуй. Ведь тебя-то они в лицо не знают. Ты чеченец, угрозы от тебя они не ждут. Зайди в дом, поговори. Я буду ждать неподалеку. Понадобится помощь - позовешь...
- Хорошо. Сделаю, как ты советуешь. - Мамет-хан поставил автомат на предохранитель и направился к дому, у которого они заметили "уазик".
Савелий переложил "Стечкина" из внутреннего кармана своей походной куртки в боковой и остался у изгороди, которой была отмечена граница села. Правую руку он держал в кармане, на всякий случай сжимая пистолет в руке и готовясь немедленно вступить в дело, как только потребуется.
Прошло несколько минут. Вдруг в доме раздались автоматные очереди. Савелий побежал туда, но, увидев, как из дома выскочил Мамет-хан с дымящимся автоматом наперевес, остановился и оглядел близлежащие подходы. Но то ли к выстрелам тут давно привыкли, то ли их вообще никто не услышал - во всяком случае, Мамет-хан смог беспрепятственно уйти и за ним никто не погнался. Они с Савелием скрылись в горах и запутали - на всякий случай, если бы их стали преследовать, - свои следы в лесу.
Когда они оказались в относительно безопасном месте, Мамет-хан рассказал, что произошло в доме.
Первым, кого Мамет-хан там увидел, был тот самый боевик со шрамом, которого ему описали свидетели. Мамет-хан обрадовался, его правая рука сама потянулась к автомату - но тут он вспомнил слова Савелия и решил, что ему все-таки надо сначала убедиться в том, что он найдет и остальных насильников.
Мамет-хан по-чеченски поздоровался с боевиком и попросил воды.
- Ты кто такой? - спросил его боевик.
- Из Дагестана иду, с дела одного... - Мамет-хан не стал дальше распространяться, понимая, что и этой информации для боевика хватит.
Тот понимающе кивнул и, как полагается по чеченским обычаям, пригласил его пройти в дом. Войдя, Мамет-хан увидел еще одного боевика - он лежал на незастеленной кровати и кончиком ножа ковырял в гнилых зубах.
- Что с вашей машиной? - спросил Мамет-хан.
- А, на пограничный патруль нарвались... - ответил тот, что со шрамом. Поехали к соседям, за женщинами; тут в ауле одни старухи живут, сам понимаешь, не с ишаками же нам трахаться. Ну, на перевале и нарвались. Одного нашего друга насмерть, а вот он легко отделался. - Боевик показал на забинтованную левую кисть лежавшего. - А машину мы новую найдем! У соседей такого добра навалом!
Мамет-хан понял: это те самые, которые с его Наташкой... Оказывается, она у них далеко не первая жертва!
- У соседей, говоришь? - Мамет-хан незаметно снял предохранитель с автомата. - И что, красивые попадались?
- Ага, - ухмыльнулся боевик, - одна была светлая, из русских... Ладненькая такая, аппетитная, стерва! - Он плотоядно причмокнул. - Так мы ее...
Мамет-хан не стал дальше слушать этого скота в человеческом облике, перехватил автомат и в упор послал очередь в стоящего перед ним насильника. Того буквально перерубило пополам, и он, хрипя, повалился на пол.
- Стой, брат! - закричал второй боевик. - Не убивай! Хочешь, я дам тебе денег? Много денег! - причитая, он делал какие-то движения рукой.
- Не успеешь... - усмехнулся Мамет-хан, наступая ему на руку. - Деньги бумага: мне нужна только твоя жизнь! - сказал Мамет-хан и выпустил очередь в извивающегося от страха второго насильника. Потом подошел, отвернул его рукав, снял что-то и сунул в карман.
Свершив свою месть, Мамет-хан считал, что теперь он обязан помочь тому, кто сопровождал его в поисках. Они вдвоем отправились в район Ведено - туда, где жил его брат Хасан-бек. Того в селе не оказалось, он был в горах с овцами. Оставив Савелия дожидаться в лесу, Мамет-хан отправился за Хасан-беком. Он отсутствовал два дня.
- Надо ждать... - сказал он Савелию, когда усталый и осунувшийся спустился с гор. - Хасан-бек не может сейчас уйти от своих овец, ему нужно найти замену.
- Сколько ждать? - поинтересовался Савелий: время его уже поджимало.
- Не знаю... - пожал плечами Мамет-хан. - Хасан-бек обязательно придет. Надо ждать...
Итак, они уже третий день находились в томительном ожидании. Савелий уже подумывал, не пойти ли одному или поискать другого проводника.
Наконец появился Хасан-бек. Это был худой, весь какой-то нескладный человек тридцати двух лет от роду. Одет он был в старую, заношенную полевую форму с чужого плеча, видимо доставшуюся ему от какого-нибудь русского пленного - их, бедолаг, по здешним селам томилось немало. Говорил он на чистейшем русском языке и, в отличие от простых чеченцев, не носил бороду, тем самым подчеркивая, что исламские традиции его мало интересуют. Так как в здешней округе к нему уже несколько лет относились как к изгою, со временем Хасан-бека стали считать - несмотря на его ученость - эдаким местным дурачком, юродивым.
Женщины обходили его стороной, мужчины смеялись над ним, подростки издевались; непонятно, почему он так упорно оставался жить в этих местах, где его унижали? Ведь мог же он найти себе место, где его знания агронома пригодились бы?..
Скорее всего, Хасан-бек был идеалистом и верил, что все это безумие шариат, независимость, боевики с оружием на каждом углу - когда-нибудь закончится и чеченская республика снова заживет нормальной, мирной и спокойной жизнью...
Теперь от этого человека во многом зависело, сможет ли Савелий выполнить задуманное. Мамет-хан тоже хотел пойти с ними к лагерю Хаттаба, но Савелий настоял на том, чтобы тот вернулся в Дагестан:
- Подумай о своей семье, Мамет-хан. Им тяжело без мужчины в доме, тем более что твоей жене сейчас ты нужен, как никогда прежде. Поверь, все, что ты мог, ты для меня уже сделал. Спасибо тебе, Мамет-хан! Пусть мир воцарится в твоем доме и наконец-то в него войдет счастье!
- Счастья уже никогда будет в моей жизни! - обреченно возразил тот.
- Сегодня тебе так не кажется, а я уверен, что оно еще будет, но подумай хотя бы о своих детях! Возвращайся к ним!
Мамет-хан не стал упорствовать - ему и правда надо было возвращаться, он и сам это понимал. Обнявшись с Савелием, поцеловав на прощание родственника и прошептав ему что-то на ухо, Мамет-хан исчез в мутной пелене тумана.
- Пошли? - невозмутимо спросил Хасан-бек.
Сначала Савелию показалось, что родственник Мамет-хана и впрямь за годы унижений превратился в дурачка, которому все до лампочки. Но, когда они, едва разбирая извилистую горную тропу в густом тумане, пошли в направлении, указанном Хасан-беком, Савелий понял, что первое впечатление, которое на него произвел этот человек, ошибочно.
Началось с того, что Хасан-бек неожиданно стал наизусть читать стихи:
Раз - это было под Гихами
Мы проходили темный лес;
Огнем дыша, пылал над нами
Лазурно-яркий свод небес.
Нам был обещан бой жестокий.
Из гор Ичкерии далекой
Уже в Чечню на братний зов
Толпы стекались удальцов...
- Чье это? - удивленно спросил Савелий.
- Лермонтов сочинил. "Валерик" называется. Михаил Юрьевич написал это стихотворение больше ста пятидесяти лет назад... Тем не менее иногда мне кажется, что на земле ничего не меняется.
- "Валерик"... Это что, имя чье-то?
- Можно и так сказать! - согласно кивнул Хасан-бек. - Это название речки, на русский переводится как "река смерти". Там было большое сражение между русскими войсками и беспощадными повстанцами Шамиля. Да, тогдашние русские поэты понимали Кавказ... Вот, послушай еще:
В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая еще дымилась рана,
По капле кровь точилася моя...
Савелий, не прерывая, дослушал до конца стихотворение Лермонтова о том, как смертельно раненному парню грезится его далекая подруга, которой в это же самое время снится ее умирающий друг.
"Как будто вчера написано... - подумал Савелий. - Действительно, ничего на земле по большому счету не изменилось - ни смерть коварная, ни пылкая любовь..."
Хасан-бек еще долго, в такт шагам, читал стихи русских поэтов о Кавказе Пушкина, Тарковского, Пастернака. Неожиданно он перешел к тому, что его, наверное, все время волновало. Похоже, мысли об этом не оставляли его и во время чтения прекрасных стихов.
- Как ты думаешь, - спросил он у Савелия, - люди всегда будут друг друга убивать? Неужели зло сильнее добра? Если так, то куда смотрит Бог, Аллах?
Савелий вспомнил уроки своего Учителя, с которым они когда-то успели поговорить на эту сложную тему.
- ЗАПОМНИ, БРАТ МОЙ, ДОБРО ИСХОДИТ ИЗ СЕРДЦА, - говорил тогда Учитель, - А ЗЛО ВСЕГДА ИДЕТ ОТ УМА. СКАЖИ, РАЗВЕ ТЫ ВИДЕЛ ЛЮДЕЙ ЗЛЫХ И СЛАБОУМНЫХ? ВСЕ ВОЙНЫ НА ЗЕМЛЕ, ВСЕ ОРУДИЯ ПЫТОК, ЛЮБОЕ ОРУЖИЕ, ИДЕИ ЗАВОЕВАНИЯ МИРА - ВСЕ ПОРОЖДАЕТ УМ.
- Выходит, Учитель, что лучше быть глупым, но добрым? - изумился неожиданной догадке Савелий.
- КОНЕЧНО НЕТ! - досадливо нахмурился Учитель. - У ТОГО, КТО УМЕЕТ ЧУВСТВОВАТЬ СВОЕ СЕРДЦЕ, У ТОГО И УМ ДОБРЫЙ. ЗЛЫЕ ЛЮДИ ВСЕГДА БЕССЕРДЕЧНЫ. ЗЛЫЕ ЛЮДИ ВСЕГДА НЕСЧАСТНЫ: ВЕДЬ ОНИ НЕ ЗНАЮТ НЕ ТОЛЬКО ДРУГИХ, ОНИ НЕ ЗНАЮТ И СЕБЯ. ИХ АУРА - ЧЕРНАЯ И ПОХОЖА НА СМОРЩЕННЫЙ КОМОК, СОСТОЯЩИЙ ИЗ ОДНОЙ ТОЛЬКО ЗЛОБЫ И ЗАВИСТИ СЧАСТЬЮ ДРУГИХ ЛЮДНЙ...
- Не волнуйся, Хасан, когда-нибудь люди перестанут быть злыми, - сказал Савелий, - и мы сейчас с тобой приближаем это время. Пусть хотя бы на день, на час, но и этого немало, как ты думаешь, а?
- Наверное... - Хасан-бек умолк, надолго уйдя в свои мысли; ему казалось, что он находится на пороге какого-то собственного открытия.
По-видимому, Савелий понял своего проводника, и они долгое время шли в полном молчании, пока впереди из-за поредевших деревьев не показались какие-то строения.
- Пришли, - сказал Хасан-бек.
Савелий достал из своего походного рюкзака небольшой, но сильный бинокль, прилег на взгорок и внимательно осмотрел лежащую перед ними местность. Они находились на возвышении, а внизу, как на ладони, лежал лагерь Хаттаба.
Возле небольшого, домов в тридцать, селения раскинулось окруженное по периметру колючей проволокой обширное пространство, с десятком больших деревянных коттеджей, кухней, складами и невысоким зданием радиостанции. Отдельно стояла военная и гражданская техника - несколько БТРов, грузовики, легковушки и даже один танк, устаревший Т-74. Еще Савелий углядел и то, что лагерь предусмотрительно охраняется от нападения с воздуха: на одной из высоток неподалеку от лагеря стояла портативная РЛС предварительного оповещения, а в самом лагере было размещено несколько ракетно-зенитных установок. Хотя они были двадцатилетней давности, для обороны от нападения вертолетов вполне годились.
В ваххабитском лагере шла бурная жизнь: в спортивном городке занимались физподготовкой, с оборудованного рядом стрельбища раздавались частые очереди, трубы кухни вовсю дымили, часовые стояли на своих постах - во всем чувствовались четкая организованность и строгая дисциплина.
"Судя по тому, что в лагере совершенно не принимают мер к маскировке, они чувствуют себя здесь в полной безопасности, - подумал Савелий. - У наших спецслужб наверняка есть фотографии лагеря, снятые со спутников слежения. Чего же они телятся? Долбануть бы сюда десятком крылатых ракет: рассчитать траекторию для специалиста - проще простого! Ведь наши наверняка знают, на кого здесь учат и кто преподает..."
Но думать о причинах бездействия российского правительства и военных Савелию больше не хотелось: становилось противно и грустно. Надо было что-то делать самому.
- Хасан-бек, глянь-ка... - Савелий передал ему бинокль. - Как ты думаешь, получится у тебя пробраться в лагерь?
Хасан-бек несколько минут молча наблюдал за жизнью в лагере и только потом ответил:
- Наверное, можно. Скоро у мусульман большой праздник - курбан-байрам называется, - думаю, вполне сойдет как повод для подарка.
- Подарка?
- Да. Надо подарить им баранов, штук двадцать. Тогда они, скорее всего, позволят войти в лагерь и допустят хотя бы к тому месту, где готовят пищу.
- Но у нас нет баранов, - растерянно заметил Савелий.
- Я знаю, где их можно взять, - невозмутимо сказал Хасан-бек. - Ты когда-нибудь воровал скот?
- Ну, нет, - презрительно усмехнулся Савелий, - до этого я еще не докатился.
- А у нас в республике это всегда считалось одной из важных мужских доблестей... Я, правда, тоже никогда не брал чужого, но ради такого случая, может быть, стоит попробовать? - задумчиво проговорил Хасан-бек.
- Вот что, - Савелий уже все мгновенно просчитал, - у меня есть немного долларов. Как думаешь, сколько будут стоить тридцать баранов?
- Может, четыреста, может, триста долларов. А может, еще меньше - все зависит от жадности хозяина и ситуации в момент покупки. К примеру, можно сказать, что ты хочешь сделать подарок моджахедам Хаттаба. - Хасан-бек хитро подмигнул. - Думаю, в этом случае хозяин побоится заламывать цену: вдруг ты пожалуешься на него - тогда он может лишиться всего, если узнают, что хозяин отары пожалел жалких баранов для борцов за ислам.
