Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Раздел I Официальные документы свидетельствуют

Командование армии Штаб армии 10.10.1941

Секретно!

СОДЕРЖАНИЕ: О поведении войск в восточном пространстве

Относительно поведения войск по отношению к большевистской системе существует весьма часто еще неясное представление.

Существеннейшей целью похода против еврейско-большевистской системы является полнейшее разрушение аппарата господства и выкорчевывание азиатского влияния в европейском культурном кругу.

Исходя из этого, перед войсками возникают задачи, которые выходят за пределы традиционного одностороннего солдатского духа. Солдат в восточном пространстве – это не только боец по правилам военного искусства, но носитель неумолимой народной идеи и мститель за все зверства, которые были причинены немецкой и родственной ей народности.

Поэтому каждый солдат должен обладать полным пониманием необходимости жестокого, но справедливого возмездия по отношению к еврейскому подчеловечеству. Его задачей является подавлять в зародыше всякие восстания в тылу немецкой армии, которые, как показывает опыт, всегда разжигаются евреями. Все еще отсутствует понимание серьезного значения борьбы с противником в тылу. Все еще продолжают брать в плен коварных жестоких партизан[94] и выродившихся баб, все еще продолжают обращаться с убийцами из-за угла, одетыми в полувоенную, иную и полугражданскую форму, и бродягами, как с порядочными солдатами, и отводят их в лагеря для военнопленных. Да, пленные русские офицеры рассказывают с усмешкой, что советские агенты[95] шляются безнаказанно по улицам и часто едят на немецких полевых кухнях. Такое поведение часто можно объяснить лишь полным отсутствием мысли, но это значит, что для начальника наступило время пробудить понимание значения современной борьбы.

Питание местных жителей и военнопленных, не находящихся на службе в германской армии, на полевых кухнях является такой же плохо пошитой человечностью, как и раздаривание папирос и хлеба. То, в чем родина, испытывая большие лишения, отказывает себе, то, что руководство с величайшими трудностями доставляет на фронт, не должно раздариваться солдатом врагу, даже в том случае, если это происходит из трофеев. Трофеи – это необходимая часть нашего снабжения.

При своем отступлении советы часто поджигают здания. Войска лишь постольку заинтересованы в работах по тушению, поскольку должны быть сохранены необходимые для размещения войск помещения. Во всем остальном уничтожение символов былого большевистского владычества, даже в виде зданий, входит в задачи истребительной войны. Ни исторические, ни художественные соображения не играют при этом в восточном пространстве никакой роли. В отношении сохранения важных военных сырьевых материалов и промышленных предприятий руководством даны необходимые указания. Полное разоружение населения в тылу сражающихся войск является первостепенной задачей при учете длинных чувствительных коммуникаций[96]. Где можно, следует сохранять и оберегать трофейное оружие и боеприпасы. Если обстоятельства этого не позволяют, следует приводить оружие и боеприпасы в негодность. В случае обнаружения в тылу армии действий отдельных партизан следует прибегать к драконовским мерам. Эти меры следует распространить на все мужское население, которое было в состоянии воспрепятствовать нападениям или заявить о них, безучастность многочисленных якобы антисоветских элементов, вытекающая из выжидательной позиции, должна уступить место четкой решимости активно сотрудничать в борьбе с большевизмом. Кто от этого отказывается, пусть не пеняет, если его будут рассматривать (и) с ним будут обращаться как с причастным к советской системе. Ужас перед немецкими контрмероприятиями должен быть сильнее, чем угрозы шатающихся большевистских последышей.

Будучи далеко от всякого политического обсуждения будущего, каждый солдат обязан выполнить следующие две задачи:

1. Полное уничтожение большевистского лжеучения советского государства и его армии.

2. Безжалостное уничтожение чужого коварства и жестокости и тем самым обеспечение жизни германской армии в России.

Лишь таким путем мы справимся с нашей исторической задачей освободить от азиатско-еврейской опасности раз и навсегда немецкий народ.

Подпись: [97].

При этом прилагается одобренный фюрером приказ командования одной из армий о поведении войск в восточном пространстве и в расположении корпуса обстоятельства в общем таковы, что солдаты должны быть воспитаны в духе большей твердости.

Снова указываю на следующие пункты:

1. Каждый кусок хлеба, отданный гражданскому населению, недостает на родине.

2. Следует стрелять в любое гражданское лицо, так же и женщин и детей, кто хочет перейти через кольцо блокады вокруг Ленинграда. Чем меньше едоков в Ленинграде, тем длительнее там сопротивление, и каждый беглец способен к шпионажу и партизанщине. Все это стоит жизни немецких солдат.

3. Немецкие автомашины не служат для перевозки русского населения/также повозки/.

Ф. 17. Оп. 125. Д. 166. Л. 12–13 об.

Копия с копии перевода с немецкого на русский язык.

г. Бердичев 24 декабря 1942 г.

По вопросу инцидента, происшедшего сегодня при проведении особорежимной операции.

Основание: нет.

