Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон!

Глава 31 Капитуляция Леомира

Тёмная комната на верхнем этаже крепости утопала в полумраке. Воздух здесь был густым и неподвижным, с привкусом старой древесины и едва ощутимым запахом масла, оставшегося от светильников. Стены, обтянутые выцветшими портьерами, поглощали звуки, и в этой тишине любой шорох или движение казались шумом грозы.

Леомир стоял неподвижно, словно впаянный в это пространство, но внутри него всё кипело. Койка посреди комнаты, слишком простая для такого места, притягивала взгляд неотвратимо. На ней лежала ОНА. Елена! Её обнажённое тело было укрыто тонким одеялом, которое не скрывало лёгкого сияния её кожи. Свет лампы, едва касаясь её обнажённых плеч, делал их буквально прозрачными.

Леомир отчётливо видел на них следы, оставленные недавней битвой: красноватые полосы, начавшие заживать ожоги и глубокие синяки напоминали, что её жизнь ещё недавно висела на волоске. Служанки, переодевшие её и обработавшие раны, давно ушли, оставив за собой едва различимый аромат травяного настоя. Леомир при этом не присутствовал — обеты не позволяли, но едва дотерпел, пока они закончат.

Инквизитор стоял над девушкой, будто охраняя её сон, и не мог заставить себя уйти. Её лицо — безмятежное, красивое — притягивало его взгляд. Он смотрел на неё, и внутри разрасталась гнетущая пустота.

— Как это возможно? — прошептал он, не осознавая, что говорит.

Но Елена была жива, и это единственное, что имело значение…

Несколько часов назад всё выглядело иначе. Он вспомнил, как его руки, испачканные кровью, дрожали, когда он поднимал её с каменного пола. Её тело было неподвижным, голова безжизненно откинулась, а на бледной коже не было ни кровинки.

Тогда Леомир рухнул на колени. Его голос сорвался на крик. Впервые в жизни он потерял контроль над собой. Боль сжимала душу так сильно, что казалось, в неё вонзились тысячи острых лезвий, разрывая на части. Дракон внутри взревел, захлебнувшись горем, и начал рваться наружу. Гнев и отчаяние смешались в невыносимую бурю.

Леомир ощутил, как кожа на лице затвердевает, обретая чешуйчатую структуру, а ногти превращаются в острые когти.

— Прекрати, остановись! — мысленно прокричал он своему дракону, но удерживать его было нечеловечески трудно. Его тело находилось на грани обращения. Разум метался между желанием разрушить всё вокруг и необходимостью взять себя в руки. Казалось, что он сейчас и сам умрет от разрыва сердца. Подобных чувств Леомир не испытывал вообще никогда…

Нет, ему нельзя показывать свою ипостась перед людьми. Это погубит всё.

Он все равно считал Елену ведьмой, ведьмой высшего порядка. Возможно, она из другой страны, возможно даже из какого-то иного племени ведьм. Наверное, когда она говорила, что пришла из другого мира, она имела в виду другое королевство, другие земли, может быть, другой континент…

Но… он понял, что любит ее. Любит так, что готов поступится ненавистью ради этого. Всё это пронеслось в его сердце за доли мгновения до того, как Елена сделала вдох. Едва слышно, прерывисто, но она вдохнула, и этот звук перевернул всё.

Леомир ожил и теперь стоял над ней, не зная, что ему делать. Он чувствовал себя потерянным и… счастливым, что она жива.

Инквизитор, который уже успел подняться на ноги, почувствовал, как они снова подогнулись, и он рухнул на колени, держа её на руках. Душу затопило облегчение…

Теперь же он стоял в комнате, застыв, будто статуя. Его лицо оставалось таким же, как всегда: упрямым, жёстким и гармонично прекрасным. Даже сейчас, когда инквизитор находился в состоянии абсолютного надлома, его глаза излучали внутреннюю силу, не присущую обычным людям, ведь человеком он не был.