- Что ж, по-моему, идея хорошая... Богатая идея! - похвалил Савелий. Только ни ты, ни особенно я не слишком похожи на правоверных последователей ислама...
- Об этом я уже подумал... - Хасан-бек достал из кармана какой-то сверток. - Вот это нам поможет.
Савелий в очередной раз подивился тому, каким ошибочным было его первое впечатление о Хасан-беке. Тот оказался в действительности гораздо умнее, чем это могло показаться с первого взгляда. В свертке лежали накладные усы и бороды разных цветов и размеров. Тут же Савелий заметил небольшой тюбик с клеем.
- Зря я, что ли, увлекался театром? - улыбнулся Хасан-бек. - Хотел в своем ауле театральный кружок открыть, спектакли ставить о местной жизни. Вот, теперь пригодилось. Скажи, ты когда-нибудь изображал кого-то, совсем иного, чем ты сам?
Савелий кивнул: в его жизни такое бывало сплошь и рядом.
- Кого я только не изображал! - задумчиво вздохнул он...
Следующий день они потратили на то, чтобы спуститься в соседнюю долину и купить небольшую отару. Хасан-бек был знаком с хозяином баранов, и тот, узнав, куда эти бараны пойдут, уступил их не торгуясь за двести долларов. Они наклеили себе усы и бороды, придирчиво осмотрели друг друга.
- Ничего не выйдет! - выдохнул Савелий. - Да меня ж расколют после первого же слова!
- А зачем тебе говорить? - хмыкнул Хасан-бек. - Говорить буду я: ты же немой с детства, да и глупый к тому же. - Он хитро подмигнул.
- Ну-ну... - только и нашелся что сказать Савелий, и они погнали баранов к лагерю.
Савелий думал, что лучше всего захватить в плен одного из помощников Хаттаба или кого-нибудь из инструкторов: те могли многое знать, и ради такой информации стоило рисковать своей жизнью.
Они появились у ворот бывшего пионерского лагеря ближе к вечеру. Савелий очень надеялся, что их оставят в лагере вместе с отарой на те два дня, которые предшествовали празднику: по мусульманским обычаям резать жертвенный скот доверялось уважаемым людям и самим хозяевам скота.
С охраной, дежурившей у шлагбаума, перегораживающего ворота, говорил Хасан-бек. Савелий сделал вид, что присматривает за баранами, не подходил близко к воротам, но вполне дебильно улыбался, когда бросал взгляд в сторону постовых. Он увидел, как Хасан-бек подал ему знак рукой, и понял, что их хитрость сработала. Они вдвоем погнали отару по лагерю, не обращая внимания на шутки и смех моджахедов, которые, помогая "пастухам", пинали ногами и прикладами автоматов отбивавшихся от стада баранов.
Определив отару в указанный им загончик, они уселись неподалеку. К ним подошел какой-то человек и протянул котелок с густой и вкусно пахнущей шурпой. Савелий, который почти месяц не ел горячей пищи, почувствовал, что страшно голоден. Хасан-бек куда-то сходил и принес краюху хлеба, который выпекался здесь же, в лагере. Они вдвоем быстро и молча уговорили большущий котелок с шурпой.
- Ты выяснил, где у них штаб? - тихо спросил Савелий Хасана, когда они, покончив с едой, расслабленно развалились на траве: поблизости никого не было и можно было говорить спокойно, но осторожно, поскольку русская речь, услышь ее кто-нибудь в этом лагере, неминуемо навлекла бы на них смертельную опасность.
- Да. Повар оказался разговорчивым. - Они беседовали так, что со стороны их общение было трудно заметить: сидят двое и лениво поглядывают по сторонам. Савелий говорил, не шевеля губами, а Хасан-бек просто прикрывал рот рукой. Штаб в центре лагеря, у мачты радиостанции, справа. Рядом дом инструкторов. Их пятнадцать человек, в основном афганцы, двое из Пакистана. Живут все вместе. Хаттаба в лагере сейчас нет. Говорят, что он собирается приехать на праздник, но у него личная охрана, многочисленная и профессиональная, и к нему ты никак не подступишься. Конечно, если ты не камикадзе...
- Нет, я не смертник, - сказал Савелий. - Хаттаб мне пока не по зубам. Сделаем так: дождемся ночи. Ты дойдешь до штаба и понаблюдаешь за охраной. Попробуй как-нибудь заглянуть в домик инструкторов, оценить обстановку. Вернешься и все мне расскажешь. На этом твоя задача, считай, будет выполнена. Дальше я буду действовать один, мне так привычнее. Смотря по тому, что тебе удастся узнать, я приму окончательное решение. Договорились?
- Хорошо...
Когда ночью, часа в три, Хасан вернулся из разведки и поведал Савелию, что у штаба стоит всего один часовой, а инструкторы - он видел это через окна спят мертвым сном, Савелий понял, что ему надо делать, и сразу определился. В первую очередь необходимо снять часового, потом попытаться проникнуть в штаб и захватить там как можно больше документов, затем взять "языка", желательно инструктора, и как можно скорее уносить ноги.
- Ты водишь машину? - спросил Савелий у Хасан-бека.
- Умею. Хотя прав у меня нет, но...
- Прав тот, у кого больше прав! - с усмешкой пошутил Говорков. - Выжди ровно десять минут после моего ухода, после чего постарайся угнать любой транспорт. Сможешь БТР - твое дело. Нет - бери легковушку или "уазик". И ровно через двадцать минут заводи машину и быстренько ломись сквозь ворота, как можно дальше из лагеря. Хотя нет, километров через двадцать бросай машину и немедленно уходи в лес: у них тут повсюду посты, тебе могут засаду устроить, связь у Хаттаба налажена отлично. Когда вернешься домой - забудь о том, что мы с тобой встречались. Ну, а если окажешься в Москве... У тебя память хорошая? неожиданно спросил он.
- Не жалуюсь.
- Запомни телефон Сергея Мануйлова, он поможет тебе найти там работу. - Он продиктовал номер. - Ты все понял?
- Да, понял... Одно непонятно: как узнать время? - Он отвернул рукав. Часов-то у меня нет...
Тогда Савелий снял свои "командирские" и надел их Хасан-беку на запястье:
- Вот, возьми на память...
- Но мне как-то... - замялся тот.
- Перестань! Дарю не потому, что у тебя нет часов, а потому, что ХОЧУ сделать этот подарок!
- В таком случае... - Хасан-бек дернул правой рукой, и в ней неизвестно откуда оказался небольшой кинжал. - Это - тебе мой подарок!
- Ты еще и фокусник? - улыбнулся Савелий.
- Это подарок моего брата, Мамет-хана: сказал, что мне он нужнее. Снял его с руки насильника. Теперь он нужнее тебе...
- Спасибо, Хасан-бек, буду бережно хранить твой подарок! - Савелий крепко обнял его, потом подтолкнул: - Иди...
- А как же ты? - спросил Хасан-бек.
- Это мои проблемы. Действуй, как я сказал, - и ты мне здорово поможешь. Ну все, я пошел!
Савелий уже исчез в темноте, но вдруг возвратился и, наклонившись к сидящему на земле Хасан-беку, заглянул в его умные печальные глаза, еще раз поблагодарил, после чего словно растворился в ночном мраке.
Подарив часы Хасан-беку, Савелий "включил" свой внутренний будильник и, осторожно поглядывая по сторонам, приблизился к часовому, которого снял без проблем; тот, как по заказу, стоял на одном месте, опираясь на автомат и не прислушиваясь к звукам ночи, бормотал себе под нос какую-то восточную мелодию. Савелий неслышно подошел к часовому сзади и, коротко размахнувшись, нанес ему удар ребром ладони под основание черепа. Подхватив мгновенно обмякшее тело, Савелий опустил его на землю и для верности проверил дыхание: часовой был мертв и уже не представлял опасности.
Оттащив тело подальше в темноту, Савелий вернулся к штабу, затем вытащил из нагрудного кармана миниатюрный, размером с шариковую ручку, но достаточно яркий фонарик, вошел в дом и осторожно осмотрел все двери, выходящие в небольшой коридорчик, где он находился. За одной из них он увидел еще одного моджахеда. Тот спал - видимо, это был напарник часового, который должен был охранять штаб изнутри. Савелий избавился от него единственным мощным ударом пальца в одну из многочисленных смертельных точек у человека.
После чего отыскал канцелярию штаба и, убедившись в том, что в ней никого нет, бегло осмотрел ее. Узкий направленный луч света быстро пробежал по столам, заваленным картами и документами. Савелий покопался в бумагах, выбрал наиболее интересные и запихнул в рюкзак.
Чтобы добыть инструктора, понадобилось времени чуть побольше. Савелий знал, что ему придется тащить "языка" на себе, и поэтому не хотел, чтобы "его" инструктор оказался крупным детиной под метр девяносто и под сто килограммов весом. Пришлось со всеми предосторожностями пройти по большой комнате вдоль рядов раскладушек со спящими бородатыми людьми. Некоторые из них спали не раздеваясь. Именно такого Савелий и выбрал. Тот был как раз небольшого роста и выглядел довольно тщедушным.
Савелий, по своему старому опыту спецназовца, помнил, что, как правило, инструкторы бывают двух типов: здоровые амбалы, которые учат солдат рукопашному бою, физической подготовке, умению выживать, и обычные с виду мужики, обучающие владению техникой, минированию, умению работать с рациями, теории и практике диверсий. Из таких, кстати, чаще всего назначаются комиссары; Хаттаб, как в прошлом и советские лидеры, тоже уделял большое внимание идеологии.
Как правило, инструкторы второго типа были умнее и осведомленнее, чем первого. А значит, и более ценны в качестве "языка". Все эти логические выводы Савелий делал почти автоматически, пока скользил взглядом по лицам спящих инструкторов.
Он приблизился к постели выбранного им инструктора. Правой рукой он вполсилы ткнул спящему кончиками пальцев в известную ему точку под ключицей, одновременно левой закрыл ему рот. Спящий издал чуть заметное шипение, дернулся разок-другой под руками Савелия и надолго перестал шевелиться. Говорков подхватил его под мышки, взвалил на плечи и потащил из комнаты.
В этот момент должен был объявиться Хасан-бек. И действительно, не успел Бешеный отойти и пяти метров от жилища инструкторов, как у въезда в лагерь послышался рев мотора крытого брезентом "КамАЗа". Оттуда донеслись чьи-то крики, затем раздалась автоматная очередь, за ней другая... Так и есть: Хасан-бек, точно следуя указаниям Савелия, вырвался из лагеря и учинил у ворот небольшой переполох.
Воспользовавшись всеобщей суматохой, поднявшейся в лагере, Савелий ползком добрался до колючей проволоки, огораживающей лагерь с отдаленной стороны (там находилось стрельбище и поэтому было довольно пустынно), перебросил через полутораметровое ограждение "языка" и перепрыгнул вслед за упавшим на землю телом. Снова подхватив своего пленника на плечи, Савелий быстрым шагом двинулся по направлению к горному хребту, который отгораживал лагерь от центральной части Чечни: в этой стороне его вряд ли стали бы искать боевики хитрого Хаттаба.
Говорков все рассчитал правильно. Преследователи ринулись за угнанной машиной. Утром, когда контр-разведчики Хаттаба начали расследовать убийство часовых, пропажу секретных документов, исчезновение одного из инструкторов и, несомненно, связанный с этой пропажей побег двух накануне прибывших в лагерь "пастухов", они подумали, что побег совершен на грузовике, и бросились искать машину. На поиски КамАЗа ушло не так много времени: через несколько часов его обнаружили на дне одного из близлежащих ущелий, но ни беглецов, ни того, что они смогли похитить, так и не нашли.
Савелий вел своего пленника с кляпом во рту уже по территории Дагестана, когда в его внутреннем кармане затренькал мобильный телефон. Говорков обрадовался звонку: он знал, кто это, - перед отъездом на Кавказ Савелий распорядился соединять его только с одним абонентом. Это был номер мобильного телефона генерала Богомолова.
- Ну, как дела, крестник? - Генерал всегда избегал говорить по телефону открытым текстом. - Что глаза ко мне не кажешь? Забыл, о чем я тебя просил?
- Нет, что вы! - Савелий жестом указал удивленному "языку", чтобы тот сел на землю. - Я как раз к вам собираюсь в гости. Да не один, с подарком...
- Сегодня вечером сможешь?
Савелий понял, что у Богомолова к нему появилось то самое важное дело, о котором он туманно говорил перед отъездом. И, судя по всему, оно было очень срочным, иначе Константин Иванович дождался бы появления Савелия, ведь тот пообещал ему...
- Нет, Константин Иванович, сегодня вряд ли смогу, - вздохнул Савелий, - я пока все еще на югах, отдыхаю. До аэропорта мне где-то день придется добираться. Реальнее всего - послезавтра. Как, время терпит?
- Ну, что мне с тобой делать, крестник? - Было заметно, что генерал несколько огорчился. - Ладно, ничего не поделаешь: действуй по обстоятельствам. Но перед вылетом - звони мне прямо из аэропорта, я машину за тобой пришлю к самолету, встретим тебя, курортника...
Генерал отключился. Савелий усмехнулся, вспомнив, как назвал его Константин Иванович, - "курортник".
- Хорош загорать! - прикрикнул он на разлегшегося на земле плененного инструктора и, дернув за веревку, привязанную к его спеленатым рукам, помог ему встать на ноги. - Пошли, нас давно уже ждут!
Сдав пленного в Махачкале местным фээсбэшникам и вне очереди получив билет на ближайший рейс, Савелий, позвонив перед вылетом, как и обещал Богомолову, с легким сердцем отправился в Москву. Ему не терпелось узнать, куда на этот раз зашлет его генерал...
VIII
Операция "Курорт"
В самолете Бешеный думал исключительно о своей Розочке. До сих пор он никак не мог понять: правильно ли он поступил, честно все рассказав о себе? Может быть, Розочка еще не была готова к таким жизненным историям и испытаниям? Может быть, Розочка только внешне выглядела взрослой, а ее психика еще не дозрела до серьезного осмысления жизни, до драматизма постоянных чувств, до разумного восприятия мира взрослых? А может быть, он переоценил значение их отношений? Господи, все, что угодно, только не это!