При проведении назначенной на сегодняшний день особорежимной операции были убиты два сотрудника управления после того, как у них было отнято лицами, подлежавшими этой особорежимной операции, оружие – 1 пистолет-пулемет и одна русская самозарядная винтовка. Я не задавал никаких вопросов о происшедшем для того, чтобы не повлиять на показания свидетелей. Я установил из разговоров, что оба сотрудника – СС-унтершарфюрер Пааль и СС-штурман Фольпрехт – не соблюли необходимых мер предосторожности. Перед отправкой назначенных для проведения операции сотрудников управления я указал им на необходимость соблюдения особой осторожности.

Но мое предложение – дать дополнительно одного человека – было отклонено под тем предлогом, что в этом нет необходимости, так как будут иметь дело с инвалидами.

Для расследования обстоятельств дела я командировал на место инцидента СС-роттенфюрер Гессельбах.

Необходимые меры по розыску сбежавших 20 (примерно) заключенных приняты. Для преследования бежавших из стационарного лагеря № 358Н в Бердичеве команда в 20 человек.

Ф. 17. Оп. 125. Д. 250. Л. 174.

Копия перевода с немецкого языка на русский язык.

г. Бердичев 24 декабря 1942 г.

По вызову явился СС-штурмшарфюрер и криминал-обер-секретарь Кнопп Фриц, родился 18.II—1897 года в Нойклинце, округ Кеслин. Кнопп Фриц показал следующее:

«С середины августа я являюсь руководителем Бердичевского отделения командира полиции безопасности и СД в г. Житомире. 23.XII—1942 г. заместитель командира гауптштурмфюрер СС Калльбах обследовал местное отделение и воспитательно-трудовой лагерь, находящийся в ведении вверенного мне учреждения. В этом воспитательно-трудовом лагере с конца октября или начала ноября находится 78 бывших военнопленных, которые в свое время были переведены туда из стационарного лагеря в Житомире вследствие нетрудоспособности». Значительное число военнопленных в свое время было передано в распоряжение командира полиции безопасности и СД. Из их состава в Житомире было отобрано небольшое число до некоторой степени пригодных к труду, а остальные 78 человек были направлены в здешний воспитательно-трудовой лагерь. Как мне помнится, часть военнопленных еще в то время была перевезена на грузовике куда-то поблизости. В дальнейшем проводившиеся отправки военнопленных были прекращены в связи с возражением армии. Я не хочу, чтобы мои слова были истолкованы превратно: армия не столько возражала против этих отправок, сколько выражала желание, чтобы эти военнопленные, будучи расконвоированные и направляемые куда-то, немедленно получали пристанище.

Находившиеся в здешнем лагере 78 военнопленных были исключительно тяжелораненые. У одних отсутствовали обе ноги, у других – обе руки, у третьих одна какая-либо конечность. Только некоторые из них не имели ранения конечностей, но они были так изуродованы другими видами ранений, что не могли выполнять никакой работы. Последние должны были ухаживать за первыми.

При обследовании воспитательно-трудового лагеря 23.XII—1942 г. СС-гауптштурмфюрер Калльбах отдал распоряжение, чтобы оставшиеся в живых, после имевших место смертных случаев 68 или 70 военнопленных, подверглись сегодня же особому, режимному обращению. Для этой цели он выделил грузовую автомашину с шофером – эсэсовцем Шефер из управления командующего, который прибыл сюда сегодня в 11 часов 30 мин.

Подготовку экзекуции я поручал сегодня рано утром сотрудникам местного управления: СС-унтершарфюреру Паалю, СС-роттенфюреру Гессельбаху и СС-штурмфюреру Фольпрехту. Ответственным за проведение экзекуции был назначен мною Фольпрехт. Он взял с кожзавода грузовую автомашину и 8 человек из политической тюрьмы местного управления для рытья могил. При выполнении этой работы присутствовали Пааль и Гессельбах. Установление связи между заключенными, привлеченными к рытью могилы, и бывшими военнопленными, подлежавшими экзекуции, было абсолютно исключено. В то время как экзекуция евреев производилась обычно в пределах рабочего лагеря, правда, в месте, укрытом от взоров содержавшихся в лагере лиц, для сегодняшней казни я приказал, считая это целесообразным, избрать подходящее место вне лагеря, на пустыре, находившееся за стационарным лагерем.

Об упомянутых выше 3-х лицах, которым я поручал произвести расстрел военнопленных, мне было известно, что они, еще будучи в Киеве, принимали участие в массовых экзекуциях многих тысяч человек. И в местном управлении им, уже в мою бытность, поручались расстрелы многих сотен людей. На основании указанного и ввиду сильной занятости по службе я предоставил этим трем лицам проведение сегодняшней экзекуции, а ее ответственным исполнителем назначил СС-унтершарфюрер Пааль. Из оружия они имели: немецкий пистолет-пулемет, русскую самозарядную винтовку, пистолет 08 и карабин. Хочу еще подчеркнуть, что я намеревался дать в помощь этим трем лицам СС-гауптшарфюрера Венцеля, но это было отклонено СС-штурманном Фольпрехтом, заметившим при этом, что они втроем вполне справятся с этим делом.

По поводу обвинения:

Мне не пришло в голову обеспечить проведение обычной экзекуции более многочисленной командой, так как место экзекуции было скрыто от посторонних взоров, а заключенные не были способны к бегству ввиду их физических недостатков.