Его рука едва заметно поднялась, чтобы коснуться гладкой щеки Елены, но он остановил себя. Тепло её тела ещё до прикосновения обжигало кожу. Он смотрел на неё, и что-то внутри ломалось. Один за другим рушились его убеждения.

Он потеряет все? Пост инквизитора, уважение людей? Скорее всего да, если его чувства откроются. Он будет изгнан из общества навсегда… Нет, он не может позволить себе любить её открыто, ведь потеряет всё, ради чего жил. Но ненависти больше не будет. Инквизитор, наверное, даже отпустит ведьму, но… не нарушит свой обет. Женщины для него по-прежнему — табу!

Страстное желание прикоснуться было таким невыносимым, что Леомир едва не поддался ему. Нет, он не может. Убрав руку, он тяжело выдохнул.

Она всё равно ведьма. Елена не может ею не быть. Почему? Потому что её сила имеет сверхъестественное происхождение.

Быть может, ведьмы не везде ужасны. Может быть, именно это так сильно отличает её от уродливых колдуний. Подобные мысли позволяли хотя бы на мгновение расслабиться, если это было вообще возможно.

Девушка зашевелилась. Сначала едва заметно, но затем всё очевиднее. Её пальцы слегка сжались, веки дрогнули. Леомир заметил это, потому что рассматривал её с огромным вниманием. Он буквально не дышал, пока она пыталась открыть глаза. Её взгляд в первые мгновения оказался пустым, будто она смотрела сквозь него.

Леомир ощутил себя беспомощным, впервые за долгие годы потерял почву под ногами.

Вдруг взгляд Елены резко обрёл осмысленность, и она стремительно села, широко распахнув глаза. Одеяло, что покрывало её, скользнуло вниз, обнажая верхнюю половину тела. Леомир ошеломленно застыл. Глаза расширились, когда он увидел её наготу, но отвести взгляда не мог. Что-то дикое сжалось внутри его тела, заставив испытать боль в паху. Вид обнажённой груди девушки — восхитительно красивой — просто вышиб из реальности.

Леомир почувствовал, как кровь приливает к лицу. Наконец, он нашел в себе силы резко отвернуться, стиснув зубы. Ужас от собственной несдержанности затопил душу.

— Прикройся! — его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Елена вдруг осознала, в каком виде находится, и вскрикнула, торопливо натягивая одеяло обратно. Её дыхание стало сбивчивым, а взгляд — испуганным и растерянным.

— Где я? Что происходит??? — спросила она тихо, едва слышно.

Леомир молчал. Он стоял, повернувшись спиной, стиснув зубы так, что слышался скрежет. Его веки были крепко сомкнуты, но перед глазами всё ещё стояло видение — картина, пробуждающая глубоко запретное, невыносимо сладкое и недопустимое. Это желание разрушало всё, ради чего он жил.

Не в силах больше оставаться рядом, он резко шагнул к двери.

— Подожди!

Елена протянула к нему руку, но он уже вылетел из комнаты. Дверь громко захлопнулась, и гулкий звук разнёсся эхом по коридору…

Комната снова погрузилась в тишину. Я сидела на койке, судорожно прижимая одеяло к груди. Дыхание было рваным, а сердце стучало так громко, что казалось, будто его звук заполняет всё пространство.

Что это было? Где я? Почему я в таком виде?

Воспоминания всплывали мутными обрывками. Я пыталась сосредоточиться, но в голове вспыхивал лишь один образ: старой ведьмы с уродливым лицом, глаза которой вмиг наполнились неприкрытым изумлением.

— На тебе знак Кассандры, — прошептала старуха ошеломленно. — Ты её преемница… но ты сильнее. Кто ты?

Я нахмурилась, чувствуя, что произошло что-то невероятно важное. Но смысл ускользал, оставляя только смутное ощущение, что моя жизнь необратимо изменилась…