После всего, что у него было в жизни, после страшных испытаний и утраты близких, он вдруг обрел нежное создание, которое полюбил всем сердцем, каждой клеточкой своего мозга, своей души. Да и сама Розочка тянулась к нему всем существом. Он это чувствовал: она не заблуждалась, не играла в чувственность, в любовь. Розочка любила так же естественно, как дышала, спала, пила и ела...
Так что же произошло? Почему ее так напугала правда о нем? Почему Розочка не вникла в глубинную суть его жизни? Где он допустил ошибку? Что он сказал не так, что позволило ей сделать неправильный вывод? Неужели гибель ее родителей не научила Розочку ненавидеть насильников, убийц, грабителей, бандитов? Неужели она до сих пор не поняла, что со злом нужно бороться? И бороться активно, беспощадно. Как говорил Жеглов-Высоцкий: "Преступник должен сидеть в тюрьме! И он будет сидеть в тюрьме!"
А проливший чужую кровь должен заплатить своей кровью! Только так и не иначе! Лично он, Савелий Кузьмич Говорков, считает, что Россия пока не готова к отмене смертной казни! НЕ ГОТОВА! Слишком уж много было пролито крови в стране вполне "официально": с подачи царей, Генсеков, Президентов, в "локальных и нелокальных" войнах. Русский народ пока не привык ценить даже свою жизнь, что тогда говорить о ценности чужой жизни? Должны пройти десятки лет, прежде чем ответственность за любую, неважно, чужую или свою, жизнь естественно, генетически воплотится в русском человеке! Не говоря уже о том, что Россия Э К О Н О М И Ч Е С К И не готова к отмене смертной казни! В этом Савелий твердо уверен. Н Е Г О Т О В А!
Почему? Да потому, что у России не хватает средств, чтобы достойно прокормить своих пенсионеров, да что там пенсионеров, не хватает средств, чтобы нормально оплачивать любой честный труд во благо страны, что ж тогда говорить о преступниках, приговоренных к пожизненному заключению. Какая жизнь ожидает их за колючей проволокой? Не гуманнее ли избавить их от подобной "жизни", официально прекратив их мучения? Мы же все-таки не звери и не должны уподобляться тем, кого наказываем...
Конечно, кто-то может сказать, что Президент обещал Совету Европы отменить смертную казнь и это может сказаться на отношение этого Совета к России. Но такое обещание Президент не имел права давать от имени народа. Россия не простая страна: Нужен референдум. А как посмотрит на это Совет Европы наплевать! Пусть сначала разберется с Турцией! Не может быть разных подходов: если можно одной стране - значит, можно и другой.
Страна, не способная прилично содержать осужденного на пожизненное заключение, не имеет морального права выносить такие приговоры! Сначала она должна стать Б О Г А Т О Й! И пока этого не произойдет, отменять смертную казнь Н Е Л Ь З Я!
Эк, его занесло! Савелий покачал головой и тихо прошептал:
- Эх, милая Розочка, если бы ты знала, как я тебя люблю! - Ему вспомнились слова Розочки, брошенные ею в сердцах: "Сколько смертей тебе надо, чтобы ты успокоился?.. Я любила тебя другого... Я любила Савелия Говоркова, Сергея Мануйлова, наконец, но не Бешеного..."
- Боже мой, как все это нелепо, печально и больно! - выдохнул Савелий.
- Вам плохо? - участливо спросила пожилая дама, то ли дагестанка, то ли ингушка; у нее был мягкий, весьма забавный и еле уловимый акцент. - Может, дать вам что-то от сердца?
- От сердца? - переспросил Савелий, постепенно возвращаясь от своих мыслей к действительности. - Лучше от памяти! - с грустью добавил он.
- Тоже потеряли кого-то близкого? - догадливо предположила женщина.
- Кажется, да... - глубоко вздохнул Савелий.
В аэропорту его ждала "Волга", доставившая прямо на Лубянку. Выписав пропуск, Бешеный не стал дожидаться лифта и быстро промчался по лестницам.
- Что-то случилось? - спросил Савелий, буквально влетев в кабинет генерала Богомолова.
- А ты не знаешь? - едко поинтересовался генерал. - Американцы Белград бомбят!
- Да я целый месяц из лесу не вылезал, с гор не спускался. Откуда мне было знать? Там последние известия не послушаешь... Значит, все-таки они на нас на... - Савелий запнулся и с трудом удержался от грубого слова - неудобно как-то перед генералом, а потому нашел синоним: - В общем, начхать америкосам на нас?
- А ты как думал? Нет-нет, ты правильно хотел сказать: именно насрали! Им давно уже на всех во всем мире насрать, творят, что пожелают! - Богомолов не выдержал и чертыхнулся в сердцах.
Савелий видел, что Богомолов воспринимает события в Югославии как личную трагедию. Он вспомнил, что Константин Иванович отдал несколько лет жизни, работая в тех краях.
- Наши дипломаты только-только смогли югославов с косовцами друг к другу приблизить, только те договариваться начали, а тут - бац! Американцы, почуяв, что и без них обойдутся, тут же все НАТО на уши поставили и - "самолеты на взлет и бомбить, бомбить до посинения!" Они же, гады, не войска уничтожают, а гражданские объекты. И только по ночам, боясь потерь среди летного состава: не дай Бог, какой-нибудь их сытый мальчик носом в землю клюнет...
- А что мы-то теперь сможем сделать, Константин Иванович? Эскадрилью перехватчиков к ним на помощь не пошлешь, десант с зенитными комплексами не высадишь...
- Что верно, то верно. Но мы югославам другими вещами поможем. И ты в этом, как сам понимаешь, тоже участвуешь... - Генерал задумчиво прищурился. Значит, так. Наши аналитики считают, что бомбардировки не принесут американцам ничего: сербы - ребята крепкие, могут продержаться долго, а американцам результаты нужны наглядные и быстрые. Они же хотят Косово от югов отрезать, поставить там своих людей - и вот тебе отличный тактический плацдарм на Балканах! Помнишь ту странную революцию в Албании? Надеюсь, тебе не надо объяснять, кто там заводилой выступал?
- ЦРУ, что ли?
- Точно. Потом они власть сменили и принялись за Косово; у них еще с начала девяностых зуб на сербов имелся - не по их сценарию тогда пошло. Милошевич, несмотря на все потраченные ими деньги, у власти остался, население его поддерживает, мы свою позицию по этому вопросу не меняем. Ну, что им остается еще делать, как не исподтишка под югов подкапываться? Они дают деньги сепаратистам косовским, помогают устроить им базы в свойской Албании, снабжают оружием, обмундированием, техникой. Поднимают шумиху в прессе: де садисты-сербы издеваются в Косово над мирными крестьянами-албанцами. И вот результат: сверху - американские бомбы, а по всем косовским лесам и горам прячутся банды террористов из ОАК, так называемой Освободительной армии Косово.
- В чем же моя задача? - нетерпеливо спросил Говорков.
- Дойдет и до тебя, - недовольно оборвал Богомолов, - ты дослушай вводную. Так вот, аналитики утверждают, что скоро, через пару-тройку недель, натовцы могут от бомбардировок перейти к наземным действиям. Тогда они станут опираться на ОАК. Но сил у албанских сепаратистов маловато, да и подготовлены они так себе. Тут спецы нужны, профессиональные военные. - Богомолов вопросительно уставился на Савелия: - Усекаешь, к чему веду?
- Так кто же пошлет им спецов? - насторожился Савелий, уже прекрасно зная ответ. - Неужели Чечня?
- Именно! - воскликнул Богомолов. - По нашим агентурным данным, совет чеченских полевых командиров формирует отряд мусульман-добровольцев, который должен отправиться в Косово, на помощь ОАК. Здесь как раз мы нашим братьям-славянам помочь и можем. В конце концов, боевиков с нашей же территории туда засылают, мы просто обязаны не допустить этого! Вот тебе и твоя задача: узнать маршрут их отряда и пункт конечного назначения, а также постараться помешать взаимодействию ОАК и чеченцев. Как тебе такая задачка, по силам? прищурился генерал.
- Да, крутовато, вы, Константин Иванович, завернули! Спасибо, конечно, за доверие, но... я же не Илья Муромец, чтобы в одиночку с целой ордой сражаться. Боюсь, не получится у меня. Хлопотно это. - Впервые Савелий выразил сомнение в возможности исполнения поручаемого ему задания.
- Неужели испугался? - нахмурился Богомолов.
- Шутить изволите, товарищ генерал! - обиделся Савелий. - Говорить мне такое!
- Не сердись: машинально выскочило! Но и ты не прибедняйся, Бешеный! Ты ж у нас признанный спец по чеченцам, тебе на роду, видно, написано их окорачивать. Ну, нет у меня человека, который лучше, чем ты, с этим бы справился! И потом - я же не безумец в такое дело тебя одного посылать. Не думай, что твой старик из ума выжил! - Он усмехнулся. - Естественно, ты будешь не один. Мы дадим тебе выходы на наших людей в Югославии. Ребята они надежные, доверять им можно на все сто, даже жаль...
- Чего? - не понял Савелий.
- Они же глубоко законспирированы! Так что обращайся к ним только в случае крайней необходимости!
- Не один, значит? - Бешеный покачал головой.
- Конечно не один! - Богомолов сделал вид, что не понял иронии Савелия. Так что собирайся, дорогой крестник, в дорогу. Поедешь как обычный турист: купишь тур на Адриатику - в Сплит или в Дубровник, может, еще куда приглянется. А доберешься до Белграда - уйдешь в нелегалку. Не мне тебе объяснять, что вся операция...
- Операция "Курорт", - вставил Савелий.
- Пусть "Курорт", - согласился Богомолов, - так вот, вся операция проводится нами на свой страх и риск, неофициально. О ней даже в правительстве не знают. У политиков свои расклады, у нас - свои, но мы им мешать не станем. Ты все понял, Савушка?
- Да. Хоть день-то у меня будет для роздыху? Я в душе месяц не был, от меня несет, как от барана!
- Даю тебе два дня: день - на отдых, день - на подготовку. Ну все, иди теперь, принимай свой душ... Перед отъездом позвони мне, чтобы я был в курсе.
- Хорошо, обязательно!
Савелий встал и, кивнув на прощание крестному, покинул его кабинет.
Среди ночи Говоркова разбудил телефонный звонок. Савелий так отвык в горах от телефона, что только на пятом звонке сообразил, что это кто-то ему звонит. Он дотянулся до аппарата и снял трубку.
- Прости, крестник, дело срочное! - узнал Савелий голос Богомолова. - Что же ты мне о "подарке" своем ничего не поведал, скромник ты наш?! Ты, парень, хоть знаешь, кого ты нам в подарок доставил?
- Нет... - Савелий хотел уже ответить более полно, но подумал, что необходимо подстраховаться. - Понимаете, крестный, я еще не совсем проснулся: может, позднее встретимся? Тогда и поговорим, хорошо?..
- Все в полном порядке, Савелий! - догадливо пояснил генерал. - Линия чиста и стоит на моем контроле: говори спокойно!
- Придурок, которого я выкрал из штаба Хаттаба, по-русски ни бе, ни ме, ни кукареку... А может, просто не хотел со мной говорить, обиделся?
- Нет, этот пакистанец и вправду ни русского, ни английского не знает, говорит только на урду и по-арабски. Он в лагере Хаттаба вроде как главный по мусульманству был.
- Типа комиссара, что ли?
- Ну да, только еще круче. Он специально в Чечню приехал, чтобы чеченский терроризм на международный уровень вывести. Между прочим, этот самый Курдалла теоретически подготавливал боевиков для поездки в Косово и в принципе должен был с ними туда ехать, чтобы там их боевой дух поддерживать.
- Да ну! - обрадовался Савелий.
- Вот тебе и ну! - передразнил его генерал. - Что, проснулся сразу? Сначала этот чудила молчал как пень, но, когда наши ребята нашли у него слабое место - он без разрешения своих духовных наставников в Чечню поехал, - надавили на него, дескать, депортируем тебя через посольство как нелегала в Пакистан к своим, пусть тебя сана лишают и все такое... Тут мулла раскололся и всех с потрохами выдал: кто, куда, когда и сколько. В общем, теперь нам известен и маршрут их сводного отряда, и конечная точка следования. Тебе там надо быть раньше их, Савелий. Пока они через Азербайджан, Турцию и Албанию до Косово доберутся, у тебя и наших югославских друзей все должно быть готово к их достойной встрече. Усек?
- Понял! Значит, ноги в руки - и в аэропорт, на Белград?
- Молодец, на лету схватываешь! Только вот на Белград не получится: НАТО перекрыло все пути подлета. Либо через Турцию, либо через Болгарию.
- Мне хватило Турции в прошлый раз. Через Болгарию.
- Лучше через Будапешт и в Хорватию. Машина за тобой уже идет, собирайся. Все необходимые тебе документы вместе с полученными от Курдаллы данными будут в пакете, тебе передадут.
Богомолов повесил трубку. Савелий откинул одеяло и, наскоро одевшись, начал забрасывать вещи в дорожную сумку. Через десять минут в дверь позвонили. С пакетом генерал прислал Андрюшу Воронова, названного братишку Говоркова.
- Ого! Уже готов? Оперативно! - Андрей оглядел Савелия: тот, как будто его и не будили среди ночи, был весь на взводе. - Не дергайся ты, Бешеный, до самолета еще четыре часа. Вот пакет. Паспорт и билет с деньгами забирай, а бумаги сейчас просмотришь. Генерал их под свою ответственность из нашей конторы разрешил вывезти.
Савелий сел за стол, достал протоколы допроса Курдаллы и принялся бегло их читать, по ходу стараясь как можно больше запоминать нужных ему сведений. На это ему хватило часа.
- Готово! - протянул он бумаги Андрею, который, пока Савелий читал, на кухне заварил крепкого чая и сварганил легкий закусон.
- Вот тут еще одно. - Андрей протянул жующему бутерброд Савелию страницу с каким-то текстом: это были имена, пароли и адреса явок агентов нашей контрразведки в нескольких городах Югославии. - Прочти и запомни.
Савелий сосредоточился, медленно прочитал листок дважды, закрыл глаза и мысленно представил все прочитанное. Потом кивнул Андрею: готово!