Приблизительно в 15 часов мне сообщили по телефону из стационарного лагеря, что один из сотрудников моего отделения, выполнявший это особое поручение, ранен и один бежал. Я сейчас же направил на подводе к месту экзекуции СC-гауптшарфюрера Венцеля и СС-обершарфюрера Фрича. Через некоторое время мне вторично сообщили по телефону из стационарного лагеря, что два сотрудника моего отделения убиты. Я сейчас же на случайно прибывшей ко мне в отделение военной машине отправился в стационарный лагерь. Недалеко от лагеря я встретил грузовую машину командного пункта, в которой лежали оба убитых сотрудника. Гессельбах доложил мне о случившемся. Согласно его донесению, он, Гессельбах, производил расстрелы в могиле, в то время как два другие сотрудника несли охрану у автомашины. Когда Гессельбах уже расстрелял 3-х военнопленных, а четвертый стоял возле него, он вдруг услышал выстрелы, раздавшиеся над могилой. Тогда он, застрелив 4-го военнопленного, вылез из могилы и увидел, что военнопленные один за другим разбегаются в разные стороны. Он стал стрелять по беглецам и, по его мнению, застрелил 2-х из них. Я заехал в лагерь и дал распоряжение особенно зорко охранять заключенных. Усилить охрану я не мог, так как в моем распоряжении не было необходимых для этого людей. Из других полицейских органов я также не мог получить людей для подкрепления охраны, так как я знал, что они находятся на операции. На месте, в стационарном лагере, Гессельбах уже распорядился, чтобы команда в составе 20 человек обыскала местность для поимки беглецов. Для их дальнейшего розыска я известил полевую жандармерию, полицейскую жандармерию и железнодорожную полицию. Гессельбах, шофер и оба посланных мною чиновника закопали, как полагается, расстрелянных военнопленных.

Я хотел бы еще указать на то, что изложенный мною инцидент произошел при второй экзекуции. Ей предшествовал расстрел примерно 20 военнопленных, прошедший без инцидентов. Сейчас же по возвращении я доложил об этом по телефону командиру в Житомире.

Ничего больше показать я не могу. Я заверяю, что мои показания вполне правдивы, и мне известно, что ложные показания с моей стороны повлекут за собой наказание и исключение меня из СС.

Дополнение

Затем пo вызову явился СС-роттенфюрер Гессельбах Фридрих, родился 24.1 1909 года, уроженец Фейдингена, из округа Витгейнштейн (Вестфалия) и дал следующие показания:

«Я поставлен в известность о существе предстоящего допроса. Мне указано, что ложные показания с моей стороны повлекут за собой наказание и исключение меня из СС.

По существу дела: Вчера вечером СС-шарфюрер Пааль сообщил мне, что сегодня я должен принять участие в расстреле военнопленных. Позже я получил также соответствующее задание от СС-гауптшарфюрера Венцеля, в присутствии СС-штурмшарфюрера Кноппа.

Сегодня в 8 часов утра мы, СС-гауптшарфюрер Бергер, СС-унтершарфюрер Пааль, CС-штурманн Фольпрехт и я, поехали на взятой на кожзаводе машине, шофером которой был украинец, на участок, находящийся примерно в 1–1,5 километра за лагерем, с восемью заключенными нашей тюрьмы, чтобы выкопать могилу. При выполнении этой работы украинец шофер стоял от нас на таком расстоянии, что мог видеть нашу работу. По моему мнению, шофер понимал, для какой цели предназначалась эта яма. На обратном пути мы проезжали мимо воспитательно-трудового лагеря, где Пааль слез с машины, чтобы произвести в лагере необходимые приготовления к экзекуции. По прибытии грузовика с командного пункта г. Житомира я поехал с Фольпрехт в лагерь. У входа в лагерь Фольпрехт, по распоряжению Пааля, вышел из машины. Этим распоряжением Пааль имел в виду скрыть от содержавшихся в лагере наши намерения и не выдать эти намерения присутствием в лагере большого количества сотрудников СС. Поэтому погрузку пленных в машины производили только я, Пааль и еще несколько милиционеров[101]. Первая группа состояла по распоряжению Пааля почти исключительно из безногих. Я возражал против того, чтобы забирать сначала всех безногих, считая такое распределение неправильным, но Пааль заявил мне, чтобы я в это дело не вмешивался, так как он уже распорядился о таком распределении.

