Приключения кота Тоши

Глава четырнадцатая

Корчмарь ругает пропасть. Исследование следов. Расплата неминучая за вранье Жучино. Жаркие объятия. Пьяные одежки

Медленно пробираясь по нехоженым горным тропкам, продираясь сквозь частые лесные заросли, вышли наконец кот и пес к той самой корчме, где Триша и Винко сочиняли свое премудрое объявление. Из корчмы доносилась громкая ругань. Это хозяин бранил свою кухарку. Она-де не кухарка, а сущая пропасть, потому что уйма всякого добра уходит неизвестно куда, и к тому же она кормит пса Жучу куриными косточками. Подумать только, такие чудесные косточки отдавать, и кому — прохвосту Жуче! Да ведь он, с тех пор как пропал Тришин кот, совсем разжирел от спокойной жизни, весь день слоняется возле мельницы и хвастает воробьям и курам, что это он расправился с Тошей. А стоит мельнику отвернуться, он втихомолку мукой лакомится.

— Кажется, разговор о тебе, — заметил Пестрик и навострил уши.

— Обо мне и о моем заклятом недруге Жуче, — отвечал кот.

А корчмарь все не унимался:

— Ведь он, Жуча, брешет, как собака. Никогда бы ему не расправиться с Тошей! Кота украли в ту ночь, когда мы с дедом Тришей видели сразу три луны: одну — в небе, другую — в реке, третью — в окошке. Ты только послушай, какое мы тогда сочинили объявление и обращение…

Корчмарь стал громко читать кухарке известное нам произведение, а когда он кончил, Тоша привскочил от радости:

— Мяу-мяу-миа-а-ау! Значит, любит меня дед Триша, значит, примет меня обратно! Пестрик, пошли!

— А меня, может, и не примет? — забеспокоился Пестрик.

— Не сомневайся! — возразил Тоша. — Деду давно нужен хороший сторож на мельницу, чтобы охранять муку от воришки Жучи.

И друзья отправились по берегу реки к ущелью. В пути Пестрик то и дело останавливался и водил носом по заячьим следам, будто книжку читал. «Если пойти по этому следу, — говорили псу отпечатки душистых лапок, — то непременно увидишь зайца там, где кончаются его следы». В другом месте почерк был совсем неразборчивый, и Пестрик едва не запутался: «Здесь побегал заяц… За ним два пса… Дальше — клякса, все смазано… Ага! Значит, тут поскользнулся охотник с куском свинины в ягдташе».

Кот Тоша, со своей стороны, старательно обнюхивал норки полевых мышей и по различным, одному ему понятным знакам читал список жильцов каждой квартиры: «Здесь проживает усатый Живко с семьей и его хромой дядя по имени Пискля…»

Чем ближе подходили они к дому, тем сильней колотилось Тошино сердце. Наконец вдали за листвой верб показалась серая крыша мельницы.

— Вот она! — воскликнул кот.

Но вдруг Пестрик почуял чей-то след.

— Будь осторожен! — прорычал он. — Совсем недавно здесь проходил Жуча!

Оба приятеля, раскрыв глаза пошире, пробирались кукурузным полем к мельнице: впереди Пестрик, за ним — Тоша. И наконец, выйдя на открытое место, они увидели мельницу. Перед ней, среди кур и воробьев, с важным видом прогуливался Жуча и хвастал, как всегда:

— Если б вы только видели, как я его гонял! Да! Загнал на самый край света, а потом и вовсе вышвырнул его с земли и дверь за ним захлопнул.

— А он жив, жив? — спрашивали воробьи.

— Да, жив, — отвечал Жуча. — Сидит перед дверью, скребется и мяучит: «Славный Жуча, впусти меня, пожалуйста!»

От таких слов у Тоши шерсть поднялась дыбом, и он стал похож на ежа.

— Пусти меня, Пестрик, вперед, а когда Жуча бросится на меня, выпрыгни из-за моей спины и устрой ему достойную встречу.

Пестрик залег в кукурузе на краю поля, а кот вышел вперед и крикнул:

— Мяу! Выходи на бой, блохолов паршивый, лгунишка бессовестный, мелкий воришка, заячья душа!

От неожиданности Жуча онемел и проглотил очередную ложь, которая вот-вот была готова сорваться с его языка. Но чтобы окончательно не осрамиться перед курами, он с рычанием бросился на Тошу:

— Прощайся и с хвостом и с ушами! Больше ты их не увидишь!

Но кот метнулся в сторону, Жуча столкнулся с Пестриком, и… тут пошло! Стукнулись лбом, так что пыль столбом, рвут клыками, крепкими, как камень, схватились когтями, никто их не растянет! Словом, лай, визг, вой и рычание. Два мячика, рыжий и черный, взлетали, падали, отскакивали друг от друга и снова сталкивались. И вот наконец рыжий мячик отлетел далеко в сторону, превратился в Жучу и пустился со всех ног наутек.

— Держи его, держи-и! — издевательски орал Тоша ему вслед.

Дед Триша наблюдал великое побоище из окна мельницы. Увидев Тошу, он от радости запрыгал, как козел, подбросил вверх свою шапку, белую от мучной пыли, и закричал:

— Тоша, старина, иди скорей ко мне, я тебя обниму!.. Подойди и ты, славный пес, прогнавший жулика Жучу!

И так пылко и жарко они обнимались, что в мельнице из-под жерновов вместо муки посыпались булки и караваи — с пылу с жару! А радостных слез было пролито столько, что ими можно было оросить лужайку перед мельницей, а от вздохов качались вербы и ели, а их разговоры и по сей день пересказывают воробьи и сороки.

В честь Тошиного возвращения мельник устроил пир, на который был приглашен корчмарь Винко. Славно повеселились старики, и к полуночи у них уже созрело решение снова слазить на небо и проведать луну. Они взобрались на мельничную крышу, но поскользнулись и свалились в реку. Выкупавшись, друзья продолжили пирушку, а утром, обнаружив, что вся их одежда почему-то мокрая, они хорошенько отстегали ее.

— Коли вы, одежки, напились, так ступайте на солнышко и проспитесь хорошенько!