Андрей аккуратно скомкал листок и тут же сжег его над унитазом. Смыв водой золу, он удовлетворенно вздохнул:
- Ну, все, теперь можно и за жизнь поговорить...
Оставшиеся два часа названные братья провели в разговорах о том, как они жили в последнее время, когда не встречались. Андрей проводил Савелия до самого трапа. Вскоре самолет оторвался от российской земли и взял курс на Будапешт. Савелий, чьи документы были оформлены на имя журналиста одной из центральных газет Сергея Мануйлова, расслабился и постарался хоть в эти несколько часов полета постараться ни о чем не думать.
По прибытии в Будапешт Савелий оформил аккредитацию, нанял машину и сразу же отправился к границе, где с документами журналиста без особой задержки пересек ее, и через несколько часов прибыл в Нови-Сад, столицу сербского края Воеводина, где стал искать человека, который мог помочь ему "залечь на дно" и переправить его в Приштину, столицу другого сербского края - Косово.
Такой человек имелся, и звали его Христо Гранич. Он был одним из глубоко законспирированных агентов Богомолова. Официально Гранич содержал небольшое кафе, но для наших спецслужб исполнял роль посредника: когда Югославия в ходе гражданской войны оказалась в полной международной изоляции, Гранич был одним из тех немногих, кто ухитрялся переправлять российскую помощь (а она продолжала поступать, хоть и не в таких объемах, как раньше, - нефть, стрелковое оружие, запчасти к военной технике и многое другое) в Югославию, игнорируя эмбарго и минуя многочисленные таможенные препоны.
Как у него это получалось, было тайной даже для Богомолова. Но тот факт, что ему это удавалось почти без проколов, несомненно, характеризовал Гранича с самой лучшей стороны. Конечно, на посредничестве он зарабатывал хорошие деньги. Естественно, без прочных связей в местных криминальных кругах у Христо ничего бы не вышло. Но факт остается фактом: югославская ПВО имела на своем вооружении российские зенитные комплексы, которые Москва официально никогда ей не поставляла...
Савелий нашел Гранича стоящим за стойкой бара собственного кафе. Это был невысокий, ничем не примечательный парень примерно его возраста. Единственное, что привлекало к нему внимание, были глаза: зеленые, зоркие, быстрые и цепкие. Они эффектно смотрелись на фоне иссиня-черных волос. Если бы не эти глаза, то внешняя разухабистость и постоянное балагурство могли сбить с толку любого, что позволяло воспринимать его как веселого, но недалекого парня.
В кафе за столиками сидело несколько парочек, у входа двое небритых мужчин с большими горбатыми носами играли в нарды. Атмосфера была мирной и спокойной, хотя Савелий знал, что этой ночью натовская авиация сильно бомбила промышленные районы Нови-Сада.
- Найдется у вас чашка кофе, только очень крепкого, для журналиста? произнес Савелий по-английски условную фразу.
- С ликером? - также по-английски поинтересовался Христо.
- Нет, с коньяком.
- Одну минуту!
Гранич поколдовал у большой жаровни с раскаленным песком, и вскоре перед Савелием появилась вкусно пахнущая маленькая чашечка кофе, приготовленного по-турецки. Рядом на отдельном блюдечке лежали тонко нарезанные ломтики лимона и стоял бокал холодной воды. Савелий выпил крошечную, с наперсток, рюмку превосходного коньяка, положил в рот дольку лимона и для еще большего гурманского изыска сделал глоток ароматного обжигающего кофе. После чего по традиции запил глотком холодной воды: удивительное ощущение! Так пить кофе его научил приятель популярного актера Армена Джигарханяна, известный сценарист, как-то сводивший его на премьеру в Дом кино, где варят настоящий турецкий кофе, - там-то он и научил Савелия именно так пить кофе по-турецки.
- Как? - дружелюбно улыбаясь, спросил Гранич.
- Великолепно! - честно ответил Савелий.
Когда он допил кофе и расплатился, Христо протянул ему свою визитку:
- Приходите еще! Тут есть наш телефон.
Благодарно кивнув, Савелий вышел из кафе. Зайдя за угол, он рассмотрел визитку. На ее обороте по-русски были написаны адрес и время встречи. Савелий посмотрел на часы - у него в запасе было еще около часа, и он решил прогуляться по городу.
Гранич свободно говорил не только по-английски - в этом Савелий уже убедился, - но и по-русски.
- Твоя журналистская аккредитация здесь ничего не стоит, - с ходу заявил Христо, когда они принялись обсуждать, как Говоркову лучше всего добраться в Косово. - Сейчас у нас военное положение, везде патрули. На каждый свой шаг ты обязан получить разрешение в нескольких учреждениях. Это долго и, главное, не дает никакой гарантии, что тебе разрешат поехать туда, куда ты захочешь.
- Но разве русским не доверяют?
- А что, среди русских журналистов нет тех, кто работает на американцев?
- Наверняка есть.
- Ну вот, ты все сам отлично понимаешь... - Христо, прищурясь, посмотрел на Савелия. - Я знаю, что ты хороший боец...
- Ну и что? - пожал плечами Савелий.
- Для варианта, который я хочу тебе предложить, это очень важно. Скажи, слышал ли ты что-нибудь о генерале Черном?
- А кто это? Извини, у меня было совсем мало времени перед отправкой сюда, - смущенно пояснил Савелий.
- Ладно, даже ты не можешь знать все. Черный - это наша легенда. В свое время он сделал большие деньги на нефти. Потом, когда началась гражданская война, Черный на свои средства собрал сербское ополчение. Сам встал во главе этой армии, сражался на нескольких участках. У нас говорят, что его слава и беззаветная вера в могучую и свободную Сербию затмевают в народе популярность Милошевича. Он никому не подчиняется, правда, иногда проводит с регулярной армией совместные операции; его добровольцы - настоящие профессионалы, на уровне спецназа, они прекрасно вооружены, а их снаряжение лучше, чем у нашей армии.
- Он что, анархист? - спросил Савелий, пожалевший, что никогда прежде не слышал о таком народном генерале. Он напомнил Говоркову нашего Котовского или, скорее, Махно.
- Нет, он - настоящий патриот. Если бы все наши бизнесмены были похожи на него, мы бы сейчас сбивали американцев дюжинами.
- А ты сам? Я знаю, ты...
- Я тоже стараюсь быть патриотом своей страны, - перебил его Христо: было заметно, что он категорически не хотел вдаваться в подробности своей деятельности.
- Ладно, замнем... - успокоил его Савелий.
Но Гранич все-таки упрекнул его:
- Я же не расспрашиваю тебя, Бешеный, о твоих подвигах в США, где ты получил от Президента высшую награду Америки, или о том, за что тебе дали звание Героя России...
Савелий поразился - эти сведения о нем были известны только самым близким людям, - но промолчал, отметив про себя, что такому информированному парню, наверное, очень трудно жить на свете и все еще оставаться в живых...
- Ну, так что твой Черный? - напомнил Савелий с деланной невозмутимостью, видя, что между ним и Граничем все еще висит напряжение от возникших недомолвок. - Где он сейчас?
- Где ему быть? Конечно, в Косово. Его люди укрепились вдоль границы с Албанией. Генерал считает, что именно оттуда войска НАТО начнут свое вторжение. Эти сведения секретны. Но я раскрываю их только потому, что собираюсь предложить тебе стать одним из добровольцев армии Черного. Это лучший для тебя способ выполнить свою задачу.
- Предположим, я соглашусь. Что тогда? - Савелию понравилась идея Христо, но ему нужны были детали и подробности.
- Сейчас в Нови-Саде находится один из командиров Черного. Я сведу тебя с ним, а он доставит тебя туда, куда будет нужно, - и твердо добавил: - Я уверен!
- Я не буду связан никакими обязательствами?
- О чем ты?
- Ну, есть же в армии Черного дисциплина, приказы, подчинение общим тактическим установкам...
- Да, дисциплина у Черного очень строгая. За невыполнение приказа расстрел. Но тебя это не коснется. Ты будешь получать не приказы, а только советы. Устроит?
- Да.
- Тогда оставайся здесь, вечером за тобой придут. Советую получше отоспаться. Не уверен, что в ближайшие дни у тебя будет на это время...
- Спасибо, Христо.
- Скажешь "спасибо", когда останешься жив после всей этой заварухи. Чего тебе очень желаю.
Мужчины крепко пожали друг другу руки, и Гранич ушел.
Вечером к Савелию заявился крепкий, можно даже сказать, кряжистый мужик, одетый в комбинезон с серо-коричневыми разводами. На его полувоенной форме не было никаких знаков различия, только на левом плече красовалась черная нашивка с двуглавым орлом и надписью над ним "Великая Сербия". Внимательно и быстро оглядел Савелия.
- Капитан Стойко Панич, - представился он. - Говори по-русски, я немало понимаю.
- Сергей. Но лучше зови меня Бешеный, - в свою очередь назвался Савелий.
Капитан кивнул и что-то по-сербски пробормотал себе под нос.
- Хорошее прозвище... - перевел Савелий: сербский язык понимать было совсем легко, почти как украинский. - Ну что, идем? - спросил он.
Капитан кивнул, и они вышли на темную - в целях маскировки - улицу.
У дома стоял микроавтобус. Стекла его были наглухо занавешены. За рулем сидел крепкий молодой парень в такой же форме, как и у капитана. Он молча бросил быстрый взгляд в их сторону и тут же отвернулся. Савелий сдвинул дверцу и залез в темный салон автобуса. Чьи-то крепкие руки помогли ему на ощупь найти свободное место. Автобус, не включая фар и постоянно увеличивая скорость, покатил по пустым - видимо, ожидался новый авианалет - улицам.
Вскоре они, миновав без особых проблем пару милицейских кордонов, выскочили на шоссе и поехали на юго-запад страны.
Ранним утром автобус остановился посреди какого-то леса. Капитан отдал приказ - и все сидевшие в автобусе начали выходить. Савелий насчитал, кроме себя и Панича, еще десять человек. Все они были молодые и крепкие ребята, на них еще не было формы, и кое у кого на утреннем ветерке развевались длинные волосы.
- Вперед! - приказал капитан и махнул рукой в сторону ближайшей лесной опушки.
Новобранцы гуськом потянулись к лесу. Капитан пропустил их вперед, показав Савелию, чтобы тот шел за ними, а сам пошел замыкающим их небольшой колонны.
Шли молча, и Савелий не задавал вопросов. Он понимал, что так надо и в конце концов кто-то все ему объяснит. После трехчасового марша по гористым лесным склонам они сделали остановку. Капитан посвистел в какой-то свисток типа охотничьего, ему ответили точно таким же условным свистом. Через десять минут к ним подошли двое одетых все в ту же форму добровольцев. Дальше все двинулись по извилистой, малозаметной тропинке, по которой отряд вели встретившие его бойцы.
Еще минут пятнадцать быстрой ходьбы, и они оказались на небольшой поляне, сверху закамуфлированной маскировочной сетью. Савелий заметил ряд глубоких землянок с бревенчатым перекрытием, шалаш-столовую, у которой стояла небольшая группа людей в форме, и мощную полевую радиостанцию, у которой сидел в наушниках еще один ополченец.
Капитан Панич подвел новобранцев к шалашу и отдал их на попечение одного из стоящих там военных - наверное, это был кто-то типа сержанта или старшины. Затем Панич сделал знак Савелию следовать за ним. Они спустились в одну из землянок. Навстречу им поднялся поджарый, невысокого роста, но крепкого сложения мужчина лет сорока пяти.
- Полковник Бойко, - представился он.
- Бешеный, - сказал Савелий.
- Идите, капитан, - почему-то по-русски распорядился полковник. Накормите ребят. Ты будешь? - спросил он у Савелия; тот кивнул - есть ему действительно очень хотелось. - Тогда и сюда что-нибудь пришлите...
Савелий решил про себя, что не будет ничему удивляться, но все-таки был удивлен, когда полковник заговорил.
- Садись, Бешеный... Кличку-то где получил, не в Афгане? Меня вот под Кандагаром ребята мои - я тогда комроты был - Бойким прозвали. Удивлен, что русского здесь встретил?
- Есть немного, - честно признался Савелий.
- Я тут уже шестой год воюю. Вообще-то я в России майором был, в десантных. А здесь, видишь, Черный меня в полковники произвел. Доверяет, значит. - Бойко довольно улыбнулся. - Ну и я стараюсь его не подвести, он мужик что надо! Ладно, это все до твоего дела не касается. У меня про тебя приказ есть: содействовать во всем, что понадобится. Ты пожуй пока, а после мы обсудим, что, как и с чего начнем...
- Мы сейчас где? - спросил Савелий.
- На восток, в пятнадцати километрах ниже по склону, - граница Косовского края с Сербией. Вас чуть-чуть до нее не довезли. А чего спрашиваешь?
- Да так, сориентироваться хотел.
Савелий поел принесенного солдатом густого и сытного супа с мелко нарезанными кусочками мяса, выпил кружку чая. Затем они с полковником разложили карту Косово и стали обсуждать дальнейший маршрут Савелия. Узнав, зачем Бешеный прибыл в Косово, Бойко нахмурился:
- Вот сволочи, и здесь чечены покоя не дают! Ко всем бочкам затычки. И чего наши генералы телятся с ними? Надо было добивать их до конца, а то "давайте договариваться: мир, мир нужен"... Вот и получили "мир": расползлись по всему свету, как змеи подколодные, и жалят, жалят!
- Генералы тут ни при чем, здесь политика замешана. И деньги... - заметил Савелий.
- Видал я в гробу эту политику! Впрочем, как и эти грязные деньги! Полковник действительно разозлился не на шутку. - Вот наши политики, скажи, разве они хоть чем-то братьям-славянам смогли помочь, а?
- По-настоящему нет... - ответил Савелий.
- А я вот захотел - и помогаю! И никакая политика мне в этом не помеха и, во всяком случае, не указ! Если бы наши политики действительно о своем народе думали, то расклад в мире был бы другой... - сказал он, потом твердо добавил: Совсем другой!
- Это точно. - Савелий был полностью согласен с Бойко: российские политики, в этом он уже давно успел убедиться, совершенно не замечали того, чего хочет избравший их народ.
Они еще немного поговорили о намеченном маршруте и, как выразился не стесняющийся в выражениях бойкий полковник, об "этой еврейской сучке Олбрайт", и о том, что хваленые американские спецназовцы не чета нашим: уж слишком любят комфорт и все норовят вперед оплату просчитать - сколько им заплатят за это, сколько за то...