Экзекуция первой группы совершилась без инцидентов. В то время, как Фольпрехт оставался возле могилы, я и Пааль поехали обратно в лагерь, где мы погрузили в машину следующих 28 пленных. Вторая группа должна была состоять прежде всего из людей с ампутированными руками, но, насколько я теперь помню, большинство ИЗ них не имело ампутации. И в этом случае я также критиковал неправильное распределение пленных Паалем, на что он мне возразил, что все равно они все калеки. Я все же предупредил его о необходимости соблюдать особую осторожность. По распоряжению Пааля я встал на подножку кабины шофера и следил, держа наготове пистолет, за заключенными, помещавшимися в открытом кузове. Сам Пааль не стоял на подножке по другую сторону, что было необходимо, а сидел рядом с шофером. В то время, как расстрел первой группы был произведен Фольпрехтом из его пистолета-пулемета, расстрел второй группы был теперь поручен Паалем мне. При этом Пааль имел в виду сохранить большую огневую мощь для охраны грузовика при этой более опасной группе. Таким образом, непосредственно возле машины стоял Пааль с русским автоматом через плечо, одетый в толстую шоферскую шубу; Фольпрехт тоже стоял непосредственно у машины, одетый в шинель, с пистолетом-пулеметом в руке. Шофер Шефер стоял на посту наверху, на краю могилы, в то время как я производил расстрел в могиле из моего пистолета 08. Перед спуском в яму я еще раз предупредил Пааля, чтобы он был более осторожен, и посоветовал ему снять шубу для большей подвижности. Я также посоветовал ему держать винтовку наизготове, так как мы здесь имеем дело не с евреями. Пааль никакого внимания не обратил на мое замечание и, наоборот, приказал, чтобы заключенных подводили к яме по одному, т. е. чтобы я и шофер вели сразу двоих к могиле. После того, как я расстрелял первых трех заключенных, я вдруг услышал наверху крик. Так как четвертый заключенный был как раз на очереди, я быстренько прихлопнул его и, взглянув затем наверх, увидел, что у машины происходит страшная суматоха. Я и до этого уже слышал выстрелы, а тут увидел, как пленные разбегались в разные стороны. Я не могу дать подробных данных о происшедшем, так как я находился на расстоянии около 40–50 метров. Я только могу сказать, что я увидел моих двух товарищей, лежавшими на земле, и что двое пленных стреляли в меня и шофера из добытого ими оружия.

Поняв, в чем дело, я выпустил оставшиеся у меня в магазине 4 патрона вслед заключенным, обстреливавшим нас, вставил новую обойму и вдруг заметил, что пуля ударила совсем рядом со мной. У меня появилось такое ощущение, будто бы в меня попали, но потом я понял, что ошибся; теперь я объясняю это нервным шоком. Во всяком случае, я расстрелял патроны второго магазина по беглецам, хотя не могу точно сказать, попал ли я в кого-нибудь из них. Только потом мы нашли у грузовика двух убитых заключенных.

Заключенные имели возможность очень быстро скрыться из виду, так как поблизости находились ходы сообщения и окопы стрелков огневых позиций тяжелых пулеметов. Шофер, который, так же как и я, расстрелял все свои патроны и, так же как и я, не был ранен, побежал вместе со мной к находившемуся поблизости перекрестку дорог, где мы остановили проезжавший грузовик ВВС. На нем мы поехали в стационарный лагерь, где я немедленно распорядился, чтобы 20–25 конвоиров лагеря немедленно направились под предводительством шофера к месту экзекуции для того, чтобы оттуда начать преследование беглецов. Я сам взял винтовку с 50–60 патронами и поехал на грузовике по другой дороге к тому месту, откуда пленные убежали. Однако наши розыски остались безрезультатными. Это я приписываю в первую очередь тому, что фельдфебель, командовавший отрядом розыска, действовал неумело и не следовал моим распоряжениям.

Еще раньше я попросил в стационарном лагере известить о происшедшем данное учреждение. По получении сообщения о происшедшем инциденте на место происшествия прибыли СС-гауптшарфюрер Венцель и СС-обершарфюрер Фрич. Мы вместе бросили двух заключенных в могилу и засыпали их землей. Положив двух наших убитых товарищей на грузовик, мы поехали обратно в отделение. Больше ничего показать не могу.

Примечание: Иоганн Шефер – шофер командира полиции безопасности и СД в Житомире описывает происшествие точно так же, как и СС-роттенфюрер Гессельбах.

Является по вызову шофер Иоганн Шефер, 8. IV—1908 года рождения, уроженец Амстердама, и, будучи призван говорить только правду и заслушав показания роттенфюрера Гессельбаха, дает следующие показания:

«Показания СС-роттенфюрера Гессельбаха по поводу тех событий, участником которых я был, правильны по всем пунктам.

Я присоединяюсь к ним и больше добавить ничего не могу».

Ф. 17. Оп. 125. Д. 250. Л. 175–182 об. Копия перевода с немецкого на русский язык.

г. Житомир 27 декабря 1942 г.

При инспектировании 23 декабря 1942 года Бердичевского отделения и подчиненного ему воспитательно-трудового лагеря СС-гауптштурмфюрер Калльбах установил, что в лагере, приблизительно с конца октября, находится довольно большое число расконвоированных военнопленных, нетрудоспособных вследствие полученных ими на войне ранений. Поскольку из следствия по делам о партизанах известно, что партизанские отряды в первую очередь стремятся к насильственному освобождению военнопленных, далее, поскольку содержание пленных в вышеназванном воспитательно-трудовом лагере не столь безопасно, как в стационарном лагере, существовала опасность, что партизаны во время своей более активной деятельности в рождественские праздники попытаются освободить этих военнопленных. Кроме того, благодаря своей нетрудоспособности военнопленные представляли также значительный балласт для лагеря. Исходя из этого, СС-гауптштурмфюрер Калльбах распорядился, чтобы 24 декабря была произведена экзекуция бывших военнопленных. Ни здесь в управлении, ни в отделении нельзя было установить, по каким именно причинам прежний командир принял этих калек-пленных и отослал их в воспитательно-трудовой лагерь. В данном случае не было никаких данных относительно коммунистической деятельности этих пленных за все время существования советской власти. По-видимому, военные власти предоставили в свое время этих военнопленных в распоряжение здешнего отделения для того, чтобы подвергнуть их особорежимному обращению, ибо они вследствие своего физического состояния не могли быть использованы ни на какой работе.