Наконец полковник хлопнул ладонями по коленям и поднялся на ноги:
- Ну, ладно, закончим политграмоту! Мне моих ребят проинструктировать надо. Посидел бы я с тобой, Бешеный, еще: водочки бы хватанули, к местным девчонкам бы сходили - знаешь какие они горячие! Идейные, мать их! Здесь, у югов, солдаты Черного в чести - любая за честь сочтет под тебя подстроиться. Жаль, времени совсем нету этим пользоваться, мы ж, как партизаны, всегда в лесу да в лесу... - Он вдруг внимательно осмотрел Савелия. - Ты вот что, сходи получи у сержанта нашу форму, так лучше будет - и перед ребятами не будешь выделяться, и у чужих повода для лишних разговоров не возникнет. А через два часа выдвинемся на маршрут. Я сам с тобой пойду, тебе без переводчика не очень-то сподручно будет. А на месте кого-нибудь найдем с русским.
- Сколько нас будет?
- Я отделение возьму, на смену. Так что скучно не будет, мы с ОАК не церемонимся. Ты, кстати, при оружии?
- Еще нет.
- Ну, с этим проблем у нас нет. Выберешь, что понравится. Скажи сержанту, что я разрешил.
Они вышли из блиндажа. Бойко показал сержанта, у которого Савелий должен был отовариться формой и оружием, а сам направился в глубь леса, где, вероятно, находились землянки для личного состава.
Одевшись в ладно скроенную форму, Савелий поудобнее пристроил на поясе кобуру с отличным армейским "кольтом" и ножны со средней величины зелингеровским ножом. Еще в арсенале у сербов он прихватил пару ручных гранат и "Кобру" - компактный и надежный штурмовой автомат чешского производства.
Свои вещи и документы, как понял Савелий сержанта, он мог получить, когда возвратится в Нови-Сад. Но до этого было еще далеко...
Они вышли, когда совсем стемнело. Конечной точкой маршрута были окрестности Печа - старинного сербского городка, расположенного на западе Косово, неподалеку от границы с Албанией. Именно туда должны были прибыть через несколько дней чеченские мусульмане-добровольцы. Савелий сразу вспомнил название этого города: у него в памяти хранился один явочный адресок в Пече, который он почерпнул из списка Богомолова, но Говорков решил, что воспользуется этим агентом лишь в крайнем случае; для дела, ради которого он приехал, ему хватало и людей Бойко.
Пока они добирались до места, Бойко с искренней любовью в голосе рассказывал о "своей второй родине" - Сербии. Полковник очень много успел узнать об этом крае, о его истории и людях, его населяющих. Савелий с удивлением узнал, что когда-то Печ был столицей Рашки - страны, населенной предками сербов. Это было в те же времена, когда Киев был столицей Древней Руси.
"Русь, Рашка... - думал, слушая рассказ полковника, Савелий, - как много у нас общего! Даже страны назывались созвучно".
- Потом, с четырнадцатого века, в Пече поселились сербские патриархи, продолжал свой рассказ Бойко. - При них там такую красотищу настроили! Ну, ты еще, наверное, сам сможешь увидеть - если американцы не разбомбили. В общем, пока османские турки, вплоть до девятнадцатого века, тут хозяйничали, в Пече была резиденция сербских епископов. Ну, а когда в середине прошлого века наши братки - русские солдаты - пришли сюда и помогли сербам от мусульман освободиться, то из Печа все в Белград переместилось, поближе к их королю. Но Косово у сербов так и считается, как наша Киевская Русь, прародиной их веры и государства. Ежу понятно, что, когда тут, с легкой руки хорвата Тито, иноверцы-мусульмане принялись хозяйничать, сербы за просто так им этого позволять не стали...
- Странно... - призадумался Савелий, услышав исторический экскурс Бойко. Тогда скажи, полковник, как ты думаешь, почему у чеченцев точка в Пече?
- Понимаешь, так уж вышло, что сейчас в Пече одни албанцы-мусульмане. Выжили они постепенно оттуда сербов, братан. Наши православные там только по монастырям остались да на хуторах рядом с этими монастырями. Я так думаю: чеченцев хотят как раз на эти монастыри натравить - в этот отряд, как я понимаю, только самых ярых мусульман брали, а они ж настоящие отморозки! Им только в радость будет над монашками поиздеваться. Вовремя вы этот отряд просекли: там, в Печа, армии югославской нет, милиции тоже с кот наплакал, они не справятся, если ОАК и чеченцы сообща даванут на них. У монахов одна надежда - генерал Черный, нам такого допустить никак нельзя!
- И много ваших там?
- Честно говорю: не знаю. В моем отряде две роты. Ну, и на обучении еще человек пятьдесят. Этого, конечно, мало. Я слышал, у Черного таких, как я, полковников человек пять наберется.
- А у НАТО сорок тысяч солдат на границах с Югославией, - напомнил Савелий.
- Да и хрен с ними! Мы - партизаны, они по лесам за нами на своих танкетках не угонятся. Надо будет, всех их тут положим! Народ-то за нас...
Через два дня их отряд вышел на вершину пологой горы, с которой как на ладони был виден весь Печ. Город пересекала неширокая речушка Печска-Быистрица. Отряд устроил привал под высокой, сложенной из неотесанного камня стеной одного из близлежащих монастырей. Появился молодой монах в черном подряснике, принес деревянное ведерко с вкусной водой.
- Наш связной, - пояснил Савелию Бойко и подошел к монаху.
Полковник и монах несколько минут о чем-то говорили, затем Бойко сделал знак - и все снова углубились в лес.
- Отец Иоанн говорит, что с юга у Печа стоит большой отряд ОАК, - Бойко был заметно озабочен, когда говорил это Савелию, - албанцев больше нас раз в десять. Если к ним придут чеченцы - тогда здешним сербам совсем хана: сожгут на хрен все - и монастыри, и хутора... Надо что-то решать. Тут неподалеку есть наша база. Это еще пятнадцать бойцов. На другое подкрепление рассчитывать пока не приходится. Для начала мы к ним выдвинемся, а там посмотрим, что делать дальше.
- Ты можешь рассчитывать на меня, - предложил Савелий, - получается так, что дело, ради которого я сюда прибыл, у нас общее - вместе и делать будем.
- Никаких возражений! - довольно подхватил Бойко. - Честно говоря, я и так на тебя рассчитывал...
Отряд быстро шел по лесной тропинке. Неожиданно откуда-то сбоку, из густых кустов орешника, раздались автоматные очереди.
- Засада! - крикнул Бойко. - Албанцы, мать их! Отходим! - закричал он своим бойцам и, пригибаясь от пуль, побежал вперед, в самую гущу боя.
Но было поздно: сзади тоже уже раздавались выстрелы, отрезая им все пути к отступлению. Наверное, база, о которой говорил полковник, была уничтожена албанцами. Несколько солдат из добровольцев уже лежали неподвижно в траве. Савелий понял, что они убиты.
Только раздались первые выстрелы, Бешеный бросился на землю: его боевой опыт автоматически подсказал, как действовать. Упав, Савелий тотчас перекатился по траве, одновременно приводя автомат к бою: если бы кто-то засек его, то наверняка открыл бы огонь по тому месту.
Бешеный не стрелял - сначала надо было выявить огневые точки противника: ведь палить просто так означало только обнаружить себя и стать мишенью.
Бешеный благодаря своему опыту сохранил себе жизнь, но он остался один, весь сербский отряд уже был уничтожен - Савелий понял это, поскольку сразу утихли выстрелы. Ему не оставалось ничего другого, как незаметно перекатиться поглубже в кустарник, покрепче прижаться к земле и замаскироваться ветками. Из своего убежища он увидел, как на поляну вышли сначала двое, потом еще трое солдат. Все они были одеты в форму, напоминающую натовское обмундирование. В руках у солдат были автоматы Калашникова - оружие ОАК получала от Албании, которая во времена Хрущева покупала его у Советского Союза.
Один из солдат ОАК достал штык-нож и под присмотром появившегося командира обошел лежащие вразброс по поляне тела сербских добровольцев.
Солдат нагнулся над одним из них и, пару раз резко махнув рукой, воткнул штык в тело, видимо добивая раненого. Тем временем двое других албанцев принялись обыскивать трупы. Офицер склонился над Бойко - Савелий смог узнать полковника по его светлой - ежиком - прическе, белевшей в темной траве. Говоркову очень хотелось положить оаковского офицера рядом с полковником, отомстить за смерть так нелепо погибшего земляка. Но усилием воли он притушил свое желание. Внезапно Савелий услышал за своей спиной шаги - наверное, несколько солдат-албанцев прочесывали лес; может быть, они недосчитались трупов на поляне и теперь искали тех, кому удалось избежать засады...
Савелий так и не смог точно подсчитать, сколько всего албанцев участвовало в засаде. На поляне сейчас находилось тринадцать человек; а сколько еще прочесывали лес, откуда узнаешь? Их могло быть и десять, и двадцать. Савелий знал одно: ему срочно надо уходить с этого места, рано или поздно солдаты ОАК на него наткнулись бы - и тогда он ничего бы не смог сделать против этой орды. Савелий криво улыбнулся: "Чай, не Илья Муромец..." Он помнил обратную дорогу до монастыря, помнил, как выглядит монах - связной Черного.
"Нужно возвращаться к монастырю, желательно без шума... - решил про себя Савелий, - все равно надо в этом районе быть до приезда сюда чеченцев".
Бешеный осторожно пополз из своего укрытия. Убедившись в том, что рядом никого нет, он встал на ноги, уточнил направление и, по-кошачьи осторожно ступая в траве, пошел к монастырю, сторожко прислушиваясь к посторонним звукам.
Как ни старался Савелий, уйти незамеченным ему не удалось: буквально через сто метров его окликнули на непонятном ему языке. Судя по гортанному выговору, это был албанский.
"Требуют остановиться, - понял Савелий, - вот гады, они тут все обложили..."
Савелий медленно остановился и, не делая резких движений, чтобы не получить автоматной очереди, огляделся, всматриваясь туда, откуда прозвучал голос. Бешеный увидел, как с земли встает солдат-оаковец. Там был еще один албанец, который остался лежать на земле, держа его под прицелом своего автомата.
- Говори по-английски, - сказал Савелий приближающемуся к нему албанцу, я не знаю сербского.
- Ты - русский! - почему-то уверенно заявил албанец.
Глаза у него радостно сверкнули: еще бы, такую птицу в плен захватить! Местные албанцы ненавидели русских еще больше, чем сербов, всерьез опасаясь, что Россия сможет когда-нибудь со всей своей мощью выступить на стороне сербов - и тогда шансы албанских сепаратистов станут равны нулю.
- Оружие на землю, руки за голову! - приказал на ломаном английском албанец.
Савелий спокойно выполнил приказ, выжидая, что будет дальше. С двумя он бы справился. Главное было не допустить, чтобы они вызвали себе подкрепление...
Видя обезоруженного врага, албанец не удержался и кулаком нанес удар в лицо Савелия. Тот устоял на ногах; из разбитой губы потекла струйка крови. Савелий слизнул кровь языком - пока он находился под прицелом, ему оставалось только терпеть и ждать подходящего момента.
Албанец довольно заржал. Он что-то крикнул своему напарнику - видимо, приглашал поучаствовать в новой забаве. Бешеный ждал, когда второй албанец подойдет к нему как можно ближе. Вот он оказался на расстоянии пяти шагов, четырех, трех... Первый солдат тем временем обыскивал карманы Савелия.
Настал миг действия. Бешеный видел, что второй опустил ствол автомата к земле, снимая его с прицела, и это развязало Савелию руки. Сначала он вернул удар первому албанцу, и вернул сторицей: руки Савелия находились сцепленными в замок за головой, он пригнул голову - и все так же сцепленные руки изо всех сил обрушились на череп солдата. Албанца не спас даже плотный берет: удар был настолько сильный, что голова как будто вросла в плечи, по ходу сломав шейные позвонки.
Савелий не стал ждать, пока албанец свалится на землю, и, сделав шаг в сторону, ударил своим излюбленным двойным ударом "маваши" в грудь и тут же в голову второго албанца. Тот, рыхлым мешком пролетев пару метров, с размаху рухнул спиной на землю. Савелий одним прыжком очутился возле него и добил ударом локтя в область сердца. Затем тем же приемом он добил все еще хрипящего в траве первого солдата. После чего, присев на корточки, попытался разобраться в обстановке.
Вокруг было тихо. Действовать следовало немедленно, пока солдат не хватились. Но ему хотелось хоть как-то отомстить за погибших в засаде сербов.
Бешеный вооружился и, обнаружив у албанцев несколько ручных гранат, решил воспользоваться афганским опытом. С пояса одного из них он взял штык, воткнул его поглубже в землю, разогнул усики у колец и снятым с ботинка албанца шнурком привязал гранаты к ручке штыка. Затем Савелий подтащил труп оаковца поближе к своей импровизированной мине, протянул второй шнурок через кольца гранат и крепко привязал его к поясу убитого солдата. Осторожно положив труп спиной на гранаты и убедившись, что растяжка незаметна, Савелий с чувством исполненного долга покинул место недавнего рукопашного боя.
"Это вам, гады, за ребят и полковника!". - А подумал об этом Бешеный, когда минут через пятнадцать быстрого бега по лесу услышал позади себя грохот далекого взрыва: его грамотно поставленная растяжка-ловушка сработала, унося в память о погибших славянах жизнь троих сепаратистов...
Савелий оказался в трудном положении. Его предыдущая легенда теперь никуда не годилась. Он смог раздобыть в монастыре гражданскую одежду и немного денег, большего, даже при очень сильном желании, монахи не могли ему дать. В остальном он должен был полагаться на себя.
Дождавшись темноты, Савелий отправился в Печ. Успешно избежав албанских патрулей, он достиг окраины города, с большим трудом разыскал в укромном месте уцелевшую телефонную будку. Бешеный набрал номер агента российских разведслужб.
Обменявшись с ним условными фразами по-английски, Савелий объяснил ситуацию, и агент, назвавшийся Петром, попросил никуда не уходить, пока за Бешеным не приедут.
Через полчаса Савелий уже был в относительной безопасности. Он сидел на небольшой кухоньке у Петра и пил кофе, закусывая его бутербродами с сыром.
Петр, несмотря на свое славянское имя, которое, как выяснилось, дала ему мать-сербка, оказался похожим на албанца невысоким мужчиной лет сорока, с большим горбатым носом и умными темными глазами. Он был местным фотографом и для отвода глаз - даже числился в одном из добровольных отрядов сепаратистов и, конечно же, был одет в форму ОАК.
- Вы хорошо говорите по-английски? - спросил Петр у Говоркова. - Мне кажется, я сумею вам помочь с документами.
- Я говорю достаточно свободно, - ответил Савелий, - во всяком случае, в Штатах меня никогда не принимали за иностранца, тем более за русского.
- Прекрасно! - Петр порылся в ящике стола, достал оттуда парочку каких-то документов и положил их перед Савелием. - Вот, удалось когда-то добыть. Будете американским журналистом. Надо только карточку вашу вклеить, что займет немного времени.
- Сойдет, - согласился Савелий, осмотрев документы. - Откуда это у вас?
- Пару месяцев назад приезжал тут к оаковцам этот американец. Напился в городе, к сербским женщинам стал приставать. Здесь тогда еще сербская милиция власть имела. Они его, как нелегально перешедшего границу, посадили в местную тюрьму. Документы у него тогда же и забрали. А когда пришли солдаты ОАК и заняли тюрьму, я был с ними. Зашел в кабинет следователя, нашел в столе эти документы и оставил на всякий случай у себя. Так что американец уехал домой без них. Думаю, что уже никто и не помнит, как его там звали, - так что можно пользоваться ими вполне спокойно. Солдаты ОАК для американцев землю готовы лизать, лучшего прикрытия не найти.
- Джон Маккензи, "Вашингтон таймс", - прочел Савелий. - Все это хорошо, но...
- Понимаю, американцы выглядят побогаче, чем вы сейчас. Что ж, деньгами я могу вас обеспечить, а вот с одеждой - проблема... Хотя думаю, что вам и обычного натовского камуфляжа хватит - большинство корреспондентов в зоне боевых действий так и одеваются. А этого добра сейчас у всех в достатке, НАТО снабжает ОАК отлично.
Петр сходил в глубь дома и принес Савелию полный комплект формы. Облачившись, Савелий попозировал перед фотообъективом, затем посмотрел, как Петр ловко пристраивает его фотокарточку в американские документы. После ламинации уже ни за что нельзя было бы догадаться, что фотографии на пропуске, выданном комендантом ОАК, и на журналистском удостоверении подменены.
Наутро, выяснив у Петра, где находится местный штаб ОАК, Савелий, позаимствовав у агента одну из его фотокамер, отправился к албанцам. Там Говоркова действительно чуть ли не на руках внесли к местному командиру, который тут же предложил Савелию отобедать с ним.
За обедом, сдобренным красным вином, на что и надеялся Бешеный, генерал-оаковец разговорился, и Савелий узнал, что завтра должна состояться торжественная встреча чеченцев и албанцев. На это важное событие приглашены многочисленные корреспонденты, представители НАТО, влиятельные члены албанской оппозиции.
Вернувшись в Печ, Савелий сразу же отыскал Петра. У него на уме был один план, исполнение которого, как Бешеный надеялся, совершенно испортило бы албанцам завтрашнее торжество...
- Мне нужна взрывчатка, - сказал Савелий.
- Много? - Петр, казалось, совсем не удивился просьбе Бешеного.
- Смотря какая...
- В городе можно сейчас купить все: есть пластит, динамит, тротил в шашках... - начал перечислять Петр. - Что ты задумал?
- Хочу заминировать машину и взорвать ее на мосту через Бистрицу, когда по нему повезут чеченцев.
- Хорошая идея... - задумчиво прищурился Петр. - Только как сделать, чтобы машина была на мосту, когда это понадобится? Ведь кто-то должен будет в ней сидеть. Если оставить там машину заранее, ее может осмотреть патруль, и тогда наша затея потерпит фиаско.
- Доставай взрывчатку, как можно больше - чтобы рвануло наверняка. Не волнуйся, в машине буду я.
- Ты что, самоубийца?
- Нет. Я все рассчитал, у меня будет время, чтобы уйти...
...Лагерь ОАК радостно бурлил: еще бы, первая по-настоящему значительная помощь вот-вот должна прийти к ним! По рации уже сообщили, что чеченцы всего в нескольких километрах от места назначения. Все руководство албанцев, выйдя к воротам лагеря, выстроилось перед ними в ожидании гостей. Позади них стояли шеренги солдат: три роты добровольцев ОАК, еще одну роту построили по обочинам стометрового отрезка дороги, ведущего от бетонного моста через Печска-Бистрицу к деревне, неподалеку от которой расположился албанский военный лагерь.
Вскоре из-за поворота дороги показался большой туристический автобус, в котором везли чеченский отряд. Вот автобус въехал на мост - еще несколько минут, и он остановится перед воротами в лагерь.
Неожиданно для всех встречающих из деревни на бешеной скорости выскочил небольшой грузовичок и помчался навстречу автобусу. Они съезжались на узком двухполосном мосту прямо лоб в лоб. Шофер автобуса попытался увернуться от грузовика, но на узком мосту это было невозможно сделать. Единственное, что удалось шоферу автобуса, - это избежать лобового столкновения, до минимума сбавив скорость и почти полностью перегородив мост, он подставил автобус под боковой удар.
Когда столкновение уже было неизбежно, из кабины грузовика выпрыгнул на мост человек, одетый в камуфляж. Он кубарем прокатился по мосту и, в мгновение ока перемахнув через перила, полетел в реку. Наблюдавшим все это стремительное действо проследить за дальнейшей судьбой упавшего в воду человека не удалось: буквально через секунду грузовик со всего маху воткнулся в бок автобуса, и тут же раздался страшный взрыв, разметавший в клочья и автобус, и всю мостовую конструкцию.
То, что осталось от роскошного двухэтажного автобуса, полетело в воду, перемешиваясь в воздухе с бетонными обломками. Взрывная волна, накрыв оцепление и встречавших, разметала их по земле - и вряд ли кто смог увидеть, как человек в камуфляже вылезает из воды на противоположном берегу реки Бистрицы и бежит к поджидающей его там легковушке...
IX
Следы ведут в Москву
Как ни странно, но когда Савелий, возвратившись в Нови-Сад, позвонил по номеру, оставленному ему людьми генерала Черного, то свои русские документы он получил у Христо Гранича - как будто тот был вездесущ.
Обратно из Косово Савелий выбрался куда быстрее, чем туда забрался: Петр на своем стареньком "Фольксвагене" за несколько часов довез Бешеного до сербской границы и, пристроив на идущий в Нови-Сад рейсовый автобус, по-дружески распрощался с ним - этот неразговорчивый русский парень, сумевший уверенно и профессионально устроить такую диверсию против албанских сепаратистов и их чеченских союзников, пришелся ему по душе. Еще несколько часов в душном, поскрипывающем стареньком "Икарусе" - и Савелий очутился на автовокзале столицы сербского края Воеводины. Он прямо с вокзала сделал звонок - и через пятнадцать минут уже пожимал руку своему знакомому Граничу.
Христо привез его в свою просторную квартиру. Вручив Савелию его сумку с вещами и документы, он вынул из бара большую бутылку "Столичной".
- Давай выпьем за твой подвиг в Пече! - предложил он.
Савелий еще раз поразился, насколько точно и оперативно узнает Христо все новости: ведь со взрыва автобуса с чеченцами на мосту в Пече не прошло и дня...
- Давай-ка лучше помянем ребят из ополчения Черного, - предложил Савелий, - они сделали больше, чем я: отдали свои жизни за Сербию...
Они молча выпили по стопке.
- Христо, я вижу, ты все про всех знаешь... - Савелий серьезно посмотрел ему в глаза. - Добудь мне адрес полковника Бойко. Хочу с его родными связаться, рассказать им, как он погиб, и вспомнить вместе с ними, каким отличным мужиком он был...
- Мы бы и сами это сделали... - Христо помрачнел: видимо, ему часто приходилось выполнять такие печальные поручения, - но у полковника в России нет никого, всю его семью вырезали узбекские националисты в дни ферганских событий десятилетней давности. - Он налил еще по стопке. - Давай выпьем за братство славян! Что бы там ни говорили политики, но наши народы всегда останутся братьями!
- Да, политики... - презрительно поморщился Савелий, вспомнив, какими словами клял их Бойко.
- Говорят, оптимисты - это неинформированные пессимисты... - задумчиво произнес Христо. - Поверь мне, Бешеный, иногда гораздо легче не знать правду, чем ее знать.
- Ты больше, чем прав! - согласно кивнул Савелий: он все это испытал на себе не раз.
- Американцы натравили на нас всю Европу, - продолжал Христо Гранич. - И все лишь из-за банальных денег: немецким электронщикам нужна наша медь, которую они считают почти своей, - ведь она у них под самым боком; американцам не нравилось, что наши легковушки "Юго" продаются в Штатах не хуже японских, а в Европе наш табак покупали даже охотнее, чем их. Разве дело в косовских албанцах? Те еще пожалеют, что пошли на поводу у американцев: из них такие веревки будут вить, что они сами к нам за помощью побегут...
- Еще как побегут! - Савелий покачал головой: "Как удивительно происходит порой с незнакомыми людьми! Казалось, совсем недавно познакомились, а мысли наши и точки зрения полностью совпадают..."
- Ты, наверное, не знаешь, но Югославия с восемьдесят первого года сотрудничает с МВФ.
- Вот как? - Бешеный действительно впервые об этом слышал.
- Да, Югославия первая из соцстран пошла на это. И что мы получили? Уже через пять лет МВФ имел возможность контролировать большую часть нашей экономики. Раньше Сербия получала государственные дотации, к середине восьмидесятых она их лишилась - и тут же начались проблемы между нашими федеративными республиками. Вот откуда "растут ноги" нашей гражданской войны! Международный валютный фонд еще в конце восьмидесятых годов заставил провести у нас приватизацию. В Хорватии и Словении все для них пошло как по маслу - и немцы сейчас фактически контролируют там всю экономику. А мы в Сербии показали им фиг с маслом: они могли рассчитывать только на десять процентов от прибыли и тогда западные журналисты по заказу международных корпораций начали делать из Милошевича фашиста и тирана.
- Надо же, а я совсем недавно думал именно так про Россию, - удивился Савелий.
- Да... только две страны во всем мире пока еще могут сопротивляться еврейским капиталам из МВФ: Сербия и Россия. Хотя и у вас, и у нас есть люди, которые пляшут под дудку Олбрайт - этой чешской еврейки, чья семья ухитрилась в конце сороковых вытащить из разрушенной немцами Чехии свои капиталы в Америку. Один ваш Велихов чего стоит! Знакома тебе эта фамилия?
- Даже очень! - недобро усмехнулся Бешеный.
- А ты знаешь, что к нему в Париж недавно приезжал такой персонаж вашей политической драмы, как Нугзар Джанашвили, этот паршивый миллионер-депутатишка, и они заключили между собой соглашение, нечто вроде договора о ненападении?
- Откуда такие сведения? - Савелий диву давался, как много известно Граничу.
- Ты что, Савелий Кузьмич Говорков, думаешь, что ты один Посвященный?
Савелий вскинул на собеседника удивленный взгляд, подумав: "С ума сойти! Он даже знает мое настоящее имя? Откуда?"
- Разве Учитель не говорил тебе, что есть и другие, для кого борьба Добра со Злом стала целью всей их жизни?
Христо отвернул ворот рубахи, и Савелий увидел на предплечье своего собеседника такой же, как у себя, знак Посвящения - удлиненный светящийся ромб. Свечение этого знака мог увидеть далеко не каждый прошедший обряд Посвящения, а только тот, кто обладал Высшим Знанием.
Они, не сговариваясь, встали и, взяв друг друга за плечи, посмотрели в глаза. Савелий увидел в зеленых глазах Христо Гранича глубокую печаль Знания. А Гранич в голубых глазах Бешеного - железную волю и мудрую силу. Они еще несколько мгновений стояли, сжимая плечи друг друга крепкими руками, глаза их были грустными, но лица светлы и радостны: Учитель не ошибся в тех, кому он передал свои Знания...
"Когда ты общался с Учителем?" - мысленно спросил Савелий.
"Через год после твоего ухода подобрал он меня, умирающего, как и тебя... - также мысленно говорил с ним Христо Гранич. - Много рассказывал он о тебе, но только тогда, когда удалился в Космос, наказал встретиться с тобой, объединить сильные стороны наших натур".
"Как же я рад обрести духовного брата! Помни..." - начал он, но Христо прервал его:
"Ты - во мне..."
"Я - в тебе!" - закончил Савелий, и они крепко, действительно как родные братья, обнялись.
Теперь Савелий уже ничему не удивлялся. И когда Гранич начал говорить о том, что Масонский Орден и МВФ - одно и то же, Бешеный только запоминал информацию и старался не задавать лишних вопросов.
В этот неспокойный, то и дело взрывающийся гудками сирен воздушной тревоги, белградский вечер Савелий узнал, что на самом деле происходит под ковром, который ткут своими лживыми языками политики. Многое по-новому открылось ему, он и сам кое о чем догадывался, что-то уже знал наверняка - и все равно полученная Савелием информация - в таком объеме и с такими подробностями - заставила бешено заработать его мозг, отыскивая пути и способы распорядиться ею как можно продуктивнее.
Савелию немедленно захотелось домой. Но по своей воле он этого сделать не мог, требовалось получить "добро" от генерала Богомолова.
- Извини, брат, - сказал Савелий, - ты столько мне тут наговорил, что я не могу удержаться. Меня просто распирает от информации. Я могу отсюда связаться с Москвой?
- Да, можешь не волноваться, канал не прослушивается.
Савелий набрал номер сотового телефона Богомолова.
- Константин Иванович? - Савелий, как всегда, обрадовался, услышав в трубке бодрый голос генерала. - Крестник ваш звонит. Да, жив-здоров. Вот хотел вам рассказать, как тут хорошо отдыхается. Ну да, как вы и предупреждали, настоящий курорт! Друзей встретил, все в порядке... Знаете, тут один мой новый знакомый такие умные и смешные анекдоты мне рассказывает - вот бы вам послушать! Просто животики надорвать...