Итак, СС-гауптштурмфюрер Калльбах назначил экзекуцию на 24 декабря около 17 часов. Начальник Бердичевского отделения СС-штурмшарфюрер Кнопп сообщил по телефону, что при выполнении назначенной особорежимной операции оба работника отделения – СС-унтершарфюрер Пааль и СС-штурманн Фольпрехт – подверглись нападению заключенных и были убиты из их собственного оружия[102]. Я получил задание немедленно отправиться на легковой машине в сопровождении СС-шарфюрера Иергенса, члена СС Мейера и шофера в Бердичев для расследования всего случавшегося. Как показали допросы СС-штурмшарфюрера Кноппа, СС-роттенфюрера Гессельбаха и шофера Шефера, а также произведенное на следующее утро обследование места преступления, нападение на Пааля и Фольпрехта следует приписать их собственной вине. Они своим совершенно недопустимым легкомыслием и неосторожностью дали повод и возможность к нападению на них со стороны заключенных. Когда начальник отделения Кнопп хотел дать им в помощь СС-гауптшарфюрера Венцеля, они отказались, сказав, что они вчетвером достаточно сильны, чтобы справиться с особорежимной операцией в отношении этих калек и инвалидов.

Непонятным кажется также указанное Паалем распределение колонн заключенных для доставки их на место экзекуции. В то время как с 1-й колонной были отправлены для проведения особорежимной операции только 18 человек, и почти исключительно безногие, со следующей колонной Пааль распорядился отправить на место экзекуции 28 заключенных с относительно незначительными повреждениями. Местность и расположение рва для экзекуции также оказались, на мой взгляд, малопригодными для этой цели. Хотя место экзекуции не было видно с окружающих дорог, однако оно находилось у начала впадины, так что грузовую машину с заключенными нельзя было установить удобно. К тому же Пааль приказал шоферу настолько близко подъехать ко рву, что машина, стоя задом к могиле и находясь на возвышенности, давала заключенным возможность наблюдать все, что происходило при расстреле.

Совершенно непонятными кажутся легкомыслие и неосторожность, с которыми Пааль и Фольпрехт караулили находившихся в машине заключенных. Так, например, Пааль, одетый в толстую шинель, с русской самозарядной винтовкой на ремне, стоял непосредственно около дверцы машины, а Фольпрехт находился лишь в 1–1,5 метра, одетый так же, с пистолетом-пулеметом в руке, а не наизготове.

Следует заметить, что СС-роттенфюрер Гессельбах неоднократно критиковал распоряжения Пааля относительно распределения заключенных, а также и его неосторожное поведение при охране автомобиля. Однако Пааль не обращал никакого внимания на совершенно правильные и доброжелательные советы Гессельбаха, а только резко обрывал его. Точного представления о самом происшествии составить не удалось, так как оба подвергшиеся нападению убиты, а СС-роттенфюрер Гессельбах и шофер Шефер, стоявшие в яме, были свидетелями событий, происшедших у грузовика, только после того, как их внимание было привлечено криками и выстрелами.

Вероятно, дело произошло следующим образом: по предварительной договоренности несколько заключенных спрыгнули с грузовика на охранявших их обоих сотрудников СС – Пааля и Фольпрехта. Ввиду неожиданности и некоторой связанности движений сотрудников СС благодаря их толстым шинелям заключенным удалось одолеть их, тем более что сотрудники СС не могли защищаться от напавших своим огнестрельным оружием, потому что не держали его наизготове.

Согласно медицинскому освидетельствованию, Пааль был убит двумя выстрелами в живот, а Фольпрехт – выстрелом в грудь.

После этого заключенные открыли огонь из захваченного ими оружия по остальным двум сотрудникам СС, и только благодаря чистой случайности эти последние не были ранены и даже смогли при небольшом количестве имевшихся у них патронов убить еще двух бежавших заключенных. Таким образом, из 28 заключенных 4 было застрелено в могиле, 2 – при побеге, остальные 22 бежали. Немедленно принятые СС-роттенфюрером Гессельбахом меры для поимки беглецов при помощи команды находящегося поблизости стационарного лагеря были целесообразны, но безрезультатны. Все сбежавшие были немедленно объявлены в розыск начальником Бердичевского отделения, о чем были поставлены в известность все полицейские и армейские инстанции. Розыск, однако, будет затруднен тем, что имена бежавших неизвестны. Имеются лишь имена всех подлежавших особорежимному обращению, так что в розыск пришлось объявить и уже казненных и сбежавших.

25 декабря на том же месте под моим руководством была проведена особорежимная операция с остальными 20-ю бывшими военнопленными. Так как можно было опасаться, что сбежавшие заключенные уже успели в короткий срок установить связь с каким-либо партизанским отрядом, то я распорядился о том, чтобы стационарный лагерь снова послал команду в 20 человек, вооруженную легкими пулеметами и карабинами, для охраны окрестностей. Экзекуция прошла без инцидентов.

В качестве меры возмездия я распорядился, чтобы жандармерия сейчас же произвела в прилегающих районах проверку всех уже расконвоированных военнопленных с целью выявления их политической деятельности за все время существования советской власти и чтобы из их рядов были арестованы и подвергнуты особорежимному обращению 20 активистов и членов KП. Кроме того, я передал штурмшарфюреру Кноппу инструкции и директивы относительно производства дальнейших экзекуций.

Когда я прибыл в Бердичевское отделение, тела убитых товарищей находились в специально оборудованном для этого помещении. Начальник отделения получил через армию в Бердичеве гробы, так что 27 декабря можно было произвести отправку убитых товарищей сюда. Погребение состоялось сегодня, в 14 часов, на кладбище героев СС и полиции в Хегевальде.

Ф. 17. Оп. 125. Д. 250. Л. 183–186 об. Копия перевода с немецкого на русский язык.

Главный штаб вооруженных сил Декабрь 1942 г.

Штаб оперативного руководства № 12

Управление пропаганды

С участием командующих сухопутными силами ВВС и ВМФ

О смысле этой войны

Мы знаем, что в этой войне английская империя всеми силами старается разбить сильную в Европе Германию, а американский империализм на развалинах Германии и ее союзников расширить сферу своего влияния до невиданных размеров. Изучить план англичан мы имели возможность уже очень давно. На этом поле боя обстановка чрезвычайно проста. Грубая политика английского золотого мешка требует для себя такой несвободы действий во всем мире, на которую уже всегда претендовал англо-саксонско-еврейский капитализм в своей стране.

Если это явление наиболее кратко и ярко можно выразить в слове «уничтожение», то большевизм на Востоке представляет собою подобную же волю к уничтожению, но, вероятно, в еще более радикальной форме. Плутократические державы примирились бы с Германией, осужденной к политическому и экономическому бессилию, да еще если бы она достигла того, что ее население стало бы наемными рабами стран-победительниц. Большевизм делает еще шаг дальше. Политическую задачу еврейско-марксистской мировой революции он признает выполненной только тогда, когда уничтожит в Германии и в союзных с нами странах всех лиц, призванных к руководству государством. Что это именно так, большевики доказали сами, ликвидировав в своей собственной стране руководящий слой людей; недавно они продемонстрировали это снова, когда в 1939–1940 гг., временно продвинувшись на Запад, со слепой ненавистью уничтожали людей благородной крови.

Ответ на вопрос относительно смысла этой войны предельно прост для каждого, кто смотрит на политическую действительность трезво и серьезно и делает соответствующие выводы. Эта война является защитой, обороной против хаоса, которым угрожает нам в одинаковой мере как со стороны Англии и Америки, так и со стороны большевиков. Таким образом, она является освободительной борьбой немецкой нации.

Навязывается вопрос, как могла возникнуть столь ужасная угроза нашему существованию! После мировой войны в Германии имелись иллюзионисты, которые думали, что для угрожающих нам сил достаточно только смены формы государственного управления и смены отдельных государственных лиц. После 1919 г. они приложили все усилия, чтобы добрым увещеванием, удачными формулировками и частыми признаниями необходимости мира унять всех демонов. Они даже клеветали на свой народ, заставляя его признаваться в самых ужасных вещах, только чтобы вместо грозных облаков, нависших над миром, создать хорошую погоду. Но ничто не помогло. Их заблуждение было таким же, как и заблуждения многих государственных деятелей на пороге нового века. Тогда надеялись, что многогранные жизненные отношения и культурные связи народов лишат законы, господствующие в этом мире, их суровости и начнется период мирного взаимопонимания. Вместо генерала, думали эти люди, слово будет принадлежать руководителю экономической жизни.

Но за последнее время все эти иллюзии у нас прошли. Англия не однажды демонстрировала нам, что Германия Фридриха Великого, Бисмарка, сильной монархии, Германия Адольфа Гитлера – ее враг. Другими словами, Германия становилась объектом стремлений Англии к уничтожению каждый раз, как только руководство Германии оказывалось достаточно сильным. А что, если оно ослабнет? Тогда следует – это мы уже пережили с 1919-го по 1932 г. – не дружба народов. Воля к уничтожению воплощается тогда в практические дела: тогда начинается эксплуатация и выжимание до последней капли крови. Тогда нет никаких гуманных соображений, хотя многие миллионы человек Германии голодают, тогда грабительский капитализм оскаливает зубы и душит свою жертву, пока не покончит с ней.

И другая иллюзия была разбита. Мы знаем сегодня, что законы существования на земле суровы. Только сильный пробивается, только он может претендовать на создание культурных ценностей, и только там его культура сможет свободно развиваться, где меч подготовил и обеспечил почву.

Освободительная борьба немецкого народа трудна прежде всего потому, что наши претензии на жизнь вытекают из полноты ее, посланной нам милостью создателя. Были бы мы ленивым, тупым обществом, жили бы мы без стремлений и страстей, не задумала бы добрая судьба наградить нас большим количеством людей, призванных творить и созидать, не были бы мы народом мыслителей и поэтов и нацией дерзающих пионеров во всех областях жизни, то нас, конечно, оставляли бы все в покое. И века государственного бессилия и разобщенности Германии Англия не мешала своему немецкому кузену, бедный родственник между Рейном и Вислой не был конкурентом в мире. Но когда Бисмарк в войне 1870 г. подготовил объединение страны, на Темзе начали беспокоиться.

Цена нашей освободительской борьбы – полная свобода немецкой жизни в самом широком смысле слова. Характерной чертой новой исторической эпохи, начатой Адольфом Гитлером, внутренней особенностью новой эры, наступившей в эти годы, является как раз тот факт, что немцы нашли путь, идя по которому они превратились из народа мыслителей и поэтов в народ деятелей.

Этот мир создан космосом сил. Немецкий дух в течение нескольких веков свершил несравнимое, воссоздав космос мыслей… Где стоял бы сегодня мир без кристаллической ясности духовного богатства, добытого в течение нескольких веков умнейшими немецкими головами? А теперь новое поколение приступило к тому, чтобы охватить этот космос, выйти из мира мысли и приступить к переделке его в мир творческой деятельности. Вождь показал пример такого суверенного восприятия мира и жизни, он подал сигнал и поставил задачу. Выступление на сцену немецкой нации, имевшее место десятилетие тому назад, является фактом первостепенной важности в европейской истории, оказавшим свое влияние и на развитие мировой истории.

Смысл этой войны состоит в обеспечении этого подъема нашего народа.

Мы народ не воинов, а солдат. Не война является целью нашей жизни. Немецкий труд направлен на создание ценностей мирного времени. Но мы настоящий солдатский народ. Мы готовы добровольно отказаться от мира великих идей, которые приходят нам в голову. Мы чувствуем себя совсем молодым народом, стоящим еще только в начале своей смелой и творческой ЖИЗНИ. Мы вовсе не намерены довольствоваться крохами, которые подает нам еврейско-англо-сакский капитализм, считая, что этого с нас достаточно. Мы народ господ в том смысле, что хотим дать всем нашим силам, способностям полную возможность проявиться.

Вождь делал прямо-таки отчаянные попытки мирным путем обеспечить нам территорию и участие в богатстве мира, на которое, как само собой разумеется, мы можем претендовать.

С циничной надменностью все его старания были сведены на нет. Плутократы добивались этого, потому что слишком заманчивым казался им сбор процентов с немецкого народа, превращенного в…………….[104] Их материалистическое мировоззрение не допускало органического роста немецкого народа, и потому его можно было не уважать. Большевизм же должен нас просто ненавидеть, потому что для его дьявольского мира благочестивый немец является вообще противником.

Все глубже познаем мы смысл войны. Величайшая миссия возложена на лучшие народы земли: устранять хаос, дисциплинируя и воспитывая дух и волю и очищая расу, придать космосу новые формы, согласно законам вечного провидения. Немецкий народ понял эту миссию и готов выполнить ее, поэтому совершенно серьезно можно сказать о его борьбе: «Бог с вами».

Мы чувствуем, что подавление большевизма и по существу своему одинаково дьявольской еврейско-англо-сакской плутократии – наиболее нравственная задача, которая только может выпасть на долю народа. Все наши мысли и надежды по-прежнему связаны с миром, который будет осуществлением жизненного труда немцев.

Но мы знаем, от берега этого мира нас отделяет еще противник, который является вообще противником немецкой нации. 40 месяцев германские вооруженные силы в качестве душеприказчика воли немецкого народа пробивались в мире вперед. Они завершат и последний участок пути и достигнут цели этой войны.

Ф. 17. Оп. 125. Д. 166. Л. 56–59.

Копия перевода с немецкого на русский язык.

Главное командование 9-й армии Штаб армии, 14.2.1943 г.

Разведывательный отдел

Ни в какой другой момент войска так не нуждаются в ориентировке и идейном руководстве, как в момент напряжения и перехода в новую большую фазу войны. Потому что каждая фаза войны требует присущие только особому характеру внутренние установки. Осенью 1942 г. закончилась первая фаза войны – борьба держав оси за пространство для развития хозяйства. Движущим чувством в этой фазе были наступление и воля к завоеванию пространства и уничтожению живой силы и материальных ценностей противника. Успехи, достигнутые фюрером за эти несколько лет после захвата власти, были настолько велики, что удалось улучшить исходное положение за счет широких пространств большей части Европы.

При таком положении дел, как англо-американско-русский союз, поддерживаемый к тому же евреями всего мира, уже с самого начала было ясно, что союзники не согласятся поддаться без того, чтобы всеми средствами не попытаться совместными наступлениями вернуть потерянное пространство, оспаривая его у держав оси. При этом противник, как показало совещание в Касабланке[106], решил все свои силы сконцентрировать на европейском театре военных действий. Следующая большая фаза войны ознаменуется поэтому контрнаступлением.

Для Германии эта фаза началась большим наступлением на Южном фронте. Наступление противника еще продолжается. И пока еще трудно определить его результаты, но уже сейчас ясно, что мы сумеем выдержать контрудар на юге, если мы не дадим противнику возможности этим наступлением захватить нас врасплох и будем его рассматривать как одно из боевых действий в общем ходе военных действий второй, большой фазы войны. Германия начинает эту новую фазу войны двумя определенными мероприятиями:

Мобилизация всех людских, трудовых и материальных резервов.

Усиление подводной войны.

В словах фюрера, сказанных им 30 сентября: «Наши противники могут вести войну до тех пор, пока они будут в состоянии это делать. Все, что мы можем сделать, чтобы их разбить, мы сделаем», – звучит решимость в нужный момент перейти от обороны к боевым средствам первой фазы – наступлению.

Основная задача идейного руководства и влияния состоит в том, чтобы довести до сознания войск правильное понимание задач этой фазы войны и, исходя из этого, привести к внутренней решимости, вместо этой «необходимости» должно утвердиться здравое восприятие: желание жить. Это значит, с личной точки зрения, сохранить жизнь ради жены, детей и работы. А в высшем, историческом понимании это значит: сохранить жизнь народу, чтобы строить новую, свободную жизнь. Как конечную цель войны фюрер ставит перед нами следующее: «Германское государство немецкой нации, как вечную и равную для всех родину». К тому же еще «жизненное пространство», чтобы в будущем оградить семью народов Европы от опасности с Востока.

Из этой внутренней установки, которая в действительности является результатом лозунга «Германия пробудись!», взбудоражившим всех нас, немецких людей, родина и фронт должны сделать необходимые выводы.

Родина: что все мужчины и женщины должны включиться в работу для нужд войны, что все ненужное и незначительное для военных целей должно быть отстранено, что сейчас не время считаться с переживаниями внутренне слабых людей.

Государственное руководство вполне соответствовало этой внутренней уверенности и стремлению людей к действию.

Под влиянием тяжелых событий под Сталинградом изменился тон прессы и радио. Сейчас перестали считаться с нервами слабых людей. Утвердилось сознание того, что народ, который перенес все трудности последней зимы, при правильном идеологическом руководстве готов и впредь на любые жертвы.

Закон об использовании рабочей силы соответствует требованию о включении в работу всей, без исключения, имеющейся в распоряжении рабочей силы. Единодушная поддержка этого призыва к действию подтверждает внутреннее развитие.

Уже ощутимые решительные меры, предпринятые в отношении не нужных, не способствующих ведению войны предприятий и отраслей труда, равным образом являются проявлением воли к тотальному использованию всех сил.

Единодушная поддержка мероприятий, проводимых государственным руководством, ясно доказывает развитие внутренней решимости народа и твердую готовность к действию.

Фронт: в связи с новым положением и напряженным состоянием в стране армии также придется сделать соответствующие выводы:

1. Каждое новое пополнение с родины представляет собой ценный человеческий материал, который необходимо, пользуясь опытом, соответственно, заботливо воспитывать.

2. Каждое новое вооружение и доставленные боеприпасы нужно ценить как достижение родины, добытое в тяжелых условиях.

3. Завоеванную русскую территорию нужно рассматривать не как чужую землю, а как новую европейскую территорию. На этой новой европейской территории будут жить русские люди, которые за нас, для нас работают и борются вместе с нами, и к ним следует соответственно относиться.

Задача военного руководства состоит в том, чтобы как можно более интенсивно и продуманно организовать форму борьбы против русской хитрости и изворотливости, противопоставив им собственную хитрость и изворотливость, суровость и благоразумие.

Идеологическое руководство должно исходить из того положения, что решающим во всякой войне является не только захват важнейших стратегических пунктов и экономических пространств, но еще и то, что численно превосходящий противник в конце концов только тогда ослабнет и уменьшит силу своего сопротивления, когда он снова, и с каждым разом сильнее, будет слушать превосходящего своего противника. Французский солдат и французский народ в двух войнах, 1870–1871 гг. и в мировую войну 1914–1918 гг., с каждым разом все сильнее ощущали превосходство немецкого солдата и поэтому в 1940 г. уступили новому натиску немцев. Во время Первой мировой войны русские также ощутили превосходство немцев. Во время первых трех этапов войны – лето 1941 г., зима 1941/42 г. и лето 1942 г. – русские почувствовали это снова. Русское руководство, несомненно, приложит все усилия к тому, чтобы использовать успех на юге для поднятия морального состояния Красной Армии.

Именно поэтому не следует ослаблять борьбу. Все немецкие солдаты уверены в том, что, если мы только захотим, мы можем показать свое превосходство над русским человеком и солдатом. Это чувство превосходства является той силой, которая помогает продержаться даже в тяжелом положении. Каждый из нас, где бы он ни находился, в окопе передового края или у последней повозки в обозной колонне, целиком и полностью втянут в борьбу в силу своих внутренних убеждений, своего поведения и своих действий. Чтобы довести это до сознания каждого в отдельности – вот практическая задача идеологического руководства.