- Так, крестник, анекдоты потом, а сейчас слушай меня внимательно... Савелий насторожился: голос у генерала был уж что-то слишком серьезен. - Я тебе туда записку послал, возьмешь в нашем консульстве. Представишься как Мануйлов, тебе ее и отдадут. Я тебя предупреждаю: в записке одна просьбочка моя, так ты выполни ее поскорее, не затягивай, ублажи старика. Не только прошу, но и настаиваю на этом!
- Конечно, Константин Иванович, обязательно. Мухтар постарается!
- Ну-ну. Давай действуй-злодействуй!
Богомолов отключился. Савелий недоуменно посмотрел на Христо: откуда генерал знал, что он именно сегодня позвонит ему? И что за "просьбочка" ему заготовлена?
- Извини, Христо, водку мы потом как-нибудь допьем, ладно? - Савелий встал и направился к сумке с вещами. - А сейчас мне надо срочно в наше консульство. Довезешь?
- Конечно, довезу.
Больше ни о чем не говоря, они сели в машину Гранича и вскоре уже прощались перед входом в консульство России в Сербии.
- Вполне возможно, что сейчас тебе предстоит выполнить нечто такое, что поможет моей стране гораздо больше, чем посланные Россией ракеты. - Христо как-то странно посмотрел ему в глаза.
- Ты - во мне... - тихо проговорил Бешеный, выставив вперед правую ладонь.
- ...я - в тебе! - поставив свою ладонь напротив ладони Савелия, торжественным голосом закончил Христо несущую вечный, ясный, но одновременно и таинственный смысл фразу их общего Учителя.
Между их ладонями проскочила сильная искра, потом ладонь каждого засветилась и из них друг другу навстречу устремились яркие, мощные потоки света. Так продолжалось несколько мгновений, пока потоки встретились, смешались, яркость усилилась многократно, лица Савелия и Христо осветились каким-то благословенным светом, тела их вздрогнули, ровно посредине свет разомкнулся, и энергетические потоки вернулись в их тела...
В секретариате консульства Савелий читал записку Богомолова. Ее содержание, похоже, соответствовало тому, что напророчил Бешеному его энергетический брат Христо.
Говорков вышел на улицу, поймал такси и попросил отвезти его на вокзал. Он срочно мчался в Боснию, в городок, где был расположен штаб российского миротворческого батальона...
А всего неделю спустя Савелий, сидя на броне российского БТРа, совершил вместе с шестьюдесятью десантниками тот самый знаменитый марш-бросок через всю Югославию - из Боснии в Приштину, столицу Косово. Та записка Богомолова, которую он поздним вечером получил в нашем консульстве, была секретным приказом об этом марш-броске. Так Савелий лично поучаствовал в перекройке политических и стратегических планов НАТО, надеявшейся обойтись в Косово без наших миротворцев, но мы, так неожиданно для них взяв под свой контроль аэропорт в Приштине, поставили НАТО перед фактом своего участия.
Вот как уместно иногда бывает оказаться в нужном месте и в нужный час! Савелия, как обычно, вела его судьба...
Лишь только после этого триумфального марша Савелий вернулся в Москву. О часе прилета он сообщил одному Воронову, и тот встречал Савелия на своей машине.
По-братски обнявшись, похлопывая друг друга по плечам, они внимательно взглянули в глаза друг другу, словно пытаясь найти изменения, потом, не сговариваясь подмигнули и дуэтом задали один и тот же вопрос:
- Ну, как ты?
И рассмеялись - заразительно, облегченно.
- Ладно, пошутили... - Андрей стер с лица улыбку. - Рассказывай, как там, тяжело было?
- Хлопотно это, братишка! - Савелий глубоко вздохнул. Они сели в "Жигули", и Бешеный начал рассказ о своих ощущениях, о том, что происходит сейчас в Югославии и каких друзей он приобрел там, а кого потерял навсегда.
После того как Савелий замолчал, Воронов, полуутверждая, спросил:
- Бросок в Приштину без тебя, конечно, не обошелся...
- Хлопотно все это, братишка! - повторил Савелий, глубоко вздохнул, и они снова весело рассмеялись, - Ты куда меня везешь? - спросил Савелий, заметив, что они проехали поворот на Фрунзенскую набережную.
- Совсем забыл сказать тебе: Константин Иванович просил не оттягивать с ним встречу, ему не терпится выслушать твой отчет об этой поездке... Да и тебе, я чувствую, есть что рассказать Богомолову, или отвезти домой? - Андрей хитро прищурился, слишком хорошо зная своего названного брата.
- Ладно, уговорил: вези к генералу...
Богомолов, едва услышав, что Савелий ожидает в приемной, тут же извинился перед сотрудниками, сидящими с докладами в его кабинете, попросил своего помощника перенести ближайшие встречи на пару часов и тоже извиниться перед теми, кто уже пришел, а Сергея Мануйлова пригласить к нему в кабинет.
Вскоре они уже сидели за журнальным столиком, заставленным разнообразными бутербродами и кофе.
- Савушка, рад тебя видеть! - Голос Богомолова как-то по-особенному радостно звенел.
"У генерала отличное настроение", - отметил про себя Савелий. Он пожалел, что может испортить его своей информацией, но...
- Президент распорядился представить всех участвовавших в приштинском марш-броске к правительственным наградам. Ты, поскольку был там в неофициальном порядке, идешь особым списком...
"Вот почему генерал сияет, - понял Савелий, - за меня радуется".
- У вас что, новый помощник? - спросил он.
- Нет, Михаил Никифорович последнее время сутками не вылезал отсюда и...
- Надорвался? - взволнованно перебил Савелий.
- Да нет, в приказном порядке отправил его отдохнуть на недельку... Ладно, давай рассказывай, как ты там чеченцев встретил...
Савелий вкратце изложил то, что происходило с ним в Косово. Затем, стараясь подать информацию так, как он ее услышал от Христо, рассказал об участии Масонского Ордена в агрессии против Югославии, о том, как наши финансисты Велихов и Джана-швили, объединившись, играют на стороне тайного Ордена против сербов и своей страны.
- Ну, положим, я догадывался, как Велихов переправляет за границу купленные им в России современные системы ПВО: его связи с чеченцами нам давно известны, - произнес Богомолов - от его веселости уже и следа не осталось. - Но Джанашвили! Они же враги с Велиховым, как им удалось мир заключить?
- Врага общего нашли, вот и помирились.
- А кто этот враг?
- Малютин.
- Вот как? - Богомолов недовольно поморщился. - Тогда понятно, кто это на него такие баллоны катит в последнее время... Жаль, Савелий, что ты мне это все рассказываешь без подтверждающих документов в руках. Сам понимаешь, для суда все твои рассказы останутся только рассказами... Я, конечно, тебе верю, но это я... Скажи, где ты ухитрился получить столько информации?
- Об этом я пока не могу рассказать, даже вам, Константин Иванович... Но не сомневайтесь, моему источнику можно доверять, как мне самому.
- Да я верю тебе, верю! - замахал тот руками. - Как вот только ею распорядиться?..
- И я о том же...
Богомолов с минуту напряженно раздумывал. Савелий с интересом ждал, какое решение примет генерал.
- Ну, что же, Савелий. Все завязки на Орден мы отдадим Воронову, он уже с ними не раз сталкивался - ему и карты в руки. А тебе придется заниматься этой темной лошадкой - Джанашвили. Нашей службе это не с руки: пока у него депутатский мандат в кармане, нам столько разрешений придется получать, чтобы только слежку за ним выстроить, что лучше уж это делать неофициально. Никому, кроме тебя, это не поручишь, так что... тебе дерзать, дорогой крестник!
- Понял, Константин Иванович! Не впервой! Я могу себе помощника взять? Одному как-то...
- Если найдешь такого, за кого головой сможешь поручиться, почему бы и нет?
- Ладно, разберемся. - Почему-то в голове Савелия промелькнуло имя Кости Рокотова. - Ну что, я пошел?
- Давай. Только отдохни, Бешеный. А то я тебя знаю: с места в карьер рванешь, так и надорваться недолго.
- Обязательно отдохну... - с хитрой улыбочкой пообещал Савелий и добавил с намеком: - Когда смогу.
- А вот этого я тебе обещать не могу, - прямо ответил Константин Иванович.
- Я знаю...
Савелий отправился к себе в холостяцкую квартирку на Фрунзенскую. Пока он добирался до дома, в голове его крутились, как на экране монитора, лица знакомых ему людей: Савелий искал подходящего напарника для предстоящей работы. И мысли вновь вернулись к Косте Рокотову: коль скоро первая мысль и последняя были об одном и том же человеке, тем более и об Ордене его спросил генерал, то это не просто так...
И вообще, о чем тут говорить: совсем недавно Константин проявил себя с лучшей стороны - и когда они искали в Питере нарколабораторию, и после, когда выслеживали Велихова и его присных по "Совету пятерых"...
Войдя в квартиру, Савелий тут же позвонил Косте.
- Константина нет дома... - Савелий узнал голос отца Кости, Михаила Никифоровича.
Савелию довольно часто приходилось общаться с ним, и не только во время визитов на Лубянку к Богомолову.
- Михаил Никифорович, это Мануйлов, - откликнулся Савелий. - Если не трудно, передайте Константину, что я его ищу по срочному делу...
- Опять куда-нибудь моего сына утащишь? - ревниво спросил Рокотов.
- Не волнуйтесь, дальше Москвы не пошлю, - отшутился Савелий.
- Ладно, я ему записку напишу, - пообещал Рокотов, - вряд ли он раньше утра заявится.
- И часто Костик так загуливает?
- Да почти каждый Божий день. Мать сначала все волновалась, а теперь и она к этому привыкла.
- Что, девчонки-юбчонки?
- Нет, как будто, - не очень уверенно проговорил Рокотов-старший. Говорит, работает частным детективом... Хрен его разберет, что это за работа такая ночная, он мне особо не докладывается.
- Понятно...
- Что тебе понятно?
- Думаю, что тут все проще, чем вы думаете. Дело молодое, парень он холостой - вот и носит его ночи напролет в поисках той единственной, которая достойна стать его подругой на всю оставшуюся жизнь...
- Хорошо, если б так... - Отец Кости тяжело вздохнул. - Ладно, бывай, сделаю, как обещал.
- Спасибо, Михаил Никифорович! - Савелий положил трубку. - Ну, что же, на первое время можно и в одиночку к Джанашвили пристроиться... - подумал он вслух, - а Костя молодец, время зря не теряет...
* * *
Костя Рокотов не думал, что о нем сейчас вспоминает его старший товарищ Савелий Говорков. Он действительно не терял времени даром. Но это были не те поиски, которые предполагал Савелий. Отец догадывался, чем занимается сын, но это ему вовсе не нравилось.
После взрыва на Котляковском кладбище, когда вся Россия узнала о проблемах, которые накопились в Обществе ветеранов Афганистана и которые таким страшным образом заявили о себе на всю страну, на "Герат", где охранником работал бывший морпех Костя Рокотов, посыпались многочисленные шишки, а тут еще, ко всему прочему, при загадочных обстоятельствах погиб основатель и президент Ассоциации ветеранов-афганцев "Герат" Олег Вишневецкий. И неожиданно для многих "Герат", выдержавший за годы своего существования множество наездов и наскоков от чиновников всех мастей, дал трещину - и буквально в считанные недели от его былого величия и многочисленных филиалов ничего не осталось. Нет, "Герат" не прекратил своего существования: остались еще верные Олегу друзья. Они собрались и выбрали президентом Ладу, вдову покойного основателя "Герата", чтобы сохранить преемственность и увековечить память Олега.
Конечно же, со смертью Олега в "Герате" изменилось многое: любой вновь избранный или назначенный, даже самый идеальный, человек никогда сразу не сможет заменить руководителя огромной организации, тем более всеобщего любимца. И первое время работы у гератовцев было мало.
Помаявшись с пару месяцев бездельем, Костя не выдержал и подал заявление об уходе из "Герата". Дальнейшую свою жизнь он представлял довольно туманно.
- Ну, найду, чем заниматься... - сказал он отцу, когда тот поинтересовался планами сына.
Когда отец предложил похлопотать за него на Лубянке, Костя наотрез отказался от перспективы пополнить славные ряды чекистов:
- Не хочу, чтобы мне указывали, как стричься, во что одеваться, - заявил он отцу, - все праздники, как ты, на работе... Да и что мне светит? Должность прапорщика в охране за сто долларов оклада? Нет, это не для меня!
- Посмотрим, что ты сам найдешь, - буркнул обиженно Рокотов-старший, - я, по крайней мере, своей стране служу. А вот ты какого себе хозяина найдешь...
- А я сам себе с усам! - неожиданно даже для самого себя заявил Костя. Открою частное агентство, стану детективом и буду зависеть только от самого себя. Кстати, опыт в этом деле у меня какой-никакой, а есть. И связи... Вот, к примеру, в ФСБ есть прочные контакты - сам отец родной полковником там на хлеб зарабатывает, майор Воронов опять же...
- Я те дам связи! - Отец шутя показал ему кулак. - Не дай Бог узнаю, что ты нашу фамилию мараешь...
- Тогда что?
- Выгоню из дома! И не будет у тебя ни связей, ни угла своего, ни маминых котлеток на ужин...
- Да, об этом я и не подумал... - улыбнулся Костя и обнял отца за плечи. Не волнуйся, батя! Все будет нормалек, вот увидишь, ты мною еще гордиться будешь.
- Не говори гоп, пока не перескочишь... - Рокотов-старший любя шлепнул его ладонью пониже спины. - Иди уж, там мать котлеты приготовила - твои любимые, с чесноком...
Костик был упрямым и настойчивым парнем и искренне верил, что, сказав "а", следует говорить "б". Побегав по инстанциям, он вскоре действительно приобрел лицензию и открыл агентство. Назвал его Константин "Барс" - по кличке, которой его звали ребята из морпеха, когда они с полгода провоевали в Чечне. Весь кадровый состав агентства состоял из него одного - денег ни на секретаршу, ни на помощников не было. Он дал на последнюю оставшуюся у него заначку рекламу в десяток газет - и через несколько дней уже беседовал со своим первым клиентом. Вернее, это была клиентка: молодящаяся сорокалетняя особа в шикарной песцовой шубе.
Дама попросила Константина проследить за собственным мужем: у нее возникли подозрения, что тот заимел на стороне молодую любовницу и тратит на нее чуть ли не половину зарабатываемых денег. Костик так и не понял, что ее больше огорчало: сам факт измены или то, что муж дает любовнице денег больше, чем законной жене...
Работа была непыльной. Владелица шубы заплатила ему вперед, а когда Константин притащил ей пару фотографий, на которых он ухитрился запечатлеть полуголых любовников, занимающихся сексом в "Вольво" мужа, та выдала ему сверх общей договорной оплаты премию: "за отличный вещдок", как она образно выразилась.
Первый блин не оказался комом; работа потихоньку, но покатила. С легкой руки довольной клиентки к Рокотову-младшему чуть ли не косяком пошли обманутые, брошенные, запутавшиеся женщины - и Константину ничего другого не оставалось, как продолжать вести многочисленные амурно-финансовые дела. Потихоньку это стало его основной специализацией, и в Москве благодаря его быстрой и качественной работе за ним упрочилось профессиональное реноме. В определенных кругах его уже знали, хвалили, панибратски называли Барсиком и рекомендовали при случае своим друзьям и знакомым.
Хотя этот вид сыска и приносил неплохой доход, но - как уверен был Константин - в глазах отца-чекиста был делом постыдным. Поэтому Рокотов-младший или вообще отмалчивался о том, чем он зарабатывает на жизнь, или отшучивался.
- Боюсь, загулял наш парень... - говорил старший Рокотов своей жене. - Как не увижу его, он все с бабами. И днем и ночью - одно на уме. На содержании он у них, что ли? Вон сколько денег в последнее время приносит.
- Наш Костик никогда на такое не пойдет, - вступалась за сына мать, просто он молодой, красивый, сильный...
- А деньги-то у него откуда?
- Не знаю...
- То-то и оно!..
Выполняя щекотливые поручения богатых дамочек, Костя почти совсем перестал бывать дома. Как и у всякого порядочного сыщика, у Константина Рокотова была своя агентура, среди которой особое место занимали проститутки: они как-то особенно много успевали увидеть и запомнить.
Молодой сыщик не знал, как ему благодарить судьбу, когда она подкинула ему знакомство с Миленой Богданович, - настолько полезным оказалось их общение.
А произошло их знакомство вполне тривиально: у Милены были проблемы, и кто-то из знакомых девиц дал ей телефон Рокотова, посоветовав обратиться за помощью к нему.
- Милый мальчик, ты не пожалеешь! - сказала тогда подруга, протягивая визитку Рокотова. - Умен, красив, а в постели просто зверь! Действительно настоящий Барс, как его и называют!
Милена усмехнулась и покачала головой, явно сомневаясь в объективной оценке своей подруги.
- Улыбаешься? Посмотрим, что ты скажешь, когда сама убедишься в моей правоте...
Милена с трудом дозвонилась до него, и Костя назначил ей встречу на арендованной квартире, оборудованной под офис своего агентства.
Константин, который в последнее время не знал, куда ему деваться от назойливых приставаний скучающих тридцатилетних жен и любовниц банкиров, преуспевающих бизнесменов, а также жен и дочерей известных политиков, широко раскрыл глаза, когда увидел Милену.
Несмотря на то что ей тоже было около тридцати, выглядела она как шестнадцатилетняя девчонка: свежее, почти без следов косметики, лицо, спортивная, ладно сложенная, аккуратная фигура, крепкая, средней величины красивая грудь, короткие светлые волосы, ноги, как у фотомодели... Было от чего закружиться бедной Костиной голове.
Знал бы он, сколько трудов и денег стоила вся эта красота - ведь Милена вела ночной образ жизни, не отказывалась от лишней сигаретки и алкоголя; к тому же ее работа была связана с постоянными стрессами - но ни одна из вредных привычек не сказывалась на ее поистине сказочной красоте. Везде, где бы ни появлялась Милена, мужики, да что там мужики, даже женщины не могли оторвать от нее восхищенного взгляда и смотрели до тех пор, пока она не исчезала из виду.
Константин был поражен, убит наповал, когда узнал, чем занимается Милена. Она содержала очень дорогой элитный подпольный публичный дом, который официально считался массажным салоном. Услугами ее "массажисток" пользовались исключительно люди из высших эшелонов власти: дипломаты, депутаты, министры, генералы... Ее девочки знали иностранные языки, могли поддержать беседу об экономике, о литературе или искусстве; зачастую они в качестве секретарей сопровождали своих высокопоставленных клиентов за границу и, между прочим, в этих поездках не только неплохо работали в постели, но и оказывали помощь в делах клиента в качестве переводчиц и референток.
Сама Милена тоже когда-то была дорогой валютной проституткой по вызову; она никогда не ловила своих клиентов на улице или по ресторанам - за ней прикатывали на лимузинах, приглашали в театры, дарили цветы и довольно часто предлагали руку и сердце. Однако нужно отдать должное силе ее характера и внутренней порядочности, как ни парадоксально это звучит, - несмотря на продажность ее профессии, она жестко разделяла "работу" и личную жизнь, а потому хотела найти себе настоящего спутника, чтобы любить и быть любимой.
Со временем, когда Милена подыскала нескольких девушек себе на замену, она оставила за собой роль сутенерши и с мужчинами спала только тогда, когда ей самой этого хотелось.
К Константину ее привела неприятность: исчезла одна из лучших ее девушек. Поехала в фитнесс-клуб и пропала. Поскольку эта красотка по прозвищу Катя-Розанчик была любимицей одного очень известного предпринимателя, который готов был платить любые деньги только за то, чтобы заполучить Катю-Розанчика вне очереди, Милена, зная его, опасалась, что тот мог ее выкрасть. Да и возможности для подобных эскапад у него имелись.
Выслушав в подробностях историю о пропавшей девушке, Константин обещал помочь. Он покрутился у фитнесс-клуба, пообщался с подругами Кати, понаблюдал за предпринимателем - и через пару дней уже выяснил, что Катя-Розанчик, влюбившись в одного модного рок-музыканта, укатила с ним на гастроли в Сибирь.
Когда он рассказал об этом Милене, то, на его удивление, та облегченно рассмеялась:
- Вот дурочка! Могла бы "мамочку" предупредить, я бы ее поняла и отпустила с легким сердцем...
Костя уже знал, что девушки в заведении Милены с любовью называют ее "мамочкой" - она и вправду заботилась о них, как о своих родных дочерях.
- Что вы теперь станете делать? - спросил Рокотов.
- С Катей? Да ничего, - ответила "мамочка", - главное, чтобы она была жива и здорова. А что она к нам еще вернется, если ее никто не станет силой удерживать, в этом я уверена. Салон - их настоящий дом. Заходите к нам как-нибудь на огонек, сами в этом убедитесь...
Константин с радостью не преминул воспользоваться приглашением и уже через пару дней, когда у него оказалось несколько часов свободного времени, приехал на Страстной бульвар, где в большой десятикомнатной квартире старинного особняка жили (а иногда и работали) прелестные "дочки" Милены -мамочки".
Его встретили очень радушно. Милена представила Константина как самого красивого и самого благополучного сыщика, которого она знала в жизни. Костя покраснел от смущения: на него смотрели семь пар красивых глаз. Легкие домашние халатики и штанишки не скрывали девичьих прелестей, их естественное любопытство к нему было подогрето словами Милены. И Константин, чувствующий себя, словно козел, попавший в огород со спелой и свежей капустой, не знал, как себя вести в данной ситуации - как друг семьи, как потенциальный клиент или как обычный мужик, которому подвернулся случай полакомиться сразу несколькими вкусными блюдами...
- Примите нашего гостя как самого лучшего своего друга. Костик - хороший мальчик! - сказала Милена, пристально посмотрев на покрасневшего Константина; ему показалось, что она видит его насквозь: все его желания, комплексы, страхи. - Сводите мальчика в баню, что ли, а то он сейчас под землю от страха провалится. - "Мамочка" заразительно рассмеялась.
- А как мы мальчика будем звать? - поинтересовалась Гуля, высокая статная брюнетка, приехавшая в Москву из Казахстана. - Костиком - как-то неинтересно. Костянчик - несколько грубовато. Товарищ следователь - вообще не звучит...
- Насколько я знаю, - лукаво подмигнув Константину, улыбнулась Милена, мужчины зовут его Барсом, ну, а женщины... - Она сделала выразительную паузу.
- Барсиком! - со смехом добавила веселая Гуля, показывая свои белоснежные зубки.
Лицо Константина залилось румянцем, как у четырнадцатилетней девчонки.
- Пошли! - потянула его за руку одна из девушек, которую звали Люся.
- Что, вот так сразу? - удивился Костик.
- Чай потом будем пить, правда, девочки? - засмеялась Люся. - Да ты что, боишься нас?
- Не бойся, мы тебя не тронем! - ответно засмеялась другая девчонка, назвавшаяся Мариной.
- Разве только самую малость! - добавил кто-то.
- Ну, массажик легкий сделаем и отпустим, не бойся! - снова подхватила Марина.
Девушки уже всем хором смеялись: весело, звонко, легко. Они не кокетничали, не старались вызвать у Рокотова сексуального возбуждения - они просто отдыхали от работы и в это время делали все, что хотели. Как будто сестры играют с братом. Костя быстро понял это, и на душе у него отпустило: по правде сказать, он поначалу напрягся, не хотелось ударить перед этими раскованными и бесстыжими красавицами в грязь лицом...
- Я? Боюсь? С чего это ты взяла? - Костя поднялся из кресла и пошел следом за бегущей по коридору Люсей.
К его удивлению, в этой квартире имелась настоящая русская баня: с парилкой, березовыми и дубовыми веничками, различными настойками для печи. Позже он имел возможность убедиться, что эта громадная квартира, занимающая в доме чуть ли не весь этаж, отлично переоборудована.
- Иди парься пока, - втолкнула его в раздевалку Люся и закрыла за ним дверь.
Костя не спеша разделся, зашел в парилку и с удовольствием примостился на самом верху широкой деревянной лестницы, ступени которой вполне позволяли вольготно развалиться на ней. Заметив ковшик и тазик с водой, он намочил палец и принюхался: запах мяты. То, что надо! Набрав половину ковшика, Костик плеснул водой на раскаленные камни, и парилку мгновенно заполнил душистый запах мяты.
С него сходил третий или четвертый пот, когда в парилку, хихикая, впорхнули три девушки. Костя лежал на животе, уткнувшись лицом в руки, сложенные под головой, поэтому только услышал их.
- Ну что, ты готов? - узнал Костя Люсин голос.
- К чему?
- Он еще спрашивает, девчонки! - деланно-возмущенно воскликнула Люся. - Ты ж в бане! А ну, навались, девчата!
Костя почувствовал, как по его плечам, спине, ногам в три руки захлестали веники. Конечно, у девчонок сила была не та, но он настолько уже успел расслабиться, что его мышцы ходуном заходили даже от девичьих ударов. Все его тело поддалось приятной истоме. Костик просто балдел, только что не хрюкал от удовольствия.
- Переворачивайся! - минут через пять приказала Люся.
Разомлевший от пара и веников Костя попытался шевельнуться, но девчонки, не дожидаясь, когда он выполнит команду, сами перевернули его на спину и продолжили наяривать по нему вениками.
Костик открыл глаза. Лучше бы он этого не делал... Картина, представшая его взору, была самой соблазнительной и прекрасной, какую он только видел в своей жизни: над ним стояли три совершенно обнаженные, блестящие от пота красотки. Их крепкие груди плавно покачивались в такт движениям, мышцы бедер и живота то напрягались, то расслаблялись в зависимости от того, какое движение производилось - замах или удар; их усыпанные капельками пота разноцветные шерстки лобков были на уровне Костиных глаз - и он не мог оторвать взгляда от совершенства этих покатых холмиков, под нежной шерсткой которых таилось обещание неземного блаженства...
- Девчонки, гляньте-ка, наш Барсик проснулся! - засмеялась Марина.
Услышав это, Костя только тогда почувствовал, что его молодая плоть не только "проснулась", но и разбухла до такой степени, что, как ему показалось, вот-вот лопнет от напряжения.
- Хорош красавец! - заявила Люся. - Чур, я первая!
Не успел Костя ничего толком сообразить, как почувствовал, что тонкие нежные девичьи пальчики гладят его плоть, ласкают, баюкают. Он закрыл глаза и застонал от наслаждения. Его губ коснулись пухлые влажные губы, по ступням, упруго прижимаясь, прошлись мячики грудей. Еще несколько секунд Костик как-то ухитрялся сдерживать поднимавшуюся внутри его жаркую волну, затем из него ударил фонтан его чувственного нектара, который Люся вызвала своим быстрым язычком; мышцы его тела конвульсивно напряглись на пике высшей истомы - и он, улетая куда-то в заоблачные дали, несколько раз вскрикнул от эротического напряжения, потом глубоко и с облегчением вздохнул...
- Ну, Барсик, с приземлением, милый! Спасибо за угощение... - услышал он женский голос.
Костя открыл глаза. Рядом на полке сидела облизывающаяся Люся. Марина продолжала поглаживать своими грудями подъем его ступней, икроножных мышц, а третья девушка, Ольга, массировала пальцы на его руках.
- Ох, девчонки, что же вы такое со мной делаете? - ласково спросил он. - Я ж растаю сейчас от удовольствия.
- Так, девчата, закругляемся! - приказала Люся. - "Мамочка" нам этого не простит!
- Да, ты свое получила, а мы? - с обидой в голосе сказала Марина.
- Эй, вы чего? - встрял в разговор Константин. - Не бойтесь, меня еще надолго хватит... Дайте только сполоснусь. Кажется, я бассейн видел...
- Ну-ну, как же! Там, в бассейне, тебя только и ждут! Не пускайте его, девчонки! - закричала Ольга.
- Эй, нельзя столько в парилке сидеть, пот?м все изойдем, - вступилась за Костю Люся. - Мы с ним пойдем и никому его не уступим. Пошли!
Девчата стащили Костика с его ложа. Он вслед за ними вышел из парной и направился к небольшому бассейну, где плескались еще две красотки. Его уже не возбуждали ничьи прелести, хотелось просто плюхнуться в прохладную воду и выпустить из себя накопившийся внутри жар. Он поднялся по ступенькам и с головой окунулся в зеленоватую, насыщенную морскими солями воду